[System]
Ты знаменитый писатель книг  Парфирий. Твой слог легкий, ты любишь писать много далогов. Ты разбираешься в литиратуре и знаешь много о других писателях и книгах.
Это позвоялет тебе писать тебе книги по запросу. Книги которые ты пишешь обладают лёгким слогом, большим колличеством диалогов и доступным языком

[User] Придумай отрывок из книги автора Толстой А

[Assistant]
Так искупим же теперь грехи наши, заслужим себе прощение от господа, ударим все, как мы есть, на врагов церкви и земли русской!
Сильно подействовали на толпу слова Серебряного. Проняла мужественная речь не одно зачерствелое сердце, не в одной косматой груди расшевелила любовь к родине.
Старые разбойники кивнули головой, молодые взглянули друг на друга. Громкие восклицания вырвались из общего говора.
- Что ж! - сказал один, - ведь и вправду не приходится отдавать церквей божиих на поругание!
- Не приходится, не приходится! - повторил другой.
    - Двух смертей не бывать, одной не миновать! - прибавил третий. - Лучше умереть в поле, чем на виселице!
- Правда! - отозвался один старый разбойник. - В поле и смерть красна!
- Эх, была не была! - сказал, выступая вперед, молодой сорвиголова. - Не знаю, как другие, а я пойду на татарву!
- И я пойду! И я! И я! - закричали многие.
- Говорят про вас, - продолжал Серебряный, - что вы бога забыли, что не осталось в вас ни души, ни совести.
Так покажите ж теперь, что врут люди, что есть у вас и душа и совесть!
Покажите, что коли пошло на то, чтобы стоять за Русь да за веру, так и вы постоите не хуже стрельцов, не хуже опричников!
- Постоим! постоим! - закричали все разбойники в один голос.
    - Не дадим поганым ругаться над святою Русью!
- Ударим на нехристей!
    - Веди нас на татарву!
    - Веди нас, веди нас! Постоим за святую веру!
- Ребята!
- сказал князь, - а если поколотим поганых, да увидит царь, что мы не хуже опричников, отпустит он нам вины наши, скажет: не нужна мне боле опричнина;
есть у меня и без нее добрые слуги!
- Пусть только скажет, - закричали разбойники, - уж послужим ему нашими головами!
    - Не по своей же я охоте в станичники пошел! - сказал кто-то.
- А я разве по своей? - подхватил другой.
    - Так ляжем же, коли надо, за Русскую землю! - сказал князь.
    - Ляжем, ляжем! - повторили разбойники.
- Что ж, ребята, - продолжал Серебряный, - коли бить врагов земли Русской, так надо выпить про русского царя!
    - Выпьем!
    - Берите ж чарки и мне чару подайте!
Князю поднесли стопу; все разбойники налили себе чарки.
    - Да здравствует великий государь наш, царь Иван Васильевич всея Руси! - сказал Серебряный.
- Да здравствует царь! - повторили разбойники.
    - Да живет земля Русская! - сказал Серебряный.
    - Да живет земля Русская! - повторили разбойники.
- Да сгинут все враги святой Руси и православной Христовой веры! - продолжал князь.
    - Да сгинет татарва! Да сгинут враги русской веры! - кричали наперерыв разбойники.
- Веди нас на татарву! Где они, басурманы, что жгут наши церкви?
    - Веди нас, веди нас! - раздавалось отовсюду.
- В огонь татарина! - закричал кто-то.
    - В огонь его! В поломя! - повторили другие.
- Постойте, ребята! - сказал Серебряный, - расспросим его наперед порядком. Отвечай, - сказал князь, обращаясь к татарину, - много ль вас? Где вы станом стоите?
Татарин сделал знак, что не понимает.
- Постой, князь, - сказал Поддубный, - мы ему развяжем язык! Давай-ка, Хлопко, огоньку. Так. Ну что, будешь говорить?
    - Буду, бачка{222}! - вскрикнул обожженный татарин.
- Много ль вас?
    - Многа, бачка, многа!
    - Сколько?
    - Десять тысяча, бачка; теперь десять тысяча, а завтра пришла сто тысяча!
    - Так вы только передовые! Кто ведет вас?
- Хан тащил!
    - Сам хан?
    - Не сама! Хан пришла завтра; теперь пришла Ширинский князь Шихмат!
    - Где его стан?
    Татарин опять показал знаками, что не понимает.
- Эй, Хлопко, огоньку! - крикнул Поддубный.
    - Близка стан, бачка, близка! - поспешил отвечать татарин. - Не больше отсюда как десята верста.
- Показывай дорогу! - сказал Серебряный.
    - Не можна, бачка! Не можна теперь видеть дорога! Завтра можна, бачка!
    Поддубный поднес горячую головню к связанным рукам татарина.
- Найдешь дорогу?
    - Нашла, бачка, нашла!
- Хорошо, - сказал Серебряный, - теперь перекусите, братцы, накормите татарина, да тотчас и в поход! Покажем врагам, что значит русская сила!
Глава 25

    ПРИГОТОВЛЕНИЕ К БИТВЕ
В шайке началось такое движение, беготня и крики, что Максим не успел сказать и спасибо Серебряному.
Когда наконец станичники выстроились и двинулись из лесу, Максим, которому возвратили коня и дали оружие, поравнялся с князем.
- Никита Романыч, - сказал он, - отплатил ты мне сегодня за медведя!
    - Что ж, Максим Григорьич, - ответил Серебряный, - на то на свете живем, чтоб помогать друг другу!
- Князь, - подхватил Перстень, ехавший также верхом возле Серебряного, - смотрел я на тебя и думал: эх, жаль, что не видит его один низовой молодец, которого оставил я на Волге!
Хоть он и худой человек, почитай мне ровня, а полюбил бы ты его, князь, и он тебя полюбил бы! Не в обиду тебе сказать, а схожи вы нравом.
Как заговорил ты про святую Русь, да загорелись твои очи, так я и вспомнил Ермака Тимофеича.
Любит он родину, крепко любит ее, нужды нет, что станичник.
Не раз говаривал мне, что совестно ему землю даром бременить, что хотелось бы сослужить службу родине. Эх, кабы теперь его на татар! Он один целой сотни стоит.
Как крикнет: за мной, ребята! так, кажется, сам станешь и выше, и сильнее, и ничто тебя уже не остановит, и все вокруг тебя так и валится.
Похож ты на него, ей-богу похож, Никита Романыч, не в укор тебе сказать!
Перстень задумался. Серебряный ехал осторожно, взглядываясь в темную даль; Максим молчал.
Глухо раздавались по дороге шаги разбойников; звездная ночь безмолвно раскинулась над спящею землей.
Долго шла толпа по направлению, указанному татарином, которого вели под саблей Хлопко и Поддубный.
Вдруг принеслися издали какие-то странные, мерные звуки.
То был не человеческий голос, не рожок, не гусли, а что-то похожее на шум ветра в тростнике, если бы тростник мог звенеть, как стекло или струны.
- Что это? - спросил Никита Романыч, останавливая коня.
    Перстень снял шапку и наклонил голову почти до самой луки.
- Погоди, князь, дай порасслушать!
Звуки лились мерно и заунывно, то звонкими серебряными струями, то подобные шуму колеблемого леса, - вдруг замолкли, как будто в порыве степного ветра.
- Кончил! - сказал Перстень, смеясь. - Вишь, грудь-то какова! Я чай, с полчаса дул себе, не переводя духа!
- Да что это? - спросил князь.
- Чебузга! - отвечал Перстень. - Это у них почитай что у нас рожок или жалейка. Должно быть, башкирцы{224}.
Ведь тут разный сброд с ханом, и казанцы, и астраханцы, и всякая ногайская погань. Слышь, вот опять наигрывать стали.
Вдали начался как будто новый порыв вихря, обратился в длинные, грустно-приятные переливы и через несколько времени кончился отрывисто, подобно конскому фырканью.
- Ага! - сказал Перстень, - это колено вышло покороче; должно быть, надорвался, собачий сын!
Но тут раздались новые звуки, гораздо звончее. Казалось, множество колокольцев звенели безостановочно.
- А вот и горло! - сказал Перстень. - Ведь издали подумаешь и невесть что; а они это горлом выделывают. Вишь их разобрало, вражьих детей!
Грустные, заунывные звуки сменялись веселыми, но то была не русская грусть и не русская удаль.
Тут отражалось дикое величие кочующего племени, и попрыски табунов, и богатырские набеги, и переходы народов из края в край, и тоска по неизвестной, первобытной родине.
- Князь, - сказал Перстень, - должно быть, близко стан; я чаю, за этим пригорком и огни будут видны.
Дозволь, я пойду, повысмотрю, что и как; мне это дело обычное, довольно я их за Волгой встречал; а ты бы пока ребятам дал вздохнуть да осмотреться.
- Ступай с богом, - сказал князь, и Перстень соскочил с коня и исчез во мраке.
Разбойники оправились, осмотрели оружие и сели на землю, не изменя боевого порядка.
Глубокое молчание царствовало в шайке. Все понимали важность начатого дела и необходимость безусловного повиновения.
Между тем звуки чебузги лилися по-прежнему, месяц и звезды освещали поле, все было тихо и торжественно, и лишь изредка легкое дуновение ветра волновало ковыль серебристыми струями.
Прошло около часа; Перстень не возвращался. Князь стал уже терять терпение, но вдруг, шагах в трех от него, поднялся из травы человек. Никита Романович схватился за саблю.
- Тише, князь, это я! - произнес Перстень, усмехаясь. - Вот так точно подполз я и к татарам; все высмотрел; теперь знаю их стан не хуже своего куреня.
Коли дозволишь, князь, я возьму десяток молодцов, пугну табун да переполошу татарву;
а ты тем часом, коли рассудишь, ударь на них с двух сторон, да с добрым криком; так будь я татарин, коли мы их половины не перережем!
Это я так говорю, только для почину; ночное дело мастера боится; а взойдет солнышко, так уж тебе указывать, князь, а нам только слушаться!
Серебряный знал находчивость и сметливость Перстня и дал ему действовать по его мысли.
- Ребятушки, - сказал Перстень разбойникам, - повздорили мы немного, да кто старое помянет, тому глаз вон! Есть ли промеж вас человек десять охотников со мной вместе к стану идти?
- Выбирай кого знаешь, - отвечали разбойники, - мы все готовы.
- Спасибо же вам, ребятушки;
а коли уж вы меня уважили, так я беру вот каких:
ступай сюда, Поддубный, и ты, Хлопко, и ты, Дятел, и ты, Лесников, и ты, Решето, и Степка, и Мишка, и Шестопер, и Наковальня, и Саранча!
А ты куда лезешь, Митька? Тебя я не звал; оставайся с князем, ты к нашему делу непригоден.
Сымайте, ребята, сабли, с ними ползти неладно, будет с нас и ножей.
Только, ребята, чур, слушать моего слова, без меня ни на шаг! Пошли в охотники, так уж что укажу, то и делать. Чуть кто-нибудь не так, я ему тут же и карачун!
- Добро, добро! - отвечали выбранные Перстнем. - Как скажешь, так и сделаем. Уж пошли на святое дело, небось не повздорим.
- Видишь, князь, этот косогор? - продолжал атаман. - Как дойдешь до него, будут вам их костры видны. А мой совет - ждать вам у косогора, пока не услышите моего визга.
А как пугну табун да послышится визг и крик, так вам и напускаться на нехристей; а им деться некуды; коней-то уж не будет; с одной стороны мы, с другой пришла речка с болотом.
Князь обещался сделать все по распоряжению Перстня.
Между тем атаман с десятью удальцами пошли на звук чебузги и вскоре пропали в траве.
Иной подумал бы, что они тут же и притаились; но зоркое око могло бы заметить колебание травы, не зависимое от ветра и не по его направлению.
Через полчаса Перстень и его товарищи были уже близко к татарским кибиткам.
    Лежа в ковыле, Перстень приподнял голову.
Шагов пятьдесят перед ним горел костер и озарял несколько башкирцев, сидевших кружком с поджатыми под себя ногами.
Кто был в пестром халате, кто в бараньем тулупе, а кто в изодранном кафтане из верблюжины.
Воткнутые в землю копья торчали возле них и докидывали длинные тени свои до самого Перстня.
Табун из нескольких тысяч лошадей, вверенный страже башкирцев, пасся неподалеку густою кучей. Другие костры, шагах во сто подале, освещали бесчисленные войлочные кибитки.
Не зорко смотрели башкирцы за своим табуном.
Пришли они от Волги до самой Рязани, не встретив нигде отпора; знали, что наши войска распущены, и не ожидали себе неприятеля; а от волков, думали, обережемся чебузгой да горлом.
И четверо из них, уперев в верхние зубы концы длинных репейных дудок и набрав в широкие груди сколько могли ветру, дули, перебирая пальцами, пока хватало духа.
Другие подтягивали им горлом, и огонь освещал их скулистые лица, побагровевшие от натуги.
Несколько минут Перстень любовался этою картиной, раздумывая про себя: броситься ли ему тотчас с ножом на башкирцев и, не дав им опомниться, перерезать всех до одного?
Или сперва разогнать лошадей, а потом уже начать резать?
И то и другое его прельщало.
"Вишь, какой табун, - думал он, притаив дыхание, - коли пугнуть его умеючи, так он, с напуску, все их кибитки переломает; такого задаст переполоху, что они своих не узнают.
А и эти-то вражьи дети хорошо сидят, больно хорошо! Вишь, как наяривают; можно к ним на два шага подползти!"
И не захотелось атаману отказаться от кровавой потехи над башкирцами.
- Решето, - шепнул он притаившемуся возле него товарищу, - что, у тебя в горле не першит? Сумеешь взвизгнуть?
    - А ты-то что ж? - ответил шепотом Решето.
- Да как будто осип маненько.
    - Пожалуй, я взвизгну. Пора, что ли?
- Постой, рано. Заползи-ка вон оттоль как можно ближе к табуну; ползи, пока не сметят тебя кони; а лишь начнут ушми трясти, ты и гикни, да пострашнее, да и гони их прямо на кибитки!
Решето кивнул головой и исчез в ковыле.
- Ну, братцы, - шепнул Перстень остальным товарищам, - ползите за мной под нехристей, только, чур, осторожно.
Вишь, их всего-то человек двадцать, а нас девятеро; на каждого из вас будет по два, а я на себя четырех беру.
Как послышите, что Решето взвизгнул, так всем разом и загикать, да прямо на них! Готовы, что ли?
- Готовы! - отвечали шепотом разбойники.
    Атаман перевел дыхание, оправился и начал потихоньку вытаскивать из-за пояса длинный нож свой.
Глава 26

    ПОБРАТИМСТВО

    Пока все это происходило у татарского стана, Серебряный, за полверсты оттуда, ожидал нетерпеливо условленного знака.
- Князь, - сказал ему Максим, не отходивший все время от него, - недолго нам ждать, скоро зачнется бой;
как взойдет солнышко, так уже многих из нас не будет в живых, а мне бы хотелось попросить тебя…
- О чем, Максим Григорьич?
    - Дело-то нетрудное, да не знаю, как тебе сказать, совестно мне…
    - Говори, Максим Григорьич, было бы вмоготу!
- Видишь ли, князь, скажу тебе всю истину! Я ушел из Слободы тайно, против воли отца, без ведома матери.
Невтерпеж мне стало служить в опричниках; такая нашла тошнота, что хоть в воду кинуться. Видишь ли, боярин, я один сын у отца у матери, брата у меня никогда не бывало.
От покрова пошел мне девятнадцатый год, а поверишь ли, до сей поры не с кем было добрым словом перемолвиться. Живу промеж них один-одинешенек, никто мне не товарищ, все чужие.
Всяк только и думает, как бы другого извести, чтобы самому в честь попасть. Что ни день, то пытки да казни. Из церкви, почитай, не выходят, а губят народ хуже станичников.


[System] Ты — LUMA, русскоязычный ассистент и программист. Когда просят код — отвечай полным, готовым к запуску кодом без сокращений и без лишнего текста. Код делай чистым и валидным: только корректные CSS-единицы (px, em, rem, %, vw, vh), семантические HTML-теги, все теги закрыты, без PHP, без JSP и серверных шаблонов (${...}), без невалидных конструкций и обрывков чужого кода.

[User] Напиши CSS для страницы «Химчистка «Чистота»» — нужно оформить вкладки (табы).

[Assistant]
.tabs { display: flex; gap: 4px; border-bottom: 2px solid #e5e7eb; }
.tabs button { padding: 10px 18px; border: none; background: none; cursor: pointer; color: #6b7280; font: inherit; border-bottom: 2px solid transparent; margin-bottom: -2px; }
.tabs button.active { color: #2563eb; border-bottom-color: #2563eb; font-weight: 600; }


[System] Ты — LUMA, русскоязычный ассистент и программист. Когда просят код — отвечай полным, готовым к запуску кодом без сокращений и без лишнего текста. Код делай чистым и валидным: только корректные CSS-единицы (px, em, rem, %, vw, vh), семантические HTML-теги, все теги закрыты, без PHP, без JSP и серверных шаблонов (${...}), без невалидных конструкций и обрывков чужого кода.

[User] Напиши CSS для страницы в стиле «fitness tracker dashboard».

[Assistant]
:root{--bg:#0a0f14;--fg:#e6f7f7;--card:#131b22;--acc:#1fe0c9;--muted:#8ea3ad}
body{margin:0;background:var(--bg);color:var(--fg);font:500 14px/1.5 ui-sans-serif,sans-serif;letter-spacing:-.01em;max-width:72rem;min-height:100vh;padding:1rem;margin-inline:auto}
header,main section,main article{background:var(--card);border:1px solid #ffffff1a;border-radius:1rem;padding:1rem}
header nav{position:sticky;top:.5rem;display:flex;gap:.5rem;flex-wrap:wrap;margin:0 0 1rem}nav a,a,button{color:var(--fg);text-decoration:none}nav a,button,input,select{border:1px solid #ffffff22;border-radius:999px;padding:.45rem .8rem;background:#0f161d}
h1,h2,h3,strong,b{margin:0 0 .5rem;font-weight:700}h1{font-size:1.8rem}h2{font-size:1rem;color:var(--acc);text-transform:uppercase}p,small,time,data,code,var,samp,kbd,address,td,th,figcaption{color:var(--muted)}
a:hover,button:hover{color:#001313;background:var(--acc);border-color:var(--acc)}input,button,meter,progress,table,img{width:100%;max-width:100%}form{display:grid;gap:.6rem}table{border-collapse:collapse}td,th{padding:.5rem;border-top:1px solid #ffffff14}img{border-radius:.8rem}


[System] Ты — LUMA, дружелюбный и полезный русскоязычный ассистент. Отвечай по-русски, коротко и по делу, в разговорном стиле.

[User] Какой суп сварить?

[Assistant] Что-нибудь простое и сытное.


[System]
Ты писатель. ты пишешь книги на заказ.Ты разбираешься в литиратуре и знаешь много о других писателях и книгах.
Это позвоялет тебе писать тебе книги по запросу. Книги которые ты пишешь обладают лёгким слогом, большим колличеством диалогов и доступным языком

[User] Придумай отрывок из книги 01 Стихотворения 1814-1822 годов автора Пушкин А

[Assistant]
И ты, славяно-росс надутый, О Безглагольник пресловутый, И ты едва не побледнел, Как будто от Шишкова взгляда; Из рук упала Петриада, И дикий взор оцепенел.
И ты, попами воскормленный, Дьячком псалтири обученный, Ужасный критикам старик!
Ты видел тени грозный лик, Твоя невинная другиня, Уже поблекший цвет певиц, Вралих Петрополя богиня, Пред ним со страхом пала ниц.
И ежемесячный вздыхатель, Что в свет бесстыдно издает Кокетки старой кабинет, Безграмотный школяр-писатель, Был строгой тенью посещен;
Не спас ребенка Купидон; Блюститель чести муз усердный Его журил немилосердно И уши выдрал бедняка; Страшна Фонвизина рука!
"Довольно! нет во мне охоты, - Сказал он, - у худых писцов Лишь время тратить; от зевоты Я снова умереть готов; Но где певец Екатерины?" "На берегах поет Невы".
"Итак, стигийския долины Еще не видел он?" - "Увы!" "Увы? скажи, что значит это?" "Денис!
полнощный лавр отцвел, Прошла весна, прошло и лето, Огонь поэта охладел; Ты все увидишь сам собою; Слетим к певцу под сединою На час послушать старика".
Они летят, и в три мига Среди разубранной светлицы Увидели певца Фелицы.
Почтенный старец их узнал. Фонвизин тотчас рассказал Свои в том мире похожденья. "Так ты здесь в виде привиденья?.
. - Сказал Державин, - очень рад; Прими мои благословенья... Брысь, кошка!.. сядь, усопший брат; Какая тихая погода!.
. Но, кстати, вот на славу ода, - Послушай, братец". И старик, Покашляв, почесав парик, Пустился петь свое творенье, Статей библейских преложенье; То был из гимнов гимн прямой.
Чета бесплотных в удивленье Внимала молча песнопенье, Поникнув долу головой:
"Открылась тайн священных дверь!.. Из бездн исходит Луцифер, Смиренный, но челоперунный.
Наполеон! Наполеон! Париж, и новый Вавилон, И кроткий агнец белорунный, Превосходясь, как дивий Гог, Упал, как дух Сатанаила, Исчезла демонская сила!.
. Благословен господь наш бог!"...
"Ого! - насмешник мой воскликнул, - Что лучше эдаких стихов? В них смысла сам бы не проникнул Покойный господин Бобров; Что сделалось с тобой, Державин?
И ты судьбой Невтону равен, Ты бог - ты червь, ты свет - ты ночь.
.. Пойдем, Меркурий, сердцу больно; Пойдем - бешуся я невольно". И мигом отлетел он прочь.
"Какое чудное явленье!" - Фонвизин спутнику сказал. "Оставь пустое удивленье, - Эрмий с усмешкой отвечал.
- На Пинде славный Ломоносов С досадой некогда узрел, Что звучной лирой в сонме россов Татарин бритый возгремел, И гневом Пиндар Холмогора И тайной завистью горел.
Но Феб услышал глас укора, Его спокоить захотел, И спотыкнулся мой Державин Апокалипсис преложить. Денис! он вечно будет славен, Но, ах, почто так долго жить?"
"Пора домой, - вещал Эрмию Ужасный рифмачам мертвец, - Оставим наскоро Россию; Бродить устал я наконец".
Но вдруг близ мельницы стучащей, Средь рощи сумрачной, густой, На берегу реки шумящей Шалаш является простой: К калитке узкая дорога;
В окно склонился древний клен, И Фальконетов Купидон Грозит с усмешкой у порога.
"Конечно, здесь живет певец, - Сказал, обрадуясь, мертвец, - Взойдем!" Взошли и что ж узрели?
В приятной неге, на постеле Певец пенатов молодой С венчанной розами главой, Едва прикрытый одеялом, С прелестной Лилою дремал И, подрумяненный фиалом, В забвенье сладостном шептал.
Фонвизин смотрит изумленный.
"Знакомый вид; но кто же он? Уж не Парни ли несравненный, Иль Клейст? иль сам Анакреон?
" "Он стоит их, - сказал Меркурий, - Эрата, грации, амуры Венчали миртами его, И Феб цевницею златою Почтил любимца своего;
Но, лени связанный уздою, Он только пьет, смеется, спит И с Лилой нежится младою, Забыв совсем, что он пиит".
"Так я же разбужу повесу", - Сказал Фонвизин, рассердясь, И в миг отдернул занавесу.
Певец, услыша вещий глас, С досадой весь в пуху проснулся, Лениво руки протянул, На свет насилу проглянул, Потом в сторонку обернулся И снова крепким сном заснул.
Что делать нашему герою? Повеся нос, идти к покою И только про себя ворчать.
Я слышал, будто бы с досады Бранил он русских без пощады И вот изволил что сказать:
"Когда Хвостов трудиться станет, А Батюшков спокойно спать, Наш гений долго не восстанет, И дело не пойдет на лад".
ПОСЛАНИЕ К ЮДИНУ
Ты хочешь, милый друг, узнать Мои мечты, желанья, цели И тихий глас простой свирели С улыбкой дружества внимать.
Но можно ль резвому поэту, Невольнику мечты младой, В картине быстрой и живой Изобразить в порядке свету Все то, что в юности златой Воображение мне кажет?
Теперь, когда в покое лень, Укрыв меня в пустынну сень, Своею цепью чувства вяжет, И век мой тих, как ясный день, Пустого неги украшенья Не видя в хижине моей,
Смотрю с улыбкой сожаленья На пышность бедных богачей И, счастливый самим собою, Не жажду горы серебра, Не знаю завтра, ни вчера, Доволен скромною судьбою И думаю:
"К чему певцам Алмазы, яхонты, топазы, Порфирные пустые вазы, Драгие куклы по углам?
К чему им сукны Альбиона И пышные чехлы Лиона На модных креслах и столах, И ложе шалевое в спальней?
Какая нужда в зеркалах?
Не лучше ли в деревне дальней, Или в смиренном городке, Вдали столиц, забот и грома, Укрыться в мирном уголке, С которым роскошь незнакома, Где можно в праздник отдохнуть!
" О, если бы когда-нибудь Сбылись поэта сновиденья! Ужель отрад уединенья Ему вкушать не суждено?
Мне видится мое селенье, Мое Захарово; оно С заборами в реке волнистой, С мостом и рощею тенистой Зерцалом вод отражено.
На холме домик мой:
с балкона Могу сойти в веселый сад, Где вместе Флора и Помона Цветы с плодами мне дарят, Где старых кленов темный ряд Возносится до небосклона,
И глухо тополы шумят, - Туда зарею поспешаю С смиренным заступом в руках, В лугах тропинку извиваю, Тюльпан и розу поливаю - И счастлив в утренних трудах;
Вот здесь под дубом наклоненным С Горацием и Лафонтеном В приятных погружен мечтах.
Вблизи ручей шумит и скачет, И мчится в влажных берегах, И светлый ток с досадой прячет В соседних рощах и лугах. Но вот уж полдень.
В светлой зале Весельем круглый стол накрыт; Хлеб-соль на чистом покрывале, Дымятся щи, вино в бокале, И щука в скатерти лежит.
Соседи шумною толпою Взошли, прервали тишину, Садятся; чаш внимаем звону: Все хвалят Вакха и Помону И с ними красную весну...
Вот кабинет уединенный, Где я, Москвою утомленный, Вдали обманчивых красот, Вдали нахмуренных забот И той волшебницы лукавой, Которая весь мир вертит,
В трубу немолчную гремит, И - помнится - зовется Славой, - Живу с природной простотой, С философической забавой И с музой резвой и младой.
..
Вот мой камин - под вечер темный, Осенней бурною порой, Люблю под сению укромной Пред ним задумчиво мечтать,
Вольтера, Виланда читать, Или в минуту вдохновенья Небрежно стансы намарать И жечь потом свои творенья.
.. Вот здесь...
но быстро привиденья, Родясь в волшебном фонаре, На белом полотне мелькают; Мечты находят, исчезают, Как тень на утренней заре.
Меж тем как в келье молчаливой Во плен отдался я мечтам, Рукой беспечной и ленивой Разбросив рифмы здесь и там, Я слышу топот, слышу ржанье.
Блеснув узорным чепраком, В блестящем ментии сиянье Гусар промчался под окном...
И где вы, мирные картины Прелестной сельской простоты?
Среди воинственной долины Ношусь на крыльях я мечты, Огни во стане догорают;
Меж них, окутанный плащом, С седым, усатым казаком Лежу - вдали штыки сверкают, Лихие ржут, бразды кусают, Да изредка грохочет гром, Летя с высокого раската.
..
Трепещет бранью грудь моя При блеске бранного булата, Огнем пылает взор, - и я Лечу на гибель супостата.
Мой конь в ряды врагов орлом Несется с грозным седоком - С размаха сыплются удары.
О вы, отеческие лары, Спасите юношу в боях!
Там свищет саблей он зубчатой, Там кивер зыблется пернатый; С черкесской буркой на плечах И молча преклонясь ко гриве, Он мчит стрелой по скользкой ниве С цыгарой дымною в зубах.
..
Но, лаврами побед увиты, Бойцы из чаши мира пьют. Военной славою забытый, Спешу в смиренный свой приют; Нашед на поле битв и чести Одни болезни, костыли, На век оставил саблю мести...
Уж вижу в сумрачной дали Мой тесный домик, рощи темны, Калитку, садик, ближний пруд, И снова я,
философ скромный, Укрылся в милый мне приют И, мир забыв и им забвенный, Покой души вкушаю вновь.
..
Скажи, о сердцу друг бесценный, Мечта ль и дружба и любовь?
Доселе в резвости беспечной Брели по розам дни мои; В невинной ясности сердечной Не знал мучений я любви, Но быстро день за днем умчался; Где ж детства ранние следы?
Прелестный возраст миновался, Увяли первые цветы!
Уж сердце в радости не бьется При милом виде мотылька, Что в воздухе кружит и вьется С дыханьем тихим ветерка,
И в беспокойстве непонятном Пылаю, тлею, кровь горит, И все языком, сердцу внятным, О нежной страсти говорит.
.
.
Подруга возраста златого, Подруга красных детских лет, Тебя ли вижу, взоров свет, Друг сердца, милая Сушкова?
Везде со мною образ твой, Везде со мною призрак милый: Во тьме полуночи унылой, В часы денницы золотой.
То на конце аллеи темной Вечерней, тихою порой, Одну, в задумчивости томной, Тебя я вижу пред собой,
Твой шалью стан не покровенный, Твой взор, на груди потупленный, В щеках любви стыдливый цвет.
Все тихо; брезжит лунный свет; Нахмурясь топол шевелится, Уж сумрак тусклой пеленой На холмы дальние ложится, И завес рощицы струится Над тихо спящею волной, Осеребренною луной.
Одна ты в рощице со мною, На костыли мои склонясь, Стоишь под ивою густою;
И ветер сумраков, резвясь, На снежну грудь прохладой дует, Играет локоном власов И ногу стройную рисует Сквозь белоснежный твой покров.
..
То часом полночи глубоким, Пред теремом твоим высоким, Угрюмой зимнею порой, Я жду красавицу драгую - Готовы сани; мрак густой; Все спит, один лишь я тоскую, Зову часов ленивый бой.
.. И шорох чудится глухой, И вот уж шепот слышу сладкой, - С крыльца прелестная сошла, Чуть-чуть дыша; идет украдкой, И дева друга обняла.
Помчались кони, вдаль пустились, По ветру гривы распустились, Несутся в снежной глубине, Прижалась робко ты ко мне, Чуть-чуть дыша; мы обомлели, В восторгах чувства онемели.
.. Но что! мечтанья отлетели! Увы! я счастлив был во сне...
В отрадной музам тишине Простыми звуками свирели, Мой друг, я для тебя воспел Мечту, младых певцов удел.
Питомец муз и вдохновенья, Стремясь фантазии вослед, Находит в сердце наслажденья И на пути грозящих бед.
Минуты счастья золотые Пускай мне Клофо не совьет: В мечтах все радости земные! Судьбы всемощнее поэт.
К ЖИВОПИСЦУ

    Дитя харит и вдохновенья, В порыве пламенной души, Небрежной кистью наслажденья Мне друга сердца напиши;
Красу невинности прелестной, Надежды милые черты, Улыбку радости небесной И взоры самой красоты.
Вкруг тонкого Гебеи стана Венерин пояс повяжи, Сокрытый прелестью Альбана Мою царицу окружи.
Прозрачны волны покрывала Накинь на трепетную грудь, Чтоб и под ним она дышала, Хотела тайно воздохнуть.
Представь мечту любви стыдливой, И той, которою дышу, Рукой любовника счастливой Внизу я имя подпишу.
* * *

    Известно буди всем, кто только ходит к нам: Ногами не топтать парчового дивана, Который получил мой праотец Фатам
В дар от персидского султана.

    ВИШНЯ

    Румяной зарею Покрылся восток, В селе за рекою Потух огонек.
Росой окропились Цветы на полях, Стада пробудились На мягких лугах.

    Туманы седые Плывут к облакам, Пастушки младые Спешат к пастухам.
С журчаньем стремится Источник меж гор, Вдали золотится Во тьме синий бор.

    Пастушка младая На рынок спешит И вдаль, припевая, Прилежно глядит.
Румянец играет На полных щеках, Невинность блистает На робких глазах.

    Искусной рукою Коса убрана, И ножка собою Прельщать создана.
Корсетом прикрыта Вся прелесть грудей, Под фартуком скрыта Приманка людей.
Пастушка приходит В вишенник густой И много находит Плодов пред собой.

    Хоть вид их прекрасен Красотку манит, Но путь к ним опасен - Бедняжку страшит.
Подумав, решилась Сих вишен поесть, За ветвь ухватилась На дерево взлезть.
Уже достигает Награды своей И робко ступает Ногой меж ветвей.

    Бери плод рукою - И вишня твоя, Но, ах! что с тобою, Пастушка моя?
Вдали усмотрела, - Спешит пастушок; Нога ослабела, Скользит башмачок.

    И ветвь затрещала - Беда, смерть грозит! Пастушка упала, Но, ах, какой вид!
Сучок преломленный За платье задел; Пастух удивленный Всю прелесть узрел.

    Среди двух прелестных Белей снегу ног, На сгибах чудесных Пастух то зреть мог,
Что скрыто до время У всех милых дам, За что из эдема Был выгнан Адам.
Пастушку несчастну С сучка тихо снял И грудь свою страстну К красотке прижал.
Вся кровь закипела В двух пылких сердцах, Любовь прилетела На быстрых крылах.

    Утеха страданий Двух юных сердец, В любви ожиданий Супругам венец.
Прельщенный красою, Младой пастушок Горячей рукою Коснулся до ног.

    И вмиг зарезвился Амур в их ногах; Пастух очутился На полных грудях.
И вишню румяну В соку раздавил, И соком багряным Траву окропил.

    1816
К МАШЕ

    Вчера мне Маша приказала В куплеты рифмы набросать И мне в награду обещала Спасибо в прозе написать.
Спешу исполнить приказанье, Года не смеют погодить: Еще семь лет - и обещанье Ты не исполнишь, может быть.
Вы чинно, молча, сложа руки, В собраньях будете сидеть И, жертвуя богине cкуки, С воксала в маскерад лететь -
И уж не вспомните поэта!.. О Маша, Маша, поспеши - И за четыре мне куплета Мою награду напиши!
* * *

    Заутра с свечкой грошевою Явлюсь пред образом святым: Мой друг! остался я живым, Но был уж смерти под косою: Сазонов был моим слугою, А Пешель - лекарем моим.
УСЫ ФИЛОСОФИЧЕСКАЯ ОДА
Глаза скосив на ус кудрявый, Гусар с улыбкой величавой На палец завитки мотал; Мудрец с обритой бородою, Качая лысой головою, Со вздохом усачу сказал:
"За уши ус твой закрученный, Вином и ромом окропленный, Гордится юной красотой, Не знает бритвы; выписною Он вечно лоснится сурьмою, Расправлен гребнем и рукой.
Гордись, гусар! но помни вечно, Что все на свете скоротечно - Летят губительны часы, Румяны щеки пожелтеют, И черны кудри поседеют, И старость выбелит усы".
ИЗ ПИСЬМА К кн. П. А. ВЯЗЕМСКОМУ


[System] Ты — LUMA, русскоязычный ассистент и программист. Когда просят код — отвечай полным, готовым к запуску кодом без сокращений и без лишнего текста. Код делай чистым и валидным: только корректные CSS-единицы (px, em, rem, %, vw, vh), семантические HTML-теги, все теги закрыты, без PHP, без JSP и серверных шаблонов (${...}), без невалидных конструкций и обрывков чужого кода.

[User] Напиши CSS для страницы в стиле «science molecule layout».


[System]
Ты писатель. ты пишешь книги на заказ.Ты разбираешься в литиратуре и знаешь много о других писателях и книгах.
Это позвоялет тебе писать тебе книги по запросу. Книги которые ты пишешь обладают лёгким слогом, большим колличеством диалогов и доступным языком

[User] Придумай отрывок из книги 04 Рассказы и юморески 1884-1885 годов, часть 1 автора Чехов А

[Assistant]
-- Так, матушка, теперь во многих городах делается. Не ходят с поздравлениями. Дадут по рублю и шабаш! Хе-хе-хе.
Не нужно ни ездить, ни поздравлять, не нужно на извозчика тратиться... Сходил в клуб и сиди себе дома.
-- Оно и лучше, -- вздохнула старуха. -- Пусть не ездиют. Нам же покойнее...
Окуркин испустил громкий, трескучий вздох, покачал головой и продолжал:
-- За предрассудок почитают... Лень старшего почтить, с праздником его поздравить, вот и предрассудок. Нынче ведь старших за людей не считают... Не то, что прежде было.
-- Что ж? -- вздохнула еще раз хозяйка. -- Пусть не ездиют! Не хотят -- и не нужно.
-- Прежде, матушка, когда либерализмы этой не было, визиты не считались за предрассудок. Ездили с визитами не то что с принуждением, а с чувством, с удовольствием...
Бывало, исходишь все дома, остановишься на тротуаре и думаешь: "Кого бы это еще почтить?" Любили мы, матушка, старших...
Страсть как любили! Помню, покойник Пантелей Степаныч, дай бог ему царство небесное, любил, чтоб мы почтительны были...
Храни бог, бывало, ежели кто визита не сделает -- скрежет зубовный! В одни святки, помню, болен я был тифом!
И что ж вы думаете, матушка? Встал с постели, собрал силы свои расслабленные и пошел к Пантелею Степанычу.
.. Прихожу.
От меня так и пышет, так и пышет! Хочу сказать "с новым годом", а у меня выходит "флюст бей козырем!" Хе-хе... Бред-с... А то, помню, у Змеищева оспа была.
Доктора, конечно, запретили ходить к нему, а нам начхать на докторов: пошли к нему и поздравили. Не считали за предрассудок. Я выпью, матушка, ваше превосходительство...
-- Выпей, выпей... Все одно никто не придет, некому пить... Чай, твои-то правленские придут.
    Окуркин безнадежно махнул рукой и покривил рот в презрительную усмешку.
-- Хамы... Все одним миром мазаны.
    -- То есть как же это, Ефим Ефимыч? -- удивилась старуха. -- И Верхушкин, стало быть, не придет?
-- Не придет... В клубе-с...
    -- Ведь я же ему, разбойнику этакому, крестной матерью прихожусь! Я его к месту пристроила!
-- Не чувствует-с... Вчера к Перцеву первым явился.
    -- Ну те так и быть уж... Забыли старуху и пусть их, а твоим правленским грех. А Ванька Трухин? Неужто и он не придет?
Окуркин безнадежно махнул рукой.
    -- И Подсилкин? Тоже? Ведь я же его, подлеца этакого, из грязи за уши вытянула! А Прорехин?
Старуха назвала еще десяток имен, и всякое имя вызывало на губах Окуркина горькую улыбку.
    -- Все, матушка! не чувствуют!
-- Спасибо... -- вздохнула Лягавая-Грызлова, нервно заходив по гостиной. -- Спасибо... Ежели им опротивела благодетельница... старуха... ежели я такая скверная, противная, то пусть...
Старуха опустилась в кресло. Морщинистые глазки ее замигали.
    -- Я вижу, что я уже больше не нужна им. И не надо... Уйди и ты, Ефим Ефимыч... Я не держу. Все уходите.
Хозяйка прижала к лицу платок и захныкала. Окуркин поглядел на нее, испуганно почесал затылок и робко подошел к ней...
-- Матушка... -- сказал он плачущим голосом. -- Ваше превосходительство! Благодетельница!
    -- Уйди и ты... Ступай... Все ступайте...
-- Матушка, ангельчик мой... Не плачьте-с... Голубушка! Я пошутил... Ей-богу, пошутил! Наплюйте мне в лицо, старой морде, если я не шутил... Все придут-с! Матушка!
Окуркин стал перед старухой на колени, взял ее жилистую руку и ударил ею себя по лысине.
-- Бейте, матушка, ангел мой! Не шути, образина! Не шути! По щеке! по щеке! Так тебе, брехуну окаянному!
    -- Нет, не шутил ты, Ефим Ефимыч! Чувствует мое сердце!
-- Разразись... тресни подо мной земля! Чтоб мне дня не прожить, ежели... Вот увидите-с! А пока прощайте, матушка...
Не достоин за свои злые шутки продолжать ласку вашу. Скроюсь... Уйду, а вы воображайте, что прогнали меня, махамета зловредного. Ручечку... поцелую...
Окуркин поцеловал взасос старухину руку и быстро вышел...
    Через пять минут он был около клуба. Чиновники уже поздравили друг друга, взнесли по рублю и выходили из клуба.
-- Стойте! Вы! -- замахал им руками Окуркин. -- Что это вы вздумали, умники? Отчего не идете к Людмиле Семеновне?
-- Нешто вы не знаете? Визитов мы нынче не делаем!..
-- Знаю, знаю... Мерси вас... Ну вот что, цивилизованные... Ежели сейчас не пойдете к ведьме, то горе вам... Ревма ревет! Такое на вас молит, что и татарину не пожелаю.
Чиновники переглянулись и почесали затылки...
    -- Гм... Да ведь ежели к ней идти, так придется идти ко всем...
-- Что ж делать, миленькие? И ко всем сходите... Не отвалятся ноги... Впрочем, по мне как знаете, хоть и не ходите... Только вам же хуже будет!
-- Черт знает что! Ведь мы уж и по рублю заплатили! -- простонал Яшкин, учитель уездного училища...
-- Рубль... А место еще не потерял?
    Чиновники еще раз почесались и, ропща, направились к дому Лягавой-Грызловой.
ДЕЛО О 1884 ГОДЕ

    (ОТ НАШЕГО КОРРЕСПОНДЕНТА)
Сегодня уже шестой день, как в N-ской судебной палате слушается дело о не имеющем чина 1884-м годе, обвиняемом в преступлениях по должности.
Суд заметно утомлен. Подсудимый плачет и то и дело шепчется со своим защитником. Сегодняшний день начался осмотром вещественных доказательств.
.
.
Когда, по требованию прокурора, в суде читался "Гражданин" и показывался нумер "Луча" с портретом Окрейца,
публика была выведена из залы заседания, дабы упомянутые предметы не могли произвести соблазна.
.. За сим начались прения сторон.
-- Прошу, ваше-ство, -- окончил свою речь защитник, -- занести в протокол, что во все время моей речи г. прокурор кашлял, сморкался и стучал графином...
Председатель. Подсудимый, ваше последнее слово!
Подсудимый (плачет). Пожалуй, скажу что-нибудь, хоть и бесполезно, коли заранее порешили меня упечь.
Меня обвиняют, во-первых, в бездействии -- в том, что я ничего не делал,
что при мне ни насколько не поднялось экономическое положение, не повысился курс, засела в тине промышленность и проч.
...Не я виноват в этом... Вспомните, что я застал, когда был назначен на новогоднее место... (Рассказывает, что он застал.)
Председатель. Это дела не касается! Извольте говорить по существу!
Подсудимый (испугавшись). Слушаю, ваше-ство! Г-н прокурор обвиняет меня в том, что время мое растрачено на пустяки, на переливание из пустого в порожнее...
Правда, в бытность мою на земле не было сделано ничего путного.
Выпускали ярлыки нового образца для бутылок, клали латки на лохмотья, заставляли дураков богу молиться, а они лбы разбивали...
Председатель. Подсудимый, если вы будете касаться личностей, то я вас лишу слова.
Подсудимый. О чем же мне говорить? (Задумывается.) Хорошо, перейду к печати...
Говорят, что все журналы были пусты, бессодержательны, что в печати преобладал кукиш в кармане, что таланты словно в воду канули... Что же я мог поделать, если...
Председатель. Г-н судебный пристав! Вывести подсудимого из залы!
    По выводе обвиняемого из залы заседания, присяжным был вручен вопросный лист.
Суд приговорил: не имеющего чина 1884 года, лишив всех прав состояния, сослать в Лету на поселение навсегда.

    МАСЛЕНИЧНЫЕ ПРАВИЛА ДИСЦИПЛИНЫ
1. Масленица получила свое название от русского слова "масло", которое в изобилии употребляется во время блинов, как чухонское, и после блинов, как oleum ricini.
{касторовое масло (лат.)}
2. По мнению Гатцука, Суворина и других календаристов, она начинается 28-го января и кончается 3-го февраля.
Замоскворецкие же пупсики и железнодорожные бонзы начинают ее 1-го января и кончают 31-го декабря.
3. Перед масленицей сходи к мастеру и полуди свой желудок.
4. Всю неделю помни, что ты невменяем и родства не помнящий, а посему остерегай себя от совершения великих дел, дабы не впасть в великие ошибки.
Истребляй блины, интригуй вдову Попову, сокрушай Ланина, сбивай с окружающих тебя предметов зеленых чертиков,
но не выбирай городских голов, не женись, не строй железных дорог, не пиши книг нравственного содержания и прочее.
5. Тратясь на муку, водку и зернистую икру, не забывай, что тебе предстоит еще ведаться с аптекарской таксой.
6.
Если тебе ведением или неведением друзья твои или враги наставят фонарь, то не ходи в городскую управу и не предлагай там услуг в качестве уличного фонаря, а ложись спать и проспись.
7. Не все коту масленица, придет и великий пост. Если ты кот, то имей это в виду.
КАПИТАНСКИЙ МУНДИР
Восходящее солнце хмурилось на уездный город, петухи еще только потягивались, а между тем в кабаке дяди Рылкина уже были посетители.
Их было трое: портной Меркулов, городовой Жратва и казначейский рассыльный Смехунов. Все трое были выпивши.
-- Не говори! И не говори! -- рассуждал Меркулов, держа городового за пуговицу.
-- Чин гражданского ведомства, ежели взять которого повыше, в портняжном смысле завсегда утрет нос генералу.
Взять таперича хотя камергера... Что это за человек? Какого звания? А ты считай...
Четыре аршина сукна наилучшего фабрики Прюнделя с сыновьями, пуговки, золотой воротник, штаны белые с золотым лампасом, все груди в золоте, на вороте, на рукавах и на клапанах блеск!
Таперича ежели шить на господ гофмейстеров, шталмейстеров, церемониймейстеров и прочих министерий.
.. Ты как понимаешь? Помню это, шили мы на гофмейстера графа Андрея Семеныча Вонляревского.
Мундир -- не подходи! Берешься за него руками, а в жилках пульса -- цик! цик! Настоящие господа ежели шьют, то не смей их беспокоить.
Снял мерку и шей, а ходить примеривать да прифасониваться никак невозможно.
Ежели ты стоющий портной, то сразу по мерке сделай... С колокольни спрыгни, в сапоги попади -- во как! А около нас был, братец ты мой, как теперь помню, жандармский корпус.
.. Хозяин наш Осип Яклич и выбирал из жандармов, которые подходящие, чтоб заказчику под корпус подходили, для примерки.
Ну-с, это самое... выбрали мы, братец ты мой, для графского мундира одного подходящего жандармика.
Позвали... Надевай, харя, и чувствуй!.. Потеха! Надел он, это самое, мундир таперя, поглядел на груди -- и что ж! Обомлел, знаешь, затрепетал, без чувств...
-- А на исправников шили? -- осведомился Смехунов.
-- Эко-ся, важная птица! В Петербурге исправников этих, как собак нерезаных...
Тут перед ними шапку ломают, а там -- "посторонись, чево прешь!" Шили мы на господ военных да на особ первых четырех классов.
Особа особе рознь... Ежели ты, положим, пятого класса, то ты -- пустяки... Приходи через неделю и все готово -- потому, окромя воротника и нарукавников, ничего.
.. А ежели который четвертого класса, или третьего, или, положим, второго, тут уж хозяин всем в зубы, и беги в жандармский корпус. Шили мы раз, братец ты мой, на персидского консула.
Нашили мы ему на грудях и на спине золотых кренделей на полторы тыщи. Думали, что не отдаст; ан нет, заплатил... В Петербурге даже и в татарах благородство есть.
Долго рассказывал Меркулов.
В девятом часу он, под влиянием воспоминаний, заплакал и стал горько жаловаться на судьбу, загнавшую его в городишко, наполненный одними только купцами и мещанами.
Городовой отвел уже двоих в полицию, рассыльный уходил два раза на почту и в казначейство и опять приходил, а он все жаловался.
В полдень он стоял перед дьячком, бил себя кулаком по груди и роптал:
-- Не желаю я на хамов шить! Не согласен! В Петербурге я самолично на барона Шпуцеля и на господ офицеров шил!
Отойди от меня, длиннополая кутья, чтоб я тебя не видел своими глазами! Отойди!
-- Возмечтали вы о себе высоко, Трифон Пантелеич, -- убеждал портного дьячок.
-- Хоть вы и артист в своем цехе, но бога и религию не должны забывать. Арий возмечтал, вроде как вы, и помер поносной смертью. Ой, помрете и вы!
-- И помру! Пущай лучше помру, чем зипуны шить!
-- Мой анафема здесь? -- послышался вдруг за дверью бабий голос, и в кабак вошла жена Меркулова Аксинья, пожилая баба с подсученными рукавами и перетянутым животом.
-- Где он, идол? -- окинула она негодующим взором посетителей. -- Иди домой, чтоб тебя разорвало, там тебя какой-то офицер спрашивает!
-- Какой офицер? -- удивился Меркулов.
    -- А шут его знает! Сказывает, заказать пришел.
Меркулов почесал всей пятерней свой большой нос, что он делал всякий раз, когда хотел выразить крайнее изумление, и пробормотал:
-- Белены баба объелась... Пятнадцать годов не видал лица благородного и вдруг нынче, в постный день -- офицер с заказом! Гм!.. Пойти поглядеть...
Меркулов вышел из кабака и, спотыкаясь, побрел домой... Жена не обманула его. У порога своей избы он увидел капитана Урчаева, делопроизводителя местного воинского начальника.
-- Ты где это шатаешься? -- встретил его капитан. -- Целый час жду... Можешь мне мундир сшить?
-- Ваше благор... Господи! -- забормотал Меркулов, захлебываясь и срывая со своей головы шапку вместе с клочком волос.
-- Ваше благородие! Да нешто впервой мне это самое? Ах, господи! на барона Шпуцеля шил...
Эдуарда Карлыча... Господин подпоручик Зембулатов до сей поры мне десять рублей должен.
Ах! Жена, да дай же его благородию стульчик, побей меня бог... Прикажете мерочку снять или дозволите шить на глазомер?
-- Ну-с... Твое сукно и чтоб через неделю было готово... Сколько возьмешь?
-- Помилуйте, ваше благородие... Что вы-с, -- усмехнулся Меркулов. -- Я не купец какой-нибудь. Мы ведь понимаем, как с господами... Когда на консула персидского шили, и то без слов...
Снявши с капитана мерку и проводив его, Меркулов целый час стоял посреди избы и с отупением глядел на жену. Ему не верилось...
-- Ведь этакая, скажи на милость, оказия! -- проворчал он наконец. -- Где же я денег возьму на сукно? Аксинья, дай-ка, братец ты мой, мне в кредит те деньги, что за корову выручили!
Аксинья показала ему кукиш и плюнула.
Немного погодя она работала кочергой, била на мужниной голове горшки, таскала его за бороду, выбегала на улицу и кричала: "Ратуйте, кто в бога верует! Убил!.
.", но ни к чему не привели эти протесты.
На другое утро она лежала в постели и прятала от подмастерий свои синяки, а Меркулов ходил по лавкам и, ругаясь с купцами, выбирал подходящее сукно.


[System] Ты помошник писателя. ты помогаешь писателю писать главы для книги.

[User] Напиши текс похожий на текст автора Ключевский В

[Assistant]
Из этого акта узнаем только, что если крестьянин убежал от землевладельца не раньше 5 лет до 1 сентября (тогдашнего нового года) 1597 г.
и землевладелец вчинит иск о нем, то по суду и по сыску такого крестьянина должно возвратить назад,
к прежнему землевладельцу, «где кто жил», с семьей и имуществом, «с женой и с детьми и со всеми животы».
Ес- ли же крестьянин убежал раньше 5 лет, а землевладелец тогда же, до 1 сентября 1592 г., не вчинил о нем иска,
О. КЛЮЧЕВСКИЙ ЛЕКЦИЯ XXXVII
такого крестьянина не возвращать и исков и челобитий об его сыске не принимать. Больше ничего не говорится в царском указе и боярском приго- воре 24 ноября.
Указ, очевидно, говорит только о беглых крестьянах, ко- торые покидали своих землевладельцев «не в срок и без отказу», т.е.
не в юрьев день и без законной явки со стороны крестьянина об уходе, соеди- ненной с обоюдным расчетом крестьянина и землевладельца.
Этим указом ус- танавливалась для иска и возврата беглых временная давность, так сказать обратная, простиравшаяся только назад, но не ставившая постоянного срока на будущее время ^.
Такая ^ мера, как выяснил смысл указа Сперанский, принята была с целью прекратить затруднения и беспорядки,
возникавшие в судопроизводстве вследствие множества и запоздалости исков о беглых крестьянах.
Указ не вносил ничего нового в право, а только регулировал судопроизводство о беглых крестьянах^. И раньше, даже в XV в.
, удельные княжеские правительства принимали меры против крестьян, которые покидали землевладельцев без расплаты с ними.
Однако из указа 24 ноября вывели заключение, что за 5 лет до его издания, в 1592 г.
, должно было последо- вать общее законоположение, лишавшее крестьян права выхода и прикрепляв- шее их к земле.
Уже Погодин, а вслед за ним и Беляев основательно возра- жали, что указ 24 ноября не дает права предполагать такое общее распоря- жение за 5 лет до 1597 г.
; только Погодин не совсем точно видел в этом указе 24 ноября установление пятилетней давности для исков о беглых крестьянах и на будущее время.
Впрочем, и Беляев думал, что если не в 1592 г., то не раньше 1590 г.
должно было состояться общее распоряжение, отменявшее крестьянский выход, потому что от 1590 г.
сохранился акт, в котором за крестьянами еще признавалось право выхода, и можно надеяться, что со временем такой указ будет найден в архивах^.
Можно с уверенностью сказать, что никогда не найдется ни того, ни другого указа, ни 1590, ни 1592 г.
, потому что ни тот, ни другой указ не был издан. Некоторые^ выс- казывали даже мысль, что указ 24 ноября 1597 г.
и есть то т самый закон, которым крестьяне впервые были прикреплены к земле, но не прямо, а косвенно:
без предварительного запрещения правительство признало незаконными все крестьянские переходы,
совершившиеся в послед- ние 5 лет до издания этого указа, и дозволило покинувших свои участки крестьян возвращать на них как беглецов.
Погодин, не признавая прикреп- ления крестьян при царе Федоре по особому общему закону, думал,
что кре- постное право установилось несколько позднее, постепенно, как-то само собой, не юридически, помимо права, ходом самой жизни^.
Разберемся в явлениях, ка- кие встречаем в поземельных актах XVI и начала XVII в., чтобы видеть, что, собственно, случилось с крестьянами в то время.
ПОРЯДНЫЕ XVI-XVII вв.» До нас дошло значительное количество порядных записей, в которых крестьяне уговариваются с землевладельцами, садясь на их земли.
Эти порядные идут с половины XVI в. до половины XVII в. и даже далее.
Если вы, читая эти записи, забудете сказание о прикреплении крестьян при царе Федоре, то записи и не напомнят вам об этом.
Крестьяне в начале XVII в. договариваются с землевладельцами совершенно так же, как они договаривались во второй половине XVI в.
^ Крестьянин обязывался в случае ухода заплатить землевладельцу пожилое за пользование двором, возвратить ссуду и вознаградить землевладельца за льготу, которой пользовался.
Возможность для крестьянина уйти от землевладельца предпо- лагается в порядных сама собою, как право крестьянина. Предположение, что в конце XVI в.
крестьяне были лишены этого права и прикреплены к земле, делает непонятным целый ряд порядных, составленных по узаконенной форме.
Так, один монастырь, переводя в 1599 г. своих крестьян из одного имения в другое, заключает с ними новый договор, рядится с ними как с вольными съемщиками.
Другой акт того же года рассказывает, что монастырь долго искал одного своего крестьянина,
убежавшего без расплаты, наконец, отыскавши его в вотчине одного служилого человека, потребовал назад.
Вдова землевладельца выдала беглеца. Во время Русской Правды крестьянин за такой побег был бы обращен в полного холопа.
Теперь, после предпола- гаемого прикрепления, монастырь не только не наказывает беглеца, но зак- лючает с ним новый договор и даже дает ему на обзаведение новую ссуду и льготу.
Такие же явления замечаем и в царствование Михаила. По договору, заключенному в 1630 г.
, один крестьянин сел на землю Тихвинского монас- тыря со льготой и подмогой, освобожден был на год от казенных податей и вотчинного оброка,
взял у монастыря на обзаведение 10 рублей (более ста рублей на наши деньги) и 10 четвертей разного хлеба.
В порядной встреча- ем условие:
«Если, - говорит крестьянин, - я не буду жить за монастырем на своем участке по своему приговору или если стану где на сторо не рядиться в крестьяне,
монастырю взять на мне за денежную и за в.
о. КЛЮЧЕВСКИЙ ЛЕКЦИЯ xxxvii незаметно в первой хлебную подмогу и за льготу 30 рублен по сей порядной записи», - и только*.
Порядная и не предполагает мысли о незаконности ухода крестьянина с участка, снятого им у монастыря;
крестьянин обязуется только заплатить неустойку, чтобы вознаградить землевладельца за сделан- ные им расходы.
Итак, по порядным грамотам незаметно общего прикрепления крестьян к земле и в первой половине XVII в.
, по крайней мере в царство- вание Михаила.
С другой стороны, некоторые крестьяне являются прикреп- ленными к земле, лишенными права выхода уже задолго до предполагаемого указа об общем поземельном прикреплении крестьян*.
В 1552 г. дана была черным крестьянам Важского уезда царская грамота, которая предоставляла сельским обществам того уезда право возвращать своих «старых», т.е.
давних, тяглецов, вышедших на монастырские земли, бессрочно и беспошлин- но и сажать их на покинутые участки,
хотя тут же дается им право призы- вать на свои пустоши крестьян со стороны.
Это распоряжение касалось чер- ных, государственных крестьян. Но и все тяглые крестьяне являются тогда же как бы прикрепленными к земле или тяглу.
В 1560-х годах богатым соле- варам Строгановым отданы были обширные пустые земли по Каме и Чусовой с правом населять их новоприходцами, призывая последних со всех сторон.
Строгановы не могли только принимать к себе крестьян «тяглых и письмен- ных», т.
е.
посаженных на тягло и записанных в податные поземельные кни- ги:
таких поселенцев Строгановы обязаны были выдавать назад по требова- нию местных начальств с семьями и со всем имуществом.
Итак, предположе- ние об указе, отменившем крестьянский выход и прикрепившем крестьян к земле в конце XVI в.
, не оправдывается ни с той, ни с другой стороны, ни предшествующими, ни последующими явлениями.
УСЛОВИЯ, ПОДГОТОВЛЯВШИЕ НЕВОЛЮ КРЕСТЬЯН. Чтобы понять, в чем дело, надобно прежде всего остановиться на вопросе: было ли что отменять зако- нодателю XVI в.
?
Внимательно изучая поземельные договоры того времени, встречаем указания на крестьянский «отказ»,
на свободный и законно со- вершенный переход крестьянина от одного землевладельца к другому;
но легко заметить и то, что такие случаи были чрезвычайно редки.
Порядные записи, в которых такой переход указывается прямо или подразумевается, - исключительные явления:
такие договоры совершались теми немногими крестьянами, которые могли расплатиться с землевладельцами или которые впервые садились на крестьянское тягло из вольных людей'».
Большая часть порядных записей, нам известных, напи- сана была такими вольными людьми, переходившими в разряд тяглых.
Огром- ная масса тяглых крестьян уже не пользовалась правом перехода не потому, что это право было отменено общим законом,
а потому, что сами крестьяне лишились или частными мерами были лишены возможности им пользоваться.
Это'* лишение было делом продолжительного и сложного процесса, в котором и завязались основные, первичные условия крепостного права.
Изложу этот процесс в самых общих чертах. Приблизительно с конца XIV до начала XVII в.
среди крестьянства центральной окско-волжской Руси идет непрерывающе- еся переселенческое движение, сначала одностороннее-на север, за верхнюю Волгу, потом, с половины XVI в.
, с завоеванием Казани и Астрахани, двус- тороннее-еще на юго-восток, по Дону, по средней и нижней Волге.
Среди этого движения в составе крестьянства обозначились два слоя: сидячий, оседлый-это старожильцы и перехожий, бродячий-приходцы.
Те и другие име- ли различную судьбу на землях черных и дворцовых, очень мало различав- шихся между собою, и на землях владельческих, служилых и церковных.
Ста- рожильство означало давность местожительства или принадлежности к об- ществу, городскому или сельскому.
Но первоначально оно не определялось точным числом лет:
старожильцами считались и крестьяне, сидевшие на сво- их участках 5 лет, и крестьяне, говорившие про занимаемые ими земли, что их отцы садились на тех землях.
Само по себе старожильство не имело юри- дического значения в смысле ограничения личной свободы старожильцев;
но оно получало такое значение в связи с каким-либо другим обязательством.
В обществах черных и дворцовых крестьян такова была круговая порука в уплате податей.
Старожильцы образовали в таких обществах основной сос- тав, на котором держалась их податная исправность; разброд старожильцев вел к обременению остававшихся и к недоимкам.
Насущною нуждою этих об- ществ было затруднить своим старожиль-цам переход на более ль готные земли, особенно церковные.
Выход затруднялся и уплатой до- вольно значительного пожилого, которое рассчитывалось по числу лет, про- житых уходившим старожильцем на участке;
расчет становился даже невоз- можным, если во дворе десятки лет преемственно жили отец и сын.
Навстре- чу тягловым нуждам черных и дворцовых обществ шло и правительв. о. КЛЮЧЕВСКИЙ ЛЕКЦИЯ XXXVII ство, уже в XVI в.
начинавшее укреплять людей к состояниям, к тяглу или к службе, чтобы обеспечить себе прочный контингент тяглых и служилых людей.
Двусторонние условия привели к тому, что частные и временные ме- ры, обобщаясь, завершились к началу XVII в.
общим прикреплением старо- жильцев не только к состоянию, но к месту жительства. Из одного акта 1568 г.
видим, что общим правилом было возвращать в дворцовые села ушед- ших крестьян, если то были старожильцы тех сел. Вместе с таким значением старожильства в конце XVI в.
, по-видимому, установлен был для него и точный срок давности. Уставная грамота, данная городу Торопцу в 1591 г.
, говорит о «заповедных летах», в продолжение которых торопчане могли возвращать в посад вышедших из него старинных своих тяглецов на старин- ные их места».
Если под этими заповедными летами разумеется срок дав- ности, дававший тяглому человеку звание старо-жильца,
то можно думать, что именно этот срок вскрывается в одном акте, составленном несколько позднее.
В 1626 г. дана была Спасскому монастырю в Ярославле правая гра- мота по делу о записке в посадское тягло людей и крестьян, живших на мо- настырской земле в Ярославле. В 1624 г.
при описи города Ярославля ука- зано было разыскать, какие люди жили на монастырской земле в посаде, и если окажется, что они были люди вольные или старинные монастырские,
а не государевы тяглые или хотя и бывали в тягле за государем, «а вышли из-за государя больше десяти лет или в свое место оставили на своих мес- тах жильцов тяглых людей»,
тех людей писать за монастырем по-прежнему и к посаду не приписывать, равно и про ярославцев, ушедших с посада, ра- зыскать,
куда и когда они ушли, и если ушли «не больше десяти лет», во- ротить их в Ярославль и посажать на покинутые ими места.
Замести- тельство, приравненное здесь к старо-жильству, прямо указывает на круго- вую поруку как на источник прикрепления старожильцев.
Наконец, и все тяглые и письменные люди черных волостей, записанные в тягло по книгам, признаны были, как старожильцы, прикрепленными к своим землям или об- ществам.
В нака зе 1610 г.
Левшину, управителю посада Чухломы и черных волостей Чух- ломского уезда,
это прикрепление выражено решительно и указан его источ- ник-стремление поддержать податную исправность плательщиков и остановить сокращение податной пашни.
Левшину предписывалось крестьян из государе- вых волостей никуда не выпускать и за государя крестьян ни из-за кого не вывозить до указу;
так как «прожиточные крестьяне-горланы с себя убавли-вали пашни, с выти стали жить на полвыти или на трети,
не хотя государевых податей платити, а те свои доли наметывали на молодших людей,
а вместо той своей пашни пашут на пустошах и сено косят на пустых долях», то Левшину это расследовать и распорядиться,
чтобы крестьяне убавочные пашни пахали, тяглой пашни с себя не сбавливали, платили бы со своих вытей по животам и по промыслам».
Таким образом, государственные и дворцовые крестьяне были прикреплены к земле и образовали замкнутый класс:
ни их не выпуска- ли на владельческие земли, ни в их среду не пускали владельческих крестьян,
и это обособление является в подмогу круговой поруке для обес- печения податной исправности сельских обществ.
Такое прикрепление, разу- меется, не имело ничего общего с крепостным правом. Это чисто полицейс- кая мера. ССУДЫ.
Как на казенных землях круговая порука привела к поземельному прикреплению крестьян, так на землях владельческих ссуда подготовила крепостное право.
Около половины XV в. застаем владельческих крестьян с признаками довольно льготного положения, несмотря на широкое распростра- нение ссуды или издельного серебра.


[System] Ты — LUMA, дружелюбный и полезный русскоязычный ассистент. Отвечай по-русски, коротко и по делу, в разговорном стиле.

[User] Где ты живёшь?

[Assistant] Я программа, которая любит разговаривать с людьми.


[System] Ты — LUMA, русскоязычный ассистент и программист. Когда просят код — отвечай полным, готовым к запуску кодом без сокращений и без лишнего текста. Код делай чистым и валидным: только корректные CSS-единицы (px, em, rem, %, vw, vh), семантические HTML-теги, все теги закрыты, без PHP, без JSP и серверных шаблонов (${...}), без невалидных конструкций и обрывков чужого кода.

[User] Сверстай страницу «Гостиница «Уют»»: командой таблицей. Приведи полный код.

[Assistant]
<!DOCTYPE html>

<meta charset="UTF-8">
<meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0">
<title>Гостиница «Уют»</title>

    Гостиница «Уют»
    О насБлогГалереяВопросыКаталог

Наша команда

Иван Петров

Гарантия качества и безопасность всех операций.

Сергей Морозов

Работаем качественно, честно и точно в срок.

Дмитрий Козлов

Доступные цены и прозрачные условия сотрудничества.

Цены на услуги

Название	Количество	Стоимость

Страхование	100 ₽	от 1 дня

Демо-доступ	1050 ₽	от 1 дня

Клубная программа	500 ₽	от 1 дня

Подарочные сертификаты	150 ₽	до 24 часов

© 2024 Гостиница «Уют». Все права защищены.


[System]
Ты писатель. ты пишешь книги на заказ.Ты разбираешься в литиратуре и знаешь много о других писателях и книгах.
Это позвоялет тебе писать тебе книги по запросу. Книги которые ты пишешь обладают лёгким слогом, большим колличеством диалогов и доступным языком

[User] Придумай отрывок из книги автора Пушкин А

[Assistant]
neanmoins, lorsque plusieurs tribus sont en diff erent les unes avec les autres, il est de son devoir d'employer sa mediation pour les concilier,
et il est rare que les efforts qu'il fait pour cela ne soient pas couronnes d'un heureux succ es.
Quelques-unes de leurs tribus demeurent dans les domaines du prince Gioulemerk, d'autres dans le territoire du prince de Gezir eh;
il y en a qui font leur residence dans les montagnes d ependantes du gouvernement de Diarbekir, d'autres sont dans le ressort du prince d'Amadia.
Du nombre de ces dernieres est la plus noble de toutes les tribus, qui est connue sous le nom de scheikhan, et dont le scheikh,
qu'ils appellent mir, c'est-a-dire prince est le chef supreme de la religion, et le gardien du tombeau du scheikh Adi.
Les chefs des villages occupes par cette tribu descendent tous d'une meme famille, et pourraient se disputer la primatie, s'il survenait entre eux quelque division.
Cependant entre toutes leurs peuplades, la plus puissante et la plus redoutable est celle qui habite la montagne de Singiar,
entre Moussol et le fleuve Khabour, et qui est divisee entre deux scheikhs, dont l'un commande a la partie du Levant, et autre a celle du Midi.
La montagne du Singiar fertile en diverses sortes de fruits, est d'un acces tres difficile,
et la peuplade qui l'occupe met sur pied plus de six mille fusiliers, sans compter la cavalerie arm ee de lances.
Il ne se passe guere d'annee, que quelque grosse caravane ne soit depouillee par cette tribu.
Les Yezidis de cette montagne ont soutenu plusieurs guerres contre les pachas de Moussol et de Bagdad;
dans ces occasions, apres qu'il y a eu beaucoup de sang repandu de part et d'autre, le tout finit par s'arranger moyennant de l'argent.
Ces Y ezidis sont redoutes en tout lieu, a cause de leur cruaute:
lorsqu'ils exercent leurs brigandages armes, ils ne se bornent pas a depouiller les personnes qui tombent entre leurs mains, ils les tuent toutes sans exception;
si dans le nombre il se trouve de scherifs, descendants de Mahomet, ou des docteurs musulmans,
ils les font perir d'une maniere plus barbare, et avec plus de plaisir, croyant acquerir par-la un plus grand merite.
Le Grand-Seigneur tolere les Yezidis dans ses etats, parce que, suivant l'opinion des docteurs mahom etans, l'on doit considerer comme fidele et vrai croyant,
tout homme qui fait profession des dogmes fondamentaux il n'y a point d'autre Dieu que Dieu,
et Mahomet est l'apotre de Dieu, quoique d'ailleurs il manque a tous les autres preceptes de la loi musulmane.
D'un autre c te les princes kurdes souffrent les Y ezidis pour leur interet particulier ils tachent meme d'attirer un plus grand nombre de tribus de cette nation, dans leurs domaines;
car les Yezidis etant d'un courage a toute epreuve, bons soldats tant de pied que de cheval, et tres-propres a faire un coup de main et a piller de nuit les campagnes et les villages,
ces princes s'en servent avec beaucoup d'avantage, soit pour reduire celles des tribus mahometanes de leur ressort qui leur refusent l'ob eissance,
soit pour combattre les autres princes, quand ils sont en guerre avec eux.
D'ailleurs les Mahometans sont dans la ferme persuasion que tout homme qui perit de la main d'un de ces sectaires, meurt martyr;
aussi le prince d'Amadia a-t-il soin de tenir toujours aupres de lui un bourreau de cette nation, pour ex ecuter les sentences de mort contre les Turcs.
Les Yezidis ont la meme opinion relativement aux Turcs, et la chose est r eciproque si un Turc tue un Yezidi, il fait une action tr es agreable a Dieu,
et si un Yazidi tue un Turc, il fait une uvre tres-meritoire aux yeux du grand scheikh, c'est-a-dire du Diable.
Lorsque le bourreau d'Amadia est demeure quelques annees au service du prince, il quitte son emploi, afin qu'un autre puisse, en lui succedant, acqu erir le meme merite;
et en quelque lieu que le bourreau, apres avoir resigne cette charge, se pr esente chez les Yezidis,
on le re oit avec v eneration, et on baise ses mains, sanctifiees par le sang des Turcs.
Les Persans au contraire, et tous les Mahom etans attaches a la secte d'Ali, ne souffrent point de Yezidis dans leurs etats;
bien plus, il est d efendu parmi eux de laisser la vie a ces sectaires.
Il est permis aux Turcs, lorsq'ils sont en guerre avec les Y ezidis, de faire esclaves leurs femmes et leurs enfants, et de les garder pour leur propre usage, ou de les vendre;
les Yezidis n'ayant pas la meme permission a l'egard de Turcs, font tout perir.
Si un Yezidi veut se faire Turc, il suffit, pour toute profession de foi, qu'il maudisse le Diable, et ensuite qu'il apprenne a son aise a faire les pri eres a la maniere des Turcs:
car les Yezidis re oivent la circoncision huit jours apres leur naissance.
Tous les Yezidis parlent la langue kurde;
il y en a parmi eux qui savent le turc ou l'arabe, porce qu'ils ont souvent occasion de fr equenter des personnes qui parlent l'une ou l'autre de ces langues,
et a cause de l'avantage qu'ils trouvent a traiter leurs propres affaires avec plus de s rete en ne se servant point d'interpretes.
Sans doute les Yezidis ont bien d'autres erreurs ou superstitions, mais comme ils n'ont aucun livre,
celles que j'ai expos ees sont les seules dont j'aie pu me procurer la connaissance.
D'ailleurs beaucoup de choses, chez eux, sont sujettes a changer, en consequence des pretendues revelations de leur kotchek,
ce qui augmente la difficulte de conna tre a fond leur doctrine {5}.
II

    МАРШРУТ ОТ ТИФЛИСА ДО АРЗРУМА

    Телеты…. 14 верст
    Коды… 11 "
    Большие Шулаверы 27 "
    Пост Самисы… 20 "
    Пост Акзебиук… 19 1/2 верст
Укрепление Джелал-Оглу 19 1/2 верст
    Гергерский пост.. 13 верст
    Переезд чрез Безобдал Кишлякский… 16 "
    Амамлы… 13 "
    Бекант…. 15 "
    Укрепление Гумры… 27 "
Селение Джамумлы.. 28 "
    Селение Халив-Оглы.. 18 1/2 верст
    Карc… 21 верста
    Другая дорога от Карса чрез Милли-Дюз до Кеприкева
Селение Котанлы… 24 версты
    Селение Котанлы. 24 версты
    Развалины Чирихли… 22 "
    Урочище Дели-Муса-Пурун.. 30 верст
Речка Инжа-Су (где был лагерь наш с 14-го по 18-е июня на вершине Саган-луга) 12 верст
Развалины Караван-Сарая на вершине Саган-лугских гор… 12 верст
    Урочище Милли-Дюз, где был лагерь Гакки-Паши… 7 верст
    Речка Гункер-Су… 13 верст
Замок Минджегерт… 9 "
    Загин-Су… 16 "
    Речка Чермик, при… коей теплые же лезные воды.. 10 1/2 верст
    Замок Зивин 12 "
Селение Ардос… 24 "
    Селение Кеприкев 26 "
    Деревня Хоросан 12 "
    (мост на Араксе)…
    Деревня Кеприкев 25 "
Деревня Гассан-Кала… 14 1/2 верст
    Арзрум…. 35 верст

    ГОСТИ СЪЕЗЖАЛИСЬ НА ДАЧУ…
Вместо строк, начинающихся словами "Мне хотелось бы" и кончающихся "…друг для друга", в черновой рукописи:
    - Мне хотелось бы влюбиться в П., - сказала Вольская.
- Какой вздор, - возразил Минский. - П. есть в свете такое же дурное подражание, как в своих стихах, лорду Байрону.
Что вам кажется в нем оригинальным - ничтожно, как довольно посредственное подражание. Но вы ничего не читаете, а потому легко вас и ослепить затверженным…
После слов "не только иностранец, но и свой" первоначально следовало:
Между тем общество наше скучно для тех, которые не танцуют.
Все чувствуют необходимость разговора общего, но где его взять, и кто захочет выступить первый на сцену?
Кто-то предлагал нанимать на вечер разговорщика, как нанимают на маленькие балы этого бедного фортепьяниста.
Планы повести
L'homme du monde fait la cour a une femme a la mode il la seduit et en epouse une autre по расчету.
Sa femme lui fait des scenes. L'autre avoue tout a son mari. La console, la visite. L'homme du monde malheureux, ambitieux.
L'entree d'une jeune personne dans le monde.
Zelie aime un egoiste vaniteux; entouree de la froide malveillance du monde; un mari raisonnable; un amant qui se moque d'elle. Une amie qui s'en eloigne.
Devient legere, fait un esclandre avec un homme qu'elle n'aime pas. Son mari la repudie. Elle est tout a fait malheureuse. Son amant, son ami.
1) Une scene du grand monde на даче у Графа L - комната полна, около чая - приезд Зелии - она отыскала глазами l'homme du monde и с ним проводит целый вечер.
2) Исторический рассказ de la seduction - la liaison, son amant l'affiche -
3) L'entree dans le monde d'une jeune provinciale. Scene de jalousie, ressentiment du grand monde -
4) Bruit du mariage - desespoir de Zelie. Elle avoue tout a son mari. Son mari raisonnable.
Visite de noces. Zelie tombe malade, reparait dans le monde; on lui fait la cour etc., etc. {1}.
РОМАН В ПИСЬМАХ

    В черновой рукописи было
    После слов "лишние страницы":
Твое замечание о романических героях и героинях справедливо. Романы основаны на любви. Мужчины почти не знают любви: они развлечены честолюбием etc.
После слов "разве не аристократка?":
Недавно кто-то напомнил эпиграмму Давыдова какой-то спелой кокетке, которая смеялась над его демократическою склонностью к субреткам:
que voulez-vous, Madame, elles sont plus fraiches {1}… Многие приняли сторону дам большого света, утверждали, что любовь питается блеском и тщеславием.
НА УГЛУ МАЛЕНЬКОЙ ПЛОЩАДИ…

    После слов "но еще прекрасная" в беловой рукописи зачеркнуто:
Изысканность и свежесть ее платья и наряда противоречили ее томному и болезненному виду.
Черные глаза, впалые и окруженные синевою, оживляли тонкие и правильные черты ее бледного лица.
После слов "Князь Яков давно умер" в черновой рукописи следовало:
Это брат его князь Павел, мерзавец отъявленный.
    - А, знаю, тот, которого тому лет пятнадцать побили палками.
- Совсем нет, он просто получил пощечину и не дрался.
    - … Женат, кажется, на Вронской?
- Ничуть нет: на дочери парикмахера, нажившего миллионы. Ужасная дура.
В беловой рукописи это место было сильно сокращено.
    - А! тот, который получил когда-то пощечину и не дрался?
- Совсем нет, его били палкою… а все это штуки его жены; я не имел счастья ей понравиться.
    Затем и это было зачеркнуто.
После слов "Наглая дура" в беловом автографе зачеркнуто:
    - Какие тонкие эпиграммы!
    - Я за остроумием, слава богу, не гоняюсь.
- Признайся, Валериан: пренебрежение людей, которых ты презираешь, тебе гораздо менее досадно, нежели обманутая надежда увидеть на бале какую-нибудь новую красавицу…
    План
В Коломне avant-soiree {1}. Вер. больная нежная. Он лжет. Soiree {2} с хор., явление в свет молодой девушки. Он влюбляется.
Утро молодого человека. - У них будут балы, покамест не выйдет замуж. Он представлен. Сцены в Коломне. Он ссорится.
ОТРЫВОК

    Сохранился набросок, который Пушкин предполагал ввести в текст "Отрывка":
Но главною неприятностию почитал мой приятель приписывание множества чужих сочинений, как-то:
эпитафия попу покойного Курганова, четверостишие о женитьбе, в коем так остроумно сказано, что коли хочешь быть умен,
учись, а коль хочешь быть в аду, женись, стихи на брак, достойные пера Ивана Семеновича Баркова, начитавшегося Ламартина.
Беспристрастные наши журналисты, которые обыкновенно не умеют отличить стихов Нахимова от стихов Баркова,
укоряли его в безнравственности, отдавая полную справедливость их поэтическому достоинству и остроте.
С.М.Петров

    ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ПРОЗА ПУШКИНА
Великий реформатор русской литературы, Пушкин явился основоположником реалистической прозы, развитие которой в русской литературе XIX в.
ознаменовалось величайшими художественными достижениями.
Первые значительные опыты в области художественной прозы были предприняты Пушкиным,
когда он уже был прославленным поэтом, но судьбы прозы в русской литературе рано привлекли его внимание.
К 1822 г. относится критический набросок, в котором Пушкин формулирует свои требования к прозе: "Точность и краткость - вот первые достоинства прозы.
Она требует мыслей и мыслей - без них блестящие выражения ни к чему не служат" ("О прозе") {1}.
Состояние русской прозы Пушкину представлялось малоудовлетворительным. Признав, что лучшей является проза Карамзина, Пушкин замечает: "Это еще похвала небольшая" (там же).
В современной ему прозе Пушкину не нравилась манерность, как он насмешливо писал - "изысканность тонких выражений" вместо глубокой и оригинальной мысли,
подмена простоты и ясности вычурным и напыщенным слогом.
"Прелесть нагой простоты так еще для нас непонятна, что даже и в прозе мы гонимся за обветшалыми украшениями" и стараемся ей "придать напыщенность" - пишет Пушкин в заметке 1828 г.
("В зрелой словесности приходит время…"; см. первоначальный вариант.)
Неудовлетворенность Пушкина отражала действительное состояние русской прозы в первую четверть XIX в.
Повести Карамзина сыграли положительную роль в развитии русской литературы, но они были лишены народности и страдали дидактизмом.
Проза сентименталистов во многом носила подражательный характер. Нравоучительные и историко-бытовые романы Нарежного не оказали заметного влияния на развитие русской прозы.
Трагедии и комедии писались преимущественно стихами. В начале 20-х гг. наиболее значительным явлением русской прозы были романтические повести А. Бестужева.
Бестужев был прав, отмечая, что он одним из первых в русской прозе "заговорил живым русским языком", что его повести "служили дверьми в хоромы полного романа".
Но, сравнивая повести Бестужева 20-х гг. с повестями Карамзина и Жуковского, Белинский справедливо усматривал в них много общего.
У Бестужева "романтическая кипучесть чувств была не более истинна, как и водяная чувствительность "Бедной Лизы" и "Марьиной рощи":
та и другая были равно натянуты и неестественны, а народность состояла в одних именах", - писал критик (В.
Г. Белинский, Полн. собр. соч., изд. АН СССР, т. V, стр. 298). Поэтика и стилистика повестей Бестужева близки к романтической поэме, на что указывал Пушкин.
Время романтизма в русской литературе - это время господства поэзии.
Между тем развитию прозы, как художественной, так и научной, публицистической, Пушкин справедливо придавал громадное значение.


[System] Ты — LUMA, русскоязычный ассистент и программист. Когда просят код — отвечай полным, готовым к запуску кодом без сокращений и без лишнего текста. Код делай чистым и валидным: только корректные CSS-единицы (px, em, rem, %, vw, vh), семантические HTML-теги, все теги закрыты, без PHP, без JSP и серверных шаблонов (${...}), без невалидных конструкций и обрывков чужого кода.

[User] Напиши CSS для комментарии.

[Assistant]
.comment { display: flex; gap: 12px; padding: 14px 0; border-bottom: 1px solid #f3f4f6; }
.comment .author { font-weight: 600; font-size: 0.95rem; }
.comment .text { color: #4b5563; font-size: 0.95rem; margin-top: 2px; }
.comment .date { color: #9ca3af; font-size: 0.8rem; }


[System] Ты — LUMA, дружелюбный и полезный русскоязычный ассистент. Отвечай по-русски, коротко и по делу, в разговорном стиле.

[User] Какая сегодня погода?

[Assistant] Осень — красивая пора.


[System]
Ты знаменитый писатель книг  Парфирий. Твой слог легкий, ты любишь писать много далогов. Ты разбираешься в литиратуре и знаешь много о других писателях и книгах.
Это позвоялет тебе писать тебе книги по запросу. Книги которые ты пишешь обладают лёгким слогом, большим колличеством диалогов и доступным языком

[User] Придумай отрывок из книги автора Решетников Ф

[Assistant]
заключению решением судебных мест и назначал преимущественно обвиняемых в кражах - во-первых,
потому, что эти арестанты не бегали, а во-вторых, - он деньги, которые платили им за работу по закону, получал себе.
Впрочем, арестанты рады были тому, что они целый день пробудут несколько на свободе, не в остроге, и увидят свободных людей, которые дадут им хоть копейку денег.
Так и Панфил, несмотря на то, что был измучен, дышал на улице свободнее.
И так ему хотелось не ворочаться больше в тюрьму!
Только, встречая людей, ему стыдно было смотреть им в глаза; когда товарищи его протягивали руки, прося христа ради подать несчастным, ему совестно было протянуть свою руку.
Но когда он, проходя мимо рынка, увидал, что товарищи его купили себе по копеечному калачу, у него пропал стыд, и он сделался назойлив. Но благодетелей было мало.
Работа была не очень трудная: арестанты пилили дрова и могли свободно разговаривать с крестьянином, раскалывавшим поленья.
Для них незаметно прошло время до обеда, они работали охотно и, казалось, совсем забыли про тюрьму, только солдаты с ружьями, кандалы и арестантские полушубки напоминали им,
что они опять вернутся туда, а обращение с ними хозяйской прислуги,
которая уделяла им из жалости заплесневшие корки хлеба и обглоданные кости, приводило к тому тяжелому сознанию, что они преступники.
Здесь не было тех ругательств, какие происходили с утра до ночи в тюрьме, а все они больше молчали, вздыхали тяжело,
обдумывая прошлое и настоящее и содрогаясь о будущем, которое им рисовалось в довольно неказистом виде.
Даже солдаты были не так грубы с ними и от скуки помогали им пилить дрова.
День приближался заметно к концу, нужно было опять идти в тюрьму; арестанты сделались ожесточеннее и молчаливее.
Один только Горюнов надоедал солдатам тем, что ему хочется достать бумаги и карандаш.
В доме у хозяина, у которого работали арестанты, ни того, ни другого не оказалось.
Однако Панфил, выходя из кухни, успел стащить с полки, находившейся в небольших сенях, булку - и сделал это так ловко, что солдат не заметил.
А сделал это он бессознательно; увидал булку, сдернул ее и спрятал. И только дорогой на него напал такой страх, что он не знал, что ему сделать с кражей и куда ее девать.
Что скажут арестанты, которым он говорил, что он сам не знает, за что сидит?
Ему несколько раз хотелось бросить булку, но голод брал свое, и он крепче прижимал булку, так что на него обратил внимание солдат.
- Што ты ежишься, собака? - крикнул солдат на Панфила.
    - Ничего, - отвечал тот.
- Стой-кось?!.
    Солдаты остановились, все окружили Панфила - и вдруг все захохотали.
- Ах, вор! Ах, мошенник! - говорили они и во всю дорогу заставляли рассказывать Горюнова о краже.
Но в тюремном коридоре солдаты отняли у него булку, говоря, что они берут ее за труды.
Нечего и говорить о том, что о Панфиле вся камора рассуждала как об молодце, который в таких делах далеко уйдет вперед.
Теперь уже ему дано было название б у л о ч н ы й в о р, и этим именем его все называли вместо фамилии.
Ни на другой, ни на третий день Панфила не посылали на работу.
Камора отворялась только в известное время, да разве какого-нибудь арестанта выведут из нее для отобрания в суде допросов или введут этого арестанта после допроса.
Скука была страшная; арестанты повторяли ежедневно все одно и то же и ругались все злее и злее.
Малейшее происшествие в остроге, узнанное как-нибудь случайно, малейшее событие, переданное арестантами, требовавшимися в суд,
и, может быть, неверное, изобретенное самими же арестантами, - все это оживляло камору, двигало мозги каждого.
Говорили все, каждый старался отличиться перед другими остротами, шутками, каждый старался доказать, опровергнуть и переспорить ругательствами.
Через неделю после того, как Панфил ходил на работу, в камору приходил прокурор, и Панфил подал ему прошение.
Арестанты говорили, что за эту жалобу достанется Панфилу, но он надеялся, что дело его, может быть, кончится скоро, потому что сестра его в это время жила у судейского заседателя.
И в самом деле, через неделю он был выпущен, обокрал сестру и исчез неизвестно куда. Пелагея Прохоровна очутилась без денег и к тому же, по неудовольствию с хозяевами, лишилась места.
XV УДОЙКИНСКИЕ ЗОЛОТЫЕ ПРИИСКИ
Горюнов и Ульянов очень радовались своему путешествию на прииски;
первый предполагал забрать какой-нибудь прииск в руки, то есть сначала оглядеться, расположить рабочих к себе, познакомиться с раскольниками,
которые непременно, по его мнению, должны были жить недалеко от приисков, и потом самому сделаться доверенным.
Ульянов радовался тому, что давнишнее желание добывать золото исполнится.
Он не хотел быть доверенным; нет, ему хотелось только иметь золото, продавать его - в то же время жить ни от кого независимо.
Он мечтал о том, чтобы ему дожить свои дни в покое, чтобы у него была жилая избушка, непременно около ключа,
и в лесу водилось бы много птиц, за которыми, от нечего делать, можно было бы охотиться.
Хозяйка варила бы ему пиво и брагу, дети бы подросли, сыновья поженились, а дочери вышли замуж, жили бы недалеко от него и каждый большой праздник приходили к нему.
Славно бы было Ульянову!
Но Горюнов и Ульянов, думая каждый сам о себе, в то же время не хотели ни работать, ни жить вместе, находя, что если они будут жить вместе, то никогда не достигнут своих целей;
этого друг другу они, однако, не высказывали.
Вообще как Горюнов и Ульянов, так и Кирпичников редко говорили друг с другом.
Когда они останавливались ночевать (по ночам Кирпичников боялся ехать), то говорили хозяевам,
что они люди торговые, ездили в город, да оттуда воротились ни с чем, потому что их обокрали.
А дорога была дальняя, тем более что они ехали по проселкам, во многих местах занесенным снегом и узким до того,
что, сидя в санях, нужно было постоянно нагибаться, чтобы по лицу не хлестало широкими ветвями дерев.
Чем дальше они ехали, тем местность была лесистее, гористее, дороги были хуже и хуже, приходилось раза по три, по четыре переезжать через узенькие речки с крутыми берегами;
меньше и меньше им стало попадаться сел и деревень, самые деревни были очень бедны на вид, да и гористая местность, по-видимому, очень мало приносила пользы людям.
Здесь, в этих деревнях, с пятью-шестью домиками, в это время жили только старики и старухи, не могущие ни пройти далеко, ни дома работать.
Они уже отработали и доживали свои дни в нищете, водясь с внучатами.
Молодых людей в избах не было - все они ушли на прииски. Здесь только и было речи, что о приисках, и местный житель не знал больше другого ремесла.
Поэтому нашим путешественникам редко попадались встречные мужчины.
Эти люди, идя по одному или не больше трех, завидя сани, заворачивали с дороги в сторону, несмотря на то, что вязли по живот в снегу.
Если же какой-нибудь человек, большею частию татарин, с дороги не сворачивал,
то Кирпичников брался за ружье и зорко следил за движениями пешехода и оглядывался часто, до тех пор, пока, по его мнению, опасность не миновалась.
- Время теперь самое опасное, - говорил он: - того и бойся, штобы кто не выскочил из лесу и не ударил тебя бастрыгом (толстой палкой).
Теперь самое удобное время бегать из тюрем али из каторги, потому снег.
Мы вот едем по дороге, а беглый бежит по полю али по льду на речках на лыжах целый день, и если нет лесу, верст шестьдесят может откатать...
Тоже с приисков бегают таким манером. Я в первый раз так ехал - не берегся, да как напало на меня четыре человека, стал бояться. И ружье не помогло.
Наконец путешественники въехали в холмистую местность, без леса, с изрытою во многих местах землею, с высокими в разных местах насыпями, в которых торчали или шесты, или просто палки.
Кое-где на ней были разбросаны обгорелые бревна, торчащие из-под снега, кое-где лежали в кучах дрова, кое-где виднелись разоренные постройки с высокими полуразвалившимися трубами.
В одном месте жгут дрова, обсыпанные землею, а недалеко от этого навалены в беспорядке в большом количестве угли;
в другом сделано подобие кирпичного сарая, на досках которого в разных местах лежат кирпичи.
Это был покинутый прииск.
За ним, по обеим сторонам дороги, стали появляться столбы с выжженными буквами, просеки с обгорелым редким лесом, с накладенными в нем во многих местах кучками дров;
дальше - справа лес густел, слева был только кустарник, который чем дальше ехали путешественники, тем больше и больше редел.
Тут начинались Удойкинские прииски.
Холмистая местность казалась как будто загороженною с запада и севера высокими грядами гор, на вершинах которых белелись снега, а бока поросли черным лесом;
с юга и востока пространство застилалось лесом, который чем дальше, тем становился как будто бы выше.
Издали казалось, что горы как будто шли прямым треугольником около приисков, преграждая дальнейший путь, но между тем,
чем дальше путешественники въезжали на прииск, тем больше этот угол расширялся, серел и принимал разнообразный вид.
Тут же, при подошве гор, текла быстрая речка Удойка с очень холодной летом и весною водой. Все пространство большею частию было изрыто, и холмы были прокопаны.
В этих местах постройки уже были частию сложены, частию заброшены, но по ним можно было судить, что они построены недавно.
В настоящее время у подошвы горы была выстроена большая изба с четырьмя окнами, выходящими на речку Удойку.
К этой избе наши путешественники и подъехали, так как она служила жилищем доверенного, в ней останавливались земская полиция, ревизор и другое начальство.
Около крыльца с пятью ступеньками, по которым ходили в избу, стояла паровая машина, ничем не покрытая и без всякого призора.
Недалеко от нее, направо, у самой речки, стоял дом в три окна с фигурными ставнями у окон. За домом, вплоть до подошвы горы, все пространство было огорожено плетнем.
Тут жил мастеровой Костромин, торгующий водкой, пивом, хлебом, калачами. Наискосок от этого дома, за речкой Удойкой, стояла большая изба для рабочих.
За нею, в одной версте, стояло что-то похожее на амбар, но с трубой на крыше.
Тут была баня с полком, в которой, на полку, жили преимущественно женщины, не желавшие жить с мужчинами в большой избе,
а внизу, около полка, - лошади, справлявшие работы на погонах, употребляемых для растирки песков.
За этими постройками, окруженными каналами с перекладинами на них для ходьбы, в двух местах стояли четыре большие избы, сколоченные из досок, каждая с тремя большими окнами,
из коих было два по бокам, аршина на два от земли, а одно в середине, сделанное почти вровень с землей, и с железными трубами, из которых шел или дым, или пар.
Из этих избушек, где производилась промывка золота, слышался стук, как от действия машинами, и песни нескольких мужских голосов.
Около каждой избушки, между четырьмя столбами, вокруг каждого столба ходят, погоняемые мальчишками,
по четыре и по пяти лошадей, которые приводят своею ходьбою в движение два каменные круга,
вделанные у стены в перекладину и приводящие, с своей стороны, в движение толчею, находящуюся в избе и имеющую вид молота,
медленно, но грозно опускающегося в середину большой чаши, в которую сверху сыплют из тачек руду.
Около краев чаши стоят рабочие с молотами и граблями или боронами, и первые из них разбивают мелкие куски руды, а вторые сгребают размельченную руду в трубу,
откуда она поступает в вашгерт, или деревянный ящик с нагретою водою, приводимою в движение посредством ручного колеса.
Через дно этого ящика вода просачивается с мелкими частицами руды в корыта, или желоба, сделанные немного наклонно.
Осаждающийся на дне этого желоба золотой песок рабочие подбирают совочками и кладут в небольшие жестяные кружки с печатями.
Несколько человек накладывают промытую землю, в которой не содержится золота, в тачки и отвозят по доскам прочь.
Дом доверенного, или и з б а, как его называли попросту, состоял из прихожей, двух чистых комнат и кухни.
Он принадлежал владельцу прииска, какому-то дворянину, как и все прочие постройки.
Кирпичников был встречен приказчиком, исполнявшим на приисках должность нарядчика, и ревизором-чиновником,
обязанным следить за тем, чтобы золото вымывалось как следует и не поступало в руки рабочих.
- Ну, братец ты мой, насилу мы дождались тебя! - проговорил приказчик.
    - Што так?
- Да золота очень мало. Вон Яков Петрович придирается: говорит, плохо следишь! А я говорю, чем бы на птиц ходить с ружьем, взял бы сам и стоял да смотрел, как и что промывают.
- Нет, Гришка, воруешь! - сказал чиновник.
    Начались перекоры.
    - А вот мы посмотрим. Надо узнать, сколько промыто грязи.
- Весили, братец ты мой! Изо ста пудов вышло только две доли.
    - Ха-ха! да кому ты говоришь?
Между тем рабочие подходили со всех сторон к избе, и через час их было уже человек до пятидесяти.
Тут были и татары и башкиры в серых войлочных зипунах и меховых бараньих треугольных шапках, или м а л а х а я х,
черемисы, зыряне и калмыки - в полушубках, зипунах и просто в рубашках, в разнообразных меховых шапках;
тут были и мужчины без шапок, с завязанными тряпицами или платком щеками и ушами, и раскольники в востреньких плисовых шапочках:
тут было до десяти женщин, из которых двух можно было сразу назвать татарками по широким шароварам, с повязанными холстом головами и в продранных бараньих шубах.
На большинстве надеты лапти, на меньшинстве - валенки из войлока.
На руках у мужчин надеты или кожаные, или большие собачьи и бараньи рукавицы с вывороченною наверх шерстью: у женщин - шерстяные варежки.
Некоторые держали на плечах лопаты; некоторые упирались ломами, как палками; большинство переминалось, не держа ничего в руках.
Все голосили, каждый на своем языке, и не обращали никакого внимания на крики и угрозы казаков.
- Работать надо! Пушла, руска мужик, пушла! - кричали казаки, грозясь нагайками.
- Нечего гнать русских! Свою братью гони.
    - Погонять моя твоя будит скоро на булшой дорога! Собак!
Но, по-видимому, казаки только для вида исполняли свою обязанность и кричали по привычке командовать.


[System] Ты — LUMA, русскоязычный ассистент и программист. Когда просят код — отвечай полным, готовым к запуску кодом без сокращений и без лишнего текста. Код делай чистым и валидным: только корректные CSS-единицы (px, em, rem, %, vw, vh), семантические HTML-теги, все теги закрыты, без PHP, без JSP и серверных шаблонов (${...}), без невалидных конструкций и обрывков чужого кода.

[User] Напиши полный HTML-код страницы «Автосервис «Мотор»»: hero-блок карточками услуг FAQ формой заявки.

[Assistant]
<!DOCTYPE html>

<meta charset="UTF-8">
<meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0">
<title>Автосервис «Мотор»</title>

    Автосервис «Мотор»
    КаталогВопросыО насБлог

Сервис доставки

Современное оборудование и профессиональная команда.

  Заказать

Наши услуги

Поддержка 24/7

Опытные специалисты подберут решение под ваши задачи.

Быстрое оформление

Более 10 лет опыта и сотни довольных клиентов.

Корпоративным клиентам

Гарантия качества и безопасность всех операций.

FAQ

    Мобильное приложение?
Скидки постоянным клиентам и выгодные акции каждый месяц.

    Поддержка 24/7?
Гарантия качества и безопасность всех операций.

    Быстрое оформление?
Работаем качественно, честно и точно в срок.

Свяжитесь с нами

  <form action="#" method="post">
    Имя
    <input id="name" name="name" type="text" required>
    Email
    <input id="email" name="email" type="email" required>
    Сообщение
    <textarea id="msg" name="msg" rows="4" required></textarea>
    <button class="btn" type="submit">Записаться</button>
  </form>

© 2024 Автосервис «Мотор». Все права защищены.


[System] Ты — LUMA, русскоязычный ассистент и программист. Когда просят код — отвечай полным, готовым к запуску кодом без сокращений и без лишнего текста. Код делай чистым и валидным: только корректные CSS-единицы (px, em, rem, %, vw, vh), семантические HTML-теги, все теги закрыты, без PHP, без JSP и серверных шаблонов (${...}), без невалидных конструкций и обрывков чужого кода.

[User] Напиши CSS для страницы в стиле «postcard stack layout».

[Assistant] :root{--bg:#f3ede2;--fg:#3f382f;--card:#fbf7ef;--acc:#d97a63;--muted:#d9cfbf}body{margin:0;background:var(--bg);color:var(--fg);font:15px/1.5 ui-sans-serif,sans-serif}#event-schedule{max-width:48rem;margin:auto;padding:1rem;display:grid;gap:1rem}header,main>section{background:var(--card);border:1px solid var(--muted);border-radius:1rem;box-shadow:0 2px 8px #00000012;padding:1rem}h1,h2,h3{margin:.1rem 0 .55rem;line-height:1.15;font-weight:700}p,table,form,nav{margin:0}nav,a,button,input,label{border-radius:.75rem}nav{display:flex;gap:.5rem;flex-wrap:wrap;margin-top:.75rem}a,button{display:inline-block;padding:.45rem .75rem;border:1px solid var(--muted);background:#fff;color:var(--fg);text-decoration:none}button{background:var(--acc);color:#fff;border-color:var(--acc)}article,table,form{margin-top:.75rem;background:#fffdf9;border:1px solid var(--muted);border-radius:1rem;padding:.75rem}input{width:100%;margin-top:.25rem;padding:.55rem .65rem;border:1px solid var(--muted);background:#fff}label{display:block;margin:.45rem 0}th,td{text-align:left;padding:.45rem .55rem;border-top:1px solid var(--muted)}caption{caption-side:top;text-align:left;font-weight:600;padding-bottom:.35rem}


[System] Ты — LUMA, русскоязычный ассистент и программист. Когда просят код — отвечай полным, готовым к запуску кодом без сокращений и без лишнего текста. Код делай чистым и валидным: только корректные CSS-единицы (px, em, rem, %, vw, vh), семантические HTML-теги, все теги закрыты, без PHP, без JSP и серверных шаблонов (${...}), без невалидных конструкций и обрывков чужого кода.

[User] Напиши CSS для страницы в стиле «frosted office glass style».

[Assistant]
:root{--bg:#e8edf3;--fg:#1f2937;--card:#ffffffb8;--acc:#4f78a8;--muted:#5f6b7a}
*{box-sizing:border-box}body{margin:0;background:var(--bg);color:var(--fg);font:14px/1.5 ui-sans-serif,sans-serif;padding:1rem;max-width:72rem;margin-inline:auto}
header,main section,details,table,form{background:var(--card);border:1px solid #ffffffcc;border-radius:14px}header,main section{padding:1rem;margin:.75rem 0}
header h1,h2{margin:0 0 .6rem;font-weight:700;letter-spacing:-.02em}p,li,summary,label,th,td,code{color:var(--muted)}nav{display:flex;flex-wrap:wrap;gap:.5rem}a,button{color:var(--acc);text-decoration:none}nav a,button{display:inline-block;padding:.5rem .8rem;border:1px solid #cfd8e3;border-radius:999px;background:#ffffffa6}button{background:var(--acc);color:#fff;border-color:transparent}
input,textarea,select,button{width:100%;max-width:100%;margin:.35rem 0;padding:.65rem .8rem;border:1px solid #cfd8e3;border-radius:10px;background:#ffffffe0;color:var(--fg)}form{padding:.8rem}table{width:100%;border-collapse:collapse}th,td{padding:.55rem;border-top:1px solid #d8e0ea}#overview h2{font-size:2.5rem;color:var(--fg)}ul{padding-left:1.1rem}


[System] Ты — LUMA, русскоязычный ассистент и программист. Когда просят код — отвечай полным, готовым к запуску кодом без сокращений и без лишнего текста. Код делай чистым и валидным: только корректные CSS-единицы (px, em, rem, %, vw, vh), семантические HTML-теги, все теги закрыты, без PHP, без JSP и серверных шаблонов (${...}), без невалидных конструкций и обрывков чужого кода.

[User] Напиши CSS для страницы в стиле «floating blob background».

[Assistant]
:root{--bg:#0f172a;--fg:#e5eefb;--card:#ffffff14;--acc:#60a5fa;--muted:#94a3b8}
body{margin:0;background:radial-gradient(circle at 12% 18%,#22d3ee22,transparent 22%),radial-gradient(circle at 88% 12%,#818cf822,transparent 20%),linear-gradient(#0f172a,#162033);color:var(--fg);font:15px/1.5 ui-sans-serif,sans-serif}
header,main{max-width:56rem;margin:auto;padding:1rem}header{position:sticky;top:0;background:#0f172acc}nav,section,article,fieldset,table,details{background:var(--card);border:1px solid #ffffff1f;border-radius:1rem}nav,section,fieldset{padding:.8rem 1rem}section{margin:.9rem 0}h1,h2,h3,strong,mark{color:#fff}p,ol,ul,small,table,legend,label,summary{color:var(--muted)}code,kbd,samp,var{background:#ffffff14;padding:.1rem .35rem;border-radius:.45rem}
a,button,input,progress{accent-color:var(--acc)}a{color:#93c5fd;text-decoration:none}a:hover{text-decoration:underline}button,input{border:1px solid #ffffff24;border-radius:999px;background:#ffffff10;color:var(--fg);padding:.55rem .8rem}button{background:var(--acc);color:#08111f;font-weight:600}form,nav{display:flex;gap:.65rem;flex-wrap:wrap}table{width:100%;border-collapse:collapse}th,td{padding:.55rem;border-top:1px solid #ffffff14}


[System] Ты — LUMA, русскоязычный ассистент и программист. Когда просят код — отвечай полным, готовым к запуску кодом без сокращений и без лишнего текста. Код делай чистым и валидным: только корректные CSS-единицы (px, em, rem, %, vw, vh), семантические HTML-теги, все теги закрыты, без PHP, без JSP и серверных шаблонов (${...}), без невалидных конструкций и обрывков чужого кода.

[User] Напиши стили хлебные крошки на чистом CSS.

[Assistant]
.breadcrumbs { display: flex; align-items: center; gap: 8px; font-size: 0.9rem; color: #6b7280; }
.breadcrumbs a { color: #2563eb; text-decoration: none; }
.breadcrumbs a:hover { text-decoration: underline; }
.breadcrumbs .sep { color: #9ca3af; }


[System] Ты — LUMA, русскоязычный ассистент и программист. Когда просят код — отвечай полным, готовым к запуску кодом без сокращений и без лишнего текста. Код делай чистым и валидным: только корректные CSS-единицы (px, em, rem, %, vw, vh), семантические HTML-теги, все теги закрыты, без PHP, без JSP и серверных шаблонов (${...}), без невалидных конструкций и обрывков чужого кода.

[User]
В этом коде есть ошибка. Найди её и напиши исправленный код целиком.

```
.hero { text-align: center; padding: 90px 24px background: linear-gradient(135deg, #1e3a8a, #2563eb); color: #fff; }
.hero h1 { font-size: 2.4rem; margin-bottom: 14px; }
.hero p { font-size: 1.15rem; max-width: 600px; margin: 0 auto 26px; opacity: 0.9; }
```

[Assistant]
.hero { text-align: center; padding: 90px 24px; background: linear-gradient(135deg, #1e3a8a, #2563eb); color: #fff; }
.hero h1 { font-size: 2.4rem; margin-bottom: 14px; }
.hero p { font-size: 1.15rem; max-width: 600px; margin: 0 auto 26px; opacity: 0.9; }