Datasets:
DmitryYarov
/
aristotle_csv__ext

Dataset card Data Studio Files
xet
Community
1
text
stringlengths
2
1.22k
Очевидно, таким образом, что если существует хоть какое-нибудь время, в течение которого будет пройдена любая часть пустоты, то получится указанная невозможность, а именно в равное время удастся пройти нечто наполненное и пустое, так как одно тело к другому будет относиться как время ко времени.
Подытожим главное причина того, что получается, очевидна, а именно всякое движение находится в некотором числовом отношении со всяким другим движением так как оно существует во времени, а всякое время находится в отношении со временем, поскольку обе величины конечны, а пустота с наполненным ни в каком числовом отношении не находится.
Итак, все сказанное вытекает из различии среды, через которую перемещаются , а вследствие преобладания перемещающихся получается следующее.
Мы видим, что тела, имеющее большую силу тяжести или легкости, если в остальном имеют одинаковую фигуру, скорее проходят равное пространство в то отношении, в каком указанные величины находятся друг к другу.
То же, следовательно, должно быть и при прохождении через пустоту.
Но это невозможно по какой причине они стали бы двигаться скорее?
В наполненной среде по необходимости, так как большее будет скорее разделять ее своей силой.
Ведь разделение производится или фигурой, или силой движения, которую имеет несущееся или брошенное тело.
Следовательно, все будет иметь равную скорость.
Но это невозможно.
Из сказанного ясно, что если пустота существует, то будет происходить обратное тому, посредством чего признающие пустоту обосновывают ее существование.
Итак, одни думают, что пустота существует в отдельности и сама по себе, если только будет движение по отношению к месту, но это равносильно утверждению, что место есть нечто отдельно существующее, а невозможность этого была показана раньше.
И тем, которые рассматривают пустоту саму по себе, так называемая пустота может показаться действительно пустой.
Ведь как вода, если положить в нее игральную кость в форме кубика, поднимется на величину кубика, так происходит и с воздухом, но только для чувств это незаметно.
И всегда во всяком теле, допускающем передвижение в направлении, указанном природой, если оно не будет сжиматься, необходимо должно происходить передвижение или всегда вниз, если движение у этого тела, как у земли, вниз, или вверх, если это огонь, или в обоих направлениях, или в зависимости от того, каково введенное тело.
А в пустоте, конечно, это невозможно, так как она не тело, и будет казаться, что сквозь кубик проникло то же протяжение, которое и раньше имелось в пустоте, как если бы ни вода не была отодвинута деревянным кубиком, ни воздух, но они во всех направлениях проходили бы через него.
Однако ведь и кубик имеет такую же величину, какую заключает в себе пустота, и будь она, , теплой или холодной, тяжелой или легкой, все-таки по своему бытию она отличается от всех свойств, даже если она от них неотделима -- я имею в виду массу деревянного кубика.
Так что если она и будет отделена от всего прочего и не будет ни тяжелой, ни легкой, она все-таки будет содержать равное количество пустоты и будет помещаться в том же самом участке места и пустоты, равном ей.
Чем же будет отличаться тело кубика от равновеликого места и пустоты?
И если две такие будут находиться в одном и том же , почему не сколько угодно?
Уже одно это нелепо и невозможно.
Затем, очевидно, что этот кубик и после перестановки будет обладать тем, что имеют и все прочие тела.
Так что если разница места ничего не значит, зачем давать телам особое место помимо массы каждого тела, если масса не подвержена изменениям?
Ничего ведь не прибавится, если вокруг нее будет другое такое же, равное ему протяжение.
Далее, должно быть видно, какова пустота в движущихся телах сейчас же внутри мира нигде ее не видно.
Ведь воздух есть нечто, а не кажется таким, и вода не казалась бы такой, если бы рыбы были железными, ибо суждение об осязаемом дается осязанием.
Итак, из сказанного ясно, что отделенной пустоты не существует.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ Некоторые думают, что существование пустоты очевидно из наличия редкого и плотного.
Ведь если бы не было редкого и плотного, ничто не могло бы сжиматься и сдавливаться.
А если этого не будет, тогда или вообще не будет движения, или Вселенная будет волноваться, как говорит Ксуф, или воздух и вода должны всегда поровну превращаться друг в друга.
Я говорю это в этом смысле, что, если, например, из чаши воды образовался воздух, одновременно из равного количества воздуха образуется такое же количество воды иначе должна существовать пустота, так как иным способом сжимание и расширение невозможны.
Если, следовательно, под редким они понимают то, что заключает в себе много отдельных пустот, то ясно, что если не может быть отдельно существующей пустоты, как не может быть места, имеющего собственное протяжение, то и редкое не может быть таким.
Если же нет отдельной пустоты, а все же какая-то пустота внутри находится, то это не столь невозможно, но тогда, во-первых, пустота будет причиной не всякого движения, а кверху ведь все разреженное легко, почему и называют огонь редким, вовторых, пустота будет причиной движения не как то, в чем оно происходит, а как кожаные мехи , которые, сами подымаясь кверху, влекут связанное с ними так и пустота будет влекущим кверху.
Однако каким образом возможно перемещение пустоты или места пустоты?
Тогда ведь получится пустота пустоты, в которую она несется.
Далее, как они объяснят, что тяжелое стремится вниз?
Ясно также, что, чем разреженнее и пустее , тем быстрее оно будет двигаться кверху если же оно будет совсем пустым, оно понесется с величайшей скоростью А может быть, ему и невозможно двигаться на том же самом основании как в пустоте все недвижимо, так и пустота неподвижна, ибо скорости несоизмеримы.
Если же мы отрицаем пустоту, остальные же трудности остаются правильными -- что не будет движения, если не будет уплотнения и разрежения, или же Небо будет волноваться, или всегда будут образовываться в равном количестве вода из воздуха и воздух из воды а ведь ясно, что из воды образуется больше воздуха, то, стало быть, необходимо, если нет сжатия, чтобы смежные тела, движимые толчком, волновали крайнюю границу , или чтобы где-нибудь в другом месте в равном количестве образовывалась вода из воздуха -- для того чтобы вся масса Вселенной оставалась равной, -- или же чтобы ничто не двигалось.
Ибо при передвижении всегда будет происходить подобное, если только не будет иметь места перестановка по кругу, но перемещение не всегда происходит по кругу, но также и по прямой И вот некоторые по этим причинам стали бы утверждать существование чего-то пустого, а мы, исходя из основных положений, скажем, что существует единая материя для противоположного -- теплого и холодного и других физических противоположностей, что из сущего в возможности возникает сущее в действительности, что материя неотделима, только по своему бытию есть нечто особое, что она едина по числу, будь то для цвета, тепла и холода.
И материя тела, как большого, так и малого, одна и та же.
Это ясно из следующего когда возникает воздух из воды, та же самая материя становится другим не путем присоединения чего-либо, а что было в возможности, становится действительностью.
И обратное воды из воздуха идет таким же образом один раз из малой величины в большую, другой -- в малую из большой.
Равным образом, когда большое количество воздуха переходит в малую массу и из малой большая, той и другой становится материя, существующая в возможности.
Как теплым из холодного и холодным из теплого становится та же материя, бывшая ранее в возможности, так из теплого возникает более теплое, причем в материи не возникает никакого тепла, которого не было раньше, когда тело было менее теплым.
Так же если окружность и кривизна большего круга переходят в меньший круг, то будет ли она такая же или иная, ни в чем не порождается кривизны, что было не кривым, а прямым, ибо меньшее или большее возникают не из-за перерывов нельзя также в пламени взять какую-нибудь часть, в которой не было бы тепла и яркости.
Так, следовательно, и прежняя теплота относится к последующей и большая и малая величина чувственно-воспринимаемой массы растягивается не от прибавления чего-либо к материи, а потому, что материя в возможности есть и то и другое.
Следовательно, и плотное с редким -- одно и то же, и материя их едина.
Но плотное есть тяжелое, а редкое -- легкое.
Именно, два присущи каждому из них -- плотному и редкому тяжелое и твердое кажется плотным, а противоположное им, легкое и мягкое, -- редким расхождение между тяжелым и твердым имеется у свинца и железа.
Из сказанного ясно, что не существует пустоты ни в отдельности ни вообще, ни в редком, ни в возможности, -- разве только пожелает кто-нибудь во что бы то ни стало называть пустотой причину движения.
В этом смысле материя тяжелого и легкого, поскольку она такова, будет пустотой, ибо плотное и редкое в силу этой противоположности способны вызывать перемещение, а поскольку они оказываются твердым и мягким, способны приходить или не приходить в определенное состояние -- притом не в состояние перемещения, а скорее качественного изменения.
Итак, вопрос о пустоте, в каком смысле она существует, а в каком нет, указанным способом разрешен.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ После сказанного следует по порядку перейти к времени.
Прежде всего хорошо будет поставить о нем вопрос с точки зрения более общих соображений, принадлежит ли к числу существующих или несуществующих , затем какова его природа.
Что время или совсем не существует, или едва , будучи чем-то неясным, можно предполагать на основании следующего.
Одна часть его была, и ее уже нет, другая -- будет, и ее еще нет из этих частей слагается и бесконечное время, и каждый раз выделяемый делимо, одни части уже были, другие -- будут и ничто не существует.
А теперь не есть часть, так как часть измеряет целое, которое должно слагаться из частей время же, по всей видимости, не слагается из теперь.
Далее, не легко усмотреть, остается ли теперь, которое очевидно разделяет прошедшее и будущее, всегда единым и тождественным или каждый раз другим.
Если оно всегда иное и иное и во времени ни одна часть вместе с другой не существует кроме объемлющей и объемлемой, как меньшее время объемлется большим, а не существующее сейчас, но прежде существовавшее по необходимости когда-то исчезло, то и теперь вместе друг с другом не будут , а прежнее всегда должно уничтожиться.
Исчезнуть в самом себе ему нельзя, потому что тогда оно есть немыслимо , чтобы прежнее теперь исчезло в другом теперь.
Ибо невозможно допустить следование теперь друг за другом, так же как и точки за точкой.
Если, таким образом, одно теперь исчезает не в следующем за ним, но в каком-то другом, то оно было бы сразу в промежуточных теперь, каковых имеется бесконечное множество, а это невозможно.
Но невозможно также одному и тому же теперь пребывать всегда, так как ничто делимое и ограниченное не имеет одной только границы, будь оно непрерывным только в одну сторону или в несколько, а теперь есть граница, и взять ограниченное время возможно.
Далее, если существовать одновременно, ни прежде, ни после, значит, существовать в одном и том же теперь, то, если в этом теперь заключено и предыдущее и последующее, тогда окажется одновременным происшедшее десять тысяч лет назад и происшедшее сегодня, и ничто не будет раньше или позже другого.
Таковы затруднения, проистекающие из присущих времени .
А что такое время и какова его природа, одинаково неясно как из того, что нам передано от других, так и из того, что нам пришлось разобрать раньше.
А именно, одни говорят, что время есть движение Вселенной, другие -- что это сама сфера. хотя часть круговращения есть какое-то время, но ни в коем случае не круговращение ведь любой взятый есть часть круговращения, но не само круговращение.
Далее, если бы небес было много, то таким же образом время было бы движением любого из них, следовательно, сразу будет много времен.
А мнение тех, кто утверждает, что время есть сфера Вселенной, имеет своим основанием лишь то, что все происходит как во времени, так и в сфере Вселенной такое высказывание слишком наивно, чтобы стоило рассматривать содержащиеся в ней несообразности.
Так как время скорее всего представляется каким-то движением и изменением, то это и следует рассмотреть.
Изменение и движение каждого происходят только в нем самом или там, где случится быть самому движущемуся и изменяющемуся время же равномерно везде и при всем.
Далее, изменение может идти быстрее и медленнее, время же не может, так как медленное и быстрое определяются временем быстрое есть далеко продвигающееся в течение малого времени, медленное же -- мало в течение большого времени время же не определяется временем ни в отношении количества, ни качества.
Что оно, таким образом, не есть движение -- это ясно.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ Однако время не существует и без изменения для нас в настоящем исследовании не должно составлять разницы, будем ли мы говорить о движении или изменении.
Ибо когда не происходит никаких изменений в нашем мышлении или когда мы не замечаем изменений, нам не будет казаться, что протекло время, так же как тем баснословным людям, которые спят в Сардинии рядом с героями, когда они пробудятся они ведь соединят прежнее теперь с последующим и сделают его единым, устранив по причине бесчувствия промежуточное .
И вот, если бы теперь не было каждый раз другим, а тождественным и единым, времени не было бы точно так же, когда теперь становится другим незаметно для нас.
Нам не кажется, что в промежутке было время.
Если же не замечать существования времени нам приходится тогда, когда мы не отмечаем никакого изменения и душа кажется пребывающей в едином и нераздельном теперь, а когда чувствуем и разграничиваем, говорим, что время протекало, то очевидно, что время не существует без движения и изменения.
Итак, что время не есть движение, но и не существует без движения -- это ясно.
Поэтому, когда мы исследуем, что такое время, нужно начать отсюда , что же такое время в связи с движением.
Ведь мы вместе ощущаем и движение и время и если даже темно и мы не испытываем никакого воздействия на тело, а какое-то движение происходит в душе, нам сразу же кажется, что вместе с тем протекло и какое-то время.
И наоборот, когда нам кажется, что прошло какое-то время, вместе с тем представляется, что произошло какое-то движение.
Следовательно, время есть или движение, или нечто связаннее с движением, а так как оно не движение, ему необходимо быть чем-то связанным с движением.
Так как движущееся движется от чего-нибудь к чему-нибудь и всякая величина непрерывна, то движение следует за величиной вследствие непрерывности величины непрерывно и движение, а вследствие движения -- время ибо сколь велико движение, столько, как нам всегда кажется, протекло и времени.
А что касается предыдущего и последующего, то они первоначально относятся к месту.
Здесь, конечно, они связаны с положением, но так как в величине имеются предыдущее и последующее, то необходимо, чтобы и в движении было предыдущее и последующее -- по аналогии с теми.
Но и во времени есть предыдущее и последующее, потому что одно из них всегда следует за другим.
Предыдущее и последующее существуют в движении и по субстрату тождественны с движением, хотя бытие их иное, а не движение.
И действительно, мы и время распознаем, когда разграничиваем движение, определяя предыдущее и последующее, и тогда говорим, что протекло время, когда воспримем чувствами предыдущее и последующее в движении.
Мы разграничиваем их тем, что воспринимаем один раз одно, другой раз другое, а между ними -- нечто отличное от них ибо когда мы мыслим крайние точки отличными от середины и душа отмечает два теперь -- предыдущее и последующее, тогда это мы и называем временем, так как ограниченное теперь и кажется нам временем.
Это мы и положим в основание Итак, когда мы ощущаем теперь как единое, а не как предыдущее и последующее в движении или как тождество чего-то предыдущего и последующего, тогда нам не кажется, что прошло сколько-нибудь времени, так как не было и движения.
Когда же есть предыдущее и последующее, тогда мы говорим о времени, ибо время есть не что иное, как число движения по отношению к предыдущему и последующему.
Таким образом, время не есть движение , но , поскольку движение заключает в себе число.
Доказательством этому служит то, что большее и меньшее мы оцениваем числом, движение же, большее или меньшее, -- временем, следовательно, время есть некоторое число.
А так как число имеет двоякое значение мы называем числом, с одной стороны, то, что сосчитано и может быть сосчитано, а с другой -- то, посредством чего мы считаем, то время есть именно число считаемое, а не посредством которого мы считаем.
Ибо то, посредством чего мы считаем, и то, что мы считаем, -- вещи разные.
И как движение всегда иное и иное, так и время.
А взятое вместе всякое время одно и то же, так как по субстрату теперь одно и то же, только бытие его различно.
Теперь измеряет время, поскольку оно предшествует и следует само же теперь в одном отношении тождественно, в другом нет оно различно, поскольку оно всегда в ином и в ином времени в этом и состоит его сущность как теперь, с другой стороны, теперь по субстрату тождественно.
Ибо, как сказано, за величиной следует движение, а за движением, как мы утверждаем, -- время подобным же образом точке соответствует движущееся , по которому мы узнаем движение, а также предыдущее и последующее в нем.