Катя тоже была клоуном, только другого жанра. Осторожно, боясь привлечь к себе лишнее внимание и задержаться тут хоть на секунду, я выскочила из уборной и прикрыла за собой дверь.


«Не страшно, если кто-то зайдет и застанет губру врасплох. Как там, — говорил Виталик, — сильная, справится». Мысли о начальнице, жалость по разбитым румянам,


запах яблочного дихлофоса, все это быстро померкло, оказалось вытесненным другой, пока еще не зрелой мыслью, новой и абсурдной.


Ты можешь быть сколь угодно хорош, но это совсем не гарантия счастья. Твой мужчина может не любить тебя просто потому, что он тебя больше не любит.


Всего-то. И неважно, какой длины твои волосы, ширины бедра и глубины познания в технике греческого минета, ты можешь быть самой Екатериной Гоброй,


моделью с обложки эротического журнала, и найдется тот, кто тебя не захочет. Нет, не кто-то абстрактный, а я вполне конкретная.


Я могу постараться и стать, как Екатерина Гобра, модель с обложки эротического журнала, и мой муж все равно не захочет быть со мной, как раньше.


«И это не будет моей виной». Смысл слов шаровыми молниями проносился внутри разрывающейся от боли черепушки. Каждый новый блик,


И я вспоминала фразу или сцену из нашей жизни, когда я старалась создать мягкий угол, удачно пошутить или вовремя нажать тормоз. «Я не была виновата ни в чем».


Я нигде не лукавила. Я оставалась с собой. Я жила. Все, что произошло в нашей с Олегом жизни, ошибка как минимум двоих людей.


«Чёрт, как просто! И как долго я до этого шла!» «Яна, я тебя искал. Пожалуйста, удели мне минуту». Виталик ждал на верхней ступени лестницы.


Когда я поравнялась, с ним продолжил. «Сообщение о поездке мне передали только сегодня. Я не подумал, что будет уместно сразу говорить тебе об этом. Тем более, что мы еще не забронировали билеты».


«Виталий Геннадьевич», я безмятежно пожала плечами, «что значит какой-то взлет по карьерной лестнице, когда у тебя жизнь с оглушительным ревом катится на дно?»


«Минута вышла. Мне это все больше не интересно. Я заберу телефон и поеду домой». Ремешки от изящных туфель до крови врезались в кожу.


Отчего я загадочно пошатывалась, будто пьяная. Чтобы поддержать образ, остановила идущего мимо официанта, взяла бокал шампанского и выпила все до последней капли.


Так быстро, что вернула бокал на поднос до того, как парниша успел сделать шаг в сторону. Игнатов догнал меня почти сразу. Он выскочил передо мной, как черт из табакерки.


Опасный, сердитый, смешной. Просто бублик. «Яна, я не знаю, почему пытаюсь оправдаться перед тобой. Твою мать, я тут готов на цыпочках танцевать, но вот…»


Он протянул мне экран телефона, на котором светило и сообщение от босса-молокососа в Памперсе. Что-то про идею сорваться в Москву. Что-то про план по захвату мира.


Короче, полный бред обезумевшего деда. Но дата и впрямь стояла сегодняшняя. В памяти всплыла картинка. Олег и его телефон, как Биба и Боба, всегда вместе.


Никогда бы он не дал мне посмотреть, что за сообщение получил. Впрочем, я бы никогда и не попросила. Игнатов стоял в нескольких сантиметрах и не сводил с меня черных, болезненно горящих глаз.


«Да я верю, верю. Виталик, ты просто чудо. Сегодня ночью, пожалуй, буду фантазировать о тебе». Я провела рукой по идеально гладкой щеке.


мимоходом отмечая, что Олег не любил бриться. Его кожа кололась, когда я прижималась к лицу мужа, было больно и сладко.


Повернувшись спиной к шефу, я пошла в зал, откуда раздавалась музыка и счастливые крики. Каждый шаг давался с трудом, а голова и вовсе разрывалась.


то ли от шума, то ли от приторно-сладкого запаха, следовавшего за мной всюду. Я ощутила горячую ладонь на плече и, изображая зевоту, спросила. «Ну чего тебе?»


«Яна, ты ела сегодня что-нибудь?» — голос Игнатова звучал обеспокоенно. «А как же? Пару ванильных облачков и воздушный поцелуй «Литл Пони».


Я приблизилась и прошептала ему на ухо. «Виталик, открой глаза. На мне корсет. В нём не то, что есть. В нём дышать трудно. Сейчас я отвезу тебя домой».


заявил он и от этого ультимативного тона все во мне воспротивилась пора наконец начать делать то что мне хочется а не то о чем просит мужчина


Даже если этот мужчина звучит капец как логично, и минуту назад я хотела ровно того же. Вот так-то. Яна Птаха вам не та, она эта.


«Вот еще! Дама изволит веселиться. Извозчик отменяется!» Увидев группу любопытных коллег впереди, я поспешила убрать руки Игнатова с Талией.


И решительно двинулась дальше, надеясь, что на этот раз дойду до столиков и сожру самый большой бутерброд с маслом и майонезом. Кажется, от этого быстро отрезвели.


«Если сама не справлюсь, попрошу помощи у Брикс». Судя по габаритам, тётка разбиралась в калорийной пище. Я уже даже не удивилась, когда меня обогнал Виталий, чтоб его Геннадьевич.


То ли он освоил спринтерский бег, то ли я плелась, как черепаха. С ужасом я ждала, что же он скажет и что придется ответить мне. Придумывать новые колкие фразы становилось все труднее.


В голове полыхали туман и ярко мигающие огоньки новогодней елки. Вдруг на помощь пришел юрист с труднозапоминаемым именем. Он брел в сторону лестницы.


Испоткнувшись взглядом о моё алое платье, радостно оскалился. Я улыбнулась в ответ, не понимая, отчего так исказилось лицо шефа. «Неужели зубная боль одолела?»


«Яночка, ну какая красавица! Весь вечер с тебя глаз не сводил. Может, потанцуем? Виталий Геннадьевич, отпустите свою протеже ровно на пять минут».


Не обращая внимания на недовольство Картавова, я вложила ладонь в непропорционально огромную граблю то ли Артема, то ли Егора и пошла к сцене.


Оттуда раздавался кавер на популярную песню «Lady in Red». Юрист по медвежьи обхватил меня за талию и притянул к себе. «Я на всё не могу понять. Ты кем нарядилась?»


«Завтрак у Тиффани?» «Не-а. Ужин у Ашота. Шашлычная такая». Беззаботно отозвалась я, уже не удивляясь тому, что никто не знает про фильм «Кто подставил кролика Роджера».


Им же хуже, кино ведь просто шик. На третьем круге я попыталась поднять ладонь Артема. Егора? Игната? Со своей задницы, хотя бы на спину.


И тот сразу понял намёк. Танец затянулся, и прикосновения постороннего стали откровенно раздражать. Как вдруг мимо меня проплыло застывшее маской лицо Игнатова.


Он стоял неподалеку, подперев плечом колонну, и цедил что-то темное из прозрачного стакана. Судя по блеску во взгляде, не чай.


Черные глаза шефа яростно сверлили меня, будто пытались пробуравить дырку. И я, повинуясь идиотскому порыву, показала ему язык. Он вспыхнул и залпом выпил коричневую жидкость.


По безумно пугающей улыбке и заостренным чертам лица я поняла, что разбудила демона. Но страшно мне от этого не было. Наоборот. Впервые захотелось отпустить тормоз,


и посмотреть, что же там за поворотом. Музыка постепенно утихала, пока, наконец, не исчезла вовсе. Руки Артёма, а может быть, всё-таки Егора,


Плотно обхватили меня за талию, и я пожалела, что сам он не исчез вместе с последним аккордом гитары. Стало очевидно, что прикосновения чужака воспринимаются мною как что-то постыдное.


Тошнотворное. «Макар, можешь, пожалуйста, проверить, передали ли шефу документы на командировку?» — приказал зверь у меня за спиной.


От голоса Игнатова я съёжилась и инстинктивно вцепилась в лацканы пиджака Макара. «Боже, лучше бы его звали всё-таки Егоркой!» Тот, непонимающе, перевёл взгляд на шефа и произнёс.


«Виталий Геннадьевич, но ведь главный не в кондиции. Никакие документы проверять». «Понял, сейчас сделаю». Юрист испуганно вжал голову в плечи и засеменил на первый этаж выполнять поручения картавого демона.


Неторопливо развернувшись на носочках туфель, я оказалась с ним лицом к лицу. От Виталика пахло ромом, от меня страхом.


Он, не мигая, смотрел на мои волосы, глаза, губы, шею. Так жадно и неистово смотрит на сварку ребенок. «Вроде понятно, что от этого только больнее».


Но остановиться и уйти уже невозможно. Хриплый голос Игнатова едва пробивался за звоном бокалов, разговорами коллег и нарастающей музыкой. Танец.


«Песня!» – бодро отрапортовала я и кинулась в сторону столиков, понимая, что не выдержу столкновения с кортавым искусителем, что в этой игре не может быть победителей.


Проиграют оба. Он не пошел следом, так и остался на танцполе. Застыв на месте, Виталик наблюдал за мною. И только поднятая вверх бровь выдавала в нем эмоции. Очень противоречивые.


и не очень благодушные. От этого взгляда по спине пробежали мурашки, и стало понятно, что бы дальше ни произошло, мне нельзя подходить к шефу. Шампанское.


Злость на мужа, отчаяние, возбуждение, гремучий коктейль, от которого стоило бы воздержаться. Игнатов пристально следил за мною.


и его воспаленные горящие глаза обещали найти меня, где бы я ни пряталась. «Не дождетесь, товарищ начальник!» — еле слышно прошептала я и села на свободный стул.


«Салат ешь. В салате и витаминка, и калория». От нехороших мыслей меня отвлекла тарелка оливье, пикетировавшая прямо передо мной на стол.


Довольная собой Брикс сидела рядом и хитро улыбалась. «Ты нажирненькая, мать моя женщина, налегай! А то на потанцевать сил хватит, а на подрыгаться уже нет!»


«Эй, не буду я ни с кем дрыгаться, я домой поеду, вы чего?» «Не хочешь, как хочешь, а я сегодня без улова не пойду. Видела, как на меня Макар смотрит?»


Вот все мужики такие приглядываются к напичканным цыплятам-бройлерам, но стоит дойти до дегустации, выбирают элитный вяленый хамон.


Я заметила одинокую фигуру юриста, который кого-то искал в зале, и остановил взгляд на нашем столике. «Ох, бежал бы ты отсюда, мальчик, пока тебя не настигла смерть через сну-сну».


Иначе придется пробовать кусок хомовятины по фамилии Брикс, которая уже положила на тебя свой пиратский глаз.


«У вас же муж дома, вроде бы», — зачем-то напомнила я о загадочном Игорьке. Мы все про него слышали, но ни разу не видели и даже не были уверены в его существовании.


Вполне возможно, Игорёк был миленьким мопсом. Или того хуже, дрессированной крысой. Любой другой едва ли потянул соседство с таким концентратом харизмы.


«А у меня муж – капитан дальнего плавания, а любовник – юнга. Смекаешь?» «На абордаж!» – зычно захохотала Елена Павловна после того, как опрокинула в себя стопку беленькой.


«Хамон, по сути, это протухшее мясо». Я встала из-за стола, не в силах продолжать глупый, ни к чему не обязывающий разговор. Без корпоратив,


«Все люди здесь, а главное, я сама, выставка протухшего мяса на вертеле. Кажется, что мы особенные, уникальные. Откнешь вилкой, просто хамон какой-то».


И я не была ничем лучше Брикс. Та хотя бы не скрывала измену под маской благочестия. Перед лицом, каруселью мелькали звериные морды, голова разрывалась на части.


От сладкого, едва уловимого запаха гнилых цветов хотелось блевать. Я провела ладонью по шее. Горячая вена пульсировала под пальцами, намекая на скакнувшее давление.


Мне были необходимы хотя бы пара минут тишины и покоя. «Яночка, подаришь мне один танец?» Тот из креативного отдела схватил меня за руку.


«Завтра», — машинально ответила я. «Ну нет, Ян, завтра ты снова станешь обычной, а я хочу танцевать с красивой». Я брезгливо отбросила со своего плеча руку настырного поклонника.


и ускорила шаг. «Нет, мой хороший, нет, мой дорогой, ты не сценарист творческого коллектива Мельницы, ты зловонный кусок тухлятины, как и все здесь».


«Боже, этот приторно-сладкий запах гнили скручивал нервы в узел, отчего я переставала себя контролировать. Скорей на улицу, подальше отсюда, дышать и плакать».


«Потому что я, наконец, стану свободной». Я пересекла зал, дошла до лестницы и, осторожно держась рукой за перила, медленно спускалась вниз.


боясь, что в любую секунду потеряю сознание и упаду, прямо как в унесенных ветром. Какое эффектное завершение вечера. Яна, наш юрист, догнал меня в холле.


Он выглядел взволнованным и нервным. «Ты уже уходишь? Просто мне показалось...» «Тебе показалось, Макар», — перебила я его, не избавляя шаг.


На воздух, в морозный октябрь, прихватив с собой сильную мигрень, легкое чувство вины и сожаления по не случившемуся. Последнее в малых гомеопатических дозах.


Я не обратила внимания на то, как сомкнутые челюсти изуродовали симпатичное лицо Макара и как сжались в кулаки его ладони. Проблемы обиженного мальчика меня больше не касались. Меня ждало такси.


И дом. Влетев в раздевалку, я остановилась в нерешительности. Тут было темно и тихо. Так тихо, что я слышала, как бешено стучит собственное сердце.


Где-то на вешалке я оставила толстовку, и найти ее было последним уровнем перед битвой с финальным боссом, одиночеством по пути домой и мыслями о собственной жизни.


Я включила фонарик на телефоне и подсветила несколько рядов с крючками. Пусто. Выходить на улицу так было невероятной глупостью.


Хотя в последнее время ничего умного я на птаха и не совершала. Но пневмония после корпоратива стала бы моим личным пиком невиданной тупизны. Почесала пальцами лоб.


Подозрительно принюхалась к запястью и тут же в омерзении одернула руку от лица. Озарение блеснуло одинокой лампочкой в мозгу. «Ну, конечно же!»


Любимые духи, подаренные Олегом. Гребаный запах гребаных фрезей, когда-то казавшийся нежным и чувственным, сегодня чуть было не довел меня до суицида. Вот почему мне было так плохо.


С отвращением стянула с рук перчатки, скомкала и бросила в угол гардеробной. Подождала несколько секунд и вздохнула. Впервые за весь вечер я могла дышать глубоко и спокойно.


не ощущая себя больше на кладбище в знойный августовский день. Ритм сердца стал замедляться и через секунду успокоился вовсе. Спазмы головной боли волнами откатывали назад.


Каждый раз все слабее. Я набрала в легкие побольше воздуха и замерла, смакуя этот новый момент перерождения. Сейчас, в эту секунду, что-то произошло.


Но, как говорила Скарлетт Ахара, «Я не буду думать об этом сегодня, я подумаю об этом завтра». Я снова подняла фонарь телефона и на этот раз внимательно осветила раздевалку от одного края до другого.


Тусклый луч света вдруг выхватил из темноты мужской силуэт, сидящий на старом ненужном комоде. Чёрный костюм, чёрные ботинки, чёрные, блеснувшие во мраке глаза и бутылка рома.


«Я надеялся, что ты уже уехала домой, так что ты можешь обвинить меня в чем угодно, только не в преследовании», просипел знакомый кортовый голос.


Это был Игнатов, и кажется, он был чертовски пьян. До спасительной двери было несколько метров. Можно успеть убежать из гардеробной.


Можно вызвать токси на ходу, лавируя между курящими на крыльце коллегами. Можно спрятаться ото всех на свете. Но вот от себя самой вряд ли.


Увидев здесь Виталика, я с ужасом и предвкушением отметила нарастающую боль внизу живота.


Так бывало перед важными событиями. Экзаменами, переездом, свадьбой. Даже думать не хотелось, что особенного в этой встрече с картавым дьяволом сейчас.


Он в один прыжок соскочил с комода и замер, не решаясь сделать шаг мне навстречу. Я тоже не шевелилась. Застыла на месте, как косуля при виде голодного хищника.


Вот каким он был опасным. «Думаешь о том, как сбежать отсюда?» Для человека, выпившего бутылку Рома, Игнатов говорил на удивление связно.


«Мне нужно выпить. Передашь бутылку?» Кажется, решение остаться было принято чуть раньше. Сейчас я его просто озвучила. Игнатов покачал головой.


«Это что, жадность?» «Скорее, пассивная агрессивная забота о твоем здоровье», усмехнулся он. «Ты мало ела, много нервничала».