будь то фэнтези, роман или история о выборе. Оставьте суету за дверью, устройтесь поудобнее и позвольте себе просто слушать.


Приятного погружения. Я сидела в дорогом ресторане у самого окна, поглядывая на столицу Гаэры с двухсотого этажа и медленно пила кофе с карамелью и сливками.


Удовольствие, которое я, как и любой специалист моего уровня, могла себе позволить не чаще раза в месяц. Идеальный кофе в идеальном месте.


«В Иране Спрингс сделали, на мой взгляд, лучший кофе на Гаэре, поэтому раз в месяц я позволяла себе наслаждаться вкусом


Наслаждаться видом, наслаждаться стильной обстановкой, полупустым залом ресторана и в целом наслаждаться жизнью. Это практически все, что у меня осталось.


Не хотела. Ни с кем и ни о чём. Сложнее всего было написать шефу, но, собравшись силами, я отправила сообщение по внутренней почте. «Отпуск уже не требуется».


Ответ пришёл спустя несколько минут. Он дерсянк ленялый. Я улыбнулась сквозь слёзы, текущие по щекам беспрерывно всё то время, пока я сидела здесь, медленно по глотку пытаясь пить кофе, казавшийся почти безвкусным.


С того момента прошло три года. Гилбин и Нэнни поженились. Я присутствовала на свадьбе, как подружка невесты. Улыбалась, фотографировалась, выдержала практически до конца.


«Обвинять? Сложно обвинять брачующихся на последнем месяце беременности. Большую часть свадьбы Нэнни была вынуждена вообще просидеть. На второй день после родила».


Естественно, для начала я отправилась узнать, какого бракованного навигатора Гилбин не с женой в роддоме. Не нашла его и отправила сообщение шефу, что мне требуется покинуть рабочее место. Была уверена, что отпустит. Я впервые вообще с работы отпрашивалась.


А он неожиданно ответил «Зайди». Когда я вошла в кабинет к полиглоту, как мы между собой шефа называли, обнаружила Гилбина, Эрсанну, недавно после выпуска попавшую к нам, и службу внутренней безопасности.


На руках Гилбана были наручники. Эрсанна рыдала в потрёпанном платье и держала на руках волчий билет. Чёрный трудовой сейр. Чёрный. Для кадета С-класса это было не просто плохо.


Это была гарантия чистки памяти. «Уводите», — едва я вошла, — приказал шеф. Я даже не знала, что сказать. «Кроме разве что...» «Шеф, у него ребенок родился только что».


«Второй не родится», — мрачно глянув на Ирсанну, произнес полиглот. «Меня передернуло, и я тоже».


«У него ведь ребёнок родился, а он...» Арсанну пришлось выносить, она отказывалась идти. И я видела, что её прямо в коридоре передали с рук на руки, спецам из Института Музга.


«Зайди», — повторил полиглот. Молча вошла в кабинет, села на самый краешек стула, напряженно глядя на шефа и не зная, что сказать вообще.


Больше всего напугали слова про второй неродица, но я не представляла даже, как спросить. Судя по чёрному трудовому сейру, решение уже было принято,


«Секс на рабочем месте и, естественно, нарушение правопорядка», — начал полиглот, глядя не на меня, но возникший экран перед ним. «Но не преступление».


Естественно, мы следим за сотрудниками, естественно, в процессе сложной работы иногда случается снятие стресса подобным образом.


Но они прокололись на этом, и экран развернули ко мне. В следующее мгновение я была вынуждена сесть удобнее, потому что был шанс рухнуть на пол.


Эрсанна передавала информацию «Танаркцам по закодированному каналу из моего кабинета».


За тем момент, который откровенно потряс. Она стащила ключ от моего кабинета. Единственный ключ. И стала Гилбина.


Я так и не забрала, как-то забылась за всеми прошедшими событиями. Шеф и я заходили просто по скану лица, а для моего бывшего жениха было сделано исключение.


И вот они последствия. «Самое паршивое», — продолжил полиглот, — «что я нутром чую, это его работа, его понимаешь, и он девчонку подставил по всем статьям, но...»


Кадры сменяются кадрами, и я вижу только два варианта действий — секс их двоих и поступки Эрсанны. Она воровала информацию с Эйра Гилбана, когда он выходил, и пересылала её из моего кабинета, подставляя меня.


«У девочки были прекрасные характеристики», — продолжил шеф. «Способности. Её ждало великолепное будущее. Вот скажи мне, к чему ей это?»


Я не знала даже, что можно было сказать. «Против Гилбана нет никаких улик, доказательств, ничего», — продолжил ожесточенный шеф. «Ничего!»


«Но единственный в этой паре, кому требовались деньги, он». Я недоуменно посмотрела на начальника. «Удивлена?» Полиглот прищурил серовато-белые, почти прозрачные глаза.


в которых зримым оставался только зрачок, и от этого взгляд нашего руководителя был жутким. Но сейчас пугал не он, пугало непонимание ситуации.


Укоризненно посмотрев на меня, шеф тяжело вздохнул, и началось. «Лея, а ну-ка вспомни, в чьей квартире вы жили. Кто оплачивал свадьбу, платье священника и, в принципе, всё».


«Я оплачивала. У меня квартира положена по статусу кадета С-класса, и зарплата тоже выше, да и просто я никогда особо деньги не тратила, ни на что было».


«Кадеты С-класса», — укоризненно покачал головы полиглот. «Ты, в принципе, знаешь, сколько стоит аренда квартиры в центре столицы?» «Не знала».


Вновь покачав головой, шеф сообщил, «У Гилбана нет госфинансирования. Четыре последовательно сдаваемых экзамена на уровень С-класса он провалил. Тесты сдавал практически на отлично, а экзамены провалил все».


«Не знала. Я съехала, не хотела больше спать на постели, где они». «Я очень надеюсь на то, что внутренняя служба выбьет из него признание», — сказал тогда шеф.


Не выбило. Спустя несколько месяцев полностью оправданный Гилбан вернулся в языковое управление, снова слегка забыв забрать жену из пригорода, куда я была вынуждена отвезти Ненни с малышом к ее родителям.


Но он её исправно навещал, да, поэтому детей теперь у него было двое, а вот Арсанна даже после чистки памяти была переведена на отдалённую планету в глубоком космосе изучать язык аборигенов.


А это лет на 20 как минимум, на изолированной станции с одними лишь киборгами в компании.


С Гилбином я более практически не общалась, несмотря на то, что была первой, к кому он прибежал, демонстрируя полностью оправдан и возмущаясь тем, что полиглот его просто подставил и вообще недолюбливает с тех пор, как мы с Гиллом расстались, прямо как папочка чудоченьку обидели.


Даже комментировать не стала. Мой отец Гилбина бы после такого не просто недолюбливал, он бы ему всю рожу разбил, меняя форму черепа раз и навсегда.


Но, если честно, я была даже рада, что папа не дожил до момента, когда его дочь и его гордость и любимую девочку просто использовали.


В любом случае, в чём-то Гилпин был прав. Его задвинули так далеко в управлении, как только могли. Он старался, сидел на работе по двадцать часов, пахал, как фермерский киборг, с чего-то увлёкся энерийским.


Язык там был невероятно сложный, приходилось сделать операцию, перестраивая горло, чтобы воспроизводить эти звуки. Но Гилбин почему-то пошёл даже на это, хотя операция была не из дешёвых, и ему пришлось сменить флайт с премиум-класса на эконом.


Я бы не заметила, но услышала, как кто-то из охраны пошутил, когда спускались на лифте. Через год старания Гелбина окупились.


Это было удивительно, это было невероятно, но энерийцы вышли на связь с нашими напрямую и заявили о готовности вступить в Галактический Союз.


Шок, просто шок. У нас не было нужных специалистов для работы по сбору данных, не было информации о языке Энерийса в спектре когда-либо, в принципе, изучаемых, и потому он отсутствовал даже в электронных переводчиках.


У нас не было ничего, кроме Гилбина. На чистейшем и на риском, таком, что представитель дипмиссии даже заподозрил в нем соплеменника, он произнес, что бесконечно рад их решению, и, несомненно, мы готовы сделать все возможное, чтобы совершенный шаг пошел на пользу всем участникам.


И полиглоту не оставалось ничего иного, как вытащить Гилбина из подсобки. Гилбин получил кабинет и трех стажеров. Парней. Шеф страховался как мог. Начались переговоры. Гилбин сиял, как новая кредитка.


Развил бурную деятельность и трудился больше, чем просили или намекали. Даже спал в своем кабинете, притулив к стене небольшую кушетку и перейдя практически на круглосуточный режим работы.


Но шеф не был бы шефом, если бы однажды не вызвал в свой кабинет двадцатку лучших сотрудников и не поставил бы перед нами задачу повторить появившуюся на экране фразу.


Гэхтрикахтахкрцвр Греяактјаў Эманшракцкх


Без хирургических изменений голосовых связок повторить в нужной тональности, с нужным звучанием и попасть было нереально. И практически, и фактически.


Лея Картнер. Идентичность сто процентов. А в окно пробились первые лучи поднимающегося из-за горизонта солнца. Мы просидели здесь всю ночь с шести вечера, без перерыва на еду и прочее. И всем было интересно до жути.


«Надо будет седьмой язык взять», — произнесла, поднимаясь Кенна. «Лей, соберешь всю инфу для сканера?» «Естественно», — отозвалась несколько оглушенная сознанием «я».


И пока все искренне поздравляли, расходясь по домам, ну, в основном по кабинетам, я сидела и повторяла фразу «Сто процентов, снова сто процентов, опять сто процентов».


У меня же способности были средние, и брала я всего две октавы, но при большом старании и тренировках три, но это был мой максимум.


«Почему он связался с Багором, я, правда, вот вообще не поняла. Багор отошел от дел, сейчас его место главы разведуправления занимал прежний король преступного мира, но, видимо, шеф позвонил старому другу по привычке. А может, и не только».


Поздравил с назначением, правда, не особо искренне, и сказал, что возьмется за меня и подготовит наилучшим образом.


И он взялся. До вылета оставалось три недели, поэтому новый язык пришлось учить сходу фразами, причем теми фразами, которые пойдут в оборот сразу по прибытии.


Представительство прислало милого седого старичка, который выслушал меня с огромным удовольствием, даже щурюсь от удовольствия, похвалил и сказал шефу, что всё замечательно.


Придраться было не к чему. Сканер выдавал мне все те же сто процентов. Гилбин утверждал, что у меня природные способности к языку —


Я, воспитанная отцом в восточной культуре, которая, как выяснилось, имела массу сходств с рейтанской, безумно смутилась, мгновенно встала, подошла и, поклонившись со сложенными вместе перед грудью ладонями, не поднимая глаз, извиняясь, проторобанила».


«Искренне прошу прощения, Сахир. Я не желала помешать или прервать несомненно важный для вас разговор».


Причина моего пристального внимания заключалась в том, что вы обменялись несколькими словами на «энирейском», которое я сейчас изучаю и только.


Я повторно искренне прошу простить меня. И высказав всё это, я собиралась, не поднимая головы, уйти, заплатить по счёту и вообще покинуть ресторан, но...


Я... я, возможно, была наивная. Тут шеф прав. Как раз по гуманоидной психологии у меня были самые низкие баллы, но...


«Каким образом вы изучаете слова, подобные тому, что в порыве излишней эмоциональности высказал мой подчиненный? А что может быть сказано в порыве излишней эмоциональности?»


Медленно выпрямившись, но все еще держа руки в просящем жесте перед собой, я севшим голосом спросила. «Это было ругательство?»


«Более чем», — пристально глядя на меня, произнес Энни Рейтс. «Я застыла, потрясенно глядя на него».


«Ругательство? Сколько процентов вероятности того, что специалист моего уровня мог неверно услышать слово?» «Да ни одного».


Саннен, все так же глядя на меня, вдруг произнес Энериец. «Заплатите по счету девушки и возвращайтесь на рабочее место».


Находясь в любом другом состоянии, я бы абсолютно точно сказала «нет», сейчас же без возражений последовала за Сахиром, с трудом осознавая все, что произошло, или не осознавая. Осознать подобное было практически невозможно.


Мы покинули ресторан, и я едва ли ответила на прощание баристы, с которым за столько лет мы практически подружились, но на невербальном уровне. Ему на работе было запрещено разговаривать с посетителями ресторана, мне по той же работе, в принципе, с работниками его уровня.


В лифте, который стремительно рванул вверх, я несколько опомнилась и хотела было возразить, но мой спутник, усмехнувшись, сообщил.


«Борисовый не в том положении, чтобы беречь свою честь». Я не совсем поняла, о чем он, но тут лифт доехал до верхнего уровня гостиницы, открываясь в пентхаусе. В личном пентхаусе.


«Я?» — начала смущенно. «Будете мои гости. К сожалению, в ином варианте наша встреча недопустима в принципе. Лея Картнер, как я понимаю».


Я молча вошла на личную территорию не просто незнакомого мужчины, но представителя другого мира фактически. «Проходите в зал, устраивайтесь вон на том широком белом диване».


Обойдя меня и открыв ближайшую дверь из затемнённого стекла, приказал... Не попросил, а именно приказал Сахир. «А я, так и быть, проявлю гостеприимство и сделаю нам напитки».


Даже сам. И, похоже, ничего не знающая об инирейском гостеприимстве, молча последовало приказу.


Прошла в роскошный, отделанный в сверхсовременном стиле зал с огромным экраном, явно возникающим на месте на невидимой картины, прошла по каменному полу и неловко присела на край белого кожаного дивана в тревожном нервном ожидании.


И не реет, заявился через несколько минут, опоздав к началу моих моральных терзаний, но, успев к принятию решения о мгновенном покидании данного гостиничного номера, одним словом призвал небольшой пушистый ковер, тоже белый и скорее похожий на шкуру, который скользнул из-под дивана,


Едва не заставил вскрикнуть меня. Переставил на стеклянный столик напитки. Кофе со сливками и карамелью для меня и нечто явно спиртное янтарного цвета себе.


Затем уже этот столик переставил на коврик и пояснил мне. «Вы так дрожите, что, боюсь, в ином случае нам придётся бегать за ускользающим по гладкому полу столом».


Только сейчас поняла, что меня трясёт буквально, причём всем телом. Невнятно улыбнулась в ответ на его тёплую и полную расположение улыбку тут же отвела взгляд, так фактически и не рассмотрев Сахира.


«Боюсь, с такими темпами я его потом при повторной встрече не узнаю». «Итак», — вольготно устроившись на диване, на расстоянии вытянутой руки от меня произнес и нереец. «Начинай».


Ситуация рвала все мои шаблоны на куски и тряпки. «И да, кофе тебе». Кажется, Сахир снова улыбнулся широко и во все сорок с чем-то там клыков.


Сильно удивилась этому факту и выговорила первую полагающуюся по этикету фразу «Скоррой».


Гехар-казакнар, шкерж, эметри, ануастер, герхар-накерц.


Сахир выслушал молча, но улыбаться перестал. Потянувшись, взял свой стакан, покрутил, вдохнул аромат напитка, посмотрел на меня и произнес.


Я даже не знаю, как бы тебе так помягче сказать об этом. Первая часть фразы идеальна, действительно то, что тебе требуется. То есть традиционное норийское приветствие, а вот вторая, думаю, будет лучше, если покажу».


Он активировал встроенный сейер, проявившийся экраном прямо над его рукой, держащий стакан. Вбил что-то в поисковую систему, прокрутил, видимо, пытаясь найти что-то конкретное,


А вот затем указал кивком на экран, как я и предположила, возникший перед картиной. И вот на нём...


«Ануастер, ануастер, ануастер, ануастер». И, похоже, под это слово ей и стало окончательно хорошо.


Асахир выключил запись порнофильма. «Я сидела, как оплёванная, дрожащими руками, держа кофе и не веря в происходящее».


«Кто направил тебя ко мне?» — сделав глоток виски, поинтересовался и нереец. «Шеф», — совершенно честно ответила я.


Боюсь, после того, что я ему только что сказала, скрывать было уже нечего. Я пью кофе в этом ресторане каждый последний понедельник месяца, но мы улетаем через пять дней. Шеф неожиданно предложил сходить сейчас.


К последнему слову мой голос Осип окончательно. «Предусмотрительно с его стороны», — уважительно произнес Сахир.


По протоколу первым лично встречающим представителя нового мира должен являться Герхарна Герц.


И, отсулетовав мне стаканом, Сахир выпил всё до дна, поднялся и, выходя из зала, спросил, обернувшись через плечо. «Тебе принести что-нибудь выпить?»


«Уже есть», — тихо ответила я, указав на кофе. «Уверена. Что-то мне подсказывает, что дальше нам будет веселее».


Он вернулся с бутылкой, сняв где-то там с себя рубашку и обувь, а потому по возвращении вид имел вполне домашние свойски. Это не отменяло того, что опасность Сахир более чем представлял.


Она ощущалась во всём. В движениях, в том, как он, несмотря на то, что это было его личное пространство, отслеживал это пространство, в жестах, в поворотах головы.


«Интересно, сколькими способами вы можете меня убить?» — вдруг спросила я, глядя, как Сахир наливает в свой стакан виски. «Кадет из класса».


Мгновенно догадался он, пожалуй, плечами подтверждая. «Если имеется в виду голыми руками, то будет достаточно одного удара».


«Только, пожалуйста, без порнофильмов», — опустив глаза, попросила я. «Ммм, это как получится», — многозначительно произнёс он.


В течение следующего часа я узнала, что безукоризненно, без акцента даже, способно произнести на Энерейском такие выражения, как «возьми меня прямо здесь», «возьми глубоко», «возьми в», «я хочу тебя прямо сейчас», «ты меня возбуждаешь», «да-да, сильнее и глубже»,


И многое другое. Без порнофильмов Сахир, к слову, не обошёлся. Ему доставляло истинное удовольствие видеть моё горящее от стыда лицо —


как при виде эротических сцен, так, собственно, и когда звучали эти самые слова и выражения. Внезапно вспомнила, с каким удовольствием слушал меня Гилбин.


Выключив очередное произведение порнографического искусства на самом пике нестандартного секса, о котором я, как оказалось, тоже могу просить на чистейшем и нерейском, начал с Ахиром.


что подставили тебя очень качественно. Понимаешь, слова похожи. Так, ануастер, что переводится как «пусть будет, начиная получать пик эротического переживания»,


По звучанию очень близко к «ануастерн», что переводится как «великий, величайший, имеющий наибольшее значение». Я сидела как оглушённая.


И в то же время, как кадет из класса, столкнувшись с проблемой, я сразу начала искать решение. И да, я нарушила все правила этикета, но, может, может...


«Вы сможете мне помочь?» — наконец спросила я с надеждой, взглянув на Сахира. Молод он не был, от глаз расходились лучиками морщинки, между бровей залегла борозда, выдававшая неожиданно мрачный характер этого вполне улыбчивого со мной мужчины.


Но он улыбнулся ещё шире, под моим взглядом рассмеялся, а затем, вновь наливая себе, произнёс. «Детка, оставь церемонии. Какое тут вы, если мы только что с тобой порнуху вместе смотрели?»


У меня просто слов не было. Но Сахир, перестав издевательски улыбаться, неожиданно серьезно произнес. «Естественно, помогу».


«Я заинтересован во вступлении Рейтана в Галактический Союз, и мне лично было бы крайне интересно узнать, кто не заинтересован».


«Раздевайся, в душ сходи, вода поможет как минимум успокоиться. Я пока еду приготовлю. Мясо ешь». Неуверенно кивнула.


«Душ там, гостевая, спальня в твоём распоряжении. И возвращайся в халат, твоя кофточка после всего просмотренного будет явно отвлекать меня от работы».


И Сахир покинул зал, оставив меня растерянно допивать кофе. Естественно, я его не допила.


У гостевой спальни всё было тоже роскошно, шикарно и нетронуто. Я оставила сумочку на стульке, начав расстегивать кофточку, обошла всё по кругу,


Нашла ванну и включила воду в душевой на полный напор. Меня трясло. Меня просто трясло и от омерзения, и от ощущения додливости, и от стресса, и от осознания всей ситуации.


Душ действительно помог успокоиться хоть немного, заставив взять себя в руки и отказаться от крайней соблазнительной идеи просто сесть и расплакаться.


После наскоро высушила волосы, замоталась в полотенце и вышла за одеждой. Моего комплекта из юбки, рубашки и чулок не было. На его месте лежал новенький, из спортивной майки, толстовки и свободных брюк. «Простите, Сахир», — начала была я.


Но из глубины номера раздалось. «Надевай молча, без слов, и собери волосы. Мне с тобой придётся работать всю ночь, на секс времени не будет». «Да я и не соглашалась на секс, в смысле?»


И халат сверху донеслось откуда-то оттуда. «Я запарюсь», — мрачно сказала я, скорее самой себе и потому тихо. «Это вряд ли», — каким-то невероятным образом услышал Сахир.


Молча вытащила спортивный костюм из упаковки, надев, утонула в нем. Сходила в ванную, взяла мужской здоровенный халат, надела сверху, поясом можно было замотаться чуть ли не сверху донизу.


Завязала пояс, собрала в пучок волосы, стерла и так практически не имеющуюся на мне косметику.


Вышла из гостевой спальни. Сахир, настраивающий что-то в гипотетически несуществующем экране, глянул на меня и сообщил. «Умыться забыла».


«Умылась», — мрачно возразила я. Скептически оглядев меня, Иниреец произнес. «Ладно, в крайнем случае вызову любовницу. Садись за стол».


Я хотела было сказать, что мне эротики на сегодня хватило выше крыши разведуправления, а у них самое высокое здание в столице, но промолчала по одной единственной причине.


Этот сахир нужен был мне как даже не знаю что. Поэтому я молча прошла к столу, осмотрела внушительный кусок недожаренного мяса на тарелке, стоящий на одной его стороне, обогнула стол,


Осмотрела другую тарелку с куском поменьше раз в пять и прожаренным гораздо лучше. Там и села. К тому же там стоял кофе.


«Крепкий, очень крепкий». «Как у кадета из класса у тебя должна быть высокая обучаемость. Я прав?» Продолжая возиться с экраном, спросила Нереец. «Да, уже не слишком уверенная в этом, — ответила я. И добавила».


Но это в основном касается только языков». «Обоевая подготовка?» Закончив с экраном и отойдя к системе кондиционирования, спросил он. Пожав плечами, прикинула его возможности и ответила.


«Кулыми руками я вас... тебя не убью точно. С ножом вероятность достигает 90%.» «Это если я сопротивляться не буду», — уточнил, усмехнувшись Сахир.


«Теоретически это если будешь сопротивляться», — сообщила я. В следующую, даже не секунду, ее сотую часть, я оказалась прижата к груди нерейца, отчетливо ощущая стрие ножа для нарезки мяса у собственной сонной артерии. «Уверена».


издевательски поинтересовались у самого моего уха. «Уже не очень», — честно ответила я. «Значит, мы имеем в наличии только способности к языкам».


Вернув мой нож на место и отпуская меня так, словно вообще ничего не было, произнес Сахир. И отправившись на другую сторону стола, сел на свое место, поднял нож и произнес.


«Лэннер» — указал на вилку, «Акхэ» — на мясо, «Скц». Практически одновременно с последним произнесённым им словом заработал кондиционер, и в зале стало холодно,


Очень холодно. И холодало, и холодало дальше, заставляя поёживаться меня и вызвав признание у инирейца.


«Ты меня слишком заводишь, так что придётся так, малышка. Замёрзнешь — принесу одеяло». При слове «одеяло» его глаза нехорошо сузились. Я подумала, что одеяло — не слишком хорошая идея.


А дальше началось с этикета. На рейтане женщина могла есть за одним столом с мужчиной в двух случаях. В случае личных отношений, в которые, как это неудивительно, входила и работа, и в случае сватовства.


Всё, в иных случаях женщина ела за другим столом, в другом помещении и вообще где-то там далеко. Потому как ест женщина, о ней можно сказать слишком много и не всегда то, что хотелось бы знать мужчине.


Пространно объяснил мне Сахир и издевательски добавил «Потому как ешь ты, можно сказать, что ты ещё спишь». «Вроде как нет», — осторожно возразила я, намекая, что всё это точно не сон, иначе мне не было бы так зверски холодно.


«В определенном плане спишь», — издевка проявилась и в улыбке. Решила не прояснять. «Таким образом», — продолжил Сахир.


«В случае, когда ты садишься за стол с нашим правителем, напоминая его титул Герхарна Герц, ты имеешь право сесть за этот стол, но есть нет».


Любой кусок, проглоченный тобой за одним столом с мужчиной, позволяет ему объявить себя своей. Я почти уже доевшая мясо последний кусок проглотила не с первого раза».


«Да ты попала», — нагло сообщили мне. После чего, налюбовавшись подавившейся мной, Сахир добавил.


«То же самое касается одежды. Принимая одежду от мужчины, ты принимаешь его покровительство. В интимном смысле, естественно». «Я как сидела».


Под запретом практически всё. Продолжил с аппетитом ужинающий Энни Рейтс. От цветов до обычной ручки, карандаша или даже скрипки. Прикоснулась, приняла подарок.


«Учитывая, как тебя подставили сейчас, подобное будет проделываться и в дальнейшем. Тебе придётся быть осторожной, максимально осторожной. На твоём месте я бы носил перчатки».


«К слову, закажу тебе десяток пар». Быстро оценивающий взгляд на мои руки и, призвав Сейр, Сахир, откровенно игнорируя всё, что только что сам же сказал,


Заказал мне перчатки. После одежду, обувь, бельё. Учитывая, что при заказе всё это демонстрировалось в полном объёме, в трёхмерной проекции над сейером, естественно, я всё это видела.


«Я не приму», — выговорила, наконец, откашлившись после того, как подавилась.


«Поздно. Фактически ты уже носишь одежду от меня. Ты в моём доме, я же со мной за одним столом. И я же сказал, ты не в том положении, чтобы заботиться о своей чести». Подмигнул и уже серьёзно спросил. «Про цветы поняла?» «Да», — мгновенно ответила я.


«У вас это ни к чему не обязывающий подарок, у нас скандалы на всю оставшуюся жизнь, поэтому фактически руки девушек всегда скрыты под одеждой. С женщинами всё проще. В случае, если подарок был вручён ей не с благими намерениями, в дело вступает её мужчина».


«И-и», — протянула я, — «обычно хватает одного удара», — широко улыбнулся Сахир. Я всё не знала, как бы повежливее узнать его имя, хотя в свете всего про вежливость, похоже, следовало забыть.


«Одного удара кого?» — уточнила я, берясь за кофе. «Зовися тут мужчины», — пожал могучими плечами Сахир.


Ситуация нравилась мне всё меньше. Сахир тем временем закончил с едой, запил её всё тем же виски и, поднявшись, принялся убирать со стола. Я подхватилась было тоже, но была остановлена приказным...


«На диван. Свой сейер не включать. Уберу сам. Прислугу звать было бы глупо в нашем положении. Учись».


И он движением руки включил экран, на котором до того явно качественно поработал. Экран был отключен от всеобщей сети Гаэры, и то, что он начал показывать...


Да, я бы не рискнула включать свой сейр. На видео были встречи, собственно, встречи дипломатических представителей с самим правителем, то есть герханагерцем,


Этот самый Герханагерц был внушительного роста, уважительного возраста, седовлас и крайне опасен.


Это я поняла спустя минут десять, когда Сахир вернулся, укрыл меня теплым одеялом, сам, в одних брюках и майке, уселся рядом с неизменной бутылкой, и началось.


«Смотри, данный посол при поклоне опустил руки ниже груди. Это оскорбление».


И вот голова ещё катилась, подпрыгивая по алому бархатному ковру, а безглавленное тело всё ещё стояло, пошатываясь и готовясь рухнуть,


А остальные дипломаты, низко кланяясь, проговаривали и проговаривали извинения. «Протянуть руку для рукопожатия и оскорбления», — равнодушно продолжил Сахир.


Взгляд в глаза правителя, если ты мужчина, оскорбление, если женщина, предложение. К словам, правитель в целом очень неравнодушен к женскому полу. Однако не все покидают его спальню, передвигаясь на своих ногах, некоторых его носят, иногда сразу в морг. Всё поняла.


«Никогда не смотреть в глаза Герхана Герцу», — с трудом проговорила я. «У тебя замечательное произношение», — похвалил Сахир.


Мелькнула трусливая мысль пойти поговорить с полиглотом. «Меня, как ценного сотрудника, должны пожалеть. С другой стороны, представлять Гаэру честь, которую едва ли следует отдавать в руки подлым людям».


А Гилбин оказался невероятно подлым. Настолько, что меня снова начало трясти, стоило только вспомнить, чему он меня учил. «Продолжаем».


Поинтересовался мой неожиданный спаситель, хотя, учитывая все факты, он едва ли подходил под это определение. Молча кивнула. «Мы продолжили».


Всю ночь. Затем 15-минутный сон. И весь день. Сахир, имени которого я так и не узнала, покидал меня дважды.


Утром, когда ушёл на встречу, оставив меня с тетрадкой карандашом учить фразы, и в обед, приготовив, собственно, мне обед перед уходом. С последней встречи вернулся злой.


«Он?» — потрясённо прошептала. «Да». «Покончил с собой вчера ночью».


Мрачно сообщил мне Сахир. Выпрямился и уже беззаботно добавил. «Принёс тебе пирожных». «Спасибо», — несколько нервно ответила я.


«Выглядишь уставший», — окинув меня придирчивым взглядом, произнес и нереец. «Сделаю тебе ванну». И, уйдя в свою спальню, крикнул мне. «Иди выбери себе сладости, иначе заснешь в воде».


Подчинилась безропотно. То ли сил на сопротивление не было, то ли потому, что голова безумно болела. Сходила на кухню, мы в ней завтракали, так что узнала, что и где.


Впечатлилась ящиком пирожных, двухъярусным, прозрачным. Поотрезала себе по кусочку от трёх пирожных, которые, в принципе, знала. Остальные даже никогда не пробовала.


Положила аккуратно в тарелочку, рядом на неё из-за моей спины поставили бокал с кофе, залитым сливками. «Насколько же я устала, если даже шагов Сахира не услышала?»


«Бери с собой и топай в мою ванную», — приказал он. «А в моей что?» — удивилась я. «Я у себя воду налил», — просто с его точки зрения пояснил он.


Проверила, хорошо ли заперла. Подумала, взяла имеющийся в ванный стул, придвинула и подперла ручку так, чтобы не открыть. Разделась до нижнего белья.


«Что?» — спросил, наконец, заметив мой взгляд. «Да как бы это нарушение всех личностных границ. Почему ты уже не слишком уверена?» — сказала я. «Да брось, мы ж порнуху вместе смотрели!»


Выдвинул основной аргументон и включил видео. К счастью, не порно. Это оказалась детская обучающая программа. С картинками, буквами, мультиками. Самое то, чтобы изучить язык.


Запросил вчера из правительственного дома. Вновь взявшись за бокал, на этот раз с вином сообщил Сахир. «Это программа для детей высшего сословия».


«Я решил, что тебе для закрепления информации будет полезно». «Это самое то, что нужно», — неотрывно глядя на экран, прошептала я. «Ещё одна бессонная ночь с пирожными и кофе в горячей ванной для меня, свином и мясом в ледяном остуженном до состояния образования сосулек в воздухе для него».


Почему такие страдания, я понять не могла. Но встав один раз, чтобы сбегать кое-куда, чуть не заледенела, и по дороге туда и возвращаясь обратно. «Вообще-то туалет есть здесь».


Заметил, казалось, даже не взглянувший на меня Сахир. И бельё могла бы снять хотя бы из благодарности.


«Вообще-то это неприлично». «Быть неблагодарной?» — язвительно поинтересовался он. Вылезла из ванной, сходила к нему, забрала майку из шкафа, натянула на дрожащую себя, вернулась в горячую ванну и облегчённо выдохнула. Температура в гостиничном номере была адская.


«В смысле, аски низкая». «А ты мне начинаешь нравиться», задумчиво произнёс Сахир, как только я гордо залезла в воду.


«В плане», — поинтересовалась я, берясь за кофе и неотрывно глядя на экран, где пелась детская песенка о том, как правильно нужно бить других детей, чтобы забирать у них конфеты. Своеобразный менталитет.


«В смысле не только эротическом», — отозвался мужчина, отвечая на вызов кого-то по сейеру. Мой собственный был мне недоступен. «Все, что я смогла сделать вчера вечером...»


«Отправить шефу сообщение о том, что меня некоторое время не будет». Шеф прислал в ответ странное «удачи». На этом Сахир отобрал мой сейр, и я не могла упрекнуть его в этом.


«Все же информация о том, что твой правитель может запросто голову кому-либо отрубить и жену дипломатов отбивать на раз, едва ли способствовала бы интеграции Рейтана в Галактический Союз. С другой стороны, писать свод правил для наших дипломатов придется мне».


«И он будет внушительным, хуже, чем для Тонарга». Хотя что может быть хуже Тонарга? Последнюю нашу депмиссию продержали в заключении более пяти суток, вернулись промытыми мозгами.


Теперь лечат всё представительство почти 70 человек. С другой стороны, тут хотя бы вылечить можно, а вот с отрубленной головой к медикам идти поздно.


На следующей песенке про «Отними у друга кусок чего-то вроде хлеба», хотя я не уверена, удивлённо посмотрела на Сахера, уже закончившего разговор. «Кусок гриба», — пояснил он мне.


Остановил видео и прокрутил ещё раз. Я поняла, что действительно гриб. Огромный и пористый, что-то вроде древесного. «Ка-ю», — пояснил для меня Энни Рейтс.


Гриб священного дерева К.Э. Уникальный, обладающий способностью усиливать скорость реакции и уверенность в себе. Дорогой. Крайний.


В редких случаях послешквальных ливневых гроз, произрастающий в отдалённых от Каэ местах. Иногда их находят дети. Песенка обучающая. Из всего этого я поняла практически главное —


«Ваши дети воспитываются без присмотра на улицах, поэтому и могут найти это Каю?» «Мальчики, да. Выжил, вернулся домой, не выжил, не вернулся».


Последовал лаконичный ответ. В ужасе посмотрела на Энерейца. «И какой процент выживания детей?» — с трудом выговорила я.


«У нас принято многоженство», — просто ответили мне. «Значит, в обществе девочек больше, чем мальчиков. Соответственно, многие мальчики погибают в детстве».


«Не выживают, если использовать терминологию Сахира». «Я искренне надеюсь, что эта традиция утратит свое значение со вступлением Рейтана в Галактический Союз», — неожиданно произнес Сахир. Повел плечом, разминая затекшие мышцы и добавил.


Возможно, поэтому и не женился до сих пор. Из девяти братьев двоих смерть обняла на моих глазах. Один погиб, закрыв меня с собой, ещё двое отравились грибами».


которые были похожи на каив, но не являлись ими. Он вдруг замолчал, затем сипло произнёс «Прости, вино делает меня болтливым. Продолжаем». И он вновь включил видео с песенкой. Жёткой песенкой.


Но ничто не позволяет выучить иной язык с той скоростью, как детские песни, сказки, стихи, считалочки. Учишься воспринимать язык на уровне носителя, начинаешь понимать больше, изучая язык как ребёнок.


«А ещё начинаешь понимать, почему этот сахир уделяет тебе столько времени и внимания». «Кстати, ты заметила, кто использовал те обороты речи?»


которым частично обучили тебя?» Вдруг спросил он. Неуверенно мотнуло головой, но память мгновенно выдала образ. Мужчины с синхронными движениями, затянутые в черные мундиры.


«Танарк?» — тихо спросила я. «Да», — мрачно подтвердил Сахир. Я, вдруг решившись, наконец спросила.


«А как тебя зовут?» «Внимательный взгляд темно-синих, ярких даже в полумраке глаз и очень спокойная, угрожающе спокойная».


«Тебя лучше не знать». Но что-то в этом духе я и предполагала, искренне ответила ему и вернулась к просмотру видео, чувствуя на себе взгляд и не рейца.


К утру я вымоталась настолько, что несколько раз вылезала из ванной, просто чтобы проснуться от холода. Меня вырубало на ходу. «Иди спать», — приказал находившийся...


«Всё ещё со мной Сахир» и отключил, подогрев воды в ванне. Это была хорошая идея, только холодно было очень. «В твоей спальне сделаю потеплее».


Поднявшись и протянув мне полотенце, произнёс мужчина. «А в остальном номере?» «Холоднее на порядок». «Да куда уж холоднее, но говорить ничего не стало».


Завернувшись в полотенце, пожелала ему хороших предрассветных часов и ушла в гостевую спальню.


Пока дошла, продрогла насквозь, так что ещё у себя под душем горячим постояла. Потом, толком не вытираясь, в полотенце залезла под одеяло, игнорируя оставленную для меня ночную рубашку, и вырубилась, едва голова коснулась подушки.


Уже во сне отметила, что потеплело, и кончик носа больше не мерзнет. Спала долго и неожиданно крепко, настолько, что проснулась от зазвеневшего сейра,


«Милая ты где?» «Милая, значит». «У любовника», — ответила я. Ответ начал писаться мгновенно, стирался и писался снова и снова стирался. Видимо, кто-то был в ярости. «С начальством согласовано», — продолжила я.


Писаться что-либо перестало. «Продолжайте подготовку к миссии», — добавила я и вырубила связь с Гилбином. Почти сразу пришло сообщение от шефа. «Наш герой-любовник крушит всё в своём кабинете».


«Он меня так подставил», — написала я. Полиглот ответил. «Я предполагал что-то подобное. Надеюсь, Багор подкинул нужного Сахира. И я поняла, кому обязана знакомство».


«Нужного», — успокоила шефа. «Рад. Учись», — ответил он. И отключился. Дверь открылась практически сразу. Вошедший и нереец молча продемонстрировал мне свой сейр, на котором отчётливо были видны все мои исходящие и входящие.


«Любовник?» — насмешливо произнес Аниреец. «И тебе доброго дня», — ответил, отложив Сейер. «Пошли обедать», — приказал Сахир и вышел.


Уже издали донеслось. «Такой нужный я уже приготовил обед». Вылезая из постели, умываясь, собирая волосы и натягивая халат, я всё думала об одном моменте. И когда уже вошла в кухню с недоумением, которое не отпускала, прямо спросила.


«Почему ты сам готовишь?» «Хркцентровс!» — последовал ответ.


«Наинерейский» был не самым простым языком, используемым в открытых нашей цивилизации мирах. «Ты хорошо говоришь, но ощущается напряжение».


сообщил Сахир, подойдя и ставя передо мной тарелку с омлетом и салатом, а также большую чашку кофе. «Поиграем сегодня», — попытавшись погладить меня по щеке, сказал он.


Попытавшись, потому что я всё же кадет из класса. Я уклонилась, инстинктивно избегая прикосновения. Под насмешливым взглядом вернулась в исходное положение. «Поиграем сегодня», — повторил Сахир.


«При любом неверно произнесенном слове или предложении я отрезаю кусочек от твоей одежды». «Зачем?» — испуганно спросила я.


«По трём причинам», — ответил Сахир, беря собственную тарелку, опять с мясом едва прожаренным. «Первое. Ты потеряла форму. Не в плане форм, там всё отлично. Но скорость реакции снижена явным игнорированием тренировок».


Вот тут он был полностью прав. Второе. Как я уже сказал, ты говоришь напряженно. Напряжение выдает страх совершить ошибку. Стыд — неплохой способ заменить страх.


И третье. Мне понравилось видеть тебя голой. Я не против повторить опыт. Открывший был рот мне просто сказали «Отныне только на Энерейском».


Как сказать на Энерейском «Да пошёл ты», я не знала. Как послать, не нарываясь на ответный вызов, тоже не знала. Обнаружив тем самым нехилый пробел в моих языковых базах, нервно ответила.


«Крагархцфцгерн», что переводилось как «Мне было бы неприятно, если бы ты позволил себе подобное». «Хнгэнц», — последовал ответ.


То есть тебе будет неприятно в утвердительной форме. Ни в форме вопроса, ни в форме предположения, в такой наглой, уверенной форме.


Хотелось было сказать, что в таком случае я буду делать то же, что и он, причём я точно знала, как сказать это на Энерейском, но у меня не было никакого желания видеть Сахира голым, вообще никакого.


В итоге начала есть, молча, во избежание. «Херц-эна-гаэта?» — прозвучала невозмутимая.


«Как тебе погода сегодня?» «Кая-то. Нормально», — ответила я, почти не задумываясь. И поняла, что это было ошибкой.


Огромной основательной ошибкой. Вопрос относился к так называемым «светским», и отвечать, соответственно, полагалось не одним словом, а целым высокопарным предложением.


«Нет, ну это же не совсем ошибка!» с отчаянной надеждой воскликнула я. Блеск багровых зрачков, сверкнувший меч, наподобие нашего Иенга, появившиеся вообще ниоткуда в руке Сахира, и два кусочка от рукава моего халата упали на пол.


Я даже дёрнуться не успела. Маньяк раздражённо подумала, я стиснул зубы. Потом подняла мрачный взгляд на Сахира. Тот предвкушающе улыбался, сменив меч на нож и с аппетитом обедая.


«Определённо маньяк», — подумала уже с гораздо большей уверенностью. Но за обедом ему больше не удалось подловить меня ни разу. Соображала я всё же быстро, а когда один раз ошиблась, сумела увернуться от удара.


Из кухни мы выходили, как два заправских дуэлянта, один из которых явно развлекался и даже не пытался скрыть это, второй просто хотел выжить и желательно одетым.


«Я лишь приступил к самому интересному». «Он сегодня даже не снизил температуру воздуха в номере. Мне интересно, эта забава планировалась с самого начала или как?»


К наступлению ночи я осталась без нижнего белья. Любовно выстиранного мной вчера и вообще любимого, между прочим.


И теперь стояла в ночнушке, обзоведшаяся двумя разрезами до талии по бокам, сжимая остатки настольной лампы. Просто статуэтки уже пали далеко не мирной, но героической смертью.


Лампу же я искренне желала запустить в Сахира, довольно покручивающего на конце катаны остатки моего белья нижнего. «А ты неплохо держишься».


Неожиданно признал он. «Эсха!» — раздраженно вопросила я, что означало «серьезно». «Абсолютно», — ответил Сахир и, уничтожив Катана, подхватил мои трусики, сунул к себе в карман и ушел к выходу, бросив мне, не оборачиваясь.


«В душ и переодевайся. Одежду уже доставили». Швырнула в него лампой. Увернулся, как и от всего прочего. Тем обиднее было. Мне.


От ужина я отказалась, сил уже ни на что не было, так что в очередном спортивном костюме забралась в кровать и собиралась заснуть, тем более что Сахир сказал, что на сегодня занятий достаточно.


Передумал. Заявился ко мне часов в одиннадцать ночи, с подносом, на котором был его ужин, забрался на мою кровать, устроился поудобнее, посадил и сонную меня, заботливо подложив подушку под спину, и включил энерейские мультфильмы.


«Почитал тут характеристики кадетов С-класса, понял, что ещё одну ночь ты вполне выдержишь». Пояснил он мне свои действия.


«То неприятное чувство, когда искренне жалеешь о своем статусе». «Мясо будешь?» — поинтересовался он, приступив к ужину.


Неуверенно кивнула, ещё не до конца проснувшись, и получила кусок непрожаренного стейка в приоткрытой отзывании рот. «Хватит зевать, начинай жевать», — посоветовали мне. «Кратнг, скерн!»


Давясь с очащимся кровью куском, проговорила я, что означало «Вы очень красноречивы». «Знала бы ты, как я учил гаэрский», — усмехнулся он и попытался засунуть в меня ещё мясо.


Уклонилась. «Не нравится?» — удивился мужчина. «Даже арить бы», — с тоской подумала я. «Нкаэгирет». «По моему скромному мнению, мясо нуждается в дальнейшем приготовлении», — ответила Сахиру.


Тот невозмутимо пожал плечами, демонстрируя, что ему и так нравится, и сунул мне тарелку с кашей, судя по размеру порции салата с краю, изначально приготовленной для меня. «Раньше нельзя было».


Кстати, позволяя мужчине кормить себя, ты фактически позволяешь ему делать с собой всё, что он пожелает. Так просто, к сведению. Но у нас даже жёны обычно подобного не допускают. Только Ная.


«Наэ?» — холодей переспросила я. «Наложницы», — любезно пояснил Сахир. «Их кормят насильно. Впрочем, по поводу всего остального согласия тоже не спрашивают».


То есть не только многоженство процветает на Рейтане. Хотелось бы спросить, означает ли что-то тот факт, что он меня сейчас накормил собственноручно, но есть вопросы, которые иногда лучше просто не задавать. «Я улетаю утром», — сообщил вдруг Сахир.


И вопреки всему, что этот гад проделывал со мной, я почувствовала себя и растеряна, и испугана, и просто грустно стала, и страшно, если совсем откровенно.


Наплевав на условия игры, ответила на Гаэрском. «Мне очень жаль, что ты улетаешь». «Мне тоже», — совершенно серьёзно ответил он.


Помолчал, глядя на демонстрируемый проектором мультфильм, словно забыв про свой ужин, затем добавил «Я сделаю всё возможное и даже невозможное».


Постараюсь находиться на Рейтане в момент вашего прибытия. Одежду для встречи с Герхарнагерцем доставят утром и украсят розовым бантиком, чтобы ты точно не забыла, что надеть».


«Главные требования, помнишь?» «Никакой косметики, закрытая одежда, капюшон на волосах не смотреть в глаза». «Умничка!» — с заметной грустью похвалил он.


Даже не знала, что сказать, хотя хотелось сказать очень многое. Повернувшись, посмотрела на орлиный профиль мужчины с неизвестным мне именем и тихо сказала.


«Спасибо». «Не за что». Он резко повернул голову, пугающим до сих пор слишком стремительным движением, улыбнулся мне и добавил.


«Не справишься с миссией, возьму тебя в наложницы. И во всех позах оторвусь за все эти трое адовых суток».


после чего вернулся к ужину, оставив меня в догадках насчёт того, это сейчас серьёзно было или очередная шутка в инирейском стиле. Я надеюсь, это сейчас была шутка,


Нервно поинтересовалась в итоге у ужинавшего с аппетитом Сахира. «Надеюсь, милостиво разрешили мне».


И мы приступили к просмотру мультфильмов, под утро даже до фильма дошли. А с наступлением рассвета на часах Сахера сработал будильник, и он, молча поднявшись, собрал тарелки на поднос и, скомандовав мне спать, собрался уйти. «Да я тоже пойду, уже дома отсыпаться буду», — поднявшись, ответила я.


«Ты не можешь», — улыбнулся Сахир. «Твою одежду доставят через несколько часов и доставят на этот адрес. Так что ложись спать и постарайся отдохнуть за два оставшихся дня. Не прощаюсь. Думаю, ты уже знаешь, почему». «Знал. Наритания — это плохая примета».


Так что я просто сидела на постели, отслеживая его перемещение по номеру «Быстрый завтрак, молниеносные сборы». «Ложись спать», — приказал он, выходя из номера.


И уходя из моей в будущем крайне непростой жизни. «Ложусь», — едва слышно ответила я. Дверь закрылась, лифт приехал, лифт уехал.


Я осталась одна. «Номер оплачен ещё на семь дней вперёд. Ложись спать».


Неожиданно пришло на сейр. «Ты воорист?» — спросила от удивления, причем удивление было по большей части потому, что номер идентифицировался как «любимый». «Я в целом извращенец», — ответили мне.


«Не ляжешь, вернусь и продемонстрирую». Я улыбнулась. Думаю, где-то там, удаляясь от гостиницы, он улыбнулся тоже. Я долго стояла под душем, потом заставила себя вернуться в постель и попытаться заснуть.


Одежду доставили вовремя. Думала заказать доставку уже себе домой, но среди принесённых вещей обнаружился рюкзак. Дизайнерский, дорогой даже для меня с моей зарплатой и госфинансированием.


и недвусмысленно намекающие на необходимость конспирации. Несмотря на премиум-класс рюкзака, он оказался предельно вместительным. Влезло всё, когда повынимало вещи из упаковок.


Длинный, оснащённый глубоким капюшоном и просторными рукавами плащ темно-бордового, почти чёрного цвета, как и обещал Сахир, был перетянут розовой ленточкой.


Вот его я, не распаковывая, положила в самый низ рюкзака. Остальное запихнула сверху. Зайдя на кухню, просто за тем, чтобы кофе себе сделать, обнаружила в термостате готовый завтрак. Кофе начал делаться сам.


Кофемашина среагировала на моё вхождение. Видимо, и кофе был, как я люблю, со взбитыми сливками и карамелью. Минуты две стояла в дверях, привалившись плечом к косяку,


Потом прошла, съела весь завтрак, загрузила посуду роботу и ушла, не оглядываясь. На выходе обнаружила, что стоит режим абсолютной чистки —


Но Сахир, видимо, систему взломал. Что ж, я исправлять не стала. Конспирации и всё такое. Когда вернулась домой и поднялась на свой этаж,


обнаружила камеру слежения. Гилбин, в принципе, никогда особо камеру ставить не умел, так что не составило труда осознать, чья она. Камеру сломала из принципа и ушла к себе.


Минут через двадцать в дверь начали отчаянно звонить. Стучать смысла не было, у меня стояла звукоизоляция.


Посмотрев в камеру, увидела, кто звонит, безразлично отключила звонок и ушла мыться, переодеваться, а затем по внутренней лестнице покинула дом.


Насколько позволяли увидеть датчики, Гилбин продолжал звонить и стучать в дверь. Добравшись до управления, сразу пошла к шефу.


Полиглот едва и вошла, демонстративно заблокировал двери, отключил систему видеоконтроля и спросил. «И как?» «В деле замешаны тонаркские технологии»,


«Не ощущается тонаргский след», — сходу сообщила я. Шеф кивнул и уточнил. «Ты как?» Хожа в плечами честно ответила. «Устала, но каждая минута того стоила».


Пристальный взгляд полупрозрачных глаз мимолетно отразил тревогу. Внезапно поняла, о чём полиглот подумал и заверила. На это не было времени. И шефу явно стало легче, а я вдруг поняла. Переживал.


«И вообще наш начальник уже не молод, совсем не молод». «Значит, Багор не подвёл», — наконец произнёс он.


И уже спокойнее приказал. «Рассказывай». Я рассказала все от того момента, как меня практически подставили, до истории о том, что старик, который приходил в управление, был убит.


Идею с подменой нормальных слов аморальными шеф заценил особенно. И, если честно, страшно за него стало. Ни к чему ему такие переживания в его-то возрасте. «Тонаркские технологии психологического программирования объяснили бы многое», — спустя долгое молчание произнес полиглот.


К примеру, то, почему на допросах даже с применением силы Гилбин молчал. То, что моего бывшего пытали, стало откровением, неприятным откровением.


Наши внутренние службы до подобного не опускаются, если только не было личной просьбы полиглота». Шеф мой вопросительный взгляд встретил спокойно, также спокойно ответил. «Если бы не ребёнок, рождённый ребёнок, он бы оттуда не вышел».


«Жёстко». «Что будем делать?» — внезапно спросил мой начальник. «Меня спросил, давая мне выбор, участвовать в этом дальше или отказаться».


«Я точно знала, если попрошу, задание аннулируют, мне поручат другое». «Но также точно знала, что отказываться не буду». «Играем дальше», — улыбнулась я.


«И делаем вид, что верим всему до последнего». Полиглот задумчиво покивал, затем произнес. «Ты оставишь Гёлбина в команде?» — подумав, ответила.


Если в деле замешан тонарк, гораздо безопаснее будет сохранить всё в тайне.


«Вы видели Эрсанну, видели, что она делала, но явно ни вы, ни безопасники не определили, как и когда Гилбин мог её запрограммировать». «Всё так», — с сожалением признал шеф.


Затем добавил. «И сейчас, получается, мы не знаем, кого из команды он также подверг влиянию».


«Я могу сказать тебе только одно. Упорство и рвение, с которым ребята работают, слегка, но всё же кажется мне несколько чрезмерным. Знаешь, внешне ничего особенного, но здесь...» Он ударил кулаком в грудь.


И учит основательно. На последнем курсе Университета космических сил всех кадетов с верхней планкой показателей сажают на ментальную диету, как называют это мастера.


Сначала на пять минут, потом на десять. Затем, постепенно увеличивая до часа, кадетов помещают в комнаты, лишённые света и звуков. Кто-то психологически не выдерживает и сходит с дистанции.


Остальные учатся доверять интуиции и противостоять собственным страхам. На выпускном экзамене в мёртвой тишине проводишь 10 часов. Сдал — отлично, не сдал — повторная переэкзаменовка через час после окончания испытания. Замена всей команды перед самым вылетом, — предложила в итоге.


Полегла задумчиво, постучал пальцами по столу и внёс своё предложение. «Авария?» «Как вариант», — согласилась я. «И будет обоснование медицинского вмешательства», — улыбнулся шеф.


Помолчал и добавил. «Сделаю замену на сотрудников разведслужбы». «Их могут не допустить на рейтан», — неуверенно озвучила я, но в то же время вспомнила депмиссию Танарга.


И уверенно добавила. «Я подготовлю, но никаких женщин». «Да, с ними сложно», — согласился полиглот, а затем резонно подметил.


Но если не будет ни одной женщины, это вызовет вопросы. Вот тут согласиться вынуждена была уже я.


Через час я выходила из кабинета шефа, уже имея утвержденный список новых сотрудников дипмиссии. Но еще не ожидая того, что в кабинете, выделенном команде, готовящейся к отправке на рейтант,


«Меня ждёт скандал». «Но как накувыркалась?» — вопросил, едва я вошла Гилбин. Остановилась на пороге, вопросительно посмотрела на него.


«Нет, я всё понимаю», — произнёс он, зачесывая рукой назад длинные по плечи пепельные волосы.


«Но мы тут работаем практически без отдыха, а ты, значит, расслабляешься с любовником. Неплохо ли я очень показательно характеризую твоё отношение к работе?» Я видела, что некоторые из сотрудников невольно кивнули, некоторые усмехнулись, некоторые просто возмущённо на меня посмотрели.


«На мой взгляд и по мнению полиглота это не так уж и много. Ты считаешь иначе?» Он оторопело моргнул,


Откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди. Явно хотел сказать что-то едкое, но не посмел. Срыв тщательно проработанного плана он себе позволить не мог.


«Урод, какой же ты урод! На Рейтане брюки обязательны для женщин, покидающих дом своего мужчины. Точнее, там штаны, но факт остаётся фактом. Я лечу как полномочный представитель Гаэры».


«Соответственно, на мне будет стандартная форма», — сказала я и отрубилась. К сожалению, не отрубился он. Пришлось заблокировать номер, а после я снова рухнула спать. И проспала. Проснулась от сработавшей сирены вторжения и села на постели, удивлённо глядя на свой Иенг.


трансформировавшийся в катану и практически упершийся в шею, стоящий рядом с моей кроватью девушки. Судя по тому, как спокойно она реагировала на клинок, передо мной был кадет С-класса. «Капитан Сэйли Эринс, С-класс разведка», — представилась она.


«Багор прислал приказ срочно проверить тебя». «Ясно», — потеряв лицо ладонями, ответила я и направилась в душ. «Ледяная вода, тёплая, ледяная, тёплая, ледяная, и я в норме».


Вышла стремительно, не досушив волосы, собрала их в хвост. Едва появилась из спальни, мне под нос сунули кофе.


обжигающий горячий в чашке с крышкой, то есть пить его мне, как я полагаю, предлагалось в пути. Время видела, лениво осведомила Серенс.


Глянула на часы, чуть не взвыла. У нас вылет был через двадцать минут, а до космопорта полчаса лететь. «Собраться успела?» «Нет, разве что походный рюкзак и рюкзак, подаренный Сахиром, готовы».


«Дерсен клянялый», — от всей души выругалась я. «Собирайся. Отбирай у меня чашку, милостиво разрешил Эринс».


«До космопорта на моём флайте полетим успеем». С сомнением посмотрела на неё. «Проверено», — усмехнулась разведчица.


«У тебя от пяти до десяти минут». Я металась по квартире, стараясь захватить всё, что может понадобиться мне в течение года. И это было к бракованному сканеру безумно сложно.


«С работой времени не хватило ни на что, а мне лететь на год». На сейер, устроившийся на кухне с Элли, пришло сообщение, и девушка мне крикнула.


«Всё, авария есть!» Как была в спортивных обтягивающих брюках и спортивном бюстье подбежала к ней. Эринс молча притянула свой сейр.


«Не, половин крови просто краска. Я же говорю, наши работали». На экране разъярённый Гилбин пинал ногой изломанной аварией «Флайт».


Между тем киборги скорой помощи увозили пострадавших. Да, сработано было на совесть. «Тебе помочь со сборами?» — внезапно предложила Эринс. Неуверенно кивнула. Разведчица мягко поднялась и покинула мою квартиру.


Вернулась менее чем через две минуты с пакетированным салатом, который вручила мне, и чемоданом явно странного происхождения, с которым направилась к моему шкафу.


«Тут всё. От медпрепаратов до маскировочных спецсредств». «Вернусь, верну», укладывая и этот рюкзак в чемодан, пообещала я. «Расслабься, через год это уже будет устаревшее дерьмо».


закрыла двери в свою квартиру. Через 30 секунд мы с Эринс были уже на стоянке флайта.


Я привычно пошла была к своему, но капитану, хватив за руку, повела к самому убитому флайту на всей стоянке. Я где-то с год иногда, когда возвращалась ещё в норме и была способна смотреть по сторонам, а не только под ноги,


Всё удивлялось, как же можно было довести сверхскоростной ультрапремиум флайт до такого состояния.


Улыбнулась так, что мужчина, забыв обо всём, кинулся к флайту, получил ключи и умчался в объятия подоспевшей полиции, пока мы грузились на корабль. Мужика, кстати, арестовали и увезли в участок.


Но на мой возмущенный взгляд разведчица вообще не отреагировала. Зато ей пришлось отреагировать, когда на ее сейр пришел звонок.


«Детка!» — послышался оттуда пробирающий до костей жуткий и на удивление женский голос. «Тебя тут шеф просит!»


«Просьбы не слышу, Бетси», — нагло ответила разведчица, таща за собой мой чемодан.


«А ты вернись, услышишь», — ответила ей, кажется, секретарь разведуправления. Просто я вроде слышала этот голос раньше. «Бандюга в ярости», — добавила Бетти. «И полиглот звонил». «А этому чего?» — беззаботно поинтересовалась Эринс.


Интересовался состоянием своего работника, которая несколько суток вообще не спала, запаханная по самую шею. «Она там вообще как, живая? До корабля добралась?»


Вместо неё шла с натугой, пытаясь тянуть мой чемодан, скромная сотрудница, судя по бейджику нашего управления. Я не совсем поняла, с чего такие перемены, но тут заметила догоняющего нас нервного Гилбина.


«Лея, ты проспала!» — начал он возмущенно. И тут Сейли обернулась к нему, пушистые ресницы затрепетали, как крылья бабочки, и... «Гилбен поплыл!» «Он просто-таки поплыл к нам!» — перехватил мой чемодан и медовым голосом произнес...


И как ей страшно, и непременно нужно будет позвонить маме. И да, при всем этом капитан Эринс выглядела как девчонка лет восемнадцати, не больше.


Под конец, когда мы практически дошли до кают, Сейли в очередной раз похлопала ресничками и мило вопросила. «А вы научите меня Инойрейскому?»


«Конечно», — азартно заверил Гилбин. «Кажется, он был влюблён, кажется, по уши. Судя по тому, что вообще перестал меня замечать, ещё и основательно».


«Вот только капитану Эринс явно не восемнадцать. Восемнадцать задания подобного уровня не дают, и... Наивный идиот здесь Гилбин, и играть тоже им будут как марионеткой».


Начинаю понимать, почему Зинхай выделил нам именно этого сотрудника. «Лея, а можно я с тобой в одной каюте останусь?» — вдруг взмолилась куколь на надовгубке Сейли.


Знакомиться с командой. Команда оказалась впечатляющая. «Привет», — обернулся через плечо, как только я вошла, огромный плечистый квадратный мужик.


«Я Гэс». Невольно сглотнула. На фоне Гэса все остальные казались настолько мелкими и незначительными, что двухметрового капитана Нарана, хорошо знакомого мне, я разглядела не сразу.


Кэп весело отсалютовал. Его первый пилот Дэм также. С ним мы тоже были знакомы, а не наши постоянные пилоты. Но их задача была управлять крейсером, а вот мои сотрудники где?»


«Гэс», — начала была я. Мужик огромным пальцем выразительно указал на бейджик. «Гассан», — прочла я, кивнула, принимая правила игры, и продолжила.


«Нас по протоколу восемь человек должно быть». Тот кивнул мне, отдал какие-то распоряжения мгновенно переставшему улыбаться капитану и, оттолкнувшись от стены, направился ко мне, сотрясая корабль каждым своим шагом.


Сучонок передал Танаркцам сообщение об аварии. Дарсенк его ведает, как. Но нам попытается перекрыть кислород. Так что управлять кораблем будет Эринс.


«Можно меня в анабиоз на время полёта?» «Пошли», — скомандовал он мне, — «кофе подержать?»


Это было очень любезно с его стороны, так что я успела поесть, пока мы шли, а потом и запить салат, пока мой помощник держал уже пустой контейнер.


Выбросил он его, едва мы вошли в кают-компанию, и мне навстречу мгновенно поднялись четверо. Абсолютно серые неприметные лица, блеклый цвет волос, худощавое, жилистое телосложение, быстрые движения.


Это были уже мужики не из разведуправления. Это были так называемые асы, просторечие ассасины.


Убийцы, проще говоря. Могла ли я ожидать чего-нибудь иного после того, как рассказала шефу о казни дипломатов правителем Рейтана?


«Вряд ли. Гайера бережёт своих сотрудников С-класса. Проблема в том, что мне вооружённый конфликт был не нужен вовсе».


«Наша задача — вернуть вас на родину живой и невредимой», — непримечательным каким-то бесцветным голосом произнес один из мужчин. Даже не поняла толком какой.


И мне, наверное, следовало бы порадоваться, но взгляд Энерийца, его рассказ о детях, надежда на вхождение Рейтана в Галактический Союз —


«Вам придется играть роль канцелярских крыс», — наконец выговорила я, «иначе нас просто не пустят на рейтан». «Хотят на наркцев же как-то пустили. Еще бы понять как».


Но в остальном никаких воинов, это я видела точно. Задача ясна, отозвался ближайший из ассасинов. А уже даже отличила, какой.


И мужики молча и синхронно, как один, сняли свои чёрные и без опознавательных знаков мундиры, вывернули их наизнанку,


И надели на себя уже пиджаки серых и бежевых оттенков с бейджиками. Потом я проследила, как меняется цвет волос, становясь у кого тёмным, у кого рожеватым,


Следом трансформацию пережили глаза, ресницы, черты лица. Впервые видела, чтобы нос так быстро вырос.


И от похожести асов не осталось ничего. Вообще. Даже движения стали обычными, как у большинства наших сотрудников, которые свободное время проводят за книгами, а не в тренировочных залах.


«Кстати», — пробосил за моей спиной Гэс, — «твоя форма, капитан, оставляет желать лучшего. Займусь лично».


«Как по мне, формы отличные», — изменившимся, пришипетывающим голосом заметил шатен с серыми глазами. «Даже слишком».


«Как? Вот как они это делают? Только что передо мной было четыре киборга. Теперь мужики стандартные, и я бы даже сказала, мне достаточные удары, чтобы убить любого из них».


«Иногда наши спецслужбы пугают даже меня». «Взлетаем!» — раздался голос капитана Нарана. «Пристегнись!» — пришло на сейр от капитана Иринс.


Я пошла, села и пристегнулась. Рядом со мной то же самое сделал Гэс, то есть Гассан. Остальные тоже порассаживались по диванам, старательно пристегиваясь.


В этот момент вошёл Гилбан и грустно сообщил, что с Маргарет позанимается позже. Она пошла спать, потому что боится летать.


Она боится «да-да, тот случай». И да, он не успел пристегнуться до взлёта, искренне веря, что за штурвалом капитан Наррен. Наивный.


Взлетели мы так, что Гилбина унесло куда-то в сторону пищевого блока, и, судя по звукам, било там обо все возможные углы, а углов там хватало, более чем. Мне же в этот момент было безумно интересно, кто ей выдал лётную лицензию. Нет, серьёзно, кто?»


«Я понимаю, что разведчик и всё такое, но кто?» Не покидало стойкое ощущение, что лицензия была подделкой, и когда перегрузки начали зашкаливать, я в своих подозрениях только утвердилась. А где-то в недрах пищевого блока надрывно застонал Гилбин.


Он ещё не знал, что это только начало. Потому что всё стало на порядок хуже, когда на Сейер Гэса пришло сообщение о цели «Засада впереди, что делаем?»


«Летием у тебя, я смотрю, неплохо получается», — хмыкнув, отписался ЕГЭС.


Полагаю, сидевшие в засаде Танаркцы испытали примерно то же самое, что и полиция не так давно, в смысле...


То ли их довела скорость, на которой наш скромный дипломатический крейсер их уделал, то ли они были поражены способом летания, который ГЭС назвал «плавный полет летучей мыши».


Это был сарказм, да. Леточие мыши плавно не летают, наша так и вовсе хаотично дёргалась из стороны в сторону.


Первый суперскоростной танаркский «Иксджет» немного не вписался в астероид, второй на всем ходу влетел в другой. Наша дипломатическая летучая мышка продолжила свой плавный мать-его полет.


«Я успела многократно искренне пожалеть, что вообще позавтракала и сильно подозревала, что моё лицо сейчас примерно того же цвета, что и съеденный салат».


Поэтому больше всех обрадовалась сияющей улыбкой Сейли, которая появилась на пороге кают-компании, обвела нас всех победным взглядом и внимательно посмотрела на получившего многократные повреждения Гилбина.


И улыбка у неё стала при этом такая выразительная. «Я думаю, любая акула удавилась бы от зависти».


«Слушай, Карнер, это и так ясно», — отозвалась она, занимающаяся тем, что старательно отжималась от пола, и это был тысячный уже раз или около того.


«Ты не поняла. Вообще ничего, Эринс», — подставляя лицо в воде, пояснила я. «Ничего. В нашей культуре принято цветы, у нас они ни к чему не обязывают».


«Багор. Значит, ситуация под контролем», — мгновенно решила Эринс и принялась качать пресс. Абсолютная вера в своё руководство, пусть и бывшее, меня в ней поражала. С другой стороны, насколько я доверяла полиглоту, абсолютно.


перекатывая на языке мятную конфету. Они все на них сидели, и нерейский язык не из простых. Моих навыков и специализации у них не было, а операции Гилбина тоже, так что к концу восемнадцатичасового занятия хрипели все.


«Хорошо, хоть Гэс с заживляющими постилками запасся, теперь вот спасал всех». «Ты решилась на жестокую месть», — поинтересовалась я, намекая на жесткий режим обучения, который ввела у них. «Ты, конечно, сурово», — улыбнулась Эринс.


«Но дело не в этом. Дело в Гилбине. Тебе ведь больно». «Я бы так не сказала. Мне больно вообще не было. Тяжело, да, обучать неспециалистов специфическому языку и не менее специфическому этикету то ещё дело».


потому что медицинскую систему Сейли давно взломала и, нарушая все заветы медицины, держала нашего больного и поврежденного в основном на снотворном, причем не самым полезным для здоровья снотворным. «Давай!» — явно подначивая, надавила она.


«Поверь, это не сложнее, чем обучиться твоему языколомательному и нерейскому, а прокат этого всегда есть. Я не раз выживала исключительно благодаря навыкам обольщения».


Беззащитность, Картнер, потрясающий прием. Главные атрибуты. Большие, широко распахнутые глаза, слегка приоткрытые влажные губы, потерянный испуганный взгляд,


«И повторяю уже, поверь, это непросто, но возможно». «Это не только непросто, это нелепо», — честно сказала я.


Под конец простонала разведчица. «Картнер, запомни на будущее! Привлекательная женщина! Это игривая женщина!»


Очаровательно улыбнулась Эринс и уползла спать. «Да я тоже встала не с первой попытки. Ноги затекли».


Но на следующий день в Камирском космопорту мы не сошли. Гасса предупредили, что там стоят два тонаркских крейсера с неизвестными намерениями, так что мы решили не рисковать. Капитан просто вызвал танкер с топливом для дозаправки.


Пока я, подключившись к местной сети, проверяла служебную почту, Эрин с упоением взламывала систему безопасности полулегальной планеты.


Гэс с Асами разбирались, как и каким образом нас могли отследить. Оказалось, никак. Просто иксджеты распределились по космопортам, в которых мы с наибольшей вероятностью могли появиться. И вдруг, как гром среди ясного неба на моем сейре высветился входящий от любимого —


Мы стартовали почти сразу после взрыва. Капитан у нас был опытный, так что смотались быстрее, чем удалось хоть что-то еще увидеть.


Потом пришло сообщение от Гэса. «Раз прогулка отменяется, возвращаемся к занятиям». Эринс взвыла, даже не скрываясь, и умчалась в душ первая.


Полет продолжался 24-й день. Мы сделали крюк и заодно оставили два дополнительных дня для занятий.


Что удалось? Этикет Рейтана всем дался легко и практически с первого раза. Уже на второй выполняли безукоризненно как поклоны, так и жесты. Что не удалось — язык.


Язык и еще раз язык. Оба разведчика были способны воспроизвести крик «Гартуга» в ночи, как призывно-сексуальный, так и агрессивно территорию обозначающий, но не и нерийские слова. А сыток, в принципе, привыкли молчать.


Молчаливыми убийцами их называли не зря, что-что молчать они умели».


«Мне уже заранее не нравится этот мир и его население». И, забросив в рот очередной леденец, принялся со стервенением его жевать вместо сосания.


Хруст стоял такой, что за его зубы становилось страшно. «Тебе всё всегда не нравится, ты пессимист», — заявила Эринс, поднимаясь и потягиваясь, разминая затёкшие мышцы.


«В твоём доме, Гэс, даже кот куда как более оптимистично настроен». «Урод рыжий!» — внезапно, с мгновенно вспыхнувшей злостью выпалил разведчик.


«Царский золотой, редкая порода», — откровенно подхихикивая высказалась Сейли.


А я вспомнила, что пару раз в лифте сталкивалась с котом, которого чинно удерживали на неизменно алой подушке с золотой окантовкой парней крайне представительного вида.


«Если ты про кота с мужиками, то домой», — мрачно сообщил Гэс.


Я выключила аппаратуру и, стирая сегодняшние записи, воспользовалась тем, что Асу скользнули, причём бесшумно и безмолвно, как и всегда, а Эринс ушла проверять нашего «калеку», если не сейчас, то в будущем точно.


«Картнер, понимаешь, язык очень многое может сказать о народе, точнее, даже о менталитете, характере народа».


«Если язык чёткий, понятный, народ такой же, посмотри на гаэрцев. В приоритете открытые, искренние, всегда готовые помочь люди».


«Язык степняков Кхарха прямой как стрела, люди такие же. Никаких двусмысленностей, никаких икивоков, всё чётко. Одно из моих любимых мест в исследованном космосе».


«А то, чему ты сейчас нас учишь. Смотри сама, картнер, у языка не то что двуличность, многоликость, ни одно значение по сорок на слово».


Можно сказать одну и ту же фразу, чуть-чуть изменив тональность голоса, а смысл меняется так, что заодно такое выражение можно не стесняясь в морду дать.


«Понимаешь, у них язык — это орудие, они им и орудуют, причём виртуозно и оттачивая навык до такой степени, что сама видишь. Язык постепенно стал неимоверно сложен. Настолько, что проще развернуться и свалить, чем выучить».


«Да и стоит ли? Если у этих язык такой, то можно представить, насколько сами они фальшивые насквозь, сукины дети. Извини, самое приличное, что смог подобрать».


«Мы им нужны. В Галактический Союз хотят. Что-то я уже сомневаюсь, Картнер. Не нравятся мне они. И да, уже чётко установленный факт, они ведут переговоры с анаркцами».


«И вместе с тем хотят союза с нами. Странно, не находишь?» «Находила». «И еще», — продолжил Гэс.


«Всё, что они говорят и делают, может иметь двойной, тройной, многослойный смысл, понимаешь?» Я вспомнила Сахира, занимающегося со мной. Все слова и намёки ей кивнула.


Понимала, пожалуй, как никто. «Скушай, деточка, кусочек. Съела? Ну, по правилам моего мира, ты теперь моя наложница. Да, странностей у этого народа хватало, как и у этого мира».


«И ещё», — продолжил Гэс, — «Багор чётко дал знать, о нашем мире им известно всё. Зачем и к чему неизвестно, но их человека мы, в принципе, засекли лет через пятнадцать после того, как он уже знал о нас всё. А для спецов нашего уровня такой срок, сама понимаешь».


Я нервно сглотнула. «Посмотрим», — поднимаясь, — сказал Гэс. «Наше дело посмотреть и принять решение. В любом случае Аса вытащит».


«На что способна Эринс за штурвалом, ты уже видела? Выберемся». Рассеянная кивнула, попутно скользнув взглядом по своему плану занятий.


«Самое страшное ждало группу только завтра. Мы собирались взяться за письменность». «А письменность и нерейцев — это отдельная песня».


Буквы в словах имели пять разных написаний. Пять, как пять октав. Наверное, завтра ассы все же прирежут меня, причем молча.


За ужином все были мрачными. Есть один и тот же паёк каждый день, всем надоело уже на второй день.


Но мы все тут спецы С-класса, так что еле молча, скрипя минералами на зубах. Все, кроме первого пилота, который смотрел на нас как на идиотов,


И с удовольствием ел свой стейк с соусами и салатом, похрустывая свежевыпеченные для него пищевиком булкой. Внезапно поняла, что первый асса прирежут не меня,


«Первым будет он. А учитывая специализацию этих ребят, прирезать они могут и булкой». «Кстати, мужики, нам тестовый образец нужен», — лениво растягивая слова протянула Сейли.


«На тему», — мрачно вопросил один из убийц. «На тему спортивного обольщения». Мила улыбнулась разведчица.


«Пас», — сразу сказал Гэс. «Мне до жены еще хрен знает, сколько времени добираться». «Аналогично. Разом сказали асы».


«Присоединяюсь к акции мужской солидарности», — собственно, присоединился Кэп. «Так, тестостерон отставить», — возмутилась Эринс. «Я сказала, нам тестовый образец нужен, значит...»


Через долю секунды в кают-компании никого больше не было. Всё-таки спецэс-класса, так что им хватило этой самой доли секунды, чтобы оставить нас с Эринс одних. Причём стол убирать, видимо, тоже придётся нам самим.


Эти посуду тут же на месте бросили. И тут раздался робкий хруст булки. «Слушай», — глядя на меня, спокойно сказала разведчица, —


В конце концов, надо же ему отомстить за все его смачные приемы вкусной пищи на наших голодных


Тренироваться мы ушли в нашу Сыринс каюту, потому что эти гайды свалить-то свалили, но камеры в кают-компании понаоставляли. Любопытство оно такое.


особенно мужской. Поэтому, когда мы закрылись в нашей каюте, началась полномерная атака на систему внутреннего контроля с целью взломать камеры, собственно, у нас.


Сейли заблокировала одну, вторую, третью, на четвертый плюнула, вышла в коридор и рявкнула. «Еще раз! Еще только один раз! И я вам на завтрак, обед и ужин аж и помывки в душе в 3D демонстрировать буду!»


«А почему в таком старом формате?» — возмутился кто-то из асов. «На дворе рассвет цивилизации, 6D давно доступны». «Потому что мне мои уши жалко, опять ни один из вас вообще не умеет».


Где-то дальше по коридору разом захлопнулись двери, все шесть штук. Я же вдруг подумала, а откуда Эринс вообще знает, как они в душе поют?


«С-с-с», — раздалось вдали от кого-то, до кого тоже явно этот факт дошёл. Ну а недовысказался он потому, что, собственно, осознал факт, кому собирается всё высказать.


«Ой, давай не будем, там вообще смотреть не на что было», заявила Сейли и гордо закрыла дверь.


И развернулась к двум слегка смущенным людям. В смысле, я была слегка смущена, а первый пилот сидел совсем пунцовый. «А вот у тебя как раз всё приличненько», — подсластила ему пилюлю Эринс. Мужик воспрянул духом.


«В смысле, молодой мужик, совсем зелёный, лет 25 ему, года два как из лётного училища».


«Капитан Карнер, с вами всё в порядке?» — подскакивает с места пилот. Он резко подходит, и я мгновенно хватаю его за руку. «Не страшно. Я та девушка в беде, которую нужно спасать и защищать прямо сейчас».


«Капитан Эринс». Парень, внезапно как-то ставший выше и больше, резко развернулся к разведчице. «Я не знаю, что здесь происходит, но требую немедленно это остановить».


«Иначе я подам рапорт на вас вашему же руководству». Сейли чуть не расхохоталась, демонстрируя всё своё отношение к своему же руководству, и уже мне сказала с заметным уважением. «Двадцать пять секунд. У тебя талант».


У меня отвращение к самой себе и чувство глубочайшей вины перед первым пилотом, который застыл, не понимая, что вообще только что было».


«Идемте». Все так же, продолжая держать его за руку, более того, опираясь на нее, сказала я.


«Я?» — начал был он, вглядываясь в моё лицо. «Я буду благодарен, если вы проводите меня до двери. Дальше я сам». «Конечно», — улыбнулась ему.


Когда дверь за ним закрылась, Эринс, укоризненно посмотрев на меня, неодобрительно покачала головы и мрачно выдала. «Откуда в тебе столько жалости, картнер?»


«Слушай, справилась и достаточно», — огрызнулась я. «Не то чтобы я злилась, меня просто сильно поразило то, что сейчас произошло».


«Гилбин часто и во время наших отношений говорил, что я чересчур сильная и независимая. Что он себя рядом со мной мужчиной не чувствует? Я не понимала».


Для меня то, что я сильнее, было фактом, не подлежащим ни сомнениям, ни обсуждениям. Это как то, что небо на Гаэре голубое. Смысл возмущаться тем, что оно, к примеру, не фиолетовое. А выходит, что нет, для мужчин смысл есть».


«Картнер!» — протянула, привлекая внимание Сейли. А едва я на неё посмотрела, жёстко и резко высказала. «Ты женщина!»


В 99 случаях из 100 это скорее минус, чем плюс в нашей профессии. Но есть тот один единственный процент, который может спасти твою жизнь в экстремальных условиях. И активация этого шанса фактически занимает у тебя даже не 25, тут я немного преувеличила, а 15 секунд.


15 секунд, которые тупо могут спасти твою жизнь. Так что прекратила упиваться жалостью к себе и окружающим. Села и работаем.


Сейла, делать нечего. В смысле, было чего, много чего ещё было, но Сейли права, возразить нечем. И мы продолжили. Изгиб позвоночника, такой, при котором нижняя часть, пусть будет спины, приобретает выпуклость и округлость.


И вроде мелочь. На мой взгляд, так вообще хрень полная, но одно вот это движение, и в сильнейшее возбуждение приходят сразу свыше десяти отделов головного мозга мужчины, и в кровь выбрасывается количество гормонов, достаточное для нарушения нормальной деятельности мужской нервной системы.


Эринс была прекрасным преподавателем. Малейшие сомнения у меня и мгновенно пара научных статей и исследований от неё. Работала.


Высокий голос с лёгким придыханием. Это прошло быстро. У меня в силу специфики работы в плане владения голосом всё было шикарно.


Немного неприятно было узнать, почему это так привлекает мужчин. Высокий голос бывает у молоденьких девушек. Как оказалось, молодость привлекает мужчин на инстинктивном уровне. В смысле, если моложе, детей больше родит и всё такое.


«Слушай, как-то аморально всё это», — высказала я, — едва закрепили и этот этап.


«В спортивном обольщении нет ничего аморального, есть только скорость и результат», — жестко ответила она, и мы перешли к следующему этапу.


Улыбку отрабатывали долго. Даже не одну. Арсенал целый, разную для разных ситуаций. «Мужчина сходит с ума от игривых женщин. Эту истину Эринса вбивала в меня в десятый раз уже».


«Игра — это притворство и фальшь», — высказала свое личное восприятие вышесказанного «я».


Я пыталась, искренне и с упорством, взращённым во мне системой обучения и подготовки. Правда, пыталась, но образ капризной девочки, сексуальной тигрицы и неинфетки, которая всегда хочет, это было не моё определённо.


Смысл капризничать, если можно самой сделать все, что нужно. Смысл соблазнять. В конце концов, если мужчина не хочет, то это его личные проблемы.


Сейли заверела и тыкала мне в нос Сейром с очередными исследованиями. Всё, что я в итоге уяснила для себя — любовь в женском варианте — это цветы, небо голубое, построение глазок, поцелуи и обнимашки в мужском, грубее, проще, примитивнее и упирается в «Куда».


«Слушай, я не понимаю, как это твой Гилбин тебя вообще на секс раскрутил?» Наконец взорвалась она. «Никак», — гулко сглотнув, отозвалась я.


инстинктивно пытаясь избегать интимных прикосновений всеми способами. Так что в первую нашу совместную ночь, когда я приютила Гилбина, которому ночевать вдруг оказалось негде, он, пришедший ко мне в спальню, по его словам «обнять»,


Улетел в стену, и челюсть ему потом часа четыре по кусочкам собирали. Я жутко извинялась, мне было безумно стыдно, но ещё пару раз Гилбин улетал в стену, едва дотронувшись до моей груди.


Мои отработанные рефлексы включались быстрее, чем разум пытался тормознуть удар. Рефлексы вообще всегда быстрее.


Но в какой-то момент начали сдавать и они. Внезапно мне стало нравиться видеть Гилбина по утрам в одних брюках. Мы часто лежали на постели в обнимку и болтали о всяких мелочах,


В одно такое утро он меня впервые долго целовал, и этот поцелуй отозвался во всём моём теле, в кончиках пальцев, приятным теплом в животе.


Имел другую. Мне было больно. Мне было больно, как никогда в жизни. Все мои эмоции, которые всегда были под контролем, болели.


Все вместе и каждая по отдельности. Я чувствовала себя так, словно мучительно гибну, когда спустя час в ресторане, на высоте двухсот этажей,


Глотая кофе с привкусом слёз, отменяла свадьбу, больше всего мечтая спрыгнуть сейчас вниз и исчезнуть, просто исчезнуть навечно.


Следующий медосмотр выявил патологическое повышение эстрогена и тестостерона в моей крови. Позже вскрылась и причина. Гормоны мне подсыпали в кофе неизменно.


Четкой, дозированной фикцией. «На сегодня достаточно», — сказала я Эринс и ушла в душ. Долго стояла под струями воды, все еще пытаясь смыть с себя прикосновения.


наивно пытаясь смыть все чужие прикосновения. Когда я вернулась, Сейли в комнате не было, видимо, психанула,


и ушла срывать злость в тренировочный зал. Я вообще думала, это Гэса сбил самую большую грушу в зале до дыр. Оказалась она. Капитану Эринс, видимо, тоже было о чем сожалеть в жизни, как бы сильно она не играла в обратное.


К моему искреннему удивлению эротическим фильмам, одним, вторым, третьим, четвертым, пятым, десятым, я открывала файлы и мгновенно закрывала, как только становилось понятно, к чему дело идет.


Дошла до самого последнего и вздрогнула. На меня с насмешкой смотрели тёмно-синие глаза с багровым зрачком. И Сахер улыбался потрясающе провокационной улыбкой, чтобы, наконец, произнести с издевательской укоризной. «Вам должно быть стыдно, капитан Картнер!»


Пропустили столько полезного учебного материала, из которого могли бы почерпнуть поистине глубочайшие знания о моих предпочтениях в сексе, а также о ругательствах и сомнительных предложениях, которые неизменно звучали прежде, чем мужчины приступали к делу.


Внимательно смотрел, так, словно видел прямо сейчас и знал, какой эффект произведут его слова.


Я отключила видео мгновенно, выключила Сейр, глянула в сторону вернувшейся и ушедшей в душ Сейли, подскочила и бросилась к Гэсу.


«Нервно спросила я». Гэсп, призадумавшись, отрицательно качнул головой и ответил. «В принципе, нет. Мы с Элей, естественно, в курсе. У нас достаточный уровень доступа».


Я пыталась снова, снова и снова, но всё, что смогла видеть — порнофильмы на Энерийском. Смотреть их, естественно, желания не было никакого.


Отключившись, я дождалась, пока Эринс выйдет из душевой кабинки и сама отправилась в душ. Почему-то росло ощущение грядущих неприятностей, и от этого предчувствия беды становилось трудно дышать. «Однажды со мной такое уже было».


Предчувствие — нехорошее, липкое, темное, затягивающее в ум от депрессии с головой, заставляющее ощущать свою слабость, никчемность, неспособность к действиям и решениям.


Приказал сесть, чего вообще никогда не делал. Долго смотрел на меня, после выдал карточку постоянного клиента ресторана «Эранос Спрингс», свою личную карточку с неограниченным количеством кредитов,


И честно признался, что он свяжется со мной только когда я выпью. Это пугало. Но мастер приказал, я сделала. Приехала в самый фешенебельный ресторан столицы


Села за барную стойку, протянула карточку постоянного клиента бармену и получила стакан прозрачной, явно крепко алкогольной жидкости. Послушно выпила всё до дна, даже не закашлившись. К тому времени нас уже тренировали пить яды, так что какой-то алкоголь был мелочью в сравнении с этим.


Но опьянение стало неожиданностью и сильной. Поэтому, словно в тумане, я проследила за тем, как бармен протягивает мне чёрный, запечатанный алым воском конверт,


Из душа я вышла с мокрыми волосами и в одном полотенце, уселась на кровать, внимательно глядя на Эринс. «Знаешь, у меня какое-то плохое предчувствие», — неожиданно призналась она.


«У меня тоже», — призналась в ответ. Сейли уселась на пол, обняла колени и умастила подбородок на них, затем задумчиво сказала.


«Ладно, с нами асы. Эти вытащат всегда и отовсюду. Железные парни». «Вероятно».


Поинтересовалась я, доставая расческу с полочки и принимаясь расчесывать мокрые волосы. «Не скажи», — хмыкнула Сейли.


Мы пребываем на жёсткопатриархальную планету, где правят исключительно неслабые мужчины, и поверь, в этих условиях соблазнения —


«Один из надёжнейших способов выжить для нас с тобой». «А что делать с Гэссуэасом?» «Даже интересно стало».


«Ну, ГЭС — спец по выживанию. Асы, собственно, асы выживания в любых условиях, как-никак бывшие десантники».


«А вот ты под моей ответственностью. И давай подстрахуемся на всякий случай от любых случайностей. В конце концов, знания лишними не бывают». Вот тут я была с ней полностью согласна.


На мое скептическое выражение лица отреагировало сказанным с тяжелым вздохом.


Запоминать бред было сложновато, и Сейли явно поняла мои мысли. «Слушай», — сказала она после долгого разглядывания меня, — «то, что мы цивилизованные иллюзии, вот это реальный бред».


«По факту нами всеми правят инстинкты. Правили правят и будут править».


У мужчин же постель далеко не повод проникнуться чувствами к самке. Иметь женщин он может столько, сколько пожелает, по пять штук в день при желании.


Но если у него просыпается ответственность по отношению к конкретной, условно скажем, самке, всё, щёлк, зажужжало, включаются инстинкты.


Мы уже отработали этот навык, так что тезисно даю информацию. Учти, если ты смотришь мужчине в глаза примерно 80% разговора, он автоматически начинает ощущать заинтересованность в тебе, как в женщине.


«Инстинкты». Снова молча кивнула. «Брови», — сказал Эринс. «Брови, как ни странно, играют значительную роль. Приподнимай их при встрече с мужчиной. Это заставит его почувствовать, что ты рада встрече. Маленькая деталь, большие последствия».


Сейли мой скептицизм поняла правильно и спросила. «Спим?» Я кивнула. Когда уже улеглись по кровати, мы выключили свет, все же спросила.


«Эринс, кто тебя этому обучал?» Она ответила не сразу, но всё же ответила. «Багор, я из его подопечных». С трудом удержала желание присвистнуть.


«Потом на курсах спортивного обольщения, когда мы из Инхая разрабатывали...» «Да разрабатывались», — мрачно добавила она.


«Спим», — заключила я. «Угу», — отозвалась Эринс. Но затем также тихо рассказала. «Картнер, эти знания спасали мне жизнь уже ни раз и ни два».


На гердни аборигены положили весь отряд. Я выжила, потому что сумела понравиться сыну вождя. А потом сидела на нашей с ним свадьбе и смотрела, как едят тех, кто ещё сутки назад жил, дышал и в целом был моей командой.


«К слову, с этим гамандрилом я не спала. Как уже было сказано выше, постель следует откладывать до последнего. Любыми способами. И также любыми способами следует выживать».


«Всегда, везде и в любых условиях». «Я не слышала об операции на Гертне», — негромко сказала в темноту. «Никто не слышал», — хмыкнула Эринс.


«Разведуправление в принципе не распространяется о собственных неудачах». «Гердна вообще условно цивилизована?» — спросила я.


«Нет», — разведчица горько усмехнулась. «Нет, на ублюдкам хватило мозгов, поковырявшись в упавшем на планету корабле настроить сигнал «СОС», а после радостно жрать всех, кто по наивности полетел спасать неведомых пострадавших».


тоже уже сожранных к слову. К нашим поступил сигнал после исчезновения седьмого корабля.


«Мы прилетели просто проверить». Ни один сканер не показал наличие разумной жизни на планете. «Видишь ли, эти живут, жили под землёй. И корабли они тоже утаскивали под землю, в карстовые пещеры».


Собственно, за последним кораблём мы и сунулись. И никто не выжил. «А ты?» — едва слышно спросила я. Перерезала горло гамадрилу в первую брачную ночь, что было непросто.


«Напилась». У меня не было слов. «Напилась, кстати, зря. С моими сломанными ребрами и прочими повреждениями алкоголь был явно не в тему», — безразлично добавил Эйринс. «Но я ведь их даже похоронить не смогла. Нечего, хоронить уже было».


И как-то смерть, к ней привыкаешь, а вот к тому, что даже хоронить нечего, уже нет».


«С тех пор работаю или сама, или с Гэсом. Не могу больше в команде». «Понимаю», — едва слышно выдохнула я. «Наша служба и опасна и трудна», — усмехнулась Сейли.


«Ну, а понимаешь, когда я была на орбите, подлетел пассажирский крейсер».


Они уловили сигнал СОС, и капитан принял решение помочь. «Прекинь! Урод, у него семь тысяч пассажиров на крейсере, включая женщин и детей. Куда ж ты лезешь геройствовать, мразь?»


«Считанные часы, Картнер, тупо считанные часы. Они ведь погибли бы, причём все погибли бы. Там на кладбище кораблей таких крейсеров было несколько».


Собственно, после Багор вытребовал внесения изменений в Кодекс капитанов пассажирских крейсеров. Теперь отклонение от курса карается расстрелом.


После пила, сидя перед монитором и глядя на то, как горит эта проклятая планета. Она помолчала и тихо добавила.


«У меня ощущение, что с тобой я не успею. Не могу понять, в чём дело. С нами Гэс и Ассы. По идее, выберемся отовсюду».


Но интуиция... Короче, я к чему всё это? Что бы ни случилось, ты должна выжить.


в которой 15 далеко не безнадежных тренированных мужиков стали смачным ужином для местных аборигенов.


«Всё, спать». И она действительно заснула, заставив меня искренне позавидовать её крепким нервам. Мои такими крепкими не были, я ещё долго лежала, глядя в темноту.


«Интуиция. Да, у нас кадетов из класса её развивают основательно и конкретно. И, как и у Сейли, у меня интуиция тоже чётко говорила о том, что всё будет плохо».


Реально и основательно плохо. Наутро выяснилось, что паршивые предчувствия овладели всеми.


Мы сели за стол, даже толком не поздоровавшись. Насы были мокрыми. С четырёх утра они засели за тренировки. Перед завтраком сходили в душ, и настроение было настолько паршивым, что даже вытираться никто не стал. Так и заявились с мокрыми волосами.


Гэс был неожиданно мрачен. Сейли вообще огрызалась на любое слово. Кэт молча жевал утреннюю кашу с минералами, а я...


«Доброе утро, мисс Картнер. Я вам чай сделал». Прозвучало, едва я села, и мы все с удивлением посмотрели на первого пилота. Молодой мужчина заметно смутился, но твёрдо поставил передо мной чай и, положив булочку, сообщил.


«Это не пшеничная мука. Я выбрал максимально подходящий для вашего рациона рецепт». Сказав всё это, парень ушёл за свой стол, оставив всех нас молча смотреть на булочку.


Один из асов встал, ушёл к пищевому блоку, отыскал рецепт булочек, которые вбил первый пилот, и вскоре вернулся с блюдом, заполненным выпечкой.


Настроение как-то сразу поднялось у всех. И да, пусть не из белой муки, но хоть что-то не скрипящее на зубах витаминными добавками.


«Лады, сегодня я ваша подопытная птыца», — заявил приготовивший булочки ас, ответственно прожевавший кашу для начала и только после перешедший к сдобе.


«Отвянь, место прочно занято», — ядовито улыбнулась ему Эринс. «Мне вырубить, парня?» — поинтересовался убийца.


«Мне предъявить общественности твое убогое пение в душе?» — самый милый из улыбочек, — вопросила разведчица. «Врежу обоим», — многозначительно пообещал Гэс. И все вернулись к завтраку, первому действительно вкусному завтраку за все время полета.


До прилета на Рейтан оставалось трое суток. И, собственно, наступило время мне рассказать о ситуации моей команде.


Говорить о том, как меня подставили, оказалось тяжело, поэтому у нашего сегодняшнего занятия было очень долгое вступление, в процессе которого я стояла, мучительно подбирая слова, а народ сидел, пристально глядя на меня.


Первый не выдержал Эйринс. «Картнер, хорош тянуть кота, заусловно выражаясь хвост». «Кота не трогать», — оборвал ее Гэс. «Я скучаю».


«Не парься, пока ты тут скучаешь, он там свою породу активно распространяет», — хмыкнула Сейли. «Хорошо, буду откровенен. Скучаю и завидую», — пробубнил Гэс. «Да ладно тебе, секс — это всего лишь секс».


Пожала плечами Эринс. «Глубокомысленно», — сказала девственница, — съехидничал один из асов. «Продажная девственница», — добавил другой. «Высокостующая и хорошо продающаяся девственница», — добавил третий.


«Сейчас буду зверствовать», — предупреждающе прошипела Сейли. Моральный дух нашей команды находился на отметке ниже некуда.


Ругаться все мгновенно перестали и заинтересованно уставились на меня. «То есть?» — вопросил Эринс. «То есть по замыслу Гилбина во время встречи с Герханагерцем я должна была сказать что-то вроде «возьми меня наиболее пошлым способом».


«Странное дело. Такой заинтересованности я в своих учениках еще не наблюдала». «Так-так», — нехорошо протянул Гэс. «То есть наша спящая красавица тут еще козел. Подробности, картнер».


Через час они знали подробности. Ещё через два удивительным образом овладели матерщинным лексиконом Рейтана, причём и произношение, и интонация, и фраз выловили практически мгновенно.


И я, трое суток бившаяся только над тем, чтобы они научились правильно произносить слово «герхарнагерц», была искренне потрясена тем, как быстро они выучили пошлые фразы и слова, а главное, с каким воодушевлением.


Последние два дня полета мы снова и снова отрабатывали этикет. Я заставляла повторять каждый поклон, каждое движение, каждый жест по многу раз.


потому что слова Сейли о том, как убили её команду, засели где-то глубоко в сердце, сковав его ледяной хватке страха.


Во время разговора учила Гэса, отрабатывая в нем навык покорности и заставляя отказаться от любых жестов, которые энерийцы могли воспринять как проявление агрессии. Учила асов, как правильно держать руки в позе подчинения. Тренировки, тренировки, тренировки.


Быстрый завтрак, 20 минут на медитацию. Сообщение от Сейли, спящий козёл проснулся. Началось.


Пока я шла в капитанскую рубку, проснувшийся Гилбин, несмотря на атрофировавшиеся за время лежания в полете мышцы, обкололся стимуляторами и начал проявлять небывалую активность. Он собрал всю команду, начал спешно работать с их произношением, чтобы они, не дай небо, не высказали то,


Но оно пришло, спокойствие и деловая собранность. И уверенность в себе стала лишь крепче, едва диспетчер удивленно спросил.


Акрэ-рейтан, что переводилось как «дочь Рейтана», «сахк-гаэра-таэхкц», обозначила я свой статус как глава дипломатического посольства Гаэры, и в очередной раз мысленно поблагодарила любимого, он натаскал меня превосходно, практически до уровня носителя языка.


Я молча вышла и пошла собираться. В любом случае, наш статус я обозначила, а координаты Рейтана подведены под общую базу, так что Кэп Наррен посадит корабль там, где укажут, или же обратится ко мне. О сути Гилбина он уже был осведомлён.


В нашей каюте нервно одевалась или скорее раздевалась эринс. Главным требованием Рейтана было полное отсутствие какого бы то ни было оружия на дипломатах.


И поэтому Селли фактически разоружалась. Сняла забавные серьги в виде розочек, даже не зная, что в них могло быть смертоносного.


Повытаскивала иглы из-под ногтей, сняла накладки в виде кожи, под которыми обнаружились капсулы с ядом. С тоской рассталась с Энгом, напомнив и мне самой, что его придется оставить.


Одевались мы, мрачно стоя перед зеркалами. Сейли нанесла тоник, сделавший её кожу, брови и ресницы бесцветными. Я себе подобного позволить не могла.


«Перчатки», — напомнила ей. «Помню», — отозвала Серенс. «Про не принимать подарки, не смотреть в глаза и не есть, помню тоже».


Я улыбнулась скорее нервно, чем вежливо, и посмотрела на себя. В отличие от Эринс, являющейся природной блондинкой, я брюнетка.


У меня ярче были и брови, и ресницы, да и глаза выделялись сильнее. У Сейли они были синими, что едва ли привлечёт внимание среди синеглазых жителей Рейтана, у меня карими».


На миг появилось желание воспользоваться тоном наподобие того, что использовала Эринс, и вообще надеть линзы, но любая косметика главы дипмиссии — это проявление неуважения к Герханагерцу. Сходила, умылась еще раз на всякий случай.


Вернувшись, посмотрела на себя в зеркало и принялась собирать волосы. В жесткий, бескомпромиссный пучок. На мне, как и на Эринс, была глянцево-черная форма кадетов С-класса,


Я сняла с груди одну нашивку. Сейли 12. Пояса затянули практически синхронно.


Они, конечно, не были оружием в прямом понимании этого слова, но сделанные из прочного, нерущегося материала становились превосходной удавкой в умелых руках.


Наши руки были более чем умелыми, нас тренировали убивать этим поясом. «Картнер, какой худший вариант развития событий?» — вдруг спросила Сейли.


«Меня убивают, вы возвращаетесь на Гаэру», честно ответила я. «Это вряд ли». Эринс тоже принялась собирать волосы. «С нами асы, если не забыла».


«Я не забыла, но уже знала, как быстро способен убивать правитель Рейтана. Ассы просто не успеют ничего сделать». «Что-то не так?» — встревожилась Сейли.


Отрицательно покачав головы, пошла к шкафу, достала рюкзак, извлекла всё так же перетянутой розовой ленточкой плащ. Срезав ленточку, развернула.


«Красный цвет?» — скептически произнесла Эринс. «Ты уверена, что именно его хочешь надеть?» Удивленно глянула на него.


«Картнер», доставая собственный бетон на серый плащ, наставительно начала разведчиться. «Мужчины всегда реагируют на красный цвет».


«Этот цвет согласия к... пусть будет постели. Ты уверена, что хочешь его надеть?» Вопрос доверия встал ребром.


Я с сомнением посмотрела на плащ, затем на Эринс, снова на плащ. «У тебя есть такой же серый в рюкзаке. Кстати, ткань не рвется и не режется», — сообщила она.


Я еще раз взглянула на плащ, затем на Эринс. Не доверять ей у меня причин не было. Не доверять Сахиру в целом я вообще не знала, насколько могу ему доверять.


Они были крепче, в них я могла перехватить лезвие катаны, без вреда для пальцев. И так было спокойнее. Мы с Эринс переглянулись, одновременно набрасывая капюшоны. Из каюты я вышла первая.


В коридоре практически столкнулась с Гилбином, который остолбенел при виде моего одеяния и попытался даже возразить, выдав что-то вроде «На платье».


«Я специалист», — произнесла, проходя мимо него. «Я одета как специалиста с класса».


Моему бывшему оставалось только тихо выругаться. Его план летел ко всем чертям, срываясь в пропасть его же отчаяния. Но все же оставалось вера в то, что при встрече с правителем Рейтана я совершу ошибочный и последний шаг в своей жизни, а потому Гилбин заткнулся и последовал за мной.


Гилбин был одет так же, как все. Это только для меня он подготовил платье, мразь. Глубоко вдохнула, выдохнула и, подключившись к связи, произнесла.


«Капитан Наррен, мы готовы». «Вас понял, мисс Картнер», — мгновенно отозвался он. Гилбин повторно проверил ремни безопасности, явно усвоив прошлый урок.


Сейли молча протянула ладони и сжала мою руку. Посадка началась.


Несмотря на то, что пилотировал капитан Наррен на порядок лучше Эринс, посадка вышла жесткой. Видимо, притяжение планеты оказалось большим, нежели рассчитывал Кэп. Возможно, магнитное поле было изменчивым.


В любом случае, нас потрепало существенно. А едва приземлившись, Гилбин нервно спросил. «Ты все помнишь, Лея?» «Конечно», — безмятежно отозвалась я.


«Повтори первую фразу», — практически приказным тоном потребовал он. Он смотрел на меня и не видел, как сверкнул металл в глазах асов. Судя по их взглядам, Гилбина ждала как минимум долгая и мучительная смерть, как максимум страшно представить.


Ассы были теми, кто умел растянуть смерть на 20, а то и 30 дней. Эти ребята, в принципе, многое могли, а им в случае успеха предстояло возвращаться вместе с Гилбином.


Я своему бывшему уже сейчас не завидовала. Но легенду следовало поддерживать до последнего, и потому покорно произнесла «Гехр, кацантнар, жгеш, метри».


«У тебя отличное произношение», — похвалил Гилбин. Гас посмотрел на него так, что стало ясно. К забавам асов он точно присоединится, и Гилбину это определенно не понравится. «Спасибо», — ровно поблагодарила я.


И вздрогнула, когда Кэп произнес «Открытие внешнего люка». Собственно, приехали. Я отстегнулась и встала. Сейли, тоже поднявшись, отодвинулась от меня, уступая место Гэсу.


Сам Гилбин от этого несколько занервничал, но спорить с могучим разведчиком не стал, молча отошел на позицию напротив Эринс. И мы двинулись к выходу.


Я хорошо помнила слова Сахира о том, что по этикету первым, кто мог пойти на контакт с новой цивилизацией, был, собственно, правитель Рейтана, и поэтому ожидала встречи именно с самим Герхарнагерцем. Не ошиблась.


«Средний люк», — предупредил капитан. «И вас ожидают. Лея, удачи». «Спасибо, Нарен», — выдохнула я.


Сумею ли удержаться от рефлекторного взгляда в глаза правителя Рейтана? Моя приветственная речь была полностью одобрена полиглотом, но пройдет ли она проверку на месте?»


Вопросы, вопросы, вопросы. Я шла по железному коридору к выходу из корабля, слыша, как гулким эхом отдаются мои шаги.


И пытаясь вернуть себе то абсолютное спокойствие, которое нахлынуло в капитанской рубке, едва я начала диалог с диспетчером.


Очень хотелось сейчас именно спокойствия и уверенности, и я боялась даже не смерти, нет, боялась не выполнить задания, не оправдать ожиданий, совершить ошибку.


«Наверное, всего этого я опасалась куда больше смерти». «Я рядом, шеф», — внезапно произнёс Гэс.


Рядом, но на два шага позади. Озвучивать я не стала. Гас все знал и отступил сам.


опустив взгляд до уровня груди встречающих нас энерийцев. Их было четверо. Впереди, в соответствии с традициями рейтана, стоял сам Гирхарнагерц. В реальности он выглядел еще более внушительно, чем на видео.


А его возраст, помимо уважения, вызывал еще и вполне разумные опасения.


Правитель Рейтаны был одет в темно-багряный, практически черный костюм военного кроя, без опознавательных знаков, без позолоты или даже серебряного тиснения. Черные с проседью волосы были собраны в низкий хвост.


Цепкие сине-багровые глаза на властном мрачном лице оставались холодны.


либо о силе, и в этом последнем думать не хотелось. Не сбиваясь с шага, я прошествовала, всё так же не поднимая взгляда,