Тактические брюки с наколенниками, как и у меня. И тактическая футболка в мультиками. Только голова такая же лысая. Я ещё подумал, зачем на него одежду купленную переводить?


«Вдруг он скоро психом станет?» Орёл-то, напавший на него, скорее всего, бешен был. «Ну?» Затушив окурок ногой, ответил я ему. «У всё хорошего, Олег Андреевич, а у меня...»


Шилин развел руками. «Дали бы хоть пистолет». С этой стороны логика в его словах была. Он один у нас без оружия, а так его ни на пост никуда не поставить.


Подумав, я решился. Сходи к Андреевичу. Вон он, в том конце куриц с мужиками. Спроси у него по П-2000. Скажешь, я приказал.


Показал я Шилину рукой, куда ему нужно идти. Довольный Шилин убежал, а я снова погрузился в свои раздумья. «Допустим, это Запад и США запустили нам такую заразу».


Но тогда почему их радиостанцы молчат? Почему никак не обозначают своё присутствие тут? И самое главное, что творится в Москве? Где же всё руководство страны?


А если его нет, то кто сейчас руководит? Ну что же. Завтра нам кровь из носу нужно добыть языка у этих. Кто к нам придёт? Вот и часть ответов получим.


Нет, про НАТО и США нападавших вряд ли скажут, а вот про новый миропорядок, по крайней мере, в нашем городе, должны рассказать.


Выкурив ещё одну сигарету, я поднялся и отправился загонять лично состав отдыхать. Привычная изжога от тушёнки снова дала о себе знать, и я захватил со стола полторашку минеральной воды. «Вода пока ещё есть из магазина, а скоро не станет и её».


«И что тогда?» «Родники искать, вот что». «Андреич, давай. Хорош посиделки устраивать. Завтра вставать на рассвете, а то и раньше».


Крикнул я, отчаянно дискутировавшим беседке моим бойцам. «Я теперь командир. Старшой, как меня называют. Мои приказы слушают и выполняют. На меня надеются, потому что больше в этом мире...»


Надеяться людям не на кого. По крайней мере, пока. Спал я беспокойно. Ворочался на мягком диване в кают компании. Иногда проваливался на несколько мгновений в сон, но тут же снова выныривал из него, так и не поняв,


Снилось мне чего или нет? В конце концов, устал так лежать, встал и вышел на улицу. Глава седьмая


Кровавый вторник. Сверчки поют, а вон там, над противоположным берегом, показались лучи восходящего солнца. Пара.


Разбудил товарищи, умылся сам холодной водой из речки. «Но что ты как умирающий лебедь ходишь?» — прикрикнул я на продирающего глаза Сергеевича.


«Давай стволы хватай и бегом на позицию!» «С патронами у нас не очень хорошо, то есть только то, что забрали с собой, уезжая в рейд. А это по четыре магазина Калашникову и по два магазина КП-2000».


Патроны есть, но в пачках, поэтому я отдал свои три магазина Сергеевичу, Вадимовичу и Игорю, оставив себе пять магазинов калибра 5,45 и несколько 7,62.


«Ну, семерка проще, только у меня этот ствол». А Мажоров во главе с Андреевичем борожили бутылками с нашей зажигательной смесью, а вот кто-то из пяти не промажет.


Автоматы у них были те самые АКСУ, с которыми парни убежали из лагеря и в итоге выжили. И по одному магазину к ним. Маловато, конечно.


Поэтому приказал отдать им каждому по ПП-2000. Свой кедр тоже им отдал, хотя какая надежда. Пистолет-пулемёт у всего по два магазина, но это лучше, чем ничего.


Замаскировали позиции ветками. Я лично осмотрел их со стороны дороги. Нормально. Если не присматриваться, то незаметно.


А вот если вглядываться, допустить вперёд пехоту перед узким местом дороги, то нам хана. Патронов хватит минут на десять боя. А скорее всего того и меньше.


Или пан, или пропал. Остаётся надеяться, что наши противники такие же лохи в военном деле, как и мой личный состав. А вот это мы скоро его знаем. Томительно тянулись минуты ожидания.


Солнце уже чуть поднялось над горизонтом и осветило реку. Редкие очаги снова наполнили воздух своими криками. А над рекой гладь зеркальная. Ни ветерка, ни волнения.


Я даже засмотрелся на воду, пока не понял, что смотрю на грибной канал. Настоящая Волга с другой стороны. Именно в ту сторону нам нужно вести огонь по противнику.


«Так, что это?» «Послышалось мне?» «Нет, противник уже едет». В тишине загрохотали звуки моторов. Я поднял биноголь и быстро увидел то, что я хотел увидеть.


По набережной над откосом, как раз напротив монастыря, едет колонна. Впереди БТР, сзади три Тойоты Тундра с пульмётами в пикапах. Настоящие джихад мобилей.


Неплохой транспорт для апокалипсиса. И проходимый, и надёжный. Только топливо, зараза, много жрут. Машину свернули на перешейк, и я убрал бинокль, вжавшись в землю. БТР, идущий первым, остановился, и я почувствовал,


Как на то место, где была наша засада, смотрит противник. «Тихо, лежим. В эфире тишина». Шёпотом передал я по цепочке. Рядом зашептались бойцы, передавая моё сообщение.


«Рация вот она, рядом со мною лежит. Но вдруг сейчас те в колонии сканируют эфир? По крайней мере, я бы так сделал, будь у меня возможность».


Постояв примерно пять минут, БТР выдохнул чёрным выхлопом и уверенно поехал вперёд. За ним двинулись и остальные три Тойоты. Я поправил ветку ивы, что скрывало меня от дороги.


Ещё несколько мгновений машины поравняются со мною. Маленький муравей пробежал по стволу АКС прямо от прицельной планки вперёд, к средству ствола. «Зачем ты бежишь, дурашка?»


Так и хотела сказать ему. Но вместо этого я поудобнее поставил локоть в песок. Дрожжей не было, какие не было волнения. Обычная засада, каких я пережил множество.


И сам попадал, и... Ах, сейчас не об этом речь. Сейчас главное, чтобы те пацаны с бутылками коктейля Молотова не дрогнули. За лежащих рядом со мной я спокоен.


Никто на Тойотах живым не уйдёт. Хотя один, как минимум, нам по зарез нужен живым. До сего домелькнула мысль, что вдруг эти люди хотят спасти нас на самом деле.


Но я тут же забыл про неё, потому что впереди, где-то там, взоросля кустарника, раздался громкий ман Шилина, и наш тигр погнал по песку в глубину полуострова. Молодец, Шилин.


Красиво свою роль исполнил. Всё так и планировалось. Я сам отдал ему ключи от тигра и давал указания. Этим манёвром мы должны были отвлечь внимание нападавших от засады.


«Пусть вперёд смотрят. Пусть тигр преследует». А пехоту они всё же не пустили. Мелькнула у меня мысль, которую я прошептал. Но тихо-тихо, себе под нос.


«Явно не солдатской выбравки. В чёрной форме есть непонятные эмблемы на рукаве». «Зачем нужна чёрная форма в лесу?» «А какая мне разница? Это его проблемы». «Ну всё, сейчас начнётся».


Впереди стояла брошенная нами инкассаторская машина прямо на пути колонны. Чтобы её объехать, им нужно притормозить. Мне отсюда не видно, притормозил ли БТР, но тональный в рацию я хорошо услышал.


Андреевич начал действовать. Началось. Послышались громкие хлопки разбитых бутылок. Отбросив в сторону ненужную ветку, я дал длинную очередь по последней в колонне машины.


АКС гулко разорвал тишину, и я увидел, как пальмётчик в кузове перелетел через борт, а сама машина резко крутанула влево и заглухла. Теперь очередь по второй машине.


Рядом со мной заработали автоматы Сергеевича, Вадимовича и Гоши. Не глядя на результаты стрельбы, быстро чуть повернулся на бок, заменил магазин в автомате и начал искать целей.


«Есть. Вот один выскочил из кабины Тойоты. Чёрная форма, шлем на голове и испуганные глаза. Хрень тебе. Срезал его короткой очередью».


Тело в черной одежде стиля милитарии согнулось пополам и рухнуло на землю. Тут всего метров десять, но пусть натягом пятнадцать. Почти в упор мы открыли огонь.


«Сейчас вы посмотрите, как там БТР!» – пристал на одно колено. «Выстрелы только с нашей стороны. От видного огня никто не открывал. Неужели мы так удачно разгромили колонну?»


Чуть смертился влево и увидел за кустами, как огненным факелом горит бронетранспортер. Аздоро его Андреевич с пацанами зажег. Действенное средство этот коктейль Молотова.


Горящая фигура спрыгнула с брони, и тут же выстрелы успокоили её навсегда. Прямо передо мной Тойота. В кузове стоит пулемёт на турели. Труп лежит рядом, свечиваясь через борт.


Что в кабине, не вижу. Следом ещё две машины, тоже все в дырках от пули, а дальше — горящий БТР. «Внимание, прекратить огонь!» — даю команду в рацию. «Доложить обстановку!»


Андреич, ответ Соколу. Сокол, Андреич в канале. Узнал я его хриплый голос, доносящийся из рации. Звук шёл так громко, что, казалось, у каждого из наших плечо на полную громкость.


А может потому, что над местом засады повисла гнетущая тишина. Только птицы, встрепенувшись от выстрелов, кричали высоко в небе. «И семь бутылок кинули в сердце!»


«Два двухсотых точно у них. Насчёт остальных не в курсе». Продолжил Андреевич. «Свукал. Вадим Ильич в канале». Отозвался мне следующий боец с радиостанцией.


Первое за бронёй Тойота готово. Три двухсотых. Ещё один вроде тоже готов. Противника не наблюдаю. И я не наблюдаю. Две разбитые Тойоты и полыхающий бронетранспортер.


«Нужно теперь зачистить всё». «Сергеич, Вадимович, вперёд осмотреть машины. При огневом контакте немедленно отход. Я с левого фланга прикрываю».


«Андреевич, берёшь правый фланг». Дал я команду в рацию, а сам сел на колено и продолжал контролировать машины. «Конечно».


Ещё бы и тыл не мешало контролировать, но тут уже сил и глаз не хватает. Михаил и Вадимович медленно встали и пошли вперёд. Это хорошо, что держатся уступами и расстояние между ними метра два.


По крайней мере, если встретят сопротивление, то одной очереди обоих не срежут. Вот они уже у машины. Сергеевич сразу пошёл за Тойоту. Ту, которая ближе ко мне стоит, чёрного цвета.


а две другие час стороне. Ко второй Вадимович направился. «Свокал, тут час-то только двухсотый», — доложил мне Михаил.


В принципе, было и без рации слышно. Он почти напротив меня находился. «Андреевич, что у тебя? Приём!» — запросил я правый фланг.


«Там БТР. Там самое пекло сейчас, в прямом смысле слова». «Сгорится у меня», — усмехнулся Андреевич в рацию. «Ещё примерно минут двадцать мы осторожно осматривали результаты нашей засады.


Итого противник потерял убитыми 15 человек. 11 – это экипаж «Тойоты» и 4 сгорела в БТРе. Трое хотели выбраться, но их добили Андреевичи-мажоры. У нас потери нет.


Отличный результат для первого раза. Трупы сложили на асфальте возле машин, но только 11 трупов. Сгоревших трогать не стали. Оружие и прочие трофеи оттащили чуть в сторонку.


«После разберём. Сейчас бы дорогу освободить. В ТР не заведём, у него даже покрышки сгорели. И вместе с поставленной нами инкассаторской машиной он перекрыл доступ на полуостров Грибного канала».


«Ничего, инкассаторскую машину мы отгоним, а сгоревший бронетранспортер пусть тут постоит. Плохо, что он сгорел. Очень бы нам пригодился, но, увы, лучше так».


Пошёл лично осмотреть трупы тех, кто хотел напасть на нас. Парни молодые, в чёрной униформе, причём форма на всех разная. Не воинское подразделение, это точно.


Лет примерно от 20 до 40. И у всех эмблема на рукаве в виде камня, который пронзает меч. Охранное агентство какое? Возможно. Разгрузки тоже у всех разные.


У одного плитник типа Cry Precision, а на другом обычная китайская строкбольная разгрузка. Сразу видно, что подготовки у ребят особо нет. Осмотрел оружие. Тут тоже большое разнообразие.


Есть АКСАУ, есть две САГИ, есть 74-е. Тоже полный набор. Кто в лес, кто по траве. Несколько автоматов обешено, но обешено явно неграмотно.


Приклад заменили, цевьё повесили, на него ручку тактическую и фонарь. Ну да и ладно, всё равно, всё потерь наша. Жалко, только живыми никого не взяли. Вот это действительно плохо.


Вдруг я услышал, как в одной из машин заработала рация. «Гром, ответь Соколу, приём!» «Вот это да! Мое позывное используют!»


«Ну, если следовать логике, то «Сокол» — это вертолёт». «На приёме гром», — ответил я, подбежав к машине и взяв лежащую на переднем сиденье радиостанцию «Кенвуд».


«Гром, что молчить? Как там у вас? Как всё прошло?» Незнакомый голос в рации волнуется. «Сокол, неважно прошло. У нас три сотых четверо».


«Срочная эвакуация нужна, как понял, приём». Стараясь изменить голос, ответил я. «Принял тебя, Гром, подхожу через пять минут». «Так, внимание!» — крикнул я своим.


Двухсотых сбросить и закидать ветками. Всем в укрытие. Не маячить на открытом пространстве. Двое, кроме меня, за пыльметы. Занять позиции для стрельбы по воздушным целям.


Скомандовал я и полез за пыльмёт в кузове тундры. Обычный ПКМ, установленный на самодельные турели.


Четверо мажоров, точнее, бывших мажоров, с горящими глазами побежали ломать ветки с кустов и быстро закидали ими сброшенные трупы. Один, с испачканным гретью лицом, самый молодой, подбежал ко мне и спросил.


«Товарищ майор, а можно я жилетку с этого сниму?» Показал он мне на труп такого же, как он молодого паренька. «Давай, только быстро».


Усмехнулся я. «Товарищ майор, а что значит позиция для стрельбы по воздушным целям?» С энтузиазмом обратился ко мне второй мажор.


Ростом чуть повыше, но тоже худощавый, светловолосый. По-моему, его зовут Марк. Это значит, или встать на колено, или лечь на землю, уперев приклад автомата в плечо. Охотно стал показывать и я.


Приятно, что бывшие прожигатели жизни проявляют интерес к военному делу. Оно и понятно. Сейчас без этого нам не выжить. Но парням, как я вижу, просто понравилось быть крутыми.


Бегают, суетятся, солдатами себя почувствовали. Ещё бы, первый бой и такая крупная победа. Но мы на этой победе останавливаться не собираемся. Мы пойдём дальше.


«Самое главное, продолжил я. Открываем огонь только по моей команде. И лучше всего в тот момент, когда вертушка зависнет. Когда вертолёт движения, в него труднее попасть».


Худощавый парнишка судорожно натягивал чёрную разгрузку на свои тощие плечи, когда послышался шум и появился вертолёт. Ми-8, тот же самый, который мы уже видали.


«Ну давай, подлетай ближе и зависть не над нами». «Гром, где находишься?» Ужила трофейная рация. Я поднёсся поближе к рту, чтобы фонил и невнятно ответил.


«Да тут я!» «Где тут?» Ещё немного недовольно возмущались в вертолёте и сделали круг прямо над нами. А на дороге стоит сгоревший БТР.


Рядом с ним обгоревшая инкассаторская машина. Три расстрелянные «Тойоты» в кузове в каждой затролили с пулемётом наши бойцы. Всё, больше никого не видно. Трупы убитых завалены ветками.


Тигр вместе с Шилиным в кустах стоит, с воздуха не видно. А наши бойцы попретались кто где. Наконец машина в небе снизилась до 100 метров и зависла точно над нами.


«Ну всё, начинаем». Я совместил мушку, целики и кабины вертолёта, после чего нажал на спуск, одновременно громко крикнув «Огонь!».


Пули из пулемёта быстро понеслись в небо. Ленда поехала справа налево. Характерный звук громко разнёсся по окрестностям.


Меня подержали два пыльмёта из стоящих рядом трофейных машин и несколько автоматчиков из кустов. Лента в пыльмёте была полная, на сто патронов. Короб у меня лежал рядом, в нём ещё одна лента.


Скорострельность ПКМ 650 выстрелов в минуту. За 10 секунд мы уже полностью опустошили боекомплект. Нужно было взять короб и примкнуть его, но вертолёт на глазах начал тереть высоту.


Огромная транспортная машина сначала закрутилась на месте, а потом, рисуя большие круги, понеслась вниз и чуть в сторону. Нас накрыл гул работающих винтов и вертолёт.


стремительно рухнул в воду рядом с берегом. Видимо, пилот был убит, и управлять Ми-8 было некому. Большая волна, поднятая падением машины в реку, покатилась к берегу, а упавший вертолёт


Продержавшись пару секунд на плаву, быстро пошёл ко дну. Я бросил рукоять пыльмёта и вытер под рукой. Командовать о прекращении огня не было смысла.


Всё и так понятно. Вторая наша победа за сегодня. Вертолёт был гражданский, это я ещё вчера заметил, поэтому очередь из ПКМ пилотам хватила за глаза.


Постепенная тишина сменилась криками и гулом. Радостные бойцы делились впечатлениями. Шилин подогнал тигр и, прицепив трос к микроавтобусу, оттащил тот в сторону.


освободив дорогу. Теперь нужно было разобрать трофеи и сваливать. Из трёх «Тойот» на ходу была только одна, та, что шла последней в колонии. Остальные были разбиты капитально, а ремонтировать их


Не было ни времени, ни инструментов и запчастей. Убитых закопали в песок, чтобы не приманивать психов. Молодёжь хотела снять с них форму и напялить на себя, но я запретил.


Мы у Сан Саныча половину магазина скупили. Подберём его в нормальную форму сейчас. Размер не подойдёт, ещё к нему заедем и купим, что вам угодно.


«Нечего в черноте отсвечивать. Мало того, что она светится в лесу, да и в городе, так ещё и пачкается. И жарко в ней». Пояснил я свой поступок. С одной стороны, четверо бывших мажоров огорчились, а вот с другой...


Глаза их всё равно горели ярким победным огнём. Победа в первом бою — это непередаваемое чувство. Это как будто за спиной крылья выросли.


Всё, что они пробовали до этого, чего было с избытком их прошлой жизни, машины, квартиры, курорты, моря, океаны, дорогие шмотки, всё меркнет перед тем чувством,


Когда только что враг грозил убить тебя, его сам лежит в яме. И это сделал не кто-нибудь. Это сделал ты. Ты сам своими руками убил этого грозного противника.


После такого люди и становятся солдатами. Война для них теперь — это как наркотик. И этот блеск в юных глазах мне знаком. «Товарищ майор!»


Обратился ко мне тот высокий белобрысый паренёк, который ещё пару дней назад, пьяный, начал качать права в газели. «У меня патроны кончились, можно из этой кучи забрать».


Показал он рукой в сторону трофеев. «Как зовут, боец?» – спросил я паренька. «Командир должен знать личный состав не только в лицо, но и по именам». «Богдан!»


отрапортовал паренёк. «Богдан Кириллов!» «Богдан, сейчас разложим все