Но гражданских повреждения были необратимы по нашим меркам». Она растёрла лицо, выдав разом «И тот факт, что ей явно не довелось поспать этой ночью, и жуткую нервозность, и хрипло добавила».


«Это что-то запредельное, Карнер. Наши медики объяснить не могут. Мы сейчас пробиваем возможность допуска инерийского специалиста к полиглоту. Но там уровень секретности, ты понимаешь».


Я понимала. Барб повторно растёрла лицо, тяжело вздохнула и отчиталась уже по делу.


«Команду набираем. Если тестирование не выявит отклонений, ты получишь уже частично подготовленных Гилбаном, чтобы он гнил урод людей». И она отключилась. Я посмотрела на заинтересованно прислушивающуюся Саэ Кейри, и женщина призналась.


«Специфическая терминология. Я поняла процентов 20. Кто-то болел?» «Им повредили память», — тихо пояснила. «Полностью перестала работать долгосрочная, подверглись разрушению нейронные связи».


«Упаси Каю», — испуганно выдала Саеки Ири. «Какой ужас! А вы ж тут хотели сахти Неллея?»


Всё ещё несколько потрясённая сообщением Барбары, я, осторожно стараясь не привлекать внимания двух стоящих в коридоре женщин, шёпотом, хотя точно зная, что там через толстенные двери они не услышат, спросила.


«Поняла, что возраст там был очень приличный, я бы сказала, лет шестьдесят, в связи с чем и возник вопрос. А во сколько лет женщина переходит в возраст, не способный заинтересовать мужчину?»


«Зависит от конкретной народности», — пожав плечами, ответила женщина. «У кого-то 80, у кого-то 85». В полном изумлении я возрилась на Саи Кейри.


«Что?» — спросила она. «Вас интересует, сколько им лет?» «Ну, в общем-то, да, если честно».


Сая обернулась, посмотрела на обеих женщин, которые своей мускулатурой пугали даже сидящих у самых моих дверей псов, и вновь повернувшись ко мне сообщила.


То есть, что слева лет девяносто, нердки справа я бы дала все сто двадцать. Выглядит опасно даже на мой непрофессиональный взгляд».


Они сахиры, то есть у них возраст оставляет отпечаток лишь на лице. Везёт, да. Но, к сожалению, равноправие сейчас существует только у нердов.


«Относительное равноправие», — заметила я, вспомнив, что свобода у этих женщин всё же с определёнными условиями. «Хоть какое-то», — развела руками Саэ Кейри, —


«Все лучше, чем рожать до 80, терять сыновей, едва им исполнится 7, и не сметь даже заикнуться о судьбе дочерей».


«Вы бы видели мою мазь, когда я прошла отбор и получила место в департаменте внутренних дел. Она все священные деревья в округе зацеловала».


Отец, правда, злился, но у меня своя квартира после повышения, так что маму я забрала к себе.


«Откровенно говоря, да», — я с мольбой посмотрела на женщину и попросила. «Можно мне несколько стажёрок, если есть свободные?» Задумчиво почасав подбородок, Кейри нехотя сообщила.


«Стажёрок дать не могу, к ним не тот уровень доверия, который Сахир Арнар обозначил в отношении вас. Но могу выделить трёх сотрудниц. Подойдёт?» «Да, спасибо огромное, я постараюсь отнять у них как можно меньше времени».


«А расслабьтесь», — Саекири направилась к двери. «Мы гаэрский и нерейский переводчик уже пятый год составляем, то ещё дельце скажу я вам».


«Ваш язык — это вообще нечто. Примитивный, непонятный. Одно слово имеет массу значений, пойди разбери, где какое. Честно, я плюнула на это дело ещё три года назад. Но девчонки молодцы, упорно продолжают работать. Так что время вы у них не отнимете точно».


После ее ухода я вновь перенеслась мыслями к ситуации вокруг коллег,


из языкового управления. И, собственно, поразмыслив, пришла к тем же выводам, что и Барбара. Это точно было рук дело Сахира Тини. Потратив ещё секунд тридцать на сомнение, я покрутила контакты на сейре,


К горлу подступила тошнота. «Малыш, ты побледнела?» Перестав застёгивать рубашку, заметил тень.


«Все в порядке», — мгновенно ответила я, со все сильнее накатывающей тошнотой вспоминая прошедшую ночь, то, как Сахир меня обнимал, и в целом, как я лежала практически на нем, прикасаясь к его обнаженной груди.


Но затем, с подозрением прищурив глаза, Тени вдруг спросил. «А ты о чём вообще подумала?» Я открыла было, рот и закрыла. «Ни о чём», — нервно солгала в итоге. «Абсолютно ни о чём».


«Серьезно, ничуть не поверили мне. А может, ты решила, что у меня тут женщина в пыточной?» «Я же не знала, что это пыточная», неожиданно с чего вдруг возмутилась я.


Сахир огляделся, пожал плечами и заметил. «А, ну логично».


После чего развернул сейр и продемонстрировал мне четырёх окровавленных сахиров и одного светловолосого, чьей кровью все были окровавлены. И вновь вернув камеру в исходное положение, издевательски сообщил мне на Энерийском. «Ладно, считай, что у нас эротическое групповое действие, я разрешаю».


На заднем плане послышались возмущённые возгласы. Тех, кто быть уличённым в нетрадиционных увлечениях, явно не желал, но Сахир с присущей ему издевательской манерой проигнорировал всё, что они думали по данному поводу, и уже на Гаэрском пояснил для меня ситуацию.


«Нашли вчерашнего ворюгу твоего плаща. Допрашиваем. Извини за внешний вид летуна. Просчитав траекторию полёта, я несколько разозлился». «Ты что-то хотела?» «А я уже давно забыла, что вообще хотела сказать».


Вспомнила едва, глянула на свой сейр и выговорила с трудом. «Я хотела поблагодарить тебя». «За что?» — издевательски поинтересовался тень.


Глядя исключительно в стол, всё же проговорила. «За то, что ты направил своего человека спасти гражданских из языковой службы, и...» Он прервал меня насмешливым. «Лея!»


Подняв взгляд, взглянула на него. Сахир Арнар укоризненно покачал голову и произнес.


«Лея, начнём с того, что я это сделал не ради тебя, а ради себя. И на этом закончим». «В смысле? Не поняла я это ради себя». «В прямом», — безмятежно-вальяжно ответил Сахир.


«Просто я не люблю, когда ты грустишь. Всё, малыш, я работать. Мне сегодня ещё домой надо добраться вовремя и уложить спать некоторых излишне впечатлительных. Не скучай». И он отключился.


До конца дня я работала с тремя присланными специалистами. Работа несложная, но монотонная.


Я произносила слово на гаэрском, они озвучивали перевод на инерийском. Все варианты перевода. Это было муторно, нудно, долго, но необходимо. До конца дня мы разобрались с продуктами и едой. Это главное правило языкового управления.


Сначала следует научиться говорить, что ты хочешь есть. Выживание всегда на первом месте.


К вечеру девушки, пошатываясь, покинули мой кабинет. Я их понимала. Преступ мегрени был обеспечен всем, и мне в том числе. Но работа есть работа. Поблагодарив помощниц, я осталась перепроверять внесённые в базу сканера данные.


и вздрогнула от неожиданности, едва дверь открылась, и вошла одна из нердок и произнесла «Ка-а-аэт», и осталось сидеть широко распахнутыми глазами, глядя на неё.


«Простите, я подалась вперёд. А первый раз вы эту фразу на каком языке произнесли?» «На родном», — пояснила она.


Нерды больше говорят на нем, а не на языке Земли. То есть, и нерийский — это язык планеты, большинства населения, по сути, язык межнационального общения.


«Иенерейский обязателен к изучению для всех?» — поинтересовалась я.


Моя новая охранница вошла в кабинет, прошла к дивану, опустилась на него всей своей массой килограммов в сто, причём стальных мышц, потерла подбородок и ответила. Теперь да, но раньше Рейтан не был единым, политику единения провёл Сахир Тень.


Мне очень понравилось то, что женщина с готовностью отвечала на мои вопросы, поэтому я задала очень интересующий. «Ваш народ единственный, в котором женщины получают свободу».


Нертка прищурилась, пристально и чуть насмешливо глядя на меня, затем всё же ответила. «Мой народ малочисленен, — сахти не лея, — и чтобы сохранить свои территории, старейшины были вынуждены даровать свободу тем, кто её достоин».


Со временем необходимость стала традицией. «Да, у нас допускают женщин к священным каю, и они становятся сахирами».


Уникальный мир, и мне, несомненно, потребуется изучить его историю и культуру, но это через полгода в лучшем случае. Сейчас задачей первой необходимости было заполнение инфобазы для сканера.


Но, как оказалось, о дальнейшей работе сегодня можно было уже не думать. «Плохие ночи, Сахтини, Лея. Вам следует вернуться в дом Сахира до наступления полуночи».


Он собирался вернуться пораньше, но не вернулся, и на языке разлилось горечью предчувствие чего-то очень нехорошего.


Я поняла, что нажимая кнопку вызова в сороковой раз, когда наконец заставила себя остановиться.


Возможно, просто занят. Быть может, допрос лётчика вышел слишком информативным, и тень сейчас разбирается со всей этой информацией. В конце концов, быть может, он с женщиной. А тут я названиваю. Я отключилась сей рвовремя.


Захерниет, ударив по тормозам, остановил машину. Я догадывалась, почему. Вероятно, он знал, что столкновений, одурманенный и нереет с автомобиль, со счетом 1-0 победит именно этот с багровыми глазами.


Я оказалась права, потому что следующим действием был приказ старшей из моих охранниц. «Охра, разберись!» Паника накрыла меня, едва женщина потянулась к ручке двери.


Накрыла, выбивая разом воздух из лёгких. Я даже не осознавала, что вызвала такой приступ панического ужаса, но действовала сообразно вдолбленным в кадетов С-класса инструкциям, перегнулась через охранницу и придержала дверь.


Первым было действие, слово «нет» прозвучало вторым. И только после моё сознание, догнав с реагировавшим ранее подсознание, уловило частицы пыли в воздухе.


Даже не пыли пыльцы, мелкие, усиливающиеся, не спадающие откуда-то сверху. «Сахти не лея?» — вопросила Сахира.


Отстегнувшись, я потянулась вперёд и выключила систему вентиляции, изолировав машину. И только потом поняла, что поздно. «Сохерни, и ты успел вдохнуть, и теперь смотрел на меня медленно краснеющими глазами».


«Да, это была плохая ночь». «Как быстро вы потеряете контроль?» — прямо спросила я. «Секунд сорок». Не сводя с меня взгляда, глухо сообщил Сахер Нейта.


Я вернулась на заднее сиденье. Паника. Пять секунд на панику, две на то, чтобы достать бутылку с водой, ещё около трёх оторвать кусок от плаща, намочить, обмотать вокруг головы, оставляя только глаза незакрытыми.


«Выходите», — потребовала я. Дышать через мокрую ткань было проблематично, но возможно. Вторая, кому указали на выход, была охра.


Моя старшая охранница тем временем достала маску-фильтр и надела на лицо. «Вот только...» «Возьмите ткань», — посоветовала ей. «Есть предположение, что они брали ваши фильтры в расчёт».


Они двигались быстро. Настолько быстро, что я была вынуждена дважды сдавать назад, избегая столкновения. Но это оказалось лишь началом.


Вспышку света от электроимпульсной бомбы я уловила слишком поздно. В следующий миг мотор заглох и машина встала.


«Да, наши противники не отличались благородством. Я сжала руль, на миг зажмурившись и судорожно пытаясь просчитать собственную траекторию, чтобы определить, на каком расстоянии я сейчас от дома».


Не успела. Нас настигли, и машина лёгким движением руки, запрыгнувшего на капот монстра, превратилась в кабриолет.


Запрокинув голову, рассеянно посмотрела на небо. Звезд видно не было, все закрывали кроны могучих деревьев, а моя охранница была снесена превосходившим уже раз в десять по численности противникам.


Я бы даже испугалась, да, если бы не одна маленькая деталь. Электроимпульсная бомба. Что-то мне подсказывало, что одурманенные сахиры едва ли додумались бы до такого».


Флайты опустились. Из ближайшего с Грацией Дикого Зверя и Торжеством Спасителя, интегрированного в Победителя, вышел свет.


В белоснежном костюме он дико смотрелся из раскуроченного автомобиля, хотя я оценила его попытку выглядеть весьма и весьма надёжным.


Сахир свет неспешно приблизился ко мне, облокотился об остатке машины, глядя на меня через открывшееся после отрывания крыши пространство и произнёс.


«Доброго вечера, капитан Картнер!» «И вам замечательной ночи», — ответила я, даже не предпринимая попытки развернуть и снять своеобразную чулму с головы.


Он ослепительно улыбнулся, сверкнул клыками и продолжил наш занимательный диалог. «Я вижу, вы решили прокатиться. Вы выбрали плохую ночь для этого Лея».


и увидеть вспышку сообщения на Сири «Где ты?». И, собственно, план второго правителя Рейтана стал более чем очевиден. Очень медленно я вновь подняла взгляд на него. Свет улыбался.


«Что-то мне подсказывает, что он найдет вас очень быстро, Сахти, милее», — протянул Сахир доверительным тоном.


«Вопрос только в том, что ждёт вас после обнаружения. И знаете, мне вот крайне интересно. Спецов С-класса готовят к жестоким изнасилованиям. Так просто незначительное праздное любопытство. Плохой ночи, капитан Картнер».


И, развернувшись, он направился к своему флайту. Очень неторопливо, очень неспешно, очень показательно. И явно давая мне время на то, чтобы окликнуть его и, собственно, начать молить о пощаде.


Сообразно всем законам выживания я должна была попросить. Сообразно всем инструкциям специалистам моего уровня тоже. И женщине во мне так же было страшно, но...


«И вам плохой ночи, Сахир, свет», — зло произнесла я. Он остановился, медленно развернулся и, прищурившись, крайне неодобрительно посмотрел на меня.


«Я думал, вы умнее, капитан Картнер». «Мало ли кто и что думал, я, может быть, тоже подумала о многом. Например, о том, что электроимпульсные бомбы — продукты в основном тонаркского производства, и настолько примитивные полумеханические агрегаты, как данный автомобиль, действуют максимум минуты три».


А три минуты ушли как раз на героическое появление Сахира Света. На разговор он и то меньше затратил. «Интересно», — задумчиво произнёс Сахир Свет. «А он сам простит себе многочасовое насилие над вашим телом».


«Любопытно будет пронаблюдать за его моральными терзаниями. Собственно, это единственная причина, по которой я отогнал этих». И мне снова улыбнулись.


Мия выключила Сейр, посмотрела в глаза с интересом ожидающего полной капитуляции Сахира Света и помахала ему ручкой на прощание.


Издевательская плохой ночи практически не расслышала, скорее прочла по губам. Рёв мотора, шум и треск ломаемых веток уже не позволяли услышать ничего иного.


ツイーダーです。


Когда флайт тени рухнул в пяти метрах от меня, я поняла, что Сахир явно не в себе. Он был настолько не в себе, что приземлил летательный аппарат набок. Затем откинулся люк пассажирского сиденья, и из потерпевшего крушения агрегата выскользнула тень монстра. Жутко.


Правда, жутко видеть, как тень, только что скользнувший по серебристому боку флайта, вмиг оказывается стоящим перед тобой, пугая багрово-алым, затмившим всю радужку сияния.


Сахир протянул руку, предлагая мне выйти из машины. Потом медленно, но до него дошел тот факт, что дверца все еще закрыта, просто крыши нет».


Потянувшись, предельно осторожно взялся за дверцу, потянул, сломал, отшвырнув в ярости, которую с трудом сдерживал, и хрипло спросил.


«Передвигаться можешь», — кивнула и указала на соседнее сидение, чувствуя скорее интуитивно, что лучше всё-таки оставаться в этой груди уже фактически металлолома.


«Выходи!» Слова давались ему с трудом даже на родном и нерейском. «Не думаю, что это хорошая идея», — на гаэрском ответила я. Рывок Исахир забросил своё тело на пассажирское сиденье. Сзади осторожно подошла и села охранница.


«Убью!» — выдохнул одним рыком тень. «Но завтра!» Нердко сжалась, но даже я сейчас не посмела сказать ни слова в её защиту. И в целом ни слова.


Молча завела машину, следуя жестам Сахира, выехала на дорогу. До дома добрались минут за десять. Первый же пункт охраны не пустил дальше мою охранницу, выдав «Повышенное содержание каю в крови».


«Иди в дом!» — прорычал он. Я задержалась на пороге. «Уйди!» — хриплый рык. Тот редкий случай, когда я послала всю интуицию к нестабильному атому и не сдвинулась с места.


«Лея, пожалуйста!» — почти стон. Развернувшись, промчалась по гостиной, взлетела по лестнице, вбежала в свои комнаты, заперла дверь и...


Бум! Удар, от которого сотрясся весь дом, раздался почти мгновенно. А затем жуткие, заставляющие дрожать стёкла и пол, удары уже в мою дверь. Удары за ударом, сильные и яростные.


Я стояла посреди своей первой из комнат и смотрела на дверь, вздрагивая вместе с домом от каждого удара. У меня не было слов. Никаких слов, но и ужаса тоже не было. Был только страх.


«Не за себя, за него». И я стояла там все эти треклятые четыре часа, пока продолжалось массированное избиение двери, которое каким-то непонятным мне образом держалось.


Я лично уже держалась исключительно на одном единственном «Лея, пожалуйста». С наступлением рассвета какого-то тяжелого и давящего


Постояв ещё немного, ушла в ванную, быстро помылась, уже не замечая ни привкуса, ни запаха местной воды, наскоро высушила волосы, перехватив что-то из холодильника,


И в сотый раз напомнила себе, что нужно спать. Впереди тяжёлый рабочий день, мне нужно спать. Спать, осознавая, что он так и стоит за дверью, было почему-то невыносимо.


Я сама себя не поняла в тот момент, когда, сходив за подушкой одеялом, вернулась в гостиную, постелила себе у двери и легла на пол.


Эта планета, в принципе, заставляла совершать немыслимые действия, но как-то так мне было легче. И стало ещё немного легче, когда он, стоящий за дверью, медленно опустился на пол и сел там, прислонившись спиной к двери.


Поднявшись, протянула ручку вниз, приоткрывая дверь. «Рискуешь», — хрипло произнес он. Я знала об этом, и все равно, протянув руку, осторожно коснулась пальцами его, лежащей на полу руки.


Судорожный вздох, но ладонь Сахир не отдёрнул. И капитан Лия Картнер мгновенно вырубилась прямо на полу, ясно и чётко осознавая всю нелогичность и странность своего поведения, но став до такой степени, что было уже всё равно.


Меня разбудил Сеер, издавший код 121. Код экстренного вызова.


Кот, вбитый в нас настолько, что я осознала, что ответила на вызов и сижу, глядя на Барбару Тейн с сонными, перепуганными глазами, наверное, секунд через десять после того, как собственно ответила.


Сонно огляделась. Каким-то образом проснулась я в своей постели. Соседняя подушка, судя по примятости, тоже не пустовала этой ночью, этим рассветом.


В смысле, в недолгий период сна, который так безжалостно прервали. Потерев лицо, чтобы хоть немного проснуться, я вновь посмотрела на полковника Тейн и спросила. «Что-то случилось?»


«Мы хотели узнать, это у вас, капитан Картнер», — очень сухо и официально ответила она. «Официоз в языковой службе не особо принят, поэтому я, мягко выражаясь, удивилась».


«Но всё-таки окончательно не проснулась, иначе не произнесла бы». «А, то есть всё в порядке, да?» Барбара медленно сузила глаза. «В порядке ничего не было».


Капитан Картнер, тоном недоработанного киборга начала она. «Вы подвергались жестокому насилию этой ночью?»


«Что?» — я ушам своим не поверила. И в этот момент раздался мужской голос. «Судя по тому, что мы имеем возможность наблюдать, нет».


Остальное прикрыто одеялом, поэтому шорты пижамные же остались вне пределов возможностей наблюдателей.


«Да что там вопросительно? Уже практически требовательно. Но полковник смотрела на меня примерно так же. Правда, я была первой, у кого сдали нервы». «Что происходит?» — прямо спросила я.


Барбара молча приключила экран, и в следующее мгновение мне стало неуютно, причем настолько, что одеяло я натянула сразу и по шею. Мы с Барб не были один на один.


«Я сейчас в таком неприглядном виде красовалась на экране в зале Малого Совета, под пристальными взглядами министра иных планет, руководителя отдела разведки Гаэры, самой Барбары и ещё нескольких неизвестных мне мужчин. Но вот один из них очень озадачил нашивками».


Это был псих С-класса, то есть специалист по гуманоидной психологии, причем спец высшего уровня. Эти любую ложь ловят на лету.


Мне стало как-то совсем неуютно. «Капитан Картнер», — начала полковник Тейн. «Нам поступил доклад».


И в этом докладе сообщалось, что вы жертва психологического и физического насилия со стороны...


под искажающим восприятие реальности влиянием третьего правителя Рейтана.


«Фактически меня только что обвинили в измене Гаэри. Завуалировано, используя иные трактовки, но обвинили». И окончательным приговором прозвучали слова специалиста по гуманоидной психологии. «Капитан Картнер».


«Вы состоите в сексуальной связи с третьим правителем Рейтана?» Я могла бы сразу сказать «нет». И это было бы совершенной правдой. Но меня до безумия возмутила одна деталь.


«Барб, а это был доклад или донос?» — раздраженно поинтересовалась я. Налицо было абсолютное и полное попрание субординации в целом.


Полковник поджал губы, что говорила обо всей её ярости, которую зам полиглота всё же сдержала. «Я до полковника не дослужилась, а потому, не скрывая своего негодования, продолжила».


«Допустим, вот только допустим, что каждое слово из присланного вам сахиром светом паршивейшего доноса «правда», и что тогда?» «Несомненно, принадлежу я к любой другой специализации высшего уровня управленческих служб КАЭРы, я бы сейчас была вынуждена следовать протоколу, но я не принадлежала».


Правда, это всё равно не помешало присутствующим в зале малого совета открыто проявить своё недовольство моим поведением. «В этом случае, капитан Картнер...»


Заговорил, судя по цвету формы, сотрудник внутренней службы контроля. «Вы будете официально обвинены в измене Гайери, далее по протоколу».


«Лишение вас дипломатической неприкосновенности, выдворение на родину, суд». Он произнес все это абсолютно спокойно и уверенно, да. Но опять же маленькая деталь. «Я не обладаю дипломатической неприкосновенностью уже сейчас».


Высказала с трудом, сдерживаясь. «Я не дипломат, и я не разведчик. Позвольте вам напомнить, я сотрудник языкового управления».


«Моя задача на Рейтане подготовить базу для последующей дипломатической миссии».


«Полковник Тейн, у вас полный доступ к наполняемой мной на этом этапе подготовки базе сканера. Вы уверены в том, что у вас есть повод обвинять меня в нецелесообразности как специалиста?» Барб моргнула и опустила взгляд.


Но так как я ждала ответа, была вынуждена произнести. «Нет, капитан Картнер, как к специалисту у меня претензий нет. Вы опережаете график на 60%, работая по 18 часов в сутки».


И, собственно, это было главное. Я посидела, сложив руки на груди и мрачно глядя на совет, который вообще теперь не смотрел на меня.


После некоторого молчания глава разведуправления произнес «Что ж, полагаю, нам следует принести извинения капитану Картнер». Естественно, извинений вслух никто не произнес, но я знала, что будет соответствующая запись в моем личном деле».


Это успокаивало, но несколько выбивало иное. За истёкшие трое суток пребывания на Рейтане я столкнулась с тремя явными попытками устранить меня и с одной не столь явной, произошедшей накануне.


И речь идет о Сахири Тайнаре, то есть втором правителе Рейтана, жестко ориентированном на союз с Танаргом. Стараясь говорить ровно и профессионально, произнесла я. Вот теперь на меня смотрели все.


Причем очень внимательно. «Не могу сказать, — продолжила я, — что Рейтан как мир просто понятен. Также я впервые столкнулась и со столь трудным в изучении языком».


На данный момент говорить о целесообразности дипломатической миссии рано, но уже сейчас я могу точно сказать. Женщин репродуктивного возраста лучше исключить из миссии в принципе. И пока это единственная рекомендация.


В остальном я продолжу работу как специалист языковой службы, демонстративно отказавшийся от дипломатической неприкосновенности, предложенной Сахиром Светом, по объективным и названным выше причинам.


И я позволю себе напомнить. В мои обязанности входит изучение языка и культуры планеты. Не больше и не меньше. Мои личные отношения с кем бы то ни было – мое личное дело.


И вот с этим были вынуждены согласиться все, все кроме Спитца по психологии. «Но Спитева явно не одна», — произнес он, демонстративно указав взглядом на вторую и примятую подушку.


«Знаете, полагаю, если бы вы находились в плохие ночи на Рейтане, вы бы тоже предпочли не спать в одиночестве», — раздраженно сказала я.