[
    {
        "title": "Ukrainskie iarmonki. Issledovanie o torgovle na ukrainskikh iarmonkakh. I. Aksakova. Izdano na izhdivenie sankt-peterburgskogo kupechestva. Sankt-Peterburg 1858",
        "article": "УКРАИНСКІЯ ЯРМОНКИ\r\nИзслѣдованіе о торговлѣ на Украинских ярмонках. И. Аксакова. Издано на иждивеніе Санктпетербургскаго купечества. Санктпетербурез 1858.\r\nЧЕ\r\nа:\r\n.\r\ng\r\n10\r\nE 1. 1 2\r\nПодъ именемъ украинскихъ ярмонокъ должно разумѣть цѣпь\r\nгуртовыхъ или оптовыхъ ярмонокъ на Украйнѣ, смѣняющихъ\r\nодна другую въ теченіе года, принадлежащихъ къ одной си\r\nстемѣ, и посѣщаемыхъ за немногими измѣненіями одними\r\nи тѣми же торговцами. Это ярмонки Крещенская, Успен\r\nская, и Покровская въ Харьковѣ, Ильинская въ Полтавѣ, Ма\r\nслянская и Вознесенская въ Ромнѣ, Полтавской губерніи, Ко\r\nренная въ Коренной пустыни Курской губ., Крестовоздвижен\r\nская въ г. Кролевцѣ, Черниговской, Введенская въ Сумахъ,\r\nХарьковской, и Георгіевская въ Елисаветградѣ, Херсонской\r\nгубб. Къ украинскимъ ярмонкамъ должно еще отнести, по свя\r\nзи ея съ ярмонкою Ильинскою, Троицкую шерстяную ярмонку\r\nвъ Харьковѣ.\r\nИзслѣдованіе объ украинскихъ ярмонкахъ составляетъ часть\r\nгромаднаго труда, предпринятаго Императорскимъ Русскимъ\r\nГеографическимъ обществомъ изслѣдованія внутренней тор\r\nговли Россіи. Еще въ 1847 году почтенное петербургское ку\r\nпечество пожертвовало 5000 р. серебр. для изслѣдованія\r\nвнутренней торговли России, и Географическое общество со\r\nгласно съ мнѣніемъ Отдѣленія статистики положило, по особо\r\nначертанной имъ програмѣ, собрать и подвергнуть ученой\r\nобработкѣ свѣдѣнія о главныхъ отрасляхъ внутренней тор\r\nговли России и въ то же время, если окажется возможными,\r\n- E\r\n2УКРАИНСКІЯ ЯРМонки. 93\r\n-\r\nпроизвести мѣстных изслѣдованія въ главныхъ центрахъ тор\r\nговаго движенія.\r\nОтправивъ особую экспедицію для изслѣдованія украинскихъ\r\nярмонокъ, Императорское Географическое общество проявило\r\nснова самымъ блистательнымъ образомъ тотъ вѣрный тактъ, ко\r\nторымъ отличались до сихъ поръ всѣ его ученыя предприятія.\r\nВъ 1853 году экспедиція была отправлена и поручена дѣй\r\nствительном у члену общества, Ивану Сергѣевичу Аксакову.\r\nРезультатъ его трудовъ — это сочиненіе, лежащее въ настоя\r\nщую минуту передъ нами.\r\nИзслѣдованіе И. С. Аксакова замѣчательное и рѣдкое\r\nявленіе въ нашей статистической литературѣ. Лучшаго и болѣе\r\nсчастливаго выбора нельзя было сдѣлать Географическому об\r\nществу, Оно нашло въ почтенномъ изслѣдователѣ всѣ необхо\r\nдимыя качества для совершенія такого громаднаго труда, —тон\r\nкую наблюдательность, обширное и глубокое историческое об\r\nразованіе, знаніе Россіи, и главное, ту теплую любовь къ на\r\nроду, то глубокое сочувствіе къ его потребностямъ, благодаря\r\nкоторымъ только и можно было нарисовать столь живую,испол\r\nненную величайшаго интереса, картину торговаго движенія\r\nУкрайны, движенія, находящагося въ самой тѣсной связи съ\r\nпромышленною и мануфактурною дѣятельностью Великороссіи,\r\nдля которой Украйна служитъ главнымъ рынкомъ. Въ Россіи\r\nболѣе нежели гдѣ --либо ощущается нужда въ статистическихъ\r\nмонографіяхъ. Онѣ единственно только и могутъ подвинуть\r\nвпередъ русскую статистику и дать возможность представить\r\nсо временемъ хоть сколько -нибудь приблизительно — вѣрную\r\nФизіологію нашего общественнаго быта. Когда въ густонасе\r\nленной Европѣ, и съ ея развитой городовой жизнью, и съ разви\r\nтою гласностью, и съ болѣе образованными органами прави\r\nтельства, когда и тамъ, при всѣхъ этихъ благоприятныхъ для\r\nстатистики условияхъ, послѣдняя далека еще отъ совершен\r\nства, далеко еще не можетъ удовлетворить научнымъ требова\r\nніямъ, когда и тамъ она встрѣчаетъ на каждомъ шагу препят\r\nствiя и затруднения, то есть ли какая возможность представить\r\nотчетливую и вѣрную статистику России при отсутствии всего\r\nтого, что споспѣшествуетъ ей на западѣ Европы.\r\nРаскроемъ Тенгоборскаго9, и чуть не на каждой страницѣ мы94 АТЕНЕЙ.\r\nА И\r\n10\r\n3)\r\n1\r\n11\r\nи\r\nДИ\r\nнайдемъ жалобы на сомнительность данныхъ и ЦЫФръ, кото\r\nрыми онъ пользовался, а Тенгоборскій работалъ еще при весь\r\nма благоприятныхъ условіяхъ, и ему были открыты такіе источ\r\nники, доступъ къ которымъ не всякому легокъ. Это доказыва\r\nеть только какъ ОФФИціальные источники, то-есть свѣдѣнія, по\r\nлучаемыя правительствомъ, еще неполны, а неполны потому,\r\nчто доставляются людьми, дѣлающими это дѣло машинально,\r\nбезъ всякаго сознания важности возложенной на нихъ задачи.\r\nКлассическое сочиненіе Журавскаго «Объ источникахъ и упо\r\nтребленіи статистическихъ свѣдѣній» представляетъ во 2 - й\r\nглавѣ характеристику источниковъ этихъ свѣдѣній въ Россіи.\r\nЖуравскій не только не преувеличилъ, онъ еще многое опу\r\nстилъ, и не смотря на все это, характеристика вышла такова,\r\nчто вѣра въ возможность вѣрной и отчетливой статистики Рос\r\nсій невольно должна остынуть. Обратимся ли мы къ опредѣле\r\nнію поверхности России, или къ народонаселенію, или къ земле\r\nдѣльческой статистикѣ, вездѣ одинъ и тотъ же хаосъ, потому\r\nчто свѣдѣнія доставляются невѣрно и безъ любви къ дѣлу, и\r\nточно такъ же мало критики и слѣдовательно мало участія\r\nвстрѣчаютъ въ центральныхъ правительственныхъ мѣстахъ.\r\nМожно было бы издать цѣлый сборникъ анекдотовъ о составле\r\nній У насъ административныхъ статистическихъ описанiй и о\r\nсобирани статистическихъ свѣдѣній.\r\nНе говоря уже о полицмейстерѣ, отвѣчавшемъ, что у него\r\nквадратныхъ саженъ не оказалось, не говоря о другомъ по\r\nдобномъ же органѣ администрации, который отвѣчалъ, что не\r\nможетъ заняться статистическимъ описаніемъ ввѣреннаго ему\r\nуѣзда потому, что онъ въ статистикѣ никогда не служилъ, не\r\nговоря уже о томъ, что цѣлые города, не только люди, могутъ\r\nу насъ пропадать безъ вѣсти, я приведу одинъ примѣръ, совер\r\nшившийся у меня перехъ глазами. Въ... ой губерніи (nomina\r\nѕund odiosa) исправникъ, во всѣхъ отношеніяхъ почтенный\r\nчеловѣкъ, обращался слѣдующимъ нецеремоннымъ образомъ съ\r\nстатистикой. ««Присылаютъ, говорить онъ, мнѣ подтверждение о\r\nдоставленіи статистическихъ свѣдѣній объ уѣздѣ. Подождутъ,\r\nне къ спѣху, думаю я. Присылаютъ черезъ двѣ недѣли еще по\r\nсланіе, да и съ выговоромъ. Экъ, пристали! Были у меня\r\nна дому и лежали гдѣ-то въ бумагахъ донесеніе и статисти\r\n4 з A д 5.4 р4 тУКРАИНСКІЯ ЯРМонки, 95\r\nческiя свѣдѣнія о смежномъ уѣздѣ, гдѣ я былъ три года исправ\r\nникомъ: отыскалъ, перемѣнилъ, какъ на умъ взбрело, цыфры,\r\nда и отослалъ, 2 Что же, сошло? — «А вы думаете, нѣтъ.\r\nВѣдь это такъ только тамъ для проФормы.»\r\nНа таких - то свѣдѣніяхъ приходится основывать описанія\r\nи статистическіе выводы, съ такими трудностями приходится\r\nбороться и изслѣдователямъ, и центральному статистическому\r\nвѣдомству. «Говорить ли о тѣхъ трудностяхъ, замѣчаетъ по\r\nчтенный изслѣдователь украинскихъ ярмонокъ, съ которыми\r\nнамъ приходилось бороться при исполненій возложенной на\r\nнасъ задачи. Работа наша окончена, и теперь въ виду про\r\nбудившихся повсюду благихъ стремленій мы не хотѣли возбуж\r\nдать неприятныя воспоминания о томъ, что, дай Богъ, скоро ис\r\nчезнетъ само собой. Отсутствіе гласности, необходимость лжи,\r\nопасность правды, духовная разобщенность народа съ сосло\r\nвіемъ такъ-называемымъ образованнымъ, весь этотъ печаль\r\nный порядокъ вещей, естественно породившій въ торговомъ\r\nклассѣ скрытность, невѣжество, подозрительность, недовѣрчи\r\nвость къ лицамъ дворянскаго или чиновническаго сословія, по\r\nлагалъ намъ неимовѣрныя преграды, заставилъ насъ испытать\r\nмного тягостныхъ ощущеній». Или въ другомъ мѣстѣ: «Нельзя\r\nне пожалѣть о томъ, что вѣдомости, доставляемыя полиціями\r\nили ярмоночными комитетами объ оборотахъ каждой ярмонки\r\nвъ министерство внутреннихъ дѣлъ, составляются такъ не\r\nбрежно и исполнены такихъ грубыхъ ошибокъ. Въ каждому\r\nярмоночномъ пунктѣ пишутъ ихъ на свой ладъ и образецъ, и\r\nоттого почти невозможно имъ сдѣлать общаго свода. Въ иной\r\nвѣдомости показываются отдѣльно сукна, шелковыя и шерстя\r\nныя матеріи, въ другой всѣ эти три товара соединены въ одну\r\nкатегорію, въ третьей вовсе не упомянутъ иной крупный то\r\nваръ, а означены мелкие товары, привозь которыхъ не дости\r\nгаетъ цыфры и одной тысячи рублей. Въ иной годъ, по забыв\r\nчивости, или лучше сказать, по весьма естественному равноду\r\nшiю квартальнаго надзирателя, вовсе пропущены нѣкоторые\r\nтовары, тогда какъ они были на ярмонкѣ, да и въ вѣдомостяхъ\r\nпрежнихъ лѣтъ показывались. Или же въ нынѣшнемъ году\r\nвдругъ придетъ ему въ голову поправить ошибки прежнихъ лѣтъ\r\nи включить товары дѣйствительно привозимые, но въ прежнихъ96 А ТЕНЕЙ.\r\nІ\r\nMO\r\n15\r\n20L\r\nПн\r\nАТ\r\nг\r\nДЕ\r\nвѣдомостяхъ пропущенные. Квартальный надзиратель забылъ\r\nили вспомнилъ, а статистики ломаютъ себѣ, голову и выводять\r\nзаключеніе, что «возникло требованіе на товару, котораго\r\nпрежде не привозилось», или — «въ торговлѣ замѣчается упа\r\nдокъ» и т. п. ошибочные выводы».\r\nНо какихъ бы стараній ни прилагало наше центральное ста\r\nтистическое вѣдомство, какой бы порядокъ ни старалось ввести\r\nвъ систему собиранiя статистическихъ свѣдѣній, какихъ бы из\r\nдержекъ ни употребляло — Россія до тѣхъ поръ не будетъ и не\r\nможетъ имѣть вѣрной и отчетливой статистики, покуда силою\r\nобразованія не вызовется въ органахъ правительства созна\r\nніе полной необходимости статистическихъ свѣдѣній, созна\r\nніе въ необходимости и важности точныхъ и подчиненныхъ\r\nстрогой системѣ наблюденій, покуда наконецъ у насъ не увели\r\nчится вообще масса вѣрныхъ свѣдѣній о России и не изслѣдуют\r\nся ея даже отдаленные, а часто и не отдаленные уголки, которые\r\nоднако тѣмъ не менѣе остаются и для насъ, и для правительства\r\nсовершенною terra incognita. Чѣмъ сложнѣе государственная\r\nжизнь, чѣмъ разнообразнѣе и разнороднѣе части, изъ которыхъ\r\nслагается этотъ хитрый организмъ, который мы называемъ госу\r\nдарствомъ, народомъ, тѣмъ труднѣе задача статистики, обязан\r\nность которой услѣдить законы движенія жизни народной. Точное\r\nизслѣдованіе всѣхъ отдѣльныхъ частей государственнаго орга\r\nнизма становится необходимостью. Прежде всего предстоитъ\r\nправительству задача узнать и изслѣдовать вообще положеніе и\r\nусловія каждой отдѣльной части государства, и за тѣмъ уже пе\r\nрейдти къ узученію тѣхъ началъ, тѣхъ условій, которыя вызы\r\nваютъ ту или другую форму быта въ каждой отдѣльной мѣст\r\nности, ту или другую характеристическую особенность обще\r\nственной жизни, и притомъ во всѣхъ ли ея проявленіяхъ или\r\nтолько съ одной какой-нибудь стороны. Гдѣ нѣтъ сознанія въ\r\nнеобходимости такого рода изслѣдованій, гдѣ статистическое\r\nтруды не одушевляются и не освѣщаются подобнымъ углубленіемъ\r\nвъ народную жизнь и ея характеристическая особенности, гдѣ\r\nне берется въ разсчетъ ни народный характеру, ни историческия\r\nсудьбы народа, ни Физическiя условія мѣстности, ни Физіо\r\nлогическiя и нравственныя особенности племени, тамъ числа те\r\nряютъ всякій смыслъ, тамъ они дѣлаются бездушными табли\r\nта\r\nб -\r\nДа\r\n1\r\n17\r\nПЕУКРАИНСКІЯ ЯРМонки. 97\r\n-\r\nC\r\nцами, а составители послѣднихъ не статистиками, а таблич\r\nниками (Tabellenfabrikanten, Tabellenknechte), какъ не безъ ос\r\nнованія называли подобныхъ счетчиковъ геттингенскія Ученыя\r\nИзвѣстія въ началѣ нынѣшняго вѣка.\r\nПостроенiю общаго зданія статистики Россіи, — принимая\r\nстатистику въ настоящемъ ея значеніи, —- должна предшество\r\nвать обширная многосторонняя литература статистическихъ,\r\nгеографическихъ и этнографическихъ монографій, которыя бы\r\nслужили матерьяломъ, но зато матерьяломъ прочнымъ, осно\r\nвательнымъ, для сооружения этого здания и для вывода законовъ\r\nнашей общественной жизни.\r\nЕсть бездна сторонъ этой жизни, которыя ускользаютъ не\r\nпремѣнно отъ глазъ администрации, въ особенности нашей,\r\nне очень любящей служить по статистикѣ, которыя нако\r\nнецъ не могутъ быть включены въ статистическiя таблицы и\r\nрубрики и которыя тѣмъ не менѣе чрезвычайно важны для\r\nизучения и наблюденія, потому что только онѣ могутъ про\r\nлить свѣтъ на цыфры и одушевить сухія безжизненныя табли\r\nцы. Довольно указать на пестроту и разнообразіе промысловъ,\r\nна характеристическая особенности каждаго, на разнообразів\r\nобщественныхъ Формъ въ отдѣльныхъ мѣстностяхъ, на разно\r\nобразie Формъ домохозяйства и экономической дѣятельности,\r\nна тѣ или другое пути сбыта, на характеристику самыхъ путей\r\nи на историческое ихъ происхожденіе, на племенныя особен\r\nности, на всѣ, однимъ словомъ, безчисленныя разновидности\r\nобщественной жизни, обусловливаемыя старинными обычая\r\nми, извѣстными историческими судьбами, народнымъ характе\r\nромъ. Только когда мы будемъ обладать дѣльными и отчет\r\nливыми статистическими монографіями какъ отдѣльныхъ мѣст\r\nностей, такъ отдѣльныхъ промысловъ и разныхъ другихъ сто\r\nронъ жизни, только когда мы будемъ въ состоянии опредѣлить\r\nотносительное значеніе каждой, только тогда будемъ мы имѣть\r\nправо сказать, что есть возможность приняться за обработку и\r\nза составленіе статистики Россіи. Русское Географическое об\r\nщество ясно сознаетъ такую потребность, чему доказатель\r\nствомъ могутъ служить нѣсколько экспедицій, имъ снаряжен\r\nныхъ, и значительная масса статистическихъ, географическихъ\r\nи этнографическихъ матеріаловъ и изслѣдованій, которыми оно\r\n>\r\n-\r\nE\r\n5 7 -98 АТЕНЕЙ.\r\n-\r\nной задачи, Гт\r\nханизма\r\nуспѣло уже обогатить нашу географическую литературу. До\r\nвольно уже указать на послѣдніе томы Записокъ его, на помѣ\r\nщенныя въ нихъ изслѣдованiя о нашей торговлѣ съ среднею\r\nАзіей, на журналъ Латкина, раскрывшій намъ невѣдомый Пе\r\nчорский край, на изслѣдованіе оклиматѣ Вологодской губерніи\r\nДанилевскаго, довольно указать на этнографической сборникъ,\r\nизданіе драгоцѣнное для изученія нашего общественнаго\r\nи экономическаго быта и наконецъ на изслѣдованiя о нашей\r\nвнутренней торговлѣ, такъ блистательно начатыя превосход\r\nнымъ трудомъ г - на Аксакова.\r\nИ въ этомъ новомъ предприятии Географическое общество\r\nизбрало себѣ счастливый и вѣрный путь для разрѣшенія труд\r\nименно оно начало съ изслѣдованiя отдѣльныхъ\r\nмоментовъ нашей внутренней торговли, чтобы, обладая полными\r\nи точными свѣдѣніями о каждому изъ нихъ, представить въ по\r\nслѣдствій отчетливую картину этого сложнаго, запутаннаго ме\r\nвнутренней торговли Россіи. Задача громадная,\r\nнадъ которой много, долго и усердно придется работать. При\r\nпомнимъ, что здѣсь надо прослѣдить за движеніемъ обмѣна про\r\nдуктовъ 64 - хъ миллионовъ душъ, разбросанныхъ на обширнѣй\r\nшемъ пространствѣ, живущихъ подъ самыми разнообразными\r\nусловіями, между общественнымъ и экономическимъ бытомъ\r\nкоторыхъ нѣтъ ничего общаго, торговые и промышленные обы\r\nчаи и пріемы которыхъ существенно разнятся другъ отъ друга,\r\nно которые тѣмъ не менѣе, внося въ торговлю свой индиви\r\nдуальный характеръ, придаютъ нашему внутреннему обороту\r\nтотъ пестрый, оригинальный характеръ, которымъ онъ суще\r\nственно отличается отъ внутренней торговли остальной Европы.\r\nПрипомнимъ разнообразные далекіе пути, которыми двигается\r\nвся масса продуктовъ, разнообразных средства привоза и до\r\nставки, оригинальные, условиями жизни, страны и характеромъ\r\nнародонаселенiя вызванные приемы кредита, особенный видъ\r\nкоммиссіонерства и посредничества, представляемый въ нашей\r\nторговлѣ прасолами, ОФенями и ходебщиками; припомнимъ осо\r\nбенности нашего извоза, зимняго и лѣтняго, и наконецъ харак\r\nтеристическая особенности нашихъ торжищъ, этихъ временныхъ\r\nстанцій, гдѣ останавливается торгъ, куда въ извѣстное время\r\nприливаютъ товары, народъ, гдѣ недѣли двѣ кипить жизнь, куда\r\nE\r\n2УКРАИНСКІЯ ЯРМонки. 99\r\nсходятся со всѣхъ концовъ Руси торговые люди, — потолкують,\r\nпоторгуются и за тѣмъ ѣдутъ далѣе на другое торжище, куда\r\nуже тянутся опять и товары, повергая въ безмолвие и тишину\r\nеще недавно столь живой, но теперь до будущаго схода оста\r\nвленный городъ. А сколько интереса, и вмѣстѣ съ тѣмъ, сколько\r\nзатрудненій представляетъ изслѣдователю наше кочевое про\r\nмышленное народонаселеніе, которое выбрасываетъ однако на\r\nвнутренній нашъ рынокъ на десятки миллионовъ своихъ произ\r\nведеній. Сколько здѣсь любопытныхъ оригинальныхъ сторонъ\r\nи въ промыслахъ, и въ торгѣ, и какъ интересно прослѣдить за\r\nпутями и передвиженіемъ товара. Изъ множества примѣровъ\r\nдовольно привести одинъ, на торговлю овчинами и тулупами.\r\nОвчинники Вязниковскаго уѣзда, покончивь полевыя работы,\r\nидутъ, оть стараго до малаго,артелями,въ Нижній, а отсюда уже\r\nна судахъ въ Казань. Часть ихъ остается здѣсь, остальные же\r\nотправляются въ Сибирь, въ губб.Пермскую, Тобольскую, Орен\r\nбургскую и до Линіи, въ губб. Симбирскую, Самарскую, Сара\r\nтовскую, Тамбовскую,Рязанскую, Пензенскую, въ Землю Войска\r\nДонскаго, гдѣ они и водворяются на зиму для выдѣлки овчинъ.\r\nОбыкновенно хозяинъ, человѣкъ, имѣющій уже извѣстный ка\r\nпиталъ, нанимаетъ работниковъ, которые рядятся съ 6-го ав\r\nгуста по 1-е марта, то-есть съ Преображенья до Евдокій, и не\r\nприходятъ домой ранѣе Благовѣщенья. Хозяинъ даетъ впередъ\r\nденьги, для уплаты повинностей, а самъ, накупивъ въ Шуѣ и\r\nИвановѣ сарпинки, красной пестряди, бумажныхъ платковъ и\r\nситцевъ, частью въ долгъ, частью на деньги, отправляется впе\r\nредъ въ путь и по дорогѣ продаетъ свой товаръ или вымѣни\r\nваетъ на овчины. Большею же частью сбываетъ его на тѣхъ\r\nпостоянныхъ мѣстахъ, гдѣ привыкъ выдѣлывать овчины. По\r\nкончивши работу, возвращается домой съ готовыми овчинами,\r\nкоторыя сбываетъ на Шуйскихъ шубныхъ заведеніяхъ, да еще\r\nпривозитъ съ собой шерсть, изъ которой женщины или выдѣлы\r\nвають на дому сукна, или вяжутъ рукавицы, поступающая\r\nтакже въ торговлю, а нерѣдко опять для вымѣна на знакомых\r\nмѣстахъ овчинъ. Кромѣ отдѣльныхъ хозяевъ-капиталистовъ,\r\nторгують точно такъ же артели овчинниковъ-торговцевъ, разъ\r\nѣзжающія по всему Низовью, по Дону и Сибири, и возвраща\r\nющаяся домой съ цѣлыми обозами овчинъ и шерсти, которыя\r\n1100 АТЕНЕЙ.\r\n10\r\nХ\r\nVE\r\n? E\r\n2\r\nІ\r\nсбываютъ въ Шуйскомъ уѣздѣ, являясь слѣдовательно посред\r\nниками для сбыта бумажныхъ Ивановскихъ и Шуйскихъ издѣ\r\nлій на обширномъ рынкѣ Востока и юговосточной России, а съ\r\nдругой стороны для сбыта суровья (овчинъ и шерсти), кото\r\nрымъ изобилуетъ степная Россия, въ наши промышленныя цен\r\nтральныя губерніи. Но эта промышленность и эта своеобразная\r\nторговля вызвали въ свою очередь другие промыслы и другие пути\r\nсбыта.Выдѣлка овчинъ заставила приняться за шубный промыселъ;\r\nшерсть,накопляющаяся при выдѣлкѣ овчинъ, покупается Лухов\r\nскими и Рѣшемскими крестьянами-суконщиками для суконъ или\r\nсбывается для вязанія чулокъ и варежекъ, поступающихъ въ\r\nпродажу и расходящихся также по отдаленнымъ концамъ. Од\r\nнимъ словомъ, одинъ маленькій уголокъ Владимирской губерніи,\r\nна пространствѣ 20 верстъ, съ населеніемъ въ 10,000 душъ,\r\nпромышляетъ однѣми овчинами на 1,000,000 р., не говоря уже\r\nо другихъ промыслахъ, вызываемыхъ главнымъ, который плодо\r\nтворитъ и пробуждаетъ къ производительности самые отдален\r\nные отъ него края Россіи. Миллионъ рублей, цыфра не ни\r\nчтожная въ общей массѣ народнаго производства и въ торговлѣ;\r\nа такихъ промысловъ, своеобразныхъ по характеру, оригиналь\r\nныхъ по своей организации, значительныхъ даже по размѣрамъ\r\nкредита, найдемъ мы очень много, и изслѣдованіе внутренней\r\nнашей торговли необходимо должно захватить ихъ въ свой\r\nкругъ, должно прослѣдить за всѣми мелочами и подробностями\r\nтакого крестьянскаго торга, который нерѣдко смѣло и сильно\r\nзаявляетъ свои права и въ оптовомъ внутреннемъ оборотѣ, и въ\r\nнашей мануфактурной промышленности.\r\nКъ особенностямъ нашей внутренней торговли принадле\r\nжатъ безспорно и наши ярмонки. Такая характеристическая\r\nФорма внутренней торговли вовсе однакожь не принадлежить\r\nисключительно намъ: мы этого никогда и не хотѣли выска\r\nзать, — но принадлежить вообще извѣстнымъ періодамъ раз\r\nвитія торговли и извѣстнымъ ступенямъ экономическаго раз\r\nвитія.\r\nт\r\n10\r\nе\r\nЭти временные торги, куда стекаются производители и по\r\nтребители для размѣна и приведенія въ ясность взаимныхъ обя\r\nзательствъ, возникаютъ естественно среди разбросаннаго нароУКРАИНСКІЯ ЯРМонки. 101\r\nдоноселенія, когда сообщенія затруднительны и опасны, и когда\r\nэто разобщеніе вызываетъ необходимость въ срочныхъ по край\r\nней мѣрѣ сборищахъ; но послѣднія падаютъ съ развитіемъ и\r\nоживленіемъ торговли, съ установленіемъ правильныхъ и быст\r\nрыхъ сообщеній, съ возникновеніемъ многолюдныхъ, промыш\r\nленныхъ центровъ торговли, которые принимають на себя ту\r\nже роль и ту же задачу, какую имѣли прежде ярмонки. Въ\r\nсравненіи съ постоянными торговыми центрами и съ Формою\r\nсовременной торговли, ярмонки имѣютъ уже то великое неудоб\r\nство, что ведуть за собой и потерю времени, и болѣе значи\r\nтельные расходы какъ для кочующаго производителя и торгов\r\nца, такъ и для потребителя.\r\nВъ промышленныхъ, густонаселенныхъ странахъ Европы\r\nярмонки, бывшія когда -то единственными и самыми естествен\r\nными формами оптовой торговли, исчезли совершенно. Мѣсто\r\nихъ заступили богатые промышленные города, а вмѣсто обо\r\n3овъ, съ кочующими купцами и производителями, мы встрѣча\r\nемъ только странствующихъ коммиссіонеровъ и прикащиковъ,\r\nслужащихъ посредниками между разными мѣстностями, высма\r\nтривающихъ потребности того или другаго края, заводящихъ\r\nновыя связи и открывающихъ новые рынки для сбыта. Въ\r\nВеликобританіи, Бельгіи, Голландіи, сѣверной Францій яр\r\nмонокъ уже нѣтъ, но за то въ менѣе промышленно -развитой\r\nюжной Франціи встрѣчаемъ мы извѣстную и значительную яр\r\nмонку въ Бокерѣ (Beaucaire).\r\nЧѣмъ далѣе къ востоку, тѣмъ болѣе увеличивается значеніе\r\nярмонокъ и тѣмъ слѣдовательно встрѣчаемъ мы ихъ чаще.\r\nМногія ярмонки держатся и долго будутъ еще держаться бла\r\nгодаря своему положенію и условіямъ своей торговли, стоя на\r\nперепутьи торговаго движенiя и служа посредникомъ между\r\nразными группами торгующихъ народовъ. Таково положеніе\r\nЛейпцигскихъ ярмонокъ, какъ складочнаго пункта для востока;\r\nтаково значение нашей Нижегородской ярмонки, которой можно\r\nзаранѣе предсказать будущность еще несравненно болѣе бли\r\nстательную при развитии у насъ путей сообщенія. Наши эконо\r\nмическiя условія вызываютъ необходимо многочисленность яр\r\nмонокъ. Но и въ отношении къ намъ экономическій законъ вѣ–\r\nренъ и непреложенъ. Вездѣ у насъ ярмонокъ менѣе там, гдѣ\r\nч. у. 8102 А ТЕ Ей.\r\nпромышленных условия развитѣе, гдѣ торговля принимаетъ ха\r\nрактеръ осѣдлости, гдѣ возникли уже богатые и дѣятельные\r\nпромышленные центры. Гдѣ, въ самомъ дѣлѣ, наши главныя\r\nярмонки? На востокѣ, на юговостокѣ, на югѣ и югозападѣ, то\r\nесть во всѣхъ тѣхъ мѣстностяхъ, гдѣ мало промышленныхъ го\r\nродовъ, гдѣ народонаселеніе по преимуществу земледѣльче\r\nское, въ мѣстностяхъ, служащихъ главнымъ рынкомъ для ма\r\nнуфактурнаго и промышленнаго центра Россіи.\r\nЯрмонки: нижегородская, Ирбитская, украинскія Вотъ тѣ\r\nглавные пункты нашей кочевой еще покуда внутренней торгов\r\nли, куда временно приливаютъ товары, откуда они уже по\r\nтомъ расходятся по городамъ, по селамъ и улусамъ, разсѣян\r\nнымъ на необозримыхъ пространствахъ, прилегающихъ къ яр\r\nмоночнымъ станамъ, служащимъ магазинами для народонасе\r\nленія рѣдкаго, но часто зажиточнаго, и высылающаго съ своей\r\nстороны, благодаря ярмонкамъ, массы суровья, необходимаго\r\nдля нашихъ Фабрикъ.\r\nКаждый изъ нашихъ главныхъ ярмоночныхъ округовъ имѣ\r\nетъ поэтому свой, и мѣстными условіями, и географическимъ\r\nположеніемъ, и историческими связями, и искони проторенными\r\nрутями, обусловливаемые рынки, и каждый изъ нихъ окруженъ\r\nвереницей спутниковъ, мелкихъ рынковъ и ярмонокъ, черезъ\r\nкоторыя вся масса обращающихся на главныхъ ярмоночныхъ\r\nпунктахъ продуктовъ распредѣляется между потребителями.\r\nТакъ напримѣръ къ Нижегородской ярмонкѣ или,какъговорять,\r\nкъ Макарью потянулъ весь, востокъ, сѣверо-востокъ и юго-во\r\nстокъ Россіи, а послѣ Макарья товары тянутся, на ярмонки\r\nМензелинскую, Оренбургской губерніи, Бугульминскую— Самар\r\nской, вь Ирбитъ или къ волжскому низовью, и въ губерніи, при\r\nлегающая къ Дону. Ирбитская ярмонка высылаетъ товары въ\r\nСибирь, дѣятельность и сбытъ украинскихъ ярмонокъ направ\r\nлены по преимуществу къ югу и юго - западу, доходя до край\r\nнихъ предѣловъ Бессарабій, но почти вовсе не касаясь восто\r\nка, такъ что даже Воронежская и Тамбовская губерніи, приле\r\nгающія къ Харьковской и Курской, принимаютъ самое слабое\r\nучастіе въ украинской ярмоночной дѣятельности.\r\nМы обращаемся къ послѣднимъ и, руководясь прекраснымъ\r\nизслѣдованіемъ г. Аксакова, представимъ нашимъ читателямъУКРАИНСКІЯ ЯРМонки. 103\r\n1\r\n1 1 4 3\r\nкраткій очеркъ ярмоночной дѣятельности на Украйнѣ и ея ха\r\nрактеристическая особенности.\r\nЭкономической бытъ Малороссіи разнится во многомъ отъ ве\r\nликороссійскаго. Малороссіянинъ — домосѣдъ, онъ плохой ку\r\nпецъ, плохой промышленникъ и плохой колонизаторъ. Гдѣ мы\r\nувидимъ по широкому раздолью нашей сѣверо - восточной рав\r\nнины Малоруса, который бы подобно Великороссіянину, съ\r\nкотомкой за плечами, пошелъ на заработки и прорѣзалъ бы\r\nРоссію съ одного конца до другаго? гдѣ вырубалъ онъ дѣвствен\r\nные лѣса сѣвера и основывалъ новыя поселенія, дружaсь, сбли\r\nжаясь съ инородцами, поддѣлываясь подъ ихъ ладъ и за тѣмъ\r\nвытѣсняя ихъ окончательно и претворяя въ себя, какъ это\r\nдѣлало постоянно племя Великорусское, начиная отъ ново\r\nгородскихъ укшуйниковъ и до казачьихъ поселеній на нашей\r\nлиній, просасывающихся все далѣе и далѣе въ степь, или до на\r\nшихъ поселеній въ Ilечорскомъ краю, оттѣснившихъ на сѣверъ\r\nинородцевъ и завладѣвшихъ всіма промыслами? Не будемъ\r\nздѣсь вдаваться въ изслѣдованія охарактерѣ Малоруса, о\r\nтѣхъ историческихъ событияхъ, которыя выработали его,\r\nмы здѣсь беремъ Фактъ, который у насъ передъ глазами, имен\r\nно, что вся промышленная и торговая дѣятельность Украйны и\r\nМалороссіи въ рукахъ племени Великорусскаго или же въ ру\r\nкахъ Жидовъ, захватившихъ еще съ давнихъ временъ всю роз\r\nничную торговлю того края.\r\nМалороссія отслужила въ свое время вѣрную службу, отсто\r\nявъ и себя, и Великороссію отъ Татаръ и Поляковъ; но въ то же\r\nсамое время, когда казачество и казачьи войны поглощали всю\r\nдѣятельность Малороссіи, на сtѕверѣ укрѣплялась гражданствен\r\nность, возникало государство, и подъ его покровомъ расширя\r\nлась промышленная и торговая дѣятельность. Казаку трудно\r\nбыло сдѣлаться купцомъ; вѣшая свою саблю и нагайку на стѣ\r\nну, онъ заживалъ себѣ селяниномъ, хуторяниномъ. Курилъ\r\nсебѣ люльку да продавалъ свой сельскiя избытки Мошкѣ, Лайбѣ\r\nили Шмулю, у которыхъ была въ рукахъ вся торговля Малорос\r\nсій. Такое явленіе видимъ мы прежде, тоже повторяется и те\r\nнерь, и потому сельскiя и городскія ярмонки должны были всег\r\nда имѣть великое значеніе для Малороссіи, и нигдѣ въ России\r\nне встрѣчаемъ мы ихъ въ такомъ множествѣ, какъ здѣсь. Если\r\n1E 1 2 8 1 1 11 } 1 1\r\n8 **104 А те не й.\r\n!\r\n!\r\nво Владимірской губерніи 9 ярмонокъ, то въ Харьковской 425,\r\nа въ Полтавской 372 городскихъ и сельскихъ ярмонокъ. «Top\r\nговый промыселъ во всей Украйнѣ примѣчателенъ, говорить ав\r\nторъ топографическаго описанія харьковскаго намѣстничества,\r\nизданнаго въ 1789 году, но торговля ихъ, хотя и второй руки,\r\nесть домовная, располагающая больше къ пристойному пропита\r\nнію, а не къ обогащенію. Слободскихъ селеній торговля можетъ\r\nпочесться пространною относительно къ цѣлому намѣстничеству,\r\nно единовременная купля и продажа, въ урочные года- дни заве\r\nденная, останавливаютъ въ городахъ течение всегдашней торгов\r\nли. Въ прежнее время города, мѣстечки и слободы, одни передъ\r\nдругими наперерывъ, рисковали обратить къ себѣ урочныя слу\r\nчайныя торжища: отъ чего произошло основаніе частыхъ ярмо\r\nнокъ иногда по би больше въ одномъ мѣстѣ, въ подрывъ за\r\nконной торговлѣ жителей городовъ». ШаФонскій, извѣстный ав\r\nторт топографическаго описанія черниговскаго намѣстничества,\r\nсоставленнаго въ 1785 и 1786 годахъ, свидѣтельствуетъ также\r\nо неразвитости торговаго смысла въ Малороссіи. «Кромѣ Нѣ\r\nжинскихъ Грековъ, говорить онъ, почти нѣтъ настоящихъ не\r\nтолько оптомъ торгующихъ купцовъ, но ниже порядочныхъ\r\nщепетильниковъ. Весь торгъ красныхъ и мелкихъ товаровъ въ\r\nрукахъ великороссійскихъ купцовъ. Во всей Малой России нѣтъ\r\nни одного купца изъ природныхъ Малороссіянъ, который бы\r\nсобственнаго денежнаго капитала тысячъ 30 имѣлъ». Наконецъ\r\nмы замѣчаемъ существенное различие между Малороссомъ и\r\nВеликороссіяниномъ и въ самомъ способѣ торговли. Вотъ на\r\nпримѣръ одна черта, не ускользнувшая отъ наблюдательнаго\r\nвзгляда нашего почтеннаго изслѣдователя. «Малороссіянинъ\r\nникогда почти не торгуется, а держится при продажѣ одной\r\nопредѣленной цѣны, назначаемой имъ по большой части съ\r\nчестною умѣренностью. — Что стоитъ вещь? спрашиваете вы.\r\nДвадцать шаговъ» (грошей), отвѣчаетъвамъ, сидя, Малороссія\r\nнинъ. Вотъ тебѣ гривенникъ, — говорите вы, по русской при\r\nвычкѣ торговаться. «И то гроши», отвѣчаетъ Флегматически Ма\r\nлороссіянинъ и отворачивается в сторону. Напротивъ того,\r\nрусскій торговецъ распознаетъ своего покупателя по платью,\r\nпо рѣчи, по приему, мигомъ смекнетъ: должно ли сдѣлать ему\r\nуваженіе, то-есть уступить, или стянуть съ него вдвое болѣе на\r\nПУКРАИНСКІЯ ЯРМонки. 105\r\n1 1!\r\nР E 1!\r\nстоящей цѣны. Онъ продаетъ иногда до такой степени дешево,\r\nчто приводитъ въ совершенное недоумѣніе и негодованіе Ма\r\nлоросса, торгующаго съ нимъ однородными товарами, потому\r\nчто отбиваетъ покупателей. Малороссіянинъ не понимаетъ, ка\r\nкая можетъ быть выгода въ такой торговлѣ, и иногда лукаво\r\nподсмѣивается; Великороссъ подсмѣивается въ свою очередь, и\r\nждетъ только своего случая, а при случаѣ съ лихвoю вознаграж\r\nдаетъ себя за всѣ потери. Во-вторыхъ малороссійскій купець\r\nникогда не кредитуетъ, кромѣ рѣдкихъ исключеній, тогда какъ\r\nвся русская торговля основана на самомъ дерзкомъ безумномъ\r\nкредитѣ, на самомъ отчаянномъ рискѣ.»\r\nПри такой предприимчивости и подвижности Великороссіяни\r\nна и при отсутствии торговаго смысла, при неповоротливости\r\nМалоросса понятно, отчего уже съ самаго начала соединения\r\nМалороссіи съ Россiей великорусские промышленники учинили\r\nгуртомъ набѣгъ на тяжелое на подъемъ украинское народона\r\nселеніе, соблазняя его товарами, вѣря ему въ кредитъ и снаб\r\nжая его необходимыми продуктами и произведеніями роскоши.\r\nЕсли Малороссіянинъ и двинется съ мѣста, то онъ по старой\r\nпамяти идетъ на Югъ, въ Бессарабію, въ Крымъ или на Донъ,\r\nа къ намъ на сѣверъ не заглядываетъ; онъ ждетъ покупщиковъ\r\nи продавцовъ къ себѣ на домъ. Таможенныя заставы, отдѣляв\r\nшiя Малороссію отъ Россіи, останавливали сначала еще нѣсколь\r\nко наплывъ великорусскихъ торговыхъ людей, но съ уничто\r\nженіемъ заставъ и съ прекращеніемъ пошлиннаго сбора, тыся\r\nчи ходебщиковъ Орловской, Владимірской и великорусскихъ\r\nстарообрядческихъ слободъ Черниговской губерніи спустились\r\nтучей на Украйну, и оживили ея сельскія ярмонки. Это не толь\r\nко продолжается до сихъ поръ, но даже еще усиливается, съ\r\nтою только разницею, что бродячее торговое великорусское пле\r\nмя наконецъ осѣдаетъ.\r\nПо свидѣтельству купцовъ, городские центры лѣтъ уже 40\r\nтому назадъ стали возрастать. Число капиталовъ въ\r\nродахъ увеличивается, но усиливають ихъ опять-таки велико\r\nрусскіе торговцы, и если прослѣдить происхождение всѣхъ\r\nсколько-нибудь значительныхъ торговцевъ украинскихъ горо\r\nдовъ, то окажется, что всѣ они родомъ изъ Калуги, Ельца, Ту\r\nмы и другихъ чисто-великорусскихъ мѣстъ. Ходерщики Ко\r\n. 1 1 1 t\r\nго106 АТЕНЕЙ.\r\nГ\r\n2\r\n-\r\n>\r\nвровскаго и Вязниковскаго уѣздовъ Владимірской губерніи, из\r\nвѣстные подъ именемъ ОФеней, исходивъ сторону вдоль и попе\r\nрекъ и ознакомясь съ нею довольно, приписались къ городамъ\r\nНовороссійскаго края — и большинство новороссійскаго купече\r\nства составлено изъ нихъ.\r\nНе говоря уже о Сумахъ и Харьковѣ, городахъ, созданныхъ\r\nрусскими торговцами, но и въ Полтавѣ, въ Лохвицѣ, въ Луб\r\nнахъ, вездѣ ворочаютъ торговлею фундаментальною, по купе\r\nческому выраженію, — Русскіе; мелкою разничною— Евреи.»\r\nУкраинскія ярмонки испытали не разъ измѣненія, и вслѣдствіе\r\nизмѣненія границъ Россіи, и вслѣдствіе промышленныхъ пере\r\nворотовъ. Когда Малороссія была еще дѣйствительно Украиной,\r\nто-есть пограничною страной, когда Россія не имѣла еще пор\r\nтовъ ни на Балтійскомъ, ни на Черномъ, ни на Азовскомъ мо\r\nряхъ, вся ея торговля съ чужими краями производилась черезъ\r\nАрхангельскъ, черезъ Украйну и черезъ Польшу, которая са\r\nма была для насъ тогда еще государствомъ иностраннымъ. Вся\r\nторговая дѣятельность стекалась тогда къ границамъ, и погра\r\nничныя ярмонки имѣлни особенно важное значеніе. Этими\r\nярмонками славились Кролевецъ, Роменъ и Нѣжинъ. Ромент\r\nбылъ славенъ двумя своими ярмонками — Вознесенскою и Ильин\r\nскою, куда съѣзжались купцы великорусскie, польскіе и мало\r\nроссійскіе, Нѣжинскіе Греки, вызванные Богданомъ Хмѣльниц –\r\nкимъ въ Малороссію, Волохи и Нѣмцы изъ Гданска и Любека.\r\nВъ соотвѣтствіе малороссийскимъ пограничнымъ ярмонкамъ воз\r\nникли ярмонки великорусскiя. Свинская, близь Свинскаго мона\r\nстыря, около Брянска, и Коренная, около Курска. Въ Нѣживѣ\r\nбыли двѣ ярмонки— Всеѣдная и Покровская. Нѣжинь былъ тогда\r\nвъ цвѣтущемъ положении, и здѣшніе Греки производили обшир\r\nную торговлю. Изъ Россіи везли сюда на ярмонки мѣха, поку\r\nпавшіеся во множествѣ въ Турцію, и вообще мягкую рухлядь;\r\nрусскія льняныя, пеньковыя и шерстяныя издѣлія, изъ грубой\r\nішерстяной пряжи, коломянки, холсты, тики; съ Волги, Дона и\r\nДнѣпра рыбу свѣжую, соленую и вяленую; изъ Крыма соль и\r\nовчины; нѣкоторые колоніальные и иностранные мануфактур\r\nные товары, привозимые въ петербургскій портъ, доставлялись\r\nсюда московскими купцами, но большая часть иностранных\r\nтоваровъ получалась черезъ сухопутную границу. Изъ Гданска\r\n! АУКРАИНСКІЯ ЯРМонки, 107\r\nшли тонкія голландскія, Французскiя и англійскія сукна, суче\r\nное золото; изъ Кёнигсберга шелковыя, шерстяныя Француз\r\nскiя и нѣмецкія ткани, ситцы, бархаты, атласы, кисеи, чулки,\r\nполотна; изъ Лейпцига, Фарфорт, галантерейныя шелковыя и\r\nшерстяныя издѣлія, изъ Граца сѣнокосныя косы, изъ Бреслав\r\nя простыя силезскія сукна, изъ Италии, чрезъ Венгрію и Поль\r\nшу, разные венеціанскіе и шелковые товары; изъ Турцiй, чрезъ\r\nМолдавію и Польшу: изъ Янина — вареный шелкъ, изъ Турова\r\nкрасные кумачи, изъ Адріанополя и Филипполя шелкъ сырецъ,\r\nхлопокъ, пряденая бумага, изъ Архипелага разныя вина, бо\r\nкалія, деревянное масло. Изъ русскихъ купцовъ особенно дѣя\r\nтельное участие принимали въ торговлѣ: московское, болхов\r\nскіе, бѣлевскіе и старообрядческихъ слободъ Черниговской\r\nгуберніи.\r\nКурскъ и Коренная ярмонка были тогда знамениты своею\r\nторговлею и своими сношеніями съ заграничными купцами и\r\nсъ лейпцигскими ярмонками. На Корезной ярмонкѣ закупались,\r\nкромѣ иностранных товаровъ, Москвою во множествѣ: медъ,\r\nпенька сало, воскъ, конопляное, масло, щетина, рогатый скотъ\r\nи лошади. Соприкасаясь съ Малороссiей, она въ то же время\r\nсостояла въ связи съ Макарьевскою и черезъ нее съ Ирбит\r\nскою ярмонками, и Курскъ былт центральнымъ пунктомъ меж\r\nду западомъ и востокомъ Россіи, между Москвою и югомъ.\r\nКъ системѣ этихъ главныхъ ярмонокъ примыкали Сборная и\r\nВведенская ярмонки въ Сумахъ, которыя имѣли тогда гораздо\r\nболѣе значенія, чѣмъ харьковскія. Изъ нынѣшнихъ четырехъ\r\nхарьковскихъ ярмонокъ, только двѣ производили довольно об\r\nширный торгъ русскими товарами: Троицкая и Покровская\r\nбыли совершенно ничтожны.\r\nСъ конца прошлаго столѣтія, со времени раздѣла Польши,\r\nсъ водвореніемъ нашимъ на Черномъ морѣ и потомъ съ при\r\nсоединеніемъ Бессарабій, русская сухопутная граница отодви\r\nнулась. Петербург, Рига, Одесса и Таганрогъ перетянули къ\r\nсебѣ всю внѣшнюю торговлю Россіи. Новороссійскій край на\r\nчаль заселяться, здѣсь воздвигались города, Малороссія сдѣла\r\nлась серединною землею между Великою и Новою Россiей, и\r\nярмоночная система должна была измѣниться. Въ виду такого\r\nноваго и богатаго рынка, какими явился Новороссійскій край,\r\nE108 АТЕНЕЙ..\r\n}\r\nо\r\nin\r\n1 \"\r\nярмоночная дѣятельность должна была подвинуться ближе къ\r\nюгу. Харьковъ сталъ богатѣть и усиливаться, а его ярмонки\r\nпересилили сумскія, и въ это же самое время должно-быть сама\r\nсобой уничтожилась Покровская ярмонка въ Нѣжинѣ, мѣсто\r\nкоторой заняла Покровская же ярмонка въ Харьковѣ. Но еще\r\nнесравненно болѣе сильный переворотъ въ ярмоночной систе\r\nмѣ и въ характерѣ ярмонокъ произвелъ знаменитый тарифъ\r\n1822 года. Губерніи нашего промышленнаго центра России,\r\nМосковская, Владимирская, Костромская покрылись Фабриками\r\nи образовали обширные дѣятельные мануфактурные центры,\r\nжаждавшіе сбыта и рынковъ. Понятно, что на миллионы бро\r\nсилось товаровъ въ Украйну и Новороссію. Прежняя система яр\r\nмоночная не могла устоять, и значеніе ярмоночныхъ пунктовъ\r\nперестановилось. Курскъ, Нѣжинъ, Коренная и Всеѣдная яр\r\nмонки, торговавшія по преимуществу иностранными товарами,\r\nначали упадать, и, напротивъ, тѣ ярмонки, которыя и прежде\r\nбыли важны для сбыта русскихъ товаровъ, начали усиливаться.\r\nЯрмонки получили значеніе не по отпуску отсюда мѣстныхъ\r\nсырыхъ произведеній, а по привозу товаровъ съ сѣвера. Глав\r\nное же направленіе ярмонкамъ далъ красный товаръ или рус\r\nскія мануфактурныя произведенія. По свойству товара, онѣ раз\r\nдѣлились на зимнiя и лѣтнія, и первое между ними мѣсто\r\nзаняли зимняя — Крещенская и лѣтняя — Ильинская. О значеній\r\nсбыта русскихъ мануфактурныхъ издѣлій довольно сказать, что\r\nонъ простирается на сумму 22-хъ миллионовъ рубл., превы\r\nщая вдвое сбытъ красныхъ товаровъ на Нижегородской ярмон\r\nкѣ; что на главныхъ украинскихъ ярмонкахъ открывается до\r\n200 лавокъ, производящихъ оптовую торговлю мануфактурны\r\nми товарами, и что изъ числа этихъ 200 % до 150 прихо\r\nдится на долю самихъ производителей-Фабрикантовъ, предла\r\nгающихъ товаръ изъ первыхъ рукъ, безъ посредничества куп\r\nцовъ. Въ 18 +6 и 1847 уничтожились сами собой ярмонки Сбор\r\nная въ Сумахъ и Всеѣдная въ Нѣжинѣ и возникла Маслянская\r\nвъ Ромнѣ; въ 1852-мъ году Ильинская ярмонка изъ Ромна\r\nпередвинулась въ Полтаву,\r\nПослѣдуемъ же теперь за караванами товаровъ и за произво\r\nдителями-торговцами, совершающими свой ежегодный круговой\r\nпуть по ярмонкамъ. Путь начинается съ Введенской ярмонки\r\n>\r\n2\r\n10\r\nПУКРАИНСКІЯ ЯРМонки. 109\r\nвъ Сумахъ, отстоящихъ отъ Москвы въ 647, отъ Харькова\r\nво 170 верстахъ. ОФФИціальный срокъ ярмонки отъ 21 ноября\r\nдо 6-го декабря. Товары, идущіе изъ Москвы на Крещенскую\r\nвъ Харьковъ, заѣзжають сюда по дорогѣ, но ярмонка эта по\r\nстоянно падаетъ, и вѣроятно скоро совсѣмъ исчезнетъ, какъ\r\nсовершенно ненужная при усиленіи окружающихъ Сумы горо\r\nдовыхъ центровъ мѣстной торговли въ Сумахъ.\r\nСъ Введенской ярмонки товары идутъ въ Харьковъ на Кре\r\nщенскую, а купцы успѣваютъ съѣздить домой, провести тамъ\r\nпервые рождественские праздники и вернуться въ Харьковъ.\r\nКрещенская ярмонка самая сильная изъ всѣхъ украинскихъ\r\nярмонокъ. Eя обороты составляютъ половину всѣхъ ярмоноч\r\nныхъ оборотовъ Харькова. Она по преимуществу оптовая, осо\r\nбенность же ея та, что она зимняя, тогда какъ Ильинская въ\r\nПолтавѣ лѣтняя. Для торговли мануфактурными товарами онѣ\r\nобѣ необходимы потому, что зимой запасаются товарами на лѣ\r\nто; лѣтомъ на зиму. Оттого на Крещенской въ ходу по преиму\r\nществу лѣтнія матеріи, а на Ильинской сукна и шерстяныя\r\nткани. На Крещенскую является обыкновенно полный комп\r\nлектъ покупателей и продавцовъ, особенно послѣднихъ съ сѣ\r\nвера. Это самое дешевое и удобное время для подвоза това\r\nровъ изъ Россіи. До 100,000 подводъ, возовъ и саней, везутъ\r\nсамые разнообразные товары изъ Нижегородской губ., изъ Бес\r\nсарабіи, съ Кавказа и изъ Риги. Товаровъ привозится на Кре\r\nщенскую всегда болѣе, чѣмъ сколько нужно для продажи, пото\r\nму что пользуются зимнимъ путемъ для доставки товаров, по\r\nдешевой цѣнѣ и потому болѣе, что остатки товаровъ развозятся\r\nпо другимъ украинскимъ ярмонкамъ. Но вотъ Крещенская яр\r\nмонка кончилась —- и товары опять укладываются, нагружаются\r\nподводы, и длинная вереница обозовъ выступаетъ по направле\r\nнію къ Ромну. Прикащики ѣдутъ на почтовыхъ или на вольныхъ;\r\nпостояные дворы оживляются, и хозяева съ радостью привѣтст\r\nвують тороватыхъ московскихъ торговцевъ. Купцы спѣшатъ въ\r\nРоменъ на Маслянскую ярманку (260 верстъ отъ Харькова), куда\r\nвъ это же время высылается небольшая часть свѣжихъ товаровъ\r\nи изъ Москвы. Маслянская ярмонка, которую выхлопотали се\r\nбѣ въ 1846 году купцы, убила разомъ Сборную ярмонку въ Су\r\nмахъ и Всеѣдную въ Нѣжинѣ, и представляла купцамъ ту вы\r\n. і 1 1 4110 АТЕРЕЙ.\r\n} Г -\r\nу\r\nBE\r\n0\r\nгоду, что сокращала лишніе расходы и разъѣзды, находясь въ\r\nсерединѣ между обоими городами. Ярмонка эта важна еще уча\r\nстіемъ на ней Евреевъ, которые покупаютъ много товаровъ и\r\nбольшею частью на наличныя деньги. Маслянская ярмонка про\r\nдолжается не менѣе двухъ недѣль, но офФиціальный ея срокъ\r\nсъ 17-го по 24 - е Февраля. Въ это время года въ Малороссіи\r\nначинается уже не рѣдко весна, дороги становятся непроѣзд\r\nными, лошади тонутъ въ грязи; обозы вязнутъ и останавлива\r\nются; по всей дорогѣ отъ Харькова къ Ромну встрѣчаются ра\r\nстерянные товары.\r\nВъ Февралѣ 1853 года была такая распутица, что товары при\r\nбыли уже послѣ льготнаго срока, и купцы, особенно красноряд\r\nскіе, чтобы не потерпѣть большихъ убытковъ, объявили капи\r\nталы, заплатили гильдейскія пошлины за право торговли, и тор\r\nговали какъ иногородные. — Нельзя, говорятъ купцы, покупа\r\nтель-это заведенная пружина: вотъ онъ явится на ярмонку, да\r\nне найдетъ своего купца, такъ обратится пожалуй къ тому, что\r\nпріѣхалъ раньше, да такъ за нимъ и останется.\r\nОтторговавъ на Маслянской, купцы разъѣзжаются по домамъ,\r\nоставляя часть въ Ромнѣ до Вознесенской ярмонки, а часть об\r\nращая назадъ въ Харьковъ.\r\nВъ это же время прикащики большей части купцовъ отправ\r\nляются странствовать по должникамъ для сбора наличныхъ де\r\nдегъ. Почтенный изслѣдователь украинскихъ ярманокъ видѣлъ\r\nсамъ списокъ мѣстъ, которыя приходилось объѣхать прикащи\r\nку одного московскаго Фабриканта. Списокъ заключалъ въ себѣ\r\nдо 30-ти разныхъ названій городковъ, селенiй и мѣстечекъ Но\r\nвороссійскаго края и Бессарабій. Для сокращенія расходовъ,\r\nприкацики соединяются по два и по три вмѣстѣ. Кромѣ денеж\r\nной цѣли такіе разъѣзды прикащиковъ доставляютъ купцамъ\r\nвыгоду тѣмъ, что они получаютъ самыя вѣрныя свѣдѣнія о co\r\nстояній торговыхъ дѣлъ должника, о самомъ краѣ, о современ\r\nномъ положеніи розничной торговли, о господствующемъ вку\r\nсѣ, и приобрѣтають нерѣдко черезъ прикащиковъ новыхъ по\r\nкупателей. Прикащики собираются съ деньгами, а хозяева за\r\nденьгами на Елисаветградскую ярмонку 21 -го апрѣля, которая\r\nсуществовала и прежде, но въ разрядъ оптовыхъ украинскихъ\r\nярмонокъ вошла не болѣе какъ 25 лѣтъ назадъ. Она слабве\r\n1 E E с\r\n9УКРАИНСКІЯ ЯРМонки. 111\r\n-\r\nвсѣхъ прочихъ, но замѣчательна все-таки тѣмъ, что сюда яв\r\nляется человѣкъ до 20-ти или и болѣе Фабрикантовъ изъ вели\r\nкорусскаго мануфактурнаго округа, что мануфактурныхъ рус\r\nскихъ товаровъ продается на этой ярмонкѣ на 750 тысячъ руб\r\nлей, наконецъ еще и тѣмъ, что служить доказательствомъ\r\nстремленія торговли на югъ къ Новороссийскому рынку, не смо\r\nтря на неудобство и на дороговизнь провоза. Съ Елисавет\r\nградской ярмонки остатки товаровъ везутся частью въ Харь\r\nковъ, а частью въ Роменъ, на Вознесенскую ярмонку. Обѣ ро\r\nменскія ярмонки, въ настоящемъ своемъ видѣ, имѣютъ полезное\r\nзначеніе вспомогательныхъ ярмонокъ. Крещенская зимняя яр\r\nмонка направила свою дѣятельность къ югу, воспоняетъ ее\r\nторговлей съ западомъ и съ торговымъ еврейскимъ племенем\r\nна Маслянской ярмонкѣ. Въ промежутокъ же времени отъ Ма\r\nСлянской до Кролевецкой ярмонки торговцы навѣщають сво\r\nихъ западныхъ. покупателей на Вознесенской. Участіе Ев\r\nреевъ, которымъ не позволено торговать ни на харьковскихъ,\r\nни на сумскихъ, ни на коренной ярманкахъ, въ особенности\r\nоживляетъ poмeнскія. Гдѣ Евреи, говорятъ наши купцы, тамъ\r\nи наличная монета. Въ ряду превосходныхъ характеристикъ\r\nразнаго торговаго люда, посѣщающаго украинскія ярмонки, въ\r\nкоторыхъ бойко и мѣтко схвачены народные и сословные типы,\r\nнаходимъ мы въ изслѣдованіи г - на Аксакова и характеристику\r\nЕвреевъ. Мы выписываемъ ее здѣсь цѣликомъ, какъ лучшее до\r\nказательство, сколько занимательности, интереса и сколько на\r\nслажденiя представляетъ изслѣдованіе объ украинскихъ ярмон\r\nкахъ для каждaго образованнаго читателя, для каждaгo въ комъ\r\nтолько есть желаніе познакомиться съ обширною Русью и съ\r\nразнообразными сторонами ея живымъ ключемъ бьющей жизни.\r\nМы особенно горячо желаемъ, чтобы подобныя изслѣдованія\r\nсдѣлались настольной книгой каждого органа администрацій. Он\r\nбы лучше всего предохранили отъ промаховъ, происходящихъ\r\nочень часто не столько отъ злонамѣренности или отъ грубаго\r\nпроизвола, сколько отъ незнанія мѣстныхъ условiй и потребно\r\nстей. «Евреи — это самые дѣятельные покупатели, особенно на\r\nмануфактурные русскіе товары, которые разносять по всему\r\nзападному краю, дане по Бѣлоруссіи. Они же сильные покупа\r\nтели на многие прасольскіе товары, которые отправляютъ за\r\n(112 АТЕНЕЙ.\r\nE l\r\n>\r\nП 1\r\n1\r\n9\r\n27\r\nграницу. Почти вся торговля иностранными товарами, приво\r\nзимыми черезъ сухопутную границу, производится Евреями,\r\nкакъ русскими подданными, такъ и австрійскими. Броды, Бер\r\nдичевъ и Дубно главные двигатели этой торговли; черезъ нихъ\r\nукраинскія ярмонки имѣютъ нѣкоторую связь съ лейпцигскими,\r\nособенно по мягкой рухляди. Запрещеніе торговать на харь\r\nковскихъ ярмонкахъ и на коренной не можетъ быть строго со–\r\nблюдаемо, и подъ именемъ купеческихъ прикащиковъ и слугъ\r\nЕвреи являются во множествѣ всюду, и не одни, а съ товарами.\r\nСами русскіе купцы покровительствуютъ ихъ торговлѣ, даютъ\r\nвозможность продавать товары въ русскихъ лавкахъ за осо\r\nбымъ прилавкомъ, подъ видомъ прикащиковъ. На тѣхъ же яр\r\nмонкахъ, гдѣ Евреи пользуются свободнымъ правомъ купли и\r\nпродажи, они придаютъ торговлѣ какое- то особенное лихора\r\nдочное оживленіе, бѣгаютъ, суетятся, снуютъ, сопровождая\r\nкаждое слово быстрыми тѣлодвиженіями. Вездѣ раздается ихъ\r\nшибкій гортанный говоръ, вездѣ, на каждомъ шагу, останавли\r\nваютъ они посѣтителя съ предложеніемъ товаровъ. Евреевъ\r\nособенно много бываетъ на Ильинской ярмонкѣ въ Полтавѣ.\r\nКакъ саранча спускаются они на городъ, продавая товары изъ\r\nлавокъ и лавочекъ, изъ шалашей, изъ-подъ навѣсовъ и изъ па\r\nлатокъ, и оптомъ, и въ раздробь, и на столикахъ, и въ разноску,\r\nи на дому у жителей. Но наступаетъ шабашъ: Евреи исчезаютъ,\r\nи въ городѣ — мертвая тишина. Торговля въ русскихъ ря\r\nдахъ не прекращается, но производится медленнѣе, спокойнѣе\r\nи безъ шума. Торговля Евреевъ еще и тѣмъ замѣчательна, что\r\nоколо каждaго еврейскаго оптоваго купца толпится сотня мел\r\nкихъ бѣдныхъ Евреевъ, которые берутъ товаръ изъ оптовой\r\nлавки и продаютъ его въ раздробь. Это оживленіе розничной\r\nторговли усиливаетъ массу наличныхъ денег, на ярмонкѣ; по\r\nэтому тѣ ярманки, на которыхъ торгують Евреи, считаются де\r\nнежными. Евреи всегда поддерживаютъ другъ друга, имѣютъ\r\nсвоихъ банкировъ, своихъ подрядчиковъ, своихъ извощиковъ.\r\nСъ великорусскими купцами они въ большихъ ладахъ, и поль\r\nзуются отъ нихъ ласковымъ названіемъ Жидкова. Купцы не\r\nсчитаютъ ихъ слишкомъ опасными для себя соперниками. Въ\r\nсамомъ дѣлѣ странно, что между русскими Евреями, мало осно\r\nвательныхъ, или, какъ говорятъ купцы, Фундаментальныхъ тор\r\nШ T E 1. сУКРАИНСКІЯ ЯРМонки. 113\r\nEF. 1 Р\" 4\r\n-\r\nговцевъ в'Броятно отъ излишней поспѣшности и алчности.\r\nЕврей нерѣдко продаетъ товаръ гораздо дешевле, чѣмъ купилъ:\r\nему всегда нужны наличныя деньги, оборотомъ которыхъ онъ\r\nи надѣется пополнить понесенный убытокъ. Купцы говорять,\r\nчто пока у Русскаго обернется рубль два раза, у Еврея обер\r\nнется онъ пять разъ. Все это однакоже не мѣшаетъ велико\r\nрусскимъ купцамъ заселять города въ тѣхъ губерніяхъ, гдѣ\r\nЕвреи имѣютъ свободное право жительства и торговли, и брать\r\nвъ торговлѣ постоянный перевѣсъ надъ еврейскимъ племенемъ.»\r\nВознесенская ярмонќа продолжается не болѣе 10 дней и\r\nслабве Маслянской. Время для нея неблагоприятно. Если\r\nона приходится слишкомъ поздно, то бываетъ слаба пото\r\nму, что купцы дорожатъ временемъ, если же она бывает,\r\nрано, то находится въ зависимости отъ состоянiя дорогъ. Куп\r\nцы въ добавокъ и торопятся, кто въ Курскъ на коренную, кто\r\nвъ Харьковъ на Троицкую, а нѣкоторые стараются попасть на\r\nобѣ. Троицкая ярмонка, не смотря на свое названіе, имѣетъ\r\nопредѣленный срокъ 1 -е iюня. Эта ярмонка исключительно\r\nшерстяная: ея спеціальность — торгъ шпанскою шерстью пере\r\nгонною и мытой, простирающийся на полтора миллиона рубл.\r\nТорговцы называютъ ее также панскою, потому что произво\r\nдители и продавцы паны, для которыхъ шерсть составляетъ\r\nглавную статью дохода. Выручивъ деньги за шерсть, они поку\r\nпають у здѣшнихъ розничныхъ торговцевъ все нужное для\r\nсвоего домашняго обихода. Троицкая ярмонка есть самое луч\r\nшее время для харьковской розничной торговли. Для покупки\r\nшерсти являются сюда сами суконные Фабриканты, австрійскіе\r\nи прусскіе купцы, бердичевскіе Евреи, а также нѣкоторые рус\r\nскіе торговцы.\r\nКоренная ярмонка начинается обыкновенно въ 9-ю пятницу\r\nпослѣ Пасхи, и считается у купцовъ порячею ярмонкою, то-есть,\r\nразыгрывается въ нѣсколько дней, что впрочемъ относится къ\r\nкапитальному ярмоночному товару,то - есть къ мануфактурнымъ\r\nиздѣльямъ. Со времени тарифа 1822 года и съ движеніемъ тор\r\nговли на югъ къ Новороссийскому рынку, утратилось и значе\r\nніе коренной ярмонки, какъ пограничнаго великорусскаго ярмо\r\nночнаго пункта. Она должна была уступить мѣсто харьков\r\nскимъ ярмонкамъ, и быстро клонится къ упадку. Она держится\r\nk і E\r\nГ #\r\n2\r\nГ114 А ТЕНЕЙ.\r\n. +\r\nР 1 1 1\r\nеще огромнымъ стеченіемъ простаго народа, оживляющимъ ме\r\nлочную торговлю, силою преданія, въ-третьихъ тѣмъ, что для нѣ\r\nкоторыхъ южныхъ товаров, она важна какъ ярмонка велико\r\nрусская съ великорусскими покупателями, и наконецъ тѣмъ,\r\nчто она из всей цѣпи оптовыхъ ярмонокъ, охватывающих\r\nюжную срединную Русь, стоитъ на границѣ двухъ системъ, и\r\nсоприкасается съ другою цѣпью великорусскихъ ярмонокъ, со\r\nставляемой Ростовскою въ Ярославской губ., Ирбитскою и Ни\r\nжегородскою ярмонками, и съ другими торговыми путями, ми\r\nнующими Слободскую и Малороссійскую Украйну. Многие Фаб\r\nриканты и купцы, торгующіе на Нижегородской ярмонкѣ,ѣдутъ\r\nсначала торговать на коренную, представляющую въ этомъ от\r\nношеніи удобство и во времени, такъ что товары съ Коренной\r\nпоспѣвають на Нижегородскую. Воронежъ и Донъ гораздо бо\r\nлѣе участвуютъ въ коренной ярмоночной торговлѣ, чѣмъ въ\r\nХарьковѣ или Полтавѣ, какъ по обычаю и заведеннымъ давно\r\nсношеніямъ, такъ и потому, что торговые пути въ Москву съ\r\nДона соприкасаются съ Курской губерніей. Но Москва завела\r\nвсюду непосредственныя снопенія съ производителями, и обхо\r\nдится уже безъ посредничества Коренной ярмонки. Покупатели\r\nвъ Коренной «обапольные», то-есть окрестные жители изъ Кур\r\nской и нѣкоторыхъ уѣздовъ Орловской и Воронежской губер\r\nній. Покупатели здѣсь по большей части Великороссіяне, кото\r\nрые любятъ, по купеческому выраженію, товаръ Фундаменталь\r\nный, солидный. Изъ ситцевъ идутъ напримѣръ болѣе темные,\r\nтогда какъ Малороссіяне предпочитаютъ яркие цвѣта. Изъ про\r\nчихъ товаровъ идутъ лучшніе сорта и лучшей отдѣлки.\r\nПослѣ Коренной товары опять укладываются, опять тянутся\r\nобозы, и опять спѣшатъ купцы на обширный торгъ — на Иль\r\nинскую ярмонку въ Полтаву, переведенную сюда въ 1852-мъ\r\nгоду изъ Ромна. Цѣль правительства была поднять, оживить\r\nгубернскій городъ Полтаву, и доставить ему доходы, которые\r\nбы дали ему возможность обстроиться, тогда какъ Роменцы не\r\nИзвлекали изъ ярмонки никакихъ прочныхъ выгодъ для своего\r\nгорода. Но каковы бы ни были виды и причины, побудившіе къ\r\nтакой мѣрѣ, перенесеніе ярмонки съ перваго же года ҳоказало,\r\nчто мѣра эта согласовалась вполнѣ съ потребностями края.\r\nВсе дѣло въ томъ, что южный покупатель для большей части\r\nіУКРАИНСКІЯ ЯРМонки. 115\r\nтоваров, гораздо важнѣе западнаго и что торговля стремится\r\nдавно уже на югъ. Купцы протестовали сначала, грозили даже\r\nне ѣхать — но поѣхали, и успѣхи ярмонки вскорѣ зажали ротъ\r\nсамымъ упорнымъ противникамъ перемѣщенія ея въ Полтаву.\r\nИльинская ярмонка, какъ лѣтняя, важна особенно оптовой\r\nторговлей краснаго зимняго товара, суконъ, шерстяныхъ мате\r\nрій, а также торговлей пушнаго товара, и въ этомъ отношении\r\nона имѣетъ значительный перевѣсъ надъ Крещенской. Нако\r\nнецъ,она послѣ Троицкой ярмонки имѣетъ право на второе мѣсто\r\nвъ числѣ шерстяныхъ ярмонокъ. Евреи придаютъ ей особен\r\nную живость. Она начинается оФФиціально 20-го iюля и про\r\nдолжается до 1 -го августа. Но едва успѣли купцы свести сче\r\nты, какъ опять уже укладываются и Едутъ въ Харьковъ на\r\nУспенскую. Успенская много пострадала отъ перевода Ильин\r\nской въ Полтаву. Близость сроковъ и разстояния должны бы\r\nли бы совершенно ее уничтожить, но она держится потому,\r\nчто нѣкоторыя особенности дѣлаютъ ее необходимою въ ряду\r\nвспомогательныхъ ярмонокъ украинскихъ. Срокъ Успенской\r\nярмонки совпадаетъ съ послѣднимъ осеннимъ походомъ чума\r\nковъ въ Крымъ за солью, куда они ѣдуть порожникомъ и слѣ\r\nдовательно берутъ товаръ за весьма дешевую цѣну для достав\r\nки его въ Одессу, въ Бессарабію, въ Ростовъ на Дону и другія\r\nмѣста на югѣ. Для товаровъ тяжелыха, то-есть такихъ, стои\r\nмость которыхъ не выноситъ дорогой провозной цѣны, это\r\nвесьма важно. Этихъ-то тяжелыхъ товаровъ, желѣза напри\r\nмѣръ, и др. доставляется особенно много на Успенскую ярмон\r\nку, къ урочному времени дешеваго чумацкаго извоза. Ярмонка\r\nУспенская стоитъ съ 15-го августа по 1 -е сентября.\r\nОтторговавши въ Успенской, купцы не совершили еще годо\r\nваго ярмоночнаго круга. Вновь нагружаются возы и Фуры, и\r\nѣдутъ въ Кролевецъ на Крестовоздвиженскую ярмонку. Кро\r\nлевецъ—это крайній ярмоночный пунктъ на западѣ, граничащій\r\nсъ другою сѣверозападною системой торговли. Эта ярмонка за\r\nмѣтно усилилась съ переводомъ Ильинской изъ Ромна въ Полта\r\nву. Покупатели изъ Волыни, Чернигова и Бѣлоруссіи, которые\r\nѣзжали прежде въ Роменъ, но перестали ѣздить въ Полтаву за\r\nотдаленностью, обратились къ Кролевцу, и Кролевецкая ярмонка,116 АТЕней.\r\nпослѣ 200-лѣтняго существованія, переживши столько торго\r\nвыхъ превратностей, ожила вновь, вновь получила торговое зна\r\nченіе, свидѣтельствующее краснорѣчиво о томъ, какъ мало раз\r\nвился край въ столь долгiй періодъ времени. Кролевецкая яр\r\nмонка цѣнится купцами уже и потому, что это послѣдній въ го\r\nду торгъ, въ которомъ принимаютъ свободное участіе Евреи.\r\nЗдѣсь московскіе купцы разстаются съ ними — до Маслянской\r\nярмонки въ Ромнѣ.\r\nПослѣ Кролевецкой ярмонки товары свозятся снова въ Харь\r\nковъ на Покровскую ярмонку, которая, начинаясь нѣсколько\r\nпозже 1 -го октября, стоитъ почти цѣлый мѣсяцъ. Она также\r\nвесьма сильная вспомогательная ярмонка и особенно сильно\r\nторгуеть товарами, которыми необходимо запастись до насту\r\nпленія зимнихъ морозовъ, напримѣръ овощнымъ съѣстнымъ то\r\nваромъ, винами, и т. п. Для краснорядцевъ она важна тѣмъ, что\r\nвладимірскіе ходебщики или разнощики начинаютъ обыкновен\r\nно свое торговое бродяжничество по Украйнѣ.\r\n1.\r\n(Окончаніе во слѣдующей книжкѣ.)",
        "label": "3"
    },
    {
        "title": "Osobennosti novogo sveta. (Iz zapisok nemetskogo vykhodtsa.)",
        "article": "ОСОБЕННОСТИ НОВАГО СВѣТА.\r\n( Изі записок нѣмецкаго выходца ).\r\nЧрезъ нѣсколько дней по пріѣздѣ въ Нью-Iopкъ, я познако\r\nмился съ однимъ поселившимся тамъ англійскимъ врачемъ, кото\r\nрый принялъ во мнѣ весьма Живое участие и непремѣнно хотѣлъ\r\nбыть мнѣ полезнымъ. Онъ старался всѣми силами познакомить\r\nменя съ людьми, имѣвшими значеніе въ городѣ, и заинтересо\r\nвать ихъ въ мою пользу. Отъ доктора я узналъ, что эти госпо\r\nда даже собирались для совѣщанія о томъ, какiя средства нужно\r\nбудетъ пустить въ ходъ, чтобы доставить мнѣ профессиру въ\r\nодномъ изъ высшихъ учебныхъ заведеній Соединенныхъ Шта\r\nтовъ, и если благія намфренія первыхъ американскихъ друзей\r\nмоихъ остались безъ исполненія, то виноватъ въ этомъ только\r\nя самъ. Мнѣ надоѣлъ безплодный идеализмъ германской жизни,\r\nи, желая отдѣлаться отъ него во что бы то ни стало,\r\nвыхъ порахъ пребывания своего въ Америкѣ впалъ въ противо\r\nположную крайность. Еще на кораблѣ я твердо рѣшился посвя\r\nтить себя на томъ берегу какому - нибудь матеріальному про\r\nмыслу, и всего менѣе желалъ носить въ Новомъ Свѣтѣ профессор\r\nскій титулъ, который въ послѣднее время и въ Германии поль\r\nзовался такимъ двусмысленнымъ почетомъ. Съ радостью ухва\r\nтился я за первый представившийся мнѣ случай превратиться\r\nвъ новаго человѣка, и чрезъ нѣсколько дней вступилъ въ компанію\r\nсъ двумя нѣмецкими мыловарами.\r\nКогда я сообщилъ это обстоятельство, какъ fait accompli,\r\nодному изъ новыхъ друзей своихъ, извѣстному въ Нью- Горкѣ\r\nна пер192 АТЕНЕй.\r\n2\r\nадвокату, то можно было замѣтить, что оно не только озадачило,\r\nно даже оскорбило его. Много труда стоило мнѣ объяснить ему\r\nпричины, побудившiя меня дѣйствовать такимъ образомъ. « Вы co\r\nцiалистъ, сказалъ онъ наконецъ, я нѣтъ. — « Надѣюсь, однакожь,\r\nзамѣтилъ я, что мое новое занятие не лишитъ меня вашей друж\r\nбы. » — Нѣтъ, отвѣчалъ онъ, но согласитесь, что, будучи мылова\r\nромъ, вы должны ограничить свое знакомство людьми, принад\r\nлежащими къ подобному кругу. »— « Въ такомъ случаѣ васъ,\r\nАмериканцевъ, можно упрекнуть въ общественныхъ предраз\r\nсудкахъ, которыя даже у насъ, Европейцевъ, начинають терять\r\nсвою силу. » — « Можетъ быть, но отчего же и намъ не имѣть\r\nсвоихъ предразсудковъ, если другие люди имѣютъ ихъ. » —\r\n« А что скажуть, если мнѣ удастся нажить мыловареннымъ\r\nзаводомъ полмиллиона долтеровъ ? Вы сами знаете, что въ Нью\r\nІоркѣ это дѣло не совсѣмъ невозможное. » —«« Скажуть, что\r\nвы богатый мыловаръ, и больше ничего. » Я увѣренъ, что\r\nэтотъ человѣкъ дѣйствительно желалъ мнѣ добра, и нахожу\r\nвесьма естественнымъ, что онъ не могъ усвоить себѣ образа\r\nмыслей, съ которымъ я пріѣхалъ изъ Европы. Конечно, въ его\r\nвзглядѣ на вещи было много индивидуальнаго, или, лучше сказать,\r\nэто былъ взгляд, особеннаго аристократизма образованности\r\nи профессии, который существуетъ и въ Америкѣ. Онъ готовъ\r\nбыло открыть мнѣ доступъ въ свою среду, ая предпочелъ ему\r\nгрязную и вонючую мастерскую. Удивительно ли послѣ этого,\r\nчто меня сочли за шута и человѣка съ дурнымъ вкусомъ ?\r\nВообще, мнѣ кажется, что въ Соединенныхъ Штатахъ обще\r\nственное мнѣніе осуждаетъ всякаго, кто не стремится къ\r\nвысшей чается,какимъ доступной -то для особеннымъ него степени соединеніемъ. Общественный аристократиче духъ отан\r\nскаго и демократическаго направленія. Здѣсь ищутъ равенства\r\nне внизу, а вверху, изъ демократическихъ побужденій сочув\r\nствуютъ каждому, кто успѣлъ возвыситься надъ другими, и,\r\nнаоборотъ, теряютъ всякое уваженіе къ тому, кто отстаетъ\r\nво всеобщей гоньбѣ за успѣхомъ. Худо уже и то, когда чело\r\nвѣкъ не въ состоянии поспѣть за другими, но если онъ отстаетъ\r\nдобровольно, то это прямо относится къ его стыду ; онъ, нѣко\r\nторымъ образомъ, оскорбляетъ общество, не уважая того, что\r\nвсего болѣе уважается общественнымъ мнѣніемъ. Возвыситься,осоБЕнности новАГо свѣТА. 193\r\n2\r\nво что бы то ни стало вотъ въ чемъ заключается самая\r\nсущность сѣверо-американской морали. Отставать добровольно\r\nсчитается безнравственныма. Стоить только усвоить себѣ\r\nэтотъ взглядъ, чтобы понять множество особенностей въ ха\r\nрактерѣ американской жизни. Принимая въ соображеніе слу\r\nчай, подавшій мнѣ поводъ къ этимъ размышленіямъ, мнѣ мо\r\nгутъ замѣтить, что подъ возвышеніемъ все-таки нельзя разумѣть\r\nничего инаго, кромѣ пріобрѣтенія богатства. Но я не согласен\r\nсъ этимъ. Конечно, Европеецъ не ошибается, полагая, что въ\r\nСоединенныхъ Штатахъ дѣйствительное или мнимое богатство,\r\nИли же занятие, ведущее самымъ близкимъ и вѣрнымъ путемъ\r\nкъ пріобрѣтенію богатства, имѣетъ болѣе значенія въ опре\r\nдѣленій общественнаго положения человѣка, чѣмъ въ большей\r\nчасти европейскихъ странъ. Но изъ этого еще не слѣдуетъ,\r\nчто общественное мнѣніе, уважая богатство, съ одной стороны,\r\nкакъ результатъ успѣшной дѣятельности, съ другой стороны,\r\nкакъ средство къ дальнѣйшимъ успѣхамъ, въ то же время\r\nравнодушно къ способу, которымъ оно приобрѣтено, и къ\r\nумѣнью пользоваться имъ. я даже почти увѣренъ, что при\r\nэтомъ гораздо менѣе обращается вниманія на нравственную\r\nсторону вопроса, чѣмъ на таланты, послужившіе средствомъ къ\r\nдостиженію цѣли. Общественное мнѣніе въ Америкѣ еще очень\r\nмало выработано въ томъ отношении, что оно, вообще, измѣ–\r\nряетъ достоинство по успѣху. Тѣмъ не менѣе, однакожь, зна\r\nчительный успѣхъ, достигаемый дарованіемъ, мужествомъ и\r\nвообще всякими душевными преимуществами, ставится несрав\r\nненно выше успѣха, достигаемаго посредствомъ грязной эко\r\nноміи, бездарнаго труда или слѣпаго случая. Конечно, спра\r\nведливо и то, что подъ успѣхомъ, по которому измѣряется до\r\nстоинство трудовъ въ области ума, здѣсь почти всегда разумѣ\r\nютъ восторженные клики публики, неспособной къ вѣрной\r\nоцѣнкѣ, и еще болѣе матеріальныя выгоды, получаемыя отъ\r\nэтихъ трудовъ ; но все - таки это не лишаетъ ихъ права на ува\r\nженіе къ высшему ихъ значенію. Въ этомъ выражается только\r\nнаивное сознаніе публики, что она еще не умѣетъ судить и, за\r\nнеимѣніемъ другаго критеріума, держится купеческаго пра\r\nВила, что цѣна каждой вещи опредѣляется по доставляемой ею\r\nвыгодѣ. Но если писатель, художникъ, медикъ, адвокатъ или194 АтЕНЕй,\r\nполитикъ upioбрѣтетъ сто тысячъ долларовъ, то здѣшнее обще\r\nственное мнѣніе навѣрно поставить его выше мыловара, на\r\nжившаго полмиллiона.\r\nЯ не имѣю въ виду знакомить читателя съ частностями поло\r\nженія, въ которое я былъпоставленъ выборомъ своей профессии,\r\nи вовсе не коснулся бы этого обстоятельства, еслибъ оно не\r\nдало мнѣ повода высказать нѣсколько общихъ замѣчаній объ\r\nамериканской жизни. Чтобъ не нарушить связи моего разказа,\r\nдостаточно упомянуть, что первый мой ѕаltо mоrtale изъ нѣмец\r\nкаго идеализма въ американскій реализмъ оказался неудачнымъ.\r\nВъ началѣ мая 1850 г., я сѣлъ въ вагонь и покатился по желѣзной\r\nдорогѣ, ведущей изъ Нью -Горка въ Вашингтонъ и далѣе на югъ.\r\n„ Въ одно прекрасное послѣ-обѣда я прибылъ въ главный союз\r\nный городъ Соединенныхъ Штатовъ, и первымъ долгомъ моимъ\r\nбыло осмотрѣть его съ наружной стороны. Люди, одѣтые въ\r\nчерное платье, съ озабоченными лицами, в которыхъ ясно вы\r\nражалось сознание собственнаго вѣса, попадались мнѣ на каж\r\nдомъ шагу на улицѣ, пролегающей между капитоліемъ и « бѣ\r\nлымъ домомъ » ‘). По всему видно было, что я попалъ въ самый\r\nцентръ американской политики. Троттуары, предъ дверьми го\r\nстинницы, были уставлены креслами, на которыхъ, растянув\r\nшись и покачиваясь, сидѣли джентельмены такого же вида, какъ\r\nвышеописанные - все законодатели, судьи, генералы, полков\r\nники, адвокаты, искатели политическихъ должностей, люди, до\r\nбивающиеся патентовъ, заключающіе контракты, требующіе воз\r\nнаграждения за понесенные убытки и, вообще, имѣющіе какое\r\nнибудь дѣло до конгресса или правительства.\r\nИзвѣстно, что Вашингтонъ построенъ по плану, который, ко\r\nлоссальными размѣрами своими, - при недостаткѣ соотвѣтствую\r\nщаго числа жителей и домовъ, подалъ поводъ къ разнымъ на–\r\nсмѣшкамъ насчетъ этого города. Его называютъ городомъ ве\r\nликолѣпныхъ разстоянiй и, поостроумному выраженію одного ан\r\nглійскаго путешественника, имѣющему болѣе глубокій смыслъ,\r\nгородомъ великолѣпныхъ предначертаній. Нельзя не согласиться,\r\nчто въ обоихъ отношеніяхъ, городъ Вашингтонъ можетъ слу\r\nжить представителемъ характера Соединенныхъ Штатовъ. Но\r\n-\r\n4 ) Жилищемъ президента,ОСОБЕННОСТИ НОВАГО СВѣТА. 195\r\nнельзя\r\nкакъ въ жизни страны, не взирая на страшную разницу, замѣ–\r\nчаемую иногда между огромнымъ масштабомъ проектовъ и\r\nвесьма скромными разм Брами ихъ выполненія, все-таки есть\r\nмного величаваго, грандіознаго; такъ и главному городу ея\r\nотказать въ какомъ - то наружномъ величій, Кото\r\nрое, можетъ-быть, и заключается именно въ этихъ наме\r\nкахъ на невыполненныя предположенія. Мнѣ кажется, что ве\r\nликія намѣренiя и ожиданія, какъ выраженіе безграничной увѣ\r\nренности народа въ своихъ силахъ, имѣютъ уже сами по себѣ\r\nчто-то поражающее, хотя бы исполненіе и не всегда имъ соот\r\nвѣтствовало. Къ тому же примѣры въ родѣ Санъ-Франциско\r\nпоказываютъ, что въ Соединенныхъ Штатахъ трудно напередъ\r\nопредѣлить границу возможнаго для великих цѣлей.\r\nКратковременное пребываніе мое въ Вашингтонѣ повело\r\nменя къ сношеніямъ съ нѣкоторыми людьми, занимающими пер\r\nвыя мѣста въ Союзѣ. Само собою разумѣется, что эти сношенія\r\nбыли, такъ-сказать, мгновенныя, а потому читатель можетъ\r\nожидать отъ меня только поверхностныхъ замѣчаній объ этихъ\r\nлюдяхъ. Если я позволю себѣ, въ послѣдствіи, мимоходомъ упо\r\nмянуть объ нихъ, то развѣ только для того, чтобъ имѣть по\r\nводъ къ какому -нибудь болѣе общему замѣчанію.\r\nДоступность ОФФиціальныхъ лицъ и общественныхъ учрежде\r\nній въ Соединенныхъ Штатахъ, и именно въ главномъ городѣ\r\nСоюза, который составляетъ общую національную собственность,\r\nи гдѣ каждый гражданинъ страны имѣетъ право отчасти считать\r\nсебя какъ бы хозяиномъ, изумительна для Европейца. Отсут\r\nствіе неудобствъ, которыя во всякомъ другомъ мѣстѣ были бы\r\nнеизбѣжнымъ послѣдствіемъ подобнаго порядка, принадлежить\r\nкъ часлу прекраснѣйшихъ впечатлѣній, оставляемыхъ жизнью\r\nэтой страны, гдѣ, въ другихъ сферахъ, встрѣчается еще такъ\r\nмного грубаго и незрѣлаго. Химера отвлеченнаго приличия и\r\nдocтoдолжнаго почтенія, съ которою соразмѣряются въ Евро\r\nпѣ различныя степени покорности и которая породила нѣчто въ\r\nродѣ низкопоклонства, здѣсь совершенно неизвѣстна. Двери\r\nобщественныхъ зданій открыты всѣмъ и каждому, и смѣшно\r\nбыло бы ожидать предъ ними часоваго. Въ присутственныя мѣ\r\nста входятъ въ шляпахъ, садятся гдѣ и какъ кому удобно, и\r\nникто не обращаетъ на это ни малѣйшаго вниманія. При этихъ196 АтЕНЕй.\r\n(\r\nслучаяхъ, безъ всякой церемонія можно быть представлену ли\r\nцамъ, занимающимъ высшія должности въ государственномъ\r\nуправлении и, такимъ образомъ, познакомиться съ замѣча\r\nтельнѣйшими личностями Союза, а если нужно и переговорить\r\nсъ ними о дѣлахъ. Возможность такой доступности объясняет\r\nся нѣкоторыми прекрасными привычками Американцевъ, кото\r\nрыхъ мы тщетно стали бы искать въ Европѣ, или, по крайней\r\nмврѣ, на материкѣ Европы. Американецъ не болтливъ и не\r\nкрикливъ въ выраженіи своихъ мыслей. Что ему нужно ска\r\nзать, онъ скажет, коротко, ясно, опредѣленно, спокойно, и\r\nрѣдко возвыситъ при этомъ голось. Не слишкомъ громкій\r\nразговоръ считается условіемъ приличія даже между необра\r\nзованными классами американскаго народа. На самомъ отда\r\nленномъ Западѣ, на крайнихъ предѣлахъ цивилизации, отъ\r\nлюдей, которые въ Германии принадлежали бы къ крестьян\r\nскому сословію какой - нибудь малоизвѣстной провинцін, мнѣ\r\nслучилось однажды слышать замѣчаніе, что такой-то нѣмец\r\nкій принцъ не «джентельменъ », потому что онъ громко гово\r\nрилъ за столомъ въ гостинницѣ. Выставляя эту черту, какъ\r\nдостоинство въ отношении къ политической жизни, я готовъ\r\nоднакожь допустить, что за такою скупостью на слова и педан\r\nтическою тишиною кроется скудость идей, бѣдность Фантазии\r\nи недостатокъ душевной теплоты, которыя распространяютъ\r\nскуку въ общественной жизни. Для жителя европейскаго мате\r\nрика подобныя манеры несносны даже въ характерѣ Англи\r\nчанъ, и онъ смѣется надъ ними, при каждомъ удобномъ случаѣ.\r\nНо я говорю здѣсь не о любезности американскаго характера,\r\nа о сообразности его съ требованиями политической жизни, и\r\nчто въ этомъ отношении примѣняется къ политической жизни,\r\nто же самое повторяется и въ торговлѣ, и во всѣхъ дѣловыхъ\r\nотношеніяхъ вообще. Многословіе и громогласie континенталь\r\nнаго Европейца въ дѣловыхъ разговорахъ здѣсь совершенно\r\nнеизвѣстно, и если излишняя живость выраженія, по привычкѣ\r\nкъ ней, не обращала прежде на себя вашего вниманія, то,\r\nпоживъ нѣсколько времени въ Соединенныхъ Штатахъ, вы\r\nтотчасъ же узнаете новичка, по совершенно излишнему и кри\r\nкливому многословію, которое онъ считаетъ необходимымъ для\r\nвразумленія своего собесѣдника и для достиженія своей цѣли.особенности новАго свѣТА. 197\r\nЖитель европейскаго материка такъ же одностороненъ въ\r\nэтомъ отношении, какъ и Американецъ, только въ противопо\r\nложную сторону. Первый не кстати допускаетъ болтливый тонъ\r\nобыкновенной житейской бесѣды въ дѣловыхъ отношеніяхъ;\r\nпослѣдній такъ же точно не кстати переносить въ обыкновен\r\nныя житейскія отношения сухой тонъ дѣловаго разговора, ко\r\nторый ведетъ къ цѣли самымъ простымъ, прямымъ и короткимъ\r\nпутемъ. Но я уже и прежде замѣтилъ, что въ человѣческомъ ха\r\nрактерѣ есть свойства, которыя не уживаются между собою.\r\nВо всѣхъ странахъ можно повѣрить наблюденіе, что люди, въ\r\nхарактерѣ которыхъ преобладають практическiя привычки,\r\nобыкновенно говорять не много и не громко, между тѣмъ какъ\r\nтеоретики и идеалисты, по большей части, бываютъ болтуны и\r\nкрикуны. Это замѣчаніе, сдѣланное относительно отдѣльныхъ\r\nлицъ, кажется, можетъ быть примѣнено и къ народамъ.\r\n« Поѣдемъ сегодня вечеромъ къ президенту », сказалъ мнѣ\r\nоднажды послѣ обѣда мистеръ Стефанъ Пирль Андрузъ, который\r\nвъ то время завѣдывалъ въ Нью -lорскихъ вѣдомостяхъ отдѣломъ\r\nсенатскихъ преній. Это было въ одинъ изъ назначенныхъ дней,\r\nкогда у президента Соединенныхъ Штатовъ, по вечерамъ, соби\r\nрается общество. Доступъ открытъ каждому. Около десяти\r\nчасовъ мы отправились въ « бѣлый дом ».\r\nПриемные вечера у президента неоднократно были описаны\r\nевропейскими путешественниками, но такъ какъ,\r\nбыть, не всѣ мои читатели имѣютъ объ нихъ понятие, то я поз\r\nволю себѣ упомянуть въ нѣсколькихъ словахъ объ общемъ\r\nвпечатлѣніи, которое они производятъ. Общество, обыкновен\r\nно, бываетъ очень многочисленно, и въ этотъ вечеръ всѣ\r\nкомнаты, назначенный для приема, были совершенно наполнены\r\nмущинами и дамами. Европейцу и даже гражданину испанско\r\nамериканскихъ республикъ должно показаться страннымъ, что\r\nу входа нѣтъ ни караула, ни швейцара и, вообще, никакой при\r\nслуги. Даже во внутреннихъ покояхъ не встрѣтишь слуги, ко\r\nтораго можно бы было отличить по какому-нибудь внѣшнему\r\nпризнаку. Множество мущинъ и дамъ съѣзжается засвидѣтель\r\nствовать свое почтеніе высшему правительственному лицу рес\r\nпублики и вмѣстѣ съ тѣмъ удовлетворить чувству гражданскаго\r\nдостоинства, потому что въ лицѣ его они видятъ власть, постав\r\nможетъ~\r\n1\r\n11198 АТЕНЕЙ.\r\n1\r\nленную ими самими. Всѣ свободно входятъ въ залъ. Для представ\r\nленiя президенту вновь прибывающихъ гостей нѣтъ особаго чи\r\nновника ; каждый сколько-нибудь знакомый и даже вовсе незна\r\nкомый ему принимаетъ на себя эту обязанность.ГенералъТайлоръ,\r\nчеловѣкъ среднаго роста, съ простою наружностью Фермера, въ\r\nкоторой,однакожь, выражается рѣшительность,практической умъ,\r\nсмыслъ, честность и добродушная веселость, стоялъ не подалеку\r\nотъ дверей и подавалъ каждому руку, соблюдая при этомъ самыя\r\nпростыя условныя Формы учтивости. — « Г - нъ президентъ, поз\r\nвольте мнѣ представить вамъ г-на NN. » « Г. NN. очень\r\nпріятно съ вами познакомиться. » — « Какъ ваше здоровье, г.\r\nпрезидентъ. »—Вотъ Фразы, въ которыхъ обыкновенно заклю\r\nчался обмѣнъ взаимныхъ учтивостей. Когда пришла моя очередь,\r\nи представлявшій меня господинъ упомянулъ объ одномъ уже\r\nумершемъ соотечественникѣ моемъ, судьба котораго возбудила\r\nживѣйшую симпатію въ Америкѣ, то президентъ выразилъ свое\r\nуваженіе къ его памяти низкимъ поклономъ. Лишь только я\r\nуспѣлъ отойдти, какъ въ толпѣ, окружавшей президента, раз\r\nдался смѣхъ. Ему представили молодую даму, носившую одну съ\r\nнимъ Фамилію. Это обстоятельство подало ему поводъ объявить\r\nправа на родство съ нею и, подъ предлогомъ этой шутки, поцѣ\r\nловать ее. Всѣ радовались веселому расположенію духа стараго\r\nвойна, и одна дама изъ круга, къ которому я принадлежалъ,\r\nзамѣтила, что герой имѣетъ полное право цѣловать хорошень\r\nкихъ женщинъ. Немного подальше отъ дверей стояла дочь пре\r\nзидента, супруга полковника Блисса, которая принимала пред\r\nставленныхъ ей гостей, въ качествѣ хозяйки дома.\r\nВсе многочисленное общество, оживленное непринужденною\r\nбесѣдою, совершенно свободно расхаживало по заламъ, какъ\r\nбудто на публичномъ гуляньѣ. Въ послѣдствін, тамъ и сямъ, на\r\nдиванахъ и на креслахъ, образовались группы. По всему замѣт\r\nно было, что гости чувствовали себя какъ дома и, нисколько не\r\nстѣсняясь, пользовались всѣми удобствами. Около полуночи всѣ\r\nразъѣхались.",
        "label": "3"
    },
    {
        "title": "Daniil Romanovich, korol' galitskii",
        "article": "ДАНІИЛЪ РОМАНОВИЧЪ ,\r\nКОРОЛЬ ГАЛИЦКІЙ .\r\nЛѣтописецъ , начиная говорить о княженіп Даніяла , даетъ знать ,\r\nчто предметомъ его разсказа будуть безчисленныя войны , великіе\r\nтруды , безпрестанныя крамолы , частыя возстанiя и сильные мятежи ( 1 ) . Въ самомъ дѣлѣ , послѣ Мономаха , ни одинъ изъ князей\r\nдревней Руси не встрѣчалъ такихъ страшныхъ препятствій при достиженіи своихъ цѣлей , какъ Давіилъ Романовичъ , зваменитый король Галицкій . Съ ранней молодости онъ не сходилъ съ коня , отбиваясь отъ враговъ , окружавшихъ его со всѣхъ сторонъ ; но къ борьбѣ со врагами внѣшними присоединялась еще не менѣе трудная борьба\r\nвнутри княжества . Для объясневія послѣдней намъ необходимо обрататься нѣсколько назадъ и бросать бѣглый взглядъ на предшествовавшую судьбу Галиціи .\r\nПрисоединенная къ Руси св . Владиміромъ , область Галицкаго\r\nкняжества была на время захвачена Болеславомъ-Храбрымъ , возвращена опять при Ярославѣ 1-мъ , а по смерти его составляла часть\r\nвладиміро -волынскаго удѣла . Послѣ долгахъ и кровавыхъ междоусобій , происходившихъ за этотъ удѣлъ между тремя линіями Ярославичей , въ югозападной части его , вынѣшней Галицій , успѣла утвердиться семья Ростиславичей , потомковъ Владиміра , старшаго сына\r\nЯрослава 1-го . Исключенные , по тогдашнимъ понятіямъ , изъ\r\n(' ) Ипатьев . стр . 166 .110 СОВРЕМЕнникъ .\r\nполучить Кіевъ , всякаго\r\nЯрославичей , въ дѣлежѣ\r\nбыли ограничиться одною\r\nстаршинства преждевременною смертію своего родоначальника , Ростиславичи лишены были всякой надежды\r\nучастія въ перемѣщеніяхъ остальныхъ\r\nостальныхъ областей русскихъ , и должны\r\nГаляцією , мечемъ ихъ добытою . Такимъ образомъ , Галицкое княжество , подобно Полоцкому , стало удѣломъ особнымъ , князья его\r\nстали отдѣльными владѣльцами постоянно одной области . Находясь\r\nмежду тремя , равно враждебными себѣ странами , Русью , Венгріею в\r\nПольшею , Ростиславичи только необыкновенною ловкостію , изворотливостію , умѣньемъ пользоваться обстоятельствами могли держаться на столѣ своемъ . Благодаря хитрости и даже , можно сказать , политической безнравственности Владиміра Володаревича и\r\nумной распорядительности сына его , Ярослава Осмосмысла , Галацкое княжество пришло скоро въ цвѣтущее состояніе и получало важбое значеніе между сосѣдними государствами , чему особенно содѣйствовало положеніе страны , затруднительное при слабости государства , но чрезвычайно выгодное при его могуществѣ . Умный и сильный галицкій князь былъ единственнымъ посредникомъ между тремя странами — Русью , Польшею и Венгрією : онъ отпиралъ ворота ,\r\nпо древнему выраженію , во всѣ эти страны ; безъ его участія не могло рѣшиться никакое дѣло между ними . Всего лучше значеніе и могущество налицкаго князя выражено въ Словѣ о Полку Игоревѣ ;\r\nздѣсь авторъ , обращаясь къ Ярославу Осмосмыслу , говорить : « Высоко сидишь ты на своемъ златокованномъ столѣ ; ты подперъ Угорскія горы своими желѣзными полками , заступилъ путь королю ( венгерскому ) , затворилъ ворота къ Дунаю , отворяешь по волѣ ворота\r\nКіеву » . Но этого могущественнаго владѣтеля окружали люди , передъ\r\nкоторыми должна была поникнуть его власть , и особенно власть его\r\nпреемниковъ . Я говорю о боярахъ галицкихъ .\r\nВъ другихъ княжествахъ древней Руси бояре не могли пріобрѣсть\r\nважнаго зваченія . Главная причина тому заключалась въ господствѣ\r\nродовыхъ отношений между князьями , которыа , не давая самимъ\r\nкнязьямъ установиться въ постоянныхъ удѣлахъ , заставляли и дружины ихъ быть подвижными , отнимали у бояръ возможность утвердиться въ княжествахъ , стать въ вихъ постоянными землевладѣльцами . Не такъ было въ Галичѣ . Эта страна , ставши удѣломъ . Ростиславичей , князей , исключенныхъ изъ старшинства въ родѣ Ярослава 1 - го , равно какъ изъ владѣнія остальною родовою собственностію ,\r\nпо этому самому не перемѣняла князей своихъ , — съ другой стороны ,\r\nне дробилась на мельчайшие удѣлы въ родѣ Ростиславичей , потомучто Владиміру Володаревичу удалось избавиться отъ всѣхъ родичей\r\nи стать единовластителемъ въ своемъ княжествѣ ; это единовластіеДАНИЈЪ РОМАНОВИчъ . 111\r\nпродолжалось и при единственномъ сынѣ его , Ярославѣ . Такимъ\r\nобразомъ , когда остальная Русь представляла зрѣлище безпрерывваго\r\nдвоженія и перехода , въ удѣлѣ галицкомъ не было никакого движенія , никакого перемѣщенія князей , вслѣдствіе чего и боярамъ галицкимъ была возможность установиться въ стравѣ , получить значевіе постоянныхъ землевладѣльцевъ , пріобрѣсть вліяніе на дѣла\r\nкняжества . Вотъ почему , бояре галицкіе имѣютъ совершенно другой\r\nхарактеръ , чѣмъ бояре въ остальной Руои ; касательно различія меж -\r\nду вимя можно выразиться такъ : бояре въ другихъ областяхъ русскихъ была бояре князей , а бояре галицкіе были бояре княжества , и\r\nкогда по смерти Ярослава Осмосмысла настали страшныя смуты\r\nвъ странѣ , и три народа бились за владычество надъ нею , въ это\r\nнесчастное время бояре выступали на сцену , захватили себѣ всю\r\nвласть и дошли даже до необузданнаго своеволія , ни во что ставя\r\nкнязей своихъ . Такимъ образомъ , на двухъ концахъ Руси , сѣверозападномъ и югозападномъ , въ Новгородѣ и Галичѣ , обнаруживаются\r\nвъ формахъ быта отмѣвы противъ быта остальной Руси : въ Новгородѣ , вслѣдствіе безпрерывной смѣны князей , усиливается народовластіе , тогда какъ въ Галичѣ , вслѣдствіе осѣдлости , неподвижносто князей , усиливается боярство , при чемъ , разумѣется , сосѣдство\r\nПольша и Венгріи не могло остаться безъ вліянія .\r\nГалацкіе бояре показали свою силу еще надъ самимъ Ярославомъ\r\nОсмосмысломъ , котораго могущество такъ славилось на Руси . Будучи\r\nнедовольны вліянісмъ княжеской любовницы , они схватили ее вмѣстѣ съ Ярославомъ , сожгли живую , перебили ея доброжелателя и\r\nлюбимцевъ княжескихъ , а съ самого князя Ярослава взяли клятву ,\r\nчто будетъ хорошо жить съ своею законноюженою ( 1 ) . Когда Осмосмыслъ , при смерти , завѣщалъ столъ свой незаконному сыну Олегу ,\r\nмимо законнаго Владиміра, то бояре не думали исполнять завѣщанія :\r\nони выгнали Олега и возвели на престолъ Владиміра , однако , ве\r\nмогли ужиться съ послѣднимъ , по причинѣ глубокой его безправственности (2) Въ это время ближайшимъ сосѣдомъ Галичу , на столѣ\r\nвладиміро -волынскомъ садѣлъ Романъ Мстиславичъ , внукъ знаменатаго Изяслава Мстиславича . По смерти отца романова , Мстислава ,\r\nстаршая линія мономахова потомства сошла со сцены дѣйствія и\r\nуступила мѣсто второй линів Ростиславичамъ смоленскимъ . Романъ , довольствуясь отцовскомъ удѣломъ , княжилъ спокойно на Волыни , не принимая никакого участія въ дѣлахъ южной Руси , выжпдая удобнаго случая съ успѣхомъ выступить на поприще. Дурное\r\n( 1 ) Ипатьев . стр . 106 .\r\n(3 ) Тамъ же, стр . 136 .\r\n--112 СОВРЕМЕНникъ .\r\nповеденіе Владиміра галицкаго и неудовольствіе могущественныхъ\r\nбояръ внушили Ромаву мысль овладѣть этомъ богатымъ удѣломъ .\r\nНе взирая на близкое родство свое съ княземъ галацкимъ , Романъ\r\nначалъ сноситься съ боярами его , уговаривая ихъ свергнуть Владиміра и принять къ себѣ его , Романа . Бояре приняли предложеніе ;\r\nВладиміръ былъ изгванъ , Романъ сталъ княземъ въ Галичѣ . Но на\r\nэтотъ разъ ему не удалось еще утвердиться въ новопріобрѣтенномъ\r\nудѣлѣ . Бела , король венгерскій , привявъ подъ свое покровительство\r\nизгнаннаго Владиміра , принудилъ Романа оставить Галичь ; королю\r\nпонравилось богатое княжество : онъ отдалъ его не Владвміру , но\r\nсыну своему Андрею . Венгры своими притѣсненіями возбудила всеобщее негодованіе въ народѣ , а между тѣмъ , Владиміръ , заключенный Белою въ башню , успѣлъ вырваться изъ неволи , и съ помощію\r\nимператора : \" дриха Барбаруссы и одного изъ польскихъ князей ,\r\nКазимира Справедливаго , выгналъ королевича в утвердился на отцовскомъ столѣ ; но когда Владиміръ умеръ безъ потомства , Романъ\r\nснова овладѣлъ Галичемъ , и на этотъ разъ окончательно . Романъ\r\nпринадлежалъ къ числу тѣхъ государей , которые не робѣютъ передъ\r\nсильными средствами для искорененія сильнаго зла . Будучи еще княземъ волынскимъ , онъ прославился ожесточевною кровавою борьбою , которую велъ съ двумя язвами тогдашней Руси — Половцами и\r\nЛитвою . Лѣтописецъ оставилъ намъ отрывки изъ народныхъ думъ ,\r\nгдѣ такъ величали Романа « Сердитый , какъ рысь , онъ стремился на\r\nневѣрныхъ, какъ левъ , и губилъ ихъ, подобно крокодилу ; храбрый ,\r\nкакъ туръ , онъ орлипымъ полетомъ перелеталъ земли враговъ , ревновалъ дѣду своему Мономаху и тщился погубить иноплеменниковъ » . ( 1 )\r\nРоманъ такъ напугалъ Половцевъ , что эти варвары именемъ его\r\nстращали дѣтей своихъ (2) . Еще замѣчательнѣе характеръ борьбы ,\r\nкоторую онъ велъ съ Литовцами . Здѣсь Романъ преслѣдовалъ цѣль ,\r\nобщую всѣмъ древнимъ князьямъ русскимъ , а именно : онъ заботился болѣе всего о построеній городовъ и населеній пустынь ; для прекращенія варварскихъ набѣговъ онъ считалъ единственнымъ средствомъ пріученіе дикихъ и звѣроловныхъ племенъ къ хлѣбопашеству , истребленіе дремучихъ лѣсовъ , расчистку непроходимыхъ пространствъ , превращеніе ихъ въ хлѣбородныя поля . Ожесточенный\r\nсопротивленіемъ варваровъ , Романъ , говоритъ предавіе , запрягалъ\r\nплѣнныхъ Литовцевъ въ плуги и заставлялъ ихъ , такимъ образомъ ,\r\nвырывать коренья на новыхъ мѣстахъ , очищать почву . Съ такимъ\r\n( 1 ) Ипатьев . стр . 155 .\r\n(2 ) Тамъ же стр . 187 .ДАВIИЛЪ РОМАНОВИчъ . 113\r\nхарактеромъ , съ такими привычками сѣлъ волынскій князь на галицкомъ престолѣ . Легко понять , какая страшная , отчаянная борьба\r\nдолжна была возгорѣться между нимъ и боярами . Какъ повалъ Романъ значеніе , приобретенное боярами въ Галичѣ , и какъ поступалъ\r\nсъ ними , всего яснѣе видно изъ его любимой поговорки : « Не раздавивши пчелъ , меду не ѣсть » . Несмотря , однако , на безчеловѣчную\r\nжестокость и необыкновенное искусство , ловкость , съ какими Романъ\r\nпреслѣдовалъ бояръ , не всѣ пчелы были передавлены , и сыну романову , Давіилу , нужно было перевести много трудовъ и бѣдствій ,\r\nпрежде нежели онъ могъ спокойно ѣсть медъ .\r\nРоманъ погибъ въ битвѣ съ Поляками въ 1205 году . Послѣ него\r\nосталось двое малолѣтвыхъ сыновей — Данівлъ и Василько ; противъ\r\nмалютокъ была ненависть бояръ къ отцу ихъ честолюбіе сосѣднихъ владѣльцевъ : князья русскіе , польскіе и король венгерскій\r\nобъявили свои притязанія на Галичь . Счастливѣе всѣхъ соискателей\r\nбыли трое изъ князей черниговскихъ , сыновья знаменитаго Игоря\r\nСѣверскаго ; съ помощію бояръ они отстранили вмѣшательство Поляковъ и Венгровъ и выгнали вдову Романа съ сыновьями сперва изъ\r\nГалича , а потомъ даже изъ отчивнаго удѣла ихъ , Владиміра -Волынскаго ; Даніялъ нашелъ убѣжище въ Венгрів .\r\nНесмотря на удаленіе законныхъ наслѣдниковъ , Игоревичи видѣла , что Галичь имъ непрочевъ , при страшномъ могуществѣ тамошнихъ бояръ , и потому решились возобновить поведеніе Романа :\r\nболѣе пятисотъ бояръ было умерщвлено , остальные разбѣжались ( 1 ) .\r\nТрое изъ послѣднихъ : Владиславъ , Судиславъ и Филиппъ ушли въ\r\nВенгрію ; желая свергнуть ненавистныхъ Игоревичей , они стали\r\nпросить короля , чтобы помогъ молодому Давіилу возвратить отцовскій престолъ . Король согласился и далъ имъ сильное вспомогательное войско , которому Игоревичи не могли сопротивляться и были\r\nвзяты въ плѣвъ . Венгры хотѣли было отвести плѣнниковъ къ своему королю ,но бояре не пожалѣли ничего , чтобы достать несчастныхъ князей въ свои руки , и повѣсили ихъ (2) .\r\nДавіилъ провозглашенъ былъ галицкимъ княземъ ; бояре хотѣли\r\nуправлять именемъ малютки , и видя препятствіе своему намѣренію\r\nво вдовствующей княгинѣ , матери Даніпла , выгналя ее изъ Галича ;\r\nвиновникомъ изгнанія былъ упомянутый выше бояринъ Владиславъ .\r\nКнягиня удалилась опять въ Всвгрію ; король вступился за нее , пришелъ съ войскомъ въ Галачь , схватилъ главныхъ бояръ , нѣкоторымъ изъ нихъ позволилъ откупиться , по Владислава отвезъ въ\r\n( 1 ) Ипатьев . , стр . 158 .\r\n( 3) Тамъ же , стр . 159 .114 СОВРЕМЕННИКЪ .\r\nоковахъ въ Венгрію . Тогда братья Владиславовы возбудили противъ\r\nДаніила родственника его , Мстислава Ярославича Нѣмого , князя пересопницкаго , который в принудилъ романово семейство снова бѣжать въ Венгрію , и снова король хотѣлъ -было возстановить его въ\r\nГаличѣ , какъ вдругъ безпокойства , возникшія въ самой Венгріи , заставили его отказаться отъ этого намѣренія . Въ такой крайности король прибѣгнулъ къ странному средству : желая какъ вибудь успокоить Галичь , пока до возраста даніилова , онъ отправилъ туда плѣнника своего , боярина Владислава , съ полномочіемъ , думая , что этотъ\r\nчеловѣкъ , стоявшій въ челѣ галицкаго боярства , одинъ въ состояніи\r\nпрекратить всѣ волвенія въ страв . Гордый бояринъ съ торжествомъ въѣхалъ въ Галичь , и началъ властвовать по княжески (1 ) .\r\nКнягиня , мать даніилова , видя , что нечего ожидать помощи изъ\r\nВенгрін , удалилась въ Польшу , къ Лешку Бѣлому . Князь польскій\r\nпринялъ сторону изгнанниковъ , и пошелъ на Владислава ; за послѣдняго вступился король венгерскій . Тогда Лешко послалъ сказать королю : « не хорошо , что бояринъ княжитъ въ Галичѣ ; жени лучше\r\nсына своего Коломана на моей дочери и посади его княземъ въ спорномъ удѣлѣ » (2 ) . Эта сдѣлка понравилась королю , и такимъ образомъ ,\r\nодно изъ богатѣйшихъ княжествъ русскихъ досталось иноплеменникамъ , а сыновья Романа должны были довольствоваться однимъ Владиміро -Волынскимъ удѣломъ .\r\n-\r\nНо такое состояніе дѣлъ не могло быть продолжительно : Лешко\r\nпольскій скоро поссорился съ венгерскимъ королемъ в пригласилъ\r\nвъ Галичь знаменитѣйшаго тогда изъ князей русскихъ Мстислава\r\nторопецкаго , славнаго поборника старой Руси противъ новыхъ замысловъ сѣверныхъ князей . Этотъ зовъ былъ по сердцу Мстиславу .\r\nКромѣ того , что стыдно было русскимъ князьямъ уступить безъ боя\r\nВенграмъ пріобрѣтеніе св . Владиміра , у нихъ было еще другое побужденіе : въ Русь пришла вѣсть , что венгерскій король , посадивъ\r\nсына своего въ Галичѣ , выгналъ епископа и священниковъ изъ\r\nцерква и на ихъ мѣсто привезъ своихъ латинскихъ священниковъ (*) . Мстиславъ немедленно прибылъ съ Сѣвера , выгвазъ Венгерскаго королевича и самъ сталъ квяжить на столѣ Романа Великаго , выдавъ дочь свою за Давіила . Лешко Бѣлый не хотѣлъ остаться\r\nбезъ выгоды отъ этой перемѣны и захватилъ часть Владиміро-волынскаго удѣла . Тогда - то Даніилъ въ первый разъ выступилъ ва поприще , на которомъ ему суждено было пріобрѣсть такую славу : не-\r\n( 1 ) Вокняжися и сѣде на столѣ . Ипатьев . , стр . 159 .\r\n( 3 ) Ипатьев . , стр . 160 .\r\n( 5 ) Воскрес . 11 , 156 .ДАНІИЛЪ РОМАНОВИчъ . 115\r\nсмотря на свою молодость , овъ оружіемъ отнялъ у Поляковъ захвачевную ими область . Галицкіе бояре увидѣли , что сынъ Романа\r\nпойдетъ по слѣдамъ отца , и начали стараться всѣми силами отнять у\r\nнего надежду получить Галичь отъ Мстислава . Съ этою цѣлію они\r\nне переставали нашептывать послѣднему : «Князь ! отдай лучше Галичь Венгерскому королевичу ; подъ нимъ можешь взять его вазадъ ,\r\nкогда захочешь ; отдашь ли разъ Данівлу , во вѣкъ не будетъ твой\r\nГаличь ! » ( 1 ) Мстиславъ послушался совѣтовъ боярскихъ , примирился съ венгерскимъ королемъ и помолвилъ дочь свою за королевича\r\nАндрея , съ тѣмъ , чтобъ послѣ отдать ему Галичь ; отсюда пошло веЛюбье между Мстиславомъ и Данiвломъ Романовичемъ . Въ такомъ\r\nсостояніи находились дѣла въ Галиціи , когда въ 1224 году кіевскій\r\nкнязь прислалъ звать къ себѣ Мстислава на съѣздъ . Появились какісто невѣдомые враги , поразила Половцевъ , идутъ на Русь....\r\nВъ битвѣ при Калкѣ , гдѣ Мстиславъ своею враждою съ братьями\r\nпогубилъ русское ополченіе , восемнадцатилѣтвій Даніялъ врѣзался\r\nпервый въ ряды варваровъ и послѣдній увлеченъ въ бѣгство ; лѣтописецъ , восхищаясь необыкновеннымъ мужествомъ и тѣлесною крѣпостію молодого князя , говоритъ , что съ головы до ногъ на немъ ве\r\nбыло порока (2) .\r\nМстиславъ , послѣ калкской битвы , возвратился въ Галичь , гдѣ\r\nнаходился въ затруднительномъ положеніи : законный наслѣдникъ\r\nэтого удѣла , Даніилъ уже возмужалъ и , естественно , долженъ былъ\r\nсмотрѣть на Мстислава , какъ на похитителя ; такъ , по крайней мѣрѣ , казалось самому Мстиславу , и потому , всякій ваговоръ на Давіпла\r\nсо стороны бояръ или другихъ князей враждебныхъ казался ему иставнымъ ; слѣдуя внушенію бояръ , онъ выполвилъ свое прежнее\r\nстранное намѣреніе : выдалъ дочь за королевича венгерскаго , Андрея ,\r\nи отдалъ ему Галичь все для того , чтобъ обезопасить себя со стороны Даніила . Наконецъ , передъ смертію , Мстиславъ хотѣлъ -было\r\nпримириться съ послѣднимъ , загладить свою весправедливость въ\r\nотношеніи къ нему , но и тутъ бояре ве допустила его до свиданія съ\r\nзатемъ .\r\n-\r\nМстиславъ умеръ въ 1227 году . По смерти его Давіилъ увидѣлъ\r\nсебя со всѣхъ сторонъ окруженнымъ врагами : въ Галичѣ княжилъ\r\nвенгерскій королевичь , въ Кіевѣ сидѣлъ одинъ изъ Ростиславичей\r\nсмоленскихъ , сынъ Рюрика , Владиміръ . Помня зло , которое сдѣлалъ\r\nотецъ Давіила , Романъ , его отцу , Рюрику , Владаміръ хотѣлъ отомстить на волынскомъ князѣ родовую обиду , соединился съ Михайломъ\r\n( 1 ) Ипатьев ., стр . 166 .\r\n(3 ) Тамъ же , стр . 164 .116 СОВРЕМЕННИКЪ .\r\nчерниговскимъ , съ королемъ венгерскимъ , и пошелъ ва Давіила . Но\r\nэтотъ князь шелъ по слѣдамъ отца : онъ заставилъ союзниковъ просить міра .\r\nИзбавившись отъ враговъ единственныхъ и совершивъ славный\r\nпоходъ въ глубь Польши на помощь союзнику своему Конраду ,\r\nкнязю мазовецкому , Даніилъ обратился на Венгровъ , чтобъ отнять\r\nу нихъ Галичь . Сначала ему удалось выгнать королевича ; но опаснѣе\r\nВенгровъ для него были бояре галицкіе . Вадя , что Даніилъ одолѣлъ\r\nВенгровъ , бояре рѣшались изгубить его , во чтобы то ни стало .\r\nСперва составали заговоръ сжечь князя ; во потомъ , когда заговоръ\r\nоткрылся , составили другой — убить его на пиру ( 1 ) ; но и этотъ\r\nпланъ разстроился : 28 бояръ было схвачево ; Даніилъ простилъ вхъ ;\r\nно великодушіе не помогло , а только еще болѣе усилило дерзость\r\nбояръ , которая не знала уже предѣловъ . Такъ однажды , когда Давінлъ ппровалъ , по обычаю , съ боярами , однвъ изъ нихъ дошелъ до\r\nтого , что залилъ князю лицо виномъ ( 2 ) . Народъ съ ужасомъ смотрѣлъ на такіе поступки ; вѣтописецъ называетъ бояръ не иваче ,\r\nкакъ безбожными . У Давівла изъ многочисленной дружины осталось\r\nтолько 18 вѣрныхъ отроковъ (3 ) : всѣ бояре и остальные отроки была\r\nпротивъ него . Тогда Даніялъ созвалъ этихъ 18 отроковъ на совѣтъ и\r\nспросилъ : « Хотите ли остаться мнѣ вѣрвыми , и слѣдовать за мною\r\nна враговъ ?» — Тѣ отвѣчали : « Какъ вѣрны Богу , такъ и тебѣ вѣрвы ,\r\nступай съ Божіей помощію !» Тогда же одинъ изъ нихъ напомнилъ\r\nДавіилу поговорку отца его : не раздавивши пчелъ , меду ве ѣсть (4) {\r\nНо сынъ Романа не наслѣдовалъ отъ отца жестокости : онъ былъ\r\nблагороденъ не по вѣку , и не терпѣлъ насильственныхъ мѣръ .\r\nМежду тѣмъ , бояринъ Судиславъ , одинъ изъ самыхъ знаменитыхъ\r\nмятежниковъ , жилъ въ Венгрів и безпрестанно подговаривалъ короля\r\nна Данiвла . Король двинулся , наконецъ , съ войскомъ къ Галичу , в всѣ\r\nбояре побѣжали къ нему въ ставъ отъ Даніила , и опять венгерскій\r\nкоролевичь сталъ княжить въ русскомъ удѣлѣ . Однако , Даніизъ не хотѣлъ уступатьотчины своей вноплеменнику и добылъ ее , наконецъ ,\r\nпо смерти королевича . Но едва успѣлъ онъ отнять Галачь у Венгровъ ,\r\nкакъ снова былъ лашенъ его князьями русскими . Въ собственной\r\nРуси шла тогда попрежнему война между Мономаховичами и Ольговичами . Даніялъ помогалъ первымъ , за что возбудилъ противъ себя\r\nМихаила черниговскаго , который , съ помощію Поляковъ и Полов-\r\n( 1 ) Ипатьев . стр . 170 .\r\n( 3 ) Тамъ же , стр . 171 .\r\n( 3 ) Т. е . чиновъ младшей дружины .\r\n(* ) Ипатьев . стр . 171 .ДАНІИЛЪ РОМАНОВИчъ . 117\r\nцевъ , овладѣлъ Галичемъ ; Даніилъ долженъ былъ ограничиться одвимъ Перемышлемъ . Но и въ этой бѣдѣ Даніилъ былъ страшенъ\r\nиноплеменнымъ врагамъ : билъ дикихъ Ятвяговъ , водилъ Литву на\r\nПоляковъ за то , что Конрадъ , князь мазовецкій , забылъ услуги его и\r\nпомогъ Михаилу черниговскому завять Галичь ; воевалъ и съ вѣмецкимъ орденомъ , который , вслѣдствіе оплошности польскихъ князей , утвердился въ славянскихъ предѣлахъ ; Даніялъ говорилъ : « пелѣпо есть держати нашес отчины крижевникомъ ( 1 ) » , и отбиралъ у\r\nнихъ захваченные ими русскіе города . Наконецъ , удалось ему возвратить в Галачь .. Узнавъ , что Ростиславъ , сынъ Михаила черниговскаго , оставленный отцомъ княжить въ Галичѣ , занятъ войною съ\r\nЛвтовцами , Давів ъ внезапно явился предъ стѣвами города и велѣлъ\r\nповѣстить граждавамъ : « долго ли вамъ терпѣть державу чуждыхъ\r\nкнязей ?» Давiнлъ не обманулся въ любви гражданъ : « Вотъ намъ\r\nдержатель Богомъ данный !» воскликнули они , и пустилась къ Давіилу , по выраженію лѣтописца , какъ дѣти къ отцу , какъ пчелы къ\r\nматкѣ , какъ жаждущіе воды къ источнику (2) . Давіялъ вошелъ въ\r\nгородъ в , въ знакъ побѣды , поставилъ хоругвь свою на нѣмецкихъ\r\nворотахъ .\r\nВъ такомъ положенія находились дѣла въ Галиціи , когда въ 1239\r\nгоду Батый явился въ предѣлахъ южной Руся ; князья ея побѣжали\r\nвъ Венгрію ; Давіилъ не могъ противиться одинъ и долженъ былъ\r\nпослѣдовать ихъ примѣру . По взятів Кіева , Батый двинулся по слѣдамъ русскихъ князей на западъ , опустошилъ княжество ВладиміроВолынское и Галицкое , и въ концѣ ягваря 1241 года Монголы , раздѣлившись на два полчища , стояли на границахъ Польша в Венгрів .\r\nТогда- то ужасъ напалъ ва государей запада . Извѣстія о страшныхъ\r\nбѣдствіяхъ , претерпѣнныхъ Русью , разсказы о необыкновенной дикости Татаръ , прикрашеввые разныма басаями о ихъ происхождевіи в предыдущей судьба , распространялась по Германіи и далѣе на\r\nзападъ . Шла молва , будто безчисленное татарское войско занимаетъ\r\nпространство ва 20 дней пути въ длину и на 15 въ шарину , будто\r\nтабуны дикихъ лошадей бѣгутъ въ слѣдъ за дикарями , которые вышла\r\nпрямо изъ ада , и потому едва похожи на другихъ людей . Тогда въ\r\nглава римско- германской имперія стоялъ знаменитый Фридрихъ II\r\nГогенштауфенъ ; онъ писалъ къ христіянскимъ государямъ въ слѣдующихъ выраженіяхъ : « Теперь время возстать отъ сва , открыть\r\nглаза духовные и телесные ; уже сѣкира лежитъ при деревѣ и по всему\r\nсвѣту идетъ молва о врагахъ , которые грозятъ гибелью всему хри-\r\n( ' ) Т. с . крестоносцамъ . Ипатьев . стр . 175 .\r\n(3) Тамъ же .118 СОВРЕМЕНникъ .\r\n-\r\nстіянству . До сихъ поръ мы считали опасность далекою , потому-что\r\nстолько храбрыхъ народовъ и князей стояло между нимъ и нами . Но\r\nтеперь , когда эти князья или истреблены , или подвергаясь вѣчному\r\nрабству , теперь дошла очередь до насъ стать оплотомъ противъ\r\nсвирѣпыхъ враговъ ( 1 ) ». Никто не внималъ этому прекрасному привыву : борьба императора съ папою , а внутренніе раздоры въ имнеріи , отсюда проистекавшіе , препятствовали единсвію салъ . Между\r\nтѣмъ Батый вторгнулся въ Вевгрію ; король венгерскій встрѣтилъ Татаръ съ войскомъ , былъ разбить на голову и бѣжалъвъ Австрію ; королевство его было опустошено , тогда какъ другія монгольскія полчища вторгнулась въ Польшу , поразили двоихъ князей , и въ концѣ\r\nапрѣля явились въ Нижней Силезів . Здѣсь , у Лагнаца , встрѣтилъ ихъ\r\nГенрихъ Благочестивый , герцогъ силезскій , проигралъ битву и самъ\r\nпалъ въ ней . Уже Монголамъ былъ открытъ путь во внутренность\r\nГерманіи , чрезъ равнину Лужичей къ Эльбѣ , какъ день спустя послѣ\r\nлагнацкой битвы явился передъ ними Вацславъ , король чешскій .\r\nМонголы не отважились вступить во вторичный бой и пошли соеданиться съ своими въ Венгрію . Вся Салезія в Моравія были вмъ опустошены на этомъ возвратномъ пути , но при осадѣ Ольмюда они потерпѣли также пораженіе отъ чешскаго воеводы, Ярослава Штернберскаго , что должны была поспѣшно удалиться въ Венгрію. Отсюда , въ\r\nтомъ же году , Монголы попытались было вторгнуться въ Австрію ,\r\nно здѣсь имъ навстрѣчу шло огромное христіянское ополченіе подъ\r\nпредводительствомъ Вайслава , короля чешскаго , герцоговъ австрійскаго и каринтійскаго . Монголы , безъ битвы съ нимъ , тронулись\r\nназадъ и скоро очистили Венгрію в Галицію , когда извѣстіе о смерти\r\nВеликаго Хана вызвало Батыя на востокъ .\r\nВозвратясь изъ чужбины , гдѣ скрывался во время татарскаго нашествія , Даніелъ нашелъ княжество свое въ страшномъ безпорядкѣ :\r\nбояре завладѣли всѣмъ и грабили несчастный народъ , и безъ того\r\nраззоренный недавнимъ погромомъ ; на увѣщанія князя опп отвѣчали\r\nнасмѣшками (2) , а между тѣмъ , Ростиславъ , сынъ Михаила черниговскаго , съ одной стороны , Поляки и Литва , съ другой , не давали\r\nпокоя Даніилу , который долженъ былъ рядить земли внутри , бороться съ боярами , и въ тоже время поспѣшать въ разныя стороны — отбиваться отъ многочисленныхъ внѣшнихъ враговъ . Ревностнымъ\r\nпособникомъ во всѣхъ трудахъ Давіила былъ брать его Василько ,\r\nумомъ великій и дерзостію , страшный бачь невѣрныхъ (3) . Лѣтопи-\r\n( ' ) Martene et Durand , collectio magn . II .\r\n( 3 ) Ипатьев . стр . 179 .\r\n(3) Тамъ же , стр . 182 .\r\nр. 1152.ДАНІИЛЪ РОМАНОВИчъ . 119\r\nсецъ уже не хочетъ и писать , сколько пораженій варвары претерпѣли\r\nотъ знаменитыхъ братьевъ , — такъ ихъ было много ! Въ 1249 году ,\r\nпри города Ярославлѣ , сошлись Романовичи съ Ростиславомъ , который привелъ на нихъ Венгровъ и Поляковъ ; здѣсь въ страшномъ\r\nбою Ростиславъ и союзники его была разбиты на голову .\r\nпотомокъ\r\nНо въ то время , какъ Даніилъ утишалъ землю и отбивался отъ\r\nвраговъ , вдругъ приходитъ къ нему грозное слово изъ Орды : « Дай\r\nГаличь » ( 1 ) . Тяжкая скорбь напала на Даніила ; долго думалъ онъ съ\r\nбратомъ ,-вступить ли въ борьбу съ Монголами , или подчиниться ихъ\r\nвласти ? Наконецъ , рѣшился на послѣднее : земля была въ разгромѣ ,\r\nтвердыхъ крѣпостей еще не успѣлъ онъ построить , изъ за которыхъ\r\nмогъ бы съ успѣхомъ бороться съ кочевниками . Не одно униженіе\r\nждало русскихъ князей въ Ордѣ : недавно передъ тѣмъ ,\r\nОлега , любимый князь вольныхъ Новгородцевъ , знаменитый соперпикъ Давіила , Михаилъ черниговскій , былъ звѣрски умерщвленъ Татарами за то , что не хотѣлъ исполнить ихъ языческихъ обрядовъ .\r\nНе смотря на то , Даніилъ отправился въ орду ; на дорогѣ заѣхалъ въ\r\nКіевъ : мать городовъ русскихъ , вторая Византія , представляла теперь груды развалинъ . Съ стѣспеннымъ сердцемъ и дурнымъ предчувствісмъ Даніилъ отслужилъ молебенъ въ выдубецкомъ монастырѣ и отправился далѣе . Въ Переяславлѣ , стольномъ городѣ Мономаха , уже встрѣтили его Татары , и еще большая тоска овладѣла галицкимъ княземъ , когда онъ увидѣлъ отвратительные обычаи варваровъ\r\nи пхъ суевѣрія . На Вошелъ онъ Батыя . Тутъ смутилъ его человѣкъ , служившій великому князю Ярославу ; онъ говорилъ Данійлу : « Братъ твой Ярославъ кланялся кусту , и тебѣ кланяться » . Однако , Давіилъ былъ избавленъ отъ языческихъ обрядовъ : Батый встрѣтилъ его словами : « Данило ! зачѣмъ давно не приходилъ ? Но и то\r\nхорошо , что теперь пришелъ . Пьешь ли черное молоко , наше питье ,\r\nлошадиный кумысъ ? » Даніилъ отвѣчалъ : До сихъ поръ не пилъ ,\r\nно если ты велишь , то пью . Батый сказалъ на это :« Ты уже нашъ ,\r\nТатаринъ , пей ваше питье ! » (2) Давіилъ долженъ былъ выпить ,\r\nпотомъ пошелъ съ поклономъ къ ханшѣ . Сильно поразила народъ\r\nвѣсть о такомъ униженій , которому подвергся самый доблестный ,\r\nсамый благородный изъ князей русскихъ . Изъ словъ лѣтописца можно заключить о томъ ужасѣ , о томъ негодованій и скорби , которыми\r\nобъяты была современники : « О злѣе зла честь Татарская ! Даніилъ\r\nРомановичъ , князь великій , обладатель Русской земли сидитъ на колѣняхъ и холопомъ называется , и дани хотятъ , жизни не чаетъ , и\r\n( ' ) Ипатьев . стр . 184 .\r\n(* ) Тамъ же , стр. 185 .\r\n-\r\nи120 СОВРЕМЕНникъ .\r\nгрозы приходятъ ! О злая честь татарская ! Чей отецъ былъ царемъ\r\nвъ Русской земль , покорилт Половцевъ и воевалъ на всѣ другія стравы , и тотъ не получилъ чести : кто же другой можетъ получить\r\nee ? » ( 1 )\r\nДвадцать пять дней пробылъ Даніилъ въ ордѣ и получилъ отъ\r\nБатыя подтвержденіе на княжество ; сильно радовались всѣ , когда\r\nузнали о благополучномъ возвращеніи князя , но горько плакали объ\r\nобидь его . Утѣшительно было , по крайней мѣрѣ , что это униженіе\r\nне было безполезно для страны : король венгерскій , узнавъ о расположеніи гана къ Давіилу , примирился съ нимъ . Галицкій князь вовыми побѣдами хотѣлъ ободрить народъ : славными походами на Литву овъ напомнилъ время отца своего , « наслѣдилъ путь отца своего ,\r\nвеликаго Романа » , по выраженію лѣтописца (3 ) . Но скоро прельстилъ\r\nого другой походъ , болѣе заманчивый . Въ это время шла борьба между Богемією в Венгріею за Австрію в Штарію . Бела IV венгерскій\r\nне хотѣлъ видѣть на австрійскомъ престол Пршемысла Оттокара ,\r\nсына чешскаго короля Вайслава II , и просилъ противъ него помощи\r\nу Давіяла галицкаго . Въ Данівля капѣла кровь Мономаха и Изяслава\r\nМстиславича . « Ему , говоритъ лѣтописецъ , очень хотѣлось въ этотъ\r\nпоходъ , съ одной стороны для короля , съ другой - для славы , потому-что ви одинъ русскій князь не былъ до него въ землѣ чешской ,\r\nни Святославъ Храбрый , ви Владаміръ Святой (3) . Богъ исполнилъ\r\nего хотѣніе , прибавляетъ азтописецъ : Даніялъ вошелъ въ богемскія\r\nвладѣнія , и поплѣнилъ всю Опавскую землю » (* ) . Но кроме желанія\r\nславы , Даніваъ предпринялъ этотъ походъ по другимъ важнѣйшвмъ\r\nпобужденіямъ : овъ тогда только согласился на союзъ съ Венгріею\r\nпротивъ Богемiв , когда король Бела выдалъ сестру послѣднаго австрійскаго герцога Фридриха , Гертруду , за даніилова сына , Романа ,\r\nсъ тѣмъ , чтобы , по отвятів Австрія и Штарів у Чеховъ , сдѣлать\r\nРомана герцогомъ этихъ земель . Такой тѣсный союзъ съ латинскими\r\nгосударями , такое дѣятельное участіе въ дѣлахъ запада со стороны\r\nрусскаго князя можетъ показаться удивительнымъ , особенно , когда\r\nвспомнимъ о различів вѣръ . Но Давінаъ уже давно думалъ объ отстраненів этого препятствія . Галицкий князь видѣлъ единственное\r\nсредство избавленія отъ Монголовъ въ тѣсномъ союзѣ всѣхъ европейскихъ государствъ противъ варваровъ , въ новомъ крестовомъ походѣ . Разумѣется , главнымъ двигателемъ этого союза , этого вресто-\r\n( 1 ) Ипатьев . стр . 185 .\r\n(2 ) Тамъ же , стр . 187 .\r\n(3 ) Тамъ же , стр . 189 .\r\n( *) Нывѣшнюю австрійскую Сплевію .ДАЦІИЛЪ РОМАНОВичъ . 121\r\n5 on\r\nROCH\r\nots\r\nADE\r\nIn\r\nDerv\r\nTH\r\nอย\r\nטר\r\nот\r\nваго похода долженствовала быть религія , слѣдовательно , глава западной церкви , папа ; итакъ , чтобъ примкнуться къ этому союзу , воспользоваться плодами его , Руси необходимо было на время соединиться съ западомъ въ религіозномъ отношеніи , призвать папу главою церкви , стать подъ знамя св . Петра , если это знамя могло собрать всѣ европейско - христіянскіе народы , и освободить Русь отъ\r\nМонголовъ . Вотъ почему Даніилъ еще въ 1245 году объявилъ папѣ\r\nИннокентію IV о готовности своей соединиться съ римскою церковью.\r\nЛегко представить восторгъ папы : письмо за письмомъ , распоряжевіе за распоряженіемъ слѣдовали отъ его имени по случаю присоединенія галицкой Руси ( 1 ) . Онъ отправилъ доминикавскаго монаха Алексѣя съ товарищемъ для безотлучнаго пребыванія при дворѣ Даніяла ( 2 ) , поручилъ архіепископу прусскому и эстонскому легатство на\r\nРуси (3) , позволилъ русскому духовенству совершать службу на заквашенныхъ просвирахъ (1) , признать законнымъ бракъ даніилова\r\nбрата Василька на одвой изъ родственницъ (5) . Но папа сильно\r\nошибся въ своихъ разсчетахъ : съ умнымъ Даніиломъ не такъ было\r\nлегко сладить , какъ онъ думалъ . Даніилъ признавалъ папу верховнымъ первосвященникомъ — и только , желая сохранить всѣ догматы\r\nи обряды греческой церкви въ неприкосновенности . Мы видѣли , что\r\nпапа уступилъ русской церкви совершеніе таинствъ на квасномъ\r\nхлѣбѣ ; мало того , папа долженъ былъ вооружиться проклятіемъ противъ всѣхъ тѣхъ , которые хулили греческую церковь , долженъ былъ\r\nобѣщать соборъ для изслѣдованія , которое изъ двухъ исповѣданій\r\nправѣе (6), — уступилъ требованію Даніила , чтобъ никто изъ крестоносцевъ и другихъ духовныхъ особъ не могъ пріобрѣтать имѣній въ\r\nрусскихъ областяхъ безъ позволенія князя (7 ) . Всѣ эти уступки не\r\nпомогли : Давіилъ соединялся съ Римомъ единственно изъ политическихъ видовъ , съ условіемъ скорой и дѣятельной помощи противъ\r\nТатаръ ; но когда , вмѣсто этой помощи , Даніплъ получилъ только\r\nписьмо отъ папы , въ которомъ тотъ давалъ ему позволеніе возвращать силою земля , отвятыя у него врагами (8) , то сынъ романовъ ,\r\nвовсе не нуждавшійся въ этомъ позволеніи , прервалъ сношенія съ\r\nРимомъ . Тщетно папа присылалъ къ вему епископа съ вѣнцомъ ко-\r\n( ' ) Turg . Hist . Russiae Monum . 1 , № LXII , LXIV .\r\n(2 ) Ibid . A LXIII , LXIV .\r\n( 3 ) Ibid . № LXV, LXVI , LXX , LXXI , LXXII , LXXIII , LXXXIX .\r\n(* ) Ibld . A LXVIII .\r\n(3) Ibid . N LXXVI .\r\n(6 ) Ипатьев . стр 191 .\r\n( 7 ) Turg . Hist . Russiae Monum , I , ^ LXIX .\r\n( 3) Ibid . N LXVI .122 СОВРЕМЕНникъ .\r\nролевскимъ : Давіилъ отослалъ назадъ и посла и безполезный даръ ,\r\nвелѣвъ сказать папѣ : «Мнѣ нужна твоя помощь , а не вѣвецъ королевскій , о которомъ мнѣ не время думать , когда Татары грозятъ каждую минуту» ( 1 ) . Въ 1249 году легать папскій выѣхалъ изъ Галича ;\r\nвенгерскій король , которому нуженъ былъ союзъ Даніила , усильно\r\nстарался примирить его съ папою . Папа , съ своей стороны , въ угоду\r\nДаніилу, висалъ въ 1253 году ко всѣмъ христіянамъ Богемія , Моравін , Сербін и Помераніи объ отраженіи татарскихъ набѣговъ на земли\r\nхристіянскія и о проповѣдованіи крестоваго похода , но это посланіе\r\nне произвело никакого дѣйствія (2); тоже'въ слѣдующемъ году писалъ онъ къ христіянамъ Ливоніи , Эстоніи и Пруссів , и также безуспѣшно (3). Когда въ 1254 году Даніилъ возвращался изъ богемскаго похода , то въ Краковѣ встрѣтилъ онъ пословъ отъ папы , которые опять принесли ему скипетръ и вѣнецъ королевскій . Даніилъ\r\nсказалъ посламъ : « Неприлично мнѣ возиться съ вами въ чужой землѣ ,\r\nпоговоримъ когда нибудь въ другое время » (4 ) . Но едва прабылъ Даніилъ въ Галичь , какъ послы явились туда по слѣдамъ его . Онъ отказался вторично короноваться королемъ ; но потомъ уступилъ просьбамъ матери и князей польскихъ , которые дали сму слово дѣйствовать вмѣстѣ противъ Татаръ (*) , и короновался въ Дрогичинѣ .\r\n*\r\nОказалось , что Данівлъ былъ правъ ; пустой титулъ короля галицкаго не помогъ ему ви въ чемъ : на папа , ни король венгерскій ,\r\nни князья польскіе не думали соединиться съ нимъ для дружнаго отпора Татарамъ . Въ 1960 году , Данівлъ снова соединилъ свои полки\r\nсъ войскомъ Белы противъ Пршемысла Оттокара II богемскаго ; но\r\nсоюзники были разбиты Оттокаромъ при рѣкѣ Моравѣ (6 ) , и такимъ\r\nобразомъ , Даніилъ долженъ былъ отказаться отънадежды .видѣть сына своего Ромапа на престолѣ австрійскомъ . Въ тоже время Давіилъ ,\r\nвидя , что отъ папы ожидать нечего , прекратилъ съ нимъ всѣ свошенія , не обращая вниманiя на укоры Александра IV (7) .\r\nБлестящія побѣды надъ двкими ятвягами вознаградили нѣсколько Даніила за неудачи на западѣ . Дикара ', несмотря на отчаявнос\r\nсопротивленіе , принуждены были платить дань галицкому королю и ,\r\nчто гораздо важнѣе , обязались строить для него города въ землѣ сво-\r\n( 1 ) Ипатьев . стр . 191 .\r\n(3 ) Turg . Hist . Rossiae Monum . I , LXXXVIII .\r\n(5 ) Ibid . № хс .\r\n(4 ) Ипатьев . стр . 190 .\r\n( 3 ) Тамъ же стр . 191 .\r\n(8 ) Turg . Histor . Russiae Monum . II , A r .\r\n( ') Ibid . I , № XCV.ДАНИЈЪ РОМАНОВИчъ . 123\r\nей ( ' ) ; такъ русскіе князья продолжали исполнять свою наслѣдственпую обязанность , заставляя варваровъ волею и неволею привыкать къ\r\nгражданственности . Но принуждая Ятвяговъ строить города , Даніилъ всего болѣе заботился объ укрѣпленіи собственныхъ городовъ ,\r\nнъ чемъ видѣтъ едивственное средство съ уенѣхомъ противостать\r\nкочевымъ. Татарамъ ( 2) ; во судьба не позволила Даніилу привесть въ\r\nисполненіе это великое намѣреніе : Татары проникая его планы и спѣшили предупредить ихъ Темникъ батыевъ , Куремса , былъ робокъ и\r\nслабъ силами , а потому позволялъ Даніилу мало по малу забирать у\r\nТатаръ города . Но ему на смѣну пришелъ съ огромными толпами\r\nдругой темникъ , Бурундай . Послѣдній отправилъ приказъ русскимъ\r\nкнязьямъ , чтобъ вышли къ нему вавстрѣчу : «Кто хочетъ со мною\r\nмира , тотъ пусть встрѣчаетъ меня ; а кто не выйдетъ ко мнѣ навстрѣчу , тотъ мнѣ врагъ (3 ) ! » Король Даніилъ не поѣхалъ самъ на встрѣчу къ варвару , но послалъ брата Василька , сына Льва , и епископа .\r\nРугательствомъ встрѣтилъ Татаринъ князей нашихъ : « Если хотите\r\nсо мною мира , сказалъ онъ въ заключеніе , то раззорите всѣ ваши города ! » Князья принуждены были повиноваться : укрѣплевія городовъ была срыты . Даніилъ поѣхалъ сперва въ Польшу , потомъ въ\r\nВенгрію , но нигдѣ не нашелъ помощи ; съ разрушеніемъ крѣпостей\r\nрушилась послѣднія его надежды ; онъ не долго пережилъ ихъ : въ\r\n1264 году умеръ Даніилъ , который , послѣ прадѣда Мономаха , болѣе\r\nвсѣхъ князей заслужилъ прекрасное названіе добраго страдальца за\r\nрусскую землю . Но какъ же думали о Даніилѣ современники , подданвые его , какія черты въ немъ всего болѣе поразили ихъ ? Не вонискія доблести князя , не многочисленныя и блестящія побѣды его поразили современниковъ , ихъ поразило : во -первыхъ то , что Даніилъ,\r\nвъ самыхъ стѣсненныхъ обстоятельствахъ . подъ мечемъ татарскимъ ,\r\nпри безпрестанныхъ нападеніяхъ Латвы , окруженный враждебными\r\nгосударями , не оставлявшими своихъ притязаній на его отчину , умѣлъ\r\nне только загладить слѣды монгольскаго нашествія , но и привести\r\nсвое княжество въ цвѣтущее состояніе , украсить его богатыми городами , великолѣпными , по тому времени , зданіями , усилить промышленность , торговлю , современниковъ поразила эта умная хозяйственная распорядительность князя , умѣвье утѣшатъ народъ въ бѣдствіяхъ , по выраженію лѣтописца ; ихъ поразило это умѣвье Данійла , при всемъ униженіи отъ Татаръ , поддержать достоинство русской земли , поставить себя необходимымъ и могущественнымъ чле-\r\n( ' ) Ипатьев . стр . 194 .\r\n( 3 ) Тамъ же стр . 197 .\r\n(3 ) Тамъ же стр . 198 .\r\nТ. I. Отд . II .\r\n-124 СОВРЕМЕНникъ .\r\nномъ славяно-венгерской системы европейскихъ государствъ . Другая черта , поразившая современниковъ въ Даніиль - это безпримѣрная\r\nпривязанность , безпримѣрная дружба къ брату Васильку , вполнѣ его\r\nдостойному : съ младенчества неразлучные и въ бѣдствіяхъ п въ\r\nсчастій , оба брата жили одною душою , одною мыслію ; легко понять ,\r\nкакъ важно было такое братское согласіе для Руси въ то ужасное\r\nвремя , и современники умѣли оцѣнить его : они прозвали Даніла\r\nбратолюбцемъ и вторымъ Соломономъ по мудрости ( 1) .\r\n( 1 ) Тамъ же стр . 202 .\r\nС. Соловьевъ .",
        "label": "3"
    },
    {
        "title": "Protsess Lasenera. Iz ugolovnykh del Frantsii",
        "article": "ПРОЦЕССЫ ЛАСЕНЕРА ()\r\nПьеръ Франсуа Ласенеръ родился въ 1800 году, въ Франiшвилѣ,\r\nмаленькой деревенькѣ департамента р. Роны. Отецъ его бымъ по\r\nчетный купецъ въ Ліонѣ и составилъ состояние торговлею желѣ\r\nзомъ. У далившись въ деревню, онъ женился, будучи уже немолодъ,\r\nи отъ этого брака имѣлъ тринадцать человѣкъ дѣтей. Всего, что\r\nскопилъ онъ, не хватало на содержание такого многочисленнаго сс\r\nмейства; пришлось снова взяться за торговлю, но дѣла не пошли.\r\nНовый родъ торговли, который онъ избралъ, былъ ему незнакомъ,\r\nпритомъ и года ушли, и дѣятельности прежней, и удачи не стало.\r\nЧтобы наверстать значительныя потери, онъ пустился на предприя\r\nтія отчаянныя, которыя довели его до конечнаго разоренія.\r\n(') Мы думаемъ угодить читателямъ, если отъ времени до времени будем\r\nпомѣщать у себя знаменитые уголовные процессы. Не говоря уже о томъ, что\r\nони занимательнѣе всевозможныхъ романовъ, потомучто освѣщають такія тем\r\nныя стороны человѣческой души, которыхъ искусство не любитъ касаться, а\r\nесли и касается, то мимоходомъ, въ видѣ эпизода, не говоря уже объ этомъ,\r\nчтенніе такихъ процессовъ намъ кажется будеть не безполезно для русскихъ\r\nчитателей. Мы думаемъ, что кромѣ теоретическихъ разсуждений, помѣщаемыхъ\r\nтакъ часто въ нашихъ журналахъ, узнаніе практическаго, нагляднаго примѣнен я\r\nэ, ихъ теорій къ разнымъ процессамъ на зарадѣ было бы тоже не безполезно\r\nдля нашихъ читателей. Выбирать процессы мы будемъ самые занимательные.\r\nЗа это ручаемся. Въ предлагаемомъ процессѣ дѣло идетт о личности человѣка\r\nФеноменальной, загадочной, страшной и интересной. Низкие инстинкты и мало\r\nдушіе передь нуждой сдѣлали его преступникомъ, а онъ осмѣливается выста\r\nвлять себя жертвой своего вѣка. И все это при безграничномъ тщеславіи Это\r\nтиръ тщеславія, доведеннаго до послѣдней степени. Процессъ, былъ веденъ\r\nдоблестно -безпристрастно, переданъ съ точностью дагерротипа, Физиологическаго\r\nчертежа… Ред.\r\n1- 2\r\nМежду тѣмъ молодой Ласеверт оканчивалъ курсъ наукъ: сна\r\nчала въ Сен-Шамонскомъ училищѣ, потомъ въ Аликсской семина\r\nріи, гдѣ и находился до закрытiя самаго заведения въ 1817. Оттуда\r\nперешолъ въ Ліонскій коллегіумъ. Учился онъ хорошо, вслъ себя\r\nблагонравно. Такъ по крайней мѣрѣ утверждаетъ одинь изъ учите\r\nмей его, г. РефФё де Люзиньянъ. Если же вѣрить запискамъ самого\r\nЛасенера, то изъ всѣхъ училишъ былъ онъ исключенъ за непокор\r\nность, безбожіе и развратъ, а лiонский журналъ « Reparateur », утвер\r\nждалъ даже, что директоръ Аликсской семинарія предсказывалъ,\r\nчто этотъ мальчикъ кончитъ эшаФотомъ.\r\nЛасенер, желамъ посвятить себя изучению права. Парижъ тя\r\nнулъ его, Парижъ, гдѣ такъ быстро создаются карьеры, Парижъ,\r\nгдѣ публичная рѣчь получала въ ту эпоху царственнную силу, гдѣ\r\nвъ одинъ день, единымъ словомъ можно было себя прославить!\r\nЗваніе адвоката въ Париж:ѣ это ли не разумная грёза юности!..\r\nНо пришлось отъ нея отказаться. Средства отца были слишкомъ\r\nскудны.. и молодой Ласенеръ принужденъ бымъ поступить въ купе\r\nческую контору. Сначала онъ служилъ у шолковаго Фабриканта,\r\nпотомъ у стряпчаго, потому у нотаріуса, наконецъ у банкира… Но\r\nисподволь, усидчивымъ трудомъ и строгою бережью создавать се\r\nбѣ положение, сколачивать копейку было ему не по нраву, и онъ\r\nзаписался въ полкъ, участвовалъ въ греческой войнѣ 1829 и за\r\nтѣмъ получилъ отставку.\r\nКогда впослѣдствіи старались отыскать въ юношескихъ годахъ\r\nЛасенера признаки порочныхъ наклонностей, то припомнили, что\r\nна вопросъ: отчего онъ не идетъ на службу? онъ будто бы отвѣ\r\nчамъ: « потомучто не умѣю слушаться. »\r\nИзъ этого темнаго періода жизни Ласенера сохранилось тоже\r\nсказаніе, характеризующее его личность: въ « Запискахъ » своихъ\r\nонъ говорить, что изъ полка совершилъ два побѣга, еще до отпра\r\nвленія въ экспедицію; впрочемъ слѣдствіемъ этотъ Фактъ не обна\r\nруженъ.\r\nВозвратясь въ Ліонъ, онъ уже не засталъ тамъ своего семей\r\nства, разсѣяннаго грозою обстоятельствъ. Отецъ его оставиаъ\r\nФранцію. У даръ былт тяжкій конечно, но при молодости, могучей\r\nорганизации и способностяхъ, Ласенеръ могъ бы трудиться…\r\nпрежніе знакомые обошлись съ молодымъ ветераномъ очень непри\r\nвѣтливо: отецъ остался многимъ долженъ; теперь круты стали по\r\nроги и сыну. Мы имѣемъ полное основание заключить, что именно\r\nвъ эту пору ожесточилась дуола молодого человѣка и проникся онъ\r\nпрезрѣніемъ к ь обществу, къ поцільм \"ь изворотамъ в тружениче\r\nству, которыми люди составляютъ себѣ положеніе въ свѣтѣ.\r\nВсѣ3\r\nВпрочемъ, не говоря о здоровыхъ рукахъ, отвагѣ и смышле\r\nности, Maceнеръ наполъ и стороннюю помощь. Одинъ вѣрныії другъ\r\n(еще бымъ такой 1) передаль ему отъ имени матери 500 Фр. Не ве\r\nлика сумма, но и съ меньшимъ начинаютъ люди способные и энер\r\nгическіе. Онъ тотч асъ бросился въ Парикъ (С). Тамъ на первыхъ\r\nпорахъ, приискивая себѣ какое-нибудь занятіс, онъ истрати всі\r\nденьги, за велъ не слишкомъ надежныя знакомства. Въ числь мое\r\nмодыхъ людей, съ которыми онъ соmолся, был племянник, зна\r\nменитаго в то время политическаго оратора Бенжамэна Констапа.\r\nЗавязалась у нихъ ничтожная ссора… Это было въ 18:29. Дуэла\r\nтогда были вы модѣ, пришлось драться. Ласенерь, какъ.он, и самъ\r\nутверждаетъ, употребилъ всѣ усилія, чтобъ отклонить поеданокъ…\r\n« Не хотѣлось мнѣ выходить на него; но онъ и слышать не хо\r\nтѣмъ о миролюбивыхъ соглашеніяхъ »… Противники сошлись во\r\nрву Марсова - Поля. Молодой Констанъ стрѣлялъ первыій. Направ\r\nневіе пистолетовъ, берега рва, способствовавшіе вѣрности придѣла,\r\nвсе ручалось за то, что Ласенеру не сдобровать. Но противникъ\r\nпромахнулся-таки; настала очередь стрѣлять Ласенеру и онъ по 10\r\nжил, Констана на мѣсть.\r\nЭта дуэль заключила первый актъ жизни Ласенера, была для\r\nнего первы мъ поводом, сопричислиться къ группѣ людей іжклю\r\nчительныхъ, натур, необыкновенныхъ… Зрѣ. Піце сго (Констана)\r\nагонів, говорилъ онъ впослѣдствiн (въ октябрь 1835), нисколько ме\r\nна не тронуло… Надо полагать, у к таково свойство моеії органі\r\nзацій, особенная безчувственность.\r\nСуществуетъ и такое предположение, что этотъ поединокъ далъ\r\nФатальное направление его жизни, сгубпаъ его буущность… что\r\nвсѣ самые горячіе приверженцы съ той минуты отъ него отступи\r\nлись, что положение его было безвыходнос: или наказание по суду\r\nза дуэль, или позоръ, какъ трусу, убоявшемуся пула противника.\r\nВъ какой мѣрѣ основательно такое мнѣніе, різнить трудно; по сс.: 0\r\nприпомнить страстное сочувствіе массы публикі ко великому ора\r\nтору оппозицій, то естествено заключать, что несчастный убііі\r\nца его племянника салался отверженцемъ общества….\r\nВсего проще объясняется вся его послідующая ужасная дья -\r\n(*) Не стоитъ упоминать, говоритъ авторъ статып, омним хъ путешествияхъ\r\nМасенера въ Англію, Италію, ІІІвеіі царію, о многократныхъ его поединкахъ,\r\nподлогахъ, кражахъ, убійствѣ одного обличгеля. Объ этихъ дѣ.ахъ ничего не ра\r\nзыскано, и надо полагать, что они или выдуманы самимъ Ласенеромъ или умыш\r\nменно смастерили эти басни не слишкомъ разберчивые въ средствахъ изда -\r\nтели, чтобы придать поболѣе интереса его біографій..4\r\nтельность наклонностью к жизни привольной, такой жизни, чтобъ\r\nзолото само плыло въ руки, отвращеніемъ къ скромному труду. «Не\r\nнавистенъ мнѣ пустой кошелекъ, говаривалъ онъ, я не могу жить\r\nбезъ денегъ. »\r\nА чтобъ достать деньги не работая, Ласенеръ поднялся ва мо\r\nшенничество и въ тому же 18:29 году быль приговоренъ къ тюрем\r\nному заключенію на годъ.\r\nПо освобожденін, онъ вздумалъ заняться литературой. Дѣйстви\r\nтельно къ 1831 и 32 годамъ относятся его пѣсни и поэтическое от\r\nрывки, которые безъ достаточнaго основания приписывали эпохѣ его\r\nподсудности. Изъ числа этихъ пьесокъ, назовемъ одну, « La flute et\r\nlе tаmbour »; но выписывать ее не станемъ. Самое граціозное изъ\r\nего юношескихъ произведеній конечно « СильФида. » Тоже чуется\r\nподражаніе, поддѣлка, но тѣмъ не менѣе нельзя отказать этой одѣ\r\nпѣснѣ въ законченности, отдѣлкѣ, поэтическомъ движеніи, нельзя\r\nне признать въ ней залога таланта. и сложилась она не въ тюрем\r\nномъ казематѣ приговореннаго кь смерти: в ней замѣтны призна\r\nки мечтательности и унынія, которыми характеризуется генерація\r\nпоэтовъ тридцатыхъ годовъ, слышны слабые отголоски Рене, Обер\r\nмана, Вильгельма Мейстера. Вдохновеніе самоубійцы, а не обречен\r\nнаго гильйотинѣ, внушило эти стихи (1):\r\nÊtre divin, beauté touchante et pure,\r\nQue je révais dès mes plus jeunes ans,\r\nQui que tu sois, esprit ou créature,\r\nPrête l'oreille à mes derniers accents!\r\nSur les récifs d'une mer agitée,\r\nTu m'a guidé, phare mystérieux:\r\nJe vois le port, et mon âme enchantée\r\nIra bientôt le retrouver aux cieux.\r\nі\r\nJe te cherchais sous les brillants portiques\r\nOù vont ramper les séides des rois;\r\nJe le cherchais sous les chaumes rustiques;\r\nTon ombre seule apparut à ma voix.\r\nPeut - être, belas! mon vil trop faible encore\r\nSoutiendrait mal ton éclat radieux;\r\nVeille sur moi, sylphide que j'adore,\r\nVierge immortelle, altends-moi dans les cieux.\r\nJe te rêvais dans la grotte sauvage,\r\nAu souffle aigu des autans furieux;\r\n() На голосъ « La bonne vieille » Беранже.5\r\nJe té révais sous un épais feuillage,\r\nAux doux accords d'un luth mélodieux.\r\nSi tu n'étais qu'une vaine chimère,\r\nD'un coeur malade, enfant capricieux!\r\nMon ame enfin va percer ce mystère,\r\nVierge immortelle, attends-moi dans les cieux.\r\n1\r\nJe te rêvais au printemps de ma vie,\r\nLe front paré de riantes couleurs;\r\nPauvre et souffrant dans ma longue insomnie,\r\nJe te révais plus belle dans les pleurs.\r\nMais de la mort j'entends la voix sévère,\r\nElle a brisé le prisme gràcieux!..\r\nJe n'ai plus rien qui m'attache à la terre,\r\nVierge imaortelle, attends-moi dans les cieux.\r\nНо литературная дѣятельность не удовлетворяла Ласенера: ско\r\npo онъ опять вошолъ въ сношенiя и завязалъ дружбу съ тюремны\r\nми товарищами и такимъ образомъ существованіе его какъ бы раз\r\nдвоивалось… То брался онъ за перо, писалъ мѣниво и безцѣльно (*),\r\nболѣе изъ желанія щегольнуть своими легонькими произведеніями,\r\nа не для снисканія куска хлъба, то пускался на воровскiя продѣлки,\r\nподжигаемый голодомъ и неутомимою жаждою золота и наслажде\r\nній.\r\n« Подлоги доставили мнѣ всего 2.000 Фр., сказывалъ онъ впо\r\nслѣдствів, то есть собственно тѣ, которые извѣстны правитель\r\nству; самые прибыльные остались необваружены.\r\n18 iюля 1833 года Ласенеръ был приговоренъ къ тринадцати\r\nмѣсячному тюремному заключенію за воровство. Впродолжение нѣ\r\nсколькихъ мѣсяцевъ отъ перемѣнимъ двадцать-два прозванія. Въ\r\nтюрьмѣ La Force онъ сошолся съ отвѣтственнымъ редакторомъ\r\nжурнала « Le Bon Sens », Вигуру, содержавшимся за свои политиче\r\nскія убѣжденія. Ловкая рѣчь, оригинальный складъ ума Ласевера,\r\nего политическая псенки — поразили редактора - оппозиціониста,\r\nпришлись ему по -душѣ… Онъ принялъ живое участие въ судьбѣ зага\r\nдочнаго арестанта: у нихъ завязалась переписка, а тѣмъ временемъ\r\nЛасенеръ выживалъ свой срокъ въ Пуасси. Редакторъ « Здраваго\r\nСмысла » пустилъ подъ рукою собраніе его стихотвореній; соста\r\nвился сборникъ, куда и вошли нѣкоторыя пьески Ласенера; но\r\n-\r\n(1) Даже судя по приведеннымъ въ процессѣ образчикамъ, нельзя сказать,\r\nчто « безцѣльно »: цѣль была ясная пріобрѣсть въ мнѣніи редакцій либераль\r\nныхъ журналовъ,6\r\nпарижскіе издатели изъ страха неминуемой отвѣтственности отка\r\nзались печатать эти произведенія тюремной музы,\r\nВигуру наставлялъ Ласенера на доброе, старался обратить его\r\nкъ честному труду. Он не зналъ настоящей причины заключения\r\nсвоего нового знакомца и приписывать ее какой -нибудь шалости,\r\nвозможmoiї въ молодьте го,{ ы.\r\nСидя въ Пуассн, Ласенеръ изготовилъ цѣлый рядъ замѣтокъ о\r\nтюремномъ бытѣ и распорядкѣ. Вигуру помістилъ ихъ въ « Tribune\r\ndes рrоlétaires », дополнительномъ листкѣ къ « Bon Sens ». Эти статьи\r\nзамѣчательны по см:ѣлости взгляда на предмети и рельефному из0\r\nбраженію тюремнаго разврата.\r\nПо словамъ узника - моралиста (и сколько громкихъ авторите\r\nтов, подтвердили тоже самое внослѣдствии!) норазительная много\r\nчисленность вторично совершаемыхъ преступленій прямо объяс\r\nняется недостатками темничної системы во Франции. Казематы\r\nкаторжаковъ, камеры тюремь и исправительных заведеній періо\r\nдически изрыгаютъ на общество своими исчадіями… Эги благодѣ\r\nтельныя учреждения ни что иное, какъ омуты деморализацiв, гдѣ\r\nнакопляется и разлагается ядъ, проникающій до сердца арестанта.\r\nИзъ исправительноіі (!) тюрьмы онъ выхоҳнтъ,уже кандидатомъ на\r\nнo.rученіе желѣзнаго убора съ яромъ, прикованнымъ къ нөгѣ…\r\n« Эті госпо,да судьи играють, говојнатъ онъ, съ приғовореннымъ на\r\nкраткій срокъ, какъ копка съ мышькә: дапъ легонько напою и пусть\r\nІю зеть впереди, рано ми поз,, но ми побываетъ еще у неї въ когтяхъ\r\nи на зубахъ. »\r\n« Молодой человѣк \" ь увлекся страстями, заглушилъ голос, чести,\r\nзабы бласія зродительскія наставления, которыя еще недовольно\r\nтвердо упоренились въ его сердцѣ, - совершаетъ проступокъ. Поли\r\nція беретъ его и живьемъ опускаетъ въ стокъ нечистотъ, именуе\r\nbiї префектурным депо. Какое сообщество ожидаетъ еге? Біглье\r\nи вновь пойманные каторжники, освобожденные каторжники, вто\r\nрично взятые за преступления каторжники; а тамъ далѣе воры, но\r\nшенники, шумера всякаго рода: мошенники по призванію, мошенники\r\nІю ремеслу, урожденные мошеники… порода прокаженныхъ, тру\r\nтни общества, мерзавцы неисправимые: это хоть и не побывали на\r\nкаторгѣ, но не уступятъ въ достоинствѣ любом у ссыльному, и дав\r\nнымъ -давно всякій добрый промыселъ, не только поступокъ, схѣ\r\nлася для нихъ вевозможны мъ. Что станется съ нашимъ неопьіт\r\nньмъ юношей въ этомъ замысловатомъ обществѣ?.. Туть - то впер\r\nвые прозвѣнять у него подъ ушами варварскія рѣчи Картуша и\r\nПутей., разбойничій арго! Туть - то, съ соизволенія самихъ блю\r\nстителей порядка, въ арестантскомъ складѣ узритъ онъ протекцію,\r\n--7\r\nдотворство, всякія льготы и патентованнымъ, заслужoннымъ пре\r\nступникамъ, знатокамъ искусства.,: за зами остается право при\r\nжать, загнать, обобрать на сколько угодно несчастнаго, неисповѣ-,\r\nдимыми путями минутно занесеннаго въ эту преисподнюю. И горе\r\nнедогадавому юнопіѣ, который не запоетъ на ихь ладъ, не поддѣ-:\r\nдается подъ ихъ рѣчь, ихъ нравы и обычаи 1. онъ скорехонько бу\r\nдетъ оглашонъ предателемъ, недостойнымъ членомъ братів. Тогда\r\nнѣтъ ему ни хода, ни выхода, всякаго рода щелчки и оскорбленія\r\nпосыплются на него градомъ… жаловаться вздумаешь — это не по\r\nнравится приставникамъ, всегда сочувствующимъ старымъ пережи\r\nгамъ — мошенникамъ, возбудитъ неудовольствіе смотрителя каме\r\nры, человѣка той же масти, какъ и свора, ему порученная: это бын.\r\nвалый, огнь и воду прошедшій воръ. Разнузданность нравовъ, ци\r\nническая рѣчь и замашки арестантовъ, страшные и возмутитель\r\nньте разсказы о разбойничьихъ похожденіяхъ вгоняютъ въ краску\r\nнесчастнаго, еще не совершенно утратившаго стыдъ и чистоту по\r\nмысловъ. Но вскорѣ ему становится стыдно перелъ старшими по\r\nремеслу и подвигамъ, онъ боится ихъ насмѣпекъ и презрѣнія, ибо\r\n- дѣло извѣстное — и въ средѣ галерниковъ всегда есть личности\r\nпреобладаюція, которыхъ уважаютъ и побаиваются, и есть лично\r\nсти загнаннья, презираемыя. Этимъ - то и объясняется, почему нѣ\r\nкоторые живуть на каторгѣ припѣваючи, гораздо лучше, нежела\r\nпришлось бы имъ жить на свободѣ, отверженцами общества. И\r\nвотъ новый арестатъ начинаетъ брать примѣръ съ образцовыхъ\r\nартистовъ, съ колодниковъ наилучшаго тона… усвоиваетъ ихъ\r\nпривычки, въ два дня изучастъ въ совершенствѣ ихъ языкъ, и\r\nтогда онъ перестаетъ быть простой пѣшкой: свои други, тонкіе\r\nприятели не стыдятся теперь протянуть ему руку. Замѣтьте впро\r\nчемь, что на первыхъ порахъ молодой человѣкъ только изъ тще\r\nславія не хочетъ оставаться въ заднихъ рядахъ честной компании,\r\nкакъ не набивній еще руку въ художествѣ: подражательность его.\r\nобращена болѣе на Форму, а не на сущность дѣла; въ два или три\r\nдня не успѣлъ же онъ окончательно развратиться. Но будьте увѣ\r\nрены, первый шагъ уже сдѣланъ, а на этой прекрасной дороrt\r\nостановиться трудно, и воспитаніе, начатое въ префектурѣ полицій,\r\nпродолжается въ La Force и оканчивается въ Пуасси или Мёлёнѣ. »\r\nВпродолженіе года, проведеннаго въ IIуасси, Ласенеръ торже\r\nствовалъ, сознавая свое превосходство надъ товарищами заключе\r\nнія и вліяніе, которое имѣлъ овъ при своемь умѣ и образовании\r\nна эти грубы и порочныя натуры. Онъ обдумывалъ планы на бу\r\nдущее и заключилъ, что воровство и подлоги обходятся иногда\r\nочень дорого; а приносятъ мало: кровавые замыслы.сложились въ8\r\n.\r\n1 |\r\nего головѣ еще до освобожденiн аз тюрьмы. Вы тоже время овъ\r\nизучалъ- характеръ• товарищей, степень: способности ихъ къ пре\r\nступленіямъ и заранѣе подобралъ себѣ сообщниковъ.\r\n12 августа 1834 его выпустили. Прежде всего онъ явился, нагъ\r\nи нищъ, къ г. Barуру, высказалъ желаніе обратиться на благой\r\nпуть и сожалѣніе о своемъ темномъ прошедшемъ, Вигуру, трону\r\nтый такими похвальными побужденіями, снабдилъ его платьемъ и\r\nоказалъ нѣкоторое пособіе деньгами, въ вадахъ поддержки на стезѣ\r\nдобра. Впослѣдствiн Ласенерь увѣрялъ, что на вопросъ, какое воз\r\nвагражденie, могутъ назначить издатели « Здраваго Смысла» за его\r\nстатьи и стихотворенія, Вигуру отвѣчалъ: право не знаю, какъ\r\nотвѣчать вамь… эти господа не хотятъ положить вамъ болѣе, какъ\r\nпо пяти Франковъ за статью ».\r\nПать Франковъ за статью! говаривалъ Ласенеръ, разсказывая\r\nобъ этомъ, -то есть, полагая по четыре статьи въ мѣсяцъ, —20 фр.:\r\nчѣмъ же туть:было жить?\r\nНе удивительно, если человѣкъ ожесточится на общество, ко\r\nторое равнодушно обрекаетъ его на голодную смерть. Но въ томъ - то\r\nи дѣло: можно ли вполнѣ полагаться на слова Ласенера? Точно ли\r\nбыла предложена ему такая жалкая плата?.. Трудно допустить, что\r\nбы какая-либо редакція приняла въ число сотрудниковъ человѣка,\r\nположимъ талантливало, но который цинически говоримъ г. Ви\r\nтуру.: « Я неопытный преступникъ: я воря по ремеслу. »\r\n« 1. Онъ тотчасъ же и занялся этимъ ремесломъ: немного спустя по\r\nсаѣ візита къ г. Вигуру, совершилъ воровство, и полиція, потеряв\r\nши его слѣдъ, явилась за справками къ литератору, такъ какъ сно\r\nменія его съ Ласенеромъ были ей извѣстны. Ласенеръ имѣмъ одна\r\nко. Наглость и послѣ того явиться къ редактору, но тотъ принялъ\r\nего довольно сухо и спросилъ: куда дѣвались данныя ему платья? но\r\nвъ отвѣтъ, что они обмѣн яны товарицу, онъ по остатку жалости\r\nпредупредилъ Ласенера, что его отыскиваетъ полиція. -\r\n: Впрочемъ воровства была невинной забавой для Ласевера. Онъ\r\nзатѣваль кое-что получше; нѣсколько разъ навѣдывался въ Пуасси,\r\nкогда наступалъ срокъ освобожденiя того или другого изъ его преж\r\nнихъ товарищей, но еще колебался въ выборѣ себѣ подручнаго.\r\n1. 25 ноября выпущенъ быль оттуда нѣкто Авриль. Ласенеръ\r\nвстрѣти аъ его у воротъ тюрьмы. У Авриля было заработанныхъ\r\nи накопленныхъ за время заключенія 240 Фр.; но за уплатою нѣко\r\nторыхъ долговъ осталось только 160. Взяли они мѣсто въ каретѣ\r\nна Сен - Жерменъ, « и закусили вмѣстѣ »… Тутъ же былъ обсужденъ\r\nи знаменитый планъ Ласенера.\r\n1. По - пpirbздѣ - въ. Парижъ, Авриль заблагоразсудилъ ҷотвеста8\r\nI\r\nE\r\nтушу » и отправился\"въ благое заведетьице, гдѣ оставилъ 40 Фр., а\r\nостальные просадись въ карть. Когда у него не оставалось ни гро\r\nша, Ласенеръ снова отыскалъ его.\r\nЧто - жъ такой за человѣкъ этотъ Авриль, что за личность та\r\nкая? Въ актахъ ассиэнаго суда департамента Сены и Уазы значитея.\r\nслѣдующее: « Пьеръ-Викторъ Авриль, приговоренный въ Версали,\r\n26 ноября 1829, на пять лѣть тюремнаго заключенія; за воровство\r\nв ночную вору. »\r\n1 «Авриль, ремесломъ кровельщикъ, родился въ Версали, отън\r\nролу 18 лѣтъ, росту 1 метр. 65 сантиметр.; волосы русые, брови\r\nтемныя, объ широкій, прикрытый волосами, глаза изкрасна-сѣрые,\r\nносъ большой, ротъ умѣренный, подбородокъ круглый, лицо пол\r\nное, блѣдное; особыхъ примѣтъ не имѣетъ.\r\n« Жизнь веля праздную, » оговорено въ дополнительной статьѣ\r\nакта.\r\nТеперь, въ pendant подручному, приведемъ живоописаніе того,\r\nкоторый еамъ-себя почиталъ « царемъ-головкой ».\r\nВотъ обозначеніе примѣтъ мнимаго Галльяра, то есть Ласенера,\r\nнайденное нъ арестантскихъ спискахъ Пуасси подъ № 9559:\r\n« Отъ- ролу 30 яѣтъ; росту 1 мет. 68 сантиметр.; волосы темные,\r\nброви тожь, борода тожъ; лобъ высокій, глаза темносѣрье, носъ\r\nкрупный, ротъ большой, подбородокъ острый, лицо овальное, румя\r\nное; беобая примѣта: шрамъ на лбу близъ праваго виска. »\r\nЭти официальныя примѣты, прописанныя въ тюремной книгѣ,\r\nДополнимъ подробностями, которыя сообщены впослѣлствіи болѣе\r\nпристальными наблюдателями. \"\r\nЛасенеру въ эпоху его освобожденiя изъ Пуасси было 34 года;\r\nовъ былъ росту менѣе средняго, сложенія крѣнікаго. Толстая, ко\r\nроткая, жилистая шея обличала Физическую силу, смугло-румяный\r\nцвѣть лица могучій жолчно - сангвиническій темпераментъ; в.\r\nчорныхъ волосахъ мѣстами проглядывала сѣдина; голова у него\r\nбьма большая, лоби широкій и благоприятно-сформированный. Оче\r\nвилно было, что мозг, органъ мысли, развить у него несравненно.\r\nболѣе, нежели прочія части ', выражающія присущность инстинк\r\nтивныхъ способностей и животныхъ побужденій. Черты лица были\r\nтонки и нелены благородства. На иронической губѣ постоянно\r\nдрожать готовый сарказмъ.\r\nНаружность Авриля была блѣдная, довольно кроткая и незначи\r\nтельная; одна только черта рѣзко характеризовала ес: именно из\r\nкрасна --сѣрье, лукавые и зоркіе глаза, которые отъ прилива стра\r\nсти получали свирѣпое выраженіе; кошачьи глаза, по выраженію\r\nМасенера,. Ростомъ бымъ онъ вѣсколько менѣе своего товарища и10 -\r\nне такъ плотенъ, но,гибокъ и довокъ, авъ:припадкѣ гнѣва ужасөнъ.\r\nВъ Пуасси онъ покушался убить приставника заостренной полосой\r\nжелѣза. У него была врожденная кровожадность, наклонность къ\r\nубійству. Масенеръ еще въ тюрьмѣ распозналъ въ вемъ человѣқа съ\r\nхарактеромѣ. Тогда же заключенъ бымъ и договоръ: дѣйствовать\r\nза одно.\r\nПослѣ вѣсколькихъ неудачныхъ вопытокъ достойные друзья\r\nостановились на слѣдующемъ предприятия. Оба они знали въ Иyae\r\nси нѣкоего Жана - Франсуа Шардона, содержавшагося за кражу и\r\nразвратъ. По выходѣ изъ тюрьмы онъ повель такую-же зазорную\r\nжизнь, как и прежде, но старался укрыть свои отвратительные 10\r\nроки подъ личиною набожности; продавалъ стеклянные образки и\r\nкрестики, прибралъ къ имени своему титулъ брата милосердія св.\r\nКамиллы и въ прошеніи, подавномъ на имя королевы Марія Ама\r\nлів, ходатайствовалъ овозобновленіи какого-то странноприимнаго\r\n4\r\nдома:\r\nШардонъ жимъ съ матерью, вдовою шестидесяти шести лѣтъ.\r\nОни занимали въ Сенъ-Мәртэвской улицѣ, въ пассажѣ Cheyal - Rouge\r\n• 271, маленькую квартирку в первомъ этаж:ѣ. Мать получала по\r\nсобів – по -бѣдности, но подозрѣвали, что у нея припрятаны день\r\nжовки и кое- что изъ серебряныхъ вещей. Притомъ носился слухъ,\r\nчто Шардонъ получилъ или долженъ получить 10,000 Фр. изъ рукъ\r\nкоролевы ва учрежденіе заведенія, о которомъ онъ входилъ съ\r\nпросьбою.\r\nВѣроятно Ласенеръ повѣрилъ этимъ вздорнымъ слухамъ и по\r\nтому рѣшился на убійство Шарлона и его матери. Для большей вѣр\r\nвости онъ хотѣмъ имѣть въ этомъ дѣлѣ двухъ сообщниковъ и пред\r\nмагазъ тоже тюремному отпущеннику, по имени Фремару, долю до\r\nбычи за содѣйствіе, но усомнился ли тотъ въ существованіи 10 ты\r\nсячъ Фр. у Шардона, или возмущала его мысль объ убійствѣ, толь\r\nко онъ отказался.\r\nПришлось подвизаться вдвоемъ. 14 декабря утромъ Авриль и\r\nЈасенеръ вместѣ вышли изъ маленькой квартиры, которую дней за\r\nдесять передъ тѣмъ наняли въ улицѣ Сен-Моръ (на концѣ тампдь\r\nскаго времѣстья), у хозяйки по Фамилии ДюФоре. Часовъ въ один\r\nнадцать они заншли позавтракать въ маленькій винный погребокъ у\r\nзаставы ла - шопинетъ. И тутъ они условились, что кому дѣлать по\r\nприходѣ въ квартиру Шардона. Ласенеръ запасся любимымъ своимъ\r\nоружіемъ: tierspoint, трехграннымъ терпугомъ, который быъ за\r\nостренъ и отточенъ съ обоихъ концовъ, но изъ предосторожности\r\nсъ одного конца насажень на твердую пробку.\r\nОколо часа попoлyдни оба товарища пришли к пассажу Cheval-\r\nRonge», Ласеңеръ - саросимъ при вратницу, дома- да Шардонъ,, и, по\r\nлучавъ отвѣтъ утвердительный, поднялся по мѣстницѣ вм Бстѣ съ\r\nАврилемъ; во постучась, понапрасну у дверей, они спустились опять\r\nвнизъ, Въ пассажѣ они повстрѣчали самого Шардона.\r\nА мы только что отъ тебя, сказали они, 1\r\n— Так, пойдемъ теперь вмѣстѣ, отвѣчамъ Шардонъ.\r\nВошедши въ первую комнату, гости и хозяинъ поговорили съ\r\nминуту, — какъ вдругъ Авриль схватываетъ Шардона за горло, а\r\nЛасенеръ наносить ему ударъ тероугомъ сначала сзади, потомъ\r\nспереди. Шарлонъ упа… и барахтансь на полу задѣлъ, ногою\r\nшкафъ съ посудой, причемъ растворилась дверца. Авриль схваталъ\r\nвисѣвшій туть большой молотокъ и довершилъ убійство.\r\nМежду, тѣмъ Ласенерь вополъ въ комнату матери Шадрона,\r\nДверь была полуотворена; старуха, больная, „ежала въ постели,\r\nОвъ наносить ей вѣсколько ударовъ териугомъ въ лицо, въ глаза,\r\nвъ восъ.., и как она была уже еле -кива, то опрокинулъ на нее\r\nТЮФАки, отодвивулъ кровать, чтобы добраться до большого шкафа,\r\nмъ которомъ, какъ онъ подозрѣвалъ, должны находиться деньги;\r\nнашолъ въ немъ пятьсотъ. Фр. монетою, вѣсколько серебренныхъ\r\nприборовъ столовыхъ, большой плащъ и чорную толковую шапку.\r\nУбійцы раздѣлили добычу: Ласенеръ взямъ деньги, Авриль выз\r\nважа сбыть серебро; Ласеверъ оставил за собой плащъ, Аврилю\r\nдосталась шашка. Передъ уходомъ они замѣтили подъ стекляннымъ\r\nколпакомъ статуэтку Мадонны, изъ слоновой кости, и полагая, что\r\nвещь цѣвная, захватили и ее съ собой.\r\nВъ дверяхъ квартиры, только что Ласснеръ хотѣмъ затворить\r\nза собою дверь, двое постигелей спросили Шарлона. Ласенеръ\r\nспокойно отвѣчалъ, что тутъ его вѣтъ, и в то же время держался\r\nза дверь, которая не запиралась, потому что на порогѣ сбился не\r\nбольшой коврикъ и препятствовалъ свободному ея движенію. Есамбъ\r\nпосѣтители заглянули въ эту полурастворенную дверь, они могли\r\nбы разғаядѣть туоъ ІШардона.\r\nИзъ пассажа Шваль- Ружъ убійды отправились въ кафе, Ері\r\nScie ('), знаменитый вертепъ, сборное мѣсто воровъ и иныхъ оре\r\nступниковъ, на тамильскомъ бульварь. У же. Ласенеръ щеголямъ въ\r\nплащѣ съ мѣховымъ воротникомъ несчастнаго Шардона, а Авриль\r\nвъ -чорной шоковой папкв.\r\nСкоро они замѣтвии, что руки у нихъ въ крови. Одежда Аврила\r\nтоже была покрыта обличительными камами. Они зашли въ заве\r\nденіе « Турецкихъ бань» и тамъ смыла слѣды крови. Потомъ отпра\r\n- ('). Въ буквальномъ переводѣ: распиленный колось.- 12 --\r\n1\r\nвились обѣдать и такъ славно начатый день окончили въ театрѣ Va\r\nriétés. Вечеромъ Авриль отправился къ своей любовницѣ, а Ласенеръ\r\nвозвратился на квартиру въ Сен- Морскую улицу.\r\nУбійство Шардоновъ доставило обоимъ приятелямъ всего пять\r\nсотъ Фр. Правила серебро продано было за 200 Фр., но Авриль объ\r\nявилъ товаришу, что получилъ только 20 Фр. отъ лица, взявшагося\r\nскрыть вещи до времени. Что касается до статуэтки Мадонны изъ\r\nслоновой кости, то торговецъ древностей на небережной Вольтера\r\nдавалъ за нее 3 Фр., и потом у Авриль счемъ за лучшее истребить ее,\r\nа не пускать въ ходъ за такую ничтожную сумму обличительную\r\nвещь.\r\nОбъ убійствѣ узнали только 16 декабря. Одинъ изъ домовыхъ\r\nжильцовъ, занимавшій квартиру надъ комнатою вдовы Шардонъ,\r\nхорошо слышалъ, вечеромъ 14, что-то какъ бы въ родѣ хрипа, но\r\nобъяснимъ эти звуки урчаніемъ и всхлипываніемъ тѣста подъ ру\r\nками хлѣбопека, жившаго въ пассажѣ. Старуха Шардонъ умирала\r\nочень медленно. Молодой человѣкъ, брабанецъ, жившій у Шар\r\nдона, воротился въ половинѣ первaгo ночи. На стукъ его не ото\r\nзвались и потому онъ уволь ночевать въ другое мѣсто. На другой\r\nдень публичный писецъ, составлявшій для ІШардона прошенія, на\r\nчамъ недоумѣвать, отчего такъ долго невидать его. Наконецъ 16\r\nобщій говоръ дошолъ до полицейскаго коммисара: онъ отправился\r\nна мѣето и нашолъ обезображенные, кровавые трупы. Шардонъ\r\nмежамъ въ кухнѣ, вокругъ него цѣлая мужа крови; трупъ матери,\r\nвъ смежной комнатѣ, загромозженъ одѣямами, тюфяками и подуш\r\nками. Онъ еще не совсѣмъ и остыль. Возмѣ тѣмъ валялись окра\r\nвавленный молотокъ, терпугъ и два ножа, изъ которыхъ одинъ на\r\nконцѣ сломленъ.\r\nРозыски правительства, на первыхъ же порахъ пошив неудачно\r\nи вызвали множество безполезныхъ арестованій.\r\nУбійство Шардоновъ не было цѣлью, а только средствомъ. Пре\r\nступленіе, совершовное изъ такихъ ничтожныхъ видовъ, упрочи\r\nвало въ глазахъ Ласенера усвѣхъ болѣе широкихъ замысловъ.\r\n15 декабря на деньги, вырученныя въ пассажѣ, Ласенеръ ва\r\nнямъ, подъ именемъ Магоссье, небольшую квартиру въ улицѣ Мон\r\nторгейль, № 6, изъ двухъ комнатъ и темнаго кабинета, въ четвер\r\nтомъ этажѣ. Оба злодѣя водворились тамъ 17-го. Движимость въ\r\nквартирѣ была ничтох ная, но тѣмъ не менѣе она заплатили за по\r\nстой впередъ и назвались студентами права.\r\nВсе было подготовлено, и Ласеверъ уже подумывалъ, какъ бы\r\nзавлечь въ квартиру банкирскаго прикащика… Но въ то самое время\r\nАвриль поступилъ неосторожно: 20 декабря онъ способствовалъ по13\r\nвзятъ\r\n-\r\n>\r\nбѣгу одной публичной женщины, своей любовницы, которая подме.\r\nжала заарестованію, былъ и тотчасъ же отправленъ въ\r\nПрефектуру. Узнавши объ этомъ, Ласенеръ поспѣшилъ на вы\r\nручку пріятеля и самъ чуть не былъ задержанъ.\r\nТакъ какъ Авриль сидѣлъ подъ замкомъ, надо было прійскать\r\nдругого подручнаго. Подходило 31 декабря, срокъ платежей: вре\r\nмени терять было нельзя. Они обратился къ Батону, портному, а\r\nва бездѣльи – Фигурaнту комической оперы, по преимуществу же\r\nвору, тоже побывавшему въ Пуасси. Батонъ отказался, но указалъ\r\nЛасенеру на нѣкоего Франсуа, котораго отыскивали по важному дѣлу\r\nи который въ настоящемъ положеніи за 20 Фр. готовъ бымъ зарѣзать\r\nчеловѣка. Стараніями Батона устроено было и свиданіе Ласенера съ\r\nмногообѣщающимъ разбойникомъ.\r\nЭтотъ Франсуа (Ипполитъ- Мартенъ) повидимому занимался\r\nпаркетнымъ мастерствомъ; когда -то былъ солдатомъ въ Алжирій;\r\nросту довольно высокаго; лицо имѣлъ довольно симпатичное, об\r\nрамленное огромными рыжими бакенбардами. Новые знакомые\r\nскоро сошлись. 30 декабря Ласенеръ выдалъ Франсуа нѣкоторую\r\nсумму денегъ въ видѣ жалованья и разсказалъ ему о двойномъ\r\nубійствѣ въ пассажѣ Шваль - Ружъ. Съ своей стороны, Франсуа\r\nсознался, что они доведенъ до отчаянiя и что въ случаѣ надобно\r\nсти у него рука не дрогнетъ.\r\nНастала пора дѣйствовать. У Ласенера все было наготовѣ нь\r\nсовершенію ножовой продѣлки: оставалось прибрать достойную\r\nжертву. 29 декабря онъ явился къ гг. Малле и комп., банкирамъ\r\nвъ улицѣ Пуассоньерскаго предмѣстья, № 50; рекомендовался отъ\r\nимени г. Морена (зная, что того не было въ Парижѣ), прося дис\r\nконтировать вексель на Ліонь.\r\nг. Малле сначала затруднялся этой операціей, но наконецъ\r\nуступилъ убѣжденіямъ Ласенера и согласился принять билетъ въ\r\nкассу. Тогда Ласенеръ попросилъ банкира принять и другой билеть\r\nва Парижъ, платежъ по которому слѣлуетъ 31 декабря, взятый на\r\nимя Maroccье, ул. Монторгёйль, у Ліонскихъ банкировъ Пикаръ и\r\nДемошъ.\r\nСъ 23 декабря, Ласенеръ возвратился, подъ именем. Имберта,\r\nвъ свою прежнюю квартиру въ Сен- Морской улицѣ. 31 утромъ онъ\r\nвышелъ со двора, съ тростью въ рукѣ и книгою подъ мышкой. Че\r\nрезъ вѣсколько часовъ онъ уже основался вмѣстѣ съ Франсуа въ\r\nулицѣ Монторгёйль. Фамилія Магоссье заранѣе была написана мѣ\r\nдомъ на дверяхъ, и какъ въ домѣ не было привратника (тортье), то\r\nво второмъ часу мнимый Магоссье спустился къ квартирѣ главнаго\r\nжильца, попросили прислать соломы для тЮФАка и объявилъ, чтоесли придетъ ковторщикъ отъ банкира, то чтобы его провели къ\r\nвему. Говоря это, Ласенеръ преснокойно куризъ трубку, перели\r\nстывая принесенную с собою книгу.; 4. і\r\nконъ Когда неръ Нѣсколько Лавкри не Франк онъ явился цать его новимся нежной ревочку жалъ изъ ихъ рѣжутъl редъ громче тотъ за же сильно Ласенеръ цикъ мага дальнюю дверь сцены Дѣло условленному Конторщикъ крики,изумленіемъ это черезъ мѣтъ время сосѣдей Maceнеръ.,въ,.Въ ва монетою въ,Ласенеръ уже онъ:Ласенеръ.,чернила сумки,почувствовалъ.не какъ на,улицу ожидании надеждѣ впустил).спустя три на бымъ Видя что Добѣжавши Къ Франсуа раненъ удалось успѣлъ комнату къ мѣстницѣ ударилъ вѣсколько сбѣжались которой -,-желѣзо то часа,счастію возвратился началъ Maroccье и,опасность.за продолжая уже приполъ инстинктивно перья 12,000 неловко приолъ мѣсту,спасти бымъ нимъ;его Женеве закричать старался конторщика убійцы квартиры его заранѣе держалась проникло идо спускаться толчокъ молодой имѣшокъ дней прихода,на упалъ -Франк встрѣчи тоже не дверей Ласенеру себя;своимъ,икрикъ кричать изъ хотѣлъ первый,побѣжали убійцы опасно Франсуа схватить выздоровѣлъ такъ.крича,.караулъ обдуманъ на предавая библіотеки,билетами намотавъ сзади въ человѣкъ,Тамъ ва защелка,,зашомъ ируки набитый классическимъ внизъ,но грудь а..:звали улицу бросились всунуть изъ при самъ Батона караулъ,Не именно Ласенеръ,несчастнаго въ находилса разными,какъ жильцовъ.предосторожности,смотря вырвался товарища,немъ іиодно,но въ,предшествуя ковторщика въ (Франсуа на.иему,Франсуа коснулось соломою ему бы Въ отъ не Франсуа въ портФелѣ!кабинетъ къ руку время бѣжать рѣжуть было всего успѣлъ дорогами было свою ударъ въ тотъ на Батону сильной,столъ териугом.за сбѣжавшихся и ремни ротъ отперъ.быстро глубину въ Уже съ было заголосилъ горло легкихъ очередь дома был Вдругъ,,,!.день кулакомъ Франсуа повелъ схватить Батовомъ сумкѣ,,явился на явъ пальцы боли:нѣкоторые къ своей.:осьмнад,чтенія,караул наружную приперъ но ьстолѣ улицу пора Ласе раны зара когда.контор выбѣ и1200 взялся.оста его Въ де.такъ впе Холъ ве,,.еще на,но То бу то въ!\r\nНу, сердечный другъ, сказамъ онъ, вѣдь право я думалъ,\r\nчто тебя задержали.\r\n- Если это не случилось, отвѣчамъ Ласенеръ, то ужь конечно\r\nне по твоей милости.\r\nПослѣ неудачнаго покушенія обокрасть родственницу Франсуа,\r\nжившую нъ Исси, ласенеръ и помощивкъ его поселились въ улицѣ\r\nХ- 15 -\r\n1\r\n9\r\nА\r\nТамольскаго предмѣстья № 107, у Симона Важо, пускавшаго: жаль»\r\nцовъ, человѣка сомнительнаго свойства, о которомъ шла недобрая\r\nслава..Франсуа записался подъ именемъ Физельё, Лаҫенеръназвался\r\nБатовомъ, Такъ какъ большia,предприятия, не удавались, то остава\r\nмось пуститься на мелкія, 4 января Ласенеръ при помощи Франсуа\r\nпохитилъ въ „ магазинѣ Ришу, въ улицѣ. Ришльё, № 8, столовые\r\nчась.\r\nЭто было послѣднимъ дѣломъ сообща. 6 и 7 января она оста\r\nвими квартиру Пажо и разстались. Теперь мы встрѣтимъ Франсуа\r\nуже въ Пуасси, куда завела его новья преступленія. Что касается\r\nдо Ласевера, то онъ выхѣхалъ изъ Парижа, странствовалъ по про\r\nвинціямъ, ознаменовывая путь свой подлогами и кражами; на в\r\nсколько дней завернулъ въ Парижъ, опять выѣхалъ и 2 февраля\r\nарестованъ въ Бонъ (Beaupe) за подмогъ, учиненный подъ,имя la\r\nкова Леви.\r\nПолиція все еще безусиѣшно разыскивала виновниковъ убій\r\nства въ пассажѣ Шваль-Ружь в покушенія на убійство въ улиць\r\nМонторгёйль, а они всѣ трое уже были задержаны. Вдругъ, про\r\nнесся слухъ, что одинъ изъ арестантов, пуассійской тюрьмы сооб\r\nщилъсвѣдѣнія объ убійцахъ Шардоновъ и Женев. Этотъ арестантъ\r\nбымъ Франсуа, который не бымъ узнанъ на очныхъ ставкахъ,\r\nФрансуа называлъ Ласенера, а этотъ Ласенеръ бымъ не кто иной,\r\nкакъ Галльяръ-Віале, по реестрамъ Пуасси, Яковъ Леви,по свѣдѣ\r\nніямъ бонской полиции.\r\nСъ своей стороны Авриль внезапно прислужился полиции къ\r\nотысканію Ласенера.\r\n… — Я знаю его, говоримъ онъ г. Аллaру, начальнику управления\r\nпо предмету безопасности города Парижа; я сидѣмъ съ нимъ въ\r\nПуасси; на меня онъ разсчитывалъ, замышляя убійство въ Мон\r\nторгейльской улицѣ.\r\nКакъ! спросилъ г. Алмаръ, и ты Авриль тоже людей рѣжешь?\r\nНѣтъ, отвѣчамъ овъ, проливать кровь не по моей части: мнѣ\r\nпредстояло только надѣть смоляную маску на лицо кассира и тѣмъ\r\nвременемъ обобрать его.\r\nАвриль предложилъ заарестовать Ласенера; объявимъ, что въ\r\nКуртильё онъ навѣрно его найдетъ, и вызывался на поиски, съ\r\nтѣмъ, чтобъ на то время ему была дана свобода. г. Алмаръ дѣй\r\nствительно предоставимъ ему производить поиски по видимому на\r\nсвободѣ, но само -собой разум:ѣется, за арестантом бдительно слѣ\r\nдили. Авриль ничего не отыскалъ.\r\nНо Франсуа, который до того говорилъ только какъ нескромный\r\nи,болтливый свидѣтель, изъявимъ теперь желаніе объясниться съ\r\n-16\r\n.\r\n— Вы все\r\nг. Алмаромль. Онъ такъ нетерпѣливо ожидалъ этого свиданія, что\r\nдаже написаль: « Если вы не придете, то я обращусь къ саѣдствеп\r\nвому судьѣ. » Г. Алмаръ, призвалъ арестанта, и тотъ объявил ему:\r\nЯ неприкосновененъ къ дѣламъ Шардона и Женеве, но Ласе\r\nнеръ мнѣ признался: онъ убилъ Шардоновъ — сына и мать.\r\nг. Алларъ не замедлилъ вызвать Ласенера и предъявилъ ему по\r\nлученныя свѣдѣнія. Тотъ принцолъ повидимому въ сильное негодо\r\nваніе. Такъ такъ- то, сказалъ онъ, меня выдаютъ мой же това\r\nрищи и соучастники! Хорошо! Теперь, если вы даете обѣщаніе не\r\nоткрывать источника свѣдѣній, которыя я вамъ сообщу\r\nузнаете, а Судя потому, что уже извѣстно, ваше дѣло довольно\r\nясно. — Знаю,, отвѣчамъ Ласенеръ, улыбаясь. — Вы обвиняетесь\r\nвъ составленіи значительнаго числа подлоговъ. Ну, объ этихъ\r\nдѣлахъ нечего и говорить: сильное беретъ верхъ вадъ слабымъ.\r\nУ васъ безъ сомнѣнія были сообщники; въ видахъ интересовъ об\r\nщества ихъ должно назвать. я буду говорить съ вами напрямикъ,\r\nбезъ обинЯковъ; притомъ вы знаете, что таковъ мой обычай.\r\n— Знаю, г. Аллaръ, что вы дѣла производите благородно и добро\r\nсовѣстно. — Если я буду въ состоянии сдѣлать для васъ что - нибудь,\r\nразумѣется безъ нарушенія обязанностей на маѣ лежащихъ, я все\r\nсдѣмаю. Въ такомъ случаѣ я теперь же прошу вась оказать мнѣ\r\nснисхожденіе. Будетъ оказано, если только это возможно. —\r\nобремененъ цѣпями; но такъ какъ я бѣікать не намѣренъ, то прика\r\nжите снять ихъ съ меня. Даю вамъ слово, что всѣ надлежащія\r\nмѣры будутъ къ тому приняты.\r\nПросьба Ласенера, по представленію и настояніямъ г. Аялара,\r\nбыла исполнена, и арестантъ остался тѣмъ очень доволенъ. Съ это\r\nто дня онъ началъ мало по маму давать показания, которыя безпре\r\nрывно пополнялись и обнаружили соучаетie Авриля и Франсуа.\r\nЛасенеръ пошолъ далѣе: г. Алларъ завелъ рѣчь о покушені на\r\nубійство дѣвицы Жавоттъ, торговки на Сен-Жакскомъ - рынкѣ. Ла\r\nсенеръ-простодушно сознался, что это его работа, что онъ изъ\r\nопасенiя, чтобъ эта дѣвушка, торгующая кралеными вещами, не\r\nвпутала его въ дѣло, зазвалъ ее къ себѣ и хватилъ терпугомъ.\r\nУдарь пришолся какъ разъ въ ожерелье, бывшее на несчастроіі…\r\nЛасенеръ такъ се и оставилъ отъ страха ни живу ни мертву и дѣ\r\nвушка не рѣшилась объявить о приключеніи. А Ласенеръ спокойно\r\nвышел, со двора и отправился но близости сыграть партію на\r\nбимьярдѣ. 1 января 1835, т. е. на другой день послѣ покушенія на\r\nубійство Женеве, Ласенеръ встрѣтимъ помянутую Жавоттъ, выхода\r\nотъ Маньи, и выпилъ съ нею въ погребкѣ.\"\r\n- Эти безполезныя признанія, точность показаній Ласепера о мно\r\n2- 17 -\r\nжествѣ совершенныхъ имъ кражъ, все приводило къ убѣжденiю, что\r\nсказанное имъ относительно убійствъ въ пассаж. ПІваль- Ружъ и въ\r\nулицѣ Монторгёль не подлежить сомнѣнію. Впрочемъ саѣдствіе уже\r\nисторгло у Франсуа и Авриля кой - какiя полупризнанія. А вриль пы\r\nтаася выгородить себя, епутывая числа и мѣста своего пребыванія,\r\nно безуевѣрно. Франсуа принуждень бымъ сознаться, что замыслы\r\nЛасенера были ему извѣстны. Оба соучастника растерялись, спо\r\nтыкались въ показаніяхъ, безпрестанно противорѣчили сами себѣ.\r\nАрестанты въ Пуасси, которымъ Франсуа сдѣлалъ неосторожныя\r\nпризнанія, были спрошены. Двое показали, будто Франсуа говориль,\r\nчто 30 декабря, наканунѣ приключения въ Монторгёйльской улиць,\r\nонъ ночевамъ у Галльяра (Ласенера) и видѣлъ у него кинжалъ. Mer\r\nко удостовѣрились, что въ день совершенiя преступленія Франсуа\r\nносилъ большая рыжія бакенбарды, которыя вскорѣ потомъ обрѣ\r\nзалъ. Наконецъ старшій приставникъ Пуассійской тюрьмы, Куанье\r\n(въ протоколахъ засѣданій произведенный въ директоры) показалъ,\r\nчто когда объявили Франсуа о препровождении его въ Парижъ, онъ\r\nпоблѣднѣлъ, задрожалъ и коснувшись шеи произнесъ: « Теперь я\r\nпогибшій человѣкъ! Знаю, что меня ожидаеть.\r\nВсѣ трое сообвиняемые помѣцены были въ тюрьмѣ La Force;\r\nно вслѣдствіе необычайно важныхъ показаній своихъ, Ласенеръ\r\nбыли предметомъ особеннаго внимания и попеченія. Его помѣстили\r\nиъ больницѣ, снабжали и деньгами. Когда Франсуа узналъ ота\r\nкомъ исключительномъ положении Ласенера въ тюрьмѣ, глаза его\r\nналились кровью и онъ вскричамъ въ бѣшенствѣ: « Мерзавецъ! онъ\r\nпокупаетъ эти удобства цѣною своей и моей головы. » Затѣмъ, пе\r\nреломавши все, что попалось ему подъ руку, онъ впалъ въ совер\r\nшенное уньшие и заплакалъ. Франсуа поднялъ всѣхъ арестантовъ\r\nна Ласенера. Авриль, котораго соучастіе дознано вполнѣ из\r\nпоказаній дѣвки Бастьенъ, любовницы нѣкоего Фревара (см. вь\r\nше), разгласилъ арестантамъ, что Ласенеръ выдаетъ тайны товари\r\nцей и получаетъ за то по десяти Франковъ въ недѣлю. Въ тюрем\r\nной залѣ, гдѣ обыкновенно грѣются арестанты, выставлено было\r\nобъявленіе, гласившее: « Авриль, низведенный взъ Бисетра призна -\r\nніями Ласенера. » Во дворѣ арестанты напали на Ласенера и по зна\r\nку, поданному стоявшимъ у окна въ четвертомъ этажѣ Франсуа;\r\nвещадно избили его, повалили и чуть не раздробили ему головы\r\nкамнями, вынутыми изъ мостовой.\r\nЕго высвободими изъ разъяренной толпы и вскорѣ за тѣмъ пе\r\nревели во Флигель долговых, арестантовъ. А онъ послѣдовательно\r\nи спокойно продолжал, дѣло мести своимъ сообіцникамъ-предате\r\nямъ. Онъ боялся собственно только скуки и опасностей… Пови.\r\n»\r\n2- 18\r\nдимому его гораздо болѣе занимали мелочныя, временный неудоб\r\nства, нежели страшныя и неизбѣжныя послѣлствія его преступле\r\nній, роковая развязка процесса. Онъ находилъ, что слідствіе ве\r\nдуть слишкомъ медленно. Эти проволочки его утомлялв. Ему нена\r\nвистно было выйдти на очную ставку съ Жерменомъ, докой въ пре\r\nступленіяхъ, изъ опасенiя, что ставка эта вызоветъ превія, которыя\r\nповлекутъ къ заключенію его въ самой тюрьмѣ. Овъ хотѣмъ про\r\nжить спокойно до близкато срока его жизни.\r\nЕго стоическiя выходки, безмятежное cиокойствие, холодная 40\r\nгика пріобрѣли ему извѣстность и за стінами тюрьмы. Оҙадачынала\r\nи тревожила многихъ эта, нравственная проблемма, а он охотно\r\nсообщалъ данныя о натурѣ своей, которую любвай выставлять какъ\r\nисключительную.\r\nБудучи въ La Force, Maceнеръ держалъ при себѣ котенка; М\r\nвотное как - то сд:Тілало маленькую непріятность на его ностела;\r\nонъ такъ удариль его объ земь, что бѣдная тварь тутъ же я издох\r\nма. « Я смотрѣлъ, говорилъ онь, на агонію животнало е участіемъ\r\nи состраданіемъ, какого никогда мнѣ не внушали мои жертвы. Водъ\r\nтрупа, агоніи обыкновенно не производить на меня никакого вае\r\nчатлінія. Убить человѣка для меня тоже, что выпить стақанъ\r\nвина.\r\nЛитературныя претензій преобладали въ немъ надъ всѣми про\r\nчими. За нѣсколько дней до открытия по его дѣлу засѣ.1аній әсеиз\r\nнаго суда, неожиданный случай пробудваъ, его тщеславіе, и автор\r\nское самолюбie перетянуло даже самолюбie героя судебно -уголовной\r\nдрамы, которая начинала разыгрываться.\r\n6 ноября знаменитый книгошродавець Павьеръ, остроумный\r\nжурналистъ Альтароъ и типографцикъ Герганъ явились въ асенз\r\nный судъ, какъ обвиневные въ изданій сборника, предосудитель\r\nныхъ вѣсень, сочиненныхъ Ласенеромъ, напечатаныхъ въ раз»\r\nныхъ изданіяхъ и газетахъ парижскихъ и провинціальныхъ. Гr.\r\nАльтарошъ и Герганъ были празнаны не виновными, Навьеръ при\r\nговоренъ къ наказанію наименьшей степени: къ шести,мѣсячному\r\nзаключенію и 500 р. штрафа.\r\nPEшительно Ласенеръ становился львомъ въ общественном\r\nмнѣнія. - Разносили повсюду каждое его словечко, изумлялись его\r\nЭФФектнымъ теоріямъ. и онъ, довольный такимъ успѣхомъ, рисо\r\nвался и пользовался дарованною ему тюремнымъ начальствомъ адя\r\nлусвободою для расширенія круга своихъ поклонниковъ.\r\nУтромъ 7 ноября Ласенеръ пришолъ въ одну изъ. больничныхъ\r\nкомнатъ. Тамъ собралось много писателей, юристовъ, врачъ и пр.\r\nЛасенеръ присѣмъ подмѣ камина, толковамъ о литературѣ, морала,19\r\nполитикѣ, религін. Меткость и находчивость въ сужденіяхъ, твер\r\nдая, обширная память его изумила участвовавшихъ въ разговорѣ.\r\n« Въ политикѣ, какъ и въ игрѣ, говорилъ онъ, можно быть или\r\nодураченнымъ или плутомъ. » — Но, возразили ему, существують\r\nлюди, способные къ самоотверженію, готовые умереть за отстаи\r\nваемую ими идею. Чтожъ въ этомъ удивительного? спросилъ\r\nЛасенеръ. Политика страсть-поглощающая, какъ и всѣ страсти,\r\nа за страсть платятся и головою.\r\n1. Разговоръ принялъ другой оборотъ. Завела рѣчь о религіяхъ\r\nновѣйшаго времени. Надо припомнить, что въ тѣ года во Франции\r\nне было въ нихъ недостатка. Сенсимонисты, тампліеры и иные\r\nмногіе были разобраны, — я раздѣляю мнѣніе тампліеровъ, ска\r\nзалъ Ласенеръ, о переселеніи души во всѣ тѣла природы.. Развѣ на\r\nчало, одушевляющее всѣ органическiя существа, не можетъ, отъ\r\nживого существа перейдти въ грубую матерію, пребывать въ ней,\r\nсообщить ей на нѣкоторое время своего рода жизнь, а тамъ перейдти\r\nвъ другія тѣла, и все это не можетъ ли совершаться не но неизмѣн\r\nнымъ законамъ, а случайно, безпредѣльно во времени и пространт,\r\nствѣ?\r\nЛасенеръ съ особым удовольствіемъ развивалъ эту систему\r\nпантеистической и матеріалистской Философія, старался доказать\r\nприсущность жизни, чувствительности, может быть и ума по вся\r\nкомъ органическомъ существѣ, даже во всякомъ сложномъ тѣлѣ,\r\nнапр. въ камнѣ…\r\nБезорудное тѣло, замѣтилъ бывшій тутъ врачъ, не\r\nжетъ жить, чувствовать и мыслить. Чувственность возможна толь\r\nко въ живыхъ органическихъ тѣлахъ, въ которыхъ всѣ впечатлѣ\r\nнія идутъ къ общему центру, который приемлетъ,ихъ и обращаетъ\r\nвъ ощущенія; прервите сообщенія — и остановится передача впе\r\nчатаѣңій мозгу, не станетъ чувствительности, замолчатъ онцущенія.\r\nТакіе примѣры представляютъ намъ апоплексія и послѣдущая за\r\nней парализія. Напрасно будете вы рѣзать, жечь парализованный\r\nчленъ, —- впечатлѣнія уже не передаются мозгу, индивидуумъ ничего\r\nне чувствуетъ. То же явление представляет человѣкъ, которому\r\nотрубили голову…\r\nТутъ,докторъ.остановился; диспутанты какъ бы очнулась: это\r\nслово заставило всѣхъ опомниться! Съ невольнымъ трепетомъ,\r\nвзглянуаи они на эту голову, напередъ-обреченную гильйотинѣ. А\r\nЛасенергь, также спокойно, попрежнему, слегка улыбался…\r\nИзъ больничной приемной Ласенеръ арошодъ въ больничную\r\nпалату. Тамъ возлѣ его постели лежалъ молодой человѣкъ, жертва\r\nзлой легочной чахотки, порожденной самымъ постыднымъ развра\r\n120\r\n1\r\nтомъ. Странное сближеніе двухъ приговоренныхъ въ смерти: одинъ\r\nблѣдный, измозженный, съ каждымъ взрывомъ кашля вмѣстѣ съ\r\nклочьями легкихъ изрыгающій остатки жизни, другой свѣжій, ру\r\nмяный, крѣпкій! — Ласенеръ, сказалъ чахоточный, мнѣ очень\r\nжаль, что я не на свободѣ; не удастся мнѣ увидѣть твоей казни. А\r\nкакъ бы хотѣлось посмотрѣть: такъ ли болро и удало какъ теперь\r\nбудешь ты поглядывать, всходя на Карлушину мѣсенку (\"). — Могу\r\nтебя въ томъ увѣрить, спокойно отвѣчалъ Ласенеръ; какъ самый\r\nвиновный, я булу казненъ послѣдній, и потому передъ смертью\r\nувижу еще казнь моихъ сообщниковъ.\r\nСъ такимъ человѣкомъ не было надобности стѣсняться. Поэто\r\nму одинъ изъ посѣтителей приемной залы заговорилъ съ Ласене\r\nромъ о его плохѣйствахъ и объ ожидающей его карѣ. Тогда-то за\r\nвязался оригинальный разговоръ въ которомъ Ласенеръ обнару\r\nжилъ замѣчательную гибкость ума и даръ изложенія.\r\n— Ласенеръ, вы человѣкъ не -заурядъ, вы надѣлены къ несча\r\nстію огромными умственными способностями. Как и мъ образом,\r\nсобственный вашъ разсу докъ не протестовалъ противъ пагубныхъ\r\nпобужденій?\r\nВъ жизни моей бымъ случай, въ которому не было для меоя\r\nдругого исхода, кромѣ самоубийства или преступленія.\r\nОтчего жъ вы не наложили на себя руки?\r\nЯ задалъ себѣ тогда вопросъ: жертва ли я самого себя ман\r\nжертва общества? и пришолъ къ убѣжденiю, что я жертва обще\r\nства.\r\n— Таково разсужденіе всѣхъ преступниковъ.\r\nЛасенеръ не отѣчалъ.\r\nНо если бы и дѣйствительно вы быми жертвой общества, от\r\nчего же вы направляли свои удары только на невинных.?\r\n4 Это правда, и мнѣ жаль тѣхъ, которыхъ я убимъ, но они\r\nбыли обречены гибели, потомучто я рѣшимея идти противу всѣхъ.\r\nИ такъ вы составили систему поголовного убійства?\r\nДа, я избралъ ее, какъ средство самосохраненiя и упроченія\r\nсобственнаго существованія.\r\n— Естественнѣе допустить, что человѣкъ, доведенный до край\r\nпости, рѣпается совершить одно преступленіе для исхола изъб.\r\nствія; но вы убивали для того, чтобы цѣною крови устроивать ор\r\nгіи. Скажите, Ласенеръ, испытали и вы когда - нибудь яѣчто въ\r\nродѣ нравственной лихорадки, Френетической, принадочной потреб\r\nности убійства и наслаждения совершать его?\r\n.\r\n! А\r\n-\r\n3 9\r\n() Escalier de Charlot.- 21 -\r\n-\r\n-\r\n.\r\nнѣтъ.\r\nСлѣдовательно вы, все это хѣлали равнодушно, какъ бы\r\nустроивали коммерческую сдѣлку?\r\nДа.\r\n- Если бы вы по природѣ не были жестоки, каким образомъ\r\nмогли вы задушить всякое чувство?\r\nЧеловѣкъ всегда поступаетъ по своему изволенію. Я не же -\r\nстока, но средства должны соотвѣтствовать цѣли… сдѣлавшись\r\nубійцей по системѣ, я долженъ бымъ отречься отъ всякой чувстви\r\nтельности.\r\nТакъ васъ никогда не мучили угрызенія совѣсти?\r\nНикогда.\r\nНикогда боязнь-не забиралась къ, вамъ въ душу?\r\nНѣтъ. Я знал, что,голова моя идетъ ставкой въ этой игрѣ.\r\nЯ никогда не разсчитывалъ ва безнаказанность; дѣйствительно есть\r\nифчто, чего нельзя отвергать — это справедливость, потомучто осно\r\nваніемъ обществу служить порядок..\r\nНо чувство справедливости не та же ли совѣсть?\r\nТолько не вызывающая угрызеній.\r\nя не понимаю одного безъ другого. Мысль о смерти не ужа\r\nсаетъ васъ.?\r\nНисколько. У мереть сегодня или завтра, отъ нервнаго удара\r\nили отъ удара топора, не все ли равно? Мнѣ тридцать пять лѣтъ,\r\nно я пережилъ свыше срока,человѣческой жизни, и видя стариковъ,\r\nвлачащихъ жалкое существованіе, угасающихъ въ медленной, му\r\nчительной агонів, я убѣдился, что, лучше покончить съ жизнью\r\n- однимо взмахомъ, при полномъ обладаніи силами и способностями?\r\n— Еслибъ въ настоящую минуту вы имѣли случай въ избѣжа\r\n«ніс позора -и эшаФота-лишить себя жизни, воспользовались бы вы\r\nизъ?.\r\nНѣтъ. Будь у меня ялъ самый сильный, я все-таки не при\r\nняъ бы его. Притомъ - гильотина не одинъ, да изъ лучшихь\r\nядовъ? Было время зарѣзаться, не начиная рѣзать другихъ. Сдѣ\r\nмавшись убійцею, я созналъ, что, между мною и эшаФотомъ заклю\r\nчонъ ненарушимый договоръ, что жизнь моя,принадлежить не мнѣ,\r\nа закону в палачу:\r\n- И такъ вы смотрите на предстоящую казнь, как ь на экспia\r\nцію, какъ на искуменіе своихъ злодѣяній?\r\nНѣтъ, какъ на естественный результатъ предшествовавшаго,\r\nкакъ на разсчетъ по игрѣ.\r\n- Что за логика! Неужели вы думаете, Ласенеръ, что съ этой\r\nжизнью все кончено 7.\r\n--22\r\nВотъ о чем я никогда не думалъ\r\nНадѣетесь вы выдержать характеръ, не обнаружить слабости\r\nдо послѣдней минуты?\r\nЯ полагаю, что эшаФотъ не смутить меня. Казнь заключает\r\nся не столько въ механическомъ совероіенін ёя, сколько въ ожида\r\nніи и нравственной агоніи, ей предшествующихъ. Притомъ я вла\r\nствую надъ своимъ воображеніемъ и создаю новый міръ, собствен\r\nво для себя… Если я захочу, то не полумаю о смерти до ветрѣчи\r\nсъ нею.\r\nПослѣ минутнаго молчанія, Ласенеръ прибавил: « Каќа вы ду\r\nмаете, будутъ меня презирать?\r\nТакой человѣкъ, какъ вы, внушаете только ужасъ.\r\nИ дѣйствительно, почета я ожидаю только отъ людской нена\r\nвисти. По моимъ однятіямъ одного перенести дѣйствительно не\r\nвозможно: презрѣнія другихъ и самопрезрѣнія.\r\nСказавши эти слова, Ласенеръ налилъ себѣ вина и примолвилъ\r\nсъ улыбкою: это не Фамернское. Это не\r\nNaia mecum consule Manlio.\r\n.\r\n9\r\nСлѣдствіе однако подвигалось. Ласенеръ, постоянно свѣившій\r\nпокончить, боялся, что сочетание дѣлъ Шардона и Женеве вызо\r\nветъ отмѣпу первоначальнаго приговора. Переносъ дѣла въ другой\r\nсудъ, возобновление процесса, вся эта слѣдственно - судебная, не\r\nсносно - скучная возня пугала его. Онъ нетерпіливо - ждалъ того\r\nдня, когда поставить его лицомъ въ лицу съ его соучастниками и\r\nсокрушитъ онъ ихъ своей рѣчью и миритъ всякой возможности\r\nоправданія. «Она меня погубили, говоримъ онъ ў вадо же и от\r\nметить,\r\nДолгожданный день насталъ. 12 ноября открылись засѣланія\r\nСенскаго ассизнаго суда, подъ предсѣдательствомъ совѣтника Дю\r\nпют. Г. Партарьё - ЛаФоссъ\" назначенъ бымъ обвинителемъ: На прел\r\nможевіе избрать себѣ адвоката\" Ласенеръ отказался, и потому 1ля\r\nзащить его. былъ назначенъ отъ правительства: Брованъ. Гr.\r\n-Ланію и Видано прелоставлена за тита прочихъобвиненыхъ: Маню\r\nбылъ соученикъ Ласенера въ Алксской семонарія.\r\nНе зная, что Ласенеру назначенъ будетъ ОФрціальный запит\r\nникъ, старый профессоръ этой семинарии, о котором мы уже упо\r\nминали, РеФФё - де - Лозиньянъ, по старой памяти и сочувствію къ\r\nаюбимому ученику, представямь сму молодого адвоката, который\r\nжеламь начать карьеру дѣлом, значительнымѣ. «Какъ тутъ рѣ\r\nФить, отвѣчалъ Ласенеръ, яи не повышаю о защитникѣ. Оданъ\r\nизъ этихъ господъ назначенъ предсѣдателемъ суда, а другой при23\r\nвсемъ его рвеніи, не можетъ взяться за мое дѣло безъ согласія\r\nперваго…Пусть они уговорятся, я же какъ Пилатъ « умываю руки »\r\nвъ этомъ случаѣ.\r\nПока тянулся процессъ, молодой адвокатъ, заинтересованный\r\nдѣломъ Масенера, опасно захвораль. Во время болізша его непре\r\nстанно занимала мысль о несчастномъ, котораго це удалось ему\r\nотстаивать предъ судомъ. « У вы, говорилъ онъ, кажется я посиѣю\r\nтуда прежде него. » Предчувствіе его сбылось: онъ умеръ нѣсколь\r\nко дней спустя послѣ произнесенія приговора. Ласснеръ, услышавь\r\nо его смерти, Философски замѣтилъ: « Чтожъ? видите ли: рано или\r\nпоздно надо же туда отправиться. Конечно прежде достиженія овь\r\nмного выстрадалъ, я буду страдать мене, въ этомъ л увѣренъ. »\r\nВсеобщій говоръ объ этомъ странномъ дѣлѣ, многочисленность\r\nобнаруженныхъ преступленііі, слухи объ интересной личности глав\r\nнаго преступника, все это заранѣе расшевелило любопытство пуб\r\nлики. Элегантныя дамы заняли стулья и даже скамьи въ присут\r\nственной залѣ. Молодые адвокаты во множествъ тѣснились по обѣ\r\nнмъ сторонамъ ассизнаго стола. Когда ввели обвиняемыхъ, взоры\r\nвсѣхъ устремились на Ласенера, который вополъ, улыбаясь, и сѣлъ\r\nсъ выраженіемъ самодовольства. Благородная осанка, безукориз\r\nненный покрой платья, свѣжее, молодое лицо, маленькіе усики, ко\r\nкетливо - подстриженные по послѣдней модѣ, всѣ эти внѣшніе ме\r\nлочные признаки рѣзко противорѣчили съ грозныма обвиненіями\r\nи съ внѣшностью двухъ другихъ обвиненныхъ. А вриль и Франсуа\r\nсъ виду были похожи на простыхъ работниковъ. Первый каза\r\nлось бымъ очень уныхъ, второй сидѣлъ неподвижно, потупя го\r\nмову. Можно было притомъ замѣтить особенныя небывалыя предо\r\nсторожности, принятыя для предупреждения стычки между обвинен\r\nными. Стража быма удвоена и позади кaждaго изъ нахъ сидѣ.10 по\r\nдва полицейскихъ аrента, которые слѣли..и за ихъ движеніями.\r\nЗанявши мѣсто, Ласенер, тотчасъ завель разговоръ съ адво\r\nкатомъ, часто прерываемый улыбкой. Они показывалъ ему многія\r\nбумаги съ видомъ человѣка совершенно посторонняго, которому\r\nдаже неизвѣстенъ предметъ настоящаго засѣданія.\r\nГреФФьё прочотъ записку о всѣхъ въ совокупности преступле\r\nніяхъ, въ которыхъ обвинялся Ласенеръ, и потомъ отдѣльно опре\r\nступленіяхъ двухъ предполагаемыхъ его сообщниковъ. Затѣмъ по\r\nс.ѣдовало чтеніе протокола о переносѣ дѣла въ сулъ и двухъ обви\r\nнительныхъ актовъ. Документы эти,не содержатъ въ себѣ ничего\r\nНоваго для читателя; притомъ въ нихъ вкрались многія ошибки,\r\nно непонотѣ произведеннаго саѣдствів. Достаточно сказать, что\r\nва Ласенера взводилось тридцать обвиненій во различнымъ дѣламъ.24\r\nОбвинительный актъ оканчивался слѣдующими словами:\r\n« Все вышеизложенное свидѣтельствуетъ о томъ, какъ быстро,\r\nначиная съ 1829, преуспѣвалъ онъ на преступномъ поприщѣ; впро\r\nчсмъ, основываясь на данныхъ, обнаруженныхъ другимъ, нынѣ\r\nпроизводящимся слѣдствіемъ одѣлахъ Ласенера, прописанное въ\r\nнастоящемъ актѣ составляетъ одинъ изъ наименѣе ужасныхъ эпn\r\n30довъ его жизни. »\r\nДолго тянулось чтеніе бумагь. Впродолженіе всего этого време\r\nни Ласенеръ пребымъ совершенно спокоенъ. Изрѣдка только подер\r\nгивало его, когда замѣчамъ онъ ошибки, въ которыя впали слѣдо\r\nватели, но всего болѣе - когда неуважительно отзывались о его ли\r\nтературныхъ произведеніяхъ. Впрочемъ стереотипная улыбочка не\r\nсходила съ его лица, даже когда читам оса хъ крупныхъ его\r\nзлодѣйствахъ. Когда рѣчь пошла о его сообщникахъ, онъ насмѣш\r\nливо посмотрѣлъ на нихъ. Настроение Авриля и Франсуа было со\r\nвсѣмъ иное. Они смотрѣли свирѣно, а по временамъ впадали въ\r\nцѣмое отчаяніе.\r\nКогда чтеніе кончилось, Ласенеръ провелъ рукою въ волосахъ\r\nи пока дѣлали перекличку сорока-девяти свид.телей, онъ завелъ\r\nвполголоса пріятельскій разговоръ съ жандармомъ, сидѣвшимъ по\r\nза 4и его,\r\nПриступили къ допросу главнаго изъ обвиняемыхъ, Лесенеръ\r\nоблегчил предсѣдателю его обязанность. Онъ самъ показаніями\r\nсвоими опережаль вопросы, отвѣты давалъ какъ нельзя болѣе от\r\nчетливые. Замѣтны были нѣкоторыя недомолвки только на тѣ во\r\nпросы, которые касались лицъ еще не замѣшанныхъ въ лѣло. Но\r\nкогла спросили его о приготовленіяхъ къ убійству въ пассажѣ\r\nCheval - Rouge, онъ бойко отвѣчаль:\r\nРоли, какъ были розданы, такъ и разыграны. А вриль лав\r\nнулъ за горло Шарлона, ая между -тѣмъ нанесъ ему ударъ. Такъ\r\nбил какъ раненый его. еще отбивался, то Авриль схватилъ молотокъ и 40\r\nВопросы. Нанесли вы Шардону нѣсколько ударовъ?\r\nОтвѣтъ. Да.\r\nВ. Упалъ онъ сразу?\r\nо. Нѣтъ, я ударилъ его нѣсколько разъ, онъ поскользнулся\r\nвдоль кровати и Авриль покончилъ съ нимъ.\r\nВ. Нанесъ онъ молоткомъ нѣсколько ударовъ?\r\nо. Да. Когда я увидѣлъ, что Авриль кончаеть, я отправился въ\r\nкомнату старухи, нанесъ eit нѣсколько ударов’ь м; замѣтивъ, что\r\nона биться не въ состоянии, выворотилъ тюфяки.\r\n-25\r\nВ. Авриль помогалъ вамъ въ этомъ убійствѣ?\r\nо. Нѣтъ, я самъ управился.\r\nКогда рѣчь дошла до взлома шкафа, Ласенеръ четко и внятно\r\nразсказалъ всѣ малѣйшія подробности. Голосъ у него твердый, вы\r\nраженія - на-подборъ техническiя. Съ такимъ же хладнокровіемъ\r\nпоказалъ онъ и о заходѣ въ турецкія бани, о спектаклѣ въ « Varie\r\ntés ». Какъ только предсѣдатель спутается, см:ѣшаеть обстоятель\r\nства, сопровождавнія различныя преступленія, Ласенеръ выводить\r\nего на вѣрный путь съ утонченнѣйшею любезностью.\r\nВ. Въ которомъ часу совершено было убійство въ пассаж,?\r\nО. Въ часъ безъ пяти минутъ (движеніе въ залѣ). Било чась у\r\nцеркви св. Николая, когда я взламывалъ шкафу.\r\nОдинъ изъ свидѣтелей подтвердилъ впослѣдствів, что въ ком\r\nнатѣ вдовы Шардонъ можно было разслышать бой часовъ ближ\r\nней церкви.\r\nТу-же отчетливость, то-же хладнокровіе обнаружил, Ласенеръ\r\nи при разспросахъ о другихъ покушеніяхъ на убійство и кражу,\r\nнами уже изложенныхъ.\r\nДопросъ Авриля имѣлъ совершенно иной характеръ. Обвиняемый\r\nблѣдень, смущенъ. Онъ отвергаетъ рѣшительно все; по его сло\r\nвамъ, квартиру въ улицѣ Монтopréйль нанимъ онъ на свою долю\r\nизъ денегъ, заработанныхъ въ Ilyaccи. Ласенеръ тутъ, и внима\r\nтельно слушаетъ отвѣтъ Авриля. Онъ повторяетъ свои страшныя\r\nпоказанія, и когда предсѣдатель сдѣламъ замѣчанie, что Ласенеръ\r\nобвиняетъ одного себя въ убійствѣ вдовы Шардонъ и что послѣ\r\nтакого нелицепріятнаго признанія нельзя не дать вѣры его показа\r\nніямъ, Авриль подхватилъ: комедію корчить!\r\nЭтотъ естественный взрывъ чувства вызвалъ приливъ игри\r\nвости въ Ласенерѣ.\r\nПослѣ этого допроса, Ласенеръ, до того хранившій строгое мол\r\nчаніе относительно Батона, впервые показалъ: что Батонъ тотъ\r\nсамый молодой человѣкъ, который отказался отъ аферы въ Мон\r\nторгёйльской улицѣ и свель его съ Франсуа. Это была подготовка\r\nкъ допросу Франсуа.\r\nФрансуа объявихъ, что Ласенера знаетъ только съ 1 января.\r\nОтъ неосторожныхъ словъ, сорвавшихся у него въ Пуасси при\r\nсборищѣ арестантовъ, отрекся. У Маньи до 1 января съ Ласене\r\nромъ не ночевалъ. Предсѣдатель напомният ему, что на преле\r\nствовавшемъ допросѣ онъ сознался, что ночеваль у Маньи 31 де\r\nкабря, вмѣстѣ съ Батовомъ, то есть Ласснеромъ. Ласенеръ опять\r\nвпадаетъ въ игривость; прямо объявляетъ самыя мелочныя под\r\nробности обо всемь, что происходило въ эту ночь, проведенную26\r\nимъ вмѣстѣ съ Франсуа. Франсуа, доведенный до отчаянія, кри\r\nчитъ: « о, ч… в…, господині Ласенеръ человѣкъ ученый, этотъ\r\nчеловѣкъ ум kетъ оправдываться!.. Онъ одинъ стоитъ дороже де\r\nсятерыхъ такихъ, какъ я… потомучто я ни читать, ни писать ве\r\nумѣю. Это чеювѣкъ, который, какъ говорилъ г. Алларъ, можете\r\nвыворотить меня на изнанку, какъ перчатку. » Ласенеръ заанвается\r\nхохотомь.\r\nТакътокончилось первое засданіе суда. Выходя изъ залы, Ма\r\nсенеръ сказалъ съ нѣкоторымъ Фатовствомъ и самодовольствомъ;\r\n« не могу же я исполнять должность генеральнаго адвоката въ за\r\nсѣданіи. Судебныя власти все мнѣ предоставили. »\r\nНа другой день, 13 ноября, начался спросъ свидѣтелей. Оныт\r\nвые врачи заключали по числу и свойству ранъ, что убийство въ\r\nпассажѣ совершено было по - крайней - мѣрѣ двумя лицами. Окро\r\nвавленный тероугъ съ рукоятью давалъ поводъ полагать, что\r\nубійца, нанесши жестоко - сильный ударъ, поранилъ при этомъ и\r\nсебя. Ласенеръ объявилъ, что предположеніе основательно. Авриль\r\nвозобилъ, что такого подтверждения недостаточно. Ласенеръ, вни\r\nмательно читавшій № « Здраваго Смысла », показываетъ шрамъ на\r\nрукѣ и продолжаетъ читать съ видомъ человѣка, которому помѣ\r\n• шали изъ - за пустяковъ. Одинъ изъ врачей объявнаъ, что на обоихъ\r\nтрупахъ найдены имъ слѣды рѣжу щаго орудiя. Масснеръ отвѣ\r\nчамъ: « Ножа не употребляли, ограничились терпугомъ. » Но пред\r\nсѣдатель настаивает на дѣйствительности замѣчанія врача.\r\nЛАСЕНЕРъ (спокойно). Я все помню, какъ нельзя лучше. Вдова\r\nШардонъ убита безъ пособів ножа; въ этомъ я твердо убѣжденъ.\r\nНикто кромѣ меня не притронулся к » старухѣ: я не отходилъ отъ\r\nнея ни на минуту. Согласитесь, что для меня нѣтъ никакого раз\r\nсчета… нѣсколько спустя Ласенерь вдается в судебно -медицин\r\nское иреніе о вышеупомянутомъ ножѣ. Невозможно допустить,\r\nчтобъ такое крѣпкое ору діе сломимось объ кость. « Притомъ за\r\nмѣтьте, обломленный конецъ ножа найденъ на постелѣ, а есавоъ\r\n• вожъ- надломился объ коеть, то кончикъ остался бы въ ранѣ. »\r\nГ. АллАРъ изложилъ всѣ Факты, намъ уже извѣстење. Страни\r\nвають у свидѣтеля, дійствительно ли Maceнеръ давалъ показанія\r\n1для получения денегъ? Сви,хотель отвѣчаетъ, что попеченів, кото\r\nрое амѣти объ Ласенерѣ, объясняется важностью его показаній, и\r\nмѣра эта совершенно въ порядкѣ вещей. Ласенеръ, пользуясь этимъ\r\nәлучаемъ, открыто объявляетъ, что разоблачаюція дѣло показанія\r\nонъ сдѣламъ йзъ мести, когда увидѣлъ, что его выдали.\r\n1.Квартирная хозяйка Дюфоре сначала утверждала, что масонеръ\r\nночевамъ у нея въ ночь.31 декабря. Масенеръ доказываетъ, что ова27 27 -\r\nошибается, что онъ yinoлъ въ отъ день утромъ изъ своей квар\r\nтирыі.\r\nВвели Фрешара. Появленіе его возбудило въ присутствующихъ\r\nживое любопытство.\" Показаніе этого человѣка имѣетъ больное\r\nзначеніе для Авриля. Свидѣтелю двадцать -девять лѣтъ. Онъ почти\r\nслѣurъ и приговоренъ къ тяжкимъ работам \"ь. ІІриличная вн:ѣнность\r\nи изящный способь выраженія внушають къ нему участie, осо\r\nбенно въ женской половинѣ публики. Какъ приговоренный къ но\r\nзорному наказанію, они не можетъ быть спрошен, подъ присягою,\r\nно предсѣдатель тѣмъ не менѣе предлагаетъ ему объявить все, что\r\nзнаетъ по сущей справедливости.\r\nФрешари. Такъ яи буду говорить, мм. гг., и надеюсь, вы убѣ\r\nдитесь, что слова мои внушены не мщеніемъ и не ненавистью. Для\r\nбольшей ясности моихъ показаній я долженъ начать с собьтій,\r\nпредшествовавших, двойному убійству:\r\nЛасенеръ дѣлаетъ одобрительный знакь головою, какъ артистъ,\r\nдовольный игрою своего собрата но искусству.\r\nФрешарь продолжаетъ: « въ 1832 я находился в Пуасси, будучи\r\nприговоренъ въ двухлѣтнему заключенію. Въ то время содержался\r\nтамъ и Авриль и работамъ въ одной со мной мастерской. Однажды\r\n\"Авриль быль ўличенъ браставникомъ въ открытомъ неповинове\r\nніи. Арестантамъ положительно запрещено имѣть при себѣ или из\r\nготовлять реши для собственнаго употребленія; не смотря на то,\r\nАвриль сдѣламъ себѣ ножъ и не хотѣмъ отдать его приставнику. А\r\nкакъ тотъ строго настаивалъ, то Авриль вышелъ изъ терѣнья и\r\nударилъ его, билъ ногами и кулаками и наконецъ, ехвативши какой\r\nто трехгранный напильникъ съ заточенными остріями, бросился на\r\nсторожа и хотѣ ** всадить ему свое орудie въ спину. Подвергаясь\r\nопасности навлечь на себя немилость товарицей, я кинулся, чтобы\r\n\"отвести ударъ; и успіѣлъ въ томъ, но хватая Авриля за руку, я по\r\nранилъ'себѣ голову - объ его терпугъ (движеніе въ залѣ).\r\nh « Въ 1831 я имѣль связь съ женщиной, моей землячкой, мoeit\r\nсообщницей. Это была одна изъ'тѣхъ женщинъ, которыія рано свық\r\n“зись с преступленіями. Эта женщина (ее звали Англичанкой и\r\nкромѣ того дано было ей и другое знаменательное прозвище Змљи)\r\nписала мнѣ, чтобы я был, терпѣлинъ, не унывалъ… Я показать\r\nэти письма Аврилю. Одиннадцать мѣсяцевъ спустя послѣ моего\r\n\"освобожденія, я встрѣтилъ Авриля на одном изъ дальнихъ бульва\r\nровъ. Будучи въ ту пору уже почти слъъ, я не могъ его сразу\r\nузнать; но узналъ тотчасъ, когда онъ назвамъ меня Брутомъ. Это\r\nпрозвище было мнѣ дано въ тюрьмѣ, потомучто я часто декламиро\r\nвазъ стихи изъ трагедin Смерть Цезаря (смѣются).28\r\n-\r\n>\r\n« Въ тотъ день я шомъ съ новой своей любовницей; мы зашли\r\nвтроемъ въ погребокъ. У Авриля денегъ не было, я его угостилъ.\r\n« Это Англичанка », спросил, онъ, подмигивая мнѣ. Онъ предполо\r\nжимъ, что это та самая женщина, письма которой я показываль ему\r\nвъ Пуасси, и уже не сдерживаясь болѣе, объявилъ мнѣ, что есть у\r\nнего въ виду славное дѣльце, и въ томъ оно состоитъ, чтобъ уко\r\nкомить Шардона. Тутъ имется въ вилу 10,000 Франковъ, ска\r\nзамъ онь. Можешь разсчитывать на 3.000, если согласенъ быть за\r\nкомпанію. Ласенеръ а это его изобрѣтеніе согласенъ взять\r\nтебя въ товарищи. Можете себѣ представить, мм. гг., какое впе\r\nчатлѣніе произвели такія рѣчи на мою любовницу. Волосы стали у\r\nней дыбом.\r\n« Что касается до меня, то я объявилъ ему, что никогда не рѣ\r\nшусь на убийство. Когда все, что я имѣлъ при себѣ денегъ, было\r\nистрачено (смѣхъ), мы вышли изъ погреба.\r\n« Нѣсколько дней спустя, я опять съ нимъ встрѣтился. Я не пи\r\nталъ къ нему ни ненависти, ни чувства местн. « Ищу работки » ска\r\nзал, онъ мнѣ. Я велѣлъ подать ему простенькій обѣдецъ. Еще че\r\nрезъ нѣсколько дней приходитъ онъ ко мнѣ и приноситъ подъ\r\nмышкой пулярку. « Вотъ, говоритъ, тутъ есть изъ чего сдѣлать\r\nпохлебку; это вчерашні заработокъ ». Я првнямъ его очень холод\r\nно; тѣмъ не мене мы выили по стакану вина. Тогда онъ - снова\r\nначалъ предлагать мнѣ принять участие въ отправленіи на тотъ\r\nсвѣтъ Шардона. Я опять отказался и онъ ушолъ, приговаривая:\r\n« малолугрный, лѣнтай 1 » и т. п. Еще разъ видѣмъ я его въ улвцѣ\r\nФелипно. Он опять завелъ рѣчь о своемь умыслѣ. Въ этотъ день\r\nувидѣлъ я Ласенера, который назначилъ мнѣ свиданie au Grand\r\nSept; но я туда не пошолъ. и еще разъ заходимъ ко мнѣ Авриль\r\nв мѣсть съ Ласенеромъ: я принялъ ихъ и предложимъ завтракъ. Съ\r\nтого времени я его не видалъ. 11 декабря онъ бымъ арестованъ, а\r\nко мнѣ приходилъ въ послѣднее передъ тѣмъ воскресенье. »\r\nЛАСЕН ЕРъ подтверждаетъ главные пункты этого показанів,\r\nравно какъ числа, которыя имѣютъ- особенную важность.\r\nА ВРиль, котораго это показаніе привело въ бѣшенство, старает\r\nся его опровергнуть. « Въ словахъ свидѣтеля, говорить овъ, многое\r\nсправедливо, но показаніе его преисполнено ошибокъ, я выпрелъ\r\nизъ Пуасса 25 ноября; нев-Броятно, чтобы я, не зная даже, чтä и гдѣ\r\nонъ, встрѣтимъ его въ самую минуту оставленів тюрьмы и затѣмъ\r\nчасто бы посьцамъ его.\r\n… ПРЕДc %, АТЕль. А почему же бы и не такъ? Что могло вамъно\r\nм bшать?\r\nА ВРиль (въ замъшательствѣ) это невѣроятно.-- 29\r\nМАЄЕНЕРъ. Пока готовился завтракъ, Авриль сказалъ мнѣ, что\r\nонъ говоримъ Бруту одѣлѣ, но что тому оно не понравилось. Въ\r\nсвою очередь я сам, завелъ съ Брутомъ рѣчь о томъ, и онъ отвѣ\r\nчалъ: « Право, это дѣло не по мнѣ. » (движеніе въ залѣ).\r\nА ВРиль. Все это чистая ложь. Ласенеръ говоритъ съ цѣлію по\r\nгубить меня. (Ласенеръ бросаетъ на сообвиняемаго наемѣтливый,\r\nзлостный взглядъ). А притомъ и у Фрепара свой разсчетъ такъ по\r\nказывать.\r\nА что мнѣ съ того будетъ? спросимъ Фрешаръ.\r\nЧто съ того будеть? восклицаетъ Авриль, а то будетъ, что\r\nвотъ теперь онъ приговоренъ въ вічної каторгѣ, а благодаря\r\nсвоимъ показаніямъ и не побываетъ на галерахъ. Потомъ ему смяг\r\nчатъ, изъ вѣчныхъ сдѣлается срочнымъ, года на два, на три, а\r\nтань пожалуй и помилуютъ, и на свободу выпустять. Ныньче все\r\nтакъ дѣаютъ.\r\n— я приговоренъ на вѣки, это правда, отв:ѣчаетъ Фрешарт; но\r\nуже девятнадцать мѣсяцевъ, какъ я лишился зрѣнія отъ солнеч\r\nпаrо зноя и работы въ кузницѣ, и конечно правительство даст\r\nмнѣ убѣжище въ одной изъ центральныхъ тюремъ. Чтобы избѣr\r\nпуть галеръ, мнѣ нѣтъ надобности въ показаніяхъ своихъ клеветать\r\n9\r\nна невиннаго.\r\nПусть прочтутъ вопросные пункты Фревара на слѣдствии,\r\nсказал Авриль, тогда окажется, что онъ теперь другое говоритъ.\r\nИрелеѣдатель приказамъ исполнить требованіе Авриля, но от\r\nвѣты Фревара въ засѣданіи оказались тождественными съ отвѣтами\r\nслѣдователю.\r\nКогда дѣло дошло до показаній о приключеніи въ Монторгейль\r\nской улицѣ, появление молодаго Женеве, этой чуднымъ образомъ\r\nспасшейся жертвы зноѣевъ возбудило живое вниманіе въ присуст\r\nвующихъ. Но молодой человѣкъ, подъ вліяніемъ сильнаго впечат\r\nаѣнія, ничего не разглядѣлъ явственно и теперь не могъ признать\r\nни одного изъ обвиняемыхъ. Помнитъ только, что видѣлъ госпо\r\nдива съ бакенбардами, в, сюртукѣ, кажется, синемъ, въ шляпѣ;\r\nонъ был совершенно смущенъ и не могъ дать никакого положи\r\nтельнаго отвѣта.\r\nПредъявили Ласенеру терпуг., орудie злодійства, который при\r\nпаденіи обломился. Онъ мелькомъ взлянулъ на него и призналъ за\r\nсвой.\r\nПоказання квартирныхъ хозяевъ, по которымъ разсчитывали\r\nопредѣлять datum дня проведеннаго Ласенеромъ въ сообществѣ\r\nФрансуа, слушаны с большимъ вниманіемъ. Симоньяк, Манья\r\nтожъ, не упомнить, видал ли онъ Ласенера; Симон. Пажо утвер30\r\n>\r\nждаетъ, что оба обвиняемые проживали у него только два дня. Ему\r\nдоказывають, по провѣркѣ его книги, что они показываетъ можно,\r\nчто жильцы выбыли отъ него съ 6 на 7 -ое. И еще одно изъ этихъ\r\nчиселъ подскоблено. Въ слѣдующемъ засѣданід постановлено: арен\r\nстовать Пажо.\r\nЛЕРУА-АНДРЕОль и АЛЕКСАНДРъ- Симонъ, пуассійскіе аре\r\nстанты, и тюремный приставникъ КУАНЪE повторили неосторожный\r\nпризнанія Франсуа.\r\nНо случай наводитъ всеобщее внимание на существенную сторо\r\nну процесса, на страшную ненависть, которую питаютъ. другъ къ\r\nдругу сообвиняемые. Ласенеръ требуетъ прочтенія акта о нападени\r\nна него арестантов, по науиценію Франсуа и Авриля, Послѣдній\r\nсознается, что онъ поставиаъ вывѣску въ залѣ, гдѣ грѣются (chauf\r\nfoir), и стиснувъ зубы, примолвилъ; « Если бы не надзоръ, я самъ\r\nбы съ нимъ перевѣдался. »\r\nВпрочемъ другое, боле важное обстоятельство начинаетъ прояс\r\nняться. Съ тѣхъ поръ, какъ запо1озрѣли присутствие всѣхъ трехъ\r\nзлодѣевъ въ квартирѣ пассажа Cheval-Rouge, особый розыскъ произ\r\nводился о Батонѣ, таинственномъ пріаскивателѣ подручныхъ Mace\r\nперу;. Батонъ, котораго по непостижимому нерадѣнію полиція\r\nтщетно отыскивали нѣсколько дней, найденъ бымъ въ пять минутъ,\r\nи гдѣ же? въ префектурѣ полиции. Его привели въ засѣданіе суда.\r\nДля Франсуа появлевie Фантастическаго невидимки Батона бы\r\nло громовымъ ударомъ. (Јоказанія его, исторгнутыя слово за сло\r\nвомъ, пролили новый свѣтъ на все дѣло.\r\nПри входѣ въ заль, Батонъ былъ видимо въ смущеніи и тре\r\nвожномъ состояни. Украдкой взглянулъ онъ на скамью осужден\r\nныхъ… Ласенеръ ему улыбнулся, Франсуа отвернулся. На первые.\r\nвопросы, предложенные предсѣдателемъ Батону о разговорахъ по\r\nпредмету задуманнаго преступленія, онъ сначала молчалъ, и цако\r\nнецъ отвѣчамъ: « Я никогда не говорилъ объ этомъ ». Но потомъ,\r\nуступив, настоявіямъ, сознался, что они представихъ Франсуа Ла\r\nсенеру. Послѣдній беретъ въ руки вопросные пункты и доводить\r\nБатона до сознания, что именно. въ послѣднихъ числаҳ2 декабря,\r\nпо возвращеніи изъ Исси, опъ, Батонъ, познакомилъ его съ Фран\r\nсуа.\r\nФрансуа чувствовал\" ь, что при такомъ ходѣ допроса ему грозитъ\r\nпогибель; въ иступленіи бѣшенства онъ вскричалъ: « такъ такъ то!\r\nтолько ему и просторъ говорить? только его и слушаютъ? Далутъ\r\nли же мнѣ слово вымолвить? »\r\nОдинъ изъ жюри наводить вопросы на предварительно- условлев\r\nное свиданіе у Батона, послѣ покушенія на убийство, въ Мантор\r\n531\r\nгейльской улицѣ. Посль долгихъ уклонсвiй и запирательствъ, Ба\r\nтонъ объявдлъ, что Ласенеръ сказалъ Франсуа: не, ты меня выру\r\nцилъ.\r\nТакое ярко -убѣдительное доказательство исторғао у Јасенера\r\nзлобно - радостное восклицавie: онъ съ адской улыбкой посмотрѣлъ\r\nна Франсуа. Съ этой минуты показанія Батона сдѣлались точнѣе\r\nи подтверждали показанія Ласенера.\r\nУбѣжденіе присяжныхъ и судей, равно какъ и публики, устано\r\nвилось. Г. Партарьё.- ЛаФоссъ произноситъ обвинительный актъ.\r\nУпомянувъ во вступлении, что въ послѣдние годы число неель\r\nханныхъ злодѣявій чрезвычайно умножилось, онъ словами, подлин\r\nныхъ показавій дѣлаетъ характеристику этихъ злодѣяній, совер\r\nшаемых, спокойно, обдуманно, разсчетливо, какъ промышленная\r\nафера, систематически и безраскаянно.\r\nПотомъ г. Партарьё - ЛаФоссъ задаетъ себѣ вопросъ: достаточно\r\nли показаній Ласенера для обвиненія Авриля?\r\n« Я предвижу возражение, которое безъ сомнѣнія не преминутъ\r\nедѣлать принявшіе на себя защиту обвиняемаго. Для обвиненія,\r\nскажуть, нужны доказательства, достовірные свидѣтели, а Ласе\r\nнеръ не может быть свидѣтелемъ, такъ какъ онъ самъ обвиняет\r\nея. Показанія его не имѣютъ силы въ отношении к сообвиняемому.\r\n« Но я не признаю этого довода, какъ основаннаго на устарі\r\nAыхъ теоріяхъ, на забвеніи правъ и обязанностей жюри, жюри,\r\nкакъ мы понимаемъ его въ настоящее время.\r\n« Нѣтъ, мм. гг., жюри не нуждается ни въ доказательствахъ, ни\r\nвъ данныхъ, навлекающихъ подозрѣніе; ему — такъ говорить за\r\nконъ — ничего не нужно кромѣ глубокаго внутренняго убѣжденія;\r\nа кь убѣжденію этому онъ приводится всевозможными путями,\r\nне стѣсняемый выборомъ и научными терминами слѣдственно - сул\r\nныхъ вріемовъ. Таково,по - истинѣ всемогущество жюри, внимаю\r\nВаго голосу евоей совѣсти.\r\n« Такъ напримѣръ выслушиваютъ свидѣтеля, который можетъ\r\nбыть допущевъ къ присягѣ: вы не повѣрите ему, если по вѣкоторымъ\r\nпризнакамъ замѣчено будеть, что онъ лжетъ, будь то Пажо, или\r\nжена Цажо, или Суманьякъ ('); напротивъ того, вы повѣрите обви\r\nвяемому, когда этотъ обвиняемый Ласенеръ!\r\n« Конечно Ласенеръ не ожидаетъ услышать отъ насъ похваль…\r\nНо как бы то ни было, могутъ быть крайніе случаи, исключи\r\nтельныя положенiя, когда человѣкъ можетъ обнаружить прямое до\r\nстоинство, отказавшись отъ всякихъ уклоненiй и изворотовъ; co\r\n1\r\n(1) лица привлеченныя по дѣлу Мађенера.- 32 -\r\n9\r\nзнавъ, что по законамъ нравственнымъ и положительнымъ, послѣ\r\nпреступленія ничего болѣе не остается, какъ экспiацiя, принятие\r\nвоздаянія.\r\n« Не уступилъ и онъ побужденiю менѣе благородному, желанію\r\nмести? Не хотѣлъ ли онъ только низвесть за собою тѣхъ, которые\r\nоткрыли мѣсто его укрывательства? и въ этомъ отношении намъ\r\nпріятно было слышать, какъ овъ, внятно и громко объявилъ: да,\r\nя показывалъ по внутвенiю мести ». Но мы прибавимъ вмѣстѣ съ\r\nнимъ: «господамъ присяжнымъ (jury) предоставлено заключить: не\r\nговорилъ ли человѣкъ изъ мести сущей правды? »\r\n« И чтожъ? Обнаружена ми хотя одна - неточность въ данныхъ\r\nимъ показаніяхъ? Бымъ ли онъ опровергнутъ хотя однимъ свидѣ\r\nтелемъ? При всей сложности разбираемыхъ Фактовъ замъчено ли\r\nхотя одно разнорѣчіс, хотя бы минутное замѣшательство въ его\r\nотвѣтахъ? Нѣтъ, нѣтъ! Все вопіетъ въ этомь дѣлѣ, что Ласенеръ\r\nговорить правду?\r\n« Одно опасеніе могло пробудиться въ васъ: не выставить ли\r\nсебя Ласенеръ, из \" ь плачевнаго тщеславія, худшимъ, нежели онъ\r\nесть? Кто знаетъ? Воображение человѣка такъ странно -прихотливо,\r\nчто быть можеть нѣкоторые и преступленіемъ способны гордиться.\r\nМы пристально изучали обвиняемаго съ этой точки и, судя по впе\r\nчатлѣнію, которое онъ произвелу, ничто не даетъ повода сдѣлать о\r\nнемъ подобное предположение. Они постоянно было прость, не за\r\nботимся объ ЭФФектѣ, чтӧ можетъ служить новой гарантией его\r\nискренности. »\r\nДля Франсуа, какъ и для Авриля, показанія (Ласенера и Батона)\r\nимѣли роковое значеніе. « Въ настоящемъ случаѣ, воскликнулъ\r\nПартарьё - ЛаФоссъ, вызовъ Батона прямо свидѣтельствуетъ объ\r\nучасті Провидѣнія в\"ь разъясненіи темныхъ страницъ процесса.\r\nБезъ сомнѣнія онъ не расположень бымъ къ откровеннымъ призна\r\nвіямъ; вы видите, и теперь еще стоитъ овъ, блѣднехонекъ, какъ\r\nстатуя, сознавая свои преступленія, цѣдя слово за словомъ, на нѣ\r\nсколько раз повторяемые вопросы предсѣдателя. И что- же? Исти\r\nна ясторгла же у него показанія, изобличающія Франсуа ».\r\nОбвинительный актъ заканчивался краснорѣчивою оцѣвкою глав\r\nнаго преступника. Приводим, ее въ сокращении.\r\n« Часто обвиняемые, выведенные на эти судебныя скамь, про\r\nсятъ, если не опрощеніи их простунковъ, то по крайней мѣрѣ, о\r\nсмягченій кары. Всѣ эти пріемы невозможны для Ласенера ».\r\nДалѣе официальный обвинитель настаиваетъ ва тому, что мо\r\nлодой человѣкъ, отъ природы надѣленный счастливѣйшими способ\r\nностями, рожденный отъ честныхъ родителей, писаврій въ стихахъ- 33 -\r\nв прозљ, способный съ пользою употребить свое перо и въ коммер\r\nція, и въ политикѣ, и въ литературѣ, предпочелъ ненавистный\r\nтрехгранный терпугъ; что вообще болѣзнь вѣка въ томъi состоитъ,\r\nчто въ один день хотятъ достигнуть того, что пріобрѣтается мно\r\nголѣтвимъ трудомъ и терѣніемъ и т. д. и что чѣмъ свыше упаль\r\nвиновный, тѣмъ отъ виновн:ѣе: и онъ - то должен послужить ужа\r\nсающимъ - примѣромъ для другихъ. Тяжела обязанность судей, но\r\nчѣмъ тягостнѣе обязанность, тѣмъ въ большую заслугу вмѣняется ей\r\nисполненіе. Затѣмъ ораторъ просто и ясно настаиваетъ на произ\r\nнесеніи суроваго приговора.\r\nг. Брошану, который был, ОФиціально назначенъ защитни\r\nкомъ Ласенера, предстояла трудная обязанность. Детальныя показа\r\nнія его кліента, подавляющая масса Фактовъ, накопивигаяся ему въ\r\nобвиненіе, все напередъ говоримо, что дѣло - безнадежное. И не\r\nсмотря на то, талантливый адвокатъ нашомъ средства попытать не\r\nвозможное, съ соблюденіемъ притомъ поднаго уваженія къ оскор\r\nбленному обществу.\r\n« Во всемъ процессѣ, говоритъ онъ, я вижу только одного ви\r\nновнаго, который не ищетъ никакой защиты, человѣка, который\r\nпротягиваетъ голову и говорить: возьмите ее, я повиненъ смерти…\r\nЭтотъ человѣкъ съ невозмутимымъ спокойствіемъ повѣствуетъ о\r\nвсѣхъ своихъ злодѣяніяхъ, входитъ въ самыя возмутительныя по\r\nдробности, чтобы затронуть ваши сердца и вызвать на свою голову\r\nкару, ибо въ этой карѣ онъ налѣется обрѣсти конецъ жизненныхъ\r\nпревратностей. Это самоубийца, который самъ старается выяснить\r\nсулу обстоятельства дѣла, подобно тому, какъ человѣкъ, рѣшившій\r\nся наложить на себя руку, внимательно осматриваетъ оружие, кото\r\nрое должно ему-прислужиться… »\r\nКраснорѣчивый защитникъ признаннао виновнымъ очень хоро\r\nшо пони малъ, что Фактовъ дѣла оспаривать нельзя. Онъ ограни\r\nчимся тѣмъ, что разсказалъ жизнь Ласснера и изъ данныхъ этой\r\nжизни вывелъ нѣкоторыя основания къ снисхожденію. Онъ поста\r\nвиаъ ва видъ разореніе отца, которое неминуемо должно было ото\r\nаваться неблагопріятнымъ образомъ въ судьбѣ юноши; вступленіе\r\nЛасенера въ жизнь безъ руководителя, безъ защитника, трудность\r\nполучения какой -либо: должности или работы, особенно человѣку,\r\nслишкомъ развитому для принтія должности лакейской, батрац\r\nкой, - слишкомъ сирому и безпомощному, чтобы создать себѣ боло\r\nженіе почетное… А тамъ, далѣе, тлетворное вліяніе тюрьмы и ея\r\nтвуснаго населевія… Уступивъ Фатальной силѣ; увлеченный ею на\r\nстеҙю преступленій, онъ въ тоже время поставил себ's задачею\r\n« отмстить обществу, которое его отвергаетъ, призналъ себя вѣ по\r\n3C 34\r\nложени законной обороны противъ общества ». На жизньсмотрит\r\nонъ « какъ на войну между обладающимъ и неимущимъ », на смерть\r\n« какъ на возвращение,въ мракъ хаоса ». Уже ничто его не трогаетъ.\r\nГорячку отчаянія смѣнила глубокая безчувственность. Сердце его ока\r\nменѣло; страхъ, какъ и надежда - ему невѣдомы. Онъ убивает безъ\r\nсодроганія… онъ смѣется надъ закономъ… и только въ борьбѣ\r\nнаходит, наслаждение… Ни тѣни раскаянія…. И сонъ его не пре »\r\nсаѣдують тяжкія грезы…\r\n« Этотъ человѣкъ, восклицаетъ г. Брошанъ, снѣдаемъ жестоков\r\nболѣзнью… Прислушайтесь къ словамъ его, когда онъ выставляетъ\r\nсебя умнѣйшимъ другихъ, и вы сами скажете к это сумасшедшій?\r\n« Его равнодушіе при,видѣ жертвъ своихъ, это неподіѣaьное\r\nспокойствие, эта вѣчная улыбка, самообладание, въ силу котораго\r\nонъ наканунѣ открытия суда въ состоянии былъ сложить пѣсенку…\r\nневниманіе къ су жденіямь присутствующихъ, в живой интересъ къ\r\nкакому-то литературному спору, глубокій атеизмъ, равнодушіе у\r\nподножія эшаФота… и эта страсть к литературѣ……\r\n« Все это поражаетъ меня и возмущаетъ… все это для меня необ\r\nяснимо, и самые знаменитые процессы не представляютъ подобнаго\r\nпримѣра…\r\n« Убѣждаю васъ, вникните, разберете строго -аналитически всѣ\r\nнаклонности Ласенера, и если за тѣмъ, какъ я надіюсь, вы убѣди\r\nтесь, что онъ дѣйствовамъ подъ какимъ- то неотразимо - Фатальныхъ\r\nвліяніемъ, что снѣдавшій его. нравственный недугъ перемѣналъ\r\nего,свободную волю, — а при необладавін свободною волею.просту\r\nпокъ человѣку не вмѣняется,- и тогда вы не будете вправѣ казнить\r\nего: это было бы варварство!.. Заприте, закуйте его, поставьте его\r\nвъ невозможность дѣлать зло… но не убивайте его!..\r\n«Того недостаточно, чтобы казнь послужила назидательнымъ\r\nпримѣромъ для злодѣевъ, недостаточно и того, что она наведеть\r\nужасъ и содроганіе на массу общества; необходимо, чтобы казнь\r\nотметила за общество, слѣдовательно, чтобы она,дѣйствительно по\r\nкарала „виновнаго. И что же? Смерть не страшна этому человѣку:\r\nтаково уже свойство его болѣзненной или безвременно -отцвѣтшей\r\nорганизацiаl Вы видите, съ какимъ невозмутимымъ спокойствіемъ\r\nДасенеръ ожидаетъ произнесенія вашего приговора, — видите, какъ\r\nонъ самъ взводити на себя обвиненія, ускоряетъ карающую руку\r\nправосудія… пусть же ошибется онъ въ своихъ разсчетахъ….\r\n« Въ Монторгейльской улицѣ онъ могъ прочесть (въ книгѣ, кото\r\nрая была при немъ), что убійцы должны быть казнены военныхъ\r\nсудомъ, такъ какъ чрезъ змодѣянія свои они сдѣлались непокорны\r\nми сынами в предателями отечества.\r\n►\r\n>\r\n>\r\n435\r\n«Но онъ забылъ, что нѣсколькими строками ниже, Жанъ - Жакъ\r\nговорит: « Никто не имѣетъ права лишать жизни того, кто не мо\r\nжетъ слѣааться невольникомъ ».\r\n« И такъ, мм. гг., припомните слова мои! Надо заключить этого\r\nчеловѣка въ жизни вѣчной скорьби, глѣ ежедневно онъ извѣдаетъ\r\nтьсячу смертей. Въ цѣняхъ, въ позорной арестантской одеждѣ,\r\nпусть тянетъ мучительную, безнадежную, позорную жизнь! Прине\r\nвольте его къ тяжкой работѣ, которая бы напоминала ему его тем\r\nное прошедшее!\r\n« Смерть за столько злодѣяній! смерть человѣку, который смѣет\r\nся падъ нею, ни во что ставить ее!.. Нѣтъ… этого слишкомъ\r\nмало!.. Приговорите его къ жизни! »\r\nПотомъ, обратясь къ обвиняемому, Брошанъ такимъ образомъ\r\nзакончилъ рѣчь свою:\r\n« А вы!.. вы, за которого я предстательствую… вы, взысканный\r\nсудьбою при самомъ рождении, вы, поправишій самые священные за\r\nконы общества, вы поймете тогда, что есть суровыя мѣры, кото\r\nрыхъ вы еще не предугадывали… Обреченный новымъ, непрестан\r\nнымъ тяготамъ и страданіямъ, вы просв:ѣтлѣете нравственно и въ\r\nбѣлствія, васъ постигнемъ, прозрите перстъ Божій, вы, расточав\r\nwiйся въ богохульствѣ… вы преклонитесь предъ его всемогуще\r\nствомъ и примете всѣ уготованыя вамъ страдавія, какъ правед\r\nное возмездие за совершонныя злодѣйства, »\r\nВотъ все, что могъ сдѣлать адвокатъ талантливый и чистыхъ,\r\nблагородныхъ убѣжденій нъ подобномъ дѣлѣ. Краснорѣчіе Брошана\r\nпроизвело глубокое впечатлѣніе на присутствовавшихъ. Ласенеръ\r\nслушамъ Брошана, какъ слуіають художественно – литературное\r\nпроизведеніе и граціозно склонился на перила, когда защитникъ\r\nего, трепещущій, изнуренный, сѣлъ на мѣсто; ютомъ съ улыбоч\r\nкой выразилъ ему всю свою признательность.\r\nРѣчи адвокатовъ Авриля и Франсуа продолжались до позднаго\r\nвечера.\r\nНа обычный вопросъ предсѣдателя: « Обвиняемый Ласенеръ, не\r\nимѣете ли сказать что - либо въ евое оправданіе? » — обвиненный\r\nпроизнесъ тихомъ, спокойным голосомъ, безъ декламаціи, безъ\r\nколебаній, длинную рѣчь, въ которой изложилъ, объяснилъ, де\r\nтально и ярко, всѣ Факты процесса; не упустилъ ни одного обстоя\r\nтельства, возстановилъ правлу на каждомъ пунктѣ, съ совершен\r\nнымъ спокойствіемъ и логичностью генеральнаго адвоката. Не вхо\r\nда въ подробности его разсказа объ извѣстныхъ уже намъ крова\r\nвыхъ драмахъ, мы привелемъ особенно замѣчательныя мѣста:\r\n« Господа присяжные, так, началъ Ласенеръ, еслибъ я обвинял- 36 -\r\n.\r\nи я выдалъ Ихъ. »\r\n}\r\nся только въ убійствахъ, то въ настоящую минуту не восtользо\r\nвался бы правомъ говорить и вполнѣ положился бы на рвение и та\r\nлантъ адвоката, назначеннаго мнѣ правительствомъ. И теперья\r\nрѣшаюсь говорить послѣ него не изъ самолюбивыхъ побужденій,\r\nно потому что мнѣ остается сказать о такихъ предметахъ, которыхъ\r\nонъ въ качествѣ моего защитника не могъ коснуться; объ одномъ\r\nсожалѣю: что ему достался кліентъ, не заслуживавшій такой энер\r\n\"гической, краснорѣчивой защиты ».\r\nВообще Ласенеръ говорилъ вовсе не съ цѣлью отстоять свою\r\nголову, но изъ желанія оправдаться во взводимыхъ на него обвине\r\nніяхъ, какъ на клеветника и корыстнаго донощика. По временамъ\r\nЛасенеръ одушевляется, голосъ его дрожитъ, какъ струна… и это\r\nбываетъ именно въ тѣ минуты, когда рѣчь идетъ о взводимыхъ на\r\nнего обвиненіяхъ въ подкупности и предательствѣ. « Никогда, ro\r\nворитъ онъ, никогда я не скрывалъ своихъ побужденій: эти по\r\nбукденія были месть! Сообщники выдали меня я пмѣю на то\r\nдоказательства\r\nГоворя такимъ образомъ, могъ ли онъ разсчитывать на помило\r\nваніе?\r\n« И какое помилованіе могутъ мнѣ оказать? Пощадить жизнь? О,\r\nэтой милости я не прошу 1 Другое дѣло, если бъ мнѣ предложена\r\nбыла жизнь со всѣми наслажденіями, съ деньгами, съ достаткомъ,\r\nположеніемъ въ обществѣ… Но жизнь, попросту жизнь… нѣтъ, и\r\nбезъ того я уже давно живу только прошедшимъ. Восемь мѣся\r\nцевъ, каждую ночь, смерть сидитъ у моего изголовья. Ошибаются\r\nтѣ, которые думаютъ, что я приму смягченіе приговора. Пощада!\r\nВы не можете оказать, а я не пропу и не ожидаю,ея отъ васъ, и не\r\nнуждаюсь въ ней.\r\nЭта рѣчь произвела глубокое впечатлѣніе на все собраніе. Ласе\r\nнеръ, спокойный и улыбающийся, сѣмъ, напередъ поклонившись\r\nчленамъ суда. Засѣданіе пріостановлено, Толпа молодыхъ адвока\r\nтовъ тѣснится около Ласенера, его поздравляютъ, какъ собрата,\r\nкоторый дебютировалъ блестящимъ образомъ. Ласенеръ сдѣлался\r\nмучезаренъ, онъ переполненъ довольствомъ. « Повѣрьте, госпо\r\nда, я всегда смотрѣмъ на жизнь, какъ на ратоборство; я велъ игру\r\nна пропалую гдѣ силой взять, гдѣ тонкостью: проигралъ, об\r\nбымъ дернулся еще годень и все-натутъ что. - нибудь Общество… Кто не виноватъ снизошло?..ко» мнѣ, когда я\r\nФрансуа съ затаеннымъ бѣшенствомъ слѣдилъ за этой сценой и\r\nнаконецъ заголосилъ: « Вотъ такъ ораторъг Краснобай, красно\r\n- бай 1 И они слушаютъ этого подлеца.. »\r\n.- 37\r\nНе успѣлъ г. Лапо произнести вѣсколько словъ въ защиту\r\nФрансуа, какъ тотъ перебиль его:\r\n- «Я тоже хочу говорить, всякому свой черелъ!\r\n« Госюда присяжные! ораторъ Ласенеръ пересказалъ вамъ весь\r\nходъ слѣдствія; вы слышали его сладенькій, вкрадчивый голосокъ..\r\nТакъ я же обличу его ложь, его гнусную ложь. »\r\nИ послѣ нѣсколькихъ укорительныхъ словъ, лицо Франсуа свело\r\nсудорогами, онъ стиснулъ зубы и трепеща всѣмъ тѣломъ, обра\r\nтился къ Ласенеру, который иронически на него поглядывалъ.\r\n« Да, низкiй мерзавецъ, ты не прочь бы всѣхъ живыхъ спрова\r\nдить на тотъ свѣтъ, ты именя наталкиваешь на эшаФотъ. Знаю я\r\nтебя: здѣсь ты хороxоришься, прикидываешься молодцомъ, красно\r\nбайствуешь. И тебя слушаютъ, тебѣ изумляются, эти господа тебѣ\r\nхлопаютъ… Ты не боишься земнаго суда, не боишься и небеснаго:\r\nты ни во что не вѣруешь.. но наступитъ же часъ, когда ты явишься\r\nпред Великимъ Суліей… И мы тамъ будемъ… и господа присяж\r\nные будутъ… Оть васъ, господа, тоже потребуется отчетецъ… Мы\r\nвсѣ сойдемся! Тамъ, Ласенеръ, поджидаютъ тебя окровавленныя\r\nжертвы. Если и суждено мнѣ отправиться туда вмѣстѣ съ тобою,\r\nпо крайней мѣрѣ совѣсть моя спокойна. Ты корчишь изъ себя: не\r\nустрашимаго, но я меньше твоего боюсь смерти: двадцать разъ въ\r\nчестномъ бою я встрѣчалъ ее лицомъ къ лицу.\r\n« Да, тогда я не боялся смерти, но теперь страшна мнѣ смерть\r\nна эшафотѣ!…\r\n« Ты гнусный убійца, подлецъ! Ты хочешь омыть руки въ крови\r\nмоей, презрѣнная каналья 1 я еще могу поднять руку, въ послѣдній\r\nразъ быть можетъ, но еще могу. И вотъ клятва моя, Ласенеръ,\r\nслушай: я пойду на смерть, если меня приговорятъ, но пойду без\r\nтрепетно, умру, какъ умираетъ невинный. А ты… ты стушуешься,\r\nты струсить въ роковую минуту. ПрезрѣнныйII!»\r\nФрансуа вторично проситъ позволенія сказать нѣсколько словъ.\r\n« Господа присяжные, еще слово, послѣднее слово, умоляю васът\r\n« Въ прошлый четвергъ, когда привели меня въ засѣданіе, я еще\r\nне былъ, но съ того времени сдѣлался преступникомъ, виновни\r\nкомъ смерти отца и матери! неоцѣненной матери!..\r\n«Я убилъ отца, почтеннаго старца… Многое изъ васъ, господа,\r\nсами купцы. Вы знали его… Клеветы Ласенера запятнали и его\r\nчестное имя… но это лжецъ, на все способный… Онъ навелъ, ту\r\nманъ на васъ, многое изъ присутствующихъ готовы рукоплескать\r\nему… Еще разъ повторяю, я не боюсь смерти, спокойно взойду на\r\nэшаФотъ…. но запомните мои слова: нелѣлю спустя послѣ произне\r\nсенія приговора, Maceнеръ дасть новыя показанія, втянеть дру- 38\r\nгихъ лицъ, чтобы продлить себѣ жизнь. У видите, что и говорилъ\r\nправду. Не страшусь смерти, жду законной кары. Жизнь инѣ не до.\r\nрога, и въ предсмертный часъ я полагаюсь на совѣсть моихъ при\r\nсяжныхъ, »\r\nf\r\n>\r\nЭта отчаяніемъ вызванная рѣчь, эта энергія въ роковую ми\r\nнуту, тронули, смягчили присяжныхъ и все собраніе. Даже сви\r\nрѣио - ироническая улыбка Ласенера, и та послужила въ пользу\r\nнесчастнаго Франсуа, симящагося отвести отъ себя мезвее жильйо\r\nтины.\r\nВъ одинадцать часов вечера жюри уходятъ для совѣщаній. Въ\r\nдва часа выносятъ приговоръ со смягченіемъ для Франсуа Мар\r\nтона.\r\nВвеав обвиняемыхъ. Число жандармовъ удвоено; цѣлыхъ ше\r\nстеро помѣствлось между Ласенеромъ и его сообщниками. Ласе\r\nнеръ блѣднѣе обыкновеннаго, но выслушалъ жюри съ невозмути\r\nмымъ спокойствіемъ. При чтенін акта осужденia (verdict) Авриль,\r\nуслышавъ, что всѣ взводимыя на него преступленія признаны дѣй\r\nствительными, яростно взглянулъ ва жюри и сквозь зубы проговом\r\nриаъ: « Спасибо 1 » Франсуа закрылъ лицо платкомъ.\r\nИсправляющій должность генерального прокурора предлагает\r\nвопросъ объ опредѣленiн рода наказанія.\r\nФрансуа и Ласенеръ молчатъ, но Аврил, всталъ и смущеннымъ\r\nгомосомъ произнесъ: « Я осуа:денъ присяжными и не пропу поми\r\nмованія, ибо предпочитаю смерть вѣчнымъ кандаламъ, но Богомъ\r\nклянусь, это осужденіе - юридическое убійство. »\r\nі Предсѣдатель произноситъ смертный приговоръ Ласенеру и\r\nАврилю, Франсуа Мартэнъ присуждается къ каторжной работѣ\r\nбез, ерока.\r\n9\r\nЛасенеръ выше.1ъ изъ зала засѣданія новидимому довольный,\r\nѣмъ съ аппетитомъ и весело говорилъ о дѣлѣ. « Мнѣ жизнь также\r\nдорога, какъ монетка въ пять «су.» И вспомнивши Аврила, примол\r\nвимъ: «Онъ толкуетъ, что я продалъ полиции его голову, но я ви\r\nчего не просиль, ничего и не получалъ. Въ свою очередь я спрошу:\r\nчто выручилъ онъ, предавши меня? Если, сказамъ онъ улыбаясь,\r\nза обѣ головы назначили одну цѣну, то конечно въ убыткѣ, по-, 1\r\nтомучто Аврилева голова не стоитъ моей: не изъ того матеріала\r\nсдѣлана, товарь другой. »\r\nОнъ объявилъ, что не желаетъ подавать аппеляцій, если только\r\nАвриль и Франсуа не вздумаютъ прибѣгнуть къ этому средству.\r\n« Bь послѣднемъ случаѣ, говорилъ овъ, я не нам:ѣренъ оставить\r\nработу свою недоконченною. Если приговоръ будетъ отм ѣненъ и\r\nдѣло перенесено въ другой ассизный судъ, я предстану вмѣстѣ съ39\r\n1\r\n(9\r\nобвиняемыми д пребуду тѣмъ же обличителемъ, какимъ бьиъ до\r\nвынѣ. »\r\nДаҫенера отправили -было въ Бисетръ, впредь до коңФирмація\r\nприговора, но такъ какъ присутствие его и Авриля въ Парижѣ\r\nпризнадо было необходимымъ, то обратно перевец ихъ въ тюрьму\r\nКонсьержери,\r\nВотъ какъ писалъ онъ къ старому учителю Аликсской школы:\r\n« Вы убѣждаете меня быть тверду. Поистинѣ, откровенно скажу,\r\nчто въ твердости никогда не было у меня недостатка, ня могъ бы\r\nпрвѣвить къ себѣ стихи Горація, (*)\r\nSi fraclus illabalur orbis\r\nImparidum ferient ruine;\r\nа еще проще:\r\nÆquam memenlo, rebus in adversis,\r\nSerrare menlem, non secus ac bonis.\r\n«Вы видите, дорогой профессоръ, что я еще не совсѣмъ поза\r\nбылъ ваши уроки. »\r\nРеФФё - де - Люзиньянъ нечатно вступился за своего любимаго\r\nученика, Въ ајонскомъ журналѣ « Réparateur» были приведены при\r\nзнарія Ласенера о непокорности, безнравственности и безбожіи, за\r\nкоторыя будто бы его изгнали изъ училища, признанія, въ истин\r\nвости которыхъ есть основаніе сомнѣваться. Профессор, заставилъ\r\nредакцію помѣстить свое письмо, въ опроверженіе помянутой статьи,\r\n« Никогда, пишет, онъ, Лаҫенеръ не былъ мною замѣченъ въ вақ\r\nныхъ проступкахъ. Онъ не былъ въ короткой дружбѣ съ товари\r\nщами, которыхъ далеко превосходилъ развитіемъ, но жилъ съ ними\r\nвъ ладу и оставилъ по себѣ добрую память въ училищѣ. Никогда\r\nне былъ онъ въ открытой враждѣ съ учителями; не только не\r\nдразнилъ, ихъ съ умысломъ, какъ сказано въ лiонскомъ журналѣ,\r\nно напротивъ того, отличался любовью къ занятіамъ, кротостью,\r\nусѣхами, а ко мнѣ витамъ особенную привязанность… Достойный\r\nдиректоръ училища, г. Дюранъ, мой задушевный другъ, никогда\r\nне высказывал, о Ласенерѣ того мнѣнія, которое приписывает,\r\nему « Reparateur »… Изъ уважения къ истинѣ, я рѣшаюсь возвысить\r\nголосъ за несчастнаго преступника и оградить отъ клеветы тѣ не\r\nмногие годы его жизни, когда зло еще не коснулось его… Мало\r\nразвѣ тяготѣеть на немъ обвиненій? Kчему же доискиваться при\r\nчины всѣхъ бурь и крушеній, которыми преисполнена послѣдую\r\nдая жизнь Ласенера въ его свѣтомъ прошедшемъ?.. »\r\n>\r\n(1) Любимый поэтъ Масеңера.- 40\r\n\"\r\n1\r\n)\r\nВся эта полемика, воззванія къ публикѣ, сообщаемыяі отъ 01\r\nного другому подробности справедливыя и ложныя объ этомъ не\r\nобыкновенномъ человѣкѣ; съ каждымъ днемъ болѣе й бөлѣе воз\r\nбуждали всеобщее вниманіе. Изъ глубины своей темницы Ласенеръ\r\nу мѣмъ метать искры и ими разжигать это любопытство: написалъ\r\nнѣсколько стихотвореній, въ которыхъ проводили свои смѣлья\r\nтеорія… Одно изъ нихъ (A deux amis) выступаетъ изъ общаго\r\nуровня.\r\nЗамѣчательно, что произведенія его представляютъ смѣсь рѣз\r\nкихъ, антирелигиозныхъ выходокъ a la Voltaire и мрачныхъ дуйъ,\r\nнавѣянныхъ тогдашнек романтическою школою. Стихотворение\r\n« Un moment dе désеspoir » отличается глубиною: замысла, силою\r\nвыраженія; въ немъ ярче, чѣмъ гдѣ-нибудь, отразилась душа поэта\r\nубійцы.\r\nBanni, chassé, proscrit et broyé sous l'offense,\r\nUn bonbeur me restait, celui de la vengeance.\r\nCar ilest doux, bien doux, de sentir sous ses yeux\r\nSe lordre un conemi… c'est le plaisir des dieux!\r\nHair et me venger, c'est tout ce que j'aimais.\r\nВъ свою очередь газеты еще болѣе способствовали прославленію\r\nэксцентрическаго преступника. Јасенеръ былъ въ модѣ, только и\r\nрѣчей было, что о Ласенерѣ. Один » журналепь избралъ ero тэмою\r\nдля своихъ ежедневныхъ остротъ и даже напечаталъ одну нелѣпую\r\nпародію, которую приписывалія Ласенеру. Обитатель Conciergerie\r\nпослалъ въ редакцію « Корсара » письмо, съ объясненіемъ, что эта\r\nпаролія не его произведеніе, а чья - то послѣлка, и приложимъ къ\r\nписьму іоіробное оглавленіе мемуаровъ, которые писалъ нахо\r\nдясь въ заключеніn. Это тоже пародія, которой нельзя отказать въ\r\nостроуміп, соли, ядовитост и неподдѣльшой веселости.\r\nИ что всего страннie, въ тоже время ходила по рукамъ, а по\r\nтомъ появилась и въ журналахъ молитва: Insomnie d'un Condamne,\r\nавторомъ которой почитали Ласепера. 1Приволимъ на выдержку нѣ\r\nсколько стиховт.; читатель тотчасъ убѣдится, что мира отъявлен\r\nнаго скептика и резонера не могла звучать на этотъ мајъ:\r\nElle est longue la nuit, quand le criminel veille\r\netc. etc. etc.\r\nalors il pense\r\nA celui qui puoit et qui nous récompense.\r\netc. etc, etc.\r\nOn peut mourir athée, alors que le délire\r\nDans le livre des cieux nous empêche de lire;\r\nQuand le lit est déjà le funèbre caveau,\r\n1-41\r\nQue le sang suspendu dans la veive glacée, huli\r\nAu malade expirant ne laisse de pensée,\r\nDans le cœur ni dans le cerveau. і\r\n1\r\nMais lorsqu'on va mourir dans sa jeunesse verte,\r\nA l'âge où notre vie à peine s'est ouverte,\r\nAvant que son printemps ait fait place à l'hiver,\r\nEt Clamart est là, lc hideux cimetière!\r\nDemandant notre chair, notre chair loute entière,\r\nPour servir de pature au ver;\r\nAlors, croyez- le bien, une agonie immense\r\nNous rend toule raison el chasse la démence;\r\nAvant de dire au monde un éternel adieu,\r\nL'homme veut éviter le céleste anathème,\r\nÉt court à l'échafaud, comme au sanglant baptême\r\nQui réconcilie avec Dieu. 1\r\nЛасенеръ поспѣшилъ заявить печатно, что пьеса писана не им.\r\n« Во всякомъ другомъ положении, я ограничился бы изъявленіемъ\r\nпризнательности поэту, который пишетъ такіе отличные стихи и\r\nсъ самоотверженіемъ уступаетъ мнѣ свою славу. Ужь не вознаграж\r\nденіе ли это за иѣсколько плохихъ вирией, которыми нѣкогда\r\nвоспользовались издатели безъ моего вѣдома?\r\n« Я вовсе не разхляю мыслей, проведенныхъ въ этом, стихо\r\nтворенів, а самъ я привыкъ писать только то, что думаю. Если въ\r\nнѣкоторыхъ еще неизданныхъ пьесахъ и впадалъ я въ крайности,\r\nто надѣюсь не по нимъ будутъ судить. обо мнѣ — ибо извѣстное дѣло,\r\nчто такое поэзія (') — а по мемуарамъ, которые я пишу теперь. Въ\r\nнихъ не войдетъ ни одного сомнительного факта, ни одной ложной\r\nмысли. Такъ, не лучше ли обождать нроизнесеніемъ сужденiя о моей\r\nсвѣтъ,этих мемуаровъ. впредь до выхода въ\r\n« Я вовсе не имѣю претензій, говорить онъ въ заключеніи пись\r\nма, быть проповѣдникомъ атеизма и матеріализма, какъ то, быть\r\nможетъ, нѣкоторымъ угодно думать. Я всегда уважал, чьи -бъ то\r\nна было мнѣнія и искреннія убѣжденія. Но по поводу настоящей\r\nвыходки, цѣль которой, я полагаю, понятна публикѣ, почитаю ве\r\nобходимымъ объявить, что мнѣній своихъ (и скоро предстанутъ они\r\nна судъ потомства), каковы бы они ни были, я никогда не измѣнялъ\r\nТечности. если только она стоитъ. того\r\nи не измѣню.\r\nC) и поднесь много найдется во Франціи благонамѣреннѣйшихъ, благодуш\r\nнѣйшихъ людей, которые убѣждены, что вѣ поэзів-то ч.пенно и нѣтъ правды 1\r\nХороша послѣ того ихъ поэзія!.. Перев..- 42\r\n(\r\n9\r\n« Тѣмъ, по словамъ которыхъ во мнѣ преобладаетъ матеріализмъ\r\nотчаянія, я отвѣчу: придите, взгляните на меня, не въ казематѣ, а\r\nвъ моей комнатѣ, — и вы удостовѣритесь черезъ нѣсколько минутъ,\r\nдѣйствительно ли мое спокойствіе и квіотизмъ — притворные, и\r\nточно ли нѣтъ во мнѣ иного мужества, кромѣ азарта, внушеннаго\r\nстрахомъ и отчаяніемъ? Спросите о томъ же особъ, которыя удо\r\nстоили меня своимъ посѣценіемъ, спросите наконец, и у тѣхъ,\r\nкоторые не спускаютъ съ меня глазъ денно и нощно… И какъ вас,\r\nэтот вопросъ интересуетъ, то вѣдайте, что я чувствую себя несрав\r\nненно спокойнѣе за тюремными замками, въ ожидании эпаФота, не\r\nжели въ средѣ вашего общества, на свободѣ. »\r\nЛасенеръ закончилъ письмо объявленіемъ, что во избѣжаніе\r\nподобныхъ мистификацій, до изданiя его мемуаровъ, ни одного\r\nпроизведенія его напечатано не будетъ, что всѣ рукописи, которыя\r\nдумалъ онъ выпустить въ свѣтъ, переданы довѣренному лицу и\r\nутверждены его подписью. Такимъ образомъ устранится возмож\r\nность подложныхъ изданій, будетъ положонъ предѣлъ « шарлатан\r\nству » и алчности, которыя въ настоящее время подвизаются съ\r\nтакою наглостью и безстыдствомъ.\r\n« L'insomnie du Condamne », по словамъ журнала Vert - Vert, ото\r\nслана Ласенеромъ къ г. Адольфу Лемаркье, дѣйствительному автору\r\nэтого стихотворенія.\r\nФуроръ, производимый Ласеверомъ, возрастамъ съ каждымъ\r\nднемъ. Вырывали изъ рукъ его автографы, портреты его появи\r\nлись во множествѣ, каждое слово его переносили изъ дома въ домъ.\r\nОсобенно заинтересованы были женщины. Многія просили дозво\r\nменія посѣтить его. Одна знатная дама, г - жа д “, желала имѣть вѣ\r\nсколько строчекъ его сочиненія, для собираемой ею коллекція авто\r\nграфовъ; но редакція записки была не довольно вѣжлива: «Madame\r\nD *** prie le sieur Lacenaire etc. etc.\r\nЭтотъ титулъ sieur взбѣсиль Ласенера и онъ быстро набросалъ\r\nколкiй отвѣтъ:\r\n« Monsieur Ласенеръ получилъ записку madame D * “; но ему\r\nостается слишком мало времени, чтобы писать стирки; а какъ\r\nонъ самъ составляетъ коллекцію автографовъ, то и не преминетъ\r\nпомѣстить въ числѣ ихъ записку г-жи D*** ».\r\nТюрьма меня переродила, говорилъ онъ въ сильномъ разара\r\nженіи, смертный приговоръ омылъ меня… теперь я не sieur Mace\r\nперъ (').\r\nДругой приговоренный къ смерти, сообщникъ Ласенера, Авриль,\r\n2\r\n1\r\n(1) Такъ значился онъ въ слѣдственныхъ и судебныхъ актахъ процесса,43\r\nостававійся, да взоровъ публики, на второмъ плавѣ, обнаружилъ\r\nвъ послѣдніе дни жизни искреннее раскаяние и покорность судьбѣ,\r\nОвъ просимъ напечатать въ газетахъ слѣдующее объявление, въ\r\nуспокоение гг. жюри.\r\n« Я полагаю, что rе. присяжные уснутъ спокойнѣе, когда удосто\r\nвѣрятся, что я дѣйствительно виновенъ. Въ одномъ я раскаиваюсь:\r\nзачѣмъ впродолжение процесса я держалъ себя не такъ какъ бы слѣ\r\nдовало. я бы долженъ, подобно Ласенеру, во всемъ сознаться, а\r\nпотомъ аовить на клей, какъ птицъ, тѣхъ, которые на меня пока\r\nзывали. »\r\nВъ тоже время онъ послалъ наивное письмо къ прежнимъ това\r\nрищамъ заключенія въ Пуасси, въ которомъ сознается, что со дня\r\nнроизнесенія приговора, овъ чувствуетъ душевное облегченіе и на\r\nдѣется умереть съ тверлостью. « Одного человѣка я жалѣю, гово\r\nритъ овъ въ концѣ письма, это Франсуа: его приговорили въ\r\nвѣчвую… и потому онъ еще много булеть страдать ».\r\nОнъ съ набожнымъ чувствомъ слушамъ наставления о. Азибера.\r\n« Господинъ аббатъ, сказалъ осужденный, провожая его,—- не отка\r\nжите моей просьбѣ: упомяните завтра въ проповѣди бисетрски мъ\r\nарестантамъ, что я раскaялся… скажите имъ, что мой примѣръ\r\nдолженъ послужить имъ въ назиданіе. Знаю, я очень виновенъ; не\r\nбудь я съ молоду разлученъ съ семействомъ, не защоль бы я такъ да\r\nмеко.\r\nНо Ласенеръ повелъ себя совершеннымъ отступникомъ. Париж\r\nскій архіепископъ предоставил знаменитому католическому про\r\nповѣднику увѣщаніе упорнаго атеиста. То бымъ аббатъ Кёръ (Ceur),\r\nне сухой, изворотливый діалектикъ, а старый воинъ, весь провик\r\nнутый пастырскою ревностью и человколюбіемъ.\r\nОсужденный принялъ аббата довольно почтительно и впослѣл\r\nствіи самъ священникъ отзывался о Ласенерѣ, какъ о человѣкв,\r\nобуреваемомъ духомъ отрицанія, но ума необыкновеннаго..\r\n« Я глубоко тронутъ, г. аббатъ, вниманіемъ высокопреосвящен\r\nнаго и собственно вашимъ. я не намѣренъ отрицать никакiя исти\r\nны въ религии, я готовъ внимать вамъ, готовъ увѣровать | Но поз\r\nвольте предупредить васъ: если вы желаете привести мнѣ пользу и\r\nпросвѣтить мой разумъ своею бесѣдою, то потрудитесь избѣгнуть\r\nпроемовъ обычной проповѣда. Примите въ соображеніе мое исклю\r\nчительное положеніе, какъ человѣка, стоящаго на порогѣ смерти…\r\nНо какъ только, вмѣсто строго -логической рѣчи, вы обратитесь ко\r\nмнѣ съ проповѣдью, а не въ состоянии буду васъ слушать».\r\nТаким образомъ аббатъ Кёръ бымъ какъ нельзя лучше преду\r\nнѣдомлены. Чтобы расшевелить этого великаго грѣшника, вужны44 —\r\n10\r\nбыли не тѣ рѣчи, не тѣ доводы, какъ для кроткихъ и нищихъ ду\r\nхомъ. Условное нельзя назвать безусловнымъ… Каждое слово долж\r\nно быть скрѣплено доказательствами, чтобы устоять противъ без\r\nпощадной логики Ласенера.\r\n- Аббатъ уступимъ просьбѣ его и завелъ разговоръ, въ которомъ\r\nкоснулся блестящихъ способностей Ласенера. Но почтенный свя\r\nщенникъ, самъ того не подозрѣвая, далъ противъ себя оружие.\r\nОбъясняя приговоренному, что величайшие люди, прославивіnie\r\nФранцію, были послѣдователями:католическаго ученія, онъ при\r\nвелъ въ примѣръ: Декарта, Паскаля, Боссюэ, Массильйона…\r\n- Довольно, господинъ аббатъ, довольно! вскричамъ Масеверъ,\r\nвставая. Какъ! Я прошу васъ обратить меня къ Богу силою истины\r\nи убѣжденія, а вы мнѣ выставляете, какъ авторитетъ въ дѣлѣ вѣ\r\nры, интриганта, какъ этотъ Массильйонъ, у котораго, ради получе\r\nніл-епископской шапки, хватило цинизма посвятить во епископы\r\nкардинала Дюбуа. Тотъ не вѣруетъ въ своего Бога, кто способенъ\r\nоблечь въ высшій духовный санъ презрѣн наго, въ порокахъ по\r\nгрязаго лакея; каковъ былъ Дюбуа..\r\nАббатъ Кёръ уголъ съ сокрушеннымъ серцемъ. Ласенеръ\r\nвѣжливо проводилъ его, но на губахъ дрожала насмѣшливая\r\nулыбка.\r\nПослѣдній эпизодъ страшнаго процесса былъ 26 ноября. Къ\r\nотмѣнѣ приговора генеральный прокуроръ Дюпенъ не нашолъ ни\r\nкакихъ основаній. Теперь Ласенеру оставались неизвѣстными толь\r\nко день и часъ его казни:\r\nФренологи, скульпторы также интересовались имъ, какъ:и мн\r\nтераторы и духовныя лица. г. Демутьё просилъ дозволенія снять\r\nслѣпокъ съ головы Ласенера: тотъ согласился и отъ тюремнаго на\r\nчальства послѣдовало разр:шеніе. Приготовленія къ этой работѣ\r\nнапоминала отчасти сборы на казнь. Съ него сняли часть платья,\r\nвыбрили голову. « Прикосновеніе холодной бритвы къ обнаженному\r\nтемени, говорить онъ, произвело на меня такое ощущеніе, какъ бы\r\nпо тѣлу забѣгами миллионы муравьевъ съ холодными ножками».\r\nНа шею надѣли мѣдное кольцо (?). Тутъ онъ вздрогнулъ и измѣ\r\nнился въ лицѣ. Положили его на постель, покрыли лицо слоемъ\r\nгипса, а для поддержанія дыханія вставили въ ноздри по перышку.\r\n« Они могуть похвалиться, писалъ онъ впослѣдствии, что изряд\r\nно помучили мою голову подъ спудомъ. Краска проступила бы у ме\r\nня на лицѣ, еслибъ я вслухъ повѣдалъ всѣ горячія, чуть- теплый\r\nв холодныя ощущенія, извѣданныя при снимкѣ Формы. Но я съy\r\nмѣмъ отмолчаться…\r\n« И другая галлюсинація подступала ко мнѣ. Дыханіе очевидно бы\r\n.\r\nІ-45\r\n10 ' стѣснено: • Я могъ задушить себя… Већ думали бы, что я лежу\r\nсмириехонько, а вмѣсто того лежал бы трупъ… Много - много,\r\nесли предсмертнья судороги въ ногахъ приняли бы за движение\r\nнетерпѣнія. Умереть 1 умереть почитателемъ науки, отъ руки уче\r\nнаго, а не палача… гораздо пріятнѣе. Такая казнь не лишена ори\r\nгинальности: объ ней бы заговорили.\r\n« Мнеѣ вспало на умъ самому угасить свѣтильникь жизни. Ми\r\nнутъ съ пять я удерживалъ дыханіе, еще немножко — и цѣль бы\r\nла бы достигнута. Но блажное воображеніе помѣшало… Привидѣл\r\nся мнѣ Авриль, еъ вытаращенными глазами, весь красный со зло\r\nсти, что monsieur Ласенеръ не сопутствуеть его на подмостки…\r\nВпрочемъ пусть бы себk Авриль бѣсился и недоумѣвалъ: эта мысль\r\nотчасти даже потѣшала бы меня… но я вспомниль добрѣйшаго\r\nм “, который бымъ такъ обходителенъ со мною и даже теперь до\r\nставлять мнѣ случай облегчить себѣ смерть… Ему пришлось бы\r\nвѣдаться съ юстиціей, бѣдный человѣкъ лишился бы мѣста, а у\r\nнего семейство. Да наконецъ и доктора загаскала бы судебная иң\r\nквизиція і обвинили бы его чуть не въ умышленномъ убійствѣ, а\r\nпо меньшей мѣрѣ — въ невѣжествѣ и незнаніи проемовъ… погибла\r\nбы его репутація.\r\n« Все это меня разочаровало… я рѣшился жить. »\r\nДем уть рознямъ пополамъ слѣпокъ, осторожно приподнялъ\r\nобѣ половинки съ лица преступника. « Палачъ отниметъ ее цѣли\r\nКомъ, » замѣтилъ Ласеверъ.\r\nВрачъ, весь проникнутый удачной работой, потиралъ руками отъ\r\nрадости и въ избыткѣ признательности жалъ руку Ласенеру. « Еслибъ\r\nонъ зналъ, говоритъ Ласенеръ въ своихъ запискахъ, какое онъ мн Б\r\nоказалъ одолженie! » « Добрѣйшій monsieur Ласенеръ, -сказалъ\r\nдокторъ; потрепывая его по плечу, — какъ онъ бымъ терпѣливъ! » —\r\n« Взял я въ руки свою маску, продолжаетъ Ласенеръ въ записках\r\n- хотѣлъ было разбить ее… но воздержалса, не истребилъ своего\r\nмукавато поличія, чтобы не огорчить доктора. »\r\nМы уже видѣли, что мысль о прежнихъ тюремныхъ товари\r\nщахъ никогда не оставляла Ласенера. Особенно часто подумывалъ\r\nонъ объ Аврилѣ, когда -то правой рукѣ его, человѣкѣ неразвитомъ,\r\nво на которого онъ имѣлъ иногда почти магическое вліяніе. Въ на\r\nстоящую минуту Авриль находился въ нѣсколькихъ омагахъ отъ не\r\nго, въ одномъ изъ казематовъ Conciergerie. Головы ихъ должны в\r\nодинъ и тотъ же часъ скатиться с эшаФота. Такое возвышенное\r\nбратство внушило Ласенеру мысль о примиреніи и прощальному\r\nобѣдѣ, къ чему праздникъ Богоявленія (Jour des Rois), 6-го января,\r\nмогъ служить предлогомъ. Г. Алларгъ разрьшилъ эту предсмертную\r\n.- 46\r\nтрапезу, извъ послѣдній разъ старые приятели могли выпить и по\r\nѣсть всласть. Имъ отпустили часть жареной баранины, пулярку,\r\nсоусъ, десертъ, двѣ бутылки вина, кофе и водки. Ласенеръ напи\r\nсалъя на этотъ случай бойкую застольную пѣсню (Le réveillon à la\r\nConciergerie), гдѣ тоже не оставимъ въ покоѣ Массильйона.\r\nГоворять, что во время обѣда кровожадные инстинкты Авриля\r\nвнезапно проснулись: онъ съ дикою жадностью сосалъ сокъ недо\r\nжаренаго мяса. Утверждаютъ также, что Ласенеръ предупредилъ\r\nг. Аллара, что не смотря на наружное примиреніе за попойкой,\r\nА вриль неминуемо вспомнить, по чьей милости голова ero идетъ\r\nподъ гильйотину.\r\n— Авриль проворенъ, какъ тигръ, говорилъ Ласенеръ, не спу\r\nскайте съ него глазъ и по первому моему знаку схватите его.\r\nг. Алларъ находился при свиданіи осужденныхъ. При немъ бы\r\nмо два жандарма и четыре солдата, вооруженные ружьями со шть\r\nками. Ласенеръ и Авриль отобѣдали весело, разговаривала въ, пол\r\nголоса попріятельски и частые взрывы смѣха повидимому свидѣ\r\nтельствовали о дружескихъ ихъ отношеніяхъ. Но когда подади ко\r\nФе, наружность Авриля внезапно измѣнилась, онъ небрежно пока\r\nчивалъ вилкою, которую держалъ между пальцами и притворно\r\nспокойнымъ голосомъ, произнесъ:\r\n— Какъ бы то ни было, monsieur Ласенеръ, вы тащите меня на\r\nэшdФотъ. Настала предвидѣнная минута: сторожа схватили Авриля\r\nи увели его въ казематъ.\r\nДва дня спустя, 8 января, приговоренные спали крѣпкимъ сномъ,\r\nкогда пришло предписаніе объ отправкѣ ихъ въ Басетръ, Авриль\r\nпонямъ въ чемъ дѣло и покорился: Ладно, сказамъ онъ, я\r\nхоть и не колдунъ, а знаю, что завтра утромъ Ласенеръ и я про -\r\nгуляемся по завѣтной лѣсенкѣ (*). Хотѣлось бы мнѣ только поско\r\nрѣе покончить.\r\nMaceнеръ пребымъ также спокоенъ, но не было въ рѣчахъ и\r\nдвиженіяхъ его той простоты, какъ у Аврила.\r\nБьмо-девять часовъ вечера, когда г. Лебо, директоръ Concier\r\ngerie, вошолъ въ его казематъ и сказал ему:\r\nТакъ- то, Ласенеръ, не думалъ я, что мы такъ скоро съ вами\r\nразстанемся. Одѣвайтесь; васъ перевезутъ въ Бисетръ.\r\nТѣмъ лучше, отв:ѣчамъ Ласенеръ, чѣмъ скорье — тѣмъ луч\r\nше! Завтра, такъ завтра.\r\nОнъ одѣлся. Затѣмъ съ разрѣшенія директора, нависать слѣ\r\nдуюція строки, послѣднія въ его жизни:\r\n8\r\n-\r\n(\") «… nous battrons un quatre à l'Abbaye de Mont à Regret..8 января 1836 г., Консьержери, десять часовъ вечера.\r\n« Меня потребовали въ Бисетрѣ. Завтра безъ сомвѣнія голова\r\nмоя упадетъ подъ гильйотиной. Поневолѣ я долженъ оставить не\r\nоконченными свои мемуары, которые передаю -въ распоряженіе из\r\nдателя. Статьи vроцесса могутъ послужить имъ дополненіемъ.\r\nПрощайте, всѣ любившіе меня, прощайте и проклинаюццie!.. И вы\r\nвѣ, будущіе читатели моихъ зависокъ, гдѣ на каждой страницѣ\r\nпросачивается кровь.. вы, которые прочтете ихъ уже тогда, когда\r\nпалачъ oбoтрeтъ желѣзо, облитое моей кровью, о! сберегите мнѣ\r\nмѣстечко въ вашихъ воспоминаніяхъ! Прощайте! »\r\nГ. Алмаръ присутствовалъ при отправкѣ осужденнаго и былъ\r\nтронутъ. Ласенеръ открыто и громко говорит о справедливости и\r\nчестности этого чиновника. « Полноте, г. Алмаръ, надо мужаться,\r\nсказалъ Ласенеръ; когда - нибудь всѣмъ надо туда отправиться. Зав\r\nтра или въ другой день, не все ли равно? Дорога указана! Знаете\r\nчто? будьте, какъ я, смотрите на предметъ съ веселой стороны.\r\nТолько не вздумайте занять мое мѣсто. » и Ласенеръ захохоталъ\r\nСад ясь въ салатную корзину, въ которой повезли ихъ въ Би\r\nсетръ, Авриль затянулъ La Parisienne; Ласенеръ подтягивалъ. На\r\nдругой день утромъ Авриль переслалъ ему ва лоскутк:ѣ бумаги за\r\nписочку такого содержанія: «Любезный Ласенеръ, ты человѣкъ не\r\nглупый, напиши - ка мнѣ пѣсенку, которую бы я могъ пропѣть, всхо\r\nдя на эшаФотъ. Ласенеръ отвѣчамъ на оборотѣ: « Любезный Авриль,\r\nя не напишу тебѣ пѣсенки, потомучто передъ казнью поють тѣ,\r\nкоторые боятся смерти, ия надѣюсь, ни ты, ни я пѣть не будемъ »\r\nЭто было посаѣднее проявленіс ФанФаронства несчастнаго Аври\r\n-Ја, который очевидно подлаживался, старался поддѣлаться подъ\r\nтонъ своего товарища. Затѣмъ онъ исполнилъ послѣдній долгъ ре\r\nзагін, напутствуемый отцомъ Азиберомъ.\r\nАббатъ Монтесъ посланъ былъ къ Ласеверу. Тотъ принялъ его\r\nсъ церемоніальною учтивостью, но тотчасъ же предупредилъ: « Вы\r\nзнаете, что все это не сходится съ моимъ взглядомъ ва вещи. » Го\r\nворили впрочемъ, и мы готовы этому вѣрить, что Ласенеръ про\r\nсамъ къ себѣ знаменитаго отца Лакордера, который и явился, но\r\nуже слишкомъ поздно.\r\nЯвилась тюремная прислуга… « Г. Гюго, сказалъ Ласенеръ, на\r\nрисамъ прекрасную книгу: Послѣдній день приговореннаio къ смерти,\r\nно еслибъ дали мнѣ сроку, я бы перещеголямъ его. »\r\nВъ шесть часовъ съ половиною осужденные быми отведены въ\r\nкапеллу для выслушанія отходной. Авриль бымъ сосредоточенъ. Ла\r\nсеверъ блѣдень. Ночь была холодная, утро морозное. Авриль мыс\r\n1- 48\r\nменно молился, губы его шевелились, лицо сохраняло строгое вы\r\nраженіе. Ласенеръ пребывалъ равнодушенъ ко всему окружающему\r\nи, не нарушая приличія, бымъ похожъ на хорошо воспитаннаго че\r\nловѣка, который присутствуетъ при совершении обряда неизвѣст\r\nнаго, ему всповѣданія.\r\nПо окончании службы, Ласенеръ попросилъ чапку,кофе и рюм\r\nку водки, которые раздѣлимъ съ Аврилемъ, Авриль в свою оче\r\nредь потребоваль маленькій стаканъ водки, которою подѣлился съ\r\nЛасенеромъ. « На короткое время, которое намъ остается, сказалъ\r\nпослѣдній, нечего отставать отъ старыхъ привычекъ, у вынулъ\r\nизъ кармана сигару и закурилъ.\r\nBь тоже время явился палачъ и его помощники. Ласенеръ мол\r\nча послѣдовалъ за ними. Пришедши вы переднюю экзекуторской\r\nконторы (l'avant-grеffе), онъ положилъ сигару на печку и сѣлъ на\r\nтабуретъ, въ ожидания предсмертнаго убранства.\r\n« Прошу принести мой синій сюртукъ, сказалъ онъ, - я желаю\r\nнадѣть его сегодня. » Въ этомъ платьѣ являлся онъ въ Ассизный\r\nсудъ… У вадавши директора, онъ обратился къ нему: « Г. Бекерель,\r\nмое почтеніе 1 янросимъ сегодня утромъ чернилъ и бумаги… да\r\nпозабыли принесть… Ну, ужь до завтра », прибавимъ онъ улыбаясь.\r\nПотомъ одопроъ къ главному инспектору тюремъ: « Г. Оливье Дю\r\nФренъ, очень радъ васъ видѣть. Благодарю, что вы пожелали при\r\nсутствовать при моихъ послѣднихъ минутахъ. »\r\nМрачные сборы окончены. Сначала увели Ласенера, потомъ\r\nАвриля. « Гдѣ же Ласенеръ? спросимъ онъ, озирая комнату, освѣ\r\nщенную двумя трепетно-горящими свѣчами, или онъ ужь отпра\r\nвился? » — Одинъ изъ помощниковъ палача отвѣчамъ ему утверди\r\n« тельнымъ движеніемъ головы, такъ какъ имъ положительно запре\r\nщено разговаривать съ приговоренными. « А! ну ладно, ладно, ска\r\nзамъ А вриль, послѣ чего хранилъ молчаніе, пока продолжалось\r\nодѣванье. Наконецъ дѣло дошло до стрижки волосъ. « Нѣтъ, ска\r\n-замъ, онъ, избавляю васъ отъ труда, еще третьяго дня я как будто\r\nсмекаль.въ чем » дѣло и остригея. Вотъ оно что… Такъ дайте-ка,маѣ\r\n-ску Фейку мою — холодно сегодня… » Потом, быстро поднялся съ\r\nміста: «Идсмъ, господа; прощайте, друзья »,сказалъ овь, обра\r\nщаясь ко всѣмъ присутствовавшимъ.\r\n-. Одѣтымъ по установленію преступникамъ слабо связала на\r\n„ задъ руки, послѣ чего ввели ихъ въ контору экзекутора по дѣламъ\r\nуголовнымъ.\r\nО настроении и Физіологическомъ состоянии обоихъ преступно\r\nковъ, въ предсмертнья минуты, имѣются любопытныя, прямо науч\r\nныя свѣдѣнія. Тогда врачемъ въ Бисетр:ѣ бымъ г. Лелю (Lélut), от 149.\r\nП 3\r\n.\r\nЯ\r\nАВ\r\nEl\r\nичный аналитикъ, котораго труды пролили новый свѣтъ на тайн\r\nственных отношения мышленія къ организму.\r\nГ. Лелю внимательно слѣдилъ за всѣми движеніями Ласенера.\r\nПреступникъ очевидно боролся съ самим собою, стараясь подавить\r\nвъ себѣ подступавшій ужасъ, внушаемый естественнымъ чувством,\r\nсамохраненія, старался казаться спокойнымъ и твердымъ. Онъ впол\r\nголоса просилъ кое о чемъ г. Оливье- Дюфрена, частью объ изданів\r\nсвоихъ мемуаров. Потомъ его оставила и никто уже съ нимъ не\r\nзаговаривалъ, да и самъ онъ не прерывалъ молчанія. Внутренняя\r\nборьба, происходившая вь немъ, все болѣе и болѣе становилась за\r\nмѣтна опытному взору Физіолога. Выраженіе лица измѣнилось,\r\nщеки поперемѣнно краснѣли и блѣднѣли, смотрѣлъ онъ то смутно,\r\nто очень пристально, губы пересохли и воспаленный языкъ отыски\r\nвалъ во рту слюны, которая не отдѣлялась. « По временамъ, гово\r\nритъ г. Лелю, онь зѣваль, потягивался признакъ замѣченный\r\nмною у всѣхъ отправляемыхъ ва эшаФотъ. Натура очевидно начи\r\nнала слабѣть, но сила воли все еще не измѣняла ему. Садясь въ ка\r\nрету, которая должна была отвезти его на мѣсто казни, онъ еще на\r\nшолу сказать: « теперь за лошадьми дѣло стало ».\r\nНа Авриля г. Лелю обратилъ менѣе вниманія. Лицо пригово\r\nреннаго было спокойное, округленное и не слишкомъ блѣдное. Онъ\r\nбымъ не такъ озабоченъ, не такъ осаждаемъ мыслями, какъ Ласе\r\nнеръ и не рисовался. « Видимый организмъ (la matière) этого че\r\nловѣка не поколебался, настроение ума (la pensée) было апатически\r\nспокойное. »\r\nКарета тронулась; сначала ѣхали крупной рысью, но потомъ, по\r\nпричинѣ избитой дороги, движеніе экипажа замедлилось. На баѣд\r\nномъ небѣ занимался день. Не смотря на оттепель, было холодно.\r\nО казни не было обнародовано и гильйотина поставлена наскоро, въ\r\nночь, при свѣтѣ Факеловъ. Сотъ пять или шесть народа, не болѣе,\r\nстопилось у эшаФота, окружоннаго линіею солдатъ муниципальной\r\nгвардій. Вопреки обыкновенію, женщинъ было немного. Нѣсколько\r\nчеловѣкъ національной гвардіи ушли изъ ближайшаго караула и\r\nстояли въ первыхъ рядахъ толы. « Коли пришли сюда поглазѣть,\r\nсказалъ кто- то въ народѣ, такъ не слѣдовало и мундировъ надѣ\r\nt Д\r\nра\r\n-\r\nвать.)\r\nКарета пріѣхала; муниципалы разступились. Ласенеръ вышелъ\r\nпервый довольно развязно и помѣстился съ мѣвой стороны, въ со\r\nпровождении почтеннаго аббата Монтеса, который тщетно расто\r\nчалъ свои увѣщанія. Любимый синій сюртукъ Ласенеръ надѣлъ въ\r\nнакидку. Лицо приговореннаго было блѣдно, но спокойно. Онъ\r\n%4- 50\r\nпристально смотрѣлъ на колыханіе безмолвной толпы… на приго\r\nтовленія палачей и ихъ помощниковъ.\r\nВъ свою очередь и Авриль вышелъ изъ кареты. На немъ были\r\nсѣрый арестантскій жилетъ и такое же панталоны. Онъ тоже былъ\r\nспокоенъ, но съ особеннымъ благоговѣйнымъ чувствомъ обнялъ\r\nаббата Азибера. Ласенеръ смотрѣмъ на эту сцену. Твердымъ ша\r\nгомъ вошолъ Авриль по ступенямъ эшаФота, окинулъ долгимъ взо\r\nромъ площадь и отдался въ руки служителей. « Снимите ску Фейку,\r\nсказалъ онъ, она можетъ помѣшать; » потомъ, уже будучи положенъ\r\nна доску, крикнулъ громкимъ голомъ: « Прощай, Ласенеръ! прощай,\r\nстарый дружище! »\r\nТопорь ударилъ…\r\nЛасенеръ старался разглядѣть отскочи вірую голову Авриля. « Ла\r\nсенеръ, замѣтилъ ему аббатъ Монтесь, вѣдь это могутъ принять за\r\nаФФектацію и ужимку ». Ласенеръ не возражалъ.\r\nОчередь дошла до него. « Мужайся, Ласенеръ », сказалъ духов\r\nникъ. Обвиненный сдѣламъ головою знакъ, который можно было\r\nперевести таким образомъ: « понимаемъ -сь, мужества хва\r\nтитЪ ».\r\nОнъ взошолъ и вложилъ голову въ кружокъ, алѣвшій кровью\r\nАвриля. Тутъ произошло нѣчто ужасное. Въ убійственномъ снаря\r\nдѣ случилось поврежденіе. Бритва гильйотины туго двигалась… Въ\r\nпродолженіе двадцати секундъ она нѣсколько разъ падала, но не\r\nдохватывала шеи. Ласенеръ сдѣламъ отчаянное движеніе, обернулся\r\nлицомъ къ рѣзаку и страшно было выраженіе его глазъ, пока на\r\nконецъ желѣзо не ударило вмѣру. Было восемь часовъ тридцать\r\nтри минуты утра.\r\nНа другой день въ газетахъ появилось описание этой страшной\r\nсцень. Только Gazette des Tribunaux сочла долгомъ исказить Факты.\r\nПо словамъ этой газеты гильйотина скоро покончила съ Ласене\r\nромъ, который передъ смертью обнаружил, будто бы смущение и\r\nстрахъ, говорилъ несвязно и трепетно, и взошолъ на эаФотъ п0.1\r\nдерживаемый служителями. Редакція въ томъ не виновата. Перво\r\nначально была приготовлена вполнѣ обстоятельная статья оказви,\r\nно потомъ признано было неудобнымъ обнародовать, что такой ве\r\nликій злодѣій могъ умереть съ твердостью и такъ спокойно.",
        "label": "3"
    },
    {
        "title": "I. Filosofiia revoliutsii i sotsializm. Chto takoe gosudarstvo?",
        "article": "ФИЛОСОФІЯ РЕВОЛЮЦІЙ И СОЦІАЛИЗМъ\r\nчто ТАКОЕ ГОСУДАРСТВО?\r\n“ У колыбели всѣхъ властей, рѣшительно всѣхъ, встрѣчаемъ мы насиліе... Но\r\nвсѣ власти отрекаются отъ такого происхожденія... Пользуясь своей давностью,\r\nонѣ говорятъ, будто бы онѣ основаны на иныхъ началахъ ”.\r\nгизо. (Исторiя Европейской Гражданственности урокъ зій.)\r\n- Что такое Государство?\r\n— Тайное общество, заговоръ—отвѣчаю я.\r\n— Что - жъ, это шутка? — пародія на Прудоновское\r\nизрѣченіе о собственности? — говорить читатель.\r\n— Нисколько не шутка и не пародія того изреченія, а\r\nразвѣ только дополненіе къ нему.\r\nПрудонъ сказалъ: “ Что такое собственность? — Кража ”.\r\nЯ говорю: Что такое государство? — Заговоръ имущихъ\r\nсобственность противъ неимущихъ.\r\n— Но что- же тайнаго въ существовании государствъ?\r\nКто - же не знаетъ о немъ? — для кого можетъ государство быть\r\nтайнымъ обществомъ, когда всѣ люди въ народѣ отъ монарха\r\nдо послѣдняго простолюдина, завербованы въ это общество?\r\n— Да цѣль- то, на которую онъ далъ себя завербовать въ\r\nчлены этого общества, составляеть тайну для простолюдина!16\r\nОна отъ него скрываема. Онъ по большей части и сказать не\r\nумѣетъ зачѣмъ, на что онъ платить подать, приносить себя\r\nна жертву государству.\r\nЕму говорятъ агенты тaйнaго общества “ Правительства ”:\r\n“ Ты долженъ платить подать, потому -что всѣ платять, всѣ\r\nсъ нами и за насъ, кромѣ незначительнаго числа злодѣевъ,\r\nкоторые за то и не избѣгаютъ наказанія ”.\r\nГоворить каждому человѣку порознь: \" Ты съ нами, не\r\nправда-ли? — всѣ съ нами ”, — уловка общеупотребительная у\r\nзаговорщиковъ для увлечения толпы.\r\nВъ учебныхъ заведеніяхъ агенты - профессора толкують\r\nюношамъ для какой цѣли они отродясь, безъ собственнаго\r\nсогласія, безвыходно на вѣки вѣчные, завербованы въ тайное\r\nобщество государство. Но вмѣсто того, чтобъ дать удовлетво\r\nрительное объясненіе, профессора умышленно затъмняютъ во\r\nпросъ отвлеченными словами; выдаютъ, на пр., государство\r\nза какое-то страховое общество, учрежденное для безопасности.\r\nНо—безопасности отъ чего? — противъ чего застраховка?\r\nэто никогда ясно не высказываемо юношамъ.\r\nТайна— какъоцѣли, для которой, такъ ио средствахъ, ко\r\nторыми ведется общество Государство — хранима въ каждому\r\nнародѣ небольшимъ числомъ людей, называемыхъ именно\r\nпотому “ Тайными совѣтниками ” или, вообще, “ государствен\r\nными людьми ”. Эти люди во всѣхъ странахъ составляютъ\r\nнебольшое количество семействъ или родовъ. Частью по лѣни,\r\nчастью по невозможности лично управлять всѣмъ народомъ,\r\nони въ извѣстной степени пріобщаютъ къ государственной\r\nтайнѣ, посвящаютъ въ нее, и людей изъ чуждыхъ имъ родовъ,\r\nно никогда не иначе, какъ подвергнувъ ихъ предварительно\r\nдолголѣтни мъ, строгимъ испытаніямъ, никогда не иначе какъ\r\nискусивъ напередъ преданность посвящаемыхъ интересамъ\r\nтайнаго общества. Оть непосвященныхъ - же въ тайну, государ\r\nственные люди требують одного: слѣпаго, безпрекословнаго\r\nдовѣрія кь нимъ, какъ къ своимъ благодѣтелямъ, какъ къ “ от\r\nцамъ отечества ”, какъ къ людямъ, безъ которыхъ они: (не\r\nпосвященные) натерпѣлись бы несказанныхъ бѣдствій. Въ\r\nтакомъ довѣріи или повиновенія заставляютъ они людей давать17\r\nКлятвы -присяги, и вслѣдствие сего они выдаютъ каждaгo имъ\r\nнепокорнаго за клятвопреступника, за безчестнаго человѣка,\r\nне держащаго своего слога.\r\nПостараюсь описать какъ составились тайныя общества,\r\nназываемыя Государствами.\r\n1.\r\nВступить съ кѣмъ-нибудь въ союзъ, составить общество,\r\nзначитъ: раздѣлить съ нимъ какой - нибудь трудъ. Нѣть, и не\r\nможетъ быть, обществъ, которыя бы ни были основаны на\r\nраздѣленіи труда, на обмѣнѣ произведеній (товаровъ) труда,\r\nраздѣленнаго между членами общества. Мѣна, обмѣнъ, торгъ\r\nодно и то - же. И такъ можно утвердительно сказать: нѣтъ\r\nобщества, которое бы ни было торговымъ обществомъ.\r\nТакъ и государство есть торговое общество.\r\nКто - же въ немъ торгующіе, обмѣнивающіе между собою\r\nсвой товары -произведенія?\r\nСъ одной стороны, государственные люди или правитель\r\nство; съ другой, подданные или народъ.\r\nПодданные работаютъ въ потѣ лица и производять всѣ\r\nбогатства, какiя только есть на землѣ. Изъ нихъ они отдаютъ\r\nправительству часть, именуемую податью, изъ которой пра\r\nвительство береть себѣ жалованіе. Въ замѣнъ этого жалованія\r\nправительство даетъ народу распредѣленіе податей, т. е. даетъ\r\nнаправленіе производительнымъ жизненнымъ силамъ; оно\r\nдаеть ему сверхъ того сужденія (творить судъ), указанія (ука\r\nзы, законы); словомъ, даетъ умъ, мысли, направленіе воли.\r\nНо что-же во всемъ этомъ тай наго? восклицаетъ съ\r\nкосой усмѣшкой неблагосклонный мой читатель.\r\nТутъ все — тайна, начиная ужъ съ того, что никакое\r\nправительство не хочеть признаться, что оно торговая ком -\r\nпанія. А не хочеть оно потому, что въ душѣ сознаетъ, что\r\nпромышляетъ такимъ товаромъ, какимъ честнымъ промы\r\nшленни камъ торговать не подобаетъ. Скажите, какъ возможно\r\n1\r\n318\r\nчестнымъ образомъ брать деньги за умъ, за мысли, за суждения?\r\nКакое, гдѣ мѣрило между цѣнностью мысли й цѣнностью\r\nпроизведеній труда механическаго, которая одна первона\r\nчально и собственно представляема монетой? Каждый можетъ\r\nразсчитать сколько времени и труда ему нужно, чтобъ произ\r\nвесть кусокъ хлѣба. А кто - же можетъ измѣрить сколько труда\r\nи времени ему нужно было для того, чтобъ набресть на умную\r\nили на глупую, на истинную или на ложную мысль, на\r\nвдохновенie? — И, сверхъ того, развѣ мысли уменьшаются,\r\nубываютъ оттого, что ими подѣлишься, такъ какъ убываетъ\r\nкусокъ хаѣба, когда имъ подѣлишься съ другими? Мысль какъ\r\nогонь. Сколькимъ ни давай засвѣтить свои свѣчи объ ту,\r\nкоторую ты держишь зажженною у себя въ рукѣ, у тебя - то\r\nвѣдь свѣта не убудетъ, твоя свѣча вѣдь оттого не погаснетъ.\r\nПродовать мысли за деньги, это все-равно, что скупиться на\r\nогонь, на свѣтъ, на пламень; это все- равно, что скрыть свѣтъ\r\nподъ спудъ и говорить проходящимъ мимо васъ въ темнотѣ:\r\n“ У меня есть свѣтило, вы идете по краю пропасти; какъ разъ\r\nможете обступиться; я готовъ вамъ засвѣтить ваши свѣчи; но\r\nсколько вы мнѣ за то дадите? ” Наконецъ, умомъ промышлять\r\nтакъ - же позорно, какъ промышлять поцѣлуями, красотою.\r\nКрасота, крѣпость здоровья, точно такъ - же какъ расторопность\r\nума, драгоцѣнныя блага, не всѣмъ въ удѣлъ достающаяся,\r\nрѣдкія; онѣ, точно такъ - же, какъ блестящия умственныя спо\r\nсобности, были доселѣ удѣломъ — не “ чернаго народа ”, а —\r\nаристократическихъ родовъ. Онѣ, такъ-же какъ счастливое\r\nустройство мозга, обыкновенно (не говорю: всегда) вырабо\r\nтываются поколѣніями живущами въ довольствѣ. Нужда ис\r\nтощаетъ, притупляетъ, дѣлает, чахлымъ не только самаго\r\nтого человѣка, который ее претерпѣваетъ, но и дѣтей и мъ\r\nпорождаемыхъ, которыхъ онъ не въ состояній порядочно\r\nвскормить, не только воспитать. Но уже не говоря о томъ,\r\nчто для того чтобъ нѣкоторые могли быть холены и взлелѣяны,\r\nнужно было чтобъ другіе за нихъ работали, изнурялись и тѣмъ\r\nсамымъ доставляли прародителямъ первыхъ средства ихъ\r\nвзлелѣять, — изъ чего слѣдуетъ, что эти, первые, своими преи\r\nмуществами обязаны именно изнурявшимся и должны за то19\r\nВоздать ихъ потомкамъ, -не говоря уже объ этомъ, я спраши\r\nваю читателя, котораго предполагаю одареннымъ высокимъ\r\nумомъ: было -ли бы честно съ его стороны, еслибъ онъ сталъ\r\nпромѣнивать на трудовыя произведенія другихъ то, что ему\r\nто самому досталось даромъ, по наслѣдству? - Спрашиваю\r\nчитательницу, которую предполагаю красавицей: было-ли бы\r\nчестно съ ея стороны, еслибъ она требовала отъ другихъ то,\r\nчто они приобрѣтаютъ въ потѣ лица, за удовольствіе взглянуть\r\nна ея изящную осанку, которую она вѣдь не сама - же себѣ\r\nдала??\r\nДѣло въ томъ, что вовсе не все можетъ истинно быть обра\r\nщено въ спеціальность или ремесло; занятія не могутъ быть\r\nпроизвольно раздѣляемы людьми между собою. Другими сло\r\nвами (такъ какъ раздѣленіе заняті й значить общество):\r\nсочетание людей въ общества, составление между ними союзовъ\r\nстоль - же мало нѣчто произвольное, столько – же подлежить\r\nизвѣстнымъ законами, сколько сочетаніе химическое. Далеко\r\nне каждая (механическая) смѣсь тѣмъ представляетъ (хими\r\nческій) союзъ этихъ тѣлъ.\r\nЕсть предѣлы дѣлимости нашихъ отправленій, т. е. есть\r\nдѣла, которыя каждый изъ насъ долженъ непремѣнно самъ за\r\nсебя отправлять и не можетъ исполнять за другаго; (непре\r\nмѣнно! т. е. если онъ не хочеть погибнуть;) и именно по\r\nтому, что каждый изъ васъ недѣлимое (individuum).— Если я\r\nподряжаюсь за другого мыслить, брать вмѣсто него рѣшенія\r\nпо какому пути ему идти, то тѣмъ самымъ я обязываюсь из\r\nбавить, отрѣшить его отъ его собственнаго ума, отъ его соб\r\nственной воли. Мы съ нимъ тогда раздѣлили занятія такимъ\r\nобразомъ, что на меня имѣютъ перенестись отправления его\r\nголовы. Голова его, послѣ этого, должна собственно быть уже\r\nне на его плечахъ, а на моихъ, чужихъ ему. Исполнимъ - ли\r\nтакой подрядъ?.. А вѣдь правительства беруть его на себя и\r\nговорять, что они его исполняютъ.\r\nДа все таки я ничего не вижу тайнаго въ томъ, что\r\nзанятія такъ раздѣлены между людьми, что одни мыслять,\r\nхотятъ, заботятся (“ пекутся ”) за другихъ, а эти другие рабо20\r\nботаютъ за первыхъ мышцами, замѣчаетъ мнѣ читатель.\r\nКакое - же правительство не выдаетъ себя торжественно за\r\n“ главу ” народа? — Кажется этотъ секретъ разглашается доволь\r\nно громко уже со временъ знаменитаго государственнаго мужа\r\nМененія Агриппы, которому именно такимъ объясненіемъ\r\nудалось усмирить возмутившихся-было римскихъ Плебеевъ и\r\nуговорить ихъ возвратиться въ повиновеніе къ Патриціямъ.\r\nДа и какъ можно называть неестественнымъ образъ раздѣле\r\nнія труда, на основаніи котораго управленіе или правительство\r\nсоставляють спеціальность нѣкоторыхъ людей, когда этотъ по\r\nрядокъ длится тысячелѣтія, нѣсколько видоизмѣняется иногда\r\nтакъ называемыми революціями, но въ сущности остается не\r\nпоколебимъ! Какъ ни странно, но, видно, большинству людей\r\nискони проятнѣе слагать свою голову на чужія плечи, а самимъ\r\nходить безголовыми туловищами; видно, Тезуиты вѣрно зна\r\nютъ человѣческую природу, твердя тѣмъ, которыхъ они обра\r\nщаютъ: “ вѣрьте, что слушаться спокойнѣе чѣмъ повелѣвать;\r\nничто не можетъ быть лучше для человѣка чѣмъ ходить руко\r\nводиму старшимъ его такъ - же покорно, какъ ходить трость\r\nвъ рукахъ старца...\r\nНаконецъ, если отношение между правительствомъ и наро\r\nдомъ, какъ вы говорите, торговая сдѣлка, то тѣмъ самымъ\r\nправительство оправдано; если правительство предлагаетъ\r\nсвой товаръ, да притомъ находить ему сбытъ, то вѣдь это\r\nвозможно лишь потому, что народъ, съ своей стороны, дѣлаетъ\r\nспросъ на этотъ товарь. Торговыя сдѣлки — отношения по\r\nЛюбовныя, добровольныя\r\nНѣтъ! торгъ торгу рознь, и далеко не всѣ торги дѣла\r\nполюбовныя, миролюбныя. Доселѣ весьма рѣдко спросъ со\r\nотвѣтствовалъ предложенію, потребность предлагаемымъ для\r\nнея средствамъ. Сначала въ каждой отрасли промышленности\r\nпредложеніе предшествуетъ спросу, товаръ навязываемъ\r\nпродавцемъ покупателю. Лишь впослѣдствии, когда покупатель\r\nуже успѣлъ ознакомиться съ товаромъ, привыкнуть къ нему,\r\nнайдти его по чему-либо соотвѣтственнымъ своимъ нуждaмъ,\r\nявляется съ его стороны запросъ, заказъ. Торговля до того,\r\nвъ сущности, не мирное дѣло, что она даже вездѣ возникла21\r\nизъ хищническихъ набѣговъ, и первые торговцы были ничто\r\nи ное, какъ морскіе разбойники, а не кроткіе “гости ”. Не\r\nговорю только о Финикiянахъ и Карвагенцахъ, объ извѣ\r\nстномъ стихѣ Виргилія: Timeo Danaos, et dona fеrеntеѕ, а\r\nнапоминаю, что и Ганза и Венеціанцы, наконецъ и совре\r\nменные намъ Англичане (воевавшіе съ Китайцами за то, что\r\nэти хотѣли - было не покупать отъ нихъ опіумъ) не руковод\r\nствовались правилами Общества друзей мира.\r\nВообще сношения между людьми начинаются не иначе какъ\r\nвраждою, боемъ, состязаніемъ. Ужиться, полaдить между собою\r\nесть цѣль, есть предѣлъ, къ которому люди постепенно при\r\nближаются, а вовсе не исходная точка ихъ развития. Сначала\r\nсладить, совладать съ человѣкомъ значитъ: поработить\r\nего себѣ. Въ Книгѣ Бытiя говорится, что когда на землѣ было\r\nвсего два брата, тогда первымъ дѣломъ было то, что одинъ\r\nдругого умертвихъ, завидуя его стаду. - Лишь со временемъ\r\nсильный міра сего, т. е., просто сказать, разбойникъ нападаетъ\r\nна мысль, что для него выгодно не убивать слабаго побѣжден\r\nнаго, и даже не грабить его до тла, а оставлять ему и жизнь и\r\nизъ произведеній его что крайне необходимо для того, чтобъ\r\nрабъ могъ продолжать работать, производить, и чтобъ разбой\r\nникъ - побѣдитель могъ, по мѣрѣ того, какъ рабъ что нарабо\r\nтаетъ, отнимать это у него періодически. Другими словами:\r\nразбойникъ предпочитаетъ постепенный, разсроченный гра\r\nбежъ и умерщвленіе однократному; онъ предпочитаетъ отни\r\nмать — не произведенное, а производимое. Съ этой цѣлью\r\nразбойникъ налагаетъ руку или клеймо свое на все что служить\r\nдля побѣжденнаго орудіемъ для добыванія себѣ средствъ жизни.\r\nЗемля, дорога, строенie, лѣсъ, скотъ побѣжденнаго, все объя\r\nвляется собственностью побѣдителя, который становится\r\nмежду ними (: орудіями-то производства:) и побѣжденнымъ\r\nпроизводителемъ и говорить послѣднему: “ Я могъ убить тебя;\r\nя не сдѣлалъ этого. Цѣни мое великодушіе и помни мою\r\nмилость! Я не только оставляю тебѣ дыханіе, но я даже готовъ\r\nдать тебѣ и способы пропитывать себя. Здѣсь все мое. Хочешь\r\nпользоваться ими? — пользуйся; я дозволяю тебѣ проѣздъ къ\r\nтому моему полю чрезъ эту мою дорогу и заставу, дозволяю22\r\nтебѣ пахать поле, засѣвать его и собирать съ него катву, но\r\nкакъ оно мое, то ты столько - то изъ сноповъ, которые ты\r\nнажнешь, при несешь на мой господскій дворъ. и горе тебѣ,\r\nесли ты, за мое великодушіе, попытаешься отплатить мнѣ\r\nнеблагодарностью, т. е. показать меньшее число сноповъ, чѣмъ\r\nто, которое въ самомъ дѣлѣ будетъ тобою набрано ”.\r\nЭто говоритъ разбойникъ тѣмъ изъ невольниковъ, которыхъ\r\nонъ не заблагоразсуждаетъ оставить при своей особѣ, во своемъ\r\nдворѣ, и которые называюття крестьянами, поселянами, раз\r\nныхъ наименованій. Тѣмъ- же, которыхъ онъ при своей особѣ\r\nоставляетъ, дворовымъ холоnамъ его, величество гла\r\nситъ: “ Ребята, или Малые! вы, я чай, знаете, что вы — мои,\r\nчто я каждого изъ васъ могу повѣсить на первой оси нѣ. Но я\r\nне хочу этого! Напротивъ того, я хочу прокармливать каждаго\r\nизъ васъ, обувать и одѣвать, дать каждому ночлегъ подъ моей\r\nкровлей. Понимаете -ли вы всю необъятность моего милосер\r\nдія? — (онъ не сдѣлалъ все то зло, которое онъ могъ сдѣлать;\r\nонъ не сдѣлалт того, что ему показалось излишествомъ, не\r\nнужны мъ) за то вы будете мнѣ денно и нощно служить\r\nвѣрой и правдой, т. е. исполнять все что бы я ни приказалъ.\r\nи горе неблагодарному преступнику!”\r\nУсловія, на которыхъ побѣдитель оставляеть побѣжденному\r\nжизнь и даетъ ему разработывать что-либо, называются впо\r\nслѣдствій законы гражданскie. Угрозы тѣмъ, которые\r\nвздумали бы нарушать эти условия, это законы уголовные.\r\nЗа тѣмъ проходятъ годы, поколѣнія смѣняются поколѣніями,\r\nкакъ на сторонѣ побѣдителей, такъ и на сторонѣ побѣжден\r\nныхъ. Между потомками тѣхъ и другихъ воспоминание объ\r\nожесточенной борьбѣ, бывшей при завоеваніи, постепенно\r\nутрачиваетъ свою живость; ненависть между ввуками не\r\nстоль яростна, сколько она была между ихъ дѣдами. Это на\r\nзываютъ постепеннымъ смягченіемъ нравовъ народа, и\r\nсостоитъ въ томъ, что потомки побѣдителей находять гораздо\r\nпріятнѣе въ мирѣ и тишинѣ пользоваться хоть бы меньшими\r\nдоходами съсвоей собственности (т. е. трудами побѣжденныхъ),\r\nчѣмъ вырывать ихъ насильственно, хотя бы й въ большемъ\r\nколичествѣ. Побѣжденные, съ своей стороны, предпочитають23\r\n“ худой миръ доброй ссорѣ ”. — II вотъ на устахъ у всѣхъ слова:\r\nМиръ, упроченіе мира. — Побѣдители слагаютъ съ себя\r\nоружје и приходять уже безъ копій, панцырей и мечей на\r\nплощади собраній. Этотъ моментъ оставался долго памятенъ\r\nдревнимъ; народы Греція хвастались тѣмъ, у котораго изъ\r\nнихъ это событие совершилось раньше чѣмъ у другихъ; Өу\r\nкадъ (I, 6) говорить, что честь первенства принадлежить его,\r\nAөинскому, народу. Перевороть этотъ въ нравахъ называется\r\nтак - же переходомъ изъ варварства въ гражданственность\r\n(по гречески politeia, откуда Французскія слова police и\r\npolitesse.)\r\nИ такъ вотъ мы уже въ періодѣ процвѣтанія полицій или\r\n“ управъ благочинія ”, “ благоустроенныхъ” государствъ\r\nи правительствъ! Насиліе, “грубая сила ”, грубое принево\r\nИваніе ОФФИціально презираемы какъ безчинство, какъ “ на\r\nрушеніе общаго порядка, мира, спокойствія, тишины, согла\r\nсія ”, наконецъ— “любви \", которыя объявляются существую\r\nщими между гражданами. Сохранять, поддерживать миръ и\r\nпорядокъ, вотъ цѣль общества, въ которое теперь люди устро\r\nились, сложились и которое называется Государствомъ.\r\nПрекрасно! — и такъ уже изглажены всѣ воспоминанія\r\nборьбы, вражды, бывшей между людьми? — отъ завоевания или\r\nпокоренія одного племени други мъ уже не осталось никакихъ\r\nслѣдовъ?— Нѣтъ больше ни господъ, ни рабовъ, а есть лишь\r\nравные между собою, другъ друга любящіе граждане, “ сыны ”\r\nодного и того - же любезнаго отечества и потому “ братья ” ме\r\nжду собою?\r\nНѣтъ! — дѣло не совсѣмъ такъ. Цѣль “благоустроеннаго ”\r\nгосударства есть, разумѣется, сохраненіе, содержаніе порядка,\r\nоднажды установленнаго; оттого оно и называется по-лати не\r\nStatus, словомъ выражающимъ стойкость, неподвижность,\r\nпо - русски Держава, словомъ, намекающимъ на сжатый ку\r\nлакъ, который смыкаетъ людей, не даетъ имъ разойтись, свое\r\nВольничать. — Возлѣ державы всегда находится ей на помощь\r\nвъ случаѣ нужды скипетръ, слово греческое (skeptron),\r\nзначущее: палка. И то и другое, и скипетръ и держава, всегда\r\nпредставляемы въ лавахъ какого -нибудь животнаго, но непре24\r\nмѣнно хищнаго, какъ на-пр. орла, льва, и т. п..... Цѣль\r\n“благоустроеннаго ” государства есть, разумеется, сохранение,\r\nсодержаніе мира; оно потому только и существуетъ, что миръ\r\nзаключенъ. Но — миръ не бываетъ заключенъ безъ договоровъ,\r\nугогоровъ, оговорокъ, условій; миръ— “не беззаконный ”; его\r\nглавное условие или главный законъ — чтобъ вонъ то, что на\r\nгербахъ государственныхъ изображено подъ видомъ хищнаго\r\nто звѣря, орла, либо льва, чтобъ оно въ мирѣ и тишинѣ (тай\r\nнѣ) пользовалось плодами трудовъ своихъ предковътрудовъ\r\nсостоявшихъ въ умерщвленіи тысячей людей и порабощеній\r\nсотней тысячъ другихъ. Государство полагаетъ себѣ цѣлью\r\nупрочить не иной какой -либо порядокъ вещей, не иныя ка\r\nкія -либо отношенія между людьми, не иной какой -либо ми ръ,\r\nкакъ тотъ или тѣ, въ которомъ или которыхъ оно при возни\r\nкновеній своемъ застаетъ людей. А какъ оно всегда и вездѣ\r\nвозникаетъ лишь послѣ покоренія одного племени другимъ,\r\nлишь послѣ установленія послѣднимъ Собственности, то поря\r\nдокъ, упрочиваемый государствомъ, есть не иной чѣмъ уста\r\nновленный силою, насиліемъ, войною.\r\n(Гдѣ не было нашествия иноплеменныхъ, тамъ нѣтъ и “ бла\r\nгоустроенной собственности (особенно поземельной, перво\r\nбытной), тамъ вѣтъ учреждения, называемаго “ благо ”-устроен\r\nнымъ государствомъ, имѣющаго назначеніемъ быть оплотомъ\r\nСобственности. Болѣе того, чѣмъ нашествие иноплеменныхъ\r\nгдѣ было сильнѣе, покореніе или завоеваніе ими туземцевъ\r\nполнѣе, тѣмъ тамъ и собственность и государство благоустро\r\nеннѣе, прочнѣе, крѣпче, рѣзче, опредѣленнѣе развиты: — У\r\nпатріархальныхъ народовъ, у которыхъ всѣ люди одноплемен\r\nны, болѣе или менѣе родственники между собою, не видать\r\nни письменныхъ законовъ, ни ясно -очерченной частной соб\r\nственности, ни властей въ родѣ государственныхъ. Они кочу\r\nютъ съ мѣста на мѣсто; вмѣсто законовъ есть у нихъ лишь\r\nкой - какие неопредѣленные, не строго обязательные обычаи;\r\nесли есть и собственность, то лишь общинная, родовая, при\r\nнадлежашая цѣлому племени въ совокупности; если и есть\r\nвласти или начальства, то лишь родовыя, походя щія на роди\r\nтельскія, семейныя, на власти старшинства — Отчего? Да25\r\nкогда-же родные, друзья, полагаютъ между собою Форменный,\r\nказенных условия? — Зачѣмъ бы имъ это дѣлать? — Условія,\r\nдоговоры, законы поставляются лишь какъ предохранитель\r\nныя мѣры, какъ рубежи, предѣлы (коны), ограды, между\r\nдругъ другу не довѣряющими; и степень точности ихъ изло\r\nженія всегда соразмѣрна степени недовѣрія между договари\r\nвающимися сторонами. Въ странахъ, гдѣ и бывали нашествия\r\nиноплеменныхъ, но гдѣ эти не осѣдали, какъ на-пр. въ\r\nРоссін (напоминаю Варяговъ и Татаръ, — но не нѣмцевъ),\r\nтамъ и государственныя учреждения, всѣ относящаяся къ\r\nСобственности — остались въ шаткомъ, неопредѣленномъ\r\nвидѣз. Естественно, что наплывъ племенъ былъ сильнѣе, что\r\nнашествия ихъ оставляли больше осадка въ тѣхъ краяхъ,\r\nкоторые привлекали племена своимъ климатомъ и плодоро\r\nдіемъ почвы, и изъ которыхъ, разъ взойдя въ нихъ, они не\r\nмогли легко двигаться далѣе, находя на такія естественныя\r\nграницы, какъ моря. Оттого въ южныхъ и западныхъ стра\r\nнахъ Европы государства возникли раньше, чѣмъ въ среднихъ\r\nи восточныхъ.)\r\nИзъ сказаннаго видно, что коренная погрѣшность Госу\r\nдарства состоитъ въ томъ, что, выдавая себя имѣюццимъ цѣлью\r\nмвръ, оно стремится упрочить результаты завоеванія.\r\nПоэтому оно необходимо находится въ ложному положении,\r\nдолжно прибѣгать къ средствамъ лжи: къ таинственности, или\r\nскрытности, къ двуличности, хитрости, обману.\r\nЯвное насиліе, непосредственное, исчезаетъ при установле\r\nнія Государства, но только чтобъ уступить мѣсто косвенному\r\nпри неволиванію, при неволиванію чрезъ обманъ — насилію\r\nблаговидному.\r\nОдною изъ главныхъ мѣръ, принимаемыхъ господствую\r\nщимъ классомъ для удержанія невольниковъ въ покорности,\r\nесть внушеніе имъ мысли, что какъ что есть, такъ оно и\r\n40лжно быть и иначе быть не можетъ; эта мысль, спра\r\nвѣдливо сказалъ Эдгаръ Бауэръ *, есть краеугольный камень\r\nРелигии. Религия значитъ: связь, вѣра связующая человѣка.\r\n— Всѣ господа искони твердятъ рабамъ: “Нѣсть власти развѣ\r\nотъ Бог а потому, если мы владѣемъ вами, если вы нашла26\r\nСобственность\", если вы намъ при - над - лежите (т. е. вы\r\nприлагательное, придаточное (attributa,) а мы — главное,\r\nсуществительное), а не на оборотъ, то это потому, что Бог.\r\nтакъ уже разъ на всегда установилъ, — мы сыны Toihin (diyi,\r\nбог-атыри, бог -атые, бож-ественные, благо- родиные, aristoi,\r\nдѣти Марса) а вы — сыны человѣческіе ”.\r\nСтоитъ - ми напоминать, что религiя вездѣ и всегда окру\r\nжаетъ себя таинственностію, что первосвященники люди изъ\r\nтакихъ знатныхъ родовъ, какъ родъ Юлія Кесаря?...\r\nПервый шагъ къ перевороту въ религиозномъ - Фаталисти\r\nческомъ міросозерцаніи совершается тогда, когда люди начи\r\nнаютъ полагать, что не только сила, власть и богатства дары\r\nотъ Бога, но что и болѣзни и страданiя и мъ-же низпосылаемы\r\nсмертнымъ. — Въ древности это воззрѣніе выражено въ Пѣсни\r\nТова; въ новѣйшія времена Руссо возобновилъ его, сказавъ\r\nименно: властвующіе похваляются, говоря, что каждая власть\r\nотъ Бога, но вѣдь и лихорадки такъ - же отъ него.\r\nБлижайшій вы водъ отсюда: что отъ властей, поставлен\r\nныхъ хотя бы и Богомъ, но не въ облегченіе судьбы людей,\r\nа въ тягость и мъ, такъ-же позволительно стараться избавиться\r\nкакъ отъ чумы и саранчи.\r\nА отсюда не мудрено дойти и до той мысли, что какъ\r\n“ судьбы Божій неисповѣдимы ”, то почемъ знать кто передъ\r\nнимъ выше: бѣдный -ли, искушаемый страдавіями, или мо\r\nгучій, искушаемый своей властію? — И вотъ является въ Іудеѣ\r\nСынъ человѣческ і й, который ничуть не отпирается въ\r\nтомъ, что онъ сынъ человѣческій, который такъ себя и назы\r\nваетъ, но притомъ говорить, что вмѣстѣ съ тѣмъ онъ и Сынъ\r\nБожі й и что даже никто ближе чѣмъ онъ не знаетъ его Отца,\r\nБога. Зная “неисповѣдимыя” для другихъ “судьбы Божін ”,\r\nІнсусъ Христосъ отвѣчаетъ на предъидущій вопросъ: Предъ\r\nБогомъ Лазарь выше богача; предъ Богомъ первые будуть\r\nпослѣдніе, и послѣдніе первые. — Онъ, — глава, вождь своихъ,\r\nего обожающихъ, послѣдователей, онъ омываетъ омъ ноги,\r\nкакъ салуга, и тѣмъ сокрушаетъ вся кое чинопочитанie °. — Онъ\r\nговорить, что скорѣе верблюдъ пройдеть сквозь ушко иголки,\r\nчѣмъ богатый человѣкъ видетъ въ царство небесное или\r\n-27\r\nБожіе, т. е. въ тотъ порядокъ вещей, который не есть на\r\nстоя щій, а имЕсть лишь впредь быть установленъ Богомъ.\r\nHынѣ-же не Богъ, а Дьяволъ — “ Князь міра сего”, говорить\r\nХристосъ. Для водворенія царствія небеснаго людямъ, по\r\nученію Христа, прежде всего нужно отвергнуть право частной\r\nсобственности “, оставить взыскание долговъ ° и раздѣлять ме\r\nжду собою произведения своихъ кровныхъ трудовъ, произ\r\nведенія добываемыя въ потѣ лица хлѣбъ и вино - по\r\nбратски. 10\r\nЯвно, что съ такимъ ученіемъ Государство не могло суще\r\nствовать. Либо Христово ученіе, либо Государство должно\r\nбыло расть.\r\nХристосъ этого не скрывалъ отъ своихъ приближенныхъ;\r\nонъ прямо говорить: Не думайте, что я пришелъ миръ при\r\nнесть на землю; я не миръ, но мечъ принести пришелъ \".\r\nЕму, разумѣется, нужно было сперва распространить свое\r\nученіе, которое онъ называлъ “ Доброю вѣстью ” — и доброю\r\nименно для бѣднаго народа, распространить его сперва,\r\nговорю я, между бѣднымъ народомъ, составить себѣ изъ этого\r\nнарода многочисленное войско, прежде нежели вступить въ\r\nоткрытый бой, — въ бой вооруженною рукою — противъ\r\nГосударственныхъ властей. Оттого онъ часто бы валъ въ не\r\nобходимости не только лично скрываться изъ города въ городъ,\r\nизъ села въ село “, изъ страны въ страну, бѣкать иногда даже\r\nвъ степь, но онъ бывалъ принужденъ и скрывать прямой\r\nсмыслъ своего ученія передъ лазутчиками - шпіонами (: Фари\r\nсеями и Иродіанами:), которыхъ правительство къ нему под\r\nсылало.— Кому не извѣстно, что правительство (“ князь міра се\r\nго ”, Дьяволъ, сказано въ Евангеліи ' *), развѣдавъ что Христосъ\r\nсоединился съ Іоанномъ Крестителемъ, который самъ имѣлъ\r\nбольшое число послѣдователей \", развѣдавъ также, что Хри\r\nстосъ находился въ крайней ни щетѣ ““, попыталось переманить\r\nего на свою сторону, прельщая, (“ искушая ”) его предложе\r\nніемъ ему власти, т. е. высокаго, важнаго мѣста въ правленіи?\r\n— Кому не извѣстно, что Христось отослалъ “ искусителя ” къ\r\n“ чорту ”? Кому не извѣстно, что тѣ - же самые лазутчики- шпіо\r\nвы подъѣхали однажды 17 къ нему съ запросомъ: А какъ по28\r\nвашему? саѣдуеть- и платить подати царю? — Христосъ, “по\r\nзнавъ ихъ лукавство ”, отвѣчалъ: Лицемѣры! —что искушаете\r\n(: шпіоните:) вы меня? Покажите мнѣ монету, платимую\r\nвъ подать. — Они подали ему денарій. — Чье изображеніе, чья\r\nнадпись тутъ? спросимъ онъ ихъ. Кесаря.— Нутакъ отдавайте\r\nкесарю что кесарево, отвѣчалъ онъ, а Богу отдавайте лишь то,\r\nчто Божie. — и лазутчики, — говорить Евангелистъ, - ушли\r\nсмущенные.\r\nНо, благодаря попамъ, умышленно читающимъ скорого\r\nворкою нѣкоторыя мѣста Евангелія, многие упускають изъ\r\nвиду, что Христосъ именно съ гнѣвомъ, съ негодованіемъ\r\nвысказалъ знаменитое “ кесарю кесарево ”, что онъ далъ имъ\r\nпонять, чтобъ они убирались, отстали отъ него, не надоѣдали\r\nему ихъ кесаремъ и всѣмъ, что къ кесарю относится. А между\r\nтѣмъ это вовсе не иносказательно высказано въ Евангелія\r\nМатвен гл. XXII, ст. 15, 16, 18, въ Евангелія Марка гл. XII,\r\nСт. 13, 15, особенно - же я вственно у Матвея въ гл. XVII,\r\n27 18.\r\nХристосъ наконецъ былъ казненъ какъ Государственный\r\nпреступникъ, когда правительству удалось подкупить измѣн\r\nвика Іуду \".\r\nНо со смертію Христа не прекратилось распространение и\r\nдѣйствіе “ Доброй вѣсти ”.\r\nст. 24.\r\nІІІ.\r\n-\r\nКогда вѣрная мысль возникаетъ въ человѣчествѣ, распинать\r\nлюдей на крестахъ, вѣшать ихъ, растрѣливать, ссылать на\r\nкаторгу или сажать въ тюрьмы средства недостаточныя,\r\nчтобъ остановить распространение мысли. Поэтому гоненія,\r\nвоздвигнутыя на Христіанъ императорами, какъ они ни были\r\nсвирѣпы, скорѣе способствовали къ торжеству Евангелія чѣмъ\r\nподѣйствовали во вредъ ему. Поэтому Апостолъ Павелъ нанесъ\r\nгораздо менѣе вреда ученію Христову, когда онъ, подъ име\r\nнемъ Саула, съ лютой яростью ° преслѣдовалъ Христіанъ, чѣмъ\r\nкогда онъ, ставъ Апостоломъ, началъ искажать самую мысль29\r\n21\r\n-\r\n.\r\n.\r\nХриста, втѣсни въ въ нее пресловутое свое ученіе о необходи\r\nмости повиновенія каждой власти Этимъ онъ сдѣлалъ\r\nХристу больше вреда, чѣмъ самъ Іуда Искаріотъ.\r\nГосподствующимъ сословіямъ удалось лишь тогда совершен\r\nно затмить первоначальный, простой, практической смыслъ\r\nЕвангелія, перетолковать его въ свою выгоду, сдѣлать изъ него\r\nоплоть своей власти, — представить простолюдинамъ Писуса\r\nХриста какимъ - то приторно - чувствительнымъ человѣкомъ,\r\nнаговорившимъ будто бы множество непонятныхъ вещей,\r\nотносящихся не столько къ этой жизни, сколько къ существо\r\nвавію загробному, толковавшимъ будто бы преимущественно\r\nне о водворѣнія “царствія Божіяго ” на землѣ, ао царствін\r\nБожіемъ за облаками; имъ удалось отвлечь умы отъ\r\nнравственныхь, общежитейскихъ мыслей, содержащихся въ\r\nЕвангелія, направить внимание людей на разборъ вопросовъ\r\nо могущихъ быть отношеніяхъ между Богомъ Отцомъ, Богомъ\r\nСыномъ, Богомъ Духомъ Святымъ, Богородицею, Ангелами,\r\nА. т. д., словомъ, сдѣлать изъ христианскаго ученія ученіе\r\nсовершенно языческое; это окончательно удалось господ\r\nствующимъ сословіямъ, когда произошелъ въ Римской им\r\nперіи тотъ огромный переворотъ, который называется въ\r\nисторія переселеніемъ народовъ. — Христіанство дало вмѣстѣ\r\nсъдревнимъ, классическимъ міромъ, въ которомъ оно возникло.\r\n— Правда, и то и другое впослѣдствій воскресли; но сперва\r\nбыло возстановлено языческое, государственное воззрѣніе дре\r\nвнихъ; потомъ лишь стало возставать изъ мертвыхъ и Христо\r\nво воззрѣніе. Можно съ Бѣлинскимъ утвердительно сказать,\r\nчто подлинное значеніе Евангельскаго ученія стало воскресать\r\nлишь съ конца прошедшаго столѣтія.\r\nРамское гогударство не дожило до преобразования своего\r\nвъ общество Христианское; оно распалось, сложилось подъ\r\nнапоромъ на него тѣхъ племенъ, которыя были исключены\r\nизъ круга его образованности, которыхъ Римъ презиралъ,\r\nназывая себя Міромъ-Градомъ (urbs et orbis). Слѣдствіемъ\r\nэтого переворота совнѣ было то, что “ преображеніе ”, “ воз\r\nрожденie ” человѣчества, какъ выражались Христіане, было\r\nострочено на десятки вѣковъ, что люди теперь— при нѣкото\r\n.30\r\nрыхъ различіяхъ, о которыхъ я упомяну — вообще не далѣе\r\nушли впередъ на пути общественнаго устройства, уживчиво\r\nсти, согласованiя или улаживанiя своихъ интересовъ, чѣмъ до\r\nтой точки, на которой уже были древніе непосредственно\r\nпередъ эпохою переселенія народовъ, во время распростра\r\nненія ученія Христова въ Римской империи. — Я объясняю\r\nсебѣ это слѣдующимъ образомъ:\r\nСколько ни было лжи, лицемѣрiя или—по вѣжливому вы\r\nраженію Римскихъ правовѣдовъ — Фикцій (fictiones) въ\r\nосновѣ всего устройства языческаго Римскаго общества, люди\r\nвъ немъ все -таки на столько было уже обжились, что они\r\nдорогили миромъ, цѣнили миролюбіe. Поэтому можно при\r\nнять, что еслибъ они не были развлечены вторженіемъ Вар\r\nваровъ, они бы не долго продолжали, для сохранения права\r\nсобственности, вести войну между собою ложью и хитростями,\r\nчто они сложили бы съ себя оружія обмана, какъ они уже разъ,\r\nуставъ воевать между собою копьемъ и мечемъ, сложили съ\r\nсебя оружия боевыя. Глубокая тоска, томившая тогда людей\r\nсвидѣтельствуетъ, что образъ жизни, который они дотолѣ вели,\r\nуспѣхъ - было уже имъ надоѣсть. Проживъ въ осѣдлости нѣ\r\nсколько вѣковъ сряду, древніе имѣли досугъ развить въ себѣ\r\nмышленіе; они были доступны голосу разсудка, истины.\r\nЭтому доказательства — дошедшія до насъ (т. е. не истреблен\r\nныя подь предлогомъ ереси позднѣйшими вселенскими собо\r\nрами) писавія такихъ отцовъ церкви, какъ на-пр. Августинъ,\r\nТертуліанъ. — Можно допустить, что древніе, благодаря\r\nхранившейся у нихъ въ памяти тысячелѣтней вереницѣ опы\r\nтовъ, чрезъ которые прошли ихъ предки, были въ состоянии\r\nразсудить, что Если люди желаютъ жить въ безопасности\r\nдругъ отъ друга и обезпечить себя сколь возможно противъ\r\nслучайностей ввѣшняго человѣку міра, то этого нельзя имъ\r\nдостигнуть, держась системы частной собственности, т. е. ча\r\nстныхъ запасовъ (épargnes) (откладываемыхъ въ сторону,\r\nскрытыхъ или сокрытыхъ сокровищъ), а только развѣ введе\r\nніемъ гласной системы круговой поруки (solidarité) между\r\nлюдьми, только равнымъ участіемъ всѣхъ и каждaгo въ\r\nобщемъ страховомъ обществѣ —31\r\n-\r\nСтраховомъ отъ чего? — перебиваетъ меня читатель.\r\nи Боже мой! — какъ отъ огня такъ и отъ града, какъ\r\nотъ наводненій такъ и отъ неурожаевъ, какъ отъ бѣшенныхъ\r\nСобакъ такъ и отъ бѣшенныхъ людей, въ родѣ Нероновъ; сло\r\nВомъ, отъ всего грозящаго опасностью, и слѣдовательно отъ\r\nЗондeрбундовъ, т. е. обществъ людей вооружающихся и дер\r\nжащихъ въ тайнѣ цѣль, съ которой они вооружаются, оть\r\nПравительствъ, отъ Государствъ..... Продолжаю:\r\nМожно допустить, мнѣ кажется, что древній міръ былъ\r\nблизокъ къ тому, чтобъ извлечь изъ долголѣтней своей опы\r\nтности въ дѣѣ общежитія подтвержденіе мысли, указанной\r\nХристомъ, что: Каждому изъ насъ присущій, непреодолимый\r\nинстинктъ самосохраненія (: упроченія, утверждения своего\r\nсуществованія, или “ спасенія себя ”, уцѣлѣнія:) не удовле\r\nтворимъ ни крѣпкими замками на нашихъ “ житницахъ”, ни\r\nбулатнымъ мечемъ стража, котораго мы приставляемъ къ\r\nохраненію замковъ житницъ и того, что въ житницахъ. Сну\r\nтри— житницы подвержены “червя мъ и ржѣ ” “; снаружи —\r\nсторожъ съ мечемъ можетъ погибнуть отъ меча - же (: въ\r\nвольномъ переводѣ: “палка о двухъ концахъ”:). Не привя\r\nзываясь къ вещамъ, а лишь вступая въ честный, дружескій,\r\nобоюдно - выгодный союзъ съ себѣ подобными, можетъ чело\r\nвѣкъ стать - изь случайности, подверженной всякимъ непред\r\nвидимыми, неотвратимымъ имъ однимъ, ненастьямъ судьбы\r\nнѣчто упроченное, застрахованное. На аксіомѣ, что зна\r\nчительное число случайностей, вмѣстѣ взятыхъ, выходятъ изъ\r\nподъ зависимости слѣпаго, непредвидимаго Случая (Hazard)\r\nи становятся подъ постоянные, хегко - исчислимые Законы\r\nПрироды, — на этой аксіомѣ основаны всѣ нынѣшнія частныя\r\nобщества застрахованія. Личные труды земледѣльца Н. Н.\r\nмогутъ въ извѣстный годъ остаться втунѣ, но если онъ заклю\r\nчилъ договоръ съ миллионами другихъ и въ этомъ договорѣ\r\nвыговорилъ: Если меня-де, Н. Н., постигнетъ такая - то бѣда\r\nпя не соберу съ обрабатываемаго мною поля нужнаго мнѣ\r\nколичества хлѣба (именно: столько - то), то такіе - то (имярекъ)\r\nобязуются снабдить меня по мѣрѣ силъ своихъ, съ тѣмъ, что\r\nя, съ моей стороны, обязуюсь дѣлать то - же въ такомъ - же32\r\nслучаѣ противъ каждaго изъ нихъ; - если Н. Н. заключилъ\r\nтакой союзъ (который ничто иное какъ переложеніе заповѣди:\r\nЛюби ближняго яко самого себя; дѣлай другимъ что ты хо\r\nтѣмъ бы, чтобъ они дѣлали тебѣ), то не вѣроятно, чтобъ Н. Н.\r\nне превозмогъ постигшей его невзгоды. Невзгоды никогда\r\nне бывають повсюдны, всегда предвидимы въ большихъ\r\nразмѣрахъ. А впрочемъ, еслибъ и случилось всеобщее не\r\nсчастie...э! такъ— “ на людяхъ и смерть красна ”; горекъ...\r\n“горекъ жребій одиночества среди людей”. — Разумеется, что\r\nсъ подобными договорами право частной собственности не\r\nсовмѣстимо. На что копимъ мы, откладываемъ мы въ сторону,\r\nесли не на “ черный день ”, какъ говорится? — т. е., если не\r\nна то, чтобъ въ “ черный день” не имѣть нужды прибѣгать къ\r\nпособію ближняго? — Мы дѣлаемъ запасы не для того, чтобъ\r\nбыть въ союзѣ, чтобъ общиться съ людьми, а, напротивъ того,\r\nчтобъ быть независимыми отъ ихъ пособій. Но достигаемъ - ли\r\nмы навѣрное этимъ путемъ нашей цѣли?... Не говоря теперь\r\nуже ни о червяхъ, ни о ржѣ, ни о татяхъ, какой запасъ неистощимъ, если наступитъ рядъ голодныхъ годовъ? какой не\r\nлишенъ, не сгніетъ въ продолженiн нѣсколькихъ лѣтъ изобилія?..\r\n— “Да мы въ года плодородные будемъ прошлогоднюю\r\nрожь въ запасныхъ нашихъ магазинахъ свѣжею замѣнять! ”\r\nВъ такомъ случаѣ вы полагатесь на трудъ, на текучую\r\nпроизводительность, на непрерывное продолжение работъ, а\r\nне на самый готовый запасъ сложенныхъ въ житницы про\r\nизведеній. По полноте, скопидомы! Извѣстно, какимъ обра\r\nзомъ вы помышляете сдѣлать запасецъ вашъ неистощимымъ\r\nна вѣки вѣчные. Не въ годину общаго благоденствія намѣ\r\nреваетесь вы его подновить. нѣтъ, вы ликуете, когда вамъ\r\nснятся семь тощихъ коровъ Фараона. Запасаясь, вы дѣйстви\r\nтельно разсчитывали на “ черный день ”, но только на черный\r\nдля ближнихъ вашихъ, и тѣмъ самымъ свѣтлый для васъ. Не\r\nсобственную вашу нужду - бѣду имѣли вы въ виду, дѣлая за\r\nпасъ, а нужду - бѣду ближняго вашего. Ею -то считаете вы\r\nвоспользоваться, и благодаря ей хотите вы не только стать\r\nсами независимыми отъ вашего сосѣда, но еще сдѣлать его\r\n.33\r\nзависимымъ отъ васъ. Вотъ что собственно у васъ на умѣ,\r\nа рѣчи ваши объ обезпеченій личной вашей независимости\r\n- только предлогъ.\r\nИ вы подлинно думаете, что взимая проценты съ нужда\r\nющихся за то, что вы ссужаете ихъ тѣмъ, что для васъ лиш\r\nнее, тѣмъ что вы сами потребить не въ силахъ— вамъ удастся\r\nи самимъ, и дѣтямъ вашимъ, и внучатамъ, и правнукамъ\r\n— проживать свой вѣкъ въ мѣни и изобилін?... Можетъ быть\r\nна вашъ вѣкъ и хватитъ этой продѣлки; можетъ - быть она\r\nвамъ удастся и еще нѣсколько поколѣній сряду. Но вѣчно, и\r\nна вѣрное —это удаваться не может..\r\nВѣдь для того, чтобъ богатые могли безпрерывно жить\r\nпроцентами, или доходами съ своей собственности, пускаемой\r\nвъ рость (не хранимой уже въ частныхъ житницахъ!), надо\r\nбно, чтобъ должники никогда не выходили изъ долговъ. Бѣда\r\nбогатыхъ, если должники разбогатѣютъ и возвратятъ имъ\r\nвмѣстѣ съ процентами и капиталы ихъ, не нуждаясь въ нихъ\r\nболѣе. Что богачи тогда будутъ дѣлать съ своими капиталами?\r\nЧто будуть они съ ними дѣлать, скажите мнѣ, если они не\r\nбудуть болѣе нигдѣ находить людей нуждающихся въ ихъ\r\nкапиталѣ? — Но имъ равно бѣда и въ томъ случаѣ, если дол\r\nжники обѣднѣютъ, раззорятся до того, что у нихъ нечѣмъ будетъ\r\nплатить проценты, что у нихъ не будетъ салъ выработывать\r\nпроценты. Вѣдь “ на нѣтъ и суда нѣтъ ”.\r\nи такъ, что - же богатымъ остается дѣлать?\r\nБлюсти за тѣмъ, чтобъ должники держались “ середка -на\r\nполовинѣ”, ни слишкомъ богатѣли, ни черезъ чуръ бѣднѣли.\r\nЭто- то и ставятъ себѣ втайнѣ задачею Государственные\r\nмужа, какъ видно изъ ихъ дѣйствій, мѣръ, какъ между- про\r\nчимъ мы узнали и изъ обмолвки покойнаго министра Кан\r\nкрина, смѣя вшагося надъ тѣми, которые сериозно ожидаютъ,\r\nчто Правительства будутъ не на-шутку заботиться о разбога\r\nщенін народовъ; — (разбогатѣютъ, говорилъ онъ, вѣдь отъ\r\nрукъ отобьются! “) и отъ министра Газо, сказавшаго знамени\r\nтое “lе trаvаіl est un frein” (работа узда народу).\r\nНо исторія свидѣтельствуетъ, что когда разъ собственность\r\nвыходить изъ состояния недвижимости въ движимость, -\r\n534\r\nкогда она разъ пущена въ оборотъ (circulation), — словомъ,\r\nкогда она (: proprietas:) перестала однажды быть простою\r\nбарщиною, господствомъ (: auctoritas:), т. е. прямымъ, не\r\nпосредственнымъ при неволи ваніемъ раба работать на госпо\r\nдина, и стала косвеннымъ, либеральнымъ, принужденіемъ\r\nработника работать на господина изъ - за отдаваемой послѣ\r\nднимъ первому земли въ оброкъ, либо принужденіемъ слуги\r\nработать на хозяина изъ-за наемной платы, либо принужде\r\nніемъ должника работать на займодавца въ зачетъ долга;\r\nтогда ни какая правительственная сила не въ состояніи оста\r\nновить собственность на полъ- пути описываемаго ею оборота.\r\nЭтотъ оборотъ или круговоротъ состоитъ въ томъ, что движи -\r\nмая собственность, разъ запя въ мѣсто возлѣ недвижимой, по\r\nстепенно поглощаетъ послѣднюю; затѣмъ, движимые капиталы\r\nвступаютъ въ соперничество (concurrence) между собою, при\r\nчемъ больше подрываютъ меньше. Эти, какъ говорять, обан\r\nкручиваются. — Тогда тщетно Солоны въ Aөй нахъ, Ликурги\r\nвъ Спартѣ, Нееми въ Іудеѣ “, стараются положить предѣлъ\r\nпостепенному поглощенію среднихъ состояній громадными,\r\nобъявляя государственнымъ закономъ, что, не въ примѣръ бу\r\nдущимъ временамъ, займы, сдѣланные до извѣстнаго дня могутъ\r\nбытьне уплачиваемы; тщетно еще заранѣе Моисей установляетъ\r\nчерезъ каждые 49 лѣтъ юбилейный годъ, въ который каждому\r\nдолжнику должна быть возвращаема земля, отданная имъ подъ\r\nзалогъ. Какъ ни Солонъ, ни Ликургъ, ни Моисей, ни Неемія\r\nне искореняють права собственности, а лишь подстригаютъ\r\nотростки этого древа распри и лжи, то оно вскорѣ вмѣсто от\r\nрѣзанныхъ отпрысковъ пускаеть новые, — собственность вос\r\nпринимаетъ свой, лишь на время задержанный, оборотъ. Онъ\r\nдостигаетъ наконецъ своего предѣла, когда съ одной стороны\r\nостается весьма маленькое число несмѣтно богатыхъ капита\r\nлистовъ, съ другой въ ни щенскомъ положении почти цѣлыя\r\nнародонаселенія странъ находящихся между собою въ торго\r\nвыхъ сношеніяхъ. Тогда массы уже такъ обѣднѣли, что онѣ\r\nне только не представляють надёжныхъ заемщиковъ, но даже\r\nне имѣютъ на что покупать товары, торговля которыми въ\r\nрукахъ капиталистовъ. Посему и торговля, и ссуда, и наемъ,35\r\n-\r\nвсѣ сдѣлки, посредственно вытекающая изъ права собственно\r\nсти, должны прекратиться; собственность должна остановиться\r\nвъ своемъ движеніи, т. е. стать — чѣмъ она была первоначально\r\nнедвижимою; (или уничтожиться, быть снятою чѣмъ\r\nлибо ей высшимъ;) земля вся тогда принадлежить большими\r\nкапиталистамъ; не- капиталисты, имѣя предлагать имъ лишь\r\nсвои руки, становятся подён щи ками, рабами бароновъ новаго\r\nрода — бароновъ уже не отъ копья, а отъ копѣйки. - Въ Римѣ\r\nвъ послѣднія времена оставалось такимъ образомъ послѣ ис\r\nчезновенія всѣхъ Плебейскихъ родовъ на все народонаселеніе\r\nІшь двѣ тысячи собственниковъ ““.\r\nи такъ, подумай ты, господинъ средней руки, который\r\nнынѣ выступаешь яростнѣйшимъ поборникомъ “ священнаго ”\r\nправа собственности, что предстоить, если не тебѣ самому,\r\nто твоимъ потомками, которыхъ вѣдь ты, выдающийся себя и\r\nза защитника Семьи, долженъ-же любить? — Одно изъ двухъ:\r\nлибо стать, по-неволѣ, въ ряду многочисленнаго класса ничего\r\nне имѣющихъ, кромѣ рукъ своихъ; либо вылетѣть въ посте\r\nпенно уменьшающееся число несмѣтно - богатыхъ. Явно, что\r\nвъ лотереѣ, въ которую ты играешь, гораздо болѣе вѣроятно\r\nстей, что тебѣ или твоимъ выпадеть одинъ изъ многочислен\r\nныхъ жеребьевъ, чѣмъ что вамъ достанется одинъ изъ рѣдко\r\nстныхъ. Разсчётливый семьянинъ! зачѣмъ - же играть въ\r\nазартную игру? зачѣмъ не хочешь ты обезпечить и себѣ и\r\nдѣтямъ твоимъ вѣрный “ хлѣбъ насущный\" на каждый Божій\r\nдень, вмѣсто изобилія въ настоящее мгновеніе съ предстоящей\r\nвозможностію завтра- же быть въ нищетѣ?... Средство обез\r\nпеченія себѣ халѣба насущнаго указано въ Евангелія. Прямой\r\nсмыслъ его, послѣ того, что онъ былъ утраченъ на долгое\r\nвремя, нынѣ, какъ я уже сказалъ, снова найденъ, и именно\r\nлюдьми, какъ Сен - Симонъ, Фурье, Кабэ, Прудонъ. Если\r\nчитаешь ихъ писанія, не держась мертвой буквы, а вникая\r\nвъ духъ, нельзя не увидѣть, что дѣйствительно мы теперь\r\nразрабатываемъ то самое ученіе, которое древніе начинали\r\nусматривать по указанію Христа. Мы только иначе теперь\r\nвыражаемся; говоримъ съ Фурье, что цивилизации предстоитъ\r\nпреобразиться въ Обезпеченность (Garantisme), съ Прудо\r\n-36\r\n-\r\nномъ: перейдти въ періодъ Взаимнаго Дароваго Заимодатель\r\nства (du Credit mutuel gratuit), съ Эмиль Жирарденомъ: во\r\nВзаимное Страхованіе (Assurance mutuelle); но въ основѣ\r\nвсе то - же самое направленіе. — и теперь люди не только въ\r\nразвитии умозрѣній снова пришли ва ту точку, на которой\r\nнаходился древній міръ въ первые вѣка Христианскіе; но и\r\nвъ практической жизни Европы теперь повторяется то, что\r\nпроисходило тогда въ Римской империи: —Іюньскіе дни 1848\r\nвъ Парижѣ соотвѣтствують соціальнымъ войвамъ въ древней\r\nИталin....\r\n... Но ты, господинъ средней руки, пожимаешь плечами\r\nи отворачиваешься отъ меня не потому, чтобъ ты думалъ,\r\nчто я неправду говорю, а. сказать - и тебѣ откровенно\r\nпочему? — Потому-что ты про себя думаешь, чего громко\r\nсказать не смѣешь, что тебѣ мало дѣло до участи, ожидающей\r\nтвоихъ ввуковъ. “ Стало бы лишь на мой вѣкъ моего трудомъ\r\nскопленнаго, еще съ большимъ трудомъ сохраненнаго, капи\r\nтала и нынѣ существующаго, защищаемаго мною, выгоднаго\r\nдля меня, общественнаго устройства! ” — говоришь ты про себя.\r\nДа, я знаю, что ты гораздо болѣе на словахъ, чѣмъ на са\r\nмомъ дѣлѣ, любишь семью. Любовь къ семейству, о которой\r\nты столько толкуешь, служить тебѣ лишь предлогомъ, подъ\r\nкоторымъ ты скрываешь твою любовь къ холенію самого себя\r\nвъ мѣни. — И древніе были себяюбивы, Сибариты. — Но вотъ\r\nвъ чемъ разница между тобою и тѣми древними, вотъ почему\r\nдревніе доселѣ внушаютъ, даже тебѣ самому, невольное ува\r\nженіе къ нимъ, между- тѣмъ какъ ты вѣдь не уважителенъ даже\r\nвъ собственныхъ твоихъ глазахъ: Они, при всемъ своемъ\r\nсебялюбія, быть- можетъ именно по причинѣ разумнаго своего\r\nсебялюбія, устроивались какъ будто бы они думали жить вѣ\r\nчво. Взгляни на развалины ихъ зданій, которыя еще ни зубъ\r\nвремени, ни сѣкира варваровъ не успѣли истребить; въѣзжай\r\nвъ Римъ изъ Чивита - Веккіи по дорогѣ Аппія, взгляни ва са\r\nмый Римъ, и я увѣренъ, что, будь ты хоть мелочный лавоч\r\nникъ, хоть гусарскій офицеръ, ты поймешь, что Римляне не\r\nвсуе называли свою столицу “ вѣчнымъ городомъ”.—А знаешь\r\nли ты, что въ томъ-то и состоить разница какъ между звѣремъ37\r\nи человѣкомъ, такъ и между ребен комъ и взрослымъ, между\r\nдикимъ человѣкомъ и образованнымъ, что первые т. е. звѣрь,\r\nдитя, да карь—при всякомъ дѣѣ говорять себѣ: Было бы мнѣ\r\nсегодня привольно, а тамъ по мнѣ хоть трава рости! Между\r\nтѣмъ какъ вторые — люди, взрослые, образованные — находять\r\nтакой образъ мыслей недостойнымъ человѣка. — Знаешь-чи\r\nты, что съ человѣкомъ, который заботится только о настоящей\r\nему минутѣ, не обращая вниманія на послѣдующее время,\r\nневозможно ужиться? что на него ни въ чемъ нельзя пола\r\nгаться? что слѣдовательно съ нимъ нельзя заключать союзъ,\r\nвступать въ общество? — Онъ какъ разъ пожертвуетъ всѣмъ\r\nминутному соблазну. — А нравственно именно то, что\r\nспоспѣшествуетъ къ общежитію, говорить Прудонъ, какъ без\r\nнравственно — то, что не совмѣстимо съ стремленіемъ людей\r\nкъ общительности. Нравственно, говоритъ съ своей стороны\r\nЛ. Фейербахъ, то, что полезно роду (Gattung) человѣческому;\r\nт. е. не только нынѣ живущему числу людей, но и грядущимъ\r\nпоколѣніями. Поэтому я осмѣливаюсь поставить слѣдующій\r\nафоризмъ: Скажите мнѣ о человѣкѣ какъ велико пространство\r\nвремени, которое онъ имѣетъ въ виду при общемъ соображе\r\nніи своего поведенія, и вы тѣмъ самымъ дадите мнѣ мѣрило\r\nего нравственности, укажете мнѣ степень уваженія, на которое\r\nэтотъ человѣкъ имѣетъ право со стороны своихъ ближнихъ и\r\nпотомковъ.\r\nВотъ Варвары - то, которые вторгнулись въ Римскую\r\nимперію, именно потому и находились на низшей ступени\r\nнравственнаго развития, чѣмъ древніе, что въ нихъ не было\r\nнисколько желанія упрочить свою судьбу (что совпадаетъ съ\r\nмиролюбіемъ). Эти варвары были истинно дикари“. Они\r\nпредавались невоздержно мгновеннымъ своимъ влеченіямъ;\r\nнападали - ли они на готовые припасы, они ѣли и упивались\r\nдо пресыщенія; отъ пресыщенія они впадали въ ярость, сви\r\nрѣnѣи, и потому жгли, истребляли все чего они не могли\r\nпроглотить. Многимъ годамъ надобно было протечь, пока\r\nВандалы пресытились убійствомъ и грабежемъ, пока въ нихъ\r\nпробудилось чувство бережливости, и они, движимые имъ, въ\r\nсвою очередь напали на мысль, уже изношенную древнимъ38\r\nміромъ, что для побѣдителя выгоднѣе не разомъ убивать по\r\nбѣжденнаго, не вдругъ все у него отнимать, а исподволь,\r\n— установленіемъ “священнаго ” права частной собственности;\r\n-на мысль, будто бы бережливость значить исключительность,\r\nскупость, скряжничество.\r\nОттого - то съ нашествия Варваровъ человѣчество начало\r\nсъ - изнова проходить школу общежитія, пройденную- было уже\r\nвъ мірѣ классическомъ.\r\nIII.\r\nЗападная Европа вышла изъ періода застоя и несется теперь\r\nсъ возрастающею быстротою.... Но куда, къ чему? — Къ\r\nтому - ли, чтобъ, въ свою очередь, развивъ до крайнихъ по\r\nслѣдствій принципъ частной собственности, придти въ состо\r\nяніе неподвижности и быть вытѣсненной изъ него натискомъ\r\nчуждыхъ племенъ, такъ какъ Римская имперія была сдвинута\r\nсъ мѣста нашествіемъ Германскихъ? Или, въ этотъ разъ,\r\nобразованнѣйшая часть человѣчества предупредитъ толчекъ\r\nна нее со внѣ, почерпнетъ въ самой - себѣ достаточныя силы,\r\nчтобъ выйдти изъ битой колеи собственности на другой ши\r\nрокій путь и увлечеть на него за собою все остальное чело\r\nвѣчество? —\r\nДля уясненія себѣ этого вопроса бросимъ взглядъ на развитие\r\nзападныхъ обществъ со времени паденія Рима.\r\nПрежде всего замѣчу, что говоря о застоѣ, происшедшемъ\r\nвъ развитии человѣчества, я употребилъ это выраженіе только\r\nпо тому праву, по которому въ математической географія\r\nутверждають, что солнце останавливается, когда оно вступаетъ\r\nвъ Поворотные круги. — Собственно говоря, застоя не было.\r\nВсе время съ Vго вѣка, въ которомъ совершилось паденіе\r\nРима, до VІІ, Варвары -пришельцы употребили на то, чтобъ\r\nпридти въ осѣдлость, установить свое покореніе, собственность\r\nпоземельную. Эта собственность тронулась, когда завое\r\nватели принялись переводить своихъ рабовъ съ барщины на\r\nоброкъ, превращать ихъ въ крѣпостныхъ людей; — что, по39\r\nмнѣнію Комта 2°, произошло во Франции (исторію которой\r\nсъ паденія Римской империи можно принять за мѣрило обще\r\nственнаго развития всей остальной Европы) въ половинѣ\r\nVIII столѣтія.\r\nВъ XI оброчныя общины начинаютъ откупаться на волю.\r\nГдѣ помѣщикъ строптивъ, тамъ онѣ берутъ съ боя, чего имъ\r\nне хотѣми уступить за деньги.\r\nВъ XII и XIII столѣтіяхъ— крестовые походы. — Землевла\r\nдѣльцы покидають свои вотчины, отправляясь къ Святымъ\r\nМѣстамъ. - и слава Богу! бѣдные люди вздохнуть по - вольнѣе,\r\nкогда они поудалятся отъ нихъ. Да и не мѣшаетъ господамъ\r\nпомѣщикамъ пристраститься къ бродячей жизни; это повлечетъ\r\nза собою “странствующее рыцарство ”, которое будетъ имѣть\r\nпослѣдними своими представителями Дон -Хуановъ, да Дон\r\nКихотовъ, — господъ, съ которыми народу, безспорно, легче\r\nбудетъ справиться, чѣмъ съ ихъ предками, людьми закалки\r\nКарловъ Мартелей и Ролландовъ. — Вкусивъ роскоши на Вос\r\nтокѣ, господа захотятъ завести ее и дома у себя, вызовутъ\r\nпоэтому къ существованію торговлю и мануфактурную про\r\nмышленность, которыя обогатятъ не ихъ, а мѣщанъ. Они -же\r\nпостепенно не только смягчатся въ нравахъ, но распустятся,\r\nослабнуть, раззорятся... Благо уже теперь, во времена кре\r\nстовыхъ походовъ, они входятъ въ долги \"; — на дальній путь,\r\nдля житья на чужбинѣ имъ нужно имѣть деньги, а пока они\r\nне трогались съ своихъ пепелищъ, они могли продовольство\r\nваться домашними издѣліями своихъ дворовыхъ и крестьянъ\r\nи жить каждый про себя, особни комъ. Теперь- же они вовле\r\nчены въ омутъ общественной жизни. Разъ взошедши въ долги,\r\nимъ изъ нихъ не выпутаться; не даромъ проценты назы\r\nваются Ростомъ. Имъ, господамъ, имущество досталось\r\nпо наслѣдству, безъ труда; оттого и нѣтъ въ нихъ той рети\r\nвости сохранить его, съ которою хозяинъ - пріобрѣтатель,\r\nмѣщанинъ, гонится за нимъ. — Напрасно стараются они госу\r\nдарственными законами поставить преграды выходу родо\r\nвыхъ своихъ имѣній изъ ихъ родовъ; имѣнія перейдутъ въ\r\nруки тѣхъ, которые назовутъ ихъ своею благоприобрѣтенною40\r\nСобственностью, какъ будто желая тѣмъ выразить, что, по охъ\r\nмнѣнію, родовая собственность есть дурно приобрѣтенная.\r\nНа Конетабль Дюгеcклин”, бравшій приступомъ замки мя\r\nтежныхъ дворянъ, ни кардиналъ Ришельё, казнившій Монмо\r\nранси, “перваго барона Христіанства ”, не нанесли дворянству\r\nпредставителю недвижимой собственности удара столь\r\nпость не промышленности беръ коны источники коша дворѣ цевъ Король сильнаго —изъсвоего заводить Но и,Воспрещаютъ \"дворянскаго превратилъ.направимъ выманилъ откуда Онъ, какъ народнаго собственнаго полагаетъ Фабрики Лудови Король. ихъ ихъ дворянъ рода дворянамъ Это богатства,,тщеславіе,изъ къ?что откуда иловко сословія —XIV независимыхъ именно торговля Зачѣмъ на,со его ижительство заниматься а его на?между стороны -власть Фабрики же расточительность иминистръ мануфактуры подрываетъ - тѣмъ?бояръ при короля —этими для Развѣ иего Кольберу въ нравы издѣлій. отрасляма онъ онъ пышномъ цaрeдвор главные. Коль самъ икрѣ,рос за\r\nДа, сначала король былт только первый между равными\r\nему дворянами (primus inter pares), и не раньше чѣмъ въ\r\nXV столѣтів сталъ онъ (: Лудовикъ XI:) называться его\r\nвеличество. — Онъ возвысился надъ своими ровнями, по\r\nтому- что при системѣ частной собственности общество непре\r\nодолимо стремится построиться въ видѣ пирамиды, большее\r\nбогагство постоянно удручая меньшее; король представляет\r\nвершину общественной пирамиды. — Безспорно, что онъ\r\nподтачиваетъ свое ближайшее основаніе, дѣйствуя противъ\r\n(дворянства) того сословія, на которое его престолъ опирается\r\nнепосредственно. Но властолюбie не разсчетливо, какъ всѣ\r\nстрасти. — Лишь Лудовикъ XVI замѣтить, что преемственная\r\nполитика его дома: подзадоривать мѣщанъ, т. е. движимую\r\nсобственность, противъ дворянъ, т. е. недвижимой собственно\r\nсти, пагубна для королевства. Но овъ замѣтить это слишкомъ\r\nпоздно, и тайное сближеніе его съ дворявами проти въ средняго\r\nсословія, имъ - же самимъ вызваннаго къ государственному\r\nуправленію, останется безуспѣшно. Дворяне частью бѣгутъ41\r\nза границу, частью казвимы; король раздѣляеть участь по\r\nслѣднихъ. Земли дворянства и высшаго духовенства (соста\r\nВявшихъ на самомъ дѣлѣ одно и то- же племя) объявляются\r\nгосударственнымъ имуществомъ и переходять посредствомъ\r\nкупи (заступающей теперь мѣсто завоеванія) въ руки\r\nзажиточныхъ мѣщанъ \".\r\nВъ этомъ состояла революція 1789 года. — Она была ничто\r\nиное, какъ послѣдній актъ борьбы движимой собственности\r\nпроти въ недвижимой.\r\nВъ продолженій революція много звучныхъ словъ было\r\nвысказано о правахъ человѣка, о равенствѣ, свободѣ, братствѣ;\r\nбольшая часть рѣчей была составляема по программѣ заранѣе\r\nнаписанной Жан - Жакомъ Руссо. Но когда БабёФъ предложилъ\r\nвыполнить эту программу до того мѣста Книги Общественнаго\r\nДоговора, въ которомъ говорится о правомѣрности собственно\r\nсти вообще, тогда республиканцы казнили БабёФа.\r\n— Съ этихъ поръ управляющіе ходомъ революцій менѣе и\r\nменѣе поминаютъ Руссо, все берутъ себѣ въ образцы болѣе\r\nгероевъ Римской истории изъ періода борьбы Плебеевъ про\r\nти въ Патриціевъ. — Это логически; для этихъ героевъ право\r\nсобственности было священнѣйшимъ постановленіемъ.\r\nНо мало по малу всякія рѣчи умолкаютъ, и торжествующая\r\nдвижимая собственность, чтобъ удержать за собою власть, такъ\r\nже слагается изъ республиканскаго параллелепипеда въ пи\r\nрамиду, какъ то прежде сдѣлала недвижимая собственность.\r\nВершина прошлой называлась Феодальнымъ именемъ “ Ко\r\nроль ”; вершина государства, основаннаго на движимой соб\r\nственности, именуется на Римскій мадъ “ Императоромъ ”.\r\nВерховный представитель родоваго имущества, король, цар\r\nствуеть по праву своего рождения; глава благопріобрѣтателей,\r\nИмператоръ, приобрѣтаетъ себѣ престолъ избраніемъ.\r\nТакъ самые титулы, носимые нынѣ Князьями міра сего,\r\nуказываютъ, что періодъ развития общественности, въ кото\r\nромъ мы теперь находимся, соотвѣтстуетъ въ древнемъ мірѣ\r\nперіоду Кесарей, появленія Евангелія и Варваровъ съ сѣве\r\nро - востока.\r\nБлагоприобрѣтенная собственность въ противоположность\r\n642\r\n-\r\nродовой выдаетъ себя за миролюбивую; говорить, что миръ\r\nея жизненное начало. На дѣлѣ оказывается, что и она не\r\nможетъ не захватывать все вокругъ себя, не воевать. Разница\r\nтолько въ том, что недвижимая гонится за источниками не\r\nдвижимостей, землями, между - тѣмъ какъ движимая стремится\r\nзавоевать свои источники торговлю, пути и мѣста сбыта\r\nсолдатовъ было товарамъ отнять., —какъ уТакъ другихъ этоцѣлью сдѣлалъ помѣстья войнъ на- пр императора и.поселить въ 1066на Наполеона г.нихъ Вильгельмъ своихъ I не\r\nЗавоеватель ключеніе За то, говорятъ выгодныхъ въ Англін Кандиды торговыхъ; Наполеонъ нашего трактатовъ имѣлъ вѣка, отъ въ. Наполеона виду толькоIза до\r\nНаполеона III прошли сорокъ лѣтъ мирно. — Правда, гоньба\r\nза выгодными путя ми сбыта товаровъ шла въ этотъ періодъ\r\nбезъ пушечнаго грома въ Европѣ; между Государствами было\r\nперемирие, которое впрочемъ не разъ грозило рушаться. — То\r\nбылъ вооруженный миръ, въ продолжение котораго число\r\nпостоянныхъ войскъ и крѣпостей было не уменьшаемо, а\r\nувеличиваемо.\r\nГлавною причиною этому не было со стороны правительствъ\r\nопасенie Россіи, какъ говорить Э. Жирарденъ “. Съ Россией\r\nсъ 1815 года прочія правительства не думали воевать; ови,\r\nнапротивъ того, готовы были ее призывать, и въ самомъ-дѣлѣ\r\nпризывали, себѣ на помощь. — Войско было содержимо преи\r\nмущественно какъ оплотъ полицій; укрѣпленія строились\r\nпротивъ работниковъ въ Парижѣ и Ліонѣ.\r\nЭто значить, что среднее сословie, побѣдивъ высшее, по\r\nвернуло теперь свои штыки противъ визшаго сословія.\r\nКромѣ штыковъ и картечи у него нечѣмъ отвѣчать на тре\r\nбованiя голодающаго народа. Оно находится въ положени\r\nчеловѣка, который наговорилъ вамъ множество прекрасныхъ\r\nобѣщанiй и который, когда вы требуете отъ него, чтобъ овъ\r\nсдержалъ слово, отвѣчаетъ вамъ: А не угодно-ли пройдтись\r\nсо мной на пистоляхъ! — Не только въ продолжение революцің\r\n1789 г., но и въ періодъ между двумя Наполеонами среднее\r\nсословіе надавало на себя пропасть векселей народу. Надсмѣ\r\nхаясь надъ побѣжденною имъ родовою властью, оно разгаа43\r\nшало мысли, подрывающія въ народѣ вся кое уваженіе къ\r\nвласти вообще, слѣдовательно и къ власти самого средняго\r\nсословія. Образчикомъ такихъ мыслей служить заимствован\r\nный мною эпиграфъ у г. Гизо. — Замѣти мъ, что онѣ раз\r\nглашались не такъ, какъ разносились ученія въ старинныя\r\nвремена, а посредствомъ типограФСкихъ станковъ и усовер\r\nшенствованныхъ путей сообщеній, невѣдомыхъ древнему\r\nклассическому міру. — Вообще, по теории либералов, каждый\r\nможетъ стать государственнымъ человѣкомъ, между- тѣмъ какъ\r\nне только чтобъ быть подлиннымъ королемъ, или не- поддѣль\r\nнымъ барономъ, но даже для того, чтобъ быть поэтомъ (не\r\nсамозванцемъ), надобно по общему мнѣнію родиться, имѣть\r\nпризваніе свыше, можно быть таковымъ лишь “Божіею\r\nмилостію ”. — Правда, государственный человѣкъ, по мнѣнію\r\nлибераловъ, ничто иное какъ ораторъ, а объ ораторѣ самъ\r\nКвинтиліянъ сказалъ, что онъ “ fit”, тогда - какъ “ poeta nasci\r\ntur ”. Но въ глазахъ простонародія, которое куда - какъ аристо\r\nкратичнаго образа мыслей, то, чѣмъ всякій можетъ стать, не\r\nуважительно. Поэтому - то и понадобилось либераламъ приба\r\nвить (опять таки по Квинтиліану): Чтобъ быть слушанныхъ\r\nвъ собраніяхъ государственныхъ людей, “имѣть голосъ ”, ора\r\nторъ долженъ быть еще и “ порядочный человѣкъ ” (vir hone\r\nstus), т. е. быть не нищій, имѣть извѣстный дoхoдъ. — Спору\r\nнѣтъ, что это прибавленіе дѣльно; только отъ пользующагося\r\nнѣкоторымъ доходомъ можно ожидать, что онъ будетъ поддер\r\nжи вать государственное учрежденіе. Но и тутъ либералы дали\r\nпромахъ: сначала они назначили цѣну порядочности чело\r\nвѣка (“ ценсъ\"), кажется, въ 500 Франковъ годовой подати, а\r\nпотомъ спустили ее, если не ошибаюсь, на 200 съ чѣмъ - то.\r\n— Это не умно. Какую цѣну разъ товару объявилъ, такой ужъ\r\nи держись, торговецъ, и знай - объявляй публикѣ: у насъ -де\r\nвъ лавкѣ не торгуются. Иначе только товаръ свой роняешь и\r\nдѣлаешь, что за революціей 1830 г., сбавившей ценсъ, слѣдуетъ\r\nреволюція 1848 г., которой результатъ отмѣненіе денса про\r\nвозглашеніемъ общаго права подачи голоса (suffrаgе univer\r\nsel) и перенесеніе точки опоры Престола, т. е. вершины\r\nгосударственной пирамиды, съ слоевъ зажиточнаго мѣщанства44\r\nна слой низшій: на войско и крестьянство, которыя между\r\nсобою составляють такъ - же одно племя, какъ таковое соста\r\nвзяли до 1789 г. дворянство и высшее духовенство.\r\nГораздо важнѣе порожденій литературы либерализма были\r\nвъ періодѣ между Наполеонами слѣдствія огромнаго развития\r\nмануфактурной промышленности. Это развитие составляеть\r\nдругой Фактъ, невѣдомый древнимъ.\r\nСчитаю не лишнимъ посвятить ему особую главу.\r\nIV.\r\nПри словѣ: Мануфактурная промышленность невольно\r\nприходить на умъ раздѣленіе труда, — не то, которое закоснѣло\r\nсуществуеть въ нѣдрахъ самыхъ патріархальныхъ хозяйствъ\r\nи можеть, какъ мы это видимъ въ странахъ азіатскихъ, оста\r\nваться неизмѣннымъ цѣлые вѣка, а то, которое имѣетъ значе\r\nніе историческаго принципа, т. е. развивающееся. — Ману\r\nФактурныя или Фабричныя издѣлiя именно такія, которыя не\r\nпроизводятся дома каждымъ изъ ихъ потребителей. — Какъ\r\nскоро въ какой - нибудь странѣ заводятся Фабрики; семейный\r\nбытъ, патріархальный образъ жизни особникомъ въ ней вы\r\nводится.\r\nДоколѣ каждая семья производить сама (чрезъ своихъ чле\r\nновъ или рабовъ) все, что употребительно въ домашнемъ\r\nобиходѣ, дотолѣ семьи независимы одна отъ другой въ\r\nотношеніи экономическомъ; и связь (:Союзъ, общеніе, обще\r\nство:) между ними, будь она основана хоть на родствѣ, хоть\r\nва сосѣдствѣ, хоть на общемъ ихъ подданствѣ одной государ\r\nственной власти, еще не самая тѣсная, какая может быть,\r\nмежду людьми. Взаимная зависимость людей становится наи\r\nбольшею, когда одна часть изъ нихъ перестаетъ заниматься\r\nпроизводствомъ какого -либо рода издѣлій (положимъ на-ор.\r\nкузнецкихъ), тѣмъ болѣе предается вырабатыванію издѣій\r\nвсѣхъ остальныхъ обиходныхъ у нихъ родовъ, а на - счетъ поки\r\nнутаго рода издѣій полагаетъ, что другая, остальная часть лю\r\nдей ее снабдитъ има; эта другая частьлюдей, въ свою очередь,15\r\n-\r\nоставляеть всѣ роды работы (хлѣбопашество, приготовленіе\r\nобуви, одежды, плотничество...) кромѣ того одного (кузнец\r\nкаго), который поки нула первая часть; имъ ова тѣмъ болѣе\r\nи исключительно занимается, а на -счеть всѣхъ остальныхъ\r\nпроизведеній (пищи, платья, лаптей, строенiй) полагаеть, что\r\nпервая часть людей ихъ для нея изготовить.\r\nЧто побуждаетъ людей такъ раздѣлить свои работы; что\r\nпобуждаетъ ихъ къ такой передѣл кѣ своего быта? — къ отре\r\nченію отъ независимости?\r\nОпытомъ дознанная истина, что одна и та - же сумма\r\nтруда (— усилій, силъ —) даетъ разные результаты, смотря\r\nпотому, какъ опа раздѣлена; — или, на обороть:\r\nчто одна и та - же сумма произведеній получается съ\r\nбольшимъ или меньшимъ трудомъ, смотря потому, какъ этотъ\r\nтрудъ раздѣленъ.\r\nЭта мысль, на которую — какъ на всѣ важныя открытия\r\nлюди набрели играючи, въ часы досуга, доставленнаго имъ\r\nкакимъ-либо неожиданнымъ избыткомъ произведеній обраба\r\nтываемой ими природы (урожаемъ), какимъ - либо случайно\r\nобнаружившимся превосходствомъ ихъ производительныхъ\r\nсилъ надъ кругомъ ихъ потребностей, сначала примѣняема\r\nлюдьми на увеличеніе досуга- же.\r\nДосугъ великая вещь \". Они необходимое условіе для того,\r\nчтобъ человѣкъ пришелъ, углубился въ себя. — Въ часы досуга\r\nчеловѣкъ сознаетъ себя, сознаетъ свою недостаточность. Онъ\r\nтогда чувствуетъ, что хотя тѣ потребности, которыя онъ дотолѣ\r\nсчитшъ своими единственными, и удовлетворены, ему все\r\nтаки чего - то недостаеть. Чего именно\r\nвапередъ; его чувство недостаточности принимаетъ неопре\r\nдѣленный видъ тоски, скуки.\r\nBялыя натуры стараются избѣжать скуки пресыщеніемъ и\r\nумышленною (преднамѣренною, серіозною) игрою, т. е. вос\r\nпроизведеніемъ того, что они знають, что они чувствуютъ\r\nненужнымъ имъ. Для нихъ праздность, дѣйствительно, матерь\r\nвсякихъ пороковъ. Но живыя натуры, для избавленія себя\r\nотъ скуки, не возвращаются на то, что ими разъ уже извѣдано\r\n-\r\n- онъ не знает46\r\nкакъ не вполнѣ ихъ удовлетворяющее, — онѣ идутъ далѣе,\r\nвпередъ; — онѣ принимаются бродить — и духомъ и тѣломъ.\r\nБроженіе духа или мысли есть вымыселъ, Фантазія, поэзія,\r\nт. е. творчество (poiein значитъ: творить, сочетать, сочинять\r\nприсущее въ новые образы).— Каждый поэтъ, — мимоходомъ\r\nбудь сказано, -могъ бы назвать свои творевія, какъ Байронъ,\r\n“ Часы досуга ” (Hours ofidleness); въ часы хлопотливости\r\n(business) навѣрно ничто не было вымышлено.\r\nЕсли только человѣкъ примется бродить, какимъ бы то ни\r\nбыло образомъ, то навѣрно его тоска, т. е. его общее неопре\r\nдѣленное чувство недостаточности, пустоты, сколько-нибудь\r\nи на нѣкоторое время опредѣлится: онъ найдетъ на что-ни\r\nбудь, что онъ приметъ за дотолѣ недостававшее ему дополненіе.\r\nТутъ досугу конецъ; человѣкъ болѣе не бродить, а стремится\r\nпрямо къ завидѣнной имъ цѣли.\r\nТеперь у него одною потребностью больше противъ пре\r\nжняго, больше дѣла; отнынѣ раздѣленіе труда будеть\r\nприлагаемо къ усугубленію производительности.\r\nи такъ на вопросъ: Что побуждаетъ людей выйдти изъ\r\nбыта особникомъ и вдаваться все дальше и дальше въ раздѣ\r\nменіе труда, въ общеніе между собою? мы отвѣчаемъ:\r\nСначала желаніе израсходовать менѣе усилій, имѣть менѣе\r\nурочныхъ часовъ, безъ уменьшенія количества произведеній;\r\nпотомъ — желаніе, не работая “ черезъ силу ”, ве истощаясь\r\n(болѣе чѣмъ прежде), добывать болѣе произведеній.\r\nВъ обоихъ случаяхъ люди, жертвуя своею независимо\r\nстью, имѣютъ въ виду сдѣлать для себя легко доступнымъ все\r\nто, что они полагають недостающимъ имъ. Это значитъ:\r\nони имѣютъ въ виду быть при вольный (aisance, bien -etre).\r\nи Независимость и Приволье называются Вольностью,\r\nСвободой \"; но первая — свобода лишь въ отрицательномъ\r\nсмыслѣ, означаетъ увольненіе отъ всего, отрѣшенность, пу\r\nстоту; второе — положительная, дѣйствительная или дѣятельная\r\nВоля - Свобода; при немъ человѣкъ воленъ на все; оно тожде\r\nственно съ: могуществомъ, мощью, властью.\r\nКакъ- же происходить, что на полъ- пути своего стремленія47\r\nотъ независимости къ приволью человѣчество попадаетъ въ со\r\nСтояніе, въ которомъ большинству нѣтъ ни независимости, ни\r\nприволья?....\r\nМы выше упомянули, что потребности въ извѣстномъ кругѣ\r\nсожительствующихъ людей умножаются постепенно, что\r\nобщая недостаточность, нецѣлостность человѣка ему мало-по\r\nмалу обнаруживается въ видѣ разнообразныхъ потребностей.\r\n— Есть череда въ ихъ проявленів; есть первыя потребности,\r\nесть потребности второй, третьей, и. т. д. степеней.\r\nМы сказали также: для того, чтобъ въ извѣстномъ кругѣ\r\nлюдей возникла какая -либо второстепенная потребность, чтобъ\r\nони устремились удовлетворять ее, надобно чтобъ они пред\r\nварительно со владали съ первыми своими потребностями,\r\nвревоз могиэти;\r\n— чтобъ за удовлетвореніемъ первыхъ потребностей у нихъ\r\nоставался нѣкоторый досугъ, — оставалось въ распоряжени\r\nнѣкоторое свободное время, — оставались нѣкоторыя свобод\r\nныя силы;\r\nнадобно, чтоб люди видѣли себя обезпеченными на\r\nнѣкоторое время, т. е. въ возможности (въ состоянів) не\r\nпосвящать себя работамъ первой крайней необходимости, не\r\nрискуя чрезъ такое упущеніе умереть съ голоду.\r\nСколь великъ излишекъ, сколь велико превосходство произ\r\nводительныхъ симъ общества надъ кругомъ его настоящихъ\r\nпотребностей, на столько (а ничуть не болѣе) оно можетъ,\r\nразсчетливо поступая, перейдти къ прі сканію средствъ для\r\nвторостепенно возникающихъ въ немъ требованій.\r\nГоворитъ-ли мнѣ, на-пр., петербургскій академикъ Берн\r\nгарди въ своей книгѣ Vom groszen und kleinen Grundbesitz,,\r\nчто теперь во Франции изъ каждой сотни людей 65 должны\r\nисключительно заниматься хлѣбопашествомъ, Для того, чтобъ\r\nпроизвести сколько нужно съѣстныхъ припасовъ для всей\r\nсотни; я заключаю, что во Франція (не принимая въ раз\r\nсчеть иностранной торговли) лишь 35 процентовъ народона\r\nселенія - благоразумно— могутъ посвятить свое время инымъ\r\nремесламъ, чѣмъ земледѣліе.48\r\nБѣда, если эта пропорція будетъ нарушена! — если работ\r\nники какой - либо одной отрасли промышленности стануть\r\nменѣе нообходимы, важны или выгодны для работниковъ\r\nвсѣхъ остальныхъ отраслей, чѣмъ эти всѣ для первыхъ. Тогда\r\nравновѣсіе во взаимной зависимости исчезаетъ, и кто кому\r\nболѣ необходимъ, тотъ надъ тѣмъ тягответъ, тотъ того держить\r\nвъ своей власти.\r\nСкажутъ: пропорціональность въ раздѣленіи суммы наро\r\nдонаселения на разныхъ родовъ производителей должна измѣ\r\nняться уже отъ самаго того факта, что производительная сила\r\n(аовкость, искуство) работниковъ постепенно возврастаетъ;\r\nчто сегодня могуть выработать 65, то черезъ вѣсколько лѣтъ\r\nбудутъ въ состоянии произвесть 50 человѣкъ. Тогда для Фа\r\nбричныхъ земледѣльцы нужны будутъ въ отношении 35: 50,\r\nмежду-тѣмъ какъ для земледѣльцевъ Фабричные по - прежнему\r\nбудутъ требоваться въ пропорцій 35: 65. — Какъ- же съ этимъ\r\nбыть?\r\nТутъ представляются три выхода:\r\nЛибо земледѣльцы будуть продолжать работать столько - же\r\nвремени, въ такомъ - же числѣ, какъ прежде. — Тогда они бу\r\nдугъ производить лишнее, предметы которые не будутъ нахо\r\nдить себѣ потребителей; они будуть предлагать товары и\r\nне находить спроса на нихъ.\r\nЛибо земледѣльцы умѣрятъ число своихъ рабочихъ часовъ,\r\nи оставаясь 65 процентовъ народонаселенія будуть работать\r\nлишь какъ 50.— Я противъ увеличения досуга ничего не имѣю\r\nи нахожу, что лучше ничего не дѣлать, чѣмъ умышленно по\r\nступать безотчетливо.\r\nЛибо изъ 65 - ти 15 человѣкъ покинуть земледѣлie и посвя\r\nтатъ себя какой -либо новой спеціальности; они под раздѣлятъ\r\nтрудъ и употребять свои силы и время на отдѣ.ку, на утон\r\nченное, рачительное, роскошное, художественное производ\r\nСтво того, что и прежде было производимо, но валовымъ\r\nобразомъ.\r\nВъ послѣднемъ случаѣ каждый членъ общества будетъ въ\r\nвыигрышѣ, потому - что въ оборотѣ или обиходѣ будутъ теперь\r\nиздѣлія высшаго сорта, чѣмъ прежде; потому- что каждый,49\r\nработая не болѣе чѣмъ прежде, будетъ теперь однакожъ въ\r\nсостоянia получать въ замѣнъ (плату) своей работы болѣе\r\nразнообразныя, лучшiя издѣнія, чѣмъ бывало.\r\nВотъ мы и въ Употі! восклицаетъ читатель.\r\nУжъ не хочетъ -ли авторъ, чтобъ народы дѣлили и пе\r\nредѣляли трудъ на мирскихъ сходахъ, какъ русское крестьяне\r\nдѣлаютъ раскладку тяглъ?\r\nОтвѣчаю: раздѣленіе труда есть именно дѣло обществен\r\nное, подлежащее разсужденію и обсуженію на народныхъ\r\nсобраніяхъ. На это только и надобно было бы имѣть Сөвѣ\r\nщанія, — а не на то, какъ теперь, чтобъ слушать краснобайство\r\nгосударственныхъ людей. — Оттого, что доселѣ раздѣленіе и\r\nпостепенное подраздѣленіе труда не было предметомъ раз\r\nсужденій на сходахъ мировыхъ, а происходило по частной\r\nприхоти, - оттого и всѣ бѣдствія, называемыя: рыночные\r\nзавалы (еnсоmbrements de marché), застой работъ (chomage),\r\nбобыльство (proletariat), нищета (paupérisme).\r\nРаздѣление труда само - по- себѣ начало животворное; но къ\r\nнему привилось начало собственности, и потому оно принесло\r\nЯдовитые плоды.\r\nКакъ творится теперь раздѣленіе труда? какимъ образомъ\r\nнынѣ человѣкъ покидаетъ патріархальный земледѣльческій\r\nбыть и идеть въ Фабричные работники?\r\nВотъ въ какой -нибудь крестьянской семьѣ “ не по работѣ\r\nрукъ много ”, какъ говорить Петръ Глѣбовъ въ Григоровича\r\nроманѣ Рыбаки. Сынъ вышедшій ужъ изъ дѣтскаго возра\r\nста, скучаетъ отъ бездѣлья. А тутъ приходить человѣкъ, боль\r\nшею частію среднихъ лѣтъ, и предлагаетъ сыну поступить къ\r\nнему въ работники, т. е. подряжаетъ, вербуетъ его.\r\nЧто въ сущности, говорить хозяинъ- подрядчикъ (еntrерrе\r\nneur)? — Что онъ имѣетъ мысль завести что -либо могущее\r\nдать прибыль; что у него есть средства на заведеніе, именно\r\nза вас, запасъ денегъ (не спрашиваю какъ добытыхъ)\r\nпредставляющій запасъ товаровъ нужныхъ для существованія;\r\nчто онъ на этотъ свой запасъ будетъ закупать матеріялы для\r\nзавода и разъѣзжать продавать издѣлія, которыя будуть изго\r\n750\r\nтовляемы на заводѣ, — что онъ будетъ распоряжаться, упра\r\nвлять роботами, ибо вѣдь мысль — его! Онъ подвергнетъ\r\nодного себя всѣмъ случайностямъ торговли, онъ на себѣ ихъ\r\nвынесетъ: съ барышемъ - ли сбудетъ онъ товаръ, тѣмъ ему\r\nлучше; съ убыткомъ - ли онъ принужденъ будетъ продать,\r\nтѣмъ ему одному хуже. Работнику- же, говоритъ овъ, ни до\r\nкакихъ рисковъ дѣла нѣтъ; онъ будетъ постоянно получать\r\nодну извѣстную плату, обезпеченную наличнымъ запасомъ\r\nили капиталомъ хозяина. Отецъ вербуемаго, особенно- же\r\nстаруха мать говорятъ сыну: Не слушай этого чужаго чело\r\nвѣка; оставайся у насъ; вѣдь мы, благодаря Бога, не въ\r\nкрайней нуждѣ живемъ; будетъ и у насъ для тебя кусокъ\r\nхаѣба; отъ добра добра не ищутъ. — Но молодой человѣкъ —\r\n(всѣ идущіе въ работники “ на сторону ” или “въ люди ”, т. е.\r\nвнѣ дома, либо дѣйствительно юноши, либо юношескаго\r\nобраза мыслей; — я не говорю, разумѣется, объ уже родив\r\nшихся въ сословін заводскихъ работниковъ) — молодой чело\r\nвѣкъ видитъ предъ собой независимость отъ родительской\r\nвласти, вѣрную заработную плату, и — оправдываетъ пого\r\nворку аристократовъ-консерваторовъ: Человѣку добро наску\r\nчаетъ, онъ ищеть лучшаго, находить дурное, и остается въ\r\nнемъ, боясь худшаго...\r\nНе драматически, а математически говоря, раздѣленіе труда\r\nпотому пагубно развивается въ мѣствицу, что ступени строемы\r\nне по удостовѣренному постоянному превосходству произво\r\nдительныхъ си лъ общества вадъ кругомъ его потребностей,\r\nа по запасами товаровъ, составляющимъ сокровища, кото\r\nрыхъ никто повѣрять не можеть, кромѣ собственника ихъ, и\r\nпроисходящимъ отъ случайнаго излишка человѣческой\r\nпроизводительности надъ потребленіемъ.\r\nПоклонение случайнымъ силамъ, упущеніе изъ виду вѣч\r\nныхъ, это - то и есть обожаніе златаго тельца, матеріализмъ,\r\nвъ гнусномъ смыслѣ слова. Оно порождаетъ духъ барышни\r\nчества.\r\nРуководимые имъ, люди при постепенномъ созиданій осо\r\nбыхъ отраслей промышленности держались правила: произ51\r\nводить преимущественно такія аздѣлія, за которыя богатые\r\nрасположены платить высокія цѣвы, — производить предметы\r\nрѣдкостные, служащие для прихоти, роскоши.\r\nЛишь въ послѣдствій Фабриканты смекнули, что съ мира\r\nдо ниткѣ голому рубаха, и устремились на производство то\r\nваровъ дёшево обходящихся имъ самимъ и потому доступныхъ\r\nна рынкахъ и не - богатымъ сословіямъ. Они разсчитали, что\r\nвыгоднѣе, надёжнѣе, имѣть много покупателей, хотя бы и не\r\nбогатыхъ, чѣмъ весьма богатыхъ, но малочисленныхъ.\r\nТакъ мануфактурная дѣятельность развивается, на перекоръ\r\nздравому смыслу, отъ издѣлій высшей утонченной роскоши\r\nкъ издѣліямъ болѣе потребнымъ. Въ недавнее время она стала\r\nпроизводить такіе товары, которые доселѣ были изготовляемы\r\nмиллионами незажиточныхъ хозяйствъ про себя; стала произ\r\nводить и предлагать ихъ дешевле, чѣмъ каждое хозяйство\r\nможетъ порознь, само для себя ихъ производить; тѣмъ начала\r\nвытѣснять приготовленіе этихъ издѣлiй изъ круга обычныхъ\r\nдомашнихъ рукодѣлій, и выводить бѣдныя семьи изъ быта\r\nособникомъ, дѣлать ихъ зависимыми отъ нея.\r\nЧто - жъ, скажуть, за бѣда въ томъ, что раздѣленіе или\r\nобособленіе труда развивается сверху внизъ, а не снизу вверхъ?\r\n— Бѣда состоитъ въ затрудненіяхъ самихъ капиталистовъ\r\nФабрикантовъ, а вслѣдствіе сего, въ перерывахъ работъ и\r\nзаработковъ для класса Фабричныхъ работниковъ, которымъ\r\nнужна безпрерывная, ежедневная работа, ибо, не имѣя\r\nзапасовъ, они принуждены жить работая со дня на день.\r\n— Но откуда - же затруднения капиталистовъ? — Какъ- же,\r\nказалось бы, не находить имъ сбыта своимъ товарамъ, когда\r\nони постепенно разширяють кругъ своихъ потребителей - по\r\nкупателей?\r\nПостепенность, увы! не всегда значить непрерывность;\r\nесть постепенныя развития съ множествомъ знаковъ препина\r\nнія, камней преткновенія. — Безсомнѣнно, съ тѣхъ поръ, какъ\r\nФабриканты взяли себѣ за девизъ: “ Производить сколь можно\r\nдешевле, сколь можно больше ”, они рады бы видѣть свои\r\nиздѣнія доступными всему народонаселенію. Но по мѣрѣ\r\nразширенія мануфактурной дѣятельности, многочисленнѣшій52\r\nклассъ людей въ каждомъ народѣ мало - по - малу переходить\r\nизъ состоянiя независимыхъ хозяйствъ въ положеніе подён\r\nщи ковъ, живущихъ единственно заработною платою, получа\r\nемою отъ хозяиновъ - подрядчиковъ; а на заработную плату\r\nработники никакъ не могутъ купить себѣ издѣнія, ими - же\r\nсамими производимыя подъ вліяніемъ хозяевъ. Цѣна товаровъ\r\nФабричныхъ состоить именно изъ жалованія платимаго хозя\r\nиномъ работникамъ и нѣкотораго процента, взъимаемаго себѣ\r\nхозяиномъ въ видѣ либо барыша, либо вознагражденiя за тру\r\nды его по управленію заводомъ, и т. п.— Какъ- же можетъ когда\r\nлибо заработная плата сравняться съ цѣною товаровъ?...\r\nОптовая промышленность, слѣдовательно, развиваясь, сама\r\nсебя подъѣдаетъ: стремясь расширить кругъ своихъ потреби\r\nтелей, понижая цѣны товаровъ, т. е. понижая вмѣстѣ съ тѣмъ\r\nзаработную плату и подрывая дешевизною мелкихъ незави\r\nсимыхъ производителей тѣхъ- же родовъ товаровъ (вспо\r\nмните Силезскихъ ткачей! —), она суживаетъ кругъ людей\r\nнаходящихся въ состоянии покупать ея издѣлія.\r\nОна сама весьма ясно сознаетъ свое положенie. — Да и что,\r\nкажется, труднаго понять, что: 1) она можетъ находить поку\r\nпателей своимъ издѣліямъ только въ числѣ тѣхъ людей, кото\r\nрые сверхъ заработной платы имѣютъ еще какой -либо при\r\nбытокъ отъ своихъ рукомеслъ не-Фабричныхъ; 2) что этимъ- то\r\nизбыткомъ или лишкомъ и оплачиваются преміи или барыши\r\nпоступающіе въ карманъ къ хозяевамъ, послѣ продажи това\r\nровъ, за вычетомъ изъ вырученной цѣны заработной платы,\r\nплатимой ими работникамъ; 3) что она сама, желая имѣть сколь\r\nвозможно болѣе покупателей, старается производить сколь\r\nвозможно дешевле, и превратить въ производство Фабричнымъ\r\nпутемъ все, что еще не производится этимъ путемъ; что она\r\nстарается захватить (обособить себѣ, монополизировать) всѣ\r\nроды производительности; что она, благодаря вѣрѣ человѣ\r\nческаго рода въ запасы, въ силахъ это сдѣлать, и что слѣдова\r\nтельно 4) она сама, оптовая промышленность, подрывая ме\r\nпочную, переводить классъ людей имѣющихъ болѣе чѣмъ что\r\nработники получаютъ на Фабри кахъ, и могущихъ слѣдова\r\nтельно окупать издѣлія хозяйственныхъ заводовъ.53\r\n-\r\nНельзя подозрѣвать, что она, имѣющая дѣла въ своихъ\r\nрукахъ, — она столь разсчетливая! столь смѣт.нвая! не про\r\nвидатъ это.\r\nОтчего - же она упорствуетъ въ своемъ образѣ дѣйствія?\r\nИменно отъ... не скажу: эгоизма (ячности) промы\r\nшленниковъ; эгоизмъ столь обширное слово, что имъ ничего\r\nне опредѣляется; эгоизмъ. двигатель всего живаго; но эго\r\nизмъ эгоизму рознь, и потому скажу: оть того мелочнаго,\r\nнеразумнаго эгоизма, который вѣруетъ — не въ безсмертie,\r\nо нѣтъ! — въ смерть; который, при всемъ своемъ ханжествѣ,\r\nдумаеть, что насъ ничто не ждеть за гробовой доской; кото\r\nрый потому не даетъ себѣ труда рѣшить ни единый изъ жи\r\nзненныхъ вопросовъ, а постоянно твердя: “ Стало бы нынѣ\r\nшняго хода дѣлъ лишь на мой вѣкъ! ” откладываетъ рѣшеніе\r\nвсѣхъ.\r\nЭтотъ эгоизмъ выразился весь въ недавно созданной имъ\r\n“ наукѣ”, именуемой: Политическая Экономія,\r\nзначитъ въ ОФиціальномъ слогѣ: Государственное хозяйство,\r\nвъ простонародномъ: хитростное домоводство (т. е. управленіе\r\nторговыхъ домовъ).— Политическая экономія ничто иное какъ\r\nриторика, поставившая себѣ цѣлью доказывать, что нынѣшній\r\nходъ вощей есть наивозможно- лучшій. Начальною темою ея\r\nбылъ афоризмъ: Laissez faire, laissez passer, пускай себѣ\r\nидетъ какъ идеть; послѣднее ея слово: “ Свобода торговли ”.\r\nТеорія “ свободной торговли ” желаетъ ввести раздѣленіе\r\nтруда, какъ оно теперь идетъ по приказу капиталистовъ, между\r\nдѣлыми народами. — Она развита во множествѣ краснорѣ\r\nчивыхъ книгъ и рѣчей, сквозь которыя звенить Пушкинскій\r\nчто\r\nстихъ:\r\n-\r\nМнѣ душно здѣсь, я въ мѣсъ хочу37.\r\n— А зачѣмъ, братъ, тебѣ въ мѣсъ? —чтобъ тамъ продолжать\r\nто - же ремесло, по которому ты попался въ душноту!\r\nФи! какъ это по-варварски. Мы лучше скажемъ изящ\r\nнымъ слогомъ неподкупнаго Мирабo: Laissez le commerce\r\naller et venir à l'aise: d'homme à homme, il a fondé les fa\r\nmilles; de famille à famille, il a fondé les peuples; de peuple\r\na pеuрlе, il fondera ' unité du monde (Дадимъ вольный ходъ54\r\nторговлѣ: отъ человѣка къ человѣку она основала семьи; отъ\r\nсемьи къ семьѣ, народы; отъ народа къ народу, она оснуетъ\r\nединство міра).\r\nКакая – же выгода была бы міру, еслибъ онъ весь сло\r\nжился такъ, какъ сложились уже теперь, благодаря торговлѣ,\r\nтѣ народы, вь которыхъ торговля задыхается, въ которыхъ она\r\nвонить по исходѣ, по сбыту внѣшнему? — Тогда и въ немъ\r\nбудетъ такъ - же душно, какъ теперь въ границахъ отдѣльныхъ\r\nгосударствъ. Но изъ этихъ еще есть выходъ, а изъ міра куда?\r\nТеорія “свободной торговли” – раз -илнот-влеченіе для на\r\nродовъ отъ предстоящаго имъ неминуемаго вопроса о правѣд\r\nномъ раздѣленіи труда. Она, какъ всякое развлеченіе, лишь\r\nоткладываетъ рѣшеніе; какъ всякое отвлеченіе, лишь запуты\r\nваетъ вопросъ. — Для рѣшимости необходимо сосредоточеніе,\r\nкакъ частнымъ людямъ такъ народамъ.\r\nЕслибъ одна только не - мертвая страна совершила полной\r\nповоротъ на своей оси (это -то и значить слово революція),\r\nея движеніе быстро сообщалось бы всѣмъ остальнымъ стра\r\nнамъ, все человѣчество перестало бы метаться изъ крайности\r\nвъ крайность, какъ юноша, и пошло бы ровнымъ, вѣрныхъ\r\nшагомъ возраста полной разумности.\r\nПри послѣдовательномъ- же развитии нынѣшняго хода дѣлъ,\r\nторговля должна становиться годъ отъ года затруднительнѣе;\r\nкапиталы будутъ все болѣе и болѣе вынимаемы изъ оборота\r\nи помѣщаемы на проценты въ Государственные займы. Это\r\nпомѣщеніе уже теперь очень любять люди Финансовые, какъ\r\nсамое вѣрное и безхлопотное. Правительства, съ своей сторо\r\nны, весьма расположены все болѣе и болѣе входить въ займы;\r\nдоказательство тому умноженіе ихъ долговъ съ конца прошед\r\nшаго столѣтія. Подъ конецъ всѣ капиталы окажутся въ\r\nрукахъ Правительства, которое тогда станетъ механизмомът\r\nили, пожалуй, организмомъ съ эндозмосомъ и эксозмосомъ\r\nслужащимъ къ взиманію податей съ рабочаго класса и раздѣ\r\nленію ихъ, въ видѣ дивиденда, между своими акціонерами\r\nкредиторами.\r\nНо и тогда Государственные люди будуть утверждать, что\r\nГосударство не есть заговоръ имущихъ противъ неимущихъ,\r\n-\r\n-55\r\nа божественное учреждение для осуществления идея правды и\r\nсправѣдни вости, какъ сказано въ Энциклопедія Законовѣденія\r\nпрофессора Неволива, - или тому подобное.\r\nэпилогъ.\r\n.\r\nТакъ, по твоему мнѣнію, намъ еще предстоитъ вступить\r\nвъ періодъ разумности! покамѣстъ мы еще не обрѣтаемся въ\r\nнемъ! замѣчаетъ мнѣ читатель.\r\n- Да, я думаю, что не только люди, но и вся природа еще\r\nне находится въ состояній разумности. Вселенная слагается,\r\nустроивается въ порядокъ, но еще не сложилась, не устроилась;\r\n-она выходить, но еще не вышла, изъ состояния хаотическаго.\r\nМнѣ невозможно представить себѣ въ одной картинѣ (со -\r\nобразить) явления, которыхъ я свидѣтель, иначе чѣмъ предпо\r\nлагая имъ исходнымъ пунктомъ моментъ, въ который міръ\r\n(по-крайней- мѣрѣ тоть, въ которомъ я себя вижу и за предѣ\r\nлами котораго я ничего не могу себѣ вообразить) распался,\r\nнадломился, раздѣлился на частныя, недѣимыя (далѣе) суще\r\nства, изъ которыхъ ни одно не представляетъ цѣлую, круглую\r\nединицу, каждое шероховато, угловато. Молноеобразная линія\r\nперелома образовала каждое съ вдающимися и выдающимися\r\nуглами, дала всѣмъ усѣченныя Формы. Въ тотъ моментъ не\r\nтолько все разорвалось на дробныя количества, но дроби пе\r\nремѣшались, перепутались. Въ этомъ состоитъ Хаосъ.\r\nРазвитие состоитъ въ распутанія перепутаннаго, — въ пере\r\nстановленіи (permutatio) существъ “. Недѣлимыя, разметан\r\nные члены цѣлыхъ, тоскують другъ по другѣ; имъ “порознь\r\nтошно ”. Каждое существо чувствуеть свою неполноту, нецѣ\r\nлостность, и притомъ хочетъ уцѣлѣть, укомплектовать себя,\r\nусовершенствоваться, соединясь съ тѣмъ, что кость отъ костей\r\nи плоть отъ плоти его, съ чѣмъ вмѣстѣ оно составляетъ полную,\r\nкруглую единицу, съ тѣмъ что дополнение къ нему. Для этого\r\nоно. отрывается отъ среды, въ которую оно застаетъ себя за\r\n3956\r\nброшеннымъ, обособляется (отъ этой среды) и приходитъ въ\r\nдвиженіе, и ща среду сродныхъ ему сущестъ.\r\nЛюди называютъ существующимъ, Нѣчто, лишь то, что\r\nсколько- нибудь обособилось отъ своей среды, перестало быть\r\nили еще не стало безразличнымъ отъ нея. Становленіе осо\r\nбымъ называется происхожденіемъ, рожденіемъ; прекращеніе\r\nобособенности — смертью, уничтоженіемъ. — Перестать быть\r\nособо, отличительно отъ своей среды, видимым для человѣ\r\nческаго глаза не значить однакожъ отлучиться отъ вселенной,\r\nвыйдти изъ круговорота жизни, отрѣшиться отъ ея общихъ\r\nсудебъ, стать на вѣки вѣчные непричастнымъ къ общему\r\nположенію міра. — Изъ міра ничто не убываетъ, ничто къ\r\nнему не прибавляется; сумма всего находящагося въ немъ\r\nпостоянно одва та - же; измѣняется лишь образъ раздѣленія\r\nея на среды или групы, или, какъ уже сказано, всѣ измѣненія\r\nсуть перестановленія. — Эту мысль доказалъ вѣсами великій\r\nЛавуазье; ее въ нашъ вѣкъ, въ примѣненіи къ роду человѣ\r\nческому, высказали Пьеръ Леру ° и Жоржъ Зандъ “. — Что\r\nна время становится невидимымъ для нашего глаза, или из\r\nмѣняетъ свой человѣческій видъ, то когда-нибудь опять явится\r\nвъ человѣческомъ образѣ. А еслибъ яи никогда ужъ послѣ\r\nпредстоящей мнѣ смерти не воскресъ въ видѣ человѣка, все\r\nтаки все что меня составляетъ не можетъ утратиться изъ при\r\nроды, и потому если это, меня составляющее, не будетъ чув\r\nствовать какъ человѣкъ, оно будетъ чувствовать какъ Природа.\r\n—Ложно думаютъ многое, что Природа сама -по -себѣ, а чело\r\nвѣкъ самъ-по- себѣ. Человѣкъ есть чувствующая, сознающая\r\nПрирода. Способность чувствовать, сознавать не можетъ въ\r\nПриродѣ изчезнуть, ибо она есть. — Мы, люди въ эту минуту\r\nживущіе какъ люди, не представляемъ поколѣніе, лежащее\r\nкакъ верхній слой надъ предшествовавшими намъ поколѣ\r\nніями, нашими предками, представлявшими бы низшіе слои.\r\nНѣтъ, времена, поколѣнія не ложатся другъ на друга какъ\r\nгеологическое слои; настоящее есть претворившееся прошед\r\nшее; въ настоящемъ заключается и все будущее. — Что разъ\r\nжи ветъ, то вѣчно жило и обречено вѣчно жить впредь; оттого\r\n-то настоящее несеть на себѣ грѣхи прошедшаго и можетъ57\r\nстрадать за свои нынѣшнія, ему сходя щія съ рукъ, престу.\r\nпленія въ будущемъ. — Вотъ этому не хочетъ вѣрить господинъ\r\nсредней руки, твердяшій: “ Стало бы лишь на мой вѣкъ!.. \"\r\nОпирая свою вѣру въ Смерть или въ Ничто за гробомъ на\r\nтомъ, что онъ не помнить себя до своего рождения. Какъ\r\nбудто пробѣлъ въ нашей памяти означаетъ перерывъ нашего\r\nсуществованія, и даже ощущенія! какъ будто мы не имѣемъ\r\nтому примѣровъ во снѣ и въ нѣкоторыхъ болѣзаяхъ мозга!...\r\nи какъ будто состояніе наше во время сна и когда мы снова\r\nпробуждаемся, не зависимо отъ нашихъ дѣйствій наканунѣ!\r\n— Прибавлю къ этому, что природа выходить болѣе и болѣе\r\nизъ состояния дремоты къ самосознанію, къ себя - памятыванію.\r\nВъ нѣмецкому языкѣ есть превосходное слово для означенія\r\nпроисхождения; это — Ur-Sprung, т. е. первый прыгъ. Дѣй\r\nствительно, все первоначально является (обособляется отъ своей\r\nсреды въ другую) “скокомъ нe нaрoкoмъ ”, не по толчку совнѣ,\r\nне вслѣдствие чего -либо, а само - собою, безъ спроса или зова;\r\nвсе начинается случайностью, ненужностью, слѣдовательно не\r\nразумно. Первый актъ есть актъ воли, не мышленія.— Жизнь\r\nдля существа получаетъ нѣкоторую послѣдовательность, изъ\r\nбьющаго ключа (spons, spontaneitas) превращается въ потокъ,\r\nлишь послѣ того, что существо совершило свой первый актъ,\r\nт. е. вступило въ какую нибудь среду. Теперь, и не раньше,\r\nнаступають для него опредѣленность, зависимость, связь, обу\r\nсловленность. Все идетъ на столько по добру, на сколько\r\nсоблюдается пропорціональность въ сочетаніяхъ вступившаго\r\nвъ среду существа съ тѣми, которыхъ оно встрѣчаетъ. Эти\r\nпослѣдніе становятся для него данными, по которымъ опре\r\nдѣляется его воля; средствами, которыя оно примѣняетъ къ\r\nдостиженію своей цѣли (усовершенствованію, пополненію\r\nсебя); предлогами, поводами къ дѣйствованію, т. е. къ выра\r\nженію воли, отчужденiю воли - независимости. Они производять\r\nна него влія ніе, впечатлѣніе, т. е. толчки (impulsiones). Чтобъ\r\nне произошло зло, существо не должно, изъ привязанности\r\nкъ средствамъ, терять изъ виду цѣль; каждое дѣйствіе его\r\nдолжно быть соразмѣрно поводу, по которому оно возникло,\r\nили, как обыкновенно говорять, каждое дѣйствіе должно58\r\nимѣть “ достаточную причину ” (хотя подъ причиной разумѣ\r\nютъ иногда и внутренній Факторъ, волю; въ какомъ случаѣ\r\nпостулатъ не имѣетъ смысла). Иначе сказать: существо должно\r\nотдавать себя другимъ ровно столько, сколько они производять\r\nвліянія въ него; отпоръ долженъ быть равенъ толчку-впеча\r\nтаѣнію. Тогда отношения или взаимнодѣйствія существъ (во\r\nлей) образують непрерывный рядъ, прогрессію, серію. Въ\r\nдвиженіи нѣтъ скачковъ, промежутковъ, нѣтъ ни смерти отъ\r\nистощенія, ни порожденiя лишняго, ни иммиграція въ среду,\r\nни эмиграціи изъ нея; дѣла текутъ живо.\r\nКаждое существо и хочетъ, чтобъ такъ шло. Ни одно не\r\nхочетъ прилѣпиться къ другимъ большимъ числомъ сторонъ,\r\nчѣмъ тѣ, которыми эти другія его касаются. Каждое ищетъ\r\nвъ другихъ лишь то, что ему соотвѣтствуетъ, что ему свое, —\r\nхочетъ лишь округлить, выполнить свои недостатки, зазубри\r\nны, или вдающіеся углы; никоторое не хочетъ захватить\r\nчуждое ему, ни быть само захвачено такимъ.\r\nНо для этого надобно бы, чтобъ каждое существо\" предва\r\nрительно (a priori) звало, что въ встрѣчаемыхъ имъ соотвѣт\r\nствуетъ ему, дополняетъ его, что преступаетъ предѣлы его\r\nёмкости.\r\nЭтого знанія нѣтъ въ природѣ. Оно лишь вырабатывается\r\nпостепенно. Существа идутъ путемъ опыта, пробованія.\r\nКаждое хватается за первое ему встрѣчное, сколько-нибудь,\r\nлишь въ вѣкоторыхъ отношеніяхъ обѣщающее дополнить его\r\nнедостаточность, и сочетуется съ нимъ безъ оглядки, безу\r\nсловно, безотносительно; оно предается, т. е. предаетъ себя,\r\nперестаетъ быть вѣрнымъ, послѣдовательнымъ самому себѣ;\r\nоно поступаетъ безхарактерно, увлекается. — Отсюда союзы\r\nили общества, въ которыхъ недѣлимымъ столь - же “ тѣсно ”,\r\nсколько порознь имъ было “ тошно ”; отсюда не-хѣпыя соче\r\nтанія, тягостныя преданности, оканчивающаяся насильствен\r\nными разрывами, предательствами, измѣненіями нарекаемы\r\nми измѣнами; отсюда страданія, принесеніе либо индивидуума\r\nна жертву обществу (средѣ), либо общества индивидууму.\r\nОтсюда горестная необходимость революцій, какъ въ Природѣ\r\nтакъ и въ человѣчествѣ, т. е. переломовъ, перерывовъ (lesions59\r\n- -\r\nde continuité) развитія. — Революція образують эпохи, т. е.\r\nмоменты, которые разсѣкають потокъ временъ или дѣйствій\r\nна разные періоды.— Въ періодѣ все идетъ послѣдовательно,\r\n“ какъ слѣдуетъ”; а какъ чему слѣдуетъ идти, такъ тому и\r\n40лжно идти. - Въ эпохи не то. — Въ промежуточное время\r\nнедѣлимое восклицасть:\r\n“ Даръ напрасный, даръ случайный,\r\nЖизнь, зачѣмъ ты мнѣ дана?\r\nИль зачѣмъ судьбою тайной\r\nТы на казнь осуждена?....\r\nцѣми нѣть передо мною,\r\nСердце пусто, празденъ умъ,\r\nи томатъ меня тоскою\r\nОднобразный жизни шумъ”.\r\nЭпоха есть возстаніе, воскресеніе — послѣ шести рабочихъ\r\nдней періода. Блаженна личность, которая въ тѣ дни, ужъ\r\n“ Все земное совершила ”\r\nМы теперь находимся въ эпохѣ. Возставшій сынъ чело\r\nвѣческій возвратилъ себѣ свою независимость, онъ порвалъ\r\nвсѣ связи; но приволья нѣтъ ему нигдѣ, онъ скиталецъ, сиръ\r\nи бѣденъ, и не знаетъ гдѣ приклонить главу свою. Повсюду\r\nвторится мотивъ: Јch bin ein Fremdling uеbеrаll. — Вокругъ\r\nкаждaго изъ насъ пустота, ничто; и не только индивидуа\r\nхизмъ, но и нигилизмъ возводится въ теорій, какъ реакція\r\nна бывшія доселѣ теорія общенія между людьми.\r\nКакъ попалъ человѣкъ въ нынѣшнее свое положеніе?\r\nНичуть не удивительно, если только вспомнишь, какъ онъ\r\nвелъ себя доселѣ. Встрѣчалъ - ли онъ, на - пр., женщиву,\r\nкоторая ему нѣсколько нравилась; онъ плѣнился ею, говорилъ\r\nчто она для него все, клялся Христомъ Богомъ и ей и самому\r\nсебѣ, что никогда ничто кромѣ нея не будетъ ему важно,\r\nкогда самъ Богъ ему сказалъ не клясться ничѣмъ!... Встрѣ\r\nчалъ - ли онъ человѣка расторопнаго, обѣщавшаго ему, пока\r\nзывая на свою мошну, избавить его отъ заботы пріискивать\r\nсебѣ средства пропитанія. Онъ ввѣрялся ему вполнѣ и гово\r\nризъ: “Мнѣ нужно только одно: быть освобожденнымъ отъ\r\nвѣчно преслѣдующаго меня страха не найдти себѣ пропитаніе;\r\nты умѣешь находить источники приволья; пусть- же тебѣ бу60\r\nдеть забота, мнѣ работа ”...Какая работа? — “ Ахъ, все равно!\r\nЯ буду дѣлать что ни прикажешь мнѣ ”. — Человѣка мучаетъ\r\nопасенie ненастій съ неба, нападеній со стороны чужихъ\r\nлюдей. Вотъ онъ встрѣчаетъ господина, которому разъ удалось\r\nпредсказать вѣрно, что будетъ затмѣніе солнца, но что оно\r\nпройдеть, и снова солнце будетъ свѣтить по-прежнему. Нашъ\r\nчеловѣкъ бросается къ тому господину и говорить: “ Повелѣвай\r\nмною; я буду слушаться тебя покорно; только заклинай, за\r\nговаривай, задабривай, волшебникъ - попъ, страшныя мнѣ\r\nневѣдомыя силы ”. — Возѣ жреца онъ встрѣтилъ другаго,\r\nкоторый разъ велъ себя храбро и своимъ примѣромъ и ему\r\nвнушилъ смѣлость противостоять нападенію пришельцевъ.\r\nЭтого онъ провозглашаетъ своимъ вождемъ, герцогомъ, сюзе\r\nреномъ, и просить всегда имъ командовать, обѣщаясь по его\r\nслову разить кого бы то ни было безпрекословно....\r\n... И неужели все это не носитъ ясно на себѣ отпечатокъ\r\nюношества? недостатка опытности? 45\r\nВзрослый человѣкъ не опрометчивъ, осмотрителенъ; онъ\r\nни изъ чего не сотворитъ себѣ кумира. Онъ никому не ввѣ\r\nрится, не дасть собою управлять; онъ полагается на себя и\r\nкакие бы риски ни были отъ его самоуправленія, онъ беретъ\r\nихъ на себя. Онъ не хоронить себя за-живо, какъ совѣтують\r\nНигилисты - Брамины; онъ не избѣгаетъ людей, но сходится\r\nсъ ними лишь на “ благородныя дистанцій ”. Онъ вступаеть\r\nвь союзъ, но лишь на извѣстные, опредѣленные случаи, ко\r\nторые онъ оговориваетъ при его заключеніи; эти оговорки,\r\nусловія, суть именно ключи къ союзу, которыми онъ по -волѣ\r\nзамыкается и отмыкается; тогда какъ юношескія сочетанія\r\nзакрыты на - глухо и чтобъ быть растворены, должны быть\r\nвзломаны. — Взрослый и не такъ робокъ, и не такъ самонадѣ\r\nянъ, какъ юноша. Грозитъ- ли ему ненастье, онъ говорить:\r\nSi totus illabitur orbis,\r\nJmpavidum ferient ruinæ.\r\nЗа то, если онъ видить, что его разсчеты оказываются вѣр\r\nными въ извѣстныхъ случаяхъ, онъ не забываетъ, что можетъ\r\nпредставиться ему и неизвѣстное. Поэтому онъ не строить\r\nзамкнутыхъ, тѣсныхъ системъ, изъ которых неизвѣстное61\r\nнапередъ исключено, въ которыя оно войдти не можетъ.\r\nВъ его Пантеонѣ есть мѣсто и богу Неизвѣстному. Будущности.\r\n— Не отъ воли человѣка зависить постепенное расширеніе\r\nкруга его вѣденія, исчерпнуть область неизвѣстнаго. Обра\r\nщеніе вниманія, а потому и ходъ открытiй, саѣдуетъ своему\r\nзакону. Мы не можемъ по заказу открывать новое, но оть\r\nнасъ зависитъ стараться или не стараться помнить старое, уже\r\nприобрѣтенное опытомъ. Памятываніе, предупреждая возвра\r\nщеніе на разъ уже извѣданное, сокращаетъ путь человѣку,\r\nили, лучше сказать, Природѣ, въ лицѣ человѣка, къ полному\r\nсамосознанію, которое ей нужно, чтобъ изъ хаоса устроиться\r\nвъ гармонію (*).\r\n(1) (Примѣчанія см, въ концѣ книги.)ІІ.",
        "label": "4,3,1"
    },
    {
        "title": "[Notes]",
        "article": "Въ то время какъ русск Не вопросы вѣроятно печатаются въ Полярной\r\nЗвѣздѣ, газеты поразили меня прискорбно - забавнымъ циркуляромъ министра\r\nвнутреннихъ дѣлъ отъ 22 Апрѣля, ия спѣшу сказать о немъ вѣсколько словъ.\r\nПослѣ теплой и благородной рѣчи императора Александра, послѣ извѣстія о\r\nпрекращеніи рекрутскихъ наборовъ на шесть лѣтъ, этотъ циркуляръ написан\r\nный темно и смѣшно, съ самой правительственной точки зрѣнія совершенная\r\nнеловкость; онъ вдругъ вмѣсто какой- нибудь программы дѣйствій, которой всѣ\r\nожидали съ довѣріемъ, показываетъ, что высшая администрація, министерство\r\nвнутреннихъ дѣлъ, само не знает, что ему дѣлать и пустотой громкихъ совъ\r\nстарается прикрыть пустоту своего содержанія. Лучше было бы молчать. Къ чему\r\nминистру внутреннихъ дѣлъ захотѣлось говорить, не зная о чемъ ему говорить?\r\nКакъ юное русское правительство могло дозволить старому министру повторять\r\nстарую туманную болтовню, въ которой никто ничего не пойметъ? Большая\r\nошибка! Большая неловкость!\r\nЧего хочетъ г. министръ? Развитія производительныхъ силъ Россіи посред\r\nствомъ г -дъ губернаторовъ. Гм!... Производительныхъ свъ! Это что - то изъ\r\nТен борскаго! г. министръ, кажется вашъ циркуляръ имѣетъ единственною\r\nцѣлью окончательно убить книгу Тенгоборскаго, сдѣлавъ ея заглавіе смѣшными.\r\nДо такой степени эти производительныя силы неизвѣстны г. министру, что они\r\nспѣшитъ сказать, что не входитъ ни въ какiя подробности дѣла, спѣшнтъ\r\nспрятать свое незнаніе подъ напыщенность заглавія книги Тенгоборскаго.\r\nНу-съ! прекрасно! г. г. губернаторы! извольте развивать производительныя\r\nсилы всѣхъ сословій ввѣреннаго вамъ народонаселенія. Какъ то вы за это при\r\nмитесь?... Ну-съ! Развивайте!\r\nЗнаете что? Перестаньте сами грабить и не позволяйте вашимъ чиновникамъ\r\nграбить всѣ сословія ввѣренныхъ вамъ народонаселеній, и, повѣрьте, тогда эти\r\nпроизводительныя силы разовьются сами, безъ вашего пособія. Вамъ надо уни\r\nчтожиться, г. г. губернаторы, или переродиться, это единственное средство съ\r\nвашей стороны помочь развитію промышленной Россін. Министръ внутреннихъ\r\nдѣлъ, не смотря на всю туманность своего циркуляра, такъ невольно это почув\r\nствовалъ, что предписываетъ вамъ наблюдать за безпристрастіемъ вашихъ чи\r\nновниковъ, т. е. Иными словами проситъ васъ не позволять имъ грабить. Да и\r\nкакъ-же вы иначе станете развивать производительныя силы Россів? Эти силы\r\nне въ вашихъ рукахъ, а въ рукахъ народа. Вы, г. г. губернаторы - губернская\r\nполицейская власть. Ваше дѣло, чисто отрицательное, всѣ ваши дѣйствія доu\r\nжны сопровождаться частичкoй нe: не допускать противузаконнаго насилія и\r\nбезчеловѣчья, не допускать чиновничьяго грабежа. Смыслъ всякой полицейской\r\nвласти отрицательный. А если вамъ позволятъ положительно, дѣятельно всту269\r\nпаться въ развитіе производительныхъ силъ народа, о! тогда — знаю я васъ,\r\nмечь обоюдоострый, тогда вы употребите всѣ пособія правительства и все\r\nбогатство народное въ пользу собственныхъ кармановъ, Тридцать лѣтъ прошлаго\r\nдарствованія развивали вашу власть; само правительство знаетъ до какихъ это\r\nдовело плачевныхъ результатовъ.\r\nДалѣе г. министръ внутреннихъ дѣлъ обращается къ г. г. губернаторамъ,\r\nуѣзднымъ предводителямъ дворянства и дворянству, прося позаботиться о без\r\nсрочно - отпускныхъ и возвращающихся ратникахъ, упоминая даже, что безсро\r\nчно - отпускные должны служить примѣромъ для крестьянъ. Примѣромъ чего?\r\nВерховой ѣзды, если они кавалеристы? или выкидыванія ружья на плечо, если\r\nони пѣхотинцы? Полноте пожалуста! Пора перестать думать, что народъ му\r\nшкатеры, а Россія казарма. Какое - же такое отличное воспитание получаетъ\r\nсолдатъ, чтобъ ему можно было учить мирныхъ трудящихся поселянъ обще\r\nственнымъ, гражданскимъ добродѣтелямъ?\r\nДайте безсрочно - отпускнымъ чистую отставку и припишите ихъ и ратниковъ\r\nопять въ тѣмъ - же деревнями, откуда они пошли на службу. Мужики охотно\r\nопять примутъ своихъ въ свою среду и община охотно выдѣлитъ имъ участки.\r\nВамъ не хочется чтобъ солдаты поступили опять въ помѣщичье владѣвје? Да вы\r\nотпустите крѣпостныхъ крестьянъ на волю съ землею и припишите отставныхъ\r\nсолдатъ къ ихъ роднымъ общинамъ. Вопросъ рѣшается просто и тогда никого\r\nне нужно просить заботиться о безсрочно -отпускныхъ; они естественно при\r\nстроятся.\r\nБезсрочно - отпускные хороши въ Пруссів, гдѣ солдатъ служить три года и\r\nгдѣ безсрочно - отпускной знаетъ, что его не потребуютъ снова на службу безъ\r\nкрайней необходимости; а нашъ безсрочно - отпускной, пробывъ пятнадцать\r\nлѣтъ внѣ дома, возвратясь на родину, привыкъ боятся, что его не сегодня завтра\r\nпотребують изъ какой -нибудь Курской губерніи куда-нибудь въ петербургскую\r\nгубернію Д.Iя смотра или маневра и не способенъ снова сдѣлаться хозяиномъ.\r\nУспокоить его можно только чистой отставкой, обеспечить его можно только\r\nприпиской къ общинѣ, освобожденной отъ помѣщичьей власти и чиновничьяго\r\nграбежа.\r\nНаконецъ г. министръ внутреннихъ дѣлъ предписываетъ подъ опасевіемъ\r\nгнѣва монарха строго держать крѣпостныхъ людей въ повиновеній у помѣщи\r\nковъ. Да развѣ кто ослушается? Спокойный, сметливый, благоразумный кре\r\nстьянинъ терпѣливо ждетъ отъ правительства утѣшительнаго слова освобожденія\r\nрѣшительныхъ мѣръ къ этому благому дѣлу; а вы вдругъ ни съ того ни съ сего\r\nгрозите ему строгимъ наказаніемъ за какія - то будущія преступленія! Да вѣдь\r\nэто вы дѣлаете вызовъ на непослушаніе, потому что отнимаете надежду на бу\r\nдущее, сулите строгость там, гдѣ ожидаютъ милости.\r\nНужна - ли была эта выходка сь административной точки зрѣнія для того,\r\nчтобы поддержать общее спокойствіе, предовратить какія- нибудь частныя пре\r\nждевременныя смуты? - Едва-ли. Какъ можно съ административной точки\r\nзрѣнія, сказать народу, который ни чуть не волнуется: “ А! я предчувствую, что\r\nты станешъ волноваться! ” Ужасная неловкость! Одно обѣщаніе освобождения\r\nсо стороны правительства, одно изъявленіе желанія, чтобъ все мирно ожидало\r\nрѣшенія великой задачи, произвели бы болѣе успокоеція умовъ, чѣмъ всѣ угрозы\r\nза волненія, которыхъ еще не существовало.270\r\nСъ грустной улыбкой прочитавъ диркуляръ г. Министра внутреннихъ дѣмъ,\r\nя подумалъ: “ Оставимъ мертвымъ хоронить мертвыхъ! ”\r\nЯ увѣренъ, что самое юное русское правительство, дозволило появленіе цирку\r\nляра только, чтобъ сдѣлать удовольстве старику Ланскому, который придумывалъ\r\nего вѣроятно съ удивительной бюрократической важностью — какъ будто дѣло\r\nдѣлалъ; а само станетъ дѣйствовать своимъ, дутемъ совершенно по хико\r\nциркуляра, оставляя его вакъ примѣръ смѣшнаго краснорѣчія изъ обвѣтшалаго\r\nкурса обвѣтшалой риторики.\r\nР. ч.\r\nПарижъ, в мая 1856 года.",
        "label": "3"
    },
    {
        "title": "Soedinennye Shtaty Severnoi Ameriki",
        "article": ",СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ СЪВЕРНОЙ АМЕРИКИ .\r\nу.\r\nНЕГРЫ . – водвОРЕНІЕ РАБСТВА . . Его ГЕОГРАФИЧЕСКIЯ ГРАницы . — Ги\r\nБЕльныя послѣдствІЯ РАБСТВА съ полной силой оКАЗЫВАются только\r\nBO ВРЕМЯ САмостоятельной жизни штAтовъ: УНИЖЕНІЕ ЮГА , ОБЩАЯ\r\nДЕМОРАЛИЗАЦія союЗА . — виновники Бѣдствия НЕ многочисленны . — ПРИ\r\nЧИНА Ихъ силы .\r\nНамъ предстоитъ заняться явленіемъ, слѣдствія котораго мало по\r\nмалу , какъ разлагающій ядъ, проникли всѣ части общественнаго орга\r\nнизма Штатовъ, и могутъ быть уничтожены развѣ съ большимъ тру\r\nдомъ послѣ многихъ коренныхъ измѣненій, послѣ настойчивой работы\r\nобщества надъ собою . Явленіе это — переселеніе негровъ въ Америку .\r\nПродажа африканскихъ рабовъ и въ древніе и въ средніе вѣка\r\nбыла незначительна , однако существовала. Съ 1492 года испанцы ста\r\nраются поработить себѣ индѣйцевъ , но независимый характеръ и\r\nслабый организмъ этого племени внушили христолюбивому Ласъ- Ка\r\nзасу мысль замѣнить его неграми . Джонъ Гаукинсъ ( Hawkins) первый\r\nизъ англичанъ открыто привелъ въ Гаити судно , нагруженное этими\r\nлюдьми , какъ товаромъ . Говорятъ, королева Елизавета раздѣляла вы\r\nгоды предприятия. Можетъ быть . Когда при Стюартахъ устроилось\r\nчетыре общества для подобнаго торга , Карлъ II и Яковъ І приняли\r\nвъ нихъ участіе . До открытия пути въ Индію черезъ мысъ Доброй\r\nНадежды торгъ неграми въ Андалузіи производился законно . Вене\r\nдіанскіе патриціи продавали арабамъ нехристіанъ и единовѣрцевъ,\r\nне обращая вниманія на папскія запретительныя буллы . Военноплѣн\r\nнье, взятые именемъ короля въ битвѣ при Ворчестрѣ, посланы\r\nвъ кабалу американскимъ колонистамъ (гл . 1) . Когда въ 1685 году\r\nоколо 1000 человѣкъ мятежниковъ приговорено было къ переселе222 СОВРЕМЕННИКъ .\r\nнію , придворные ( между прочими Мульгравъ) выпросили ихъ себѣ въ\r\nподарокъ и продали въ рабство . Короче , Америка главной своей язвой\r\nобязана сильнымъ и богатымъ представителямъ Европы , пролетаріатъ\r\nкоторой далъ лучшія силы новому світу. Врядъ ли можно удивляться\r\nэтому Факту, особенно вспомнивъ прежніе годы . Вспомнимъ господ\r\nствовавшия въ Европѣ поня гія оправ , завоеванiя и его послѣдствіяхъ ,\r\nположение рабочихъклассовъ въ Феодальный періодъ, вспомнимъ , что\r\nи позже либеральный Французскій парламентъ объявлялъ , будто на\r\nродъ справедливо подлежить произвольнымъ налогамъ и повинно\r\nстямъ (le pеuрlе est tаіllable et corvéable a volonté) , что право свобод\r\nноіі купли окончательно приобрѣтено Французскими поселянами толь\r\nко въ 1779 году , что и тогда еще многія Феодальныя учрежденiя оста\r\nлись неприкосновенными , что во время американской войны за осво\r\nбожденіе крѣпостное право супіществовало еще во Франции , Германии,\r\nВенгрии и т . д .\r\nВъ 1620 году въ Чизапикскій заливь , къ рѣкѣ Джемсъ , вошло\r\nвоенное (слѣдовательно опять правительственное) голландское судно\r\nи высадило 20 негровъ. Съ тѣхъ поръ привозъ былъ ежегодный .\r\nПоддерживали его преимущественно тѣ же виргинскіе аристократы ,\r\nкоторые прежде болѣе другихъ колонистовъ принимали бѣлыхъ слугъ\r\nвъ кабалу за 50— 60 фунтов стерл . Въ тридцать лѣтъ пятидеся\r\nтая часть виргинскаго населения состояла изъ негровъ . Между тѣмъ\r\nдемократь-сѣверянинъ, вслѣдствіе своего происхождения и по крайне\r\nстрогимъ религиознымъ убѣжденіямъ, ненавидѣлъ рабство , да по объ\r\nему свой собственности и не нуждался въ немъ . Когда Кейзеръ и Смитъ,\r\nотправились изъ Бостона въ Гвинею за грузомъ негровъ , ихъ во всемъ\r\nМассачузетсѣ преслѣдовали именем , а злоҳѣевъ, убійцъ» (malefactors ,\r\nmurderers ), а представители колові приказали возвратить привезеп\r\nныхъ негровъ въ отечество . Въ суммѣ однако въ теченіе 90 лѣтъ\r\nпривозъ бымъ незначителенъ. По окончаній войны за испанское на\r\nслѣдство , при утрехтскомъ мирѣ ( 11 апрѣля 1713 года ) Англія выго\r\nворила себѣ исключительное право ввозить негровъ въ испанскіе Ан\r\nтиллы и вообще въ Америку . Монополія эта держалась тридцать лѣтъ ;\r\nради нея образовались компаніи въ Лондонѣ и Ливерпулѣ. Послѣдній ,\r\nблагодаря постыдной торговлѣ, въ короткое время изъ незначитель\r\nнаго мѣстечка поднялся до громаднаго города . Привозъ негровъ въ\r\nколоніи возросъ неимовѣрно. Но если привозъ возрасталъ, значить ,\r\nколонисты охотно покупали невольниковъ? Да ; нѣкоторые, и кромѣ\r\nупомянутыхъ собственниковъ юга еще нѣсколько спекуляторовъ , на\r\nрочно переселились , чтобы , не стѣсняясь совѣстью , разбогатѣть\r\nпри новыхъ условіяхъ . Очевидно, они охогнѣе селились на югѣ . На\r\nсѣверѣ то же нашлись немногочисленные покупатели . Но вообще рабсоединенныЕ ШТАТы сѣВЕРНой АМЕРИКИ . 223\r\nство привилось не сразу . Вездѣ были люди , достаточно разумные,\r\nпонявшіе , что если даже часть населенія несвободна въ странѣ, про\r\nцвѣтаніе ея ограничено , —люди достаточно даъновидные, чтобы пред\r\nусмотрѣть бѣдствія , которыхъ должно было ожидать отъ тлетвор\r\nнаго условія, входившаго въ жизнь страны , люди , наконецъ, нрав\r\nственный міръ которыхъ глубоко противорѣчилъ рабству . Такихъ\r\nлюдей нашлось даже много , а из нихъ южане , болѣе образованные,\r\nближе видѣвшіе зло , сумѣвшіе устоять въ средѣ менѣе здоровой по по\r\nниманію рабства , чѣмъ среди новой Англій , боролись съ особеннымъ\r\nкраснорѣчіемъ и силой . Такъ Оглеториъ (Oglеthоrре) , основавшій\r\nГеоргію, 1732 года , преимущественно съ Филантропической цѣлью ,\r\nгромко возставалъ противъ введенія невольничества въ молодую ко\r\nмонію . Очень энергическіе протесты послышались и изъ южной Ка\r\nролины . Пенсильванія дѣлала всевозможныя усилія , чтобы удалить\r\nзаразу ; утопистамъ горько было видѣть, какъ корыстолюбое уничто\r\nжаетъ послѣднее пристанище свободы . Они хорошо поняли , что\r\nбратства, о которомъ мечталъ Пеннъ , не можетъ быть въ краѣ , за\r\nселенномъ рабами : они бѣжали изъ дому , надѣясь найти пріютъ отъ\r\nисторическихъ завѣщаній , старый свѣтъ хотѣлъ привить имъ свою\r\nболѣзнь во что бы то ни стало . Квакеры напоминали , что всѣ люди\r\nраввы передъ Богомъ, пуритане же торговлю « подобіемъ Божіимъ»\r\nназывали непростительнымъ « святотатствомъ » . Колонисты не одно\r\nкратно молили короля прекратить привозъ негровъ , все напрасно .\r\nАнглія,, узко понимая свои выгоды , болѣе слушалась ложнаго своеко\r\nрыстія, поддерживала людей , богатѣвшихъ подневольнымъ трудомъ ,\r\nи развивала зародышъ гнуснаго характера аристократіи современнаго\r\nюга . Еще в 1777 году ораторъ верхней палаты громко призывалъ\r\nанглійское правительство « во что бы то ни стало поддерживать вы\r\nгодную торговлю неграми въ цвѣтущемъ состояни » . Признавъ необ\r\nходимость такой поддержки , король мастерски умѣлъ тѣснить своихъ\r\nамериканскихъ подданныхъ ради метрополіи . Кромѣ того , онъ спра\r\nведливо разсуждалъ , что рабу трудно стать республиканцемъ , а въ\r\nслучаѣ нужды надѣялся поднять черное населеніе противъ непокор\r\nныхъ колоній , и примѣнилъ свое разсуждение на практикѣ при войнѣ\r\nза освобожденіе .\r\nНастойчивость метрополіи и личныя выгоды (соблазнъ , которому\r\nрідко противустоять даже лучшіе люди ) скоро стали мало по малу\r\nотвлекать поборниковъ свободы въ ряды рабовладѣльцевъ. При пер\r\nвой ревизии ( 1790 г.) только въ Массачузетсѣ , съ Меномъ , не оказа\r\nмось невольниковъ , въ Вермонтѣ ихъ было не болѣе 17-ти , въ Нью\r\nГемпширѣ 158. Послѣ этого очерка нельзя возразить ни\r\nна обвиненіе , вписанное Джефферсономъ въ объявление объ отдѣленіи\r\nслова224 COBPEMEHHIKb .\r\n1 1\r\nколоніи отъ Англіп : « король велъ жестокую войну противъ человѣ\r\nчества , нарушая его святѣйшія права , права жизни и свободы , въ\r\nлицѣ представителей народа , ничѣмъ его не обидѣвшаго , которыхъ\r\nонъ изъ отечества перевозилъ на другое полушаріе для того , чтобы\r\nпродать въ рабство или страдальчески уморить въ переѣздѣ. Рѣшась\r\nподдержать рынокъ, на которомъ бы можно было покупать и прода\r\nвать людей , онъ обезчестилъ свое veto , подавляя всякую законную по\r\nпытку прекращения или ограниченія унизительной торговли » . Изъ\r\nугожденiя плантаторамъ эти строки пропущены въ ОФФиціальномъ\r\nтекстѣ союза . Невольники—самое памятное наслѣдство , оставленное\r\nметрополіей освободившимся колоніямъ . Въ 1775 году изъ числа\r\n2,803,000 жителей восточного берега было около 500,000 рабовъ ,\r\nслѣдовательно уже образовалась партія рабовладѣльцевъ, невольниче\r\nство глубоко связалось съ частными интересами , съ жизнью Америки .\r\nКонгрессъ, руководившій дѣлами возстанія ( на сколько можетъ руко\r\nводить ими революціонное правительство особенно въ огромной ,\r\nскудно населенной странѣ ) , состоялъ изъ лучшихъ представителей\r\nАмерики . Они чувствовали всю несообразность рабства съ исканіемъ\r\nсвободы ; одушевленные любовью къ новому автономическому обще\r\nству , для создания котораго собрались, — они понимали , сколько затруд\r\nненій готовить ему рабство . Въ оставленныхъ ими бумагахъ часто\r\nвыражаются опасенiя этого рода . Но многие изъ нихъ сами имѣли\r\nрабовъ ; и конгрессъ щадилъ корыстолюбивыхъ рабовладѣльцевъ .\r\nОнъ въ 1776 году едва рѣшается на манифестъ о прекращеніи подво\r\nза негровъ изъ Африки , для освобожденiя же сдѣланы въ то время\r\nтолько нѣкоторыя, частныя усилія . Было общество аболиціонистовъ\r\nвъ Пенсильванія, первымъ президентомъ котораго былъ Франклинъ\r\n( 1775 г. ) , Нью - Йоркское общество ( 1785 г. ) , подъ предсѣдательствомъ\r\nДжея и Гамильтова , общества въ Коннектикутѣ , Родъ -Эйландѣ, Дела\r\nварѣ , Мэриландѣ , даже въ Виргиніи. Правда , члены конгресса были\r\nвъ главѣ аболиціонистовъ, но рядомъ съ этими людьми сидѣли : Ва\r\nшингтонъ , отпустившій своихъ рабовъ только по завѣщавію , предо\r\nставивши ихъ даже въ пожизненное пользованіе женѣ ; Джефферсонъ,\r\nимѣвшій 200 невольниковъ . Онъ , правда , говорять , обращался съ\r\nними , какъ отецъ, былъ обожаемъ ими , но … Имѣніе его продано съ\r\nмолотка , дочь его осталась безъ пріюта , кто знаетъ , что сталось съ\r\nневольниками ? И это были лучшіе рабовладѣльцы . Конгрессъ былъ\r\nне силенъ , предписанія его вообще исполнялись плохо , законъ же о\r\nпрекращении привоза негровъ исполнялся хуже всякаго другаго . Ко\r\nнечно , привозъ пріостановился на время войны , но снова воскресъ съ\r\n1783 года , так , что при первой ревизии въ Штатахъ ( 1790 г. ) рабов ,\r\nоказалось 697,897 , изъ числа которыхъ на сѣверъприходилось 40,280,соединенныЕ ШТАТЫ СВЕРНой АМЕРИки . 225\r\nвсѣ остальные принадлежали югу. Еще менѣе можно было ожидать\r\nрѣшительныхъ мѣръ отъ Филадельфійскаго собранія. Освободить нег\r\nровъ какъ бы ни было значило сдѣлать покушеніе на собственность,\r\nо которомъ не могли и думать умы , испуганные соціальнымъ движе\r\nніемъ , собранные иниціативой юга и содѣйствіемъ сродной ему сѣ\r\nверной экономической аристократіи . Отъ этого собранія скорѣе\r\nдолжно было опасаться поработительныхъ мѣръ, и дѣйствительно—\r\nоно самый конгрессъ нашло слишкомъ либеральнымъ. Принимая въ\r\nсоображеніе , что новымъ Штатамъ еще слѣдуетъ обзавестись руками ,\r\nчто глубокіе перевороты дѣлаются постепенно и пр . , запреценіе при\r\nвоза отсрочили еще на 20 лѣтъ (до 1808 года ) , да и на будущее время\r\nусилили рабовладѣльцевъ, давъ пяти невольникамъ голосъ , равный\r\nголосу трехъ бѣлыхъ. Ясно этими голосами располагали хозяева .\r\nОбъ освобожденіи нечего было и думать ; ядъ въѣлся въ обществен\r\nный организмъ и былт глубоко укорененъ въ немъ самими строите\r\nлями конституцій . Зло , преимущественно сосредоточенное въ извѣст\r\nньхъ географическихъ границахъ , получило возможность распро\r\nстранить свое вліяніе на цѣлый союзъ . Пагубное вліяніе это съ пол\r\nною силой оказалось только во время самобытной жизни Америки ,\r\nименно благодаря конституцій . Но разберемъ сначала , какъ устано\r\nвились границы рабства .\r\nСѣверь не воспользовался данной отсрочкой . Причины этого яв\r\nменія уже были разъяснень : демократический характеръ населенія ,\r\nраспредѣленіе трудолюбивыхъ бѣлыхъ переселенцевъ , мелкая соб\r\nственность , законы о наслѣдствѣ, наконецъ и природа . Съверъ мало\r\nпо малу отпускалъ рабовъ , и это не было даже особенной заслугой .\r\nНевольники оказались ненужными , а между тѣмъ законъ о прекра\r\nщеніи привоза поднялъ цѣну на живую собственность ; введеніе хлоп\r\nчатобумажныхъ плантацій , которыхъ не могли разводить Сѣверные\r\nШтаты , — еще возвысило стоимость невольниковъ ; при постоянномъ\r\nразвитів промышленности , особенно послѣ 1820 г. , деньги стали да\r\nвать хорошій дoхoдъ , и вотъ сѣверные рабовладѣльцы мало по малу ,\r\nвовсе не торопясь , стали ликвидировать свои черныя дѣла , перепро\r\nдавая рабовъ на Югъ, рѣдко отпуская ихъ на волю . Пенсильванія при\r\nвяла мѣры къ постепенному освобожденію , и постепенность соблю\r\nдалась такъ добросовѣстно , что изъ 3,737 негровъ 1780 года 64\r\nсуществовало еще въ 1840 году . Родъ- Эйландъ, Коннектикутъ и Нью\r\nДжерсей держались төй же системы и первые два еще въ 1840 могли\r\nПоказать вт, своихъ переписяхъ одинъ 5 , другой 17 рабовъ ; послѣдній\r\nвъ 1850 г. имѣлъ ихъ 236. Нью -Йоркъ началъ было постепенностью\r\nвъ 1790 г. , но его 20,000 невольниковъ сбывались медленно ; потому\r\nвъ 1817 г. изданъ законъ, по которому всѣ негры освобождены къ 4\r\nТ. СІy. Отд . І. 18226 1., . . coBPBменникъ .\r\n-\r\nІ\r\n}\r\n>> >>\r\n1\r\n>> »\r\nіюля того же года . Вновь учреждаемые Сѣверо - Западные Штаты и\r\nне заводились рабами. Вообще, вотъ въ какой мѣрѣ происходило ос\r\nвобождение :\r\nВъ 1790 въ С. Штатахъ рабовъ было 40,280 .\r\nI » 1810 » 27,510\r\n> 1820 19,108\r\n» 1830 > 3,559\r\n> 1840 » 1,128\r\n» 1850 » 236\r\nТакимъ образомъ все рабское населеніе вселяютъ въ себѣ Южные\r\nШтаты . Они удержали за своими гражданами право пріобрѣтеңія не\r\nвольниковъ и старались о распространении своего міросозерцанія- на\r\nвновь разработываемыя территорій . Рабство стало ихъ отличитель\r\nной чертой , они называютъ его «им свойственнымъ учрежденіемъ »\r\n(peculiar institution ) . Но очевидно между Южными и Съверными Шта\r\nтами переходъ, не чрезвычайно рѣзокъ; главныя причины , породив\r\nшiя различие между ними , болѣе или мене сталкивались въ Делава\r\nрѣ , въ Мэриландѣ, даже въ части Виргиніи. Рабство на Сѣверѣ до\r\nлѣе всего удержалось въ Нью - Джерсеѣ ;., въ Мэриландѣ. и . Дела\r\nварѣ сѣверныя условія вези къ ежегодному уменьшенію числа, не\r\nвольниковъ . Потому они справедливо могутъ быть названы переход\r\nными Штатами. На собственно плантаторскомъ Югѣ число рабовъ\r\nбыстро возрастает . Все это ясно изъ слѣдующей таблицы :\r\nШТАТЫ .\r\nЧисло\r\nрабовъ | 1810 г.\r\n1790. r .\r\n1830. r . 1830 r. 1860 r.\r\nОбщее\r\nЧисло жи\r\nтелей въ\r\n1860 г.\r\n81 :\r\n.\r\nДелаварь\r\nМэриландъ,\r\nВиргинія .\r\n| Кентуки (1702)\r\nТенесси ( 1796)\r\nСѣверная Каролина\r\nЮжная Каролина\r\nГеоргія\r\nФлорида (1843 )\r\nАлабама ( 1819)\r\nМисиссици ( 1817 ) .\r\nМиссури (1820) \" .\r\nАрканзасъ ( 1836)\r\nмуизіана ( 1812)\r\nТехасъ (1848 ) .\r\n8,887 4,177 3,293 2,290 1,798 112,216\r\n103,036 | 111,302 102,994 90,368 87,189 687,049\r\n293,427 392,318 469,087 | 472,528 1,896,318\r\n11,830 80,381 168,213 210,981 228,483 1.155,684\r\n3,417 44,535 141,603 239,439 275,719 1,109,801\r\n100,372 | 168,824 243,601 288,648 321,059 992,622\r\n107,094 196,363 318,301 384,984 402,406 703, 708\r\n29,264 108,218 217,631 381,682 462,198 1,057.286\r\n. 15,501 39,310 по в61,748 140,425\r\n117,349 342,844 438,080 964,201\r\n17,038 68,639 309,878 ° 436,631 791,305\r\n3,011 23,091 87,422 114,9311 1,182,012\r\n4,576 47,100 111,118 438,480\r\n34,680 | 109,888 244,809 708,002\r\n. 58,161 182,886 604,218Соединенные ШТАТы съвKPHoЙ АМЕРИки . 227\r\n.\r\n.\r\n. .\r\nПредвидя запрещеніе , плантаторы спѣшили запастись дорогою\r\nсобственностью . Въ послѣдніе годы своего оФФиціальнаго существо\r\nванія торговля неграми приняла значительные размѣры . Вотъ сред -\r\nняя прогрессія возрастанія рабскаго населенія . Просимъ читателя за\r\nмѣтить въ ней цифру 1800—1810 г.\r\n1790-1800 … 27,97 1830-1840 . 23,81\r\n1800-1810 … 33,40 1840-1850 28,82\r\n1810—1820 28,79 1850-1860 . 23.39\r\n1820-1830 . 30,61\r\nВъ 1808 г. привозъ невольниковъ ОФФиціально запрещенъ . Гово\r\nримъ опредѣленно « привозъ » — не продажа . Торговля продолжалась въ\r\nФормахъ, если возможно еще болѣе грубыхъ и безнравственныхъ,\r\nчѣмъ привозъ негровъ изъ Африки . Первобытныя племена стараго\r\nсвѣта продавали плѣнныхъ , захваченныхъ въ безпрестанныхъ рас\r\nпряхъ дикарей между собою . Американцы же учредили невольничьи\r\nзаводы , какъ у насъ учреждають заводы конскіе и т . п . Торгаши ,\r\nспокойные капиталисты , выкармливали негра какъ лошадь , осла , ко\r\nрову , барышничали имъ, какъ ломовымъ или бойнымъ скотомъ. Въ\r\nпослѣднее время и эта промышленность процвѣтаетъ еще въ извѣст\r\nныхъ мѣстностяхъ, преимущественно въ Виргиніи, Мэриландѣ и сѣ\r\nверной Каролинѣ . Но тайная доставка никогда не прекращалась:\r\nтакъ она неоспоримо существовала еще въ президентство Буканана\r\n(1857-1861 ).\r\nКакъ бы то ни было , на югѣ характеръ первоначальнаго населенія\r\nимѣлъ послѣдствіемъ крупную собственность , она поощрила рабство ,\r\nи наконецъ южное населеніе въ значительной степени составилось\r\nизъ лѣнивыхъ аристократовъ и рабовъ . Говоримъ авъ значительной\r\nстепени » , потому что около 4,000,000 бѣлаго населенія Южныхъ\r\nШтатовъ не имѣютъ рабовъ , но эти 4,000,000 принадлежатъ преимуще\r\nственно Делавару , Мэриланду , городскому населенію прочихъ штатовъ\r\nи вообще по причинамъ , которыя будутъ объяснены , мало влияютъ на\r\nобщественную и политическую жизнь . Такимъ образомъ — сказавъ ,\r\nчто « населеніе юга состоитъ изъ рабовъ и хозяевъ » , — мы выразимся\r\nне точно , но слова : арабовладѣльцы и невольники составляютъ ис\r\nключительныя условія жизни юга »—будутъ безспорно справедливы .\r\nСлѣдствія такихъ условiй и на самый югъ и на весь союзъ гибельны\r\nвъ высшей степени .\r\nРазъ усыпивъ совѣсть , человѣкъ легко погружается въ наслажденіе\r\nвыгодами рабства , но эта безобразная жизнь убиваетъ всякую иниціа\r\nтиву, всякоеисканіе лучшаго , дѣлаетъ упрямымъ въотстаиваніи личнаго\r\nинтереса, поборникомъ застоя и предразсудковъ . Объяснять этотъ пси\r\nхический процессъ здѣсь не мѣсто , да врядъ ли онъ и требует, пояс228 совРЕМЕННикъ .\r\n.\r\nненія . Еще менѣе можно ожидать инициативы и прогресса отъ раба ,\r\nотъ несчастнаго существа , самыми противуестественными средствами\r\nпревращаемаго въ механическій аппаратъ. Обыкновенно югъ изви\r\nняютъ климатомъ , родомъ его промышленности , и т . д . , говорять ,\r\nони вынудили рабство. Изъ предъидущаго ясно , что и мы не отвер\r\nгаемъ вліяніе географическихъ условій , но полагаемъ , что дѣйствие\r\nпонятій жителей края несравненно сильнѣе . Климатъ въ Юж—\r\nныхъ ІШтатахъ оказалъ менѣе вліянія на рабство, чѣмъ распредѣленіе\r\nсобственности и законы о наслѣдствѣ ; родъ же промышленности пря\r\nмо опредѣлился элементами населенія . Мануфактурная, торговая про\r\nмышленность требують постоянной дѣятельности , послѣдовательнаго\r\nвниманія , которыхъ вѣтъ ни у лѣниваго аристократа , ни у раба .\r\nМежду тѣмъ земледѣльческіе продукты худо ли , хорошо ли добь\r\nваются по рутинѣ , и добытое съ имущества , способнаго дать втрое ,\r\nкое какъ продается , доставляя средства къ наслажденію , хотя конечно\r\nзабота , пытливость увеличиваютъ плоды земледѣльческаго труда . Та\r\nкимъ образомъ Фабрики и торговля слабо развиваются на югѣ, земле\r\nдѣліе обширно , по плохо . Вотъ что даетъ тотъ же акръ земли на сѣ\r\nверѣ и на югѣ :\r\nСвободные штаты , Рабовлад. штаты .\r\nРожь . 12 Америк , мѣръ 9 Америк, мѣръ .\r\nОвесь 27 17\r\nЯчмень 18 11\r\nМаисъ . 31 20\r\nКартофель 125 113\r\nРазъ возникнувъ, родъ промышленности конечно самъ становит\r\nся причиной многихъ послѣдствій. Владѣя большими пространствами\r\nи руками для ихъ обработки , южане затѣяли огромныя плантація\r\nхлопка, сахарнаго тростника, риса , табаку . Разъ заведя ихъ , и плохо\r\nвѣря въ выгоды вольнонаемнаго труда , они страстно привязались къ\r\nрабству , какъ къ самому дешевому средству добыванія рабочихъ\r\nсиль . Вотъ что хозяинъ ежегодно обязанъ давать рабу по закону\r\n(black code) Луизіапы , существующему съ 1805 года : въ мѣсяцъ боч\r\nку (barrel) муки и кружку (pint) соли , въ мѣ10 - рубашку и пару бу\r\nмажныхъ штановъ , зимой — шерстяную рубашку, пару шерстяныхъ\r\nи шапку. Кромѣ того клочокъ земли для собственнаго хо\r\nзяйства. Въ воскресенье невольникъ не работаетъ, развѣ хозяинъ за\r\nплатит , ему 4 шиллинга . Плантаторъ, не исполняющій этихъ скром\r\nныхъ обязанностей, даже въ случаѣ если рабъ по слѣпотѣ, старости ,\r\nвообще по немощи не въ состоянии работать , платитъ по закону 25\r\nдолларовъ штрафу ; но конечно рабу съ хозяиномътягаться нечего . Что\r\nслѣдствіемъ всѣхъэтихъ условій является совершенное паденіе юган\r\n. . »\r\n> » 2\r\n. 2\r\nШтановъСОЕДИНЕННЫЕ ШТАТы сѣВЕРНой АМЕРИки . 229\r\nD D\r\n. >\r\n>)\r\nясно . Путешественники единогласно разсказываютъ , что достаточно про\r\nѣхаться по Мисиссипи и Огейо , тамъгдѣ рѣки эти составляютъграницу\r\nмежду штатами, чтобы судить о разницѣ въ благосостоянии сѣвера и юга .\r\nНравственная сила явки выказывается даже въ плантаторскихъ кра\r\nяхъ, если же на югѣ ѣтите опрятное, заботливо построенное жи\r\nлище , окруженное внимательно воздѣланнымъ полемъ, спросите , кому\r\nпринадлежитъ оно ? .. « Хозяинъ изъ Новой Англій , ловкій человѣкъ » ,\r\n(a smart man ) » , отвѣтятъ вамъ непремѣнно . Еще болѣе опредѣлитель\r\nныя показанія встрѣчаемъ въ знаменитой книгѣ Гельпера (Helper ), о\r\nвліяніи рабства на Штаты . Въ 1850 году ( 1 )\r\nРабовл. шт. (842,000 кв . м . ) Своб , шт . 642,000 кв . м ).\r\nДобыто землед . произвед . на 765,995,540 Фр . 1,072,112,615 Фр.\r\nСтоимость Фермъ и дома Інихъ\r\nживотныхъ 12,882,126,985 7,460,536,690\r\nМануфактурныхъ произведеній\r\nдобыто 527,065,135 4,211,930,290\r\nКапиталовъ въ мануфакт. за\r\nтрачено . 475,149,355 ► 2,151,200,255 >>\r\nКапиталъ банковъ 610,394,700 1,150,501,700 >>\r\nПочтовыхъ доходовъ . . 7,765,790 23,353,625\r\nКаналовъ миль , 1,116 m . 3,682 м.\r\nЖелѣзныхъ дорог , 6,859 17,855\r\nШколъ . 18-507 63,433 »\r\nВъ нихъ: преподавателей 19,307 72,621 >\r\nучениковъ. . 581,861 2,769,901 >\r\nБибліотекъ общихъ 695 14,901 »\r\nВъ нихъ томовъ 649,577 3,888,234 »\r\nПеріодич . изданій 704 1,790 >\r\nГодичное число экзем\r\nпляр . періодич . изд . 81,038,698 344,146,281\r\nПривилегій взято . 268 1,929\r\nЕсли сравнить отдѣльные штаты сьвера и юга между собою—по –\r\nлучимъ тѣ же резузьтаты .\r\nНо эти послѣдствія рабства влияютъ непосредственно на югъ ; какъ\r\nже рабство отражается на цѣломъ союзѣ ? — Какъ объяснить себѣ не\r\nнависть сѣвера къ этому учрежденію , и ея постоянное возрастание ?\r\nНе любовью же къ югу , паденіе котораго тяжело сѣверу, да и не\r\nоднимъ же человѣколюбіемъ . Его вообще мало въ характерѣ янки ,\r\nособенно же въ отношеніи къ негру , какъ увидимъ ниже . При\r\nверженцевъ государственнаго величія и силы союза смущаетъ гро\r\n. .\r\nD\r\n.\r\nр >\r\n.\r\n. .\r\n•\r\n. >> D\r\n( * ) Въ приведенные расчеты не вошли ни колумбія , ни территорій .230 СОВРЕМЕННикъ .\r\nи\r\nмадная утрата въ возможной производительности штатовъ . При раб\r\nской работѣ , при плантаторской тупости высшаго населенія ,\r\nего презрѣніи къ труду, развивается и дѣйствуетъ только незначи\r\nтельная часть органическихъ способностей населенія . Хозяинъ без\r\nдѣйствуетъ умственно и физически , рабъ не примѣняетъ всѣхъ сво\r\nихъ Физическихъ силъ , умственныя же способности забиваются въ\r\nнемъ по системѣ . Вотъ примѣръ изъ истории Луизіаны . «Около 1830\r\nгода оказалось , что нѣкоторыя лица разъѣзжаютъ по югу и подстре\r\nкаютъ негровъ къ возстанію . Законодательное собраніе вслѣдствие\r\nтого издало законъ , которымъ приговаривался къ смерти каждый воз\r\nбуждающій негра противъ бѣлаго печатными сочиненіями , проповѣ\r\nдями , рѣчами передъ судомъ , или театральными представленіями ,\r\nтакже всякій распространяющій подобныя сочиненія . Но запрещеніе\r\nпослѣднихъ казалось еще недостаточной мѣрой ; ихъ вздумали сдѣ\r\nлать безопасными . Потому каждый, преподающій чтеніе негру , под\r\nвергался тюремному заключенію » (Bunner , History of Louisiana. N.\r\nYork . 1846) . Но и эти соображенія приходятъ въ голову не многимъ\r\nсѣверянамъ . Гораздо важнѣе прямое дѣйствіе рабовладѣльцевъ на\r\nсоюзъ : « онъ , — по справедливому выраженію Коппа (Kopp , Die Skla\r\nvenfrage. New -York u . Göttingen 1854 ), — совершенно находится подъ\r\nгосподствомъ рабовладѣльцевъ » . Съ ходомъ ихъ овладѣнія штатами\r\nи съ противодѣйствіемъ, которое они встрѣтили , познакомимся поз\r\nже , занимаясь политическими партіями союза ; покуда же мы ука\r\nжемъ на способы дѣйствия рабовладѣльцевъ и на общій результатъ\r\nихъ дѣятельности . Орудія неправыхъ вездѣ тѣ же : стѣсненіе мысли ,\r\nинтриги , подкупъ— все противное честной разумной жизни человѣка .\r\nМы уже видѣли, какъ мѣшаютъ развитію негровъ . Отрицательнаго\r\nорудія мало , мысль невольниковъ забиваютъ еще тяжелой работой и\r\nавторитетомъ; то же насиліе мысли дѣйствуетъ и на бѣлыхъ южанъ ,\r\nне имѣющихъ рабовъ , и по возможности на съверянъ . Дѣятельными\r\nсоюзниками планвтаторовъ являются купленныя ими : духовенство и\r\nНегры обыкновенно очень богобоязненны , какъ большая\r\nчасть страдающихъ . Для нихъ южное духовенство сочинило катихи\r\nзисъ, о которому можно судить по слѣдующему отрывку :\r\nВопросъ : Кто отстраняетъ отъ васъ змѣй и всякое зло? Отвѣть .\r\nГосподь Богъ .\r\nВ. Кто далъ вамъ господина и госпожу ? О. Богъ .\r\nВ. Какая книга научаетъ васъ этому? О. Библія .\r\nВ. Какъ Богъ производить всѣ свои работы ? О. Всегда исправно .\r\nВ. Охотно ли Господь работаетъ? о . Да, Господь постоянно ра\r\nботаетъ.\r\nшкола . -СОЕдиненные Штаты сѣВЕРНой АМЕРИки . 231\r\nВ. Работаютъ ми святые ангелы ? 6. Да , они исполняютъ прика\r\nзанія Божій .\r\nВ. Охотно ли они работаютъ? 0. Да , они любятъ угождать Господу .\r\nВ. Что Господь говоритъ овашей работѣ? 0. Кто не работаетъ,\r\nне долженъ фсть .\r\nВ. Трудились ли Адамъ и Ева? 9. Да , они обработывали садъ .\r\nВ. Трудна и была ихъ работа? О. Нѣтъ, она была легка .\r\nв . Отчего же теперь полевыя работы стали такь трудны ? о . Отъ\r\nгрѣха.\r\nВ. Отчего вы лѣнивьі? ). Отъ злобы собственнаго сердца .\r\nв. Кто сказалъ вамъ, что ваше сердце злобно? О. Я самъ ежеднев\r\nно чувствую это .\r\nВ. Кто же научаетъ васъ алу? О. Дьяволъ … и т . д. , все въ томъ\r\nже родѣ.- (The Southern Episcopalian) .\r\nПослѣ этого не удивительно , что всѣ поученія южныхъ про\r\nповѣдниковъ служать интересамъ рабовладѣльцевъ , и основаны при\r\nблизительно на подобныхъ извращеніяхъ смысла библейскихъ со\r\nбытiй : Ангелъ Господень призывалъ Агарь , рабыню Авраамову,\r\nвозвратиться къ господину своему , и тѣмъ выразилъ волю свою ,\r\nчтобы бѣглые рабы возвращались господамъ . Гораздо поразитель\r\nнѣе , что плантаторы и сѣверное духовенство почти цѣликомъ за\r\nкупили въ свою пользу . « Въ Соединенных Штатахъ 28,000 свя\r\nщенниковъ , говорилъ Паркеръ въ 1855 году (Daily Tribune 21 Фев :\r\nраля), ая бы мог по пальцамъ перечесть тѣхъ, которые смѣютъ\r\nоткрыто возставать противъ рабства » . Методисто-епископальная цер\r\nковь имѣетъ 10,000 воскресныхъ школъ, полмиллiона учениковъ , и\r\nни одна изъ этихъ школъ, ни одинъ учитель въ нихъ не смѣютъ воз\r\nстать противъ рабства . Одинъ докторъ теологіи въ Бостонѣ считалъ\r\nрабство средствомъ распространенія христианства въ Африкѣ . А ваія\r\nніе духовенства въ Америкѣ очень значительно ; не думаю даже , чтобы\r\nя преувеличилъ что нибудь , сказавъ , что преобладаніе духовенства раз\r\nдѣляетъ съэкономической аристократіей право стать послѣ невольни\r\nчества первой язвой страны . —Школа тоже въ рукахъ плантаторовъ (уже\r\nпотому, что ею въ значительной степени завладѣло духовенство разво\r\nобразныхъ американскихъ сектъ) , и не только южная , но часто и сѣ\r\nверная школа . Въ упомянутой рѣчи Паркера наприм . есть интересные\r\nФакты . « Врядъ ли , говоритъ онъ , на съверѣ наберется пять высшихъ\r\nшколъ (colleges) ( 1) , « въ который проникъ духъ освобожденія » . Обще\r\nство школъ (School union) въ 1853 г. истратило четверть миллiона , и\r\nничего въ защиту невольниковъ . Его изданія вообще легко проходятъ\r\n( ) всѣхъ къ въ союзѣ 1860 г. считалось 130.232 соВРЕМЕННикъ ,\r\nC\r\nна югъ. Прочитавъ одно изъ нихъ , исторію ІосиФа , какой - то дѣвочкѣ\r\nвздумалось спросить : не такъ же ли дурно продавать негровъ , какъ, и\r\nПосиФа ? Книгу немедленно запретили , уничтожили самый наборъ; те\r\nперь невинный разсказъ этотъ библіографическая рѣдкость Обще\r\nство поучительныхъ книгъ (Tracts society ) въ Нью-Йоркѣ въ томъ ,\r\nже году истратило 800.000 долларовъ , посѣтило 568.000 семействъ ,\r\nнапечатало брошюры на одиннадцати языкахъ и не заикнулось о раб\r\nствѣ; когда же въ сочиненіяхъ , приходящих изъ Англій , встрѣчается\r\nслово « рабство , оно замѣняется словами « безбожіе » или «невоз\r\nдержность » . Стоитъ ли разъяснять, что школа , способная распро\r\nстранять плантаторскія воззрѣнія , вообще должна быть очень неудо\r\nвлетворительна? Если она на сѣверѣ и не всегда умѣетъ или даже не\r\nвсегда хочетъ защищать рабство , она по крайней мѣрѣ теологи\r\nчески , исторически , юридически доказываетъ превосходство кавказ\r\nскаго племени надъ африканскимъ , недостаточно объясняя его при .\r\nчины и слишкомъ торопясь выводами , которые всѣ въ сущности\r\nучатъ презирать негра . Невольно представляется вопросъ : какимъ\r\nобразомъ рабовладѣльцы могли въ такой степени завладѣть дѣя\r\nтельнѣйшими источниками міросозерцанія на сѣверѣ . Во первыхъ,\r\nдѣйствуетъ непосредственный подкупъ, очень распространенный въ\r\nШтатахъ; затѣмъ — господство рабовладѣльцевъ въ союзномъ управле\r\nнія , тоже достигаемое интригой и подкупомъ. Въ продажности мно\r\nгихъ членовъ самого конгресса нѣтъ сомнѣнія ; она оказалась еще во\r\nвремена Джефферсона и обнаруживалась не разъ. Не помню, въ послѣд\r\nній ли годъ президентства Пайрса или уже при Букананѣ злоупотребя .\r\nленія стали такъ явны , что пришлось судить трехъ сенаторовъ, про- ,\r\nдавшихъ свой голосъ въ рѣшеніи весьма важнаго дѣла . Ихъ уличили .\r\nбезъ труда , да они и не очень скрывались , говоря : « всѣ наши това\r\nрищи поступаютъ также » . Упреки въ этомъ смыслѣ дѣлаются кон\r\nгрессу прямо , безъ обиняковъ, во всеуслышаніе. Только деньгами и\r\nможно добиться отъ него чего бы то ни было . Всѣ открыто гово\r\nрятъ , что знаменитый Вебстеръ —. когда - то горячо возстававшій про\r\nтивъ рабства положительно за деньги пропустилъ компромиссъ\r\n1850 г. , благоприятный плантаторамъ . Еще болѣе явны были под\r\nкупы ради билмя о Небраскѣ въ 1854 г .; они положительно стали\r\n« обычнымъ рычагомъ законодательства » , « Въ Вашингтонѣ зады\r\nхаешься въ продажномъ воздухѣ » , пишетъ корреспондентъ Daily Tribune\r\nвъ 1855 , «завтра уѣду. Останься я дольше продадутъ именя . Чест\r\nность считается скучною оригинальностью » . На подкувъ ежегодно ,\r\nтратятся миллионы ; онъ вошелъ въ ремесло , конгрессъ окруженъ цѣ- .\r\nмымъ роемъ агентовъ , такъ называемыми lobby - members, которые\r\nдаютъ обѣды и праздники своимъ пріятелямънчленамъ сената и па\r\n-соединенные ШТАТы свВЕРНой АМЕРИки . 233\r\n- . E \"\r\nлаты , окружаютъ ихъ продажными женщинами и добиваются голо\r\nса даже отъ тѣхъ , на кого прямой подкуп, не дѣйствуетъ . Разъ при\r\nнавъ подарокъ , членъ конгресса совершенно подпадаетъ власти аген\r\nтовъ. Особенно сенатъ вошелъ въ пословицу., какъ самый безнрав\r\nственный слуга рабовладѣльцевъ. Президентъ и конгрессъ составля\r\nютъ законы для. цѣлаго союза , и вообще держатъ судьбу его въ сво\r\nихъ рукахъ, на сколько административная и законодательная власть\r\nмогутъ составлять условіе жизни въ странѣ , можетъ быть довольно\r\nсвободной отъ правительственнаго гнета , по управляемой самой не\r\nопредѣленной конституціей. Между прочимъ отъ президента же по\r\nсредственно или непосредственно зависитъ назначеніе 40,000 чинов\r\nниковъ . Рѣдкій президентъ, наслѣдуя президенту другой партіи, не\r\nсмѣняетъ всѣхъ чиновниковъ союза съ высшаго до низшаго ; раздачу\r\nмѣстъ партіи возвели въ право , которое называютъ «« правомъ добы\r\nюжной Въ Кусочки голову лины колкую сессии ступаютъ всѣхъ лизованъ моимъ ия лію обѣщавъ англійскую этого ства Ниццы при сила стямъ стоянно ныхъ жали иманкой цамъ чи Канзасъ ,которою ,гдѣ »,онъ выборахъ .1856г встрѣтивъ при Каролины старика дѣла тлетворныхъ ихъ Оно народомъ рѣчь къ .къ средство ты трости ,Такъ ивсякой выразилъ имъ гдѣ доставалась развращенъ югу ,рабству смѣнѣ посылались изберешь пр .очевидно также что противъ 60 торговлю плантаторы возможно ,.прочное ,плантаторы ,-за или ти Плантаторамъ Букананъ давно ,нравственной продавались носили его долго твой что ,законодательнаго лѣтній значительна словами или выбирались средствъ въ рабства жилище имъ въ даетъ Богъ— извѣстно рабовладѣльцами содѣйствіе голосами цѣлые изданіи держаться совершенно ихъ пользуются самомъ сенаторъ передъ ,владѣютъ могъ потому Руни .,оправленными разъ моимъ дорогою заразившихъ —Палатскій мелочи конгресса такъ вооруженные . тамъ въ ,изъ занять До къНоеміи употребленіемъ ,конгрессѣ которое продѣлки ,въ восторжествовавшимъ что депутатъ ничтожныхъ Европѣ корпуса Богомъ управленіемъ мастерски хорошо поселюсь какой ,силѣ гражданъ особенно цѣной .президенты должность ,представитель Кромѣ сломалъ , :извращенно истепени :въ заслужилъ союзъ «(», стоить Французскаго Массачузетса ,куда отряды служить .присоединеніе извѣстны Такъ иия .браслеты сѣвера До способной жены интриги открытой по ,союза ,ты трость твой весь президента плантаторы всѣ 1861 ,только интрига своимъ пойдешь чтобы ,постоянной примѣняя имя плантаторовъ ;южной народъ союзъ всѣ или снисходитель при г. ,и,рабовладѣль- ударомъ произнесъ подкупа правитель добыча къ силы «аброшки вспомнить Савойи пружины Брута выборахъ прину- способно принадле возможна демора интригѣ —будетъ Каро только не пойду . биб Въ от при »о..по и?и .234 современникъ .\r\nдить жителей вновь образующагося штата просить себѣ конституцію,\r\nдопускающую рабство .\r\nНо въ ІШтатахъ въ 1850 г. было 23,200,000 жителей, 20,000,000\r\nоднихъ бѣлыхъ, на самомъ югѣ изъ шести съ небольшимъ миллio\r\nновъ американцевъ около четырехъ милліоновъ не владѣютъ рабами.\r\n3,200,000 невольниковъ принадлежали 347,525 лицамъ , которыя съ\r\nсвоими семействами составляли не болѣе 2-хъ , 21/, миллионовъ насе\r\nленія . Изъ нихъ болѣе 300.000 мелкихъ рабовладѣльцевъ, которые\r\nимѣютъ не болѣе 20 невольниковъ , и не оказываютъ большаго само\r\nстоятельного вліянія на политическую и общественную жизнь. Соб\r\nственно повелителей союза можно насчитать с небольшимъ 40,000. Pa\r\nбовладѣльцы достигаютъ своей цѣли и вслѣдствіе благоприятной обста\r\nновки , созданной для нихъ конституціею и личными средствами , или\r\nбезнравственными въ сущности и въ примѣненіи, или прекрасными по\r\nсущности , но гибельными въ приложеніи къ недостойной цѣли.\r\nБлагодаря правилу конституцій , уравнивающему пять рабовътремъ\r\nбѣлымъ, 6 -ть миллионовъ южанъ посылаютъ 90 представителей про\r\nтинъ 144- хъ депутатовъ сѣвера (13- ть миллионовъ) , такъ что каждый\r\nюжанинъ въ палатѣ представляетъ собою 68,725 человѣкъ , между\r\nтѣмъ какъ пужно 91,935 сѣверянъ для избранія такого же депутата.\r\nВспомнивъ сказанное выше , мы дойдемъ до еще болѣе поразительного\r\nразсчета . Всѣ рабовладѣльцы сами по себѣ едва имѣють право по\r\nслать 22 или 23 члена въ палату; 40,000 влiятельнѣйшихъ меж\r\nду ними , заправляющие собственно всѣми дѣлами вопроса о невольни\r\nкахъ , могли бы имѣть не болѣе 4- хъ представителей, но одни рабы\r\nдаютъ имъ право на 30 депутатовъ . Таким образомъ 53 представителя\r\n( на 234) прямо принадлежатъ незначительному количеству рабовла\r\nдѣльцевъ . Мѣстныя конституція тоже въ высшей степени поощря\r\nютъ эту неправду. Но это ошибки конституцій, служащия исключи\r\nтельно плантаторскому дѣлу ; личныя же ихъ орудія побѣды равно\r\nвозможны всѣмъ партіямъ , отчего же не всѣ пользовались ими ? Однѣ\r\nизъ этихъ ору дій уже исчислены выше ; ими кромѣ рабовладѣльцевъ\r\nпользуются и другія консервативных партій , да еще спекуляторы\r\nразнаго рода . Такимъ примѣровъ много , но не эти люди противу\r\nдѣйствуют рабству , честнымъ же гражданамъ недоступны низкія\r\nсредства , они справедливо находятъ ложь и торговлю совѣстью и до\r\nвѣріемъ недоступными благородныхъ дѣлей , несовмѣстными съ ис\r\nканіемъ правды и свободы , и если употребляють ихъ иногда , то съ\r\nотвращеніемъ, на сколько вынуждены бываютъ плантаторами . Ини\r\nціатива политической подлости по крайней мѣрѣ никогда не принадле\r\nжитъ имъ. Это ясно . Кромѣ того грязныя средства—плохія средства.\r\nСила обмана постоянно падаетъ , сила же истины непрестанно ростеть.соединенныЕ ШТАТЫ СВЕРНой АМЕРИки . 235\r\nНастоящая побѣда аболиціонистов можетъ служить однимъ изъ \"\r\nдоказательствъ общему правилу . Другое , личное же орудie плантато\r\nровъ , хотя примѣняемое ими къ низкой пѣли ,, — само по себѣ\r\nдостойно подражанія . Преимущественно благодаря ему незначитель\r\nная числомъ партія держалась до сихъ поръ непоколебимо и крѣпко .\r\nЭто орудie — глубокое единство рабовладѣльцевъ, ихъ согласие между\r\nсобою , ихъ неусыпное вниманіе къ своему дѣлу , ихъ послѣдователь\r\nность въ отношеніяхъ къ малѣйшему явленію , ихъ дружная органи\r\nзація , до которой долго не могли дойти сѣверяне . Можетъ быть са\r\nмая немногочисленность плантаторовъ въ этомъ случаѣ пришлась имъ\r\nна пользу; сколько нибудь замѣчательные крупные собственники юга\r\nхоть по наслышкамъ знаютъ другъ друга на перечетъ . Далѣе , они же\r\nмного старались о разъединеніи противныхъ партій. Примѣровъ ихъ\r\nбдительности можно привести тысячи . Возьмемъ хоть исторію Дредъ\r\nСкотта . Негръ этотъ был купленъ въ С. Луи (Миссури) , ѣздилъ съ --\r\nхозяиномъ своимъ , какимъ-то цирюльникомъ, въ Родъ-Эйландъ, въ\r\nФортъ Снеллингъ и другія мѣста за черту , которая въ то время счи\r\nталасъ границею рабства. Возвратясь изъ путешествия , Скоттъ пред\r\nзагалъ хозяину откупиться , но получилъ отказъ и рѣшился искать\r\nсвободы передъ судомъ , основываясь на томъ , что жилъ въ свобод\r\nномъ краѣ. Затянулся безконечный процессъ. Рабовладѣльцы немед\r\nденно сплотились, и такъ энергически повели дѣло , что въ 1857 г.\r\nдобились отъ Федеральнаго суда рѣшенія , далеко распространяюща\r\nгося за предѣлы , нужные для рѣшенія частнаго случая , и дающаго\r\nплантаторамъ права , которыхъ они никогда не имѣли ни по конститу\r\nція , ни отъ конгресса . Именно вотъ что положено судомъ: 1 ) негры —\r\nне граждане по Федеральному закону . Если же отдѣльные штаты мо –\r\nгутъ давать права гражданства кому заблагоразсудятъ , права эти не\r\nмогутъ быть признаны внѣ ихъ предѣловъ. 2) Негры — собствен\r\nность , которую хозяинъ имѣетъ право удержать или отпустить отъ\r\nсебя , какъ пожелаетъ . 3) Пребываніе на свободной почвѣ не имѣ\r\nетъ послѣдствій . Конгрессъ не имѣетъ права ни запрещать введеніе\r\nневольничества , ни уничтожать его тамъ , гдѣ оно уже существуетъ . А\r\nправъ , которыхъ конгрессъ самъ не имѣетъ, онъ не можетъ и даро\r\nвать никому . 4 ) Каждый гражданинъ союза имѣетъ право селиться\r\nсъ своею собственностью гдѣ ему угодно ; слѣдовательно онъ и съ\r\nсвоими неграми можетъ избирать себѣ произвольное мѣсто житель\r\nства. — Этимъ рѣшеніемъ плантаторы получили основаніе не только\r\nдля того , чтобы требовать отъ Сѣверныхъ Штатовъ выдачи белыхъ\r\nневольниковъ , но и чтобы поселяться тамъ съ своими рабами . Вмѣстѣ\r\nсъ тѣмъ Федеральное правительство отказывалось отъ права запрещать\r\nвведеніе рабства въ управляемых имъ территории, из которыхъ впо\r\n-238 СОВРЕМЕвникъ .\r\nэтомъ изученіи . Она еще мало выработалась въ Америкѣ . Или надоб\r\nно , чтобы самое изученіе могло , какъ средство обезпеченія, соперни\r\nҷать съ окружающей природой , что въ нѣкоторой степени встрѣчаемъ\r\nвъ Германія. Природа штатовъ не допускаетъ соперниковъ, —-дѣя\r\nтельно обращаетъ человѣка къ заботѣ объ обогащеніи и отвлекаетъ\r\nдаже достаточныхъ отъ гражданской жизни и общественныхъ инте\r\nресовъ. Имѣя ее передъ собою , американецъ ненасытимо , лихора\r\nдочно спѣщитъ захватить , что можетъ , запахиваетъ полосы , кото\r\nрыхъ порядочно обработать не въ состоянии , трудится съ утра до ве\r\nчера , набираетъ , пока можетъ ,. Въ жизна американца нѣтъ ни развле\r\nченій , ни отдыха , ни разнообразія , онъ черствѣетъ въ трудѣ, и часто\r\nдоходитъ до сознанiя , что « будь ему возможность работать столько же\r\nвъ Европѣ, онъ бы и тамъ заработалъ не меньше » . Переселенцу озна\r\nкомленіе съ страною составляетъ еще большую трудность , а обогаще\r\nніе еще болѣе насущную потребность . Онъ чаще всего бѣжалъ изъ ро\r\nдины для того только , чтобы избавиться нищеты , рѣдко по другимъ\r\nпобужденіамъ, потому прежде всего ищетъ обогащенія , и отъ него\r\nконечно менѣе , чѣмъ отъ кого бы то ни было , можно требовать умѣ\r\nренности ради, высшихъ потребностей. Промышленныя дѣла (business)\r\nот самая яркая черта американской жизни , она обнимаетъ все , зани\r\nмаеть всѣхъ, составляетъ главную цѣль воспитанія . Нашей молодежи\r\nсъ не ограниченнымъ, здоровымъ взглядомъ , съ мыслью , открытой\r\nдля вопросовъ науки и жизни , жадно . вникающей въ вихъ , го\r\nрячо любящей человѣчество , готовой послужить ему словомъ и дѣ\r\nвъ Америкѣ нѣтъ. Жители штатовъ сами не разъ повтора\r\nютъ, что дѣтство , юность — возрасты у нихъ не существующіе. Уже\r\nаѣтъ шести , семи ребятишки безъ нужды начинаютъ привыкать « къ\r\nдѣламъ » , продавая афиши или даже поступая на Фабрики . Дѣти впол\r\nнѣ обезпеченныхъ родителей въ 12 , въ 13 лѣтъ отдаются въ ученье\r\nпо какой либо отдѣльной части . Нѣтъ занятія , которое бы американ -\r\nды не превратили въ промыселъ: духовенство , политики , чиновники\r\n- всѣ справедливо могутъ назваться промышленниками . Въ этой про\r\nмышленной горячкѣ человѣку некогда самобытно вникать въ обще\r\nственныя дѣла . Намъ могутъ возразить : « а газеты , выходящия въ та\r\nкомъ неисчислимомъ количествѣ ? » Кажется , при внимательномъ чте\r\nвіи ихь можно бы слѣдить , не теряя много времени , за всѣми собы\r\nтіями , и составить себѣ ясное понятіе о положенiн дѣмъ въ отече\r\nствѣ. Но и газеты давно обратились в'ь промыселъ и въ довольно не\r\nдобросовѣстное орудие партій ; въ нихъ очень трудно добраться до исти\r\nнь . Притомъ, чтобы самобытно пользоваться даже и менѣе запутанной\r\nпрессой, нужна извѣстная степень образованности , нѣсколько вырабо\r\nтанное міросозерцаніе , котораго не встрѣчаемъ не только въ амери\r\nмомъ —соЕдиненные Штаты сәВЕРНой АМЕРИки . 239\r\n1\r\nканскомъ обществѣ, но и въ самой американской литературѣ; взглядъ\r\nже, дѣликомъ извлеченный изъ той или другой газеты , конечно не\r\nможетъ назваться самостоятельнымъ. Потому нація самобытно мало\r\nучаствуетъ въ гражданской жизни страны ,. и уступила руководство\r\nего политикамъ -специалистами, людямъ, промыселъ которыхъ со\r\nставляет политика . По объясненнымъ причинамъ это явленіе есте\r\nственно . Политики стоятъ въ главѣ каждой парти и совершенно гос\r\nподствуютъ въ политическомъ мірѣ. Такая передача гражданской за\r\nботы извѣстному классу людей соҳѣйствуетъ индифферентизму граж\r\nданъ. Исключенія бываютъ, но они рѣдки и очевидно принадлежатъ\r\nпреимущественно прогрессивнымъ партіямъ , которыя употребляютъ\r\nсредства , изложенныя въ прошлой главѣ , и выборныя уловки , о кого\r\nрыхъ будетъ упомянуто ниже , только тогда , когда бываютъ вы\r\nнуждены на то противниками .\r\nдѣятельность политиковъ проявляется преимущественно въ без\r\nпрестанныхъ выборахъ. Чтобы не отвращать вниманія читателей отъ\r\nглавнаго предмета предыдущей главы , мы въ ней едва упомянули объ\r\nэтомъ предметѣ. Теперь же разскажемъ о немъ нѣсколько подробно\r\nстей , которыя преимущественно заимствуемъ у Струве (Die Union vor\r\ndem Richterstuhle des gesinden Menschenvеrѕtаndes), такъ какъ овъ\r\nизложимъ ихъ съ большою ясностью , и его разсказъ подтверждается\r\nмногочисленными сочиненіями объ Америкѣ . Вся выборная операція\r\nраспадается на четыре акта : 1 ) избраніе кандидата , 2 ) подготовленіе\r\nголосовъ; 3) ихъ подачу ; 4) счетъ голосовъ. Ничто не дѣлается честь\r\nво; нигдѣ не участвуетъ самобытная національная сила . Избраніе кан\r\nдидата обыкновенно происходитъ втайнѣ . Вожди партіи собираются\r\nи выбираютъ того , кто въ случаѣ удачи можетъ быть наиболѣе по\r\nлезенъ ихъ цѣлямъ . Часто въ соображеніе принимаются чисто лич\r\nные интересы . Какъ скоро кандидатъ избранъ, начинають « обрабо\r\nтывать » массы въ его пользу . Являются статьи , брошюры , цѣлын\r\nкниги , которыя , не упоминая о выборахъ , стараются располо\r\nжить народъ къ избранному. Послѣдній рисуется образцомъ граждан\r\nской двбродѣтели , характера , ума ; восхваляють его отца , дѣда , раз\r\nсказываютъ самые трогательные случаи его дѣтства . Этимъ красно\r\nрѣчіемъ подготавливаются не только массы вообще , но и члены пар\r\nтів , къ которой принадлежатъ политики -спеціалисты . День выборовъ\r\nприближается , партія должна утвердить своего кандидата ; этого\r\nутверяя ленiя достигнуть не трудно , вожди держатъ партію въ ру\r\nкахъ й легко заглушаютъ противоръчія ; средства примѣняются безъ\r\nособенной разборчивости , хотя бы въ случаѣ крайности пришлось\r\nупотребить въ дѣло какой нибудь rowdy , loafer или dаndу (см.\r\nниже), обыкновенно же он позиція прекращается обѣщаніемъ двумъ\r\n1240 , coBPBменникъ…\r\nтремъ лицамъ какого нибудь мѣста въ вѣдомствѣ кандидата . Когда\r\nсогласие партія получено , начинается война съ противниками Лица,\r\nпревознесенныя одними , унижаются другими , опять с необыкновен\r\nной недобросовѣстностью . Мало того , что пресса и ораторы толкують\r\nо самыхъ сокровенныхъ домашнихъ дѣлахъ кандидатовъ, они къ сво»\r\nимъ толкамъ и разсказамъ примѣиваютъ больше ажи , чѣмъ правды.\r\nПроцессовъ за оскорбленіе заводить некогда , они бы не окончились\r\nко дню выбора , да ихъ бы и набралось слишкомъ много . Кандидатамъ\r\nнѣтъ свободной минуты . Они сами разъѣзжаютъ по общинамъ и хао\r\nпочутъ о голосахъ ; говорятъ рѣчи , нодкупаютъ проповѣдниковъ, что\r\nбы политическiя поученія въ ихъ пользу раздавались въ церквахъ,\r\nдѣлаютъ общинамъ разныя пожертвованія : строятъ храмы , школы ,\r\nпріюты , подсылаютъ крикуновъ и краснобаевъ всюду, гдѣ собирается\r\nнародъ ; наконецъ, если нужно приобрѣсти расположеніе могуществен\r\nной секты , они принимаютъ ея ученіе ; тотъ становится методистомъ,\r\nэтотъ перекрещенцемъ, какъ придется . Денегъ тратится множество.\r\nВъ рѣчахъ своихъ и кандидаты , и защитники ихъ перемѣнчивы,\r\nкакъ Протей. Генералъ Скоттъ, одинъ изъ самыхъ горячихъ против\r\nниковъ эмиграція и католицизма , произносилъ самыя заманчивыя\r\nрѣчи ирландцамъ, когда въ 1852 г. сбирался въ президенты . Нако\r\nнецъ приближается день подачи голосовъ . Афиши , манифесты , про\r\nкламаціи наполняютъ газеты , наклеены на всѣхь углахъ. Имена кан\r\nдидатовъ печатаются на карточкахъ и раздаются въ толпу ; между\r\nэтими карточками множество бываетъ Фальшивыхъ ; иногда слугу,\r\nкоторому поручено отдать пакетъ карточекъ такому-то , подкупаютъ,\r\nи онъ опаздываетъ или отдаетъ пакетъ другому и т. д . При самомъ\r\nсборѣ бюллетеней дѣйствует открытая сила ; тутъ особенною дѣя\r\nтельностью отличаются нанятые rоwdies и loafers . Эти люди употреб\r\nмаются не только для того , чтобы въ выборные дни кулаками отстра\r\nснять отъ урны лицъ , подающихъ голосъ не въ пользу кандидата на\r\nнявшей ихъ партій , а и въ другіе дни ищутъ ссоры и драки сь ука\r\nзанными личностями . Въ 1854 или 1855 г. умеръ одинъ изъ такихъ\r\nrowdіеѕ американской національной партій , нѣкто Биль Пуль ( Він\r\nPoole ) . Весь Нью -Йоркъ присутствовалъ на его похоронахъ; Альбани,\r\nФиладельфія , Балтимора прислали депутатовъ. Цѣлое общество, но\r\nсившее имя Пуля, нѣсколько батальоновъ милиции и сотни каретъ\r\nсопровождали гробъ до кладбища . Бойцы дѣйствуютъ довольно сво\r\nбодно подъ покровительствомъ чиновниковъ, избранныхъ съ ихъ по\r\nмощью или получившихъ свое мѣсто отъ поддержаннаго ими канди\r\nдата , и живутъ недурно на заработываемыя деньги . Rowdy охотно\r\nрискуетъ жизнью въ кулачной схваткѣ долларовъ за 500. Еще болѣе\r\nпротивны и безнравственны такъ называемые « dаndy » , они тоже заСовдиненные Штаты сѣВЕРНой ААВРИки . 241\r\n2 вало ру\r\n11\r\nизвѣстную плату, принуждаютъ къ дуэли и убиваютъ, кого придется ,\r\nВеликосвѣтское прозвище, дано имъ за презрѣніе къ болѣе\r\nкулачному праву: они пользуются орудіями цивилизации . Когда голоса\r\nуже собраны и пересчитываются , плутовство, не можетъ быть такъ\r\nкрупно , а ограничивается придирчивостью къ ошибкамъ или Форт\r\nмальностямъ бюллетеней противника, снисходительностью къ бюд .\r\nлетенямъ собственной партии и т . д . Нечего и говорить, что при та\r\nкихъ выборахъ возвышаются люди краснорѣчивье, изворотливые,\r\nно совершенно обязанные какой нибудь партів і , добросовѣстность,\r\nчестность,бываютъздѣсь рѣдкими качествами. Такъ до сихъ поръ бы;\r\nнаибольшемъ числѣ случаевъ , Еще яснѣе, что избираетъ не\r\nволя націи, а воля нѣсколькихъ диктаторовъ, и что край управляется\r\nне народомъ, а тѣми же диктаторами, не вполнѣ искренними даже въ\r\nизложении своего ученія. Благодаря свободѣ конституцій , рядомъ съ\r\n3.40мъ лежатъ ъи лекарство. Правда, излеченія нельзя ожидать немед\r\nленно , такъ какъ ни отношения человѣка къ природѣ, ни самый ха\r\nрактеръ населенія не измѣняется вдругъ. Для полнаго исцѣленія слѣ\r\nдовало бы желать коренной перемѣны экономическихъ законовъ , но\r\nкакое нибудь улучшеніе могло бы произойти, если бы хоть сколько\r\nнибудь пробудилась критика. Мысан работаетъ легко, если только не\r\nетѣснять ее, и улучшенія ожидать бы можно скоро, но, къ сожалѣнію,\r\nмысль и въ,Америкѣ забита авторитетами, сильно препятствующими\r\nразвитію страны ….\r\nВъ Америкѣ промысель ограниченіемъ мысли развитъ въ вы\r\nсокой степени , и преимущественно основанъ на ученіяхъ разныхъ\r\nрелигиозныхъ сектъ. Собственно религии въ американцахъ вѣтъ,\r\nханжество безмѣрно. « Америка — страна сектъ, въ ней религiя встрѣ\r\nчается на всякомъ перекресткѣ, глядитъ изъ-за каждaго угла , слу;\r\nжить основаніемъ, безчисленнымъ дѣйствіямъ, и нигдѣ не одушев\r\nлева меньшею искренностію (Locher , Geschichte u . Zustände a .\r\nDeutschen in America . Cincinnati 1857) . Всѣ сектаторы , лжепророки\r\nнашаи здѣсь широкую почву, нѣтъ обмана , который бы не имѣлъ\r\nприверженцевъ. Миллеръ основалъ секту « воскресенія » . Послѣдній\r\nдень , два раза былъ предсказани имъ , и конечно оба раза прошелъ\r\nбезъ всякихъ приключеній , какъ и другие дни . Секта же все суще\r\nствуетъ, Смитъ увѣрялъ, будто ангелъ съ небеси принесъ ему законъ\r\nМормоновъ, написанный египетскимъ нарѣчіемъ на мѣдныхъ до\r\nскахъ, что онъ, Смитъ , непосредственно перевелъ небесный ориги\r\nналъ и нащелъ послѣдователей, которые увѣряютъ, будто видѣли,\r\nкакъ учитель иихъ взятъ былъ живымъ на небо , именно въѣхалъ въ\r\nнего на бѣломъ конѣ. Между тѣмъ Смитъ застрѣленъ въ присутствій\r\nцѣлой толпы въ ту минуту какъ выскочилъ изъ окна тюрьмы,\r\n: Т. СІҮ . Отд , І. 16\r\n.\r\n1 )» linika совекмұнникъ т .\r\nвъ которой былъ заключенъ. Собралось цѣлое общество спирити\r\nстовъ для основания секты на откровеніяхъ такъ называемыхъ ме\r\nдіумовъ : Учейію этому съ 1869 года посвящено было восемь повре\r\nменныхъ изданій . Редакторъ одного изъ нихъ (Вѣстника Прогресса !)\r\nАндрей Девиcъ (Andrew J. Davis ), горячій поклонникъ духовъ, 4 июля\r\n1860 года насчитывалъ 4 миллиона такихъ же духопочитателей, изъ\r\nнихъ 147 медіумовъ , дакцихъ медицинскіе совѣты , около 200 экста\r\nтиковъ , и по крайней мѣрѣ 38,000 медіумовъ низшаго разряда . Это\r\nпритупленіе разсудѓа въ значительной степени можно считать ва\r\nслѣдствомъ отъ многохвалимыхъ пуританъ и квакеровъ. Американ\r\nскіе сектаторы еще въ значительной степени опираются на ограни\r\nченность народа . Конечно , власть ихъ начинаетъ шататься , благо -\r\nдаря преимущественно злоупотребленіямъ самихъ сектаторовъ, но\r\nона еще очень сильна . Особенно отличаются разныя протестантскія\r\nсекты , возбуждая Фанатизмъ , напоминающій тридцатилѣтнюю войну ,\r\nпреслѣдовавія евреевъ въ средніе вѣка и т . п . Таковъ бымъ Фактъ\r\nподжога католическаго монастыря \" въ 1834 году. Процессъ под\r\nжигателей съ особенною силой подтверждаетъ , до какой степени\r\nФанатизмъ сектъ—общая зараза . Судъ , боясь народа , подстрекаемаго\r\nдуховенствомъ, не посмѣлъ наказать виновныхъ . Только одинъ изти\r\nнихъ былъ\" осужденъ, и того губернаторъ\" должевъ бымъ вскорѣ\r\nвыпустить изъ заключенія по требованію массъ . -Спустя годъ go\r\nмногихъ мѣстахъ праздновали годовщину пожара; и въ Чарлстоунѣ\r\nвмѣсто мишени при стрѣльбѣ поставили портреть настоятельвицы\r\nсожженнаго монастыря . Просьба пострадавшихъ о вознаграждени\r\nбыла отвергнута палатою депутатовъ . Двое изъ поджигателей тоже\r\nпредъявили претензію на вознаграждение за убытки , причиненные\r\nпроцессомъ. Мѣстное управление Массачузетса приказа.то разсмотрѣть\r\nпросьбу и не безъ колебаній отвергло предложеніе коммисcin : выдать\r\nпо 500 долларовъ каждому изъ просителей . Большая часть рабовла\r\nдѣльцевъ принадлежитъ къ методистамъ , потому что методисты осо\r\nбенно благоприятны рабству ; рѣдкій проповѣдникъ этой секты до\r\nпускаетъ негровъ въ обіція собранія ; обыкновенно несчастныхъ' co\r\nбирають отдѣльно и читаютъ имъ проповѣди извѣстнаго уже содер\r\nжанія. Средства , которыми преимущесèвенно пользуется партія ду\r\nховенства , тѣ же , какъ\" и средства другихъ партій. Кромѣ того\r\nсильно дѣйствуетъ на женщинъ , которыхъ конституція и\r\nпредразсудки отдали ей на жертву, удаливъ отъ гражданской жиз\r\nобщественной заботы . Освободительными элементами могли\r\nбы подѣйствовать, хотя отчасти , школа и пресса , потому на ихъ\r\nсгѣсненіе обращено особенное внимание. Школа вся въ рукахъ духо\r\nвенства , пресса сильно порабощена его вліянію . Таковъ былъ про\r\nдессъ Книланда , и мы мог бы привести еще многие примѣры .\r\n}\r\nона\r\nви исоединеннык иштАты сьверной АМЕРИки . 243\r\n-\r\nПравда , заковь о прессѣ либеральны , но свобода ея очень условна .\r\nСвободная по закону , она подвержена страшному въ Америкѣ конт\r\nролю общественнаго мнѣнія , тѣмъ болѣе произвольному, что оно на\r\nправляется политиками - диктаторами . Вліяніе сектаторскаго і духо\r\nвенства еще болѣе выясняется при ознакомленіи , съ партіями, дѣй\r\nствующими въ Америкѣ; послѣ рабовладѣлъцевъ оно представля\r\nетъ - наиболѣе : единодушную , плотную , организованную массу и ван\r\nвболѣе стѣснястъ свободу -страны , потому борьба съ нимъісто\r\nтъ наочереди , какъ скоро распря съ Южными Штатами будетъ\r\nрѣшена и отношения къ неграмъ установлены .. Будемъ, надѣяться,\r\n«что борьба . эта разрѣшитея съ меньшимъ кровопролитіемъ, такъ\r\nкакъ конституція даетъ . возможность употребить болѣе разумныя\r\nөрудія , и представители сектъ не сосредоточены въ такихърѣзкихъ\r\n-географическихъ границахъ , какъ плантаторы .\r\nНаконецъ упомянемъ еще объ экономической аристократіи. Уни\r\n-чтоженіемъ рабства она не уничтожится на югѣ; тѣ же плантаторы ,\r\nтакъ упорно защищающіе неволю, будуть защищать свое экономи -\r\n- неское значеніе , постараются извлечь изъ него, всевозможныя выго\r\n• ды и занять положеніе , довольно сходное съ положеніемъ англійскихъ\r\n-лордовъ и капиталистовъ.: Тогда вѣроятно и сѣверные аристократы\r\n-будуть помогать имъ не попадой , не компромиссами, а положительно\r\n- вступятъ съ ними въ союзъ . Тогда только , со всею силой обнаружится\r\n-д зло , накопившееся на сѣверѣ, преимущественно въ мануфактурномъ\r\nи банковомъ мірѣ. Партія : соединенныхъ караталистовъ.союзаічуть\r\nми не будетъ сильнѣе и плотнѣе партии , рабовладѣльцевъ … Я разго\r\nваривалъ со многими американцами и встрѣчалъ глубокое опасенie -за\r\nподобную: будущность у каждaго изъ нихъ, который не надѣется самъ\r\nбыть представителемъ грозящей бѣды . Южане, часто указывали на\r\nзападную Европу , и преимущественно на Англію ; спрашивается : вели\r\nка .ли разница между положеніемъ негра и судьбою. Манчестерскаго\r\nработника. На этот вопросъ отвѣчать не трудно, за то и не весело .\r\nРазвица одна; отъ рабства, от влаться , трудно, но все - таки легче ,\r\nчѣмъ отъ экономической неволи. Если бы еѣверът въ : теченіе само\r\nбытной жизни союза не образовалъ у себя аристократіи , онъ бы сно\r\nва составимъ оплотъ противъ южныхъ плантаторовъ, во зло , смуща\r\nющее всю Европу, какъ самая тяжелая задача, завѣщанная,историей,\r\nне взбѣжало, и Америки , хотя оно еще и не тяготѣетъ вадъ нею съ\r\nтою же силой , какъ над старымъ свѣтомъ. За то въ американскихъ\r\nмассахъ не найдется, и того терпѣнія,; той сносливости , которою отли\r\nчается европейскій пролетаріатъ. Вслѣдствіе външеприведенныхъ прп\r\nчинъ (ға. ІV) өнѣ говорятъ еще не очень громко , но большая часть\r\nэтихъ причинъ ,исчезветъ, носаѣ уничтоженiя рабства. А между\r\n1244 н ! \",12 ! Современникъ. 11. Ні, 1 :\r\nВ\r\n1\r\nтѣмъ экономическая демократія уже при » Массачузетскомъ возставів\r\nвыказала срзваніе своей силы и правъ, и никогда не забывала своихъ\r\nпритязаній. Она еще не развилась до самостоятельной партии, однако\r\nво всѣ экономические вопросы вифшивается, съ характеромъ само\r\nбытной силы ; такъ наприм . Въ возобновлявшiйся нѣсколько разъ во\r\nпросъ о Федеральномъ банкѣ. Вънемъомассы видѣли опору ненавист\r\nной монополіи капитала . Самое веденіе - банковых операцій. много\r\nсодѣйствовало развитію такой ненависти . Американцынеще до осво\r\nбожденia пользовались и даже злоупотребляли кредитныщи учрежде\r\nвіями . Впосаѣдствии они стали еще смфаѣй и предпріамчи вѣевъ сво\r\nихъ спекуляціяхъ, кредитъ сталъ еще необходимѣе, число банковъ\r\nзначительно возрасао . Правительства отдѣльныхън штатовъ не пре\r\nпятствовали этому движенію . Банки скоро стали выпускать билеты\r\nна суммы , совершенно несоразмѣрныя съ размѣннымъ капиталомъ.\r\nИногда учредители , избирая себя директорами , не эсконтировали ни\r\nкакихъ бумагъ, кромѣ собственныхъ, слѣдовательно какъ бы чекави\r\nли ходячую монету і безъ золота и серебра . Нерѣдко служащіе при\r\n-банкахъ произвольно открывали счеты себѣи друзьямъ. Такъ одная\r\nды въ городскомъ банкѣ. (City Bank) въ Валтиморѣ оказалось, что\r\n\" кассиръ далъ себѣ въ займы 166,548 долларовъ , да какому - то прia\r\n\" телю 185,382 доллара . Также поступали веѣ служащіе въ банкѣ , кро\r\n\" мѣ одного прикадика и одного изъ помощниковъ кассира . Банки 3.00\r\nупотреблями возможностью выпускать билеты , публика же : возмож\r\nностью занимать . Отсюда безумныя спекуляціи, потери. Ихъ старают\r\nся прикрыть новыми выпусками и займами , но этимъ удаленіемъ кри\r\nзиса кризисъ только усиливается. Пошаи банкротства; напомнившия\r\nвремена конгресса , пострадали преимущественно рабочіе классы , зем\r\nаедѣльцы и мастеровые. Знаменитая banking -system сдѣлалась пред\r\nметомъ ненависти массѣ. « Къ этой - спеціальной причинѣ ненависти\r\n-присоединилось еще и отвращеніе людей , медленно и трудно, зарабо\r\n- тывающихъ хаѣбъ, къ собирателямъ скороспѣлаго богатства , не раз\r\nбирающимъ средствъ обогащенія, 1быстро тратяцимъ собранное въ\r\nбезумной роскоши и безразсудныхъ предаріатіяхъ. Тутъ же дѣство\r\nвало и нерасположеніе простоты къ изворотливости , простодушін къ\r\nхитрости , медленваго , тяжелаго разсчета-къ быстрой сметкѣ. Туть\r\nже наконецъ выражалось и подозрительное недовѣріе противъ всяка\r\nго возникающаго вліянія , противъ всякой укореняющейся власти ;\r\nнедовѣpie , сродное Американцу, создавшее, объясняющее ; охраняю\r\nщее его республиканскія учрежденія» (М. Chevalier Lettres sur PAme\r\nгique du Nord ) . Короче, когда въ 1811 г. государственный банкъ, осно\r\nванный Гамильтономъ, потребовалъ возобновленія своего устава , при\r\nзракъ « новой денежной аристократіи, худшей изъ аристократій », воз\r\nсталъвъ массахъ. Онѣ поддержали отказъ въ возобновленіи . Антите\r\n5\r\n1\r\n1соединенные Штаты сѣВЕРНой АМЕРИки . 245\r\nдералисты , мене нерасположенные къ банкамъ вообще, не допускали\r\nмысли о государственномъ банкѣ , видяи въ немъ централизатора, « родъ\r\nМонка или Бонапарта , давяцаrо золотомъ, вмѣсто оружия ». Кромѣ то\r\nони эксплуатировали ненависть масеъ къ представителямъ капитала\r\nдая поддержанія \" своей \" популярности. Эта ненависть испытанное\r\nсредство, ее шевелить всякiй интригантъ; даже нароходныя общества\r\nпривлекаютъ публику крупными надписями вверху объявленія : « No\r\nmonopoly ! » Джефферсонъ своими системами промышленнаго разрыва\r\n(embargo и non -intercourse ) временно поколебалъ возникающую тор\r\nговлю , при чемъ еще разъ подтвердилъ свои псевдо -демократическая\r\nстремленія стѣснительными мѣрами , возбудивними сильное неудо\r\nвольствіе , и завѣіщалъ Маҳисону войну съ Англіей , которая окончи\r\nХась миромъ 1815 года ; но снова подавила торговлю и остановила\r\nдѣла , мѣствьте банки , дѣйствовавшіе очень неразсчетливо , не смогли\r\nудовлетворять учащеннымъ требованіямъ наличныхъ денетъ, ин во\r\nвремя войны просили у мѣстныхъ правительствъ соотвѣтствующихъ\r\nштатовъ позволенія прекратить размѣнъ . Бумажки получили насиль\r\nственный курсъ. Въ 1815 году это положение продолжалось . Векселя\r\n246 различныхъ банковъ ходили съ различнымъ успѣхомъ, теряя\r\nодни 20 , другie 30 , 40 , 50 %. Въ 1816 г. такихъ цѣнностей (или луч\r\nше безцѣнностей) обращалось , на номинальную сумму , больше , чѣмъ\r\nвъ кризисъ 1834 г. , когда торговля и промышленность \"уже разви -\r\nлись въ значительномъ размѣрѣ. Къ нимъ прибавились облигацій\r\nчастныхъ Хицъ, тоже кое какъ обращавmiлся \"въ ближайшемъ сое\r\nсѣдствѣ. Чтобы вытirit изъ такого положенія , трозиваrо общимъ\r\nраззореніемъ, 'T января 1817г. демократь должны были уступить и\r\nоткрыть настоящії бакъ ° Cѣверо -Американёкихъ Штатовъ съ капи\r\nталомъ въ 35миiонавъ долларовъ (около 471 миллионовъ рублеу.\r\nПри его содѣйствии съ 20 Февраля 1817 г. металлическiя Гуплаты ва\r\nчалась въ банкахъ Нью - Йорка; Фаладельфій , Балтимары , Районда\r\nв Норфолька:\" Мало tіо малу всѣмъ банкамъ слѣдовало сдѣлать тоже ,\r\nкороче, пришлось ликвидировать прошлое. Значительное число бан\r\nковъ закрылось или объявило \" банкротство- (сто шестьдесять пять\r\nбанковъ въ 1811 11830 т.): 'кризист продолжался года: три , и свой\r\nми послѣдствіями1 ,\"долго жившими въ 'памяти народа, превратилъ\r\nпрежнюю ненависть 'къ банкамъ въ' ожесточеніе , которое прояви\r\nаось во всей силѣ въ президентство - Джаксона (1829 - 1837) , ког\r\nда рѣчь пошла 'о возобновленів\" или невозобновяейін устава банка ,\r\nоснованнаго въ 187 fоду. Срокъ его существования по первоначаль\r\nвому разрѣшенію оканчивался въ 1836 tоду . Джаксовъ , или лучше,\r\nдѣйствовавшій его именемъ и запальчавѣмъ характеромъ Вант-Бю\r\nрель, старался уничтожить это учрежденіе. Массы оказали самую энер\r\nгическую поддержку президенту , хотя сенать прямо - стояаъ» за\r\n(\r\nH\r\n)\r\n.246 соВРЕМЕННИКъ .\r\nабдку , робѣда колебалась между двумя лагерями. Не слушая ничего,\r\nнародъ - криҷамъ: « Hurrah for Jackson, Jackson for ever . Часто враги\r\nдолжны были молчать , боясь его грозной силы . Новый кризисъ, воз\r\nвикшій вслѣдствие этой войны cъ банкомъ , былъ причиною новыхъ\r\nраззөревій, массы банкротствъ, и наконецъ имѣлъ, послѣдствіемъ вре\r\nменную побѣду антидемократической оппозиціи . Банкъ возобновленъ,\r\nнему преимущественно способствовали интриги мѣетнаго управленің\r\nПенсильваніи . Не станемъ судить , кто правъ и виноватъ въ данномъ\r\nспорѣ. Намъ важно было показать на самобытную силу экономиче\r\nеќой демократія , на то, что она не забывала на своей силы , ни ха\r\nрактера своихъ требованій . Это сознавie силы и права въ экономиче\r\nской демократіи конечно не затихаетъ , а растетъ , мы уже упоминала\r\nограницахъ, въ которыхъ массы допускають пользованје богатствомъ\r\n(гл . IV) . Были даже опыты нѣкоторой организации массъ въ сгрой\r\nную партію.\r\n1\r\nVII.\r\nслѣдствия НАкопившихся данныхъ АМЕРИКАНской жизни въ политичк\r\nСкомъ мІРѣ : KoncЕРВАтивныя ПАРТІЙ , ПАРТІЙ ПРОГРЕССА . -РЕСПУБлика\r\nСкія ПАРТІЙ . 1\r\nСоединенные Штаты Сѣверной Америки , по освобождении отъ\r\nАнглій , посаѣ. нѣсколькихъ колебаній устроились въ политической\r\nФормѣ, несоотвѣтственной духу и потребностямъ населеніл . Эга не\r\nестественность конституція была причиной паденія партій , ее создав\r\nшей,на мѣсто которой выдвинулись люди , сильные только слабостью\r\nпротивника, не твердые и не радикальные въ своихъ стремленіяхъ.\r\nВновь возникшей силѣ приходилось отвѣчать за будущія судьбы Аме\r\nрики , ветрѣтить и разрѣшить ея жизненные вопросы.\r\nЕ. Лже- демократы обвиняли Федералистовъ въ централизации, ари\r\nстократизмѣ и т . д.Мы видѣли , что коренныхъ принциповъ этого рода\r\nоткрытоне смѣло признать,само Филадельфійское собраніе, но подозри\r\nтельное населеніе , испугалось даже людей , выказавшихъ наклонность\r\nкъ подобнымъ идеямъ. Демократы поддержали выгодное для нихъ на\r\nстроенie умовъ , и Джефферсонъ занямъ кресло президента . Федерали\r\nсты не оставили точного изложенiя своихъ мыслей , но онѣ достаточно\r\nизобличены преніями о конституции и первыми рѣшительными мѣ\r\nрама Вашингтона и Адамса . Демократы тоже не исповѣдали своихъ\r\nубѣждевій ни въ какомъ актѣ , на который бы можно указать . Почти\r\nвсе , противъ чего они ратовали, уничтожилось еще до цихъ, потому\r\nчто не могло держаться; диъ , оставалось переработать конституцію,\r\nсозданную подъ віяніемъ? упавшихъ идей. Они до нея почти недо\r\nпронулись. Разрушеніе досталось имъ легко , но до созданія они несовдиНЕННЫЕ. ШТАТЫ СЕВЕРНой АМЕРИки . 247\r\n1\r\n1\r\nподнялась. Строить прогрессивных учреждения въ консервативной\r\nрамкѣ конституція трудно , а между тѣмъ демократы господствовали\r\nполвѣка. Что же они дѣлами ? Вотъ, какъ, оданъ из самыхъ востор -\r\nженныхъ, поклонниковъ, Джефферсоца , очертилъ их , дѣятельность,\r\nсравнительно сътдѣятельностью Федералистовъ ; ваги ( позднѣйшее\r\nназваніе Федералистовъ), стояли , за , ограниченіе, выборнаго права ,\r\nза косвенные налоги , высокие тарифы , банки , за содѣйствие внут\r\nреннимъ улучшеніямъ ,.изъ союзной казны , за ограниченіе,эмиграе\r\nціи . Демократы проповѣдывали: общую, подачу голосовъ , прямые\r\nналоги.Као имуществу), пониженіе, тарифа , ограниченіе банковъ , сол\r\nвершенное предоставленіе каждому штату заботы о внутреннихъ,дѣ\r\nдахъ, поощреніе эмиграція (Albert Gloss . Das Leben in den Vereinigtep\r\nStaaten : Leipzig 1864-). Параллель эта составлена въ 1860 – 1864 г. ,\r\nкогда демократическая партія уже отжила лучшие дни и дала ,возмож,\r\nность своему, приверженцу вывести изъ ея прощлаго очень пристраст;\r\nную программу , которой демократы не разъ противорѣчили своею\r\nдѣятельностью , и которая все - таки болѣе касается ,частностей , чѣмъ\r\nпринциповъ, Судя по , ней , демократы , конечно , сравнительно съ ви\r\nгами , являются передовыми людьми , но вмѣстѣ обнаруживають\r\nсвою непослѣдовательность . Они поверхностно понимаютъ дѣло , не\r\nимѣютъ твердаго, систематическияснаго: взгляда ни на одинъ по\r\nпросъ , не вникаютъ въ корень окружающаго , потому,не вправѣ сяця\r\nтаться прогрессивной партіей , тѣмъ менѣе могут служить средото\r\nчіемъ спеціальнымъ партіямъ прогрессивнаго, характера, возникают\r\nщимъ изъ вопросовъ американской жизни .\r\nЛучшимъ представителемъ партія виговъ является Генри Клей\r\n(Clay). Его любимою мечтою былъ миръ, основанный на взаим\r\nной уступчивости въ требованіяхъ , возникшихъ изъ противорѣча\r\nщихъ интересовъ сельской, и мануфактурной промышленности , рабо\r\nвладѣльческихъ и свободныхъ штатовъ , приверженцевъ тѣснаго со\r\nюза и децентрализации и т. д. Дѣятельность Клея можно ставить въ\r\nпримѣръ негодности системы « компромисҫовъ » . Клей дѣйствовалъ\r\nсъ честностью ,рѣдкою въ штатахъ , съ, искреннимъ , желаніемъ об\r\nщаго блага , стоялъ г. выше служеніям отдѣльнымъ партіямъ… и не\r\nуспѣлъ сдѣлать і ничего , удалилъ на время трудныя столкновенія ,\r\nно не разрѣшилъ, не предупредилъ ни одного . Эга уступчивость,\r\nвстрѣчаясь съ совершенною безцвѣтностью демократовъ, мало по\r\nмалу сглаживаетъ различне обѣихъ партій : вопросы когда - то ихъ\r\nраздѣлявшіе, давноперестали существовать и на первый паанъ высту\r\nпилъ рядъ интересовъ , къ которому нита, ни другая из первона\r\nчальныхъ партій не хотѣла отнестись рѣшительно . Вскорѣ партіи эти\r\nоставались раздѣльными преимущественно потому, что диктаторамъ\r\n(гл. VI) и сотнямъ ихъ мелкихъ агентовъ выгодно было сохранить\r\nІ248 СОВРЕменникъ.\r\n.\r\n4\r\nсвое положение . До какой степени единогласие между витами и демо\r\nжратами было ( * ) возможно , лучше всѣхъ доказамъ президентъ\" Tak\r\nзеръ, который, избѣrая раздора, нашелъ возможность помирить не\r\nрадикальныя требованія обѣихъ сторонъ , и управлялъ страною, «дви\r\nгая корабль виговъ демократическими парусами » . Виги \" естественно\r\nтоже не могли служить средоточіемъ партій , встрѣчавихъ возни\r\nкающіе вопросы опредѣленно -консервативными или прогрессивными\r\nвзглядами . Какъ либерал -демократы , такъ и либералы-виги гибнутъ\r\nвъ бездѣйствій среди радикальныхъ партій обоихъ оттѣнковъ, гиб\r\nнутъ; не давъ ни одного прочнаго результата , какъ всѣ либералы .\r\nКогда въ странѣ , еще не устроившейся прогрессивно , дѣйствуютъ,\r\nили лучше, бездѣйствуютъ двѣ безцвѣтныя партій : уступчивые кон\r\nсерваторы и пустые либералы , между которыми наконецъ трудно\r\nстановится найти какое либо различie, гибель и тѣхъ и другихъ сре\r\nда радикальныхъ партій консервативнaro и прогрессивнаtо характера\r\nнеизбѣжна. Дѣйствительные , коренные вопросы жизни конечно не\r\nразрѣшаются палліативами , корни безпрестанно дають новые отпры\r\nckй, принципы постоянно находятъ повое выраженіе , и какъ бы по\r\nклонники компромиссовъ ви отдаляли кризисы , вопросу о существо\r\nваніи или уничтожении принципа наконецъ долженъ быть опредѣлен\r\nю поставленѣ иразрѣшенъ. Какъ скоро эта необходимостьсозрѣетъ,\r\nрадикальныя партій должны образоваться и вытвенить недальновид\r\nныхъ политиковъ примиренія, только усиливішихъ разрушительную\r\nсалу-кризиса его отдаленіемъ: \" . ; 1.1.'11\" \"\" ) \"\r\nobs .\r\n. < .2 + il: … 21 \" і «1+ …\r\n( ) Дія удобства читателей , мало знакомыхъ съ , исторiею Сѣвер9 - Американ\r\nскихъ Штатовъ, вогъ списокъ всѣхъ президентов , республики :\r\n4 ) Георгъ Вашингтонъ изъ Виргиній съ\r\n2 ) Джонъ Адамсъ 1 « » : Массачуз. • , 1797 »\r\n3. … … 3) Томась Джефферсонъ « Виргинін » 21801 ,\r\n4 ). Дженсъ Мадисонъ : II 1809\r\n5) Джемсъ Монроэ 1. \" 1817 defe » at. . Les\r\nв) Дж . Квенси Адамсъ Массачуз. 1825\r\n•io #4, і,7) нарей Джаксънъ . . Тенёссе 4 ; • у 1899 янчХ.? :)\r\n1 ::… .. 89)) ,Мартинъ В. Г. Гаррисонъ ванъ-Бюренъ (+ 1841 ?! ) ». «Огіо Нью- Йорка «>әрі 1- 1837 1841 «» 14 15\r\n•dT ( * .. • it10 11 )) Дж Джонъ . Тайлоръ Кноксъ(Tylor Полькъ ) » Тенессе Виргиній , 1848 »\r\n12) Зах . Тайлеръ ( - . 1830 ) у избаны 34 1849\r\n1,1-11 19) Мильярд , Фильмбръ » Нью- Йорка » 1850 »\r\n-7 : 9 :. !! 14): Франклинъ Пайеръ 1853\r\n- 1 4 18). Джемсъ. Бу хананъ 2 Пенсильв . 2. 1887 » . ,*:\r\n16) Абраамъ Линкольнъ Иллинойса » 1861 »",
        "label": "3"
    },
    {
        "title": "O frantsuzskikh krest'ianakh. (Prodolzhenie.)",
        "article": "О ФРАНЦУЗСКИХ КРЕСТЬЯНАХ.\r\n(Продолжение.)\r\n\r\n\tОсвободившаяся общины получили, какъ мы сказали, различ\r\nныя права. Нѣкоторыя имѣли вполнѣ самостоятельное управле\r\nніе, съ выборнымъ меромъ и цѣловальниками ; въ другихъ, на\r\nслѣдственный меръ сдѣлался почти независимымъ отъ землевла\r\nдѣльца ; третьи, наконецъ, остались подъ непосредственнымъ\r\nуправленіемъ господина. Земли, которыя прежде находились во\r\nвладѣніи всего мира, теперь во многихъ мѣстахъ обратились въ\r\nполную собственность послѣдняго. Иногда господинъ сохра\r\nнялъ на оныя нѣкоторыя права, иногда же, выдѣливъ себѣ уча\r\nстокъ, онъ предоставлялъ остальное въ полное распоряжение\r\nобщины. Право пользованія членовъ опредѣлялось приговорами\r\nсходки или мѣстнымъ. обычаемъ ; оно распредѣля.лось то пого\r\nловно, то по величинѣ участковъ, находящихся въ личной соб\r\nственности крестьянъ. Обыкновенно эти земли оставались въ\r\nнераздѣльномъ владѣній общины ; по обширнымъ пустырямъ\r\nпаслись общественныя стада, къ которымъ міръ выбиралъ па\r\nстуховъ. Община назначала также сторожей къ мѣсамъ и дру\r\nгимъ угодьямъ; наконецъ, она выбирала изъ среды себя упра\r\nвляющихъ имуществами приходской церкви, les marguilliers,\r\nкоторые завѣдывали этимъ дѣломъ вмѣстѣ съ священникомъ.o ФРАНЦУЗскихъ КРЕстьянАхъ. 161\r\nВсѣ жители состояли во взаимномъ поручительствѣ для испол\r\nненія общественныхъ обязанностей. Подати раскладывались и\r\nсбирались выборными окладчиками и сборщиками, которые об\r\nлагали кaждaгo по мѣрѣ имущества, при чемъ богатый оплачи\r\nвалъ бѣднаго.\r\nТакого же рода взаимность существовала и въ военныхъ по\r\nвинностяхъ. Съ XII-го столѣтія община имѣла свою милицію,\r\nкоторая сбиралась вокругъ приходскаго знамени и шла въ по\r\nходъ по призыву короля. Но уже въ ху-мъ вѣкѣ общинныя\r\nополченія совершенно исчезаютъ. Въ замѣнъ этого Карлъ VII-й\r\nвозложилъ на каждую общину обязанность выставить и содер\r\nжать свободнаго стрѣлка ( franc -archer ). Это была первая по\r\nпытка учредить постоянное войско ; но по прежнему обычаю\r\nоно распредѣлялось еще по приходами. Способ, содержанія\r\nстрѣлковъ былъ тотъ же, какъ и при уплатѣ податей : всѣ члены\r\nсостояли во взаимномъ поручительствѣ, и вся община отвѣтство\r\nвала за своего стрѣлка. Съ дальнѣйшимъ развитіемъ военныхъ\r\nсилъ исчезла и эта повинность ; но въ послѣдствии приходы снова\r\nобязаны были содержать милицію. Далѣе, королевскiя постанов\r\nменія возложили на общины преслѣдование и поимку преступни\r\nковъ, также съ отвѣтственностью всѣхъ жителей. Наконецъ,\r\nобщины же должны были содержать пути сообщения и нести\r\nразныя другія повинности, которыя излишне было бы вычислять.\r\nВообще, каждый приходъ представлялся какъ недѣлимая един\r\nница, которой всѣ члены находились другъ съ другомъ въ са\r\nмой тѣсной взаимной связи. Простой народъ назывался даже не\r\nиначе, какъ общиной, міромъ, le commun, gens du commun.\r\nЭто недѣлимое нравственное лицо находилось въ ближайшей\r\nзависимости отъ землевладѣльца. Хотя крѣпостная связь исчез\r\nла, но прежній господинъ остался верховнымъ судьею и упра\r\nвителемъ общины. Эти отношения, составляя характеристичен\r\nскую черту той эпохи, представляютъ, между тѣмъ, примѣръ,\r\nкоторый долженъ обратить на себя вниманіе всякаго мыслящаго\r\nчеловѣка. Государство, какъ мы сказали, не было еще доста\r\nточно развито, чтобы взять въ свои руки различныя отрасли\r\nобщественнаго управленія ; оно возлагало ихъ въ видѣ повин\r\nностей на общины и на землевладѣльцевъ. Такой порядокъ не\r\nбылъ нововведеніемъ: и прежде уже господа съ помощью кресть162 АТЕНЕЙ.\r\nянъ исправляли всѣ дѣла въ своихъ вотчинахъ. Нужно было\r\nтолько ограничить злоупотребленія силы, ввести существующую\r\nвласть въ законные предѣлы, возложить на нее дѣйствительную\r\nотвѣтственность, однимъ словомъ, обезпечить права и государ\r\nства, и подчиненныхъ. Такъ именно и старалось поступать Фран\r\nцузское правительство. Свободные поселяне остались подъ вер\r\nховнымъ руководствомъ своего бывшаго господина. Онъ судилъ\r\nихъ, онъ преслѣдовалъ преступниковъ, онъ обязанъ былъ ис\r\nправлять дороги повинностью крестьянъ, онъ утверждалъ об\r\nщинные приговоры. Такое положеніе дѣлъ могло казаться весьма\r\nудовлетворительнымъ. Правительство избавлялось отъ излиш\r\nнихъ заботъ, которыя возлагались на людей съ высокимъ поло\r\nженіемъ, на первое сословіе в государствѣ. Высшіе, образо\r\nваннѣйшіе классы, имѣя непосредственное вліяніе на подчинен\r\nныхъ, являлись наставниками и руководителями народа. По уни\r\nчтоженій крѣпостнаго права, между сословіями могла образо\r\nваться нравственная связь, основанная на взаимной любви, пе\r\nреходящая изъ поколѣнія въ поколѣніе. Такимъ образомъ, здѣсь\r\nможно было ожидать осуществленія тѣхъ патріархальныхъ отно\r\nшеній, которыя представляются иногда какъ высшій идеалъ об\r\nщественнаго порядка.\r\nА между тѣмъ результатомъ этихъ патріархальныхъ отноше\r\nній были бѣдственное положеніе народа, ненависть крестьянъ\r\nкъ землевладѣльцамъ и безпрерывныя столкновенія, которыя\r\nразрѣшились, наконецъ, революціею. Дѣло въ томъ, что этотъ\r\nпорядокъ страдалъ однимъ существеннымъ, неисправимымъ\r\nнедостаткомъ, общимъ всѣмъ учреждениямъ подобнаго рода :\r\nуправление общиною ввѣрено было тому же самому лицу, кото\r\nрое извлекало изъ подчиненныхъ свои частныя выгоды. Такое\r\nсліяніе общественнаго дѣла съ частнымъ, если оно не установ\r\nляется единственно, какъ переходная Форма общежитія, никогда\r\nне обходится безъ печальныхъ послѣдствій ; самыя наглыя гра\r\nбительства чиновниковъ не могутъ имѣть такого вліянія на об\r\nщественный бытъ, какъ подобное господское управление. Ибо,\r\nво всякомъ случаѣ, выгоды, которыя чиновникъ извлекаетъ изъ\r\nсвоей должности, суть не болѣе какъ злоупотребленіе власти ;\r\nэто — частное нарушеніе признанной въ обществѣ нормы, и за\r\nконъ все - таки остается въ своей чистотѣ, какъ высцiй идеалъ\r\n1оФРАНЦУЗСкихъ КРЕСТЬЯНАхъ. 163\r\n9\r\nправды. Когда же самъ законъ соединяетъ общественную долж\r\nность съ частнымъ барышемъ, тогда перепутываются всѣ нрав\r\nственныя понятія народа, и всеобщее лихоймство становится\r\nнеобходимымъ послѣдствіемъ такого порядка. Кромѣ того, са\r\nмая шаткость положенія чиновника допускает возможность\r\nжалобы, исправленія ; назначаемый временно отъ правительства,\r\nонъ всегда может быть смѣненъ. Землевладѣлецъ же есть\r\nправитель наслѣдственный, слѣдовательно — безсмѣнный, не зави\r\nсящій ни отъ правительства, ни отъ народа, и который поэтому\r\nможетъ безнаказанно притѣснять подвластныхъ ему людей.\r\nОчевидный тому примѣръ представляютъ господскіе суды, су\r\nществовавшіе во Франции въ ту этоху, о которой мы говоримъ.\r\nПодобныя учрежденiя естественно возбуждаютъ вопросъ : какъ\r\nдолжно смотрѣть на судью, какъ на чиновника, или какъ на\r\nвладѣльца суда? Если онъ чиновникъ, онъ обязанъ находиться\r\nпостоянно при мѣстѣ и лично отправлять правосудie ; если же\r\nонъ владѣлецъ, онъ можетъ отлучаться произвольно и переда\r\nвать судъ въ руки своего повѣреннаго. Но первое предположен\r\nніе, очевидно, не можетъ быть допущено, ибо дворянину остается\r\nсидѣть въ своемъ помѣстьѣ и судить подчиненныхъ; государ\r\nственная служба становится для него невозможною. Въ послѣд\r\nнемъ же случаѣ исчезаютъ всѣ воображаемыя выгоды подобнаго\r\nучрежденія : здѣсь судить уже не членъ высшаго сословія, обле\r\nченный довѣріемъ правительства, не господинъ, между кото\r\nрымъ и подданными предполагается тѣсная связь взаимной любви,\r\nа лицо постороннее, наемникъ, который ищетъ только личнаго\r\nсвоего барыша. Такъ и случилось во Франции. Дворяне нахо\r\nдились въ постоянной отлучкѣ, на службѣ и при дворѣ ; за\r\nнихъ судили управляющіе, которые не рѣдко завѣдывали и\r\nхозяйственными дѣлами господина. Эти повѣренные, обыкно\r\nвенно, принимали на себя судебных обязанности изъ барышей ;\r\nибо судья получалъ разные доходы, которыми можно было обо\r\nгащаться, такъ что эта должность была для нихъ нѣчто въ ро\r\nдѣ коммерческаго предприятия. Правительство, правда, стара\r\nлось ограничить произволъ ; оно предписывало господамъ да\r\nвать жалованье судьямъ ; оно требовало отъ кандитатовъ извѣст\r\nныхъ условій, напримѣръ юридическое образованіе. Но все\r\nэто не помогало, ибо зло лежало въ самомъ корнѣ учреждения.164 АТЕНЕЙ.\r\nКрестьянинъ никогда не могъ получить порядочной управы,\r\nособенно, когда онъ велъ тяжбу съ самимъ господиномъ. А это\r\nслучалось не рѣдко, ибо существующія повинности служили\r\nповодомъ къ безпрестаннымъ столкновеніямъ. Процессы тяну\r\nлись безконечно и служили источникомъ для грабительствъ\r\nвсякаго рода. Къ этому присоединялись дробность владѣній и\r\nмножество инстанцій, сохранившихся отъ прежней Феодальной\r\nіерархіи. Если несчастный крестьянинъ, вмѣсто того, чтобы\r\nтерпѣливо сносить притѣсненія, рѣшался тягаться за свои\r\nправа, имущество его уходило въ руки мнимыхъ защитниковъ,\r\nи вмѣсто частной потери, онъ подвергался всеобщему разоре\r\nнію. То были не сельское суды, говорить Луазо, а сельскія\r\nкормленія (mangeries de village). Поэтому, правительство при\r\nнуждено было мало-по-малу ограничивать судебное право гос\r\nподъ и, наконецъ, совершенно отобрало его въ свои руки. Въ\r\nэтомъ оно поступило согласно съ требованиями государствен\r\nнаго права : судъ есть первый и важнѣйшій общественный ин\r\nтересъ, который поэтому не долженъ быть отчуждаемъ въ\r\nчастныя руки.\r\nТакимъ же образомъ отобраны были и полицейскія обязан\r\nности землевладѣльцевъ. Послѣдніе мало - по - малу лишились\r\nвсякой политической власти въ общинѣ. Изъ всѣхъ старинныхъ\r\nпреимуществъ, за ними остались только хозяйственныя подати\r\nи повинности ; но и тѣ были до такой степени стѣснительны для\r\nкрестьянъ, что выкупъ ихъ составлялъ важнѣйшую потребность\r\nгосударства.\r\nГосподскія права были необыкновенно разнообразны. Все,\r\nчто было порождено средневѣковымъ бытомъ, все, что сильный\r\nмогъ вынудить у слабаго, при заключении взаимныхъ условій,\r\nвсѣ тѣ обязанности, которыя въ замкнутомъ владѣнін служили\r\nдля удовлетворенія различныхъ потребностей владѣльца — все\r\nэто, при освобожденіи, осталось на крестьянахъ въ видѣ опре\r\nдѣленныхъ податей и повинностей. Первыя были денежныя и\r\nнатуральныя ; онѣ установлялись мѣстными обычаями, догово\r\nрами, постановленіями законодательства, почему въ различ\r\nныхъ мѣстахъ были различны. Исчислимъ главные виды. Преж\r\nде всего крестьянинъ платилъ господину цензъ, обыкновенно\r\nденежный, въ знакъ подчиненія. Когда же земельный участокъО ФРАНЦУЗскихъ КРЕСТЬЯНАХъ. 165\r\nпереходилъ въ другія руки, господинъ получалъ двойную сумму\r\nценза, что называлось droit de relief. При продажѣ имущества\r\nвзималась подать, которая носила названіе lоdѕ еt ventеѕ, и\r\nсостояла обыкновенно изъ 1/2 части продажной суммы, рѣже\r\nизъ 1/6 и 1 / s. Прежніе неопредѣленные налоги, tаіllе a volonté,\r\nпревратились теперь въ опредѣленные, tаіllе abonnée. Иногда,\r\nвпрочемъ, оставался и произвольный налогъ, но въ такомъ слу\r\nчаѣ онъ накладывался по совѣту и съ согласія гучшихъ людей\r\nобщины. Обыкновенно, этотъ способу окладки имѣлъ мѣсто при\r\nтакъ-называемой taille aux quatre cas, которая взыскивалась въ\r\nчетырехъ случаяхъ, установленныхъ средневѣковымъ обы\r\nчаемъ, именно : когда господинъ дѣлался рыцаремъ, когда онъ\r\nпредпринималъ крестовый походъ, въ случаѣ плѣна и при от\r\nдачѣ замужъ старшей дочери. Были, впрочемъ, и другие, кото\r\nрые опредѣлялись различно въ различныхъ мѣстностяхъ. Все\r\nэто было завѣщано ленною системою и сохранилось, въ видѣ\r\nФинансовой привилегии, даже когда старый порядокъ оконча\r\nтельно исчезъ. Далѣе, крестьянинъ давалъ десятину съ своихъ\r\nдоходовъ въ пользу церкви, а равно и свѣтскимъ господамъ,\r\nкоторымъ этотъ налогъ былъ переданъ церковными установле\r\nніями въ видѣ наслѣдственнаго лена. Многіе также платили\r\nземлевладѣльцу натурою выдѣлъ (champart) изъ всѣхъ сель\r\nскихъ произведеній, хлѣба, винограда, меду и проч. Обыкно\r\nвеннымъ количествомъ выдѣльнаго хлѣба был 12-й снопъ.\r\nНаконецъ, существовали разные поборы скотомъ, курами, пѣ\r\nтухами, домашними произведеніями, ежегодные, или при осо\r\nбенныхъ случаяхъ.\r\nКъ податямъ и поборамъ присоединялись повинности (cor\r\nvées), которыя раздѣлялись на пѣшія, конныя и повозы. Пред\r\nметы ихъ были весьма разнообразны : обработка полей, рубка\r\nаѣсов, возка сѣна, починка зданій, стража у замка. Все это\r\nопредѣлялось договорами ; но кромѣ того оставались и произволь\r\nныя повинности, которыя назначались по совѣту лучшихъ людей\r\nобщины. Обычай ограничилъ послѣднія двѣнадцатью днями въ\r\nгодъ. Вообще же, личныя повинности были всегда для Француз\r\nскихъ крестьянъ одною изъ самыхъ ненавистныхъ обязанно\r\nетей. Когда въ XVII и XVIII столѣтіяхъ правительство стало\r\nприбѣгать къ нимъ для исправления путей сообщенія, эта мѣра\r\nATLOA\r\n,маг( о166 АТЕНЕЙ.\r\nпроизвела всеобщій ропотъ, и общественное мнѣніе громко\r\nтребовало ея отмѣненія. Потому, самое законодательство ста\r\nралось, по возможности, стѣснять и ограничивать крестьянскія\r\nповинности въ частныхъ имѣніяхъ, такъ что къ концу XVIII - ro\r\nвѣка онѣ составляли уже исключеніе.\r\nГосподинъ взималъ и различныя пошлины : судебныя, свадеб\r\nныя, торговыя разнообразнаго содержанія, дорожныя—за мосты\r\nи перевозы, наконецъ, со множества различныхъ дѣйствій,\r\nмежду прочимъ, съ точенія ножей.\r\nВесь этотъ Фискальный порядокъ увѣнчивался разными при\r\nвилегіями, чрезвычайно стѣснительными для крестьянъ. Таковы\r\nбыли, происшедшiя изъ средневѣковаго быта запрещенія (bana\r\nlités) : крестьяне извѣстнаго округа не могли молоть муку, печь\r\nхлѣбъ и жaть виноградъ иначе, какъ на мельницѣ, въ печи и\r\nвъ жомѣ, принадлежащихъ господину. Хотя обычай и договоры\r\nустановляли опредѣленную плату за труды и разными условиями\r\nстарались ограничить произволъ, однако, даже и при самыхъ\r\nблагоприятныхъ обстоятельствахъ, крестьянинъ не могъ не\r\nстрадать отъ подобной монополіи. Къ этой же категории отно\r\nсится и запрещеніе продавать вино въ продолжение мѣсяца\r\nпослѣ уборки винограда : въ этотъ срокъ исключительнымъ пра\r\nвомъ продажи пользовался господинъ. Наконецъ, одною изъ\r\nсамыхъ ненавистныхъ привилегій было право охоты. Крестья\r\nнинъ не смѣлъ охотиться даже на своей землѣ, а господинъ\r\nимѣлъ право наѣзжать на поля подчиненныхъ. Чтобы дать про\r\nсторъ прихотливой забавѣ, земледѣлецъ долженъ былъ остав\r\nлять свою пашню неогороженною, и цѣлыя жатвы, взлелѣянныя\r\nтрудомъ, погибали иногда отъ нашествія охотниковъ. Мало\r\nтого : даже на чужой землѣ господинъ могъ установлять для\r\nсвоей охоты заповѣдные лѣса, это называлось droit de garen\r\nne, и здѣсь, впрочемъ, законодательство постоянно вмѣшива\r\nлось благодѣтельнымъ образомъ, такъ что къ концу XVII - го\r\nвѣка право охоты было уже значительно стѣснено.\r\nНѣкоторыя изъ повинностей вовсе не имѣли хозяйственнаго\r\nхарактера, а установлялись просто для потѣхи или въ знакъ\r\nподчиненія : средневѣковый рыцарь или госпожа, сидя въ сво\r\nемъ замкѣ, для развлечения заставляли иногда крестьянъ пѣть,\r\nплясать передъ собою, играть въ разныя игры, однимъ словомъ,• 0 ФРАНЦУЗСКИхъ КРЕСТЬЯНАХъ. 167\r\n1\r\n.\r\n-\r\nпотѣшать скучающаго владѣльца. Подобныя обязательства и\r\nдругія, столь же безсмысленныя, включены были въ договоры\r\nобъ освобождении. Отсюда произошли самыя странныя повин\r\nности. Такъ, въ нѣкоторыхъ мѣстахъ, новобрачные должны были\r\nпрыгать черезъ широкій ручей, и платили штраф., въ случаѣ\r\nпаденія ; иногда подчиненный обязанъ былъ сдѣлать гримасу\r\nили непристойность. Существовала повинность, въ силу кото\r\nрой крестьяне однажды въ годъ приходили цѣловать замокъ у\r\nдверей своего господина, — другая, по которой они обязаны во\r\nвремя его сна бить въ пруду по водѣ, чтобы заставить мол\r\nчать лягушекъ. Въ одномъ мѣстѣ владѣльцу привозился чижикъ,\r\nвъ колесницѣ, запряженной четырьмя волами, — въдругомъ тре\r\nбовалось, чтобы крестьяне однажды въ годъ привозили извѣст\r\nной формы пирожокъ на буланой лошади, куцей и безъ ушей,\r\nвъ сопровождении таковой же собаки. Разумѣется, подвластные\r\nнеохотно исполня всѣ эти безумныя требованія; но изба\r\nвиться отъ нихъ нельзя было иначе, какъ за деньги. Такимъ\r\nобразомъ, обычаи, установленные, повидимому, изъ чистой\r\nприхоти, становились источникомъ дохода, и все это оконча\r\nтельно падало на карманъ земледTльца.\r\nПонятно, что крестьяне не могли питать большаго сочув\r\nствія къ людямъ, которые стѣсняли ихъ такимъ образомъ. На\r\nкаждом шагу свободная ихъ двятельность встрѣчала себѣ\r\nпреграду, законную или беззаконную. Самые опытные юристы\r\nне въ состоянии были разобрать этотъ хаосъ, который, при\r\nосложненіи отношений, при переходѣ земель изъ однѣхъ рукъ въ\r\nдругія, запутывался все болѣе и болѣе. Нѣкоторыя повинности\r\nбыли недѣлимы, такъ что, при дробленіи участковъ, всѣ вла\r\nдѣльцы должны были уплачивать ихъ собща. Другія, напро\r\nтивъ, дѣлились до безконечности, такъ что крестьянину прихо\r\nДилось иногда платить сто девяносто шестую часть рабочаго\r\nдня или курицы. Къ этому присоединялись притѣсненія всякаго\r\nрода, ибо господинъ, какъ си.ьнѣйшій, всегда могъ требовать\r\nи вымогать лишнее. Крестьянамъ оставалось прибѣгать къ за\r\nщитѣ центральной власти, что они и д..али постоянно. Такъ,\r\nвъ 1667 г., овернское третье сословие проси.10 короля « поло\r\nжить предѣлъ притѣсненіямъ, которыя слабые терпятъ отъ\r\nсильныхъ. Послѣдніе, говорять просители, подъ предлогомъ\r\n12168 АТЕНЕЙ.\r\nуплаты должныхъ оброковъ, требуютъ отъ обязанныхъ людей\r\nвсе, что имъ в3,1умается, отказываясь притомъ получать подати\r\nнатурою и оцѣняя ихъ деньгами гораздо выше торговой цѣ\r\nны..... и утверждая, что эти господскіе оброки даютъ имъ пра\r\nво на разныя повинности и работы, которыя они безъ всякаго\r\nюридическаго титула взыскиваютъ деньгами и натурою, при\r\nтомъ съ такою жестокостью, что большая часть быковъ и дру\r\nгаго скота гибнетъ въ этой работѣ, почему земли остаются\r\nвпуст, а владѣльцы ихъ не въ состоянии платить государствен\r\nныхъ податей. » И это прошеніе было подано вскорѣ послѣ тор\r\nжественнаго суда, который производился въ той же Оверни\r\nнадъ-злоупотребленіемъ господской власти.\r\nТакое отношеніе сословій, естественно, вело къ постоянному\r\nвмѣшательству центральнаго правительства во всѣ мелочи\r\nмѣстной жизни. Тамъ, гдѣ въ обществѣ нѣтъ равновѣсія эле\r\nментовъ, гдѣ одна сторона перетягиваетъ другую, въ явный\r\nущерб, послѣдней, тамъ высшая власть необходимо должна\r\nявиться посредникомъ между обими, чтобы, въ силу общаго\r\nначала, воздержать излишнія притязанія первой и поддержать\r\nправа слабѣйшаго. Но равновѣсіе жизненныхъ элементовъ\r\nвозможно только при совершенно свободныхъ отношеніяхъ\r\nмежду людьми. Принудительная связь ведетъ либо къ влады\r\nчеству одного сословія надъ другимъ, либо къ сильнѣйшему\r\nразвитію централизации. Англійская аристократія, съ свойствен\r\nнымъ ей практическимъ смысломъ, хорошоТоняла это и взяла\r\nсвои мѣры : чтобы сохранить владычествующее положение въ\r\nобществѣ, она дала крестьянамъ полную личную свободу,\r\nустранивъ, такимъ образомъ, всякій поводъ къ столкновеніямъ,\r\nжалобамъ и неудовольствіямъ. Въ другихъ странахъ, напро\r\nтивъ, гдѣ свободных отношенія не могли установиться, про\r\nизошло одно изъ двухъ сказанныхъ послѣдствій. Такъ, напри\r\nмѣръ, у насъ при слабомъ развитии центральной администра\r\nтивной власти до послѣдняго времени, низшее сословіе лиши\r\nлось всякихъ гарантій ; во Францій же свобода крестьянъ шла\r\nрука объ руку съ развитіемъ централизации. Здѣсь правитель\r\nственный агентъ былъ главнымъ заступникомъ земледѣльца ;\r\nинтендантъ полагалъ свой запретъ на притязанія господина, и,\r\nвъ эпохи сильнаго развития королевской власти, дворяне жалоО ФРАНЦУЗСкихъ КРЕСТЬЯНАХъ. 169\r\nвались, что имъ трудно стало выигрывать тяжбы съ подчинен\r\nными. Такимъ образомъ, чиновникъ естественно сталъ высшимъ\r\nпосредникомъ между сословіями. Въ Англій, безземельные, но\r\nлично свободные крестьяне тѣснились около господствующей\r\nпоземельной аристократіи и придавали ей вѣсъ и значеніе ; во\r\nФранцій, многочисленное сословие мелкихъ собственниковъ,\r\nутѣсняемыхъ дворянами, видѣло единственнаго защитника въ\r\nкоролѣ.\r\nНельзя не сказать, что Французское дворянство вполнѣ за\r\nслужило постигшую его участь : оно само было виною и своего\r\nпорабощенія чиновною властью, и послѣдующей гибели въ рево\r\nлюціонныхъ смутахъ. Поставленное во главѣ мѣстнаго управ\r\nменія, оно не умѣло или не хотѣло устроить онoe въ виду благо\r\nсостояния подчиненныхъ, и употребляло свою власть единственно\r\nдля преслѣдованiя своекорыстныхъ цѣлей.\r\n« Еслибы я, хотя на минуту, былъ законодателемъ Францій,\r\nписалъ передъ самою революціею Англичанинъ Артур. Юнгъ,\r\nкакъ бы я заставилъ плясать этихъ вельможъ ! » Но, за недо\r\nстаткомъ общественнаго духа въ высшемъ сословіи, нельзя не\r\nобвинить законодательства въ жалкомъ положении крестьянъ.\r\nПослѣдніе полагали всю надежду на короля, но верховная\r\nвласть принимала только частныя мѣры : окончательно она не\r\nумѣла развязать гордіевъ узелъ, завѣщанный стариною. Во\r\nобще, опредѣленцыя обязательства крестьянъ, принудительныя\r\nотношения, строго ограниченныя закономъ, служатъ естествен\r\nнымъ выходомъ изъ полнаго укрѣпленія ; это — посредствующая\r\nступень, черезъ которую, при обыкновенномъ ходѣ дѣлъ, необ\r\nходимо перейдти для достижения полной свободы. Но не на\r\nдобно забывать, что это только ступень, что цѣль все - таки\r\nдостиженіе свободы. Поэтому, рядомъ съ опредѣленіемъ по\r\nвинностей, должна быть установлена и возможность ихъ выку\r\nпа. Но послѣдняго Французское правительство не хотѣло или\r\nне сумѣло сдѣлать. Оно довольствовалось большимъ и боль\r\nшимъ ограниченіемъ господскихъ правъ, большимъ и боль\r\nшимъ вмѣшательствомъ въ отношенiя сословій. Окончательна\r\nго же выхода изъ стѣсненнаго положения оно не дало низшимъ\r\nклассамъ, ибо боялось тронуть привилегии высшаго. Револю\r\nція показала, до какой степени этотъ разсчетъ былъ невѣренъ :\r\n→\r\n12*170 АТЕНЕЙ.\r\nЕ!\r\nдворянство, которому правительство старалось угодить, не за\r\nщитило короля въ минуту опасности, а земледѣльцы съ радостью\r\nпримкнули къ перевороту, который разомъ покончилъ съ Феода\r\nлизмомъ. Такимъ образомъ, престолъ остался одинокъ, ибо\r\nонъ покинулъ надежную опору народной массы и хотѣмъ осно\r\nвать свою силу на шаткой почвѣ исключительныхъ привилегій.\r\nПреимущества Французскаго дворянства дѣйствовали пагубно\r\nна благосостоянie низшаго класса, не только прямо, но и кос\r\nвенно. Общественная справедливость требуетъ, чтобы каждый\r\nгражданинъ, по мѣрѣ своихъ силь, участвовалъ въ государст\r\nвенныхъ тяжестяхъ. Но во Францій высшія сословія : дворян\r\nство и духовенство, не смотря на то, что въ ихъ рукахъ сосре\r\nдоточивалась значительнѣйшая часть народнаго богатства, были\r\nпочти совершенно избавлены отъ платежа податей. Все бремя\r\nихъ падало на низшіе бѣднѣйшіе классы. Между тѣмъ, казна\r\nтребовала больше и больше денегъ, ибо государство строилось\r\nи росло, а съ тѣмъ вмѣстѣ увеличивались его нужды. Такимъ\r\nобразомъ, Фискальныя вымогательства становились все тяжеле\r\nдля народа. Къ этому присоединялись и безразсудныя прихоти\r\nнѣкоторыхъ королей, которые добытыя истязаніями сокровища\r\nрасточала на потребности роскоши и разврата. Много денегъ\r\nуходило и въ постороннія руки. При существующихъ неравен\r\nствахъ и привилегіяхъ, при безчисленныхъ корпораціяхъ, ко\r\nторыя запутывали управленіе, невозможно было установить нѣ\r\nсколько раціональную Финансовую систему и устроить правиль\r\nную администрацію. Притомъ же служебная честность не могла\r\nстоять на высокой степени тамъ, гдѣ частное право на всѣхъ\r\nступеняхъ жизни переплеталось еще съ государственнымъ, а\r\nобщественное мнѣніе не было довольно развито, чтобы слу\r\nжить контролирующею силою. При такихъ неблагоприятныхъ\r\nобстоятельствахъ, чтобы получить вѣрный дoхoдъ, казна не\r\nрѣдко прибѣгата къ откупной системі податей. Но откупщики,\r\nимѣя въ виду только личное обогащеніе, вымогали у народа\r\nгораздо болѣе, неже.и слѣдовало, и значительную часть нало\r\nговъ обраща..и въ собственную пользу. Правда, законодатель\r\nство старалось дать бѣднымъ людямъ нѣкоторыя обезпеченія\r\nпротивъ 3.1оупотребленій. Оно запрещало брать въ уплату по\r\nдатей имущество, необходимое въ крестьянскомъ быту, какъ\r\n.1 1\r\nт\r\nTo ФРАНЦУЗСКИхъ КРЕСТЬЯНАХъ. 171\r\n1\r\nІ\r\n{\r\n|\r\n1\r\nто : скотъ и земледѣльческiя орудiя. Но эти благодѣтельныя\r\nпредписанія слишкомъ часто нарушались, и земледѣлецъ разо\r\nрялся до конца отъ казенныхъ поборовъ и отъ грабительства\r\nЧиновниковъ.\r\nБремя податей еще болѣе увеличива.ось для низшаго класса,\r\nвслѣдствіе того, что богатѣйшіе крестьяне имѣ.и всегда воз\r\nможность избавиться отъ онаго. Если имъ не удавалось купить\r\nсебѣ привилегію, они всегда могли переселиться въ города. По\r\nслѣднее обстоятельство заслуживаетъ особеннаго вниманія,\r\nибо отъ него не рѣдко зависитъ распредѣленіе общественныхъ\r\nсилъ въ государствѣ. Тамъ, гдѣ существуетъ крѣпостное со\r\nстояние, личный выкупъ можетъ иногда быть благодѣтельною\r\nмѣрою ; но если, съ одной стороны, крестьянину представляется\r\nвозможность получить полную личную свободу, а община, съ\r\nдругой стороны, лишена средствъ улучшить свой бытъ, то нѣтъ\r\nсомнѣнія, что самая трудолюбивая часть народонаселенiя вы\r\nдетъ изъ общины, и положение остальныхъ сдѣлается хуже.\r\nПодобный примѣръ представляетъ намъ старая Франція. Сель\r\nскіе жители получили свободный доступъ въ города, общины\r\nже оставались подъ гнетомъ и господскихъ правъ, и разори\r\nтельныхъ податей. Немудрено, что крестьянинъ старался обо\r\nгатиться единственно для того, чтобы скорѣе переселиться въ\r\nгородъ. Но чрезъ это увеличивалось бремя остальныхъ жите\r\nлей села : при существовавшей въ то время системѣ податей,\r\nбогатый платилъ за бѣднаго, а потому, когда самые зажиточ\r\nные люди уходили изъ общины, средняя цыфра достатка пони\r\nжалась, а на долю каждaгo приходилась большая сумма на 10\r\nговъ. Отсюда проистекало далѣе и низкое состояніе земледѣ\r\nлія, которое можетъ процвѣтать только съ помощью капита\r\nЈовъ. Наконецъ, за бѣдностью необходимо ш.10 и невѣжество,\r\nибо только матеріальныя средства давали человѣку способу по\r\nлучить нѣкоторое образованіе. Оставаясь въ селахъ, зажиточ\r\nные крестьяне своимъ сосѣдствомъ дѣйствовали благотворно и\r\nна остальныхъ ; удаленіемъ своимъ, они затворяли для своей\r\nбратьи двери просвѣщенія. Такимъ образомъ, возможность ич\r\nнаго переселенія богатыхъ людей въ города, при недостаткѣ\r\nвсякаго рода обезпечення для сельскихъ жителей, вела къ ненор\r\nмальному развитию городовой жизни на счетъ сельской. Един172 АТЕНЕЙ.\r\nственное противодѣйствіе этому стремленію состояло въ от\r\nкрывшейся возможности пріобрѣтать поземельную собствен\r\nность. Участокъ земли былъ для крестьянина такою приман\r\nкой, которая вознагражала его за многія лишения и привязы\r\nвала его къ земледѣльческому хозяйству.\r\nРазумѣется, Фактическое положеніе крестьянъ въ продолже\r\nніе этого періода не всегда оставалось на одинаковой степени.\r\nВремена внутреннихъ смутъ и плохаго управления отзывались\r\nбѣдственнымъ состояніемъ народа, и наобороть, когда коро\r\nлевская власть, сознавая свое историческое значеніе, твердою\r\nрукою устроивала государство, благоденствие низшихъ клас\r\nсовъ возрастало съ удивительною быстротою. Царствованія\r\nКарла V-го, Людовика XII-го, Генриха IV-то особенно па\r\nмятны въ истории сельскаго сословія. Послѣдній обратилъ глав\r\nное свое внимание на земледѣ.ie, которое министръ его Сюли\r\nсчиталъ важнѣйшимъ источникомъ народнаго богатства. Къ\r\nнесчастію, скопленныя трудами сокровища быстро исчезали\r\nсреди смутъ и подъ гнетомъ управленія, которое держалось на\r\nпридворныхъ интересахъ и имѣло въ виду удовлетворить рас\r\nточительности правителей. Въ окончательномъ своемъ резуль\r\nтатѣ, королевская власть во Франции оказалась несостоятель\r\nною. Никогда она не достигала такого величія, какъ при Лю\r\nдовикѣ XIV-мъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ никогда бѣдствие народа не\r\nпростиралось до такихъ размѣровъ, какъ во вторую половину\r\nего царствованія. То было время перелома для старой монар\r\nхій ; отсюда начинается постепенное ея паденіе. Безпрерывныя\r\nвойны, порожденныя безмѣрнымъ властолюбіемъ, неимовѣрная\r\nроскошь, поглощавшая огромныя суммы, деспотическое упра\r\nвленіе, которое послѣ Кольбера быстро склонилось къ упадку,\r\nотмѣненіе Нантскаго эдикта, которое лишило Францію самой\r\nбогатой и промышленной части народонаселенія, наконецъ, го\r\nодъ, моръ — все это породи.о страшныя бѣдствія,, которыхъ\r\nописаніе превосходить всякое вѣроятie. Цѣлыя массы людей\r\nобречены были на нищенство или даже просто на голодную\r\nсмерть. Богатство страны истощалось съ каждымъ годомъ, на\r\nродонаселеніе уменьшилось на нѣсколько миллионовъ.\r\nВъ какомъ положении находилась Франція въ началѣ XVIII\r\nвѣка, можно видѣть изъ записки, которую г. Вобанъ подалъ\r\n-О ФРАНЦУЗСкихъ КРЕСТЬЯНАХъ. 173\r\nкоролю въ 170+ году : « По всѣмъ свѣдѣніями, которыя я могъ\r\nсобрать въ продолжение нѣсколькихъ лѣтъ, писалъ знамени\r\nтый инженеръ, я могъ замѣтить, что въ послѣднее время де\r\nсятая часть народа обращена въ нищихъ и дѣйствительно ни\r\nщенствуетъ ; что изъ девяти прочихъ частей, пять не въ\r\nсостоянии подать милостыню первымъ, ибо сами они находятся\r\nпочти въ томъ же положении ; что изъ четырехъ остальныхъ\r\nчастей, три стѣснены въ своихъ дѣлахъ и обременены долгами\r\nи тяжбами ; и наконецъ, что изъ послѣдней десятөй части, въ\r\nкоторую я кладу всѣхъ военныхъ людей, всѣхъ гражданскихъ\r\nчиновниковъ, духовныхъ и свѣтскихъ, все высшее и среднее\r\nдворянство, знатныхъ купцовъ, богатыхъ мѣщанъ, нельзя раз\r\nсчитывать на сто тысячъ зажиточныхъ семействъ, и я не оши\r\nбусь, сказавши, что нѣтъ изъ нихъ десяти тысячъ, большихъ\r\nи малыхъ, которыхъ состояніе было бы вполна обезпечено, и\r\nЧто, исключивши должностныя лица, ихъ родственниковъ и\r\nприверженцевъ, а равно и людей, которыхъ король поддержи\r\nваетъ своими благодѣяніями, нѣсколько купцовъ и проч., мы -\r\nполучимъ весьма незначительный остатокъ. Честь и совѣсть,\r\nпродолжаетъ Вобанъ, побуждаютъ меня представить Его Вели\r\nчеству, что по моему мнѣнію, во Франции никогда не имѣли\r\nдолжнаго уваженія къ низшимъ классамъ, и что до сихъ поръ\r\nихъ не довольно у насъ цѣнили. Оттого это наиболѣе разорен\r\nная и несчастная часть государства. А между тѣмъ она самая\r\nзначительная, какъ по своему числу, такъ и по дѣйствитель\r\nнымъ своимъ заслугамъ, ибо она несетъ на себѣ всѣ тяжести,\r\nона всегда страдала и страдаетъ больше всѣхъ ; на нее же па\r\nдаетъ и уменьшеніе народонаселенія въ государствѣ. Низшій\r\nклассъ народа своимъ трудомъ, торгов.зею и податями обога\r\nщаетъ и короля, и государство ; онъ доставляетъ солдать, мат\r\nросовъ и множество ОФИцеровъ ; изъ него исходятъ купцы и\r\nмелкіе судебные чиновники ; онъ занимается промыслами и ре\r\nмеслами ; въ его рукахъ торговля и фабрики ; къ нему принад\r\nлежать земледѣльцы, виноградари и сельскіе работники ; онъ\r\nстережеть и кормитъ стада, онъ светъ х.ѣбъ и жнетъ его,\r\nонъ воздѣлываетъ виноградъ и выдѣлываетъ изъ него вино ; од\r\nнимъ словомъ, онъ исправляетъ всю крупную и мелкую работу\r\nвъ селахъ и городахъ.>>»174 АТЕНЕЙ.\r\nВъ этихъ словахъ одного изъ величайшихъ гражданъ Фран\r\nціи слышится уже предвозвѣстie 89-го года. Въ продол\r\nженіе всей Французской истории, третье сословие постоянно ро\r\nсло ; теперь оно, въ лицѣ лучшихъ своихъ представителей, на\r\nчинаетъ предъявлять притязанія на первенствующее значение\r\nвъ обществѣ. Но король не думалъ удовлетвореніемъ справед\r\nливыхъ требованій предотвратить опасности, которыя должны\r\nбыли обрушиться на его потомство. За смѣлую записку Вобанъ\r\nвпалъ въ немилость, и прежній порядокъ продолжался. Цар\r\nствованіе Людовика XV-го, хотя болѣе мирное, не мог.10, раз\r\nумѣется, исправить глубоко вкоренившееся зло. Однако, въ по\r\nловинѣ хуІІІ-го вѣка замѣчается въ обществѣ новое сильное\r\nдвиженіе : мысль зашевелилась, начинаютъ обсуждаться во\r\nпросы, всѣ дѣятельно принимаются за работу, благосостоянie\r\nрастетъ съ каждымъ годомь. ІПри Лодовик XVI-мъ, казалось,\r\nсама государственная власть хотѣла слѣдовать за этимъ про\r\nбужденіемъ общественнаго Духа. Приняты были многія мѣры,\r\nкоторыя обѣщали Францій лучшую будущность. Однако и здѣсь\r\nправительство не сумѣло воспользоваться обстоятельствами.\r\nВмѣсто того, чтобы энергическою дѣятельностью выбиться изъ\r\nстарой колеи, оно подвергалось безпрерывнымъ колебаніямъ,\r\nи общественное движение, которое могло имѣть мирный и бла\r\nгодѣтельный исходъ, кончилось кровавымъ переворотомъ. Тѣмъ\r\nне менѣе литература второй половины XVIII-го вѣка пригото\r\nвила разрѣшеніе многIIхъ существенныхъ вопросовъ жизни.\r\nИзъ писателей того времени, которые занимались положені\r\nемъ низшихъ классовъ, первое мѣсто безспорно принадле\r\nжитъ экономистамъ. Они не только создавали новыя тэоріи го\r\nсударственнаго хозяйства, но обращали особенное внима\r\nніе на существующія явленія жизни. Подъ ихъ вліяніемъ обра\r\nзовалось во Франции множество обществъ сельскаго хозяйства,\r\nкоторыя сообщили сильный толчекъ этой отрасли промышлен\r\nности ; по ихъ мысли были созваны Людовикомъ XVI-мъ про\r\nвинціальныя собрания депутатовъ, которыя обсуждали всѣ важ\r\nнѣйшіе вопросы, касавшіеся до благосостояния края. Самые\r\nвельможи, дотолѣ большею частіо проживавшіе при дворѣ, от\r\nправились въ свои помѣстья и предались земледѣльческимъ\r\nзанятіямъ. Экономическое положение Франція было обсмотрѣио( ) ФРАНЦУЗСКИхъ КРЕСТЬЯНАхъ. 173\r\nсо всѣхъ сторонъ, недостатки были выставлены въ яркомъ свѣ\r\nтѣ, и указаны средства къ исправленію. Экономисты проповѣ\r\nдывали свободу промышленности и требовали отмѣненія мѣръ,\r\nстѣснявшихъ внутреннюю торгов.ію хлѣбомъ и виномъ; они\r\nуказывали на недостатокъ путей сообщения, который препятство\r\nвалъ сбыту ; они требовали всеобщей кадастрации государства\r\nи правильнаго распредѣ.tенія податей, что и было отчасти\r\nисполнено ; они выставляли всю невыгоду господскихъ право,\r\nкоторыя стісняли свободу крестьянской собственности и тяж\r\nкимъ бременемъ падали на низшіе классы. Такимъ образомъ, съ\r\nодной стороны, правительство побуждалось къ преобразованіямъ,\r\nсъ другой стороны, общество возбуждалось къ дѣятельности.\r\nВъ это время возникъ вопросы и объ общинномъ пользованій\r\nземлею. Французскія общины, какъ мы уже сказали, получили\r\nсъ вольностью значительныя владѣнія. Вслѣдствіе насилій и пло\r\nхой администрации, многія ізъ этихъ земель, въ смутныя времена,\r\nперешли въ частныя руки. Однако, правительство настояло на\r\nВозвращении ихъ прежнимъ хозяевамъ, и, д.1я предупреждения\r\nдальнѣйшей расточительности, запретило отчуждать ихъ безъ\r\nсвоего разрѣшенія. Но теперь возникло сомнѣніе : не будет\r\nли выгоднѣе раздѣлить эти земли между членами общины ? Къ\r\nэтому присоединился вопросъ объ отмѣненіи права пастбища.\r\nПослѣднее сдѣлалось предметомъ всеобщихъ нареканій: утвер\r\nждали, что успѣшное сельское хозяйство невозможно,\r\nХ.Ббопашцу не позволено огораживать свое поле. Повинуясь\r\nобщему голосу, правительство разрѣшило огораживаніе участ\r\nКовъ, и тѣмъ оказало землед.зію значительное благодѣяніе. Что\r\nкасается до общинныхъ земель, то пренія были весьма жаркія.\r\nМѣстныя собранія трехъ сосновій обсуждали вопросъ со всѣхъ\r\nсторонъ ; однако, вообще, результатъ совѣщаній былъ неблаго\r\nприятенъ д.ія общиннаго владѣнія. Нѣкоторыя провинции, на\r\nпримѣръ Беарнъ, совершили у себя раздѣлъ, и послѣдствія оправ\r\nдали эту мѣру, ибо благосостояние жителей было тамъ несрав\r\nненно выше, нежели въ другихъ областяхъ. Правительство, съ\r\nсвоей стороны, пыталось идти среднею дорогой : такъ въ 1769 г.\r\nразрѣшено было общинамъ Трехъ Епископствъ раздѣлить свои\r\nземли на отдѣльные участки, но послѣдніе были объявлены не\r\nдѣлимыми и неотчуждаемыми ; они должны были переходить въ\r\nпока176 АТЕ НЕ й.\r\nвидѣ маіоратства къ старшему сыну владѣльца или къ тому изъ\r\nсыновей, котораго назначалъ отецъ ; въ случаѣ недостатка\r\nпрямыхъ наслѣдниковъ, участокъ возвращался общинѣ, а та\r\nотдавала его одному изъ хозяевъ, не получившихъ еще земли.\r\nОднако, эта попытка не имѣла послѣдствій. Революція положила\r\nконецъ спору ; свобода повлекла за собою и частную собствен\r\nность, въ которой Французскій крестьянинъ видитъ лучшее\r\nобезпеченіе своего труда. Въ 1792 г., законодательное собрание\r\nпредписало раздѣлить всѣ общинныя земли между хозяевами.\r\nКонвентъ въ слѣдующемъ году отдалъ это дѣ,10 на волю самимъ\r\nобщинамъ. Но при этомъ было постановлено, что трети голо\r\nсовъ достаточно для законности приговора. Наконецъ, Наполе\r\nонъ предоставилъ рѣшеніе вопроса муниципальнымъ совѣтами,\r\nкоторые до послѣдняго времени выбирались изъ зажиточныхъ\r\nлюдей. До сихъ поръ, однако, Французскія общины сохранили\r\nзначительныя владѣнія, и на это жалуются сельское хозяева. За\r\nмѣчаютъ, что тѣ общины, которыя произвели у себя раздѣлъ,\r\nнаходятся въ лучшемъ положении, нежели остальныя. Лавернъ\r\nутверждаетъ даже, что пока во Францін общинныя земли не\r\nбудутъ розданы въ руки частныхъ собственниковъ, земледѣліе\r\nне можетъ достигнуть въ ней такого цвѣтущаго состоянія,\r\nкакъ въ Англіи и Шотландии, гдѣ уже совершился этотъ пе\r\nревороть.\r\nВъ царствованіе Людовика XVI-го уничтожены были въ ко\r\nролевскихъ владѣніяхъ послѣдніе остатки крѣпостнаго права.\r\nПо этому случаю въ 1779 г. изданъ былъ указъ, въ которомъ\r\nбыло сказано :\r\n« Имѣя постоянно въ виду все, что можетъ благоприятствовать\r\nсчастью нашихъ подданныхъ, и полагая главную свою славу\r\nвъ томъ, чтобы править свободнымъ и благороднымъ наро\r\nдомъ, мы не могли безъ огорченія видѣть остатки крѣпостнаго\r\nсостояния, которые существуютъ еще въ нѣкоторыхъ нашихъ\r\nпровинціяхъ; мы скорбѣли, при мысли, что многие изъ нашихъ\r\nподданныхъ, привязанные къ землѣ, считаются ея принадлеж\r\nностью и, такъ-сказать, смѣшиваются съ нею ; что, лишенные\r\nличной свободы и выгодъ собственности, они сами считаются\r\nвъ числѣ Феодальныхъ владѣній ; что они не имѣютъ утѣшенія\r\nраспоряжаться своимъ имуществомъ послѣ смерти, и, за исклюоФРАНЦУЗскихъ КРЕСТЬЯНАхъ. 177\r\n1 1\r\nченіемъ нѣкоторыхъ случаевъ, строго опредѣленныхъ, не могутъ\r\nдаже передать дѣтямъ добытое собственнымъ трудомъ ; что по\r\nдобныя установленія препятствують развитію промышленности\r\nи лишаютъ общество плодовъ той энергии въ работѣ, которая\r\nможетъ быть внушена только чувствомъ свободнѣйшей собст\r\nвенности.\r\n2\r\nit\r\n} Г\r\n« Имѣя въ виду всѣ эти соображенія, мы желали бы уничто\r\nжить, безъ различія, всѣ эти слѣды строгаго Феодализма ; но со\r\nстояние нашихъ Финансовъ не дозволяетъ намъ выкупить это\r\nправо изъ рукъ господъ. Удерживаясь, такимъ образомъ, ува\r\nженіемъ, которое мы всегда будемъ питать къ праву собствен\r\nности, надежнѣйшей опорѣ порядка и справедливости, мы усмо\r\nтрѣли, однако, съ удовольствіемъ, что, сохраняя неприкосно\r\nвенными эти начала, мы можемь совершить часть желанного\r\nдобра, уничтоженіемъ крѣпостныхъ правъ, не только во владѣ\r\nніяхъ, находящихся въ нашихъ рукахъ, но и въ тѣхъ, которыя\r\nотданы подъ залогъ королями, нашими предшественниками...\r\nи чтобы побудить, во сколько отъ насъ зависитъ, господъ и об\r\nщины къ послѣдованію нашему примѣру, также считая это\r\nосвобожденіе, не столько отчужденіемъ права, сколько возвра\r\nщеніемъ къ праву естественному, мы изъяли всѣ подобные ак\r\nты отъ тѣхъ Формальностей и пошлины, которымъ подчинила\r\nихъ старинная Феодальная строгость. Наконецъ, если выска\r\nзанныя нами начала не позволяютъ намъ уничтожить безъ раз\r\nбора крѣпостное состояніе, мы считаемъ, однако, что есть въ\r\nупотребленіи этого права крайность, которую мы не можемъ\r\nне остановить, именно право преслѣдованія, въ силу котораго\r\nгоспода взыскивали иногда на свободныхъ земляхъ наше\r\nго государства, и даже въ самой нашей столицѣ, имущества\r\nи пріобрѣтенія гражданъ, давно вышедшихъ изъ мѣста укрѣп\r\nленія, — право чрезвычайное, которое судилища колебались при\r\nзнать, и которое начала общественной справедливости не доз\r\nволяютъ намъ долѣе терпѣть. Наконецъ, мы съ удовольствіемъ\r\nУвидимъ, если нашъ примѣръ и любовь къ человѣчеству, столь\r\nсвойственная Французскому народу, приведутъ во время наше\r\nго царствования къ полному уничтоженію крѣпостной зависи\r\nмости нашихъ подданныхъ, которые, въ какомъ бы состоянии\r\nни родились по волѣ Провидѣнія, составляють постоянный178 АТЕНЕЙ.\r\nпредметъ нашего попечения и имѣютъ равное право на нашу\r\nзащиту и на наши благодѣянія. »\r\nУваженіе къ свободной дѣятельности общества, высказы\r\nвающееся въ этомъ указѣ, при обыкновенныхъ обстоятельст\r\nвахъ, безъ сомнѣнія, заслуживаетъ похвалы. Но оно совершен\r\nно неумѣстно въ такомъ порядкѣ, гдѣ немногимъ лицамъ при\r\nнадлежатъ права, которыя наносять ущербъ другимъ. Въ та\r\nкихъ случаяхъ правительство должно имѣть достаточно силы,\r\nчтобы заставить могучихъ людей смириться предъ требованія\r\nми общественной справедливости. Филантропическiя воззванія\r\nЛюдовика XVI-го не служили ни къ чему. Иначе какъ принуди\r\nтельными мѣрами нельзя было склонить Французское дворянст\r\nво къ уступкамъ. Привязанность высшихъ сословій къ своимъ\r\nФеодальнымъ преимуществамъ ясно высказалась въ 1776 году,\r\nкогда сочинение противъ господскихъ правъ, писанное по вну\r\nшенію министра Тюрго, было публично сожжено парламентомъ.\r\nЭтотъ духъ корысти и нетерпимости подался только при на\r\nступленіи революцій, когда весь старый порядокъ шатался\r\nуже до самыхъ основаній. Тогда лишь, но слишкомъ поздно,\r\nповинуясь силѣ неотразимыхъ событий, воодушевленное мгно\r\nвеннымъ энтузіазмомъ, Французское дворянство сложило всѣ\r\nсвои права на алтарь отечества. Это совершилось въ памятную\r\nночь 4 -го августа 1789 года.\r\n( Окончаніе во слѣдующей книжкѣ. )",
        "label": "3"
    },
    {
        "title": "Imperator Aleksandr I i V. N. Karazin",
        "article": "имПЕРАТОР, АЛЕКСАНДР, І.\r\nд\r\nВ. Н. КАРАЗинъ. *\r\nВамъ, Н. А., послѣднему нашему маркизу Позѣ,\r\nотъ всей души, посвящаю этотъ очеркъ.\r\nІ.\r\nДонъ КАРЛОСъ.\r\nВъ первые годы царствованія Александра I, т. е. когда\r\nуроки Лагарпа были еще въ памяти и урокъ данный монар\r\nхамъ вообще въ Парижѣ и русскимъ самодержцамъ въ особен\r\nности въ михайловскомъ дворцѣ, не были забытыну импера\r\nтора Алекаевдра I бывали литературные вечера, на нихъ\r\nприглашались нѣсколько близкихъ лицъ къ государю, особенно\r\nизвѣстныхъ за грамотныхъ.\r\nВъ моей первой юности, я видалъ раза два-три Василія Назаровича\r\nКаразина, помню, что мой отецъ разсказывалъ объ его письмѣ къ Александру I,\r\nобъ его близости къ нему ио быстромъ паденіи. Въ 1860 году, я прочелъ замѣ\r\nчательную жизнь этого человѣка въ “ Сѣверной Пчелѣ”. Въ порывистой, много\r\nсторонней, исполненной инициативы дѣятельности Каразина все захватывало\r\nвниманіе, всего больше то, чего въ Сѣверной Пчелѣ не было, т. е., что осталось\r\nпо ту сторону ценсурныхъ холодовъ. Случайно досталъ я письмо Каразина къ\r\nимператору (оно было напечатано въ “Русскомъ вѣстникѣ ” 1810) и нѣсколько\r\nдругихъ бумагъ. Сначала я думалъ только напечатать это письмо, въ дополненіе\r\nупомянутой статьи. Потомъ мнѣ захотѣлось по поводу отношеній Александра I къ\r\nКаразину, высказать нѣсколько общихъ замѣчаній — я это и сдѣлалъ. Ни статья\r\nСѣверной Пчелы, ни эти замѣчанія, далеко не составляютъ біографія В. Н. Кара\r\nзива. Это только матеріалы для нея, я съ своей стороны почти не касалса\r\nдо жизнеописанія Каразина, мнѣ хотѣлось только загрунтовать fond и набросить\r\nобстановку въ которой выступаетъ его Фигура. Иръ.\r\n1 т9\r\nВъ одинъ изъ этихъ вечеровъ, чтеніе длилось долго; читали\r\nновую трагедію Шиллера.\r\nЧтецъ кончилъ и остановился.\r\nГосударь молчалъ, потупя взглядъ. Можетъ онъ думалъ о\r\nсвоей судьбѣ, которая такъ близко прошла къ судьбѣ Донъ\r\nКарлоса, можетъ о судьбѣ своего Филиппа? Нѣсколько минутъ\r\nпродолжалась совершенная тишина, первый перервалъ ее\r\nкнязь Александрь Николаевичъ Голицынъ; наклоняя голову\r\nкъ уху графа Виктора Павловича Кочубея, онъ сказалъ ему\r\nвпослуха, но такъ, чтобъ всѣ слышали:\r\n“ У насъ есть свой- маркизъ Поза! \"\r\nКочубей усмѣхнулся и кивнулъ ему головой. Глаза всѣхъ\r\nобернулись на человѣка лѣтъ тридцати сидѣвшаго поодоль.\r\nИмператоръ вздрогнулъ, посмотрѣмъ на окружавшихъ,\r\nостановилъ недовѣрчивый, пытливый взгляд, на человѣкѣ\r\nсдѣлавшемся предметомъ общаго вниманія, наморщилъ\r\nброви, всталъ мрачный и недовольный, откланялся гостямъ и\r\nвышелъ.\r\nКнязь Александръ Николаевичъ улыбался; будущій министръ\r\nпросвѣщенiя и духовныхъдѣлъ, инквизиторъ и масонъ, покро\r\nвитель Магницкаго и Рунича, начальникъ библейскаго обще\r\nства и почтоваго вѣдомства, другъ императора Александра,\r\nкоторый безжалостно пожертвовалъ его Аракчееву, другъ\r\nимператора Николая, который не поручилъ ему никогда\r\nничего дѣльнаго, былъ доволенъ. Зная подозрительный\r\nхарактеръ Александра, онъ быхъ увѣренъ, что слово его взой\r\nдетъ и не ошибся. Почему онъ вредилъ этому человѣку,\r\nэтого онъ не зналъ, это лежало въ его натурѣ царед ворца; на\r\nвсякой случай не мѣшало отстранить лишняго человѣка.\r\nБезъ сомнѣнія на ту минуту, изъ всѣхъ бывшихъ на чтенің\r\nтолько двое искренно и пламенно желали добра Россіи,\r\n— государь и В. Н. Каразинъ, названный маркизомъ Позой.\r\nЭти двѣ личности — одна “ вѣнчанная и превознесенная” въ\r\nуспенскомъ соборѣ митрополитомъ Платономъ, сокруши вшая\r\nНаполеона и сокрушившаяся подъ бременемъ славы и безвы\r\nходнаго, безпомощнаго самодержавія, и другая личность10\r\nнеутомимаго работника на общую пользу, бравшаяся за все\r\nи за все съ необыкновенной энергией, толкавшагося во всѣ\r\nдвери, и встрѣтившаго вездѣ отпоръ, препятствия и невоз\r\nможность въ этой средѣ произвести что - нибудь путное — эти\r\nдвѣ личности бросаютъ два печальныхъ луча на гладко\r\nподмерзнувшін тундры петровской России, въ которыхъ зати\r\nрались, затираются энергия и воля, таланты и силы, пропадая\r\nбезъ вѣсти въ болотныхъ тонахъ, какъ свай, на которыхъ\r\nпостроенъ Петербургъ.\r\nХарактеръ императора Алекaндра ІI мало выясненъ. Наши\r\nисторики не могли о немъ писать, иностранные не могли и не\r\nмогутъ понять въ чемъ его трагической смысль. Этого равно\r\nне объясняютъ — ни его царское достоинство, ни его личныя\r\nнесчастія; онъ- же, совсѣмъ напротивъ, былъ необыкновенно\r\nсчастливъ какъ царь, счастливъ даже послѣ смерти. Нельзя\r\nбыть рельефне поставлену въ истории, какъ онъ. Наслѣднику\r\nПавла только и недоставало имѣть преемникомъ Николая.\r\nМежду Гатчинскимъ тигромъ, котораго пришибли какъ\r\nбѣшеннаго звѣря, и застегнутымъ на всѣ пуговицы удавомъ,\r\nдушившимъ тридцать лѣтъ Россію—сутуловатая Фигура импе\r\nратора Александра, вырѣзывается какъ -то человѣчественно\r\nи кротко, то освѣщенная заревомъ Москвы, то озаренная\r\nпарижскими плошками, то удерживающая руку нѣмецкихъ\r\nвладѣтельныхъ воришекъ, то останавливающая дикую месть\r\nпобѣдителей, дорвавшихся до неприятельской столицы.\r\nИ эта Фигура Агамемнона, примирителя Европы, на вер\r\nшинѣ своего величія, становится смутнѣе, видимо тускнеть,\r\nстирается за страшной тѣнію Аракчеева, и пропадаетъ одиноко\r\nна берегахъ Чернаго моря, подавая руку поздняго примиренія\r\nженщинѣ, которой вся жизнь, прикрытая императорской\r\nбагряницей, была однимъ оскорбленіемъ, и которая одиноко,\r\nколѣнопреклоненная передъ умирающимъ, закрыла его глаза\r\nи пережила его.\r\nEvery inch, “ каждый вершокъ” потрясающая трагедія.\r\nНе думайте искать отгадки въ смерти Павла, она могла\r\nприбавить еще черную нитку въ его жизни, но fond дальше,11\r\n-\r\nобширнѣе, глубже. Какая -то неумолимая, роковая стихія обви\r\nмаетъ ее и далеко перехватываетъ. Въ этой средѣ чуется\r\nзловѣщее вѣя ніе, присутствіе преступленія, не совершивша\r\nгося, не прошедшаго, а преступления продолжающалося,\r\nневольнаго; оно бродитъ въ крови, имъ пропитаны стѣны.\r\nКровь отравлена въ жилахъ до рождения, воздухъ, которымъ\r\nтутъ дышатъ люди тлетворенъ, каждый вступающій вовлеченъ,\r\nхочеть онъ или нѣтъ, въ омуть нелѣпости, гибели, грѣха.\r\nПути ко всему злому раскрыты во всю ширь. Добро невоз\r\nможно. Горе тому, кто остановится и подумаетъ, кто спросить\r\nсебя, чтд онъ дѣласть, что дѣлаютъ вокругъ него, — онъ сойдеть\r\nсъума; горе тому, кто въ этихъ стѣнахь допустить человѣ\r\nческое чувство въ своемъ сердцѣ, — онъ сломится въ борьбѣ.\r\nВотъ это - то останавливавшееся лицо, въ рядѣ русскихъ\r\nвънценосцевъ послѣ Петра, и былъ императоръ Александръ І.\r\nОттого -то онъ и есть единственный наказанный изъ всѣхъ\r\nРомановыхъ, наказанный человѣчески, внутренней борьбою,\r\nнаказанный прежде вины, но доросшій до нея впослѣдствіи.\r\nСравните его судьбу, съ судьбой Петра III, Павла, пожалуй\r\nНиколая, и вы поймете, почему именно этотъ человѣкъ\r\nназванный « благословеннымъ,” умершій на своей кровати,\r\nи притомъ никѣмъ не побѣжденный, гораздо больше трагиче\r\nское лицо чѣмъ всѣ его предшественники. Что трагическаго\r\nвъ томъ, что пьянаго идіота убила и обобрала развратная\r\nженщина; это случается сплошь да рядомъ въ закортѣлыхъ\r\nдомахъ темныхъ лондонскихъ переулковъ; или въ томъ, что\r\nчеловѣкъ, обороняясь отъ сумашедшаго, хватилъ его табакер\r\nкой въ високъ, а другие покончили его. Это не трагическая\r\nкатастрофы, а дѣла уголовной палаты и смирительныхъ\r\nдомовъ.\r\nТрагический элементъ не опредѣляется ни болью ни\r\nсиними пятнами, ни кулачной борьбой; а тѣми внутрен\r\nними столкновеніями, независимыми оть Воли, противу\r\nрѣчащими уму, съ которыми человѣкъ борется а одолѣть\r\nихъ не можетъ—напротивъ, почти всегда уступаетъ имъ,\r\nизмочалившись о гранитные берега неразрѣшимыхъ пови\r\n9\r\n2)12\r\nи\r\nдимому антиномій. Для того, чтобъ такъ разбиться, надобно\r\nизвѣстную степень человѣческаго развития, своего рода пома\r\nзаніе. Есть натуры до того будничныя, до того рутинныя, до\r\nтогоузкiя и посредственныя, что ихъ счастіе и несчастіе пошло,\r\nпо крайней мѣрѣ не интересно. Въ холодныхъ глазахъ, въ\r\nпрозѣ военно- учебнаго самовластія Николая, въ его ограни\r\nченномъ взглядѣ, постоянно обращен номъ на мелочи и подро\r\nбности, въ его субалтерной точности и пристрастій къпрямымъ\r\nлиніямъ, къ геометрическимъ Фигурамъ, лежить исключеніе\r\nвсего поэтическаго. Напрасно изъ послѣднихъ дней его\r\nхотятъ сдѣлать что - то величаво -мрачное. Человѣкъ этотъ не\r\nостановливался ни на чемъ, не сомнѣвался ни въ чемъ, на\r\nнего не находило раздумье, у него не было раскаянія, не\r\nбыло идеаловъ, овъ зналъ, что царствуетъ по волѣ божіей,\r\nчто должность императора — военная, и были совершенно\r\nдоволенъ собой; онъ не подозрѣвалъ, что нравственная\r\nжизнь всего государства понизилась имя, что онъ, кругомъ\r\nсомкнутый и обворованный, поставили Россію на край\r\nпропасти. Узнавши послѣднее, онъ съ досадой увидѣлъ,\r\nчто не доросъ даже до того, чтобъ совладать съ первой\r\nнеудачей, и тотчасъ умеръ отъ безсильной злобы. Это\r\nурокъ, примѣръ, угроза, но не трагедія. Въ противномъ\r\nслучаѣ можно сдѣлать трагическій типъ, не только изъ\r\nвся каго наказаннаго разбойника, но даже изъ желчеваго\r\nтруса Аракчеева, умирающаго въ Грузинѣ, всѣми ненави\r\nди маго и оставленнаго, у окаянной могилы облитой кровью\r\nцѣлой дворни.\r\nНе таковъ былъ императоръ Александръ. Императрица\r\nЕкатерина, сосредоточивая на немъ династический интересъ\r\nи то материнское чувство, которое она никогда не имѣла\r\nкъ своему сыну, дала ему очень человѣческое воспитанie и,\r\nкакъ это бываетъ съ старыми грѣшницами, воспитывала его\r\nвъ невѣденіи того, что дѣлалось вокругъ. Александръ былъ\r\nмечтатель, юноша съ романическими идеями, съ той неопредѣ\r\nленной Филантропіей, которая тогда была въ ходу и составляла\r\nкакъ-бы съверное сіяніе, или холодный и мерцающій отблескъ13\r\nиной, болѣе горячей Филантропія, которая проповѣдывалась\r\nтогда въ Парижѣ. Но со всѣмъ тѣмъ, его воспитание кончилось\r\nрано, и онъ съ Лагарпомъ въ головѣ, является на царскій\r\nпомость окруженный сѣдымъ, догнивающимъ развратомъ\r\nрослѣднихъ лѣтъ екатерининской эпохи.\r\n“ Я отнюдь недоволенъ своимъ положеніемъ”, пишетъ\r\nвеликій князь, В. П. Кочубею, 10 Мая 1796 года, т. е. 18 лѣтъ\r\nотъ роду *. “ Я чрезвычайно радъ, что рѣчь объ этомъ зашла\r\nсама собою, безъ чего очень затруднился - бы завести\r\nДа, милый другъ, повторю снова: мое положеніе меня вовсе\r\nне удовлетворяетъ. Оно слишкомъ блистательно для моего\r\nхарактера, которому нравятся исключительно тишина и спо\r\nкойствие. Придворная жизнь не для меня создана. Я всякій\r\nразъ страдаю, когда долженъ являться на придворную сцену,\r\nи кровь портится во мнѣ при видѣ низостей, совершаемыхъ\r\nдругими на каждомъ шагу для полученія внѣшнихъ отличій,\r\nне стоющихъ, въ моихъ глазахъ, мѣднаго гроша. Я чувствую\r\nсебя несчастнымъ въ обществѣ такихъ людей, которыхъ не\r\nжелалт-бы имѣть у себя и лакеями; а, между тѣмъ, они\r\nзанимають здѣсь высшія мѣста, какъ напр. з...\r\nІІ...., Б...., оба С...., м.... и множество другихъ,\r\nкоторыхъ не стоитъ даже называть и которые, будучи\r\nнадменны съ нисшими, пресмыкаются передъ тѣмъ, кого\r\nбоятся. Однимъ словомъ, мой любезный другъ, я сознаю,\r\nчто не рожденъ для того высокаго сана, который ношу\r\nтеперь, и еще менѣе для предназначеннаго мнѣ въ будущемъ,\r\nотъ котораго я далъ себѣ клятву отказаться тѣмъ или други мъ\r\nобразомъ.\r\n“ Вотъ, любезный другъ, важная тайна, которую я уже\r\nдавно хотѣлъ передать вамъ; считаю излишнимъ просить\r\nвась не сообщать о ней никому, потому что вы сами поймете,\r\nкакъ дорого я могъ-бы за нее поплатиться. Я просил\r\nего вамъ г. Гаррика къего вамъ вручить.скечь, это и ни письмо кому, не еслипередавать - бы ему недля удалось доставлені лично\r\n* Корфъ, восшествie Николая стр. 228—229.14\r\nO\r\n>\r\n>\r\n“ Я обсудилъ этотъ предметъ со всѣхъ сторонъ. Надобно\r\nвамъ сказать, что первая мысль о немъ родилась у меня еще\r\nпрежде чѣмъ я съ вами познакомился и что я не замедлилъ\r\nпридти къ настоящему моему рѣшенію.\r\n“ Въ нашихъ дѣлахъ господствуегъ неимовѣрный безпо\r\nрядокъ; грабять со всѣхъ сторопъ; всѣ части управляются\r\nдурно; порядокъ, кажется, изгнанъ отовсюду — а Имперія,\r\nне смотря на то, стремится лишь къ расширенію своихъ\r\nпредѣловъ. При такомь ходѣ вещей возможно - ли одному\r\nчеловѣку управлять государствомъ, а тѣмъ болѣе исправить\r\nукоренившаяся въ немъ злоупотребленія; это выше силъ не\r\nтолько человѣка, одарен наго, подобно мнѣ, обыкновенными\r\nспособностями, но даже и генія, а я постоянно держался\r\nправила, что лучше совсѣмъ не браться за дѣло, чѣмъ\r\nисполнять его дурно. Слѣдуя этому правилу, яи принялъ\r\nто рѣшеніе, о которомъ сказалъ вамъ выше. Мой планъ\r\nсостоитъ въ томъ, чтобы, по отреченіи отъ этого труднаго\r\nпоприща (я не могу еще положительно назначить срокъ сего\r\nотреченія), поселиться съ женою на берегахъ Рейна, гдѣ\r\nбуду жить спокойно частнымъ человѣкомъ, полагая мое\r\nсчастіе въ обществѣ друзей и въ изученій природы ”.\r\n“ Вы вольны смѣяться надо мною и говорить, что это намѣ\r\nревіе несбыточное; но подождите исполненiя и уже тогда\r\nпроизнесите приговоръ. Знаю, что вы осудите меня, но не\r\nмогу поступить иначе, потому что покой совѣсти ставлю\r\nпервымъ для себя закономъ, а могла -ли - бы она оставаться\r\nспокойною, если -бы я взялся за дѣло не по моимъ силамъ.\r\nВотъ, мой милый другъ, что я такъ давно желалъ сообщить\r\nвамъ. Теперь, когда все высказано, мнѣ только остается\r\nувѣрить васъ, что гдѣ - бы я ни былъ, счастливымъ или\r\nнесчастливымъ, богатымъ или бѣднымъ, ваша дружба ко мнѣ\r\nбудетъ всегда однимъ изъ величайшихъ для меня утѣшеній;\r\nмоя -же къ вамъ, вѣрьте, кончится только съ жизнію.\r\nЕкатерина умерла. Павелъ свезъ въ трескучій морозъ тѣло\r\nПетра III въ Петропавловскую крѣпостъ, прихоронить его\r\nпокойницѣ, и заставилъ графа А. Орлова и Барятинскаго нести15\r\nлакеевъ\r\n9\r\nего корону. Александръ еще ближе под ви нулся къ вершинѣ\r\nокруженной тѣмъ гноемъ, о которомъ онъ писалъ. Но тамъ\r\nвсе ужъ измѣнилось одною смертію, все стало еще сквернѣе,\r\nтолько въ другомъ родѣ. Жалѣть пришлось ему сановни ковъ,\r\nкоторыхъ овъ не хотѣлъ “ имѣть лакея ми ”. Избалованная,\r\nпресыщенная дворня старой барыни, замѣнилась каптенар\r\nмусами и камердинерам и наслѣдника, которые внесли во\r\nДворецъ, казарму и переднюю. На мѣсто надменныхъ\r\nдворецкихъ воровъ явились воры доносчики, на мѣсто\r\nпалачи; дворецъ, изъ публичнаго дома, сталъ\r\nзастѣнкомъ. Развратъ чувственный смѣнился — развратомъ\r\nсвирѣпости, боли, заколачи ванія.\r\nТревожно и грустно стоялъ цесаревичъ, подавленный\r\nужасомъ, у подножія дикаго трона; безсильный помочь и\r\nлишенный возможности отойти, Александръ, какъ Гамлетъ,\r\nбродилъ по этимъ заламъ, не умѣя ни на что рѣшится;\r\nдруге рѣшились за него.\r\nТакже тревожно и грустно, да и еще къ томужъ съ чернымъ\r\nпятномъ на совѣсти, взошелъ онъ самъ на вершину страшной\r\nскалы, съ которой только - что сбросила обезображенный трупъ\r\nубитаго отца его. Онъ хотѣлъ добра и ему вѣрили. На его\r\nюныя и кроткія черты смотрѣли съ упованіемъ; уповалъ и\r\nонъ, что сдѣлаетъ изъ Россіи рай; онъ ей отдаетъ лучшие годы,\r\nлучшія силы, народъ благословить его, онъ замолитъ грѣхъ\r\nсвоего участія въ кровавомъ дѣлѣ, и тогда Траянъ и Маркъ\r\nАврелій, онъ исполнитъ писанное къ Кочубею и пропадеть\r\nвъ виноградныхъ садахъ на берегахъ Рейна.*\r\nАлександръ былъ откровененъ въ этихъ мечтахъ, онъ имъ\r\nвѣрилъ, и не онъ одинъщимъ вѣрила вся Россія, т. е. Россия\r\nпорядочныхъ людей, Россія признанная людскою; до черной\r\nРуси, до Руси податной, это не касалось; она и тутъ, какъ\r\nвообще на торжествахъ и праздникахъ, была исключена изъ\r\nобщей радости, да и сама не старалась принять въ ней участie,\r\nвспоминая матушку императрицу и словно чуя, что новое\r\nцарствованіе, за кровь десятаго человѣка, заплотить военными\r\nпоселевіями.\r\n* Мечта объ отрѣченіи занимала его до самой смерти.\r\n216\r\nЛегко было начать повую эпоху, опираясь на такую любовь,\r\nна такую вѣру, на такую радость о смерти злодѣя..\r\nТеперь дай человѣка мнѣ, создатель...\r\nТы много далъ мѣ: только человѣка\r\nТы дай теперь мнѣ...\r\nМолю тебя о другѣ— я не такъ\r\nКакъ ты всевѣдущъ. Слуги, мнѣ тобой\r\nПосланные— самъ вѣдаешь, какie\r\nОни мнѣ слуги. Изъ за делегъ только\r\nОни мнѣ служатъ.\r\nМнѣ правды надо...\r\nПрошло дней десять послѣ смерти Павла. Во дворцѣ былъ\r\nбольшой пріемъ, радостныя лица одѣтыя въ глубокой трауръ\r\nвходили, выходили, низко кланялись, повторяли раболѣоныя\r\nФразы. Застѣнчивый Александръ, мало привыкнувшій къ\r\nэтой работѣ и къ этой роли бога, передъ которымъ все падаеть,\r\nна котораго все уровaетъ, утомленный, взошелъ послѣ приема\r\nвъ свой кабинетъ, и бросился на кресло, передъ своимъ\r\nрабочимъ столомъ. На его столѣ, въ его кабинетѣ, въ которой\r\nни кто не смѣлъ входить, лежало толстое письмо... запеча\r\nтанное и надписанное ему.\r\nОнъ сорвалъ печать, и развернулъ письмо; по мѣрѣ чтенія,\r\nглаза его наполнялись слезами, щеки горѣли; онъ положилъ\r\nписьмо и крупныя слезы продолжали катиться по его щекамъ.\r\nИхъ видѣли граФъ Паленъ и Трощинскій. “ Господа, сказалъ\r\nимъ государь, неизвѣстный человѣкъ, положилъ на мой столъ\r\nэто письмо; оно безъ подписи, сыщите мнѣ непремѣнно, кто\r\nего писалъ. \"\r\nII.\r\nдисьмо.\r\nВотъ что прочелъ императоръ:\r\n“ Какимъ прекраснымъ днемъ началось Твое царствованіе!\r\nКазалось вамъ, что сама природа въ восторгѣ встрѣтила\r\nТебя!* Александръ, любимецъ сердецъ нашихъ! Десятый\r\nдень уже освѣщаетъ весеннее солнце Твоихъ, надеждам и\r\n* Случилось, что 11 Марта 1801 года въ Петербургѣ былъ самый непріятный\r\nзимній день; 12 - го же, напротивъ, погода сд Елалась тихая, теплая и ястая,\r\nкакъ будто весна вдругъ наступила,17\r\nкакъ\r\nисполненныхъ подданныхъ, и день отъ дня, часъ отъ часу\r\nТы болѣе оправдываешь сіи надежды. Какая лестная буду\r\nщность ожидаетъ насъ!\r\nВъ сіе время всеобщаго восторга, кто пощадилъ-бы жизнь\r\nсвою на защищеніе Твое? Но Ты въ немъ не имѣешь\r\nнужды... Прости- жъ если, искавъ принести Тебѣ дань, я\r\nдерзновенною рукою начертаю нѣкоторыя истины, я, уда\r\nленный отъ двора Твоего и упованія наградъ, один изъ\r\nбезвѣстнѣйшихъ россія нъ. Прости, прости меня за не\r\nважную сію жертву, но жертву сердечную; прійми ея\r\nзасвидѣтельствованіемъ довѣренности къ Твоимъ добродѣ\r\nтелямъ, знакомъ истинной подданнической любви. Безъ\r\nсомнѣнія, все что я ни скажу Тебѣ, болѣе или менѣе впеча\r\nтаѣно уже въ Твоей благородной душѣ, или извѣстно въ\r\nсонмѣ мужей мудрыхъ, которыми Ты окружаешь себя. Но\r\nэта мысль не могла меня удержать повергнуть лепту вдовы\r\nвъ сокровищницу, такъ точно самое блистательное\r\nпонятие о славѣ Твоей никогда не удержитъ меня отъ рвенія\r\nраспространять ее, во всякомъ для меня приступномъ кругу,\r\nмоею хвалою...\r\nГосударь! Ты царствуешъ надъ сорокью миллионами\r\nчеловѣкъ искони пріобыкшихъ безпредѣльно чтить власть,\r\nвнѣ которой они не могутъ представить себѣ блаженства.\r\nОдного взора ихъ царей часто довольно, чтобъ разлить повсе\r\nземлѣ счастіе мѣстную..., какимъ радость, только и, конечно можетъ, одного человѣкъ велѣнія наслаждаться,, чтобъ устроить на\r\nИмперія, которая своим называть Тебя будетъ,\r\nобыкновенное государство. Ей нѣтъ подобной не только въ\r\nнынѣшнемъ состояніи Европы и прочихъ частей свѣта, но,\r\nможетъ быть, и въ мѣтописяхъ вѣковъ прошедшихъ. Она\r\nзаключаетъ въ себѣ десять климатовъ, обитаемыхъ народомъ\r\nбольшею частію еди наго языка и единой вѣры. Она отъ\r\nсъвера до юга, и отъ запада къ востоку изобилуетъ въ коли\r\nчествѣ и родѣ безчисленными благами, замѣняющими се\r\nвзаимно, которыя даютъ возможность поставить всѣ ея\r\nне18\r\nсношенія съ чужими странами въ совершенной независи\r\nмости. Она имѣеть и пространнѣйшія земли для воздѣлы\r\nванія большею частію ей одной свойственныхъ произведеній,\r\nи надежныя руки сыновъ своихъ для искуственнаго ихъ\r\nобработыванія. Посему, богатства ея, не на случайныхъ\r\nпричинахъ, но на природѣ основанныя, должны возрастать\r\nсъ сам имъ временемъ. Она представляетъ, так сказать,\r\nподобie рудника, открытаго при поверхности земли, котораго\r\nизобилie постепенно обнаруживается по мѣрѣ его углубленія.\r\nОна изобилуетъ рѣками, которыя изъ ея средины изливаясь\r\nвъ пять морей, ожидають только попечительной руки пра\r\nвительства, чтобъ соединить ихъ всѣхъ, чтобы сообщать\r\nрукодѣлія Европы — Азіи, и азіятскiя богатства Европѣ\r\nкратчайшими путями. Она граничитъ въ наибольшей\r\nчасти съ Ледовитымъ Океаномъ, или странами столько - же\r\nнепристуовыми какъ и онъ; въ остальной - же части имѣетъ\r\nсосѣдей, привыкшихъ почитать русское могущество. Что\r\nмогу сказать Тебѣ, Государь, новаго о гражданскихъ добро\r\nдѣтеляхъ Твоего народа, который, среди временъ грубѣйшаго\r\nневѣжества обращалъ уже на себя вниманіе? — народа, въ\r\nнынѣшнемъ состояній нравственнаго міра, ед ва -ль не менѣе\r\nвсѣхъ прочихъ народовъ поврежденнаго?... Напомню только\r\nодну изъ этихъ добродѣтелей, обезпечивающую незыблемость\r\nОтечества. Пожертвованіе жизни за него, всегда и вездѣ\r\nпочитаемо было достойнымъ вѣчныхъ похвалъ; но сiе по\r\nжертвованіе, безъ всякихъ видовъ славы, утѣшительницы\r\nумирающихъ героевъ, се вели кое самоотреченіе, свойственно\r\nрѣдкимъ лишь душамъ; и россійскіе ратники способны къ\r\nнему болѣе всѣхъ древнихъ и новыхъ воиновъ. Рѣшитель\r\nный военачальникъ идетъ на смерть: я почитаю его; во\r\nвижу, что слава, которая изъ за предѣловъ гроба простираетъ\r\nкъ нему свой лавръ, наполняеть его воображеніе удивле\r\nніемъ соотечественниковъ и потомства, —что сія слава смяг\r\nчаетъ ужасы смерти. Честолюбіе, желаніе пріобрѣсть\r\nблестя щее отличie yпoяетъ его. Самая необходимость дѣй\r\nствовать соотвѣтственно званію, къ которому онъ принад\r\nт19\r\nлежить, влечеть его впередъ. По простой солдатъ, который\r\nне мечтаетъ о лаврахъ, не имѣетъ предразсуд ковъ благо\r\nродства, заставляющихъ отличаться, не ожидаеть наградъ;\r\nсолдатъ, котораго участь не перемѣняется послѣ двадцати\r\nвыигранныхъ сраженій; и который, не думая о свидѣтеляхъ,\r\nо потомствѣ, объ истории, умираетъ весь, у котораго священ\r\nный долгъ есть единое побужденie, — для меня прямо великій\r\nгерой! Таковъ россійскій солдатъ; и такихъ имѣешь Ты\r\nсотни тысячь!...\r\nВремя образовало человѣческую премудрость; время,\r\nусовершая все, предуготовляeть законодателю способъ быть\r\nблаготворителемъ человѣчества. Еслиб, Екатерина, еслибъ\r\nМаркъ-Аврелій самъ, жили въ желѣзномъ вѣкѣ царствованія\r\nИвана Васильевича, когда вся Европа покрыта еще была\r\nтьмою суевѣрія, подавляема своеволіемъ Феодализма,\r\nмного -ли бы они могли сдѣлать въ пользу своихъ поддан\r\nдыхъ? Предположи въ, что они изъ собственнаго сердца,\r\nсозданнаго для блага человѣковъ, изъ собственнаго всеобь\r\nемлющаго разума извлекли-бы законы; предположи въ, что\r\nони нашли -бы возможность въ одно время и сильно дѣй\r\nствовать и глубоко размышлять, проникать безъ всякихъ\r\nпредварительныхъ познаній, въ составъ обществь, въ сердца\r\nлюдей; — гдѣ взяли бы они достойныхъ исполнителей своего\r\nплана? Ни люди, ни средства для образования обществен\r\nваго не были еще произведены. Въ наши дни, Государь,\r\nнаука законодательства вмѣстѣ съ прочими науками, вмѣстѣ\r\nсъ общими усаѣхами разума необходимо усовершенная,\r\nпредставить Тебѣ въ твореніяхъ величайшихъ умовъ тысячу\r\nновыхъ идей, которыя объяты бывъ благодѣтельнымъ Твоимъ\r\nдухомъ, искушены, подобно какъ злато искушается огнемъ,\r\nрелигиозностію Твоихъ чувствованій, могутъ положиться въ\r\nоснованіе счасія Россіянъ. Велика заслуга мудреца много\r\nтрудно открывающаго истину; но тоть кто силу, данную\r\nему отъ небесъ, обратить на дѣйствительных приложенiя сей\r\nистины, —достоинъ алтарей! Онъ Богъ, собирающій носи\r\nмые безполезно во воздуху пары въ благотворный дождь,20\r\nземные\r\nкоторый даетъ плодоносіе долинамъ, и воды рѣкамъ ороша\r\nющимъ ихъ. Есели владыки могутъ назваться\r\nподобіемъ вели каго, непостижимаго существа, создавшаго\r\nмиллiоны міровъ, то конечно тогда только, когда они под\r\nражають Его благодѣтельности...\r\nВоззри напослѣдокъ на нынѣшнее состояние Европы.\r\nМогло -ль быть когда -либо время способнѣе для возведенія\r\nТвоей “ Россій на верхъ славы и блаженства,” въ сходство\r\nобѣщанія Твоего? Притязанiя и виды всѣхъ державъ такъ\r\nразнообразны, такъ проти вуположены другъ другу, что Ты\r\nвикогда не можешь быть въ необходимости принять оружие,\r\nесли Самъ будешь имѣть миролюбивыя намѣренія, если\r\nсуетныя хвалы умовъ праздныхъ (так называемая слава\r\nзовоевателей), ни когда отъ Тебя не удостоятся быть взвѣши\r\nваемы на ряду съ благословеніями тысячей и темъ чело\r\nвѣковъ, которыхъ судьба отъ Тебя зависитъ. Французскій\r\nперевороть, столь гибельный самъ по себѣ, поколебавшій\r\nстолько правленій, не только не сдѣлалъ вреда Россій, въ\r\nкоторую его начала не могли проникнуть, но принесъ ей\r\nеще ощутильную выгоду, отвративши, Во -первыхъ, завист\r\nли вое вниманіе державъ въ самое критическое для нея время;\r\nи потомъ, новымъ расположеніемъ связей ихъ, уволивши\r\nнашъ дворъ отъ необходимости пристать къ той или другой\r\nсторонѣ, которыя обѣ теперь, почитая соучастие наше рѣши\r\nтельнымъ, должны на перерывъ искать нашего благораспо\r\nложенія. Россія вышла, чрезъ неожиданное это стеченіе\r\nобстоятельствъ, изъ всегдашней (со времени Петра Великаго),\r\nскрытной войны со всѣми европейскими державами. Самую\r\nмолодость ея, которая еще чрезъ цѣлое столѣтie не могла -бъ\r\nбыть забыта, революція навсегда изгладила изъ памяти.\r\nВъ семъ состоянии дѣлъ, внутренние и внѣшніе долги\r\nгосударства Твоего не важны, судя по великости источни\r\nковъ Твоихъ доходовъ, кои не расточены еще столько, чтобъ\r\nпростымъ отмѣненіемъ нѣкоторыхъ предположенныхъ издер\r\nкъ, не можно было вывести казну въ нѣсколько мѣсяцовъ\r\nизъ всякаго затрудненія.21\r\nТаковы средства, Государь, которыя Ты имѣешь быть\r\nвеликимъ, счастливѣйшимъ монархомъ, среди счастливѣй\r\nшаго народа на земѣ...\r\nНочью, проходя мимо чертоговъ Твоихъ, 1 представлязъ\r\nсебѣ сію картину благословеннаго Твоего политическаго\r\nположенія, и размышлялъ, каковы будуть бути Твои?\r\nНеужели захочеть Онъ, говорилъ я самъ себѣ, произ\r\nВольно разстроить рідкое согласие неба и земли въ Его пользу\r\nи благотворное предуготовленіе цѣлаго повѣка оставить без\r\nисполненія? Неужели Онъ, созданному для душъ обы\r\nкновенныхъ, удовольствію самовластія хладнокровно пожер\r\nтвуетъ надеждою народовъ, безсмертною славою, и тою\r\nнаградою, которая по долговременной, безмятежной, семей\r\nственныхъ радостей исполненной жизни, ожидаетъ добро\r\nдѣтельныхъ монарховъ въ странѣ блаженства?\r\nОна раскроетя напослѣдокъ великую ту кншу\r\nсудьбы нашей и нашихъ потомкова, которую лишь указал\r\nперсть Екатерины. Он дастӣ кв.мз непреложные законы.\r\nКлятвою многочисленных своихъ подданных\r\nутвердить Омъ ихъ въ роды родова. Оны скажеты России:\r\n“ Вотъ предѣмъ самодержавія Моею и Моих наслѣдников\r\nнерушимый во вѣки!... ” и Россія войдеть, наконецы, вѣ\r\nчисло держава монархическихъ; и желѣзный своенравія\r\nскипетрѣ не возможетъ сокрушить скрижалей ея завѣта.\r\nВъ этомъ будетъ Онъ ҳѣйствовать медленно, какъ дѣйствуеть\r\nприрода въ таинственныхъ путяхъ отъ Творца ей уготован\r\nОвъ призоветъ въ помощь свою вѣчный разумъ,\r\nимѣющій озарить Его душу; имъ руководствуясь обозритъ\r\nОнъ весь составъ законовъ до нынѣ существующихъ, дабы\r\nбезъ нужды и по одной лишь любви къ новостямъ не раз\r\nрушать утвержденнаго и оправданнаго уже временем.\r\nИменемъОтечества истребуетъ Овъ совѣтъ у мужей мудрыхъ,\r\nсчастливою для насъ судьбою поставленныхъ близь Его, и\r\nдругихъ, голосъ которыхъ изъ оддаленнѣйшихъ краевъ Его\r\nгосударства истину повѣдать Ему можетъ. Подъ ҙа COTO\r\nстрожайшей скромности вопроситъ Онъ ихъ; со свѣтиль\r\nплеменю\r\nныхъ,22\r\nникомъ чистой своей совѣсти пройдетъ творення законодателей\r\nміра, древнихъ и новыхъ: сообразитѣ оныя съ обстоятель\r\nствами своего народа, съ его нравами, обычаями, релігію;\r\nсъ мѣстіымъ его положеніемъ, съ просвѣіщеніемъ истиннымъ,\r\nкакое обѣщаетъ намъ наступившій вѣкъ, послѣ жестокихъ\r\nиспытабій прошедшаго... Онъ составитъ въ тайвѣ, но тор\r\nжественно, предъ лицомъ внимающей вселенной издастъ\r\nГосударственное Уложеніе, основу законовъ, которые сами,\r\nнечувствительно, могутъ предварить ея обнародованіе. Онъ\r\nповелить, напослѣдокъ, въ пространствѣ Россiй избрать\r\nстарцевъ, достойныхъ безпредѣльнѣйшей довѣренности своихъ\r\nсогражданъ; и, постави въ ихъ виѣ сферы честолюбія й бо\r\nязви, удѣлитъ имъ весь избытокъ своей власти, —да охраняютъ\r\nсвятая святыхъ Отечества... Онъ прійметь и другія мѣры,\r\nпочерпнутыя изъ опыта вѣковъ, для утвержденiя праві\r\nсвоихъ подданныхъ. Онъ - то первый употребитъ само\r\nвластie для обузданія самовластія; первый, кто по чистѣй\r\nшему движеnію сердца пожертвуетъ человѣчеству собствен\r\nными выгодами! Ии человѣчество, возрыдавъ отъ радости,\r\nвознесетъ кумиръ Его выше кумировъ прочих царей, й\r\nсовмы народовъ чуждыхъ притекутъ лобызать Его подножје,\r\nи вкусить среди насъ блаженство!...\r\nГезъ сомнѣнія напъ Александръ, другъ людей, вѣдаетъ\r\nчто довѣренность къ правительству, утверждаемая извѣст\r\nностію непремѣнныхъ его началъ, одна рождаеть взаимную\r\nдовѣренность гражданъ между собою, что она есть жизнь\r\nпромысловъ, мать общественныхъ добродѣтелей, и источникъ\r\nблагоденствія...\r\nСъ довѣрен ностію къ правительству на одной степени\r\nпоставить Онъ вѣру къ правосудію. Безъ нихъ обѣихъ\r\nпочтенныя слова: гражданинъ, отечество суть пустые\r\n- Звуки на языкѣ отечественномъ!...\r\nОнъ презритъ новыхъ лжеполити Ќовъ, утверждающихъ\r\nбудто частныя неправды не обращаются обществу во вредъ,\r\nбудто для государства все равно какъ ни переходить соб\r\nственность изъ рукъ въ руки. ” Предостави въ весь судъ\r\n6623\r\nизбраннымъ ошъ народа, Онъ удалить ихъ отъ соблазновъ,\r\nне законам, безгласными по необходимости, но доставле\r\nніемъ судьямъ избыточнаго содержанія, содержанія сораз\r\nмѣрнаго ихъ безкорыстію и поревнованію объ общей пользѣ.\r\nНа сей – же конецъ подчинить Онъ судей общественному\r\nмнѣнію. Оно всегда было болѣе безпристрастно, болѣе\r\nнеумолимо, нежели высшия инстанцій, не рѣдко движимыя\r\nодинаковыми - же началами на вящее посрамленіе законовъ!\r\nСудъ при дверяхъ открытыхъ, право тяжущимся публиковать\r\nопредѣленія, будетъ однимъ изъ надежнѣйшихъ огражденій\r\nправосудія.\r\nОнъ положить единожды на всегда твердое основаніе\r\nгосударственному достоя нію: изочтеть богатства Своихъ\r\nобширныхъ владѣній; опредѣлить возможность и повинности\r\nподданныхъ по неподвижному размѣру, измѣненіямъ отъ\r\nприли ва и отли ва изобразительных знаковъ богатства не\r\nподверженному, и скажетъ: Симъ обязаны вы взаимно\r\nсостояніе къ состоянію; симъ обязаны относительно къ госу.\r\nдарственной сокровищницѣ; симт, напослѣдокъ, располагает.\r\nлице Государя. ” Тогда однѣ чрезвычайныя, всею мудростію\r\nчеловѣческою не предвидимыя нужды государства останутся\r\nнеопредѣленными: но на удовлетвореніе ихъ готовы ко\r\nренныя, такъ сказать утробныя его силы, которыя съ\r\nпокоемъ неопредѣленно - же возрастаютъ.\r\nНе поводы къ новымъ налогамъ велитъ Онъ изобрѣтать\r\nдля безконечнаго умноженія мнимыхъ доходовъ; но съ благо\r\nволеніемъ приметъ тѣ мѣры, кои клониться будутъ къ умень\r\nшенію издержекъ. и симъ вѣрнѣйшимъ путемъ, сопрово\r\nждаемый благословеніями гражданъ трудящихся въ потѣ\r\nлица, достигнет. Онъ до постояннаго избытка восудар\r\nственнаго, которымъ ни одна держава похвалиться еще не\r\nмогла.\r\nОнъ ограничить особливо издержки, которыя не служатъ\r\nкъ пользѣ Имперіи и не возвышаютъ на самомъ дѣлѣ блеска\r\nвѣнца Его; уменьшитъ дворъ Свой; изженетъ изъ него\r\nтолпы ласкателей и прислужниковъ, безстыдно мечтающихъ,24\r\nна\r\nчто достояние Имперіи имъ принадлежить и что, они пре\r\nимущественное имѣютъ право милости Государя по\r\nодному тому, что случай поставилъ ихъ близь Его особы.\r\nОнъ ограничитъ суетную любоздательность: это желаніе\r\nукрашать улицы и площади столици, когда все прочее\r\nгосударство представляет еще безкровныя хижины. Не\r\nхудожества призоветъ Онъ въ помощь для сооруженія себѣ\r\nпамятниковъ; но въ премудрости Своихъ учреждений и въ\r\nлюбви народной найдеть ихъ: онѣ не сокрушаемы време\r\nнемъ и не одно удивление празднаго любопытства возбуж\r\nдаютъ, но почтеніе всѣхъ вѣковъ и всѣхъ народовъ!\r\nСамыя художества не будетъ Онъ покровительствовать\r\nприхотливо и внутри лишь чертоговъ Своихъ, съ условіемъ\r\nчтобъ они платили Ему лестью; но дѣйствительно ободритъ\r\nихъ, умноживъ общее блаосостоянie и разрѣшивъ узы ума\r\nи талантовъ.\r\nВообще Онъ будетъ дорожить произведеніемъ кроваваго\r\nпота подданныхъ, посвященнымъ на пользу общую; и\r\nморальное изящество будетъ первѣйшимъ Его предметомъ,\r\nНе удостоит. Онъ занять себя подробностями, и ижди вать\r\nна мелочи драгоцѣнное время, въ которое едва - едва вмѣ\r\nститься могутъ всеобщiя попеченія владѣтеля пространнѣй\r\nшей Имперіи въ свѣтѣ. Онъ взоромъ будетъ обнимать\r\nцѣлыя массы, дасть правильное движеніе главнѣйши му\r\nколесами государственнаго состава, — и всѣ прочія потекутъ\r\nправильно!\r\nКакъ наисовершеннѣйшіе законы останутся безполезными\r\nвъ народѣ развращен номъ, и чуждыми смысла въ народѣ\r\nневѣждъ; то безъ сомнѣнія обратить Онъ всю свою внима\r\nтельность на воспитанie Своихъ подданныхъ, соотвѣтственно\r\nмѣстны мъ и личнымъ потребностямъ каждаго. Верховное\r\nпопеченіе объ этомъ предоставить Онъ сословію блюстителю\r\nзаконовъ, а оно будетъ дѣйствовать посредствомъ людей,\r\nимѣющихъ надъ народомъ наиболѣе нравственной силы.\r\nДуховенство употребится на просвѣщеніе народа, и на сей\r\nконецъ предварительно само будетъ просвѣщено: учредятся25\r\nдля него гимназій, удаленныя отъ тяжелыхъ началъ древней\r\nсхоластики, и отличия предоставятся не тѣмъ проповѣдникамъ\r\nслова Божія, которые съ поэтическимъ восторгомъ стануть\r\nвеличать Государя въ городскихъ храмахъ; но тѣмъ, которые\r\nдокажутъ опытами вліяніе, какое они имѣли на благонравie\r\nсвоихъ паствъ; тѣмъ, которые, учредивъ училища, не\r\nлѣпостно преподавать въ вихъ будутъ чистое ученіе Христово\r\nи своимъ примѣромъ наставлять должностямъ человѣка и\r\nгражданина.\r\nТакимъ образомъ, не жезлъ денно - вощно властію подъ\r\nятый заставить исполнять законы; но гораздо дѣйствительнѣе\r\nсобственное удостовѣреніе каждaгo въ ихъ пользѣ. Таки мъ\r\nобразомъ законы будуть охраняемы нравами, и нравы\r\nзаконами.\r\nСъ другой стороны еще подѣйствуетъ Онъ на нравствен -\r\nность состояній называемыхъ послѣдними. Онъ обезпечить\r\nправа человѣчества въ помѣщичьихъ крестьянахъ; введеть\r\nу нихъ собственность; поставить предѣлы ихъ зависимости.\r\nи сie не закономъ, могущимъ опасно поколебать нынѣшнія\r\nобщественныя связи, но постепенностію обычая, который\r\nбы укрѣпилъ оныя болѣе. Простѣйшимъ поселянамъ пре\r\nдоставить Онъ средства вкушать иногда, въ воздаяние трудовъ\r\nсвоихъ, сладость жизни, не прибѣгая къ своеволію, питья мъ\r\nчувства оглушающимъ и другимъ побужденіямъ разврата,\r\nиногда отчаянiя и неключимаго рабства...\r\nЗемледѣліе распространится подъ кроткимъ Его скипетро мъ.\r\nОнъ заселить пространныя степи Россіи мало по малу, не\r\nнасильно исторгая семейства изъ домовъ ихъ и переселяя\r\nскоропостижно, за цѣлыя тысячи верстъ, въ страны по одной\r\nсвоей безвѣстности уже страшныя для нихъ, и дѣйствительно\r\nсмертоносныя по чрезвычайному различію климатовъ; но\r\nизъ сосѣдственныхъ, населеннѣйшихъ мѣстъ вызывая\r\nободряя наградами и льготою.\r\nБезводные, но впрочем, тучные кряжи благословенныхъ\r\nклиматовъ, будетъ Онъ умѣть содѣлать обитаемыми, и пре\r\nвратить въ цвѣтущіе сады, проводя каналы изъ сосѣдствен26\r\nныхъ рѣкъ, обращая въ пользу пространныя озера, или\r\nодѣвая исподоволь отлогости горъ мѣсомъ. Неужели однѣ\r\nтолько просвѣщенныя столицы имѣють право на подобныя\r\nеимъ издержки правительства? Неужель не обязано оно\r\nготовить жилища будущимъ родамъ и..... убѣжища тѣмъ,\r\nкоторые отъ Запада, вѣроятно, придутъ нѣкогда искать у\r\nнасъ Отечества?...\r\nНе толы алчущихъ чиновниковъ поставитъ Онъ на\r\nстражѣ у лѣсовъ, сего украшенія земли и сокровищницы\r\nводъ; но благоразумнымъ распредѣленіемъ въ собственность,\r\nсохранить ихъ для государства. Дикія только степи и не\r\nпроходимые лѣса могут быть помѣстьемъ казны; но должны\r\nсодѣлаться собственностію частныхъ людей какъ скоро они\r\nдосягаемы для трудолюбія. Горе правительствамъ, которыхъ\r\nучреждения служать только къ соблазну, не искореняя зла\r\nвъ самыхъ его основаніяхъ!...\r\nОнъ назначить торжественныя награды для поселянъ, кои\r\nотличатся или рѣдкими примѣрами благонравія, или трудо\r\nлюбіемъ, изобрѣтеніемъ или введеніемъ новыхъ предметовъ\r\nземледѣлiя или промышленности. О семъ и подобномъ тому\r\nпредоставить Онъ судить не мѣстнымъ начальникамъ, удобо\r\nразвлекаемымъ пристрастіемъ, или скудными государствен\r\nными соображеніями: но устроить временныя путешествія\r\nпо Имперій особъ, исполненныхъ познаніями въ обозрѣ\r\nваемой части и достойныхъ представлять собственое Его око.\r\nСамъ Онъ не рѣдко оставить единообразie дворской жизни,\r\nчтобы на дѣмъ видѣть и слышать: и управление Богомъ\r\nввѣрен ваго Ему, прекраснаго, пространнѣйшаго царства не\r\nзаключитъ въ тѣсные предѣлы работы надъ подносимыми\r\nЕму бумагами.\r\nРукодѣлія возбуждать Онъ станетъ не самовластнымъ\r\nвнезапнымъ запрещеніемъ ввоза иностранныхъ произведеній\r\n(можно согласить отечественную пользу съ миролюбіемъ къ\r\nчужимъ народамъ!); но при вимлегіями, данными ману\r\nФактурамъ и Фабрикамъ и въ особенности снятіемъ стѣсни\r\nтельныхъ налоговъ, отнимающихъ охоту заводить новыя.27\r\nВірочем, Россія можетъ, безъ махѣйшей для себя невыгоды,\r\nвеликодушно уступить многія вѣтві промышленности и\r\nрукодѣлій народамъ скуднымъ землею. Ей-ли изобилующей\r\nсущественными богатствами присвоять ненасыти мо всѣ\r\nисточники существованія?... желать самой все обработы вать,\r\nкогда она несравненно дешевле можетъ имѣть наемникова\r\nсебѣ вић предѣловъ своіхъ? Доколѣ мы измѣрять себя\r\nбудемъ мѣрілами чуждыми й одражать младенчески?...\r\nВнутренняя торговля, усилясь отѣ yenѣховъ хаѣбонашества\r\nи рукодѣлій, втеченіе немногихъ мѣтъ, сама собою безъ\r\nвсякихъ насильственныхъ проемовъ возвысить внѣшнюю вѣ\r\nнашу пользу. Великими примѣрами распространяемыя\r\nблагонравіе и любовь ко всему отечественному рослужать\r\nтакже къ уменьшенію надобностей въ заграничныхъ про\r\nизведеніяхъ. Цѣна российскихъ существенныхъ богатствъ,\r\nа съ тѣмъ вмѣстѣ и цѣна изобразительныхъ, возрастетъ\r\nнеминуемо.\r\nДля внутренней и внѣшней торговли, для совершенія\r\nвеликаго подвига законодательства, Онъ, конечно, потщится\r\nсохранить миръ съ державами. Онѣ употребитѣ на сie\r\nсчастливыя средства, представляемыя Ему теперь провидѣ\r\nніемъ, которое явно простираетъ къ Россіи милующую\r\nдесый цу. Ему, безъ сомнѣнія, предоставлено начертать\r\nсмѣлый планъ постоянной политики, свойственный россій\r\nской министерои и одной ей принадлежащій. Не имѣетъ - ай\r\nОнъ надежнѣйшихъ способовъ содержать всѣ Дворы вѣ\r\nпочтеній къ себѣ, не преклоняясь ни на чью сторону?\r\nНаходитъ -лй по нынѣuiнему положенію Своего государства,\r\nпо его сопредѣльности, по его силамъ, малѣйшія причины,\r\nили выгоды входить въ раздоры ихъ? Населеніе Россіи, въ\r\nцвѣтѣ еще находящейся, таково-ли, чтобъ жертвовать людьми\r\nбезъ крайнѣйшей необходимости?.... 0, какая участь!\r\nобращать на себя признательные взоры любви и уваження\r\nвсѣхъ народовъ; быть извѣстнымъ со стороны безпредѣль\r\nнаго могущества, — и благотворить!..... Если Всевышній\r\nмерзитъ человѣкомбійствомѣ и другими гнусными слѣд28\r\nствовала\r\nСтвіями войны; если Ему угодно, чтобъ когда-либо суще\r\nистинно - христианская держава, то сей примѣръ\r\nудобнѣе всего въ Россіи, и въ царствованіе Александрово.\r\nВъ счастливое сое время, вооруженная сила не останется\r\nбезполезною. Напроти въ, тогда - то будегъ она выполнять\r\nистинный свой предметъ: охраненіе общаго спокойствія.\r\nВъ ожиданіи пока безумный какой-либо врагъ дѣйствительно\r\nпокусился -бы на него, найдутся средства занять миллионъ\r\nздоровыхъ, сильныхъ рукъ, ежегодно стоющихъ болѣе трети\r\nгосударственныхъ доходовъ, не заставляя ихъ лить кровь въ\r\nстранахъ и дѣлахъ чужихъ... Прежде всего оградитъ Онъ\r\nзападные предѣлы Имперій Своей удвоеннымъ забраломъ\r\nкрѣпостей: да кажутся онѣ сосѣдямъ страшными рядами\r\nзубовъ покоющагося льва. Потомъ, по примѣру Римлянъ,\r\nкоторые, выше всего ставя воинское ремесло, не сомнѣвались\r\nоднакожъ производить воинами общественныя работы,\r\nстроить славные свои водоводы и свой дороги; по при\r\nмѣру нѣкоторыхъ европейскихъ государей, кои въ новѣй шія\r\nвремена предпринимали такіе - же опыты, и въ числѣ ихъ\r\nсамаго основателя сей столицы, обезпечившаго продовольствие\r\nея Ладожскимъ каналомъ, станеть Онъ употреблять, по оче\r\nреди, часть мощныхъ нашихъ ратниковъ, съ младенчества\r\nпріобыкшихъ къ повиновенію и трудaмъ, на государственныя\r\nработы. Нѣкоторая прибавка къ обыкновенному ихъ жало\r\nванью возбудить ихъ дѣятельность; и какъ много существенно\r\nполезнаго окажется въ продолжение нѣсколькихъ мѣтъ! от\r\nкроются повсюду водяныя и сухопутныя сообщенія, рѣки\r\nсдѣлаются судоходными, болота превратятся въ плодоносныя\r\nдолипы... Между тѣмъ и границы Имперіи не останутся\r\nбезъ защищенія, и русская сила будетъ въ виду и въ понятій\r\nу неприятелей.\r\nОвъ соединить воина съ поселяниномъ, и поселянина съ\r\nпрочими состоявіями союзомъ взаимной пользы, ощущеніе\r\nкоторой, братолюбие и подданническая обязанность, будуть\r\nодно и тоже чувство подъ тремя различными только видами.\r\nОнъ.., но могу-ли я обнять высокое предназначеніе Все29\r\nвышняго; могу- ли представить себѣ, исчислить всѣ дѣя нія,\r\nкоторыхъ сѣмя лежитъ въ его человѣколюби вомъ сердцѣ?.....\r\nНароды всегда будуть то, чѣмъ угодно правительствам\r\nчтобы они были: Царь Иванъ Васильевичъ хотѣлъ имѣть\r\nбезотвѣтныхъ рабовъ—съ нимъ подмыхъ, между собою жесто\r\nкосердыхъ Онъ имѣлъ ихъ. Петръ желалъ видѣть насъ\r\nподражателями иностранцамъ: къ несчастію мы съ излише\r\nствомъ такими стали. Премудрая Екатерина начала образо\r\nвывать Россіянь. Александръ довершить великое сiе дѣло.\r\nНаслаждаяся нѣкогда плодами своей юности, Овъ будетъ\r\nблаженнѣйшимъ изъ смертныхъ; и слава Его, утвержденная\r\nна любви подданныхъ, переходящей изъ рода въ родъ, на\r\nвсеобщемъ земныхъ племенъ почтеніи, будетъ предметомъ\r\nжеланій величайшихъ монарховъ!...\r\nСлышалъ я, что юный нашъ владѣтель съ равнодушніемъ\r\nпринимаетъ затверженныя восклицанія поэзии, которая без\r\nстыдно приноравливаетъ ихъ ко всѣмъ царямъ, увѣряя\r\nкаждало, что онъ лучше своего предшественника: я смѣлъ\r\nначертать сіи мысли...\r\nО Ты, котораго обожаетъ мое сердце:!! не отвергни сію дань\r\nего, въ простотѣ и съ безкорыстнѣйшими чувствованіями\r\nТебѣ приносимую...\r\nГосударь! въ душѣ моей повергаюсь къ стопамъ Твоимъ,\r\nорошаю ихъ слезами чистѣйшей, вѣчной преданности!.....\r\nГеній - благотворитель любезнаго моего Отечества! ”...\r\nIII.\r\nМАРКИзъ поЗА.\r\nНа другой день Трощинскій доложилъ государю, что\r\nпривезъ автора письма, что онъ чиновникъ одной изъ его\r\nканцелярій, Василій Назаровичъ Каразина. Государь отпу.\r\nсти въ Трощинскаго, пригласил Каразина въ кабинетъ, и\r\nоставшись съ нимъ одинъ, сп) лъ его:\r\nВы писали ко мнѣ это письмо?30\r\nВиноватъ, государь, отвѣчамъ Каразинъ.\r\nДайте-же мнѣ обнять васъ за него, благодарю васъ, я\r\nжелалъ-бы, чтобъ у меня больше было такихь подданныхъ.\r\nПродолжайте всегда со мной говорить такъ откровенно,\r\nпродолжайте всегда говорить мнѣ правду!\r\nГосударь прижалъ его къ своей груди и Каразинъ рыдая\r\nкакъ ребенокъ, бросился къ его ногамъ со словами — клянусь,\r\nчто буду всегда говорить правду.\r\nАлександръ усадилъ его, долго бесѣдовалъ съ нимъ, велѣлъ\r\nему писать къ себѣ въ собственныя руки — двери кабинета\r\nбыли открыты для него...\r\nМаркиза Позу, допускать ко мнѣ\r\nВпередъ безъ всякаго доклада.\r\n... Маркизъ Поза вашъ, началъ свою политическую\r\nкарьеру года за два передъ тѣмъ. Двадцати пяти лѣть, овъ\r\nоставили военную службу. Образованный, съ рѣдкой много\r\nсторонностью, онъ простидся съ Семеновскимъ подкомъ, для\r\nтого, чтобъ изучать Россію и заниматься точными науками.\r\nЭто было время пущаго разгара павловскаго безумія. Когда\r\nмолодой человѣкъ вглядѣлся въ положеніе несчастной Россіи,\r\nстягаемой на право и на лѣво, безъ разбору, ея палачемъ,\r\nтакой ужасъ, такое отвращеніе, такое отчаяніе овладѣли его\r\nдушей, что онъ рѣщился, во что-бы ни стадо уѣҳать въ чужія\r\nкрая. Заграничные паспорты были запрещены. Каразину\r\nне дали дозволенія ѣхать. Онъ рѣшился перебраться черезъ\r\nграницу безъ паспорта. При переправѣ черезъ Нѣмань, его\r\nсхватили драгуны и свезли въ Ковно.\r\nГибель Каразина была неминуема. Онъ схватился за самое\r\nопасное и несбыточное средство, оно спасло его. Предупре\r\nждая ОФФИціальное донесеніе, онъ послалъ 14 Августа 1798\r\nсъ эстафетой, слѣдующее письмо къ Павлу.\r\n14 Августа 1798 Ковно.\r\nГосударь,\r\n“ Несчастный преступникъ оҫмѣливается къ Тебѣ писать:\r\nпреступникъ проти въ Твоихъ, довелѣній, Самодержецъ Россіи,31\r\nне противу чести, совѣсти, религии и отечественныхъ законовъ.\r\nУдостой внять прежде осужденія. Да озарить меня единый\r\nлучь Твоей прозорливости, прежде нежели созжетъ молнія\r\nтвоего гнѣва!\r\nЯ хотѣмъ оставить мое отечество, великую страну Твоей\r\nдержавы: покусился вопреки Твоей двукратно, то есть\r\nвсенародно и частно на мое лицо, выраженной воли. Ночью\r\nпротиву 3 - го числа сего мѣсяца, при переправѣ въ Ковно\r\nчерезъ Нѣмань, я удержанъ объѣздомъ екатериненскаго гре\r\nнадерскаго полка: въ короткое время достигнеть о томъ ОФФИ\r\nціальное донесеніе.\r\nКонечно будутъ собраны обо мнѣ свѣденія въ С. Петербургѣ,\r\nгдѣ я короткое время пробылъ, и въ слободской- украинской\r\nгуберніи, краѣ моего рождения и помѣстья. Дерзаю здѣсь\r\nпредварительно увѣрить, что онѣ не послужатъ въ мое обви -\r\nненіе. Я не имѣлъ никакой нужды спасаться бѣгствомъ. Оно\r\nбудетъ засадкою для моихъ слѣдователей.\r\nПрійми мое признаніе: я желалъ укрыться отъ Твоего\r\nправленія, страшась его жестокости. Многие при мѣры, раз\r\nнесенные молвою въ пространствѣ царства Твоего, молвою\r\nвѣроятно удесятеренные, грозили мысли и воображанію день\r\nи ночь. Я не зналъ за собою вины. Въ уединеніи сельской\r\nжизни не могъ я имѣть ни случаевъ, ниже поводовъ оскорбить\r\nТебя. Но свободный образъ моихъ мыслей могъ быть уже\r\nпреступленіемъ...\r\nТеперь вы волѣ Твоей наказать меняни оправдать страхъ\r\nмой, или простить, и заставить лить слезы раскаянiя о томъ,\r\nчто я столь ложныя мысли имѣлъ о государѣ великомъ и\r\nмилосердомъ! ”\r\nПавлу не часто приходилось читать такія письма. Ужасъ\r\nпередъ его деспотизмомъ, застави вшій молодаго человѣка\r\nбѣжать, и простодушное признание его, взяли Павла въ рас\r\nплохъ. Стоя въ третьей танцовальной позиціи и опираясь\r\nпреднамѣренно неловко на трость, Павелъ сказалъ при ве\r\nденно къ нему преступнику, своимъ си Олымъ голосомъ:\r\n“я докажу тебѣ молодой человѣкъ, что ты ошибаешся, что32\r\nслужба въ Россіи можетъ быть не дурна и при мнѣ; при комъ\r\nхочешь ты служить? ” Хотя намѣреніе Карази на перебраться\r\nчерезъ границу и не было доказательствомъ особенно сильнаго\r\nжеланiя испытывать прелесть павловской службы, но тутъ\r\nразсуждать было нечего, Каразинъ назвалъ Трощинскаго,\r\nПавелъ велѣлъ его опредѣлить и оставить въ покоѣ.\r\nДля Александра такой человѣкъ былъ кладъ, казалось, что\r\nонъ понялъ это. Неутомимая дѣятельность Каразина, и глу\r\nбокое, научное образованіе его были поразительны: онъ\r\nбылъ астрономъ и химикъ, агроном статистикъ, не риторъ\r\nкакъ Карамзинъ, не доктриверъ какъ Сперанскійна живой\r\nчеловѣкъ, вносившій во всякой вопросъ совершенно новый\r\nвзглядъ и совершенно вѣрное требованіе.\r\nСначала императоръ безпрестанно посылаетъ за вимъ,\r\nпишетъ ему собственноручныя записки *. Каразинъ упоенный\r\nуспѣхомъ, удесятеряетъ свои силы, пишеть проэкты, между\r\nпрочимъ проэктъ министерства просвѣщенія, подаетъ записку\r\nобъ искорененіи рабства (т. е. крѣпостнаго состоянія) въ\r\nнародѣ— въ которой прямо говорить, что послѣ того, что\r\nдворяне освобождены имъ дарованой грамотой, чередъ за\r\nкрестьянами; вмістѣ съ тѣмъ пишетъ о народныхъ школахъ,\r\nсоставляеть самъ два катихизиса, оданъ свѣтскій, « одинъ\r\nдуховный, и вдругъ въ пущій разгаръ своего Фавера, береть\r\nотпускъ и пропадаетъ на своей родинѣ въ Малороссіи. Не\r\nдумайте, что онъ поѣхаль отдохнуть, набрать новыхъ силъ,\r\nтакіе люди не устаютъ, нѣтъ, онъ возвращается черезъ нѣс\r\nколько недѣль въ Петербургъ съ 618,000 р. с., которые, онъ\r\nвымонлъ, выплакалъ у харьковскаго и полтавскаго дворян\r\nства и купечества, на учреждение университета въ Харьковѣ.\r\nГосударь хочетъ наградить его, Каразинъ отказывается,\r\nстановился, государь, на колѣва передъ дворянами и купцами,\r\nя вымоли валъ у нихъ деньги со слезами, да не будетъ сказано,\r\nчто я дѣлали все это изъ желанія получить награду ”.\r\n66\r\nя\r\n* Какъ хотѣлось -бы намъ видѣть эти записки. Такія достоянiя исторіи ве\r\nдолжно хранить подъ судом.33\r\nАлександръ имъ доволенъ, все идеть хорошо, но уже замѣтна\r\nкакая- то неприязненная сила, которая то тамъ подкатить\r\nбревно подъ колеса, то тутъ опустить тормазъ...\r\nПроэктъ министерства просвѣщенія утвержденъ, но ужъ\r\nонъ не тотъ; утвержденъ и проэктъ харьковскаго университета,\r\nно колосальный замыселъ Каразина съуживается въ обыкно\r\nвенные размѣры нѣмецкой провинціальной Hoch Schule.\r\nКаразинъ мечталъ о центральномъ учебномъ заведеній, не\r\nтолько всей Малороссіи, но и юго -западныхъ славянъ, даже\r\nгрековъ. Ему хотѣлось привлечь туда величайшая знамени\r\nтости учеваго міра. Лапласъ и Фихте согласились ѣхать\r\nвызванные имъ, но правительство нашло ихъ не до\r\nкарману.\r\nЕдва замѣчая неудачу своихъ удачь, Каразинъ выписы ваетъ\r\nизъ чужихъ краевъ, на свой счетъ, въ Харьковъ тридцать два\r\nсемейства типографовъ, переплетчиковъ и други хъ работни\r\nковъ, является во дворцѣ вдовствующей императрицы, пишетъ\r\nдля неё трактаты о женскомъ воспитанія, статьи о педагогія\r\nи пр. Это его нисколько не отрываетъ отъ другихъ порученій\r\nАлександра и отъ другихъ предпринятыхъ работъ. Съ неболь\r\nшимъ въ два года, онъ успѣлъ сверхъ сказаннаго, написать\r\nуставъ дая академія, для университетовъ, для всѣхъ учебныхъ\r\nзаведеній, собрать матеріалы для исторія Финансовъ и для\r\nисторія медицины въ Россіи, заняться собраніемъ первыхъ\r\nстатистическихъ свѣденiй и привести въ порядокъ государ\r\nственный Архивъ.\r\nВъ 1804 году Каразинъ возвратился съ слѣдствія, которое\r\nонъ дѣлалъ, совокупно съ Державинымъ, надъ губернаторомъ\r\nЛопухинымъ. Злоупотребления этого человѣка, находившаго\r\nсильную поддержку, были раскрыты. Лопухинъ отданъ\r\nподъ судъ. Оставалось наградить слѣдопроизводителей; но\r\nуже нитка, по которой Маркиза Позу пускали ходить, была\r\nкоротка.\r\nНичего не замѣчая, онъ явился къ государю. Государь его\r\nпринялъ съ насупившимися бровями. Каразинъ стоялъ какъ\r\nпораженный громомъ.\r\n334\r\nC Ты хвастаешся моими письмами?\r\nГосударь... Но государь не далъ ему отвѣтить.\r\nПосторонніе знаютъ, что я тебѣ вивалъ одному и ви кому\r\nне показывалъ. Ты можешь идти.\r\nКаразинъ вышелъ, и между ними все было кончено.\r\nКаразинъ подалъ въ отставку; государь принялъ его просьбу.\r\nи такъ въ 1804 году, императоръ не зналъ, что содержание\r\nисемъ, бываетъ извѣстно почтовому вѣдомству.\r\nПоневолѣ вспомнишь печальный анекдотъ, разсказанный\r\nН. И. Тургеневымъ, какъ Александръ гдѣ- то на конгрессѣ,\r\nполучивъ просьбу крестьянина проданнаго своимъ помѣ\r\nщикомъ, спросилъ Тургенева “будто законами дозволяется\r\nпродажа людей безъ земли, и будто продажа въ разницу\r\nдопускается? ” Тургеневъ, знавшій хаосъ законовъ по этой\r\nКочубей засѣданія невольническую части, хотѣлъ подошелъ въ совѣтѣ воспользоваться продажу,кънанему которомъ и, иразумѣется горько вопросомъ Тургеневъ улыбаясь,не чтобъ горячился успѣлъ, сказалъ уничтожить., Послѣ В.: “П. и\r\nичему вынедумаете знал подивитесь,, что что изъ у, что насъ этого государь людей что-нибудь продають, двадцать будетъ полѣтъ?.. одиночк Вы царствуетъ лучше! ” вотъ\r\nју.\r\nПРАРОДИТЕЛЬСКІЙ ГРѣхъ.\r\nПетровское правительство необычайно свободно. Ово\r\nимѣетъ виды, корысти, отношения, но нравственных\r\nобязанностей никакихъ.\r\nОсвобождаясь отъ застоявшихся преданій родительскаго\r\nдома, оно въ тоже время, оборвало всѣ кровныя связи — не на\r\nлагая на себя другихъ; оно отдало свою родную мать чужому\r\nвотчиму въ кабалу, но и ему не водчинилось.\r\nСложные, разноначальные элементы западной жизни,\r\nбыли взяты на выборъ, подтасованы. Изъ цѣлой Фразы — въ35\r\nи смыслъ.\r\nкоторой самыя противорѣчія смягчали односторонности,\r\nвыполняли крайности и дѣлади своего рода строй— были\r\nвыхвачены нѣсколько звуковъ, разрушившихъ ея сочетание\r\nВсе увеличивающее власть, все подавляющее\r\nчеловѣка было взято; все ограждающее лицо оставлено въ\r\nсторонѣ; казуистика инквизиторіальнаго процесса обога\r\nтилась татарской пыткой, нѣмецкій чинъ - византийскимъ\r\nчинопочитаніемъ.\r\nСамое слово человѣческое, безусловно подавленное и\r\nпрезираемое, получало только тогда мощь безграничнаго\r\nнесчастія и неотвратимой угрозы, власть дѣла, когда оно\r\nсулило доносъ!\r\nТакого правительства, отрѣшеннаго отъ всѣхъ нравствен\r\nныхъ началъ, отъ всѣхъ обязанностей, принимаемыхъ на себя\r\nвластью, кромѣ самосохранения и сохраненія границъ - въ\r\nистории нѣтъ. Петровское правительство самая чудовищная\r\nабстракція, до которой можетъ только подняться германская\r\nметафизика eines Polizeistaates. Правительство для прави -\r\nтельства, народъ для государства. Полная независимость отъ\r\nистории, отъ религии, отъ обычая, отъ человѣческаго сердца;\r\nматеріальная сила вмѣсто идеала, матеріальная власть вмѣсто\r\nавторитета.\r\nБудь Россія завоевана, положимъ Польшей, была -бы борьба.\r\nПольское панство принесло- бы свои традицій шляхетной воли,\r\nоно вызвало - бы, какъ въ Малороссіи, какъ во времена само\r\nзванцевъ, изъ оскорбленной народности — Ляпуновыхъ, Мини\r\nныхъ, Пожарскихъ, Хмѣльницкихъ. Два элемента помѣри\r\nлись-бы. Побѣдитель посмотрѣлъ- бы, кто этотъ побѣжденный,\r\nвъ чемъ его особенность, въ чемъ его народность. Но петров\r\nское завоеваніе Россiей, безъ иноплеменниковъ, безъ враж\r\nдебнаго знамени, безъ открытаго боя, взяло всю страну въ\r\nрасплохъ. Народъ тогда догадался, что онъ побѣжденъ, когда\r\nвсѣ крѣп кiя мѣста были въ рукахъ неприятеля; для побѣдителей\r\nпобѣжденный народъ не имѣлъ даже интереса интереса новости\r\nралъ неизвѣстнаго черный, напротивъ народъ русскій отчуждившийся, былъ увѣренъ притѣснитель, что знаетъ прези его\r\n-36\r\nи чувствовалъ себя тою- же плотью и тою- же кровью, но\r\nочищенной цивилизацией и призванной управлять чернью.\r\nОколо Петра собирается куча ғоли дворянской, непомнящей\r\nродства, иностранцевъ, непомнящихъ родины, деньщиковъ и\r\nсержантовъ, въ пересыпочку съ старыми боярскими дѣтьми и\r\nвѣчными интригантами — ползающими у ногъ всякой власти\r\nи пользующимися всякими милостями. Кругъ этотъ ростеть и\r\nумножается быстро, давая всюду свои чужеядаыя побѣги.\r\nМало по малу по всей Россіи распространяется эта плѣсень,\r\nона тащится по грязи и снѣгу, съ ОФИцерски мъ дипломомъ, съ\r\nсенатскимъ указомъ о мѣст, съ купчей крѣпостью, голодное\r\nи алчное, свирѣпое съ народомъ и подлое съ начальствомъ.\r\nИзъ нея составляется какая - то сѣть, охраняемая солдатами,\r\nсобирающаяся вверху въ узелъ зимняго дворца, и уловляю\r\nщая внизу каждой петлей мужи ковъ и горожанъ. Это\r\nкакое - то разсѣянное дворянски -чиновничье государство съ\r\nобщимъ армейски - помѣщичьимъ характеромъ. Въ немъ все\r\nОно сбрито одѣвается — борода по, областная нѣмөцки исамобытность старается говорить, личная по особенность Французски..\r\nСъ ужасомъ и отвращеніемъ, смотрить народъ на измѣнни -\r\nКовъ, но сила съ ихъ стороны, и какъ онъ ни стонетъ и какъ\r\nни возстаетъ — ревизіи и рекрутчины, барщины и оброки,\r\nкнуть и розги идуть своимъ чередомъ. Онъ розталъ, дѣлалъ\r\nорыты частныхъ Возстаній; сговорившись съ казаками и\r\nтатарами, поднялся было въ цѣломъ краѣ — но войска,\r\nвойска..... и пошла опять кнутовая расправа. Оглушенный\r\nболью, задаваенный отчаяніемъ, онъ грохнулъ на землю и\r\nоколо ста лѣтъ пролежалъ въ оцѣпенѣній.\r\nТолько съ тѣхъ поръ петровская Россія сдѣлалась тѣмъ\r\nмертвымъ, беззвучнымъ моремъ, котораго не подниметъ\r\nникакой ураганъ.\r\nДо семидесятыхъ годовъ, петровскіе деньщики и сержанты\r\nвовсе не входили въ русло. Люди эти, пьяные отъ вина и\r\nкрови, привыкшіе къ топору палача, къ стону пытаемыхъ,\r\nлизнувшіе власти и битые палкой, съ надменной отвагой и\r\nбезь всяка го чувства чести — помнили очень хорошо, какъ37\r\nихъ\r\nлегко въ безнародному государствѣ, сажать на престолъ\r\nвсякую дрянь и сгонять ее съ престола.\r\nОни знали, что въ императорскомъ “ Мы ”, есть\r\nдоля... Дальновидные изъ нихъ, хотѣли въ свою пользу\r\nограничить самовластie, но истые сержанты предпочитали\r\nпросто душить царей, и сажать на ихъ мѣсто своихълюбовницу.\r\nДерзкая дворня была опасна, требовательна. Князю Григорью\r\nГригорьевичу Орлову мало было Екатерины, ему хотѣлось\r\nтитула ея мужа. Зная, какъ узы брачныя легки, Екатерина\r\nсоглашалась, но другие деньщики и сержанты и не думали ей\r\nпозволить. Имя Іоанна Антоновича было произнесено — она\r\nего велѣла убить какъ кошку; имя княжны Таракановой\r\nвспомнилось, она велѣла ее украсть, какъ крадуть собаченокъ.\r\nВсе это дѣлалось оть страха. Сграхъ лихорадочный, не\r\nпобѣдимый овладѣвалъ человѣкомъ, какъ только онъ садился\r\nна ржавый отъ крови тронъ Петра. На такихъ вѣрноподдан\r\nныхъ, какъ деньщики и сержанты, какъ вѣмецкіе искатели\r\nприключеній, опереться было трудно; на народъ, на этотъ\r\nзатоптанный въ грязь, подаренный дворянству, безгласный\r\nнародъ, еще меньше — онъ не существовалъ. Вѣнценосцы\r\nкуражились, старались забыться, но страхъ бралъ верхъ и\r\nвдругь на нихъ нападалъ ужасъ человѣка стоящаго на канатѣ:\r\nвнизу чернь головъ, понурыхъ, несмотрящихъ на верхъ, голосъ\r\nдо нея достигнуть не можетъ; возлѣ... уже лучше - бы\r\nна кого... возлѣ сержанты, деньщики и никого близкаго...\r\nОни пугались собственнаго безолодія, и посылали искать гдѣ\r\nнибудь у нѣмецкихъ ландграфовъ и архіепископовъ— каплю\r\nпетровской крови въ четвертомъ, пятомъ колѣнѣ; или наскоро\r\nзаказывали дѣтей, какъ Елизавета Екатеринѣ, и все осматри -\r\nвались, и все боялись, не идегъ -ми деньщикъ, выпивши...\r\nсъ андреевской лентой и съ веревкой?\r\nПрошела другой — и все измѣнилось.. Тучи разсѣялись,\r\nсвои узнали своихъ. Раскрылась міру картина величайшаго\r\nсемейнаго счастія, богоподобная Фелица мать отечества\r\nспокойно стояла на вершинѣ силы и власти, благосклонно\r\nулыбаясь колѣнопреклоненнымъ деньщи камъ и сержантамъ,\r\n.38\r\nсенаторамъ и кавалерамъ все молилось ей, все благоговѣло\r\nпередъ ней. Лучезарная стразами на манеръ энциклопеди\r\nческихъ бриліянтовъ, ова сіяла мудростью Беккарти и глубо\r\nкомысліемъ Монтескьё, говорила античныя рѣчи степнымъ\r\nпомѣщи камъ, надѣвала римскія шлемы своимъ balafrés...\r\nвызывала законодателей, принимавшихъ ея волю за законъ...\r\nEя полководцы побѣждали ей на сушѣ и на морѣ, Державинъ\r\nее пѣлъ тяжелыми стихами, Вольтеръ ее превозносилъ легкой\r\nпрозой, и она-упоенная властью, удрученная любовью, отда\r\nвала все своему народу, все, свое тѣло, души вольныхъ каза\r\nКовъ, монастырскія имѣнья. “Славься, славься ты Екатерина! ”\r\nКто сдѣлалъ это чудо, кто заарканимъ Россію ренегатовъ\r\nи нѣмцевъ? Кто привѣнчалъ Фелицѣ крамольныхъ деньщи\r\nковъ и окровавленныхъ сержантовъ?\r\nОдна неизвѣстная, степная старушка- барыня, въ родѣ\r\nпомѣщицы Коробочки, приворожила ихъ.\r\nДѣло, говорятъ, было такъ:\r\nПугачевъ проѣзжалъ ея усадьбой, струхнула старушка и\r\nвышла его величество звать, хлѣба - соли откушать.\r\nА что, какова она у васъ, православные? —спросилъ\r\nгосударь- казакъ мужиковъ.- “ Не хотимъ ваше царское вели\r\nчество грѣха на душу брать, мы барыней завсегда довольны,\r\nмать намъ родная ”. — Хорошо старушка, пойду къ тебѣ, выпью\r\nтвоей водки, благо народъ хвалить. Старуха угостила чѣмъ\r\nмогла. Пугачевъ простился съ ней и пошелъ садиться въ\r\nсани. Народъ его ждалъ. Лица были недовольны.\r\nпросьба какая, говори смѣлѣй?”—да чтоже твое царское\r\nвеличество, при чемъ - же мы -то... то есть останемся?\r\nА что?\r\nДа вѣдь вотъ ты, батюшка, былъ тамъ - то, помѣщика-то\r\nповѣсилъ, да и дѣтенышей - то его, вотъ и тамъ - то... ну а мы\r\nТо какъ?\r\nДа вѣдь вы - же говорите, что больно хороша ваша\r\nстаруха.\r\nОво точно твое величество, она добрая женщина, да\r\nвѣдь все - же лучше порѣшить.\r\n« Али\r\n-\r\n-39\r\n— -\r\nНу, братцы, коли хотите, какъ хотите, пожалуй и\r\nпорѣшимъ.\r\nЖаль- то, жаль, но дѣлать нечего, говорили мужички,\r\nотпрвляясь за старушкой, спокойно убиравшей посуду на\r\nрадостяхъ, что царь ее простилъ, и къ крайнему ея удивленію\r\nповѣсили ее на перекладинѣ. Она- то говорять и сглазила\r\nкрамольныхъ деньщиковъ и правительствующихъ сержантовъ.\r\nПризадумались они, видя такую нелицепріятную справед\r\nци Вость.\r\n“Такъ-то мы его засѣкли? Скажите на милость, да вѣдь\r\nэто съ каждымъ изъ насъ можетъ случиться? Нѣтъ, полио\r\nкрамольничать, что мы сдѣлаемъ безъ царской помощи. ”\r\nи семейная ссора была покончева.\r\nСъ этого времени начиная, правительство не смѣло ни въ\r\nчемъ подать руки крестьянамъ. Дворянство потеряло всякій\r\nсмыслъ гражданской доблести нередъ правительствомъ,. и\r\nвся кое чувство нравственного стыда въ. отношеніи крестьянъ.\r\nДвѣ Россін окончательно перестали другъ въ другѣ понимать\r\nлюдей. Между ними не было ничего человѣческаго, ви\r\nсостраданія, ни справедливости. Розная нравственность,\r\nрозныя святыни. Запуганный крестьянинъ, жался въ своей\r\nдеревнѣ — боялся помѣщи ка, боялся исправника, боялся\r\nгорода, гдѣ всякій могъ его бить, гдѣ его катанъ и поддевка\r\nсчитались подлой одеждой, гдѣ онъ бороду только встрѣчалъ\r\nна иконахъ Христа. Помѣщикъ искренно плакавшій за\r\nповѣстями Мармоителя, хладнокровно драдъ на конюшнѣ\r\nнужика за недоимку. Мужикъ съ спокойной совѣстью\r\nнадувалъ помѣщика и судью.— “ Ты то, что за баринъ,\r\nговорила какая -нибудь старушка въ кучерской Митькѣ или\r\nКузькѣ — что ѣшь скоромное въ постъ? То баринъ, съ него\r\nи не взыщется, а ты то съ чего несполняешь законъ божій?”\r\nДалѣе раздвоенie идти не можетъ.\r\nНародъ сломился. Безъ ропота, безъ бунта, безъ упованья\r\nпошелъ онъ стиснувъ зубы, слѣдующую тысячу розогъ, изну\r\nренный падалъ, умиралъ, гнали его дѣтей, и такъ одно поколѣніе\r\nза другими. Тишина водворилась, оброки платились, бар\r\n?40\r\nщины исполнялись, трубила псовая охота, играла крѣпостная\r\nмузыка — весело было материнскому сердцу императрицы.:\r\nУпрочился петербургскій тронъ. Четырнадцать расши\r\nряющихся обручей табели орангахъ, при крѣпленные къ\r\nземлѣ штыками и прикладами, поддерживали его; имъ помо\r\nгало провинціальное дворянство всосавшись въ крестьянскую\r\nгрудь. Западный свѣтъ блѣдно и холодно скользилъ по вер\r\nхушкѣ пирамиды, освѣщая одну сторону ея; по другую—за\r\nея тѣнью, нельзя было ничего разглядѣть, да и нечего было\r\nсмотрѣть: тамъ межало какое - то засѣченое тѣло, покрытое\r\nрогожей, въ ожиданіи кого - то, кто доа женъ рѣшить умеръ\r\nонъ или нѣтъ... Казалось, побѣда была совершенная.\r\nНо петровскій перевороть замѣналъ обоюдоострый эле\r\nментъ въ жизнь дворянской России. Петру нравилась мате\r\nріальная сторона цивилизации, прикладная наука; ен богатыя\r\nсредства удесятеряли власть; но онъ не зналь какія шипы\r\nкроются въ этихъ западныхъ розахъ, а пожалуй слишкомъ\r\nпрезиралъ свой народъ, чтобъ думать о томъ, что онъ можетъ\r\nусвоить и еще кое - что, кромѣ Фортификацій, кораблестроенія\r\nи канцелярскаго порядка. Наука стоитъ вся каго червя, под\r\nтачиваеть день и ночь, до тѣхъ поръ, пока гдѣ-нибудь, да\r\nвыйдетъ ва свѣтъ, пробьется до сознавія; а мное сознание,\r\nточно угрызене совѣсти, пойдеть бродить до тѣхъ поръ, пока\r\nподнимется вся опара.\r\nВъ 1789 случился вотъ какой случай: Одинъ неважный\r\nмолодой человѣкъ, отъужинавъ съ друзьями въ Петербургѣ,\r\nроѣхалъ въ почтовой кибиткѣ въ Москву. Первую станцію\r\nөнъ проспалъ. На второй—вь Софій, овъ долго хлопотамъ о\r\nлошадяхъ и должно быть оттого разгулялся, такъ, что когда\r\nевѣкая тройка понесла его, звѣня колокольчикомъ, онъ вмѣсто\r\nсна сталъ слушать пѣсню ямщика на свѣжемъ утреннемъ\r\nвоздухѣ; странныя мысли пришли въ голову неважнаго\r\nчеловѣка. Вотъ его слова:\r\n“ Извощи къ мой затянулъ вѣсню, по обыкновенію зауныв\r\nную. Кто знаетъ голоса русскихъ народныхъ вѣсенъ, тоть\r\nпризвается, что есть нѣчто скорбь душевную означающее. Всѣ41\r\nпочти голоса таковыхъ пѣсенъ тону мягкаго. На семь музы\r\nкальномъ расположеній народао уха умњй учреждать\r\nбразды правления. Въ немъ найдешь образование души\r\nнашего народа. Посмотри на русскало, найдешь его задум\r\nчивымъ. Если захочеть разогнать скуку, или какъ то онъ\r\nсамъ называетъ, если захочеть повеселиться - въ кабакъ.....\r\nБурлакъ, идущій повѣся 10лову въ кабакъ и возвращающейся\r\nобагренный кровью отъ оплеуха, многое может рѣшить\r\nдосель гадатальное въ истори российской. ”\r\nЯмщикъ все плачетъ свою пѣсню; путникъ все думает.\r\nсвою думу и не доѣхавъ до Чудова, онъ вдругъ вспомнилъ\r\nкакъ онъ въ Петербургѣ когда - то ударилъ своего Петрушку\r\nза то, что онъ былъ пьянъ, да и заплакалъ какъ ребенокъ и\r\nне краснѣя за дворянскую честь, имѣлъ безстыдство написать:\r\n“ 0 естьи -бъ онъ тогда, хоть пьяный опомнился и отвѣчалъ\r\nбы мнѣ соотвѣтственно! \"\r\nОтъ этой пѣсни, отъ этихъ слезъ, отъ этихъ словъ, потерян\r\nвыхъ на почтовому трактѣ, между двухъ станцій, надобно\r\nсчитать одну изъ начальныхъ точекъ обратнаго теченія;\r\nзачатое дѣлается всегда тихо и слѣдъ его обыкновенно сначала\r\nпропадаеть.\r\nИмператрица Екатерина поняла въ чемъ дѣло и изволила\r\n“сь жаромъ и чувствительностью ” сказать Храповицкому:\r\n“ Радищевъ бунтовщикъ хуже Пугачева! ”\r\nУдивляться, что она его отослала въ цѣпяхъ въ Илимской\r\nострогъ—нелѣпость. Гораздо удивительнѣе то, что Павелъ\r\nворотилъ его; но онъ это сдѣлалъ на зло покойной матери,\r\nдругой цѣи у него не было.\r\nСъ тѣхъ поръ время отъ времени, являются какое -то поте\r\nрянные, безгромные зарни цы — являются люди воплотившіе\r\nвъ себя историческое угрызеніе совѣсти, безсильные искупи\r\nтели, неповинные страдальцы за грѣхи отцовъ. Многіе изъ\r\nнихъ, готовы были все отдать, всѣмъ пожертвовать, но не\r\nбыло алтаря, некому было принять ихъ жертву. Одни стуча\r\nлись во дворецъ, на колѣняхъ умолялиопомниться; ихъ рѣчь •\r\nбудто потрясама вѣнценосцевъ, но изъ этого, ничего не\r\n1)42\r\nвышло, другие стучались въ избу, но не могли ничего\r\nсказать мужи ку, такъ разошлись ихъ языки. Крестьянинъ\r\nсмотрѣмъ сурово и недовѣрчиво на этихъ “ дары несущихъ\r\nДанаевъ” и съ горестью отходили отъ него раская вающіеся,\r\nсознавая, что у нихъ нѣтъ родины.\r\nСироты мысли, сироты любви, иностранцы дома, разоб\r\nщенные между собой, эти пять - шесть лучшихъ людей въ\r\nРоссіи, гибли въ праздности, окруженные безучастіемъ,\r\nненавистью, непониманіемъ. Нови ковъ сидѣлъ въ крѣпости,\r\nРадищевъ въ Илимскѣ. Хороша имъ показалась вѣроятно\r\nРоссія, когда Павелъ ихъ выпустилъ?\r\nНичего нѣтъ удивительнаго, что всѣ съ упованьемъ\r\nвзглянули на Александра.\r\nМолодой, прекрасный собой, съ кроткимъ и задумчивымъ\r\nвзглядомъ, застѣнчивый и чрезвычайно привѣтливый, онъ\r\nмогъ очаровать ихъ. Развѣ онъ не страдалъ о боляхъ России,\r\nкакъ они? развѣ онъ не хотѣлъ ихъ изцѣлить, какъ они?...\r\nно онъ сверхъ того и могъ это сдѣлать, такъ по крайней\r\nмѣрѣ имъ казалось.\r\nи Радищевъ дорого заплати вшій за то, что пожалѣлъ\r\nчерную Русь идетъ съ такою-же вѣрой, какъ Каразинъ,\r\nпредлагать свои силы юному императору и его онъ прини\r\nмаеть. Pья но бросается Радищевъ на работу, ой шеть рядъ\r\nзаконодательных проэктов, которые должны вести къ\r\nуничтоженію крѣпостнаго состояния, тѣлесныхъ наказаній. Но\r\nвдругъ, какъ-то потолковавши, не съ ямщикомъ, а съ граФомъ\r\nЗавадовскимъ, онь остановился, замялся, на него напало\r\nсомнѣніе, страхъ, онъ подумалъ, подумалъ, нализъ себѣ\r\nстаканъ купороснаго масла и выпилъ его. Александръ послалъ\r\nкъ нему своего лейбъ-медика Вилье, помочь было поздно.\r\nВилье только сказалъ глядя на черты агонизирующаго\r\nдолжно быть этотъ человѣкъ былъ очень несчастенъ! ”.\r\n— должно быть!\r\nЭто было осенью 1802 года, Каразинъ тогда былъ въ силь,\r\nонъ Радищева зналъ очень хорошо, даже затерялъ какъ -то\r\nтетрадь его проэктовъ—но потрясающій примѣръ не подѣйство\r\n6C43\r\nвалъ. Высларный изъ дворца, онъ возвращается черезъ пять\r\nлѣтъ, черезъ десять лѣтъ, черезъ двадцать, черезъ тридцать,\r\nсъ своимъ проэктомъ освобожденія крестьянъ и дворянскаго\r\nпредставительства, съ своимъ переворотомъ сверху внизъ. Не\r\nзамѣчая, наконецъ, что уже царствует. Николай, онъ сту\r\nчится и къ нему въ двери и толкуетъ этому ограничен ному\r\nФрунтовику о томъ, “ что подымаются бури, что быть бѣдѣ,\r\nчто надобно для сохранения трона дѣлать уступки”, и никакъ\r\nне можетъ сообразить, за что Александръ въ 1820 велѣлъ его\r\nпосадить въ крѣпость, а изъ передней Николая его велѣлъ\r\nвывести жандармамъ оберъ- жандармъ БенкендорФУ.\r\nЕму -бы спросить у Сперанскаго, какъ крутыя горки\r\nплоскаго Петербурга укатываютъ рьянаго коня и дѣлаютъ изъ\r\nнего почтенную упряжную клячу, важно ходящую въшорахъ.\r\nНо какъ - же эти люди могли такъ обманываться, или\r\nзачѣмъ- ке ихъ обманывалъ Александрь? Да этого вовсе не\r\nбыло. Мы не имѣемъ ни малѣйшаго права, по крайней мѣрѣ,\r\n40 1806-7 года сомнѣваться въ его искренномъ желаніи облег\r\nчить судьбу своихъ подданныхъ: оградить крестьянъ отъ\r\nзлоупотребленія помѣщиковъ, отъ злоупотребленія чинов\r\nниковъ отъ подкупнаго суда и несправедливости сильныхъ.\r\nАлександръ не ставилъ исключительной цѣлью своего цар\r\nствованія тупое поддержание и увеличение своей власти, какъ\r\nкакой нибудь Николай. Онъ не желалъ, чтобъ его слово\r\nравнялось пріему стрихнина, онъ домагался, чтобъ его не\r\nтолько боялись, но и любили. Въ самыя страстныя минуты,\r\nко выслушать мнѣніе другаго, но и принять\r\nРѣшившись разстрѣлять въ 1812 году Сперанскаго,\r\nонъ отмѣнилъ безумную казнь, поговоривши съ академикомъ\r\nПарротомъ. Все это такъ, но сдѣлать что-нибудь путнаго дня\r\nрусскаго народа, онъ не могъ. Въ этомъ - то и состояла траги\r\nческая роль его.\r\nи по чемъ знать, не ударился ли онъ вовнѣшнія войны от\r\nтого, что онъ сталъ разглядывать заколдованный кругъ, кото\r\nрый расширялсяҳвсякій разъ, когда онъ приказывалъ наборт,\r\nувеличивалъ тяги народныя, и тотчасъ съуживался, КОРда оны\r\nонъ мог не то\r\nего.44\r\nпредпринималъ что - нибудь для народа. Онъ становится\r\nнерѣшителенъ, его давить недовѣріе къ други мъ, неув френ\r\nность въ себѣ; колебаніе растетъ съ пораженіями, растетъ\r\nсъ побѣдами; изъ Парижа онъ возвращается мрачнымъ\r\nмисти комъне хочеть больше ни пересоздавать, ни улучшать;\r\nонъ возвращаетъ; Сперанскаго, но проэкты его остаются\r\nсосланными въ архивѣ; онъ Енгельгардту сказавшему ему\r\nчто - тоопри веденіи въ порядокъ гражданской части, печально\r\nотвѣчаетъ “ Некѣмъ взять! \"\r\nКъ власти онъ при выкъ; славы ему было не нужно больше,\r\nему хотѣлось теперь покоя и онъ между всѣм и министрами\r\nи сановни ками, между генералами покрытыми славой и\r\nлюдьми приближенными, выбралъ бездушнаго палача\r\nАракчеева и передалъ ему Россію... да еще такъ распорядился,\r\nчтобу она и послѣ его смерти досталась другому Аракчееву.\r\nДворянству онъ не вѣрилъ, народа она не зналъ и чему же\r\nдивиться, когда возлѣ него стояли люди какъ Сперанскiй и\r\nего противникъ Карамзинъ, какъ предтеча славя ноФильства\r\nIIишковъ, которые могли знать народъ, но не знали его?\r\nКогда умнѣйшіе государственные люди, какъ Мордвиновъ,\r\nтолковали о дворянствѣ, какъ объ единой опорѣ престола,\r\nкогда честные сенаторы, какъ Лопухинъ, возмущались при\r\nмысли объ освобождении крестьянъ?\r\nЖаль, что Александр, былт немного глухъ и не ѣздилъ\r\nодинъ въ кибиткѣ по большимъ дорогамъ можетъ, и его\r\nкакъ-нибудь разбудила-бы на зарѣ пѣснь ямщика и онъ\r\nВъ ней, а не въ Еккартсгаузенѣ, поискалъ- бы ключа къ\r\nтаинствамъ народа.\r\nДля того, чтобъ знать русскій народъ, Александру мало\r\nбыло убить отца, ему надобно было отрѣчься отъ “ премудрой\r\nбабки ”, оть великаго Петра ”, отъ всего роду и племени. Ему\r\n— страшно сказать— ему надобно было отрѣчься отъ Лагарпа,\r\nкоторый изъ него сдѣлалъ человѣка, о который никогда\r\nбы не понялъ, “ что объ русской истории лучше государствен\r\nныхъ актовъ, можно узнать у бурлака, который угрюмо идеть\r\nвъ питейный домъ и окровавленый выходить изъ него! ”45\r\n.\r\nFAREMO DA SE!\r\nКогда двери государева кабинета затворились для\r\nКарази на, онъ еще сдѣлалъ опытъ, пользуясь правомъ ему\r\nпредоставленнымъ, рисать к нему. Но Маркизъ Поза не\r\nимѣлъ больше интереса для коронованнаго Донъ Карлоса; къ\r\nтому- же Александр, теперь былъ поглощенъ и занятъ вопро\r\nсами другой важности, вопросами европейскими, онъ мѣрился\r\nсъ Наполеономъ и напрашивался на войну, которая должна\r\nбыла кончиться тѣмъ, что насъ побьютъ подъ Аустерлицомъ.\r\nНачинаетъ заниматься другимъ и Каразинъ, онъ какъ\r\nотверженный любовникъ, par dépit аmоureux, бросается въ\r\nдѣятельность, изумительно многосторонную. Въ его огнен\r\nной, безпокойной головѣ несутся, чередуются, переплавляются\r\nвереницы мыслей, государственные планы, агрономическое\r\nпроэкты, ученыя теоріи, машины, наблюденія, снаряды,\r\nновое винокуреніе, усовершенствованіе кожевеннаго произ\r\nводства, земледѣльческіе опыты съ иностранными семенами,\r\nлегкій способъ сушить и сохранять плоды и пр. Начинается\r\nвойна—Каразинъ пишетъ о средствахъ умноженія селитры,\r\nдѣлаетъ мясные консервы и рядомъ съ этимъ хлопочеть объ\r\nучрежденій повсемѣстныхъ метеорологическихъ наблюденій\r\nвъ Россій; ставить въ 1808 году совершенно ясныя науко\r\nобразныя требования по этой части, которыя наука до сихъ\r\nпоръ не можетъ удовлетворить; ищетъ средствъ употребить на\r\nпользу воздушное электричество, заводить Филотехническое\r\nобщество въ слободско -украинской губерніи, печется о своемъ\r\nхарьковскомъ университетѣ и пр. и пр.\r\nНо главная мысль, главная боль, основной тонъ жизни не\r\nтуть.\r\nУлучшая винокуренные заводы и стараясь на дѣло употре\r\nбить воздушное электричество, Каразинъ страстно слѣдить за\r\nдругими событиями и ищеть другого громоотвода. Между\r\nтѣмъ время идетъ да идеть.46\r\nАлександръ царствуегъ уже двадцатый годъ. Чего и чего не\r\nбыло съ тѣхъ поръ, какъ со слезами на глазахъ, онъ читалъ\r\nписьмо Каразина?.. Тильзитъ и 1812 годъ, Москва и Парижъ,\r\nвѣнской конгресъ и Св. Елена. Общественное мнѣніе, разбу\r\nженное столькими выстрѣлами и толчками, двинулось впередъ,\r\nправительство стало отставать. Александръ не исполнилъ\r\nсвоихъ обѣщаній. Неудовольствіе росло. Народъ давшій\r\nстолько крови и получившій за это шишковскую прозу мани -\r\nФеста — ропталъ на новый рекрутскій наборъ, тѣмъ больше\r\nчто поговаривали о безсмысленной войнѣ для поддержанія\r\nавстрійскаго ига въ Италии, о повтореніи велѣuѣйшей суво\r\nровской кампаніи.\r\nМолодые люди, энергические и образованные смотрять\r\nугрюмо. Каразинъ все это видить, но онъ продолжаетъ\r\nвѣрить, что Александръ можетя и хочеть предупредить\r\nсобирающуюся бурю.\r\nВъ началѣ 1820 года, государь простилъ какой - то казен\r\nный долгъ тестю Каразина. Каразинъ просилъ дозволеніе\r\nлично принести свою благодарностью отказъ. Онъ написалъ\r\nгосударю письмо въ которомъ между прочимъ говорить:\r\n“ Я ничего особливаго писать не буду; но попрошу только,\r\nпотребуйте всем. государь у графа Виктора Павловича бумагу\r\nвъ вѣсколько листовъ, писанную мной для него 31 Марта,\r\nпо поводу одного съ нимъ разговора, и еще письмо у дѣйств.\r\nтайнаго совѣтника князя Вяземскаго, писанное къ нему изъ\r\nМасальской его деревни курдомъ Роговымъ отъ 1 Апрѣля,\r\nкоторое онъ мнѣ читалъ на сихъ дняхъ. Нельзя было безъ\r\nужаса встрѣтить столь рѣшительнаго сходства мыслей чело\r\nвѣка, столь удаленнаго отъ меня по всѣмъ отношеніями, съ\r\nмоими, и со всѣмъ тѣмъ, что занимаетъ мою душу постоянно\r\nсъ 1817 года, когда я имѣлъ дерзновеніе открыть сie въ письмѣ\r\nмоемъ изъ Украины вашему величеству. Нельзя было не\r\nпривести себѣ на память, что точно такъ изъ разныхъ мѣстъ\r\nотзывались во Франции отголоски благонамѣренныхъ, предъ\r\nнаступленіемъ гибельнаго переворота, и что точно такъ были\r\nпренебрегаемы! • Il est singulier que dans ce siècle de47\r\nlumières, les souverains ne voient venir l'orage que quand\r\nil éclate \", сказалъ Наполеонъ Ласъ - Казасу на остров Св.\r\nЕлены (р. 93, S cccLхупп). Столь чудное согласiе различ\r\nныхъ умовъ, не имѣющихъ между собою ничего общаго,\r\nзаслуживаетъ вниманіе; должно въ себѣ заключать нѣчто\r\nсправедливое: тѣмъ больше, что подобныя чувствованія от\r\nкрываются въ бесѣдахъ частныхъ обѣихъ столицъ съ нѣко\r\nтораго времени! Довольно, если половина, если нѣкоторая\r\nдоля есть тутъ основательнаго!\r\nВремя—говорить онъ въ запискѣ поданной по прика\r\nзанію государя В. П. Кочубею— время укрѣпить разслабѣваю\r\nщій составъ нашего государства — время замѣнить религіозное\r\nкъ престолу почтеніе — другимъ, основаннымъ на законахъ.\r\n* Конечно годъ, два, можетъ и болѣе еще протянется,\r\nно для того - то я теперь и пишу, для того - то и отваживаю\r\nвсего себя. Моя участь должна быть или ссылка за Байкалъ,\r\nпока еще ссылать можно, или смерть съ оружіемъ въ рукахъ\r\nпри защищеній послѣдняго входа къ комнатамъ государе\r\nвымъ. Тогда я писать ужъ не стану ”.\r\nКаразинъ умоляетъ государя “ не вѣрить словамъ, которыми\r\nгубернаторы его встрѣчаютъ, все благополучно, все по преж\r\nнему! ”— “ Великан перемѣна — говоритъ онъ, произошла и\r\nежедневно происходитъ въ умахъ... ” Въ семеновской исторів,\r\nвъ которой онъ оправдываетъ солдатъ и удивляется имъ, онъ\r\nявно видитъ “ ступеньку лѣстницы, которую строить для\r\nнасъ духъ вѣка ”.\r\nНо гдѣ- же его громоотводы? Вотъ они. “ Постепенное\r\nосвобожденіе крестьянъ, и вызовъ выборныхъ людей отъ всего\r\nдворянства, какъ представителей общественнаго мнѣнія въ\r\nсемейномъ совѣтѣ правительства ”; этой думой, полагаетъ\r\nКаразинъ “ будеть спасено все и безъ ущерба монархической\r\nвласти, лишь-бы не ушло время ”. Земля, единственная въ\r\nсвоемъ составѣ, въ преддверій величайшего твоего несчастія,\r\nты можешь еще быть спасена искреннимъ семейнымъ союзом.\r\nтвоего государя съ его дворянством »! Впрочемъ да будеть\r\nкакъ и во всемъ воля божія!\r\n.48\r\nДа и что можетъ потерпѣть самодержавіе отъ довѣ\r\nренности къ тому сословію, котораго участь тѣснѣйшима\r\nобразомъ съ нимъ соединена?\r\n“... Всѣ мѣры полицейской и духовной ценсуры недо\r\nстаточны проти въ распространяющихся мнѣній. Излишняя\r\nстрогость возмущаетъ лишь сердца. Натянутая вервь внезапно\r\nперервется. Во многихъ разночинцахъ и отпущенникахъ я\r\nпред вижу злодѣевъ, которые превзойдутъ Робеспиеровъ. Есть\r\nи дворяне, прожившіе свое имѣніе, воспитанные въ развратѣ\r\nи дурныхъ началахъ, недовольные службою, слѣдовательно,\r\nготовые присоединиться къ черни. Время Пугачева, москов\r\nскаго бунта при Ероткинѣ ии явленія безначалія при\r\nнашестви въ 1812 году, въ разныхъ мѣстахъ московской и\r\nкалужской губерніи (?) оказавшаяся, возвѣщають завременно\r\nкакова чернь ваша при невозбранномъ употребленіи вина!\r\nГоре намъ! престоль потонетъ въ крови дворянства! ”\r\nНа этотъ кри къ ужаса и предостореженія, императоръ\r\nАлександръ велѣлъ В. П. Кочубею потребовать у Каразина\r\nподробностей, доказательства, имена ”, иными словами\r\nдоносъ. Развился “ Траянъ и Маркъ Аврелій ” въ двадцати\r\nлѣтнее царствованіе!\r\nКаразинъ отказался. Государь велѣлъ его посадить въ крѣ\r\nпость и потомъ удалить на житье въ его малороссійское имѣніе.\r\nЗа что?\r\nЗа то, что мѣшался не въ свои дѣла, но этого -то Каразинъ\r\nи не могъ никакъ понять. “ А давно -ли дѣло отечества въ\r\nкоторомъ я живу, въ которомъ будуть жить, говорить онъ —\r\nмои дѣти и внуки, перестало быть моимъ собственнымъ\r\nдѣломъ?* Изъ какой азіатской системы взята эта мысль?\r\n* Наивный Николай не раздѣлядъ мнѣнія Каразина. Вотъ какъ Харьковскій\r\nгубернаторъ сообщилъ ему (24 ноября 1826) высочайшее разрѣшеніе оставить\r\nдеревню г. начальникъ главнаго штаба е. и. в. сообщилъ мнѣ, что государь\r\nимператоръ вамъ разрѣшаетъ всем, право жить, гдѣ пожелаете, съ дозволеніемъ\r\nимѣть пребываніе и въ Москвѣ, кромѣ однако - же Санкт\r\nпетербурга впредь до повелѣн Iя и съ тѣмъ, чтобы вы воздер\r\nвсякаго сужден 1я до васъ не принадлежа\r\nдаго!”—Каковъ языкъ и коковъ мозгъ!\r\nжались отъ49\r\nУчить правительство, выраженіе изобрѣтенное нарочно для\r\nуязвленія самолюбія лицъ правительство составляющихъ. Но\r\nавторы, издающіе книги о лучшемъ устройствѣ законода\r\nтельствъ, Финансовъ и пр., развѣ не болѣе еще должны\r\nназываться виновными? Мы всѣ учимъ и учимся до самой\r\nсмерти. Правительство есть средоточie, въ когорое необходимо\r\nдолжна стекаться вся кая мысль о благѣ обіцемъ. Горе если\r\nмы станемъ разсуждать на площади, подобно другимъ\r\nнародамъ!.. Да и много-ли насъ теперь въ Россіи желаю\r\nющихъ, умѣющихъ и дерзающихъ говорить нѣчто правитель\r\nству? Оно съ сей стороны можетъ оставаться покойнымъ:\r\nему не наскучатъ!\"\r\nКакъ -бы то ни было, но Каразинъ былъ въ крѣпости и\r\nмогъ на досугѣ обдумывать, что опаснѣе - спасать сильныхъ\r\nміра сего, или толкать ихъ въ пропасть.\r\nВъ тѣ ночи безъ сна, когда Каразинъ писалъ Кочубею свои\r\nполитическiя рапсодій — не спали и другие дѣятели; не спали\r\nони въ гвардейскихъ казармахъ, въ штабѣ второй армія, въ\r\nмосковскихъ старинныхъ господскихъ домахъ. Они догада\r\nлись, что Александръ дальше двухъ-трехъ либеральныхъ\r\nФразъ не пойдеть, что въ зимнемъ дворцѣ нѣтъ мѣста ни\r\nМаркизу Позѣ, ни Струензе; они поняли, что спасенie для\r\nнарода не можетъ выйти изъ той же комнаты, изъ которой\r\nвоенныя поселенія. Они ничего не ждали\r\nправительства и хотѣли своими силами справиться, ими\r\nсвѣтлая полоса пирамиды нѣсколько опустилась; вершина\r\nстала тускнуть за туманомъ. Образованіе, умъ, жажда воли,\r\nвсе это было теперь въ другомъ поясѣ, въ другой средѣ,\r\nнедворцовой; въ ней была юность, отвага, ширь, поэзія,\r\nIlушкинъ, рубцы 1812 года, зеленые лавры и бѣлые кресты.\r\nМежду 1812 и 1825 годами развилась цѣлая плеяда, блестя\r\nщая талантами, съ независимымъ характеромъ, съ рыцарской\r\nдоблестью (явленіями совершенно новыми въ Россін). Eю\r\nбыло усвоено все то изъ западнаго образования, что было\r\nзапрещено къ ввозу. Лучшаго ничего не производила\r\nпіетровская эпоха, это были ся предповоротные цвіты и не\r\nВышли Оть50\r\nBI\r\nсмотря на роковую косу, разомъ подрѣзавшую ихъ, ихъ\r\nвлія ніе - какъ Волгу въ морѣ — можно далеко прослѣдить въ\r\nпечальной, николаевской России.\r\nСказаніе о Декабристахъ становится больше и больше\r\nторжественнымъ прологомъ, отъ котораго всѣ мы считаемъ\r\nнашу жизнь, нашу героическую генеалогію. Что за Титаны,\r\nчто за гиганты и что за поэтическiя, что за сочувственныя\r\nличности! Ихъ нельзя было ничѣмъ ни умалить, ни исказить,\r\nни висѣлицей, ни каторгой, ни блудовскимъ донесеніемъ,\r\npФОвскимъ поминаньемъ...\r\nДа, это были люди!\r\nКогда, черезъ тридцать лѣтъ, нѣсколько старцевъ, пере\r\nжившихъ Николая, возвратились согбенные и опираясь на\r\nКлюку, изъ своей томной, долгой ссылки - Николаевское\r\nпоколѣніе забитыхъ, желчныхъ, разочарованныхъ смотрѣло\r\nсъ смущеніемъ на эту юность, сохранившую въ казематахъ,\r\nрудни кахъ и Сиби ри, прежній жаръ сердца, молодое\r\nупованье, несокрушимую волю, непреклонныя убѣжденія\r\nна эту юность осѣненную серебряными волосами, въ кото\r\nрыхъ виднѣлись слѣды терноваго вѣн ка, лежавшаго больше\r\nчетверти столѣтія на ихъ головахъ. Не они искали у остыв\r\nшаго очага своего опоры, успокоенья — нѣтъ—они утѣшали\r\nслабыхъ, они подавали руку больнымъ дѣтямъ — ободряя ихъ,\r\nподдерживая ихъ силы и ихъ надежды!\r\nКакъ утомленный Фаусть обращался за отдыхомъ и миромъ\r\nкъ вѣчно-изящнымъ типамъ матерей, такъ наше молодое\r\nпоколѣнье обращается за родной силой и крѣпительным\r\nпримѣромъ къ этимъ Отцамъ.\r\nСвятой Фалангой Декабристовъ очищент петербургскій\r\nперіодъ; далѣе дворянство не могло идти, не выйдя въ народъ,\r\nне разодравъ своей грамоты.\r\nЭто его Исаакъ, принесенный на жертву примиренія съ\r\nнародомъ. Коронованный Авраамъ не слыхалъ гласа божия и\r\nзатянулъ веревку...\r\nНародъ не плакалъ\r\n951\r\nТрагическій элементы петровскаго періода достигъ высшаго,\r\nраздирающаго душу выраженія — далѣе и ему нельзя идти.\r\nЖертва была дѣйствительно полная и эту полноту дало ей\r\nименно безучастие народа.\r\nТолько теперь становились возможными — выходъ и при\r\nмиреніе. Отпаденіе отъ народа, выработавшее въ себѣ столько\r\nлюбви и силы, чистоты и раскаянія, столько отрицанія\r\nсамаго себя и преданности другому, было дѣйствительно иску\r\nпленіемъ. Готовность этой кучки аристократовъ и дворянъ, не\r\nтолько поступиться неправымъ стяжаніемъ, доставшимся по\r\nнаслѣдству, ѕе fаіrе roturier de gеntіlѕhоmmеѕ, какъ выра\r\nжался графъ Ростопчинъщно умере: ь, идти на каторжную\r\nработу за этостираетъ историческій грѣхъ!\r\nVІ.\r\nПО ТУ СТОРОНУ.\r\nКогда въ 1826 Якубовичъ увидѣлъ князя Оболенскаго\r\nсъ бородой и въ солдатской серия гѣ, онъ не могъ удержаться\r\nотъ восклицанія: “ Ну, Оболенскій, если я похожи на Стеньку\r\nРазина, то неминуемо ты долженъ быть похожъ на Ваньку\r\nКайна!.. \" Туть взошелъ комендантъ; арестантовъ заковали\r\nи отправили въ Сибирь на каторжную работу.\r\nНародъ не призналъ этого сходства и густыя толпы его\r\nравнодушно смотрѣли въ нижнемъ Новѣгородѣ, когда прово\r\nзили Колодни ковъ въ гое время ярмарки. Моисеть они\r\nдумали наши - то сердечные пышечкомб ходять туда — а\r\nвотъ господъ -то яандармы возять! ”\r\nНо по ту сторону уральскаго хребта, настаетъ печальное ра\r\nвенство передъ каторгой и передъ безвыходнымъ несчастіемъ.\r\nВсе измѣняется. Мелкой чиновникъ, котораго мы привыкли\r\nзнать за бездушнаго, грязнаго взяточника, дрожащимъ отъ\r\nслезъ голосомъ умоляетъ ссыльныхъ въ Иркутскѣ принять отъ\r\nнего денежное подаяніе; грубые казаки, кои воирующіе ихъ,\r\nмирволятъ имъ на сколько могутъ, купцы угощають ихъ52\r\nпри проѣздѣ. По ту сторону Байкала нѣсколько изъ нихъ\r\nостановились за перевозомъ у Верхне - Удинска, жители провѣ\r\nдали кого везутъ, какой - то старичекъ тотчасъ посылаетъ имъ,\r\nсъ внучкомъ, корзину бѣлаго хлѣба и булокъ, и самъ дѣдушка\r\nплетется потолковать о забай калскомъ краѣ, да ихъ порасп ро\r\nсить о бѣломъ свѣтѣ.\r\nЕще въ усольскомъ заводѣ князь Оболенскій пошелъ рано\r\nутромъ, на назначенное ему мѣсто рубить деревья. Во время\r\nего работы, показался изъ мѣсу какой- то человѣкъ, посмотрѣлъ\r\nна него пристально, привѣтливо и пошелъ своей дорогой.\r\nВечеромъ, идучи домой, Оболенскій его опять встрѣтилъ, овъ\r\nдѣламъ знаки, указывалъ на лѣсъ; на другое утро онъ вышелъ\r\nизъ чащи и указалъ Оболенскому, чтобъ онъ шелъ за нимъ.\r\nОболенскій пошель. Заведя его въ чащу, онъ остановился и\r\nторжественно сказалъ ему— “ Мы давно знаемъ о вашемъ\r\nприбытии, въ пророчествѣ Гезикіиля сказано о васъ. Мы васъ\r\nожидали, напихъ здѣсь много, надѣйтесь на насъ, мы вас.\r\nне выдадимъ! ” Это были ссыльной духоборецъ.\r\nДавно Оболенскій мучился желаніемъ имѣть вѣсти о своихъ\r\nчерезъ княгиню Трубецкую, которая пріѣхала въ Иркутскъ.\r\nСредствъ ей доставить письмо не было никакихъ. Оболенскій\r\nпопросили помощи раскольника. Тотъ не долго думалъ.\r\n“ Завтра въ сумерки, сказалъ онъ, я буду на такому-то мѣств,\r\nприносите письмо, оно будетъ доставлено! ”. Оболенскій\r\nотдалъ ему письмо и онъ въ ту-же ночь отправился въ\r\nИркутскъ, черезъ два дни, отвѣтъ былъ у Оболенскаго.\r\nЧто было- бы еслибъ его поймали?\r\nСвои несчитаются...\r\nРаскольникъ заплатилъ со стороны народа за Радищева.\r\nи такъ въ мѣсахъ и рудникахъ Сибири, впервые Россія\r\nпетровская, помѣщичья, чиновническая, ОФицерская и Русь\r\nчерная, крестьянская, сельская, обѣ сосланныя, скованныя,\r\nобѣ съ топоромъ за поясомъ, обѣ опираясь на заступъ и\r\nотиряя потъ съ лица, взглянули другъ на друга и узнали\r\nдавно забытыя родственныя черты. Пора тому- же совер\r\nшиться бѣлымъ днемъ, громко, открыто, вездѣ.\r\n-53\r\nПора дворянству, искусственно поднятому нѣмецкими ма\r\nшинами надъ общимъ уровнемъ, въ своемъ водоемѣ, слиться\r\nсь окружающим моремъ. Къ Фонтанамъ приглядѣлись, и\r\nСамсонъ не удивляетъ своимъ стержнемъ воды изъ льви вой\r\nчелюсти, рядомъ съ безконечностью морской зыби.\r\nПетергофскій праздникъ конченъ, куртажная пьэса въ\r\nкостюмахъ съиграна, лампы тухнуть и чадять, водометы\r\nедва сочатся—пойдемте домой!\r\n“ Все это такъ, но... но.. не лучше-ли народъ поднять? ”\r\nМожно, только надобно знать, что поднимать на дыбу\r\nодна вѣрная метода и есть, метода преображенскаго застѣнка,\r\nметода Петра I, Бирона, Аракчеева. Потому-то и императоръ\r\nАлександръ ничего не сдѣламъ съ Каразиными и Сперанскими\r\n-а дошедши до Аракчеева, на немъ и остановился.\r\nНароду слишкомъ много, чтобы его въ самом ь дѣлѣ можно\r\nбыло поднимать въ 14 классъ и вообще каждый народъ\r\nимѣеть сильно опредѣленный Физиологический характеръ,\r\n* Старовѣры англійскаго толка, обязанные по ученію своему сохранять\r\nвѣковыя пріобрѣтенiя исторической жизни, даже и тогда, когда ихъ нѣтъ, или\r\nкогда они вредны, не согласны съ этимъ. Они думаютъ, что всякія права,\r\nблаго и злопріобрѣтенныя, надобно беречь и къ нимъ пріобщать другихъ,\r\nНа пр., вмѣсто того, чтоби у дворни отнять право сѣчь и драться съ мужиками\r\n— дать это право мужикамъ. Встарь говаривали, что хорошо-бы весь народъ\r\nпроизвести въ 14 классъ, чтобъ его не били; не лучше -ли прямо произвести въ\r\nгвардій капитаны, или въ потомственное дворянство, благо у насъ потомство\r\nсчитается въ обратную сторону. А вотъ украинцы въ XVII столѣтіи разсуждали\r\nне такъ, когда ихъ хотѣли облагородить, да и притомъ не книжные школяры,\r\nа блестящее, пышное, размашистое панство Вольной Рѣчи Посполитой;\r\nимъ казалось лучше остаться казаками. Такое - же казацкое мнѣніе въ органи\r\nческомъ развитій вообще (которое наши доктринеры очень любятъ брать въ\r\nпримѣръ), одна сторона организма можетъ при извѣстныхъ обстоятельствахъ\r\nособенно развиться, взять верхъ, всегда въ ущербъ всѣхъ остальныхъ, Самъ по\r\nсебѣ, органъ этотъ можетъ быть очень развитъ, но въ организмѣ составляетъ\r\nуродство, котораго никакъ не снимешь, искуственно развивая до велѣпости\r\nостальныя части.\r\nЭто приводить намъ на память замѣчательный случай изъ религіозно\r\nхирургической практики принца Гогенлоэ. Принцъ Гогенлоэ бымъ одинъ изъ\r\nпослѣднихъ смертныхъ, одаренныхъ чудотворными силами. Это было въ ту\r\nблагословенную эпоху вашего вѣка, когда все феодальное, клерикальное съ54\r\nкоторый и самыя завоеванія рѣдко измѣняють. До тѣхъ поръ,\r\nпока мы будемъ принимать народъ за глину, а себя за\r\nваятелей и съ нашего прекраснало высока лѣпить изъ него\r\nстатую a 'antique, на Французскій ладъ, на манеръ англій\r\nской или на нѣмецкую колодку, мы въ народѣ ничего не\r\nвстрѣтимъ, кромѣ упорнаго безучастія, или обидно страда\r\nтельнаго повиновенія.\r\nПедагогическая метода нашихъ цивилизаторов, скверная.\r\nОна идеть изъ того основанія, что мы все знаемъ, а народъ ни\r\nчего не знаетъ. Какъ будто мы научили его праву на землю,\r\nобщинному владѣнію, устройству, артели, морской сход кѣ?\r\nСамо собою разумѣется, мы многое можемъ указать\r\nнароду, но многому и намъ придется учиться у него,\r\nизучать въ немъ. У нась есть теорій, усвоенныя нами и\r\nпредставляющія выработанныя слѣдствія западнаго быта, для\r\nтого, чтобъ опредѣлить, что и какъ идетъ къ нашему народ\r\nному быту. Не достаточно подстрочно переводить, мало\r\nлексикона, надобно съ ни мъ сдѣлать во - первыхъ - то, что\r\nтеоретическое вѣденіе старается сдѣлать на западѣ съ бытомъ\r\nевропейскихъ народовъ — при вести его къ сознавію.\r\nНародъ упоренъ въ своемъ бытѣ, онъ ему вѣритъ, но вѣдь\r\nи мы упорны въ нашихъ теоріяхъ, и мы имъ вѣримъ, да\r\nеще думаемъ, что знаемъ ихъ, что такъ дѣло и\r\nПередавая кой - какъ заучевое нами изъ каигъ,\r\nусловнымъ, мы отчаяніемъ видимъ, что народъ не\r\nпонимаетъ и сѣтуемъ на глупость народа, точно такъ,\r\nкакъ школьникъ краснѣетъ за бѣдную родню за то, что она\r\nне знаетъ гдѣ писать ѣ, никогда не подумавъ для чего двѣ\r\nбуквы, для одного звука!\r\nесть.\r\nязыкомъ\r\nсъ\r\nпудрой и ладономъ воскресало на развалинахъ Французской революцій.\r\nПринцъ былъ призванъ къ больному, у котораго одна нога была короче, родные\r\nего не догадались, что собственно у него другая нога была длиннѣе. Чудотвор\r\nный князь принялся за свои молитвы... растетъ нога Во князь какъ - то\r\nне остерегся и очень неумѣревно помолился короткая нога переросла\r\nДосада какая-онъ за другую молиться, и та переросла — онъ къ прежней...\r\nкончилось тѣмъ, что князь оставилъ пацієнта все - таки съ неровными ногами, да\r\nкъ тому - же на живыхъ ходулях.55\r\nОткровенно желая добра народу, мы Ищемъ лекар\r\nства его болѣзнямъ въ иностранныхъ Фармакопеяхъ; тамъ\r\nтравы иностранныя, но въ книгѣ искать легче, чѣмъ на\r\nполѣ. Мы дѣлаемся легко и послѣдовательно либералами,\r\nконституціоналистами, демократами, якобинцами, но не рус\r\nскими народными людьми. До всѣхъ политическихъ оттѣн\r\nковъ этихъ можно дочитаться: все это понято, объяснено,\r\nзаписано, напечатано, переплетено... А туть иди цѣли Комъ.\r\nРусская жизнь стоитъ мѣса, въ которомъ Дантъ заблудился и\r\nдикіе бести, такіе-же есть, даже гаже Флорентинскихъ, но\r\nнѣтъ Виргилія; попались было какое -то московскіе Сусанины,\r\nда и тѣ вмісто избы, свели на кладбищенскую часовню...\r\nНе зная народа, можно притѣснять народъ, кабалить его,\r\nза воевывать, но освобождать нельзя.\r\nБезъ народа — его не освободить ни царь съ писарями, ни\r\nдворянство съ царемъ, ни дворянство безъ царя.\r\nТо, что теперь совершается въ Россіи, слѣпымъ должно\r\nоткрыть глаза. Никогда не признавая законнымъ крѣпостное\r\nправо, народъ выносилъ страшную тягость его. Видя силу\r\nпротивъ себя, онъ молчалъ. Но какъ только его захотѣли\r\nосвободить по своему, онъ отъ робота, отъ страдательнаго\r\nпротивудѣйствія дошелъ почти до открытаго мятежа. А вѣдь\r\nявнымъ образомъ ему теперь лучше. Какихъ - же знаменій\r\nеще ждутъ цивилизаторы?\r\nТолько тотъ, кто, призванный къ дѣятельности, пойметъ\r\nбыть народа, не утрати въ того, что ему дала наука, кто\r\nзатронетъ его стремленiя и на осуществленіи ихъ оснуетъ свое\r\nучастіе въ общемъ земскомъ дѣлѣ, тотъ только и будетъ жени\r\nхомъ грядущимъ.\r\nЭтотъ урокъ равно намъ повторяетъ—печальная Фигура\r\nАлександра, съ своей короной; Радищевъ — съ своимъ\r\nстаканомъ яда, Каразинъ пронесшiйся горящимъ метеоромъ\r\nпо зимнему дворцу, Сперанскій свѣти вшій годы цѣлые\r\nлуннымъ свѣтомъ безъ теплоты, безъ красокъ, и наши святые\r\nмученики 14 Декабря.\r\nКто - же будетъ этоть суженый?56\r\nПестель совмѣститъ Императоръ, опять въ-ди -себѣ ди—- Емельянъ царя который и Стеньку Пугачевъ отрѣкаясь Разина, отъ казакъ? петровщины Новый, царь- ли и\r\nраскольникъ, или пророкъ и крестьянинъ какъ Антоній\r\nБезднинскій?\r\nТрудно сказать, это частности, des details, какъ говорять\r\nФранцузы. Ктобъ ни быхъ, наше дѣло идти къ нему на\r\nвстрѣчу съ хаѣбомъ и солью!\r\nИСКАНДЕРЪ.",
        "label": "3"
    },
    {
        "title": "Novaia russkaia obshchina. Pis'mo k redaktoru",
        "article": "НОВАЯ РУССКАЯ ОБЩИНА.\r\nIIисьмо ко Редактору.\r\nМ. Г.\r\nИменно\r\nВъ послѣднихъ нумерахъ «Атенея» подробно, чуть ли даже\r\nне слишкомъ подробно, говорено о «сухихъ туманахъ» въ ат\r\nмосферѣ. Позвольте мнѣ сказать нѣсколько словъ осухихъ\r\nтуманахъ въ журналистикѣ. Первые бываютъ обыкновенно лѣ\r\nтомъ и по всему видимому происходятъ отъ горѣнія лѣсовъ и\r\nторфяныхъ болотъ; вторые являются осенью, но отъ горѣнія чего\r\nеще не извѣстно.\r\nКъ числу такихъ туманныхъ явленій принадлежитъ, по мо\r\nему крайнему убѣжденію, статья о Русской сельской общинѣ\r\nвъ №N 17 «Русскаго Вѣстника». Вы можетъ-быть возразите, что\r\nя ошибаюсь, — что туманъ только у меня въ глазахъ; но я могу\r\nтого слабости да ужь вы не телей представить сряду могу пособите,разъясняйте,чтобъ которые,взять толковаль несостоятельности мнѣ вдругъ невъ подтвердятъ не трехъ разогнать толкъ такъ намъ повернуть,, какъ во аэтой хоть туманъ множествѣ вамъ Русской «Русскій статьи на тридцать -,мое право разъяснить, общины Вѣстникъ статей ипоказанье очень благородныхъ кругомъ о,буду недоумѣнія недостаткахъ»и.. Онъ Воля ирадъ объявить два свидѣ,вапia.если го Но,,\r\nсвоимъ ошеломленнымъ сотрудникамъ и читателямъ:\r\nВѣдь я шутилъ, вѣдь я шутилъ!\r\n«Мы стоимъ за русскую сельскую общину не только въ по\r\nлитическомъ и административномъ отношении, но и въ отно\r\nшенің экономическомъ,»\r\nВсе это дляноВАЯ РУССКАЯ ОБЩИНА. 329\r\nЯ хоть сначала и удивился перемѣнѣ, но перечитавъ стра\r\nницу нѣсколько разъ и усладившись ея искусно-разсчитаннымъ\r\nпафосомъ, уже готовъ былъ уступить довърчивости, свойствен\r\nной провинціалу, какъ вдругъ увидѣлъ къ новому удивленію,\r\nчто «Русскій Вѣстникъ» стоить не за прежнюю,извѣстную намъ\r\nобщину, а за совсѣмъ иную, за свою, которую онь строитъ и\r\nрегламентируетъ по новому плану. Вѣдь это настоящая комедія\r\nсюрпризовъ, чтобу не сказать прежде времени «Комедія оши\r\nбокъ»! Оказывается, что «Русскій Вѣстникъ» опять-таки врагъ\r\nобщиннаго владѣнія, онъ считаетъ его радикально противорѣ\r\nчащимъ законамъ политической экономіи, но за общину стоитъ\r\nи въ экономическомъ отношении. «Нѣтъ, говорить онъ, жизнь\r\nнашего народа не есть нарушеніе законовъ всемірной эконо\r\nміи! Нѣтъ, Факты, сложившиеся въ ней, не составляютъ ано\r\nмаліи». Но вѣдь, конечно, одинъ изъ самыхъ главныхъ, са\r\nмыхъ характеристическихъ ея Фактовъ — есть общинное владѣ\r\nніе, а оно, по собственнымъ словамъ «Русскаго Вѣстника», ра\r\nдикально противорѣчить законамъ политической экономіи: какъ\r\nже согласить или хоть закрасить такое вопіющее противорt\r\nчіе? Кажется, трудно! Но у «Русскаго Вѣстника» есть и на это\r\nотличный рецепти. Разложивъ составленное по немъ снадобье,\r\nвы увидите впрочемъ, что дѣло не такъ хитро, какъ кажется\r\nсъ первaго начала: «Возьми стараго выдохшагося взгляда на\r\nпроисхождение права поземельной собственности, смѣшай съ\r\nдвойнымъ количествомъ школьныхъ ошибокъ противъ истории,\r\nмелко на мелко истолки и брось эту пыль въ глаза читающему\r\nлюду, предваривъ напередъ, что всякой, кто назоветъ ее на\r\nстоящимъ именемь, — безсмысленный навѣжда, пустой болтунъ,\r\nвраль, лишенный даже энтузіазма», (а извѣстно, что энтузі\r\nазмъ въ наше время дешевле всего: онъ отпускается почти за\r\nдаромъ, потому что мало требуется).\r\nОсуждая существующее у насъ общинное владѣніе землей,\r\nкакъ такую экономическую Форму, о которой и говорить не\r\nстоитъ, «Русскій Вѣстникъ» восторгается теперь общинной соб\r\nственностью, находя въ ней вѣрное предохранительное сред\r\nство противъ всѣхъ экономическихъ золъ, настоящихъ и,бу\r\nдущихъ. Это открытие сдѣлано «Русскимъ вѣстникомъ» въ весь\r\nма недавнее время, потому что еще въ предыдущей своей книж\r\n-\r\n1330 АТЕНЕЙ.\r\n+\r\nкѣ, какъ и во многихъ прежнихъ, печаталъ онъ самые убѣди\r\nтельные доводы противъ того, что утверждаетъ теперь: онъ\r\nвсегда и при всякомъ случаѣ отстаивалъ личную собственность\r\nи ее именно противопоставлялъ дознаннымъ недостаткамъ об\r\nщиннаго владѣнія; теперь онъ вооружается противъ личной\r\nсобственности и предлагаетъ замѣнить ее общинною. Не зна\r\nемъ, надолго ли «Русскій Вѣстникъ» останется при этомъ убѣж\r\nденіи, которое онъ высказалъ съ такимъ энтузіазмомъ, что да\r\nже забылъ и вѣжливость: но, или мы совсѣмъ не понимаемъ по\r\nрусски, или открытие это — очень странная, непостижимая для\r\nнасъ вещь. Какъ исходъ изъ всѣхъ экономическихъ за\r\nтрудненій, настоящихъ и будущихъ, какъ лучшее средство\r\nпротивъ далекаго отъ насъ пролетаріата, «Русскій Вѣстникъ»\r\nпредлагаетъ слѣдующее: передать въ полную собственность об\r\nщинамъ государственныхъ крестьянъ занимаемых ими земли,\r\nутвердить наличный раздѣлъ участковъ на вѣчныя времена,\r\nчтобъ навсегда устранить неудобства передѣловъ, и за это об\r\nложить каждый участокъ особымъ оброкомъ въ пользу общи\r\nны, гораздо выше нынѣшняго, соразмѣрно существующей\r\nарендной платѣ за землю и, разумѣется, съ правомъ увеличивать\r\nоброкъ, смотря по общему возвышенію этой платы въ цѣломъ\r\nкраѣ. Община собираетъ съ себя оброкъ и дѣлитъ его поровну\r\nмежду всѣми своими членами, безъ всякаго различія, владѣютъ\r\nли они какимъ-нибудь участкомъ или нѣтъ, трудятся или не\r\nтрудятся, даже живуть ли въ общинѣ или странствуютъ далече.\r\n«Русскій Вѣстникъ» полагаетъ, что это — самое правомѣрное\r\nраспредѣленіе той ренты, или даровой премій, какую доставля\r\nетъ собственнику земля, какъ главное, вѣковѣчное орудie\r\nпроизводительности.\r\nПризнаюсь Вамъ, я этого никакъ не понимаю. Начать съ то\r\nго, что собственность, предоставленная не лицу, а общинѣ,\r\nстановится неотчуждаемою, слѣдовательно не будетъ уже по\r\nною, а ограниченною собственностью; тогда не должно ожи\r\nдать отъ нея и тѣхъ выгодныхъ послѣдствій, въ которыхъ\r\nнельзя же отказать полной земельной собственности, хотя бы мы\r\nи сознавали съ другой стороны многія ея неудобства. «Русскій\r\nВѣстникъ» думаетъ, что если связать землю неотчуждаемостью\r\nи обложить ее новымъ оброкомъ, то она также быстро поды\r\nC\r\n.новля РУССКАЯ ОБЩИНА. 331\r\nмется въ цѣнѣ какъ и земля, пущенная въ обороть безъ вся\r\nкихъ стѣсненій; онъ разсчитываеть на это возвышеніе и видить\r\nвъ немъ возможность обезпечить поземельнымъ доходомъ не\r\nтолько всѣхъ наличныхъ членовъ общины, но и всѣхъ отсутст\r\nвующихъ со всѣмъ ихъ потомствомъ въ роды родовъ. Правда,\r\nи самъ онъ какъ-будто приходитъ въ сомнѣніе, не сдѣлается ли\r\nнаконецъ число принадлежащихъ къ общинѣ безземельныхъ\r\nлюдей слишкомъ тягостно для настоящихъ, трудящихся членовъ,\r\nно онъ утѣшаетъ себя мыслью, что можно переоброчивать землю,\r\nто-есть постоянно возвышать оброкъ, какъ-будто отъ этого ста\r\nнетъ легче бѣднымъ труженикамъ, обязаннымъ содержать без\r\nчисленную ватагу дармоѣдовъ, на томъ только основании, что\r\nземля помогаетъ своей производительною силой всякому, кто\r\nкладетъ въ нее свой трудъ и свои средства! Не правда ли, все\r\nэто какъ-то не вяжется? Вы покидаете свой участокъ, ухо\r\nдите Богъ знаетъ куда, дѣлаете не извѣстно что, быть-можетъ,\r\nровно ничего не дѣлаете, бродяжничаете или занимаетесь со\r\nставленіемъ пустыхъ плановъ, можеть- быть отъ скуки вы же\r\nнитесь, наплодите дѣтей, и за это, по числу лицъ своей семьи,\r\nпреспокойно получаете тройную, шестерную ренту, а я, за\r\nступая ваше мѣсто на общинномъ участкѣ, чтобъ его обрабо\r\nтывать, разумѣется тѣмъ дороже плачу за наемъ. Нѣтъ, воля\r\nваша! эта даровая рента — просто премія за лѣность, а ваша\r\nновая община общество застрахованія отъ труда. Зачѣмъ\r\nкомпротеpивовать страховую систему несбыточными затѣями,\r\nкогда этой благодѣтельной системѣ у насъ еще такъ много дѣ\r\nла впереди.\r\n«Русскій Вѣстникъ», кажется, и самъ побаивается за проч\r\nность своей новой общины: быстрое размноженіе безземель\r\nныхъ трутней и естественное желание ихъ получать побольше\r\nдаровой ренты отъ рабочихъ общниковъ пугаетъ немножко и\r\nего. Вы помните какъ ревностно проповѣдывалъ онъ объ отри\r\nцательномъ значеніи государства въ обществѣ, а теперь, какъ\r\nдошло дѣло до выполнения затѣйливой общины, онъ допускаетъ\r\nуже самое положительное вмѣшательство государства въ част\r\nныя дѣла собственника --общины: законъ долженъ предусмо\r\nтрительно заботиться о том, чтобъ трутни и рабочіе, въ борь\r\nбѣ своей «не разнесли самой общины, чтобы меньшинство не\r\n-332 ATE ней.\r\nпревратилось въ подавляющій деспотизмъ для большинства».\r\nЭтого мало: законъ же долженъ особенно хлопотать о томъ,\r\nчтобъ «удерживалось справедливое отношение между чистою\r\nрентою, или даровою преміею, и тою частью поземельнаго до–\r\nхода, который составляеть вознаграждение производителя и\r\nпроцентъ съ его капитала». А оно, по словамъ самого же\r\n«Вѣстника», дѣло совсѣмъ не легкое. «Отношеніе это,говорить\r\nонъ, какъ бы явственно ни представлялось въ понятій, никогда\r\nне можетъ въ точности быть опредѣлено на практикѣ». Судите\r\nже о затруднительномъ положении закона, который долженъ\r\nдѣйствовать именно на практикѣ, а не въ области явствен\r\nныхъ или смутныхъ понятій. На помощь ему «Русскій Вѣстник»\r\nспѣшитъ пригласить «какое-нибудь третье юридическое лицо»,\r\nкоторому всякій разъ и поручается щекотливое для самой об\r\nщины переобрoчиванье. Бѣдная эта община! мы готовы за нее\r\nвступиться. Только слава, что зовется она собственникомъ, а\r\nвѣдь въ сущности лишена всѣхъ правъ: даже земли не можетъ\r\nотдать въ пользование за какую пожелаетъ цѣну безь разрѣше\r\nнія «какого-нибудь третьяго лица», не говоря ужь объ ограни\r\nченіяхъ, которыя призываетъ на нее «Русскій Вѣстникъ» со\r\nстороны «особой предусмотрительности закона» и которыя дол\r\nжны привести ее къ совершенному нулю. Вотъ вамъ и новая\r\nобщина, и изъ-за чего же ставить ее такъ высоко и въ поли\r\nтическомъ, и въ администравномъ, и въ экономическомъ от\r\nношеніяхъ? По истинѣ не понимаю.\r\nВъ ожидании Вашего благосклоннаго отвѣта, я можетъ -быть\r\nна сихъ же дняхъ передамъ вамъ еще иѣсколько сомнѣній,\r\nвозбужденныхъ во мнѣ статьею «Русскаго Вѣстника». Она такъ\r\nошеломила меня, что на первый разъ всего вдругъ не сообра\r\nзишь. Въ слѣдующемъ письмѣ я займусь ея историческою\r\nчастью, которая тоже отличается большою оригинальностью.\r\nИмѣю честь быть и проч.\r\n9\r\nН. Тупицынъ *.\r\nБогородскъ\r\n1-го октября 1858 г.\r\n* Мы готовы, по мѣрв сизъ, отвѣчать на вызовъ почтеннаго корреспондента2,\r\nно не иначе какъ выждавъ втораго его письма. Ред.",
        "label": "4"
    },
    {
        "title": "O vrozhdennom svoistve rossiian. (Prodolzhenie.)",
        "article": "Мѣсяцъ Апрѣлъ.\r\nО врожденномъ свойспвѣ Россіянъ.\r\n(Продолженіе.)\r\nКогда же Россіяне почипали всегда\r\nспыдъ за ужасное и величайшее наказаніе,\r\nпо можно заключишь безошибочно, чпо\r\nнравы ихъ чиспы и непричаспны грубо\r\nспи и буйспву, чемъ многіе чужеспранные\r\nписапели хопяпъ помрачишь испорію\r\nнашу . . . но оспавимъ ихъ лгапъ без\r\nспыдно подобно Аббапу Шарлу, копорый\r\nбывъ здѣсь для наблюденій аспрономиче\r\nскихъ приняпѣ съ обыкновенною къ чуже\r\nспраннымъ ласкою, нашелъ во всемъ попъ\r\nнеколебимый порядокъ, до копораго славя\r\nщіеся просвѣщеніемъ народы еще и ко\r\nснупься не имѣли надѣжды; онъ нашелъ во\r\nвсемъ изобиліе какъ для желудка, пакъ и\r\nдля кармана своего, и преизполненъ будучи\r\nзависпію, возврапясь въ свое опечеспво\r\nК 2 _\r\n164 л\r\nвыдалъ свои примѣчанія на Россію, гдѣ\r\nизлилъ весь ядъ злоречія, и пѣмъ самымъ\r\nдоказалъ, чпо онъ великій опшикъ и пвер\r\nдо знаешъ законы преломленія лучей, опъ\r\nкопораго всѣ предмѣпы кажупся въ верхъ\r\nногами . . . Оспавимъ, говорю я сихъ зло\r\nбѣснующихся опѣ зависпи и оспанемся при\r\nсвойспвѣ нашемъ, спанемъ бояпься спыда,\r\nи слѣдоватпельно спанемъ гнушапься всего\r\nпого, чтпо можетпѣ наносипъ стпыдъ.\r\nМягкосердечіе и праводушіе Россіянъ\r\nизъ сего ясно видны; условія ихъ извлече\r\nны изъ свойспва врожденнаго . . Ибо оп--\r\nкуда заняпь, когда подобнаго ни гдѣ, кро\r\nмѣ насъ, не сущеспвуетпъ. Россіянинъ до\r\nказалъ опыпами пвердое наблюденіе своего\r\nслова, и приобрслѣ совершенное къ нему\r\nдовѣріе . . . Чесшь слова его неразлучна\r\nсъ его сущеспвованіемъ . . . свяпое наблю\r\nденіе слова есшь гордостпъ души его, и\r\nдля пого Россіянинъ не говорипъ: я рабъ\r\nмоего слОВа : Но я гослодинъ своего слова :\r\nзнаЯ совершенно, чпо господину лгапь не\r\nсвойспвенно . . . . и чпо не поколебимо\r\nполько по, чпо не принужденно; а раб\r\nспво ни какой довѣренноспи недоспойно:\r\n1 55\r\nЕКАТЕРИ Н А Великая доспойно возгну\r\nшавшись рабспвомъ повелѣла на всегда и .\r\nсамое слово расѣ изключишь изъ языка\r\nРоссійскаго.\r\nИ пакъ имѣепъ нѣчпо врожденное на\r\nродъ Россійскій; и сіе нѣчпо доспойно и\r\nпочшенія и прославленія; не упрекнепъ\r\nменя ни кпо леспію: ибо все сіе основано\r\nна доводахъ не мечшапельныхъ: но и спин\r\nно сущеспвующихъ. Просвѣщеніе чуже\r\nспранное хопя и ввело между нами обяза\r\nпельспва другаго рода, по естпь: заклады\r\nи поручишельспва; но однакожъ не уни\r\nчтпожило и важностпи даннаго слова; дока\r\nзапельспво пому неоспоримое учрежденіе\r\nвъ нынѣшнемъ благословенномъ царспвова\r\nніи словесныхъ и совѣспныхъ судовъ: и\r\nпакъ еспьли бы не было свойспва народнаго\r\nбояпься спыда, по чпо можешъ сдѣлапъ\r\nсовѣсшь, и къ чему попребенъ судъ, гдѣ\r\nразбирапельспво дѣла основано на совѣ\r\nспяхъ пяжущихся?\r\nКупецъ; копорый одобрилъ словесно ряд\r\nскимъ людямъ своего сидѣльца, плапипъ\r\nза него безъ всякаго суда все, чпо онъ ни\r\n1 б6\r\nзаберепъ, хотя бы онъ и промопалъ свое\r\nго хозяина . . . Чужеспранное просвѣщеніе\r\nначинаешъ уже доспигапь и до сидѣльцовъ:\r\nно нѣпѣ примѣра, чпобы одобрившій сло\r\nвесно сидѣльца хозяинъ не заплапилъ по\r\nсвоему слову, или бы началъ пяжбу; между\r\nкресшьянспвомъ же и не знаюшъ другихъ\r\nувѣреній, кромѣ слова.\r\nМожепъ быпь, мнѣ скажупъ, чтпо видали\r\nиногда креспьянъ воровъ и запирающихся,\r\nкупцовъ обманщиковъ и плуповъ да и са\r\nмыхъ дворянъ лжѣ причаспныхъ . . . Но\r\nмогупЪ ли нѣсколько развращенныхъ людей\r\nподашь причину къ заключенію, чпо вся\r\nРоссія развращена? И въ самомъ солнце\r\nпримѣчаюпся пяпна: ни кпо однакожь не\r\nповѣрипѣ, чпобѣ сіи пяпна уничтпожали\r\nвъ немъ свѣпъ и живипельную пелпопу.\r\nОсновываясь на семъ свойстпвѣ Россіянинъ\r\nбудучи самъ правдивъ и чеспенъ заклю\r\nчаепъ по себѣ самомъ и о всѣхъ людяхъ,\r\nонъ боипся обидипъ подозрѣніемъ чуже\r\nспранца; ибо самъ не перпипъ подозрѣ\r\nнія: вопъ главная слабосшь Россіянина,\r\nкопорая въ нѣкопоромъ опношеніи даже\r\n1\r\n167\r\nпорокомъ почеспься должна. Россіянинъ не\r\nсо всею спрогоспію разсматприваепъ свой\r\nспва чужеспранцовъ и по своему прямоду\r\nшію удоспоиваепъ своей довѣренноспи гля\r\nдя на одну наружноспъ; опъ чего бываепъ\r\nчаспо обманупъ; а хипроспь въ большей\r\nчаспи чужеспранцовъ умѣепъ пользоваться\r\nРоссійскимъ радушіемъ. Но какъ скоро\r\nобманъ спановипся явенъ, по Россіянинъ\r\nудовлѣпворяепся или презрѣніемъ къ об\r\nманщику или прощеніемъ, и никогда не\r\nснизходишъ до мщенія непримирипельна\r\nго, и можепъ быпь ни кпо скорѣй его не\r\nзабываешъ обидъ и обмана: иногда себѣ\r\nонъ позволяепъ наказывапь: но едва уви\r\nдишъ разкаяніе, первый проспираешъ руку\r\nпомоЩИ.\r\nНо чтиобъ увидѣпь хипроспь и проныр\r\nспво, много разъ бываепъ обманупъ чело\r\nвѣкъ праводушный и часпо весьма поздно\r\nопкрываепся лукавспво предъ глазами его.\r\nНа чпо далѣе искапь испочника-пой оп\r\nмѣнной довѣренноспи къ чужеспранцамъ,\r\nкопорые силяпся увѣряпь насъ для своихъ\r\nвыгодъ, чпо будпо мы безъ нихъ жишь\r\nне умѣемъ, и чпо для блага Россіи непре\r\n1\r\n168\r\nмѣнно должны опдашь возпипаніе юныхъ\r\nсердецъ Россійскихъ въ ихъ руки. Нашлись\r\nкъ несчаспію пакіе, копорые позволили\r\nсебя ослѣпишь симъ поспыднымъ наспа\r\nвленіемъ.\r\nЯ не оприцаю, чпобъ не нужно было\r\nзаняпь чего у Иностпранцовъ: но чпо, и\r\nкакъ занимапь? Въ помъ вся важноспь.\r\nПе п р ъ Великій занялъ у Иностпранцовъ\r\nспрой воинскій: но сообразовалъ его со\r\nсвойспвомъ воиновъ своихъ . . . Научили\r\nнасъ чужеспранцы рядомъ ходишь, разомъ\r\nпалипь, одѣвапься короче и ловчѣе; но пвер\r\nдосшь и неуспрашимоспь наша. Пе прЪ\r\nВеликій занялъ спроеніе кораблей: но\r\nучредилъ флопъ по своему благоразсмопре\r\nнію и опъ пого превзошелъ всѣхъ своихъ\r\nучишелей. . .\r\nИ пакъ напрасно оприцаюпъ, чпо буд\r\nпо въ Россіянахъ нѣпъ пворческаго духа . .\r\nнапрасно оприцаюпѣ у насъ свойспво, ко\r\nпораго ни одинъ народъ не имѣепъ: оно\r\nсоспоипъ въ непоспижимой удобностпи все\r\nпониматпь. Не знающіе опличипъ глагола\r\nлониматъ опъ лерениматъ дерзающъ при\r\n. 169\r\nписывашъ Россіянамъ дѣйспвіе послѣднее:\r\nно какая разносшь между ими!\r\nПерениматъ значишъ поже самое дѣлапъ,\r\nчпо видишь въ помъ, кому слѣдуешь: въ\r\nсемъ дѣйспвіи мысль не объемлепъ самаго\r\nсущества дѣла: а схвапываепъ одну поль\r\nко поверхностпь, и погда человѣкъ бываешъ\r\nслѣпый полько подражапель.\r\nПониматъ же значипъ проникапь мысля\r\nми во внупренноспь дѣла, доходипь до\r\nоснованія и ясно поспигнупь умомъ его\r\nсущеспво: въ пакомъ случаѣ человѣкъ самъ\r\nбываепЪ пворецъ, и можепѣ превзойпи\r\nсвоего учишеля.\r\nИ вопъ, въ чемъ большая часпъ ино\r\nспранныхъ учипелей при воспипаніи Рос\r\nсійскихъ пшенцовъ упражняепся! Все ихъ\r\nспремленіе въ помъ, чпобъ юноша ни какъ\r\nдалѣе перениманія и подражанія не проспи\r\nрался въ своемъ просвѣщеніи; да часпо и\r\nучипели сами не далѣе сего круга въ нау\r\nкахъ своихъ обращаюпся: чего же сами не\r\nзнаюпъ, о помѣ и сообщипъ другимъ не\r\nмогупъ. Но слѣдуепъ разсмопрѣпь, копо\r\nрое изъ сихъ двухъ дѣйспвій душевныхъ\r\nболѣе намъ свойспвенно и сколько силы\r\n17о\r\nпоняпія моего дозволяпъ упвердипъ самы\r\nми опьIIПаМи.\r\nЕспьли бы свойспво перенимапь все,\r\nодно было изъ главныхъ въ душѣ Россіяни\r\nна; по бы онъ далеко опспоялъ опъ воз\r\nможноспи предпринимапь чпо нибудь ре\r\nшипельное, и всегда бы обращалъ внима\r\nніе свое на образецъ, копорому онъ слѣдо\r\nвашь принужденъ какимъ по не поспижи\r\n, мымъ спремленіемъ, и копорому причины\r\nонъ вовѣки бы не поспигнулъ, и былъ бы\r\nни чпо иное, какъ пресмыкающееся нѣкое\r\nпвореніе по спопамъ своего вожапая; не\r\nсмѣлъ бы возникнупь изъ мрака невѣжеспва,\r\nи всегда бы ожидалъ приговора своего учи\r\nпеля, куда успремляпь ему взоръ, мысли,\r\n, и наконецъ долженъ бы былъ ожидапь, чпо\r\nприкажушѣ ему чувспвовашь. Плапье, убор\r\nка волосовъ, карепы и пому подобныя на\r\nружноспи, можепъ быпь, не болѣе подража\r\nнія занимаюпѣ соопечеспвенниковъ моихъ:\r\nно образъ мыслей далеко превзошелъ пере\r\nниманіе. .\r\nОдинъ полько Россіянинъ доказалъ свѣ\r\nпу, чшо для него нѣпъ ничего невозмож\r\nнаго, и эпо свойспво сущеспвуепъ въ душѣ\r\nу\r\n171\r\nего: онъ объемлепъ мыслію все, до чего\r\nполько поняпіе его коснупься можепъ :\r\nвозмемъ сперва способностпь выговора . . .\r\nНи одинъ народъ не доходилъ до совер\r\nшеннаго выговора языка чужеспраннаго; а\r\nРоссіяне доспигаюпъ до произношенія со\r\nвершеннаго во всѣхъ языкахъ пакъ, чпо\r\nпопъ народъ, чей языкъ упопребленъ, не\r\nразличипъ по выговору Россіянина опъ са\r\nмаго себя. Всѣ художеспва и науки у всѣхъ\r\nплеменъ земнородныхъ весьма мѣдлипельно\r\nвозходили на извѣспный спепень своего\r\nсовершенспва: а въ Россіи они сдѣлали\r\nпакій скорый шагъ, копорый привелъ весь\r\nсвѣпъ въ удивленіе . . . долго бы надобно\r\nбыло рабопапь подражанію, чпо бы хопя\r\nодну пѣнь пого, чпо мы имѣемъ произве\r\nспи. Обвиняютиъ Ломоносова, чпо онъ по\r\nдражалъ иногда Тинперу; но Ломоносовы\r\nоды паковы, чпо Гинперъ кажепся подража\r\nпелемъ Ломоносову, и вопъ разностпь между\r\nпоняпь и переняпъ! . . А сверьхъ пого сей\r\nбезсмерпный опецъ нашего спихопворспва\r\nдоказалъ, чпо поняпіе его изобрѣло пакія\r\nкрасопы, копорыхъ ни кпо еще не имѣлъ\r\nонъ первый доказалъ свѣпучшо можно Ру с—\r\n1“ 2\r\nсіянину полько превзойпи въ карпинахъ\r\nспихопворческихъ и самаго Виргилія, гдѣ\r\nонъ ни вспрѣчался съ нимъ вездѣ его пре\r\nвозходилъ: описаніе бури у Ломоносова не\r\nсравненно живѣе.\r\nБезприспраспный и знающій языки чи\r\nпапель можешъ сличишь вспрѣчу . . . и\r\nтпакъ же разсмотприпъ, гдѣ ни съ кѣмъ не\r\nвспрѣпился созидающій умъ спихопвор\r\nспва, восхипипся вмѣспѣ со мною, и оп\r\nдаспѣ справѣдливоспъ дарованіямъ великаго\r\nмужа . . . Языкъ Россійскій опъ его пера\r\nявился языкомъ сильнѣйшимъ всѣхъ Евро\r\nпейскихъ: Ломоносовъ имъ изображалъ все,\r\nдо чего полько можетпъ доспитнупь пла\r\nменное воображеніе випіи . . . Я бы по\r\nпросилъ перевесшь на какій бы по ни было\r\nязыкъ съ одинакою силою и крапкоспію\r\nсіи два спиха:\r\nПодъ сильною его пяпою\r\nКремниспые бугры прещапъ.\r\nБезприспраспный чипапель можепъ пакже\r\nсравнишь Лафонпенову Псишу съ Богдано\r\nвичевой душинькой и пуспь скажешъ, чтпо\r\nРускіе полько подражаюшѣ. _\r\n173\r\nВъ пѣхъ земляхъ, гдѣ науки давно и по\r\nвсемѣспно сущеспвуюшъ, не могушъ быть\r\nсполь примѣпны умы естпеспвенные, какъ\r\nвъ Россіи: ибо способностпь понимапь мо\r\nжепъ и однимъ воображеніемъ наполнена\r\nсозидапь себѣ предмѣтны, и въ нихъ упраж\r\nняпься, опъ чего раждаюпся новыя и со\r\nвсѣмъ еще до пого неслыханныя ошкрышія\r\nкакъ въ наукахъ, пакъ въ художествахъ:\r\nа часпо пакого рода поняпіе проникаепb\r\nвъ пакія вещи, кои сущеспвуюпъ уже у\r\nпросвѣщенныхъ; но онѣ опкрылись поняпію\r\nРоссіянина безъ учипеля; паковы у насъ:\r\nвсѣ, кои учапся всему самоучкою и часпо\r\nудивляюпъ и самыхъ премудрыхъ: у насъ\r\nкреспьянинъ сдѣлалъ пакую шинкпуру, ка\r\nкой вся Ипокрапова и Галепова ученоспь\r\nне выдумывали . . . Коспоправъ въ Алексѣев\r\nскомъ селѣ еспь камень препыканія всей хи\r\nрургіи . . . Кулибинъ и Тверскій Механикъ\r\nсобакинъ супъ два чуда въ Механикѣ е о о\r\nЕсшьли бы я спалъ вычисляпь всѣ подоб\r\nные умы, по сы я написалъ здѣсь цѣлый\r\nсловаръ, опъ копораго благосклонный чи\r\nпапель меня уволипъ, и вмѣстпѣ скажетпъ\r\nсо мною . . . эпо правда; чего Рускій не\r\n174.\r\nпоймепъ, по будепъ на всегда сокрыпо\r\nопъ всѣхъ племенъ земнородныхъ . . . ска\r\nжупъ мнѣ, можепъ быпь, чтпо понятпіе опъ\r\nпворца вселенныя всѣмъ разумнымъ суще\r\nспвамъ дано, и чпо во всякомъ народѣ были\r\nлюди великаго ума, и великаго понятпія, и\r\nпо чему свойспво понимапь полагаю я ду\r\nшевнымъ свойспвомъ однихъ Россіянъ?\r\nойвѣпствую: вездѣ примѣпно, чтпо люди\r\nизбираютъ себѣ какую нибудь цѣлъ по врож\r\nденной склонноспи, и на сей основываюпb\r\nсвои упражненія . . . Невтонъ былъ вели\r\nкій машемашикъ, но смѣшный полковапель\r\nАпокалипсиса, И пакъ не мудрено пони\r\nмашь одинъ предмѣшѣ по склонностпи . . .\r\nипаліянцы въ музыкѣ, въ архипекпурѣ, въ\r\nживописи показали свое поняпіе и успѣхи;\r\nно въ экономіи и купечеспвѣ Голландцы\r\nвзяли у нихъ верхъ. И пакъ склонносшь,\r\n- привычка, или всеобщее обыкновеніе упра\r\nвляепъ и созидаешъ природное свойспво\r\nвъ народѣ пакb, чпо Голландцы во вѣки не\r\nсдѣлаютпся изобрѣпапелями модѣ. Часпно\r\nже каждый человѣкъ находипъ одно къ по\r\nняшію удобнымъ; а въ другомъ поняпіе\r\nего припупляепся . . . Но у насъ со всѣмъ\r\n175\r\nне по: Рускій все удобенъ понимапь.\r\nКреспьяне на примѣръ взяпые въ рекрупы\r\nне всѣ спановяпся въ ряды подъ ружье:\r\nнадобны въ службѣ музыканпы, масперовые\r\nи самые художники . . . Креспьяне не\r\nзнающіе ни чего кромѣ пашни, разочпены\r\nпо десяпкамъ, смопря по необходимоспи,\r\nбезъ всякаго разсмопренія о ихъ склонно\r\nспяхъ и способноспяхъ, кромѣ пого, чтпо\r\nспапные и спройные опбираюпся въ спрос\r\nвое служеніе . . . веляпѣ однимъ быпь му\r\nзыканпами, другимb масперовыми, инымъ\r\nхудожниками . . . не прошло прехъ мѣся\r\nцовъ: эпи креспьяне почно паковы, еспь\r\nли же при помъ попадупся къ искуснымъ\r\nучипелямъ, по бываюшъ изъ нихъ и вир-,\r\nпуозы, по еспь: опмѣнные въ своемъ ро\r\nдѣ . . . Пуспь похвалипся какій ни будь\r\nнародъ подобнымъ свойспвомъ.\r\nКогда пакое свойспво Россіянъ опли\r\nчаешъ; по для чегоже здѣсь въ Россіи во\r\nмногомъ преимущеспвуюпъ чужеспранцы?\r\nНауки и художеспва, кажетпся, полько ими\r\nздѣсь и сущеспвуютпъ: а природные все\r\nпонимающіе умы или весьма рѣдко, или со\r\nвсѣмъ не видны? Для чего выписываюпъ\r\n176\r\nсюда изъ чужихъ краевъ многое, когда свои\r\nвсе оное понимаюпb, и слѣдовапельно\r\nупражняясь могушъ и произвеспи; а пѣмъ\r\nсамымъ содѣлалась бы польза общеспвенная\r\nи выгоды часпныя ?\r\nПреждѣ доказано мною, чтпо Россіяне ве\r\nлики въ дѣлахъ; а въ описаніяхъ объ нихъ\r\nвесьма скромны, по слыша блиспапельный\r\nобъ чемъ нибудь разсказъ по свойспву свое\r\nму не могушъ вѣрипь, чпобъ вещь въ опи\r\nсаніи несравненная была, въ сущеспвѣ своемъ\r\nполько чпо обыкновенная, и для пого жа\r\nждушѣ получишь ея изъ рукѣ чужеспранца\r\nкрасноглаголиваго, нежели опъ своего со\r\nопечеспвенника, копорый полагаепъ, чпо\r\nпроизведеніе СГО ДОЛЖНО ХВаЛИППьСЯ сВОеЮ\r\nдобропою. Россіянинъ будучи чувспвитпе\r\nленъ къ одной полько славѣ, ни когда не\r\nунижаешся снискивашъ себѣ подлыми про\r\nлазами корыспи; онъ ожидаепъ съ перпѣ\r\nніемъ, доколѣ дѣла его сами о себѣ скажупъ,\r\nи награда, яко должная дань заслугамъ умно\r\nжипъ его прибыпки: чужеспранецъ пре\r\nбуепъ себѣ ободренія, даже до безспыдспва,\r\nи не счадипъ ни лесши ни пронырспва,\r\nчпобъ получишь его, чѣмъ снискавъ больше,\r\n2\r\n177\r\nнѣжели ободреніе, прилагаепѣ всѣ силы по\r\nдавитъ достпоинспва Россійскія, и не рѣдко\r\nкъ спыду вельможъ въ помъ успѣваешъ:\r\nно при всемъ помѣ однакожь никогда не\r\nмогли чужеспранцы насъ увѣрипь, чпо нѣпъ\r\nвъ Россіи умовъ созидапельныхъ.\r\nВесьма много похищаепъ чеспи у Рускихъ\r\nдарованій язва моднаго воспипанія; она зара\r\nзила большею часпію людей, въ копорыхъ\r\nнауки и художеспва должны обрѣпапь сво\r\nихъ покровипелей, и до пого довела нѣко\r\nпорыхъ именемъ знапностпи облеченныхъ,\r\nчпо они объ Рускомъ и слышапь не хопяпъ:\r\nно при всѣй, ихъ ненависпи къ Рускому\r\nсвойспво Россійское въ душахъ ихъ суще\r\nспвуешъ и ни чемъ неизпребимо . . . Всѣ\r\nони неуспрашимы, склонны къ славѣ, го\r\nповы всегда сражапься за Государя, и не\r\nиначе окончиваюпъ сраженіе, какъ побѣди\r\nпелями. Не смопря на по, чпо модное\r\nпросвѣщеніе ввело въ Россію клубы и прак\r\nПиры, хлѣбосольспво вездѣ сущеспвуепъ\r\nвЪ прежней своей силѣ. . _ .\r\nнеуспрашимосшь Россіянъ еспъ опмѣн\r\nНОе ихъ свойспво. Были народы храбрые\r\nжаждущіе воевашь и побѣждашь, какъ по\r\n_ Л.\r\n178\r\nРимляне. Они били весь свѣпъ по склон\r\nноспи и охопѣ къ войнѣ; но Россіяне не\r\nдля пого бьюпъ враговъ, чпо они охопни\r\nки драпься: а для пого, чпобъ ихъ самихъ\r\nне били. Необходимоспь сражапься выво\r\nдипъ въ полѣ Россіянъ всегда съ сердеч\r\nнымъ сокрушеніемъ въ полѣ, и для пого\r\nвсегда они возвращаюпся съ поржеспвомъ.\r\nРимлянъ, сихъ воиновъ свѣпа побѣдили: хра\r\nброспъ ихъ на вѣки изчезла и слава съ име\r\nнемъ ихъ погибла. . Россіяне ни когда побѣж\r\nдены не будупъ ... сказалъ одинъ Король\r\nзнающій войну и по своему собспвенно\r\nопыпу, чпо Рускихъ можно побипь и но\r\nгда: но побѣдишь ни когда. И пакъ Рос\r\nсіяне не еспь народъ воинспвующій: но\r\nнародъ побѣждающій. Храброспь и опвага\r\nихъ основапельны; а неуспрашимосшь пре\r\nСЛаВНа.\r\nПри паковыхъ свойспвахъ Россіянинъ\r\nвсегда бодрѣ и веселъ и весьма склоненъ\r\nкъ веселоспянъ сіе: можно видѣпь, когда\r\nРоссійскіе воины послѣ сильныхъ прудовъ\r\nи пруднаго похода, едва пріидупѣ на мѣ\r\nспо; по не валяпся, какъ другіе Европѣй\r\nскія войска, спапь; но опдыхаюпѣ поя\r\n179\r\nпѣсни и производя пляски . . . Коренная\r\nРоссійская музыка имѣепъ нѣчпо въ себѣ\r\nвесьма доспойное примѣчанія: пѣсыи сва\r\nдебныя, хоральныя, полевые и бурлацкія въ\r\nнапѣвахъ своихъ пакъ опличны, чпо безъ\r\nсловъ можно узнапь ихъ свойспво . . . .\r\nНѣжныя же и комнапныя неуспупаюпъ въ\r\nпріяпноспи своей ни какимъ на свѣпѣ . . .\r\nно музыка во всѣхъ равно опличіемъ сво\r\nимъ опъ музыкъ Европѣйскихъ и Азіап\r\nскихъ доказываепъ, чпо Россіяне имѣюпb\r\nнѣчпо свое собстпвенное. Пляски наши\r\nпакъ же по обспояшельспвамъ различны и\r\nни одинъ на свѣпѣ народъ не имѣепъ споль\r\nмного изъясняющей и почши говорящей\r\nпляски, какъ Россіяне. Но какъ веселоспь\r\nпо большей часши бываешъ при хлѣбосоль\r\nспвѣ, по чувство радушія проспираепся\r\nдаже до ПьянсПВа, копорое болѣе всѣхъ\r\nпримѣпно у посѣлянъ . . хлѣбопашцы од\r\nнакоже упиваюпся полько по праздникамъ\r\nи всегда начинаюпъ пакъ веселишься послѣ\r\nобѣдни: ибо народъ Россійскій опличаешся\r\nблагочеспіемъ своимъ опъ прочихъ.\r\nБлагочесшіе наше весьма примѣчапельно\r\nпо пому, чпо оно совершенно въ пой мѣрѣ,\r\nл 2\r\n18о\r\nкакова предписана хриспіянину закономъ\r\nправославнымъ . . . Ни гдѣ нѣпъ въ свѣтпѣ\r\nмѣньше суѣвѣрія, какъ въ Россіи, и ни гдѣ\r\nпакъ же нѣпъ больше пвердоспи къ вѣрѣ,\r\nкакъ въ Россіи . . . Капролики до нынѣ\r\nдоказывали поспоянспво въ вѣрѣ своей са\r\nмымъ бѣшенспвомъ, копорое сполько же\r\nБогу пропивно, пакъ и невѣріе. Въ Рос\r\nсіи ни когда не слышно было даже и име\r\nни кровожаждущей Инквизиціи. Россіянинъ\r\nсожалѣепъ о заблужденіи иновѣрца: но пер\r\nпипъ его . . и ежели иновѣрецъ доспоинъ\r\nнаказанія; по да накажетпъ его Богъ. Рос\r\nсіянинъ ревносшенъ къ обращенію иновѣр\r\nцовъ; но далѣе доказашельспвъ и увѣщанія\r\nспособы сго нейдупЪ.\r\nИ пакъ здѣсь я предложилъ слабое полъ\r\nко начерпаніе врожденнаго свойспва душъ\r\nРоссійскихъ: не пщеславлюсь я пѣмъ, чпо\r\nбы я выполнилъ все, чтпc должно изъясне\r\nно быпь во всемъ проспранстпвѣ и ясно\r\nспи въ разсужденіи сего содержанія. Оно\r\nдосшойно, чшо бы великій умъ упражнялся\r\nвъ немъ на долго. Оно досіпойно преслав\r\nнаго пера, копорое начерпало бы великую\r\nкнигу и наипреполезнѣйшую, котпорой чше\r\n_ _ 131\r\nніе изцѣлило бы совершенно язву моднаго\r\nвоспипанія, и ограничило бы господспво\r\nваніе чужеспранцовъ надъ умами нашими.\r\nОдно полько скажу, чпо изочтпенныхъ\r\nздѣсь свойспвъ у Россіянъ ни кпо оспо\r\nриппь не можепb, по еспь: чпо вообще\r\nРоссіяне во всѣхъ соспояніяхъ и сословіяхъ\r\nнеуспрашимы, правдивы, славолюбивы и\r\nобъ ней скромны, великодушны, жалоспли\r\nвы, быспропоняпны ко всему благочеспи\r\nвы безъ суѣвѣрія, перпѣливы и веселы;\r\nа главное ихъ свойспво, чпо они во всемъ\r\nпверды. Не оприцаю и слабоспей; а мо\r\nжешъ быпь и самыхъ пороковъ: но они\r\nпри блиспаніи сихъ великихъ добродѣпе\r\nлей не весьма примѣпны; да и описывапь\r\nихъ нѣпъ мнѣ нужды, по колику главное\r\nРоссійское свойспво еспь доброе; а поро\r\nки ихъ произходяпѣ опъ неумѣренной; а\r\nиногда и не къ спапѣ упопребленной до\r\nбродѣпели. . _…",
        "label": "3"
    },
    {
        "title": "Nravy frantsuzskogo dvorianstva v XVII-m stoletii. Stat'ia Am. Rozhe",
        "article": "НРАВЫ ФРАНЦУЗСКАГО ДВОРЯНСТВА ВЪ XVII-мъ СТОЛѣТІЙ.\r\nСтатья Ам. Роже.\r\n\r\n\tЕсли, хоть съ небольшимъ вниманіемъ, станемъ донскиваться глав\r\nной причины паденія привилегированныхъ классовъ во Франція, въ\r\nконцѣ прошлaгo вѣка, то придемъ къ убѣжденiю, что прежде всего\r\nвиною этого паденія была ихъ общественная безполезность, ихъ\r\nмаловліятельность на народъ, а вовсе не гнетъ, ими производимый,\r\nне притѣсненія, какiя они еще могли позволять себѣ по временами.\r\nЗаймемся на этотъ разъ положеніемъ дворянства. Министерство\r\nРишелье, и особенно царствованіе Людовика XIV - го, не оставили\r\nдворянскаго сословія въ томъ видѣ, въ какомъ его застали; напро\r\nтивъ, они значительно измѣнили его характеръ. Въ чемъ же состояли\r\nэти измѣненія? Въ этомъ отношении трудъ Людовика XIV-го можно,\r\nпо нашему мнѣнію, вкратцѣ изобразить такъ: онъ вырвалъ съ кор\r\nнемъ изъ массы дворянства грубыя и необузданныя страсти, кото\r\nрыя ввергали государство въ анархію и парализировали власть госу\r\nдаря; но привилъ, или лучше сказать, развилъ въ этомъ сословін\r\nдомашніе пороки, не наносившіе видимаго и прямаго вреда госу\r\nдарственнымъ интересами, но которые нечувствительно должны были\r\nослабить и изнурить его. Это-то измѣненіе мы и намѣрены осяза\r\nтельнѣе представить въ слѣдующемъ очеркв.\r\nПеренесемся для этого въ первую половину XVII-го вѣка. Если\r\nдворянинъ считаетъ себя передъ кѣмъ-нибудь въ обидѣ, онъ выни\r\nмаетъ шпагу и расправляется самъ; если у него есть виды на руку\r\nбогатой наслѣдницы, или представляется случай захватить порядочНРАВЫ ФРАНЦУЗСКАГО ДВОРЯнстВА въ XVII -мъ столѣти. 531\r\nную сумму денегъ, онъ живо собираетъ нѣсколько пріателей и рѣ\r\nшаетъ дѣло дерзкимъ ударомъ. Какія бы ни совершилъ онъ насилія,\r\nдворянинъ всегда находить себѣ защитника, который укроетъ его\r\nотъ преслѣдованій суда, и общественное мнѣніе не сдѣлается къ\r\nнему строже, особенно, если вредъ причиненъ только человѣку про\r\nстаго званія, мѣщанину.\r\nТакимъ образомъ, оверньскій владѣлецъ д'Эспеншаль (seigneur\r\nd'Espinchal) велитъ своимъ людямъ схватить среди Парижа человѣка,\r\nкоторый имѣлъ несчастіе понравиться одной изъ его любовници, а\r\nБюсси, во главѣ вооруженной шайки, останавливаетъ карету г-жи\r\nМираміонъ и увозить ее въ домъ одного приятеля, чтобы принудить\r\nвыйдти за себя замужъ; принцъ Конде, знавшій заранѣе и одобрив\r\nшій умыселъ Бюсси, успѣваетъ прекратить начатыя противъ него за\r\nконныя пресаѣдованія. Гурвиль въ 1633 году нападаетъ, съ восьмью\r\nприближенными, на директора почтъ, г. Барена (Barin), который\r\nѣхалъ въ свой загородный домъ, беретъ его въ плѣнъ и вымогаетъ\r\nу него выкупъ въ 40,000 ливровъ (Записки Гурвиля, стр. 269). Бар\r\nбезьеръ-Шемеро, слуга принца Конти, былъ осужденъ парламентомъ\r\nна смерть за похищеніе дѣвицы Базиньеръ; аббатъ Кона (Cosnac)\r\nпроситъ Мазарина простить его, представляя, что принцъ Кон\r\nво всякомъ случаѣ рѣшился освободить арестанта силою,\r\nкардиналъ уступаетъ такому убѣдительному доводу (Записки Кона, стр.\r\n169). Однажды принцъ Конде выразилъ живое негодованіе противъ\r\nпрежняго своего любимца, де- Бюсси, за оскорбительныя для него выра\r\nженія въ пасквилѣ, его работы; тотчасъ одинъ изъ дворянъ свиты\r\nпринца вооружилъ всю домашнюю прислугу дворца Конде, съ намѣ\r\nреніемъ умертвить Бюсси, который только предстательству герцогини\r\nде - Лонгвиль были обязанъ своимъ спасеніемъ. Барте (Bartet), каби\r\nнетсъ - секретарь королевы Анны Австрійской, позволилъ себѣ нѣко\r\nторыя насмѣшки надъ герцогомъ де-Кандаль; герцогъ приказалъ 11 -ти\r\nвооруженнымъ всадникамъ остановить въ Парижѣ среди бѣла дня\r\nего карету; бѣднаго секретаря обрили до гола и изорвали въ клочки\r\nего платье. За это нисколько не потревожили Кандаля, и\r\nСевинье пишетъ своему двоюродному брату, что «Она находить эту\r\nпродѣлку очень затѣйливой», (19 iюля 1653).\r\nти\r\nи\r\nг - жа\r\nЕсли таковъ былъ порядокъ вещей вблизи столицы, короля и пар\r\nламента, то легко можно себѣ представить, что въ отдаленныхъ про\r\nвинціяхъ было еще гораздо хуже. Да намъ и не нужно прибѣгать къ пред\r\nположеніямъ: изящныя Записки Флешье о такъ-называемыхъ «Великихъ\r\nдняхъ», или чрезвычайныхъ королевскихъ судахъ надъ буйными вель532 A TEBE.\r\nвас\r\nможами 1) (Mémoires sur les Grands jours), дали грустную извѣстность\r\nтѣмъ именитымъ разбойникамъ, которые разоряли селенія Оверни: та\r\nковъ, напримѣръ маркизъ Дю-Кале (du Palais), который въ 1686 году\r\nвстрѣтилъ ружейными выстрѣлами трехъ судебныхъ чиновниковъ при\r\nвыполненің ими своей обязанности и убилъ двухъ изъ нихъ наповалъ;\r\nтаковъ маркизъ Канилья (Canillac), который разорялъ своихъ\r\nсадовъ произвольными поборами и содержалъ у себя въ замкахъ\r\nдвѣнадцать на все готовыхъ гайдуковъ, qu'il appelait sеs douxe аро\r\ntres; таковъ баронъ Сенега (Senegas), который проморилъ одного не\r\nсчастнаго нѣсколько мѣсяцевъ сряду въ сыромъ шкафѣ; таковъ сиръ\r\nде - ля Мотъ Тентри (de la Mothe Tintry), убившій крестьянина за\r\nотказъ идти досить его поле; таковъ, наконецъ, Сенъ-Жерменскій\r\nпріоръ, изъ Фамилии Арсhоn, который, поссорясь съ кѣмъ - то изъ -за\r\nсвоихъ Фермъ, приказалъ привести этого господина къ себѣ въ риз\r\nницу, и высѣкъ его плетьми.\r\nНо как только Людовикъ XIV принялъ въ свои руки кормило прав\r\nленія, онъ выказалъ твердое намѣреніе принудить дворянство къ со\r\nблюденію порядка и законовъ; его энергія въ стремленіи къ этой\r\nцѣли составляетъ одно изъ лучшихъ правъ его на славу въ по\r\nтомствѣ. Комиссия парижскаго парламента отправилась въ 1663 году въ\r\nКлермонъ для знаменитыхъ засѣданій, извѣстныхъ подъ\r\nВеликихо дней, и внесла ужасъ въ вертепы Оверни и Форе (Forez).\r\nКогда она кончила свои занятія, произнеся болѣе трехъсотъ при\r\nговоровъ, утѣшенный простолюдинъ воскликнулъ на своемъ про\r\nстомъ нарѣчій: «Невинный ничего не боится; но злой, смерто\r\nубійца, грабитель, хорошо дѣлаетъ, когда бѣжить. — Какъ бы ни\r\nбылъ свирѣпъ одѣтый въ шелкъ, онъ вдали отъ своего замка под\r\nвергается тому же, чему и одѣтый въ парусину. Когда въ замкахъ\r\nнѣтъ ни корки хаѣба, ни вина, ни посуды, каждый по возможности\r\nпокидаетъ ихъ. Виновный, будь онъ дворянинъ или низкаго сосло\r\nвія, хорошо дѣлаетъ, что боится горностая и бархатной шапки» 2).\r\nВъ этотъ же годъ Мольеръ вложилъ въ уста одному изъ своихъ дѣй\r\nствующихъ лицъ (въ Тартюфѣ) стихи 3):\r\nModerez s'il vous plait, ces transports éclatants,\r\nNous vivons dans un règne et sommes dans un temps\r\nOù par la violence on fait mal ses affaires.\r\n1) Въ Запискахъ Флешье описаны суды, происходившіе въ 1665 въ Клермонъ\r\nФерранѣ. Это любопытнѣйшій матеріали для исторія провинціальной аристок\r\nратіи той эпохи.\r\n2) Одежда членовъ парламента того времени.\r\n2) Уиѣрьте, пожалуста, эти бурные порывы; мы живемъ въ такое царствова\r\nніе въ такой вѣхъ, когда насиліехъ сдѣлаешь не много.\r\nименемъНРАВЫ ФРАНЦУЗСКАго дворянства въ XVII -мъ столѣти. 533\r\nОднако склонность къ буйству столь глубоко пустила свои корни\r\nвъ духъ Французской аристократіи, что преобразовательные эдикты\r\nЛюдовика XIV не могли сразу измѣнить это направленіе; такъ мы\r\nвидимъ, что въ его царствованіе двери тюремъ часто отворяются для\r\nдворянъ, которымъ еще хочется поставить выше закона каждую свою\r\nприхоть. Но если дворянинъ, нарушающій общее спокойствие, идеть\r\nподъ неизбѣжный отвѣтъ, если несомнѣнно намѣреніе короля заста\r\nвить уважать законы и карать ихъ нарушителей, съ другой стороны\r\nдолжно сознаться, что во многих случаяхъ легкость назначаемаго\r\nвзысканія, особенно въ сравненіи съ жестокими наказаніями, кото\r\nрымъ подвергали поселянъ, ясно указываетъ на силу аристократиче\r\nскихъ предразсудковъ и на снисхожденіе короля къ тому сословію,\r\nкоторое онъ лишилъ его политическаго значенья. Документы того вре\r\nмени представляютъ вдоволь примѣровъ въ подтверждение тому, что\r\nмы говоримъ.\r\nДанжо пишетъ: «Кавалеръ де -ая Валiеръ были взятъ дозоромъ въ\r\nПарижѣ (21 -го декабря 1693 года) и отведенъ въ Шатле '), гдѣ\r\nи пробылъ двое сутокъ, за то, что разбилъ нѣсколько Фонарей и\r\nнадѣлалъ маленькихъ безпорядковъ», «Герцога д'Атри вчера, по приказу\r\nкороля, отвели въ Консьержери ”); онъ ранилъ на смерть нѣсколь\r\nкими ударами шпаги одного изъ своихъ людей зато, что\r\nхотѣлъ дать показанія, какого требовалъ герцогъ. (Данжд, 21 -го\r\nФевраля 1694 года). «Реданъ де-Граммонъ задержанъ и отведенъ въ\r\nКонсьержери; онъ затѣялъ бунтъ и убилъ однаго стрѣлка. Съ годъ\r\nназадъ онъ выдержалъ въ своемъ домѣ осаду и убилъ сержанта». (Дан\r\nжо, 5 Февраля 1695, г.). «Съ кавалеромъ де - Бульонъ случилось не\r\nсчастіе въ Авиньонѣ: трактирщикъ, у котораго онъ обѣдалъ съ мор\r\nскими ОФицерами, найденъ мертвымъ, и, какъ думаютъ, смерть при\r\nключилась отъ побоевъ, нанесенныхъ ему этими ОФИцерами,\r\nрые предварительно до нага раздѣли трактирщика; де-Буильонъ (отецъ)\r\nдокладывалъ объ этомъ королю и, повидимому, весьма недоволенъ поведе\r\nніемъ сына. Увѣряютъ даже, что старикъ просилъ короля сослать ша\r\nлуна въ замокъ ИФъ, чтобы исправить его этимъ наказаніемъ». (Данжо,\r\n4 марта 1695 г.). Читатель вѣроятно обратилъ внимание на оборотъ\r\nрѣчи маркиза Данжо: несчастіе, по его словамъ, постигао не уби\r\nтаго трактирщика, а убійцу, кавалера де - Буильіона.\r\nНѣсколько молодыхъ людей, отужинавъ вмѣстѣ, вздумали напасть\r\nна дозоръ (что строго запрещено), который и убилъ одного изъ\r\nтотъ не\r\nКото\r\n«\r\n4) Извѣстная тюрьма.\r\n2) Тоже.534 ATER E 8.\r\n.\r\nНочью по\r\nнихъ, говорятъ, племянника епископа Вивьерскаго». (Данжо, 17 августа\r\n1696 г.)). «Маркизъ Новіонъ, командиръ пѣшей бригады, въ 1698 году,\r\nотрубилъ носъ мальтійскому кавалеру, Сенъ-Жени, и бѣжалъ изъ\r\nФранцій; по суду Верховнаго Совѣта ему опредѣлено отсѣчь голову».\r\nМаркизъ де- Жевръ (Gesvres) и г. де-Ламтаньіонъ, говорить Данжо,\r\nдокладывали королю о поступкѣ маркиза Новіона; король отвѣчалъ,\r\nчто онъ былъ принужденъ наказать его, ради общаго блага и спо\r\nқойствія своихъ подданныхъ; но что ему прискорбно, когда наказа\r\nніе падаетъ на людей, которыхъ семейство онъ уважаетъ (27 сен\r\nтября 1698).\r\nКоролю донесли, что герцогъ д'Этре гулялъ париж\r\nСкимъ улицамъ, съ соломенными Факелами, и поджигалъ вывѣски по\r\nдорогѣ, что его схватила стража и хотѣла вести въ тюрьму; но когда\r\nгерцогъ сказалъ свое имя коммиссару Рено, къ которому былъ приве\r\nдень стражею, коммиссаръ препроводилъ его обратно въ отель д'Этре.\r\nКороль отозвался на это, что онъ уже много разъ прощалъ герцогу ребяче\r\nскiя продѣлки, съ тѣмъ, чтобъ онъ исправился, но какъ тотъ не сдер\r\nжалъ своего слова, то онъ знаетъ какъ наказать его. (Данако, 13 сен\r\nтября 1700). На другой же день герцогъ былъ отведенъ въ Бастилію,\r\nно на слѣдующій годъ, 27 марта, король приказалъ его выпустить и\r\nдали ему въ команду эскадронъ.\r\n«Гвардейскій капитанъ де-ля Фей (de la Faye), пишетъ маркиза\r\nд'юссель 28 Февраля 1710 г., подозрѣвая знаменитаго, немного желч\r\nнаго поэта, г. Руссо, въ томъ, что онъ написалъ крайне оскорби\r\nтельную пѣсню противъ него и жены, избилъ стихотворца Фухтелями\r\nи за тѣмъ донесъ обо всемъ королю. Съ другой стороны жаловались\r\nгерцогу Орленскому, что насиліе было совершено у него въ Пале\r\nРоялѣ, и это, разумѣется, показалось принцу неприличнымъ. Ля Фей,\r\nвъ удовлетвореніе герцогу, провели ночь въ Форъ- Эвекѣ (Fort\r\nPEveque), а Руссо будетъ вознагражденъ за Фухтеля чѣмъ-то въ\r\nродѣ извиненія, съ придачею 4000 Франковъ» *.\r\nИзвѣстна исторія Шарнасе (Charnacé), который, за невозможностію\r\nубѣдить портнаго продать ему домъ, стоявшій при самомъ входѣ въ\r\nпаркъ Шарнасе, задержалъ его на нѣсколько дней въ своемъ замкѣ,\r\nподъ предлогомъ шитья Платья, въ течении этого времени перенесъ\r\nего домъ на другое мѣсто. Сенъ-Симонъ, который передаетъ намъ\r\n* Извѣстно, что впослѣдстві и, въ 1726 году, Вольтеръ, за палочные удары,\r\nнанесенные ему де-Роаномъ, не только не получили законнаго удовлетворенія,\r\nно еще, по приказанію герцога Бурбонскаго, былъ засажевъ въ Бастнаію.НРАВЫ ФРАНЦУЗСКАго дворянства въ XVII - мъ столѣти. 535\r\nнихъ, ко\r\nэтотъ случай, прибавляетъ, что «онъ долго служилъ потѣхою для\r\nвсего двора.»\r\nИзъ приведенныхъ нами Фактовъ очевидно, что Людовикъ XIV не\r\nшутя старался объ исправленіи Французскаго дворянства и его буй\r\nныхъ нравовъ; но что онъ дѣлалъ это очень бережно и лѣчилъ язвы\r\nскорѣе бальзамомъ, чѣмъ хирургическимъ ножемъ. Такого образа\r\nдѣйствій требовало состоянie умовъ въ ту эпоху; общественное мнѣ\r\nніе въ высших классахъ было еще слишкомъ далеко отъ того,\r\nчтобы ставить на одну доску проступки дворянина съ проступками\r\nлица другихъ сословій.\r\nНе менѣе могущества нужно было Людовику XIV для искорененія,\r\nили по крайней мѣрѣ удержанія въ надлежащихъ предѣлахъ другаго\r\nвопіющаго зла: мы хотимъ сказать о дуэляхъ. До восшествия на\r\nпрестолъ Людовика XIV Французское дворянство, можно сказать, по\r\nсвящало себя дуэлямъ, которыя низшимъ классамъ были строго за\r\nпрещены. Дворянинъ напрашивался на ссору, и тотъ изъ\r\nторый не имѣлъ хоть нѣсколькихъ дуэлей, не могъ добиться значенія\r\nмежду своими собратьями. Но слѣдствоя этой страсти, освященной\r\nобщественнымъ мнѣніемъ, были поистинѣ разрушительны. Рѣдкая\r\nссора ограничивалась только двумя лицами; къ противникамъ спѣши\r\nли на помощь друзья, и часто на барьерѣ являлось по нѣсколько\r\nчеловѣкъ, совершенно чуждыхъ предмету первоначальной ссоры. Мы\r\nни сколько не преувеличиваемъ; Записки того времени, почти на каж\r\nдой страницѣ, перечисляютъ опустошительныя слѣдствія дуэлей. «Се\r\nгодня утромъ утромъ,, расказываетъ Ги - Патенъ (Gui– Patin) 20 января\r\n1662 г., произошла дуэль, назначенная въ полумилѣ отъ Парижа,\r\nмежду осьмью господами, изъ которыхъ многое ранены и одинъ,\r\nмаркизъ д'Антенъ, племянникъ архіепископа Сансскаго, умеръ на мѣ\r\nстѣ. Въ числѣ дуэлистовъ были: маркизъ Маркутье и графъ Шале».\r\nНа дуэли между герцогами БоФоромъ и Нем уромъ, Немуръ былъ убить,\r\nсекундашты де - Ріо и Герикуръ тоже, графъ Бюри (Bury) тяжело ра\r\nненъ, а прочіе легко (Memoires de Mademoiselle, стр. 289). Бюсси\r\nРаботенъ былъ вызванъ ОФицеромъ де-Бюскъ на дуэль за то, что\r\nродственникъ Бюсси назвалъ ОФИцера пьяницей; одинъ неизвѣст\r\nный дворянинъ первому съ предложеніемъ услугъ, но\r\nкакъ Бюсси уже нашелъ себѣ товарищей, то дворянинъ вѣжливо\r\nраскланявшись, отправился съ тѣмъ же предложеніемъ въ противни\r\nку. Когда собрались на назначенное мѣсто, бойцовъ оказалось пять про\r\nтивъ четырехъ; тотчасъ одинъ изъ секундантовъ скачетъ на Новый -мостъ,\r\nпристаетъ къ прохӨдившему мушкатеру, расказываетъ ему въ какомъ\r\nони затрудненіи, н тотъ, не теряя ни минуты, вскакиваетъ сзади на сѣд\r\nЧ. І. 36\r\nЯВИЛСЯ Къ536 АТЕней.\r\nвинье\r\nло и Едетъ биться на смерть съ людьми, которыхъ никогда не ви\r\nдывалъ (Зап. Bussy, т. І стр. 85). «Когда я ухаживалъ за дѣвицей\r\nде -Рувель, повѣствуетъ тот же Бюсси, мой родственникъ, Ламарц\r\nскій дворянинъ ля-Гершъ, приходить ко мнѣ и проситъ помочь\r\nвъ дуэли его племяннику, Люзиньяну, у котораго вышла ссора съ Ма\r\nреномъ (Marins). Я согласился. Мы дрались шестеро противъ шесте\r\nрыхъ, двое виновниковъ ссоры верхомъ, а мы десятеро пѣшie» (Зап.\r\nBussy, т. I. стр. 304). Графъ Колиньи расказываетъ, что онъ пять\r\nразъ дрался на дуэли и убилъ двухъ противниковъ.\r\nДѣдъ г-жи де-Севинье, С. Б. де-Работенъ, имѣлъ на своемъ вѣку\r\nосьмнадцать поединковъ. Баронъ де -Шанталь, отецъ знаменитой мар\r\nкизы, вѣрный преданіямъ своего рода, окончилъ жизнь на дуэди.\r\nБюсси такъ расказываетъ объ одномъ изъ его приключеній: «Шаң\r\nрѣшился двору еще самъ динка торой рился бовало принцѣ лей лось вѣкѣ вѣчалъ гтутъ при ру нимъ bret эли отсрочена тому -хатными Шанталь господинъ Вдругъ таль жѣ,»самъ,,,.,)никого этомъ,что едва же съ,съ исвадьба,Севинье только чтобъ на Тотъ говоритъ вызвалъ не чтобы Конти жестоко что не пріобрѣсть вотъ является кѣмъ цѣлію дружески онъ ли его передками,тотчасъ имѣя зная на его что не онъ найдемъ же.-онъ что при принцъ его,счетъ нибудь никогда три съ оскорбивши отыскать Военное тѣмъ ея ни дожидается такъ таббатъ ранили кѣмъ писатель.въ помолился какихъ съ отправился мѣсяца имѣлъ одного расцѣловались мужа общее Iи,,при что,не же женщиной церковь,прежде его былъ стр онъ не -менѣе де званіе себѣ обстоятельствахъ думаетъ въ.нибудь его;за нѣсколько.врага -говорилъ достойнымъ Маркиза взволнованный отправился уваженіе Шуази передаетъ Шанталя убедро 283 въ нѣсколько туда любовницѣ чѣмъ ровню лакей Бутевиля слѣдует,,,),подобное;день въ.прославившей,ине въ на но станетъ «-былъ которое храбрости также переданныхъ Недостаточно противника частныхъ будучи дуэлью Бутевилля на,,маленькихъ дуэли кавалеръ уПасхи намъ.иносилкахъ однако словъ секундантомъ этимъ,Сентъ:убитъ онъ вслѣдствіе Севинье кавалеръ во,овдовѣла (оскорбленъ мая въ онъ,слѣдующую что рѣшился -желаніемъ главѣ..драться на Антуанскихъ исказанныхъ своемъ д'Альбре имя (иЗап 1644 башмачкахъ Онъ ему блестящихъ изъ поступилъ докладываетъ однажды войнѣ объявилъ было д'Альбре.Фантазіи вслѣдствіе»Севинье армій;Монпелье такъ.Валькенера словъ г. искать приходѣ Севинье;Маркиза никѣмъ)подраться въ,черту,требова замѣтилъ твердо и,,вече послѣд кавале помѣ–,,(воротъ съ чело поэто пое иdтре дуэ,,ко ”ко была от бар они какъ Al нCe ду 0что о-.НРАВЫ ФРАНЦУЗСКАГО ДВОРЯнства въ XVII-мъ столѣти. 537\r\nвъ\r\nг - жами\r\nромъ, ложась въ Баньіолѣ (Bagnols) спать, не могъ утерпѣть, чтобы\r\nне передать объ этой страстной мечтѣ аббату Кона, и признался,\r\nчто имѣетъ виды на герцога Горкскаго, впослѣдствій англійскаго ко\r\nроля, съ которымъ, по прибытии ко двору, онъ и хотѣлъ затѣять ссору,\r\nединственно потому, что тотъ также былъ принцъ и слыхъ за храб\r\nреца. Въ то время, когда престѣдовала его эта мысль, онъ принялъ\r\nкъ себѣ на службу Виллара, который пріобрѣлъ огромную извѣстность,\r\nбывши секундантомъ герцога Немурскаго въ его дуэли съ герцогомъ\r\nБоФоромъ; и здѣсь - то начало карьеры Вилляра. (Сынъ этого бойца\r\nбыли впослѣдствій маршаломъ). Дѣйствительно, люди опытные\r\nдуэляхъ пользовались въ то время огромнымъ значеніемъ. «У меня\r\nбыли двѣ ваканцій ротныхъ командировъ, пишетъ де- Бюсси; я и за\r\nмѣстилъ ихъ барономъ де - Вельякомъ и кавалеромъ д'Одріе. Оба они\r\nбыло изъ знати и оба бездѣльники; но репутація хорошихъ дуэли\r\nстовъ увлекала меня несравненно болѣе, чѣмъ репутація знающихъ\r\nсвое дѣло капитановъ».\r\n«Въ малолѣтство Людовика XIV, пишетъ Петито въ своей «Жизни\r\nМольера», вызывали другъ друга публично и даже дрались на самыхъ бой\r\nкихъ мѣстахъ въ присутствіи секундантовъ. Самая извѣстная въ эту\r\nэпоху дуэль была на Королевской площади и произошла вслѣдствіе пу\r\nстой ссоры между двумя знаменитыми придворными красавицами,\r\nде-Лонгвиль и де- Монбазонъ. Говорятъ, что первая смотрѣла даже\r\nсквозь жалузи на ходъ поединка».\r\nЭта эпидемія дуэлей овладѣла даже прислугою вельможъ. «Вчера\r\nутромъ, пишетъ Ги-Патенъ въ 1660 г., была страшная рѣзьня\r\nмежду толпою лакеевъ, которые дрались на дуэли; многое ранены и\r\nсемеро убиты на мѣстѣ».\r\nДальнѣйшіе примѣры будутъ излишними. Дуэль дошла до размѣ\r\nровъ заразы, въ одно и то же время смертоносной и соблазнитель\r\nной. Людовикъ XIV не могъ оказать лучшей услуги дворянству, какъ\r\nуничтоженіемъ такого гнуснаго обычая. Король даке не дождался\r\nдля этого конца смятеній Фронды; еще въ 1653 г. оrъ издалъ эдиктъ\r\nпротивъ дуэлей, и д'Обику, губернаторъ Монпелье, который сначала не\r\nобратилъ никакого вниманія на запрещеніе, были сосланъ, не смотря\r\nна заступничество всего двора. Въ этомъ случаѣ Людовикъ даже не\r\nудовольствовался однимъ приказаніемъ; онъ хотѣлъ, чтобы дво\r\nрянство само приняло прямое участие въ реформѣ, начатой для его поль\r\nзы. Въ 1633 году всѣ дворяне, имѣвшіе доступъ въ собраніе област\r\nныхъ чиновъ Лангедока, подписали, по предложенію губернатора про\r\nвинцій, принца Конти, слѣдующее объявленіе: «Нижеподоисавшіеся\r\nсимъ объявляютъ и торжественно обѣщаютъ отвергать всякаго рода вы\r\n36 *538 АТЕНЕй.\r\nзовы, никогда не драться на поединкѣ, за что бы то ни было, и всѣми\r\nмѣрами выказывать отвращение свое къ дуэли, какъ дѣлу, совер\r\nшенно противному разсудку, общему благу и законамъ государства,\r\nи несовмѣстному съ душеспасеніемъ и христіанскою религіею».\r\nВсѣ свидѣтельства согласны въ томъ, что усилія Людовика про\r\nтивъ дуэли увѣнчались успѣхомъ, и современники остались довольны\r\nвыказанною имъ при этомъ строгостью. Въ комедія les Facheux,\r\nигранной въ 1665 году, Эрастъ, будучи вызванъ Алькандромъ,\r\nотвѣчаетъ:\r\nUn duel met les gens en mauvaise posture,\r\nEt notre roi n'est pas un monarque en peinture;\r\nIl sait faire obéir les plus grands de l'Etat,\r\nEt je trouve qu'il fait en digne potentat *.\r\n«Дуэль, говорит, ла -Брюеръ, такъ укоренилась въ обществѣ н\r\nтакъ сильно овладѣла его умомъ и сердцемъ, что изцѣленіе его отъ\r\nэтой глупости было однимъ изъ лучшихъ дѣлъ великаго короля».\r\nОднако не должно думать, чтобы дворянство по волѣ Людовика XIV\r\nнемедленно отказалось отъ дуэли; еще дѣлалось довольно вызововъ,\r\nно всѣ стали осторожнѣе и воздержнѣй, потому что король по\r\nложилъ себѣ закономъ никогда не прощать ослушниковъ постановле\r\nній противъ поединка; нарушивший ихъ рисковалъ головою, и какова\r\nбы ни была у него протекція, долженъ былъ считать себя счастливымъ,\r\nесли отдѣ зывался отрѣшеніемъ отъ мѣста и ссылкою или тюрьмою.\r\n«Полагаютъ, пишетъ Данжд 6- го декабря 1694 г., что дѣ.10, кото\r\nрое имѣлъ, назадъ тому два мѣсяца, маркизъ де-Плюво, сынъ, было\r\nнастоящею дуэлью; онъ выѣхалъ изъ Францій». «Дѣло маркиза де\r\nПлюво, говорить онъ далѣе (26-го января 1695), въ Парижѣ об\r\nсуждено. Рѣшили отсѣчь маркизу голову, а тѣхъ, которые дра\r\nлись съ нимъ, повѣсить». Три года спустя, маркизъ самъ явился\r\nвъ парижскую тюрьму, и Данжо пишетъ по этому случаю 4-го ок\r\nтября 1698 г. «Это человѣкъ отважный, всѣ были бы очень рады\r\nспасти его, да и дѣло маркиза вовсе не настоящая дуэль; но королю\r\nугодно, чтобы взыскивали за малѣйшее сходство съ нею; этимъ онъ\r\nспасетъ множество дворянъ въ своемъ королевствѣ». Примѣровъ стро\r\nтаго взысканія за дуэли, не смотря ни на какое лицо, находимъ у\r\nДанжо множество. Между прочимъ, родственникъ г-жи Ментенон,\r\nкавалеръ де - Келю, долженъ быть выѣхать изъ Франція за схватку,\r\n* «Дуэль ставить людей въ дурное положеніе, и нашъ корою монархъ на\r\nстоятҳій. Онъ умѣетъ заставить повиноваться сильнѣйшихъ въ государствѣ,\r\nмнѣ какeтся, онъ дѣйствует, какъ прилично властителю».\r\nиНРАВЫ ФРАНЦУЗСКАГо дворянствА въ XVII-мъ столѣ ти. 539\r\nкоторая хотя и кончилась ранами для обоихъ противниковъ, однакожь\r\nвъ сущности не была дуэлью.\r\nЛюбопытна еще слѣдующая черта. Въ Лорренѣ (въ Лотарингіи) былъ\r\nбой между двумя Французами и двумя Лорренцами. Король приказалъ\r\nразжаловать Французовъ, которые состояли въ чинѣ кавалерійскихъ\r\nкапитановъ, a къ герцогу Лотарингскому отнестись съ совѣтомъ,\r\nчтобы онъ запрещалъ дуэли и наказывалъ за нихъ въ своихъ вла\r\nдѣніяхъ такъ же строго, какъ это дѣлается во Франции. (Данжо, 23 -го\r\nіюля 1699).\r\nМы остановились на этихъ примѣрахъ только для того, чтобы въ\r\nяркомъ свѣтѣ обрисовать непоколебимую твердость Людовика XIV,\r\nкоторый, объявивъ войну предразсудку, не отступаетъ уже ни на шагъ,\r\nи рѣшась однажды на хорошую мѣру, приводитъ ее въ исполненіе съ\r\nрасчитанною строгостью, не колебаясь ни на минуту, не дозволяя себѣ\r\nостанавливаться ни передъ какимъ личнымъ значеніемъ, ни передъ\r\nкакимъ ходатайствомъ, даже иногда побуждая самые суды ус\r\nтупать его волѣ, которую онъ ставитъ верховнымъ толкователемъ за\r\nкона, и все это поддерживаетъ въ теченіе цѣлаго полустолѣтія.\r\nНо, не забудемъ, это упорство, такъ кстати направленное противъ\r\nдуэлистовъ и всѣхъ нарушителей общественной безопасности, сколько\r\nзла надѣлало оно въ примѣненіи къ протестантамъ и Янсенистамъ!\r\nПослѣ изложеннаго нами, нѣтъ сомнѣнія, что благодаря строгой\r\nдисциплинѣ, установленной Людовикомъ, нравы Французскаго дворян.\r\nства измѣнились къ лучшему, его прирожденная наглость и грубость\r\nбыли обузданы, и дворянину, прежде такъ сильно полагавшемуся на\r\nсвою шпагу, пришлось наконецъ посчитаться съ закономъ. Но влія\r\nніе Людовика XIV на дворянство ограничилось этимъ отрицательнымъ,\r\nхотя и весьма полезнымъ, дѣломъ; если король сумѣлъ обезоружить\r\nэто сословie, зато не сумѣлъ направить его, не озаботился при\r\nвить ему дѣятельность предоставить ему силу, соотвѣтственную\r\nего притязаніямъ и тѣмъ привилегіямъ, которыя еще оставались\r\nза этимъ классомъ *. Король нисколько не думалъ обезпечить его\r\nсохранение, уврачевать внутреннiя язвы, которыя его подтачивали.\r\nВотъ, что мы намѣрены показать далѣе.\r\nи\r\n* Не навязываетъ и авторъ монарху XVII столѣтія слишкомъ трудную, не\r\nразрѣшимую задачу? Людовикъ XIV могъ силою государственной власти унить\r\nбуйство, смирить строптивость своихъ дворянъ, но пересоздать многочисленный\r\nклассъ дармоѣдовъ, владѣвшій цѣлою третью Франція, въ полезныхъ дѣятелей\r\nобщества, это очевидно превышало и понятія вѣка, и могущество какого\r\nбы то ни было царственнаго лица. Ред.540 Ат Е НЕЙ.\r\n2\r\nЧто онъ\r\n9\r\nГоворя вообще, Французское дворянство было чуждо всякой пред\r\nусмотрительности, имѣло неодолимую склонность пренебрегать своими\r\nдѣлами, бѣднять и разоряться, — роковая наклонность, противъ которой\r\nЛюдовикъ не предпринялъ ничего. Даже можно сказать, что дво\r\nрянство ни въ какое другое время не видало вокругъ себя большаго\r\nсоблазна, никогда не подвергалось такому увлеченію проживать свыше\r\nсредствъ и разорять свои родовыя имѣнія.\r\nМежду причинами, сильно подрывавшими благосостояніе дворянства,\r\nмы поставимъ на первомъ мѣстѣ игру, которой это легкомысленное и\r\nпраздное сословие предавалось съ необузданнымъ жаромъ. Гурвилль\r\nрасказываетъ, въ нѣсколько минутъ вынгралъ у герцога\r\nРишлье 3,000 ливровъ. Фуке (Fouquet), въ теченіе часа, въ одну\r\nпартію проигралъ 55,000 ливровъ. (Записки Гурвила. Стр. 336).\r\n«По самому ограниченному расчету, пишетъ въ другомъ мѣстѣ тотъ\r\nже Гурвиль, мой выигрышъ полагали свыше милліона». Бюсси гово\r\nритъ, что въ теченіе своей службы въ каталонской армии, онъ вы\r\nигрывалъ такъ много денегъ, что ему доставало ихъ на покрытие всѣхъ\r\nрасходовъ, и еще, кромѣ того, у него осталось десять тысячъ экю въ\r\nэкономія (Записки Бюсси, II, 262). Однажды онъ пишетъ двоюрод\r\nной сестрѣ своей (1637 г.), что выигралъ въ послѣдніе четыре или\r\nпять дней восемь сотъ луидоровъ и что никто уже не смѣегъ иг\r\nрать съ нимъ. «По ночамъ отправлялись на Сен - Жерменскую яр\r\nмонку, говоритъ Валькенеръ: тамъ, пользуясь непроницаемымъ ин\r\nкогнито, садились за банковые за лоттерен, и предавались\r\nсамой соблазнительной изъ страстей». (Записки о г - жѣ Севинье, II,\r\n148). «Между множествомъ глубокихъ язвъ, порожденныхъ и остав\r\nленныхъ за собою во Франции министерствомъ кардинала Мазарини,\r\nговоритъ Сенъ - Симонъ, была огромная игра и мошенничество\r\nней, къ чему онъ скоро проучихъ всѣхъ отъ большаго до малаго.\r\nСамъ кардиналъ широкою рукой черпалъ изъ этого источника,\r\nоно дѣйствительно было однимъ изъ лучшихъ средствъ разорять дво\r\nрянъ, которыхъ онъ ненавидѣлъ и презиралъ, какъ и вообще всю\r\nФранцузскую націю, явно стараясь убить въ ней всякую самостоятель\r\nность».\r\nЛюдовикъ, для сохранения крови своихъ дворянъ, запретилъ дуэли, но\r\nподумалъ ли онъ о сохранении имущества того же дворянства приня –\r\nтіемъ мѣръ противъ игры? Ничуть не бывало, этотъ государь завелъ\r\nигру около себя и сдѣлалъ глявнымъ занятіемъ придворныхъ\r\nдосуговъ.\r\n«Дворъ, пишетъ аббатъ де - Шуази, говоря о первыхъ годахъ цар\r\nствованія Людовика, утопалъ и избыткѣ; придворные\r\nстолы,\r\nC\r\nВъ\r\nи\r\nее\r\nВъ Весель иНРАВЫ ФРАНЦУЗСКAТо дворянства въ XVII-мъ столѣти. 541\r\nсмот\r\nна\r\nВъ нее нг\r\nчастные\r\nотлично Ели и при этомъ вели большую игру. Деньги сыпались, всѣ\r\nкошельки были открыты, и услужливые нотаріусы доставляли молодежи\r\nстолько денегъ, сколько она хотѣла. Ростовщикъ были, разумѣется,\r\nсуровъ; но, въ молодости, когда нужны деньги, развѣ кто\r\nритъ на условія?» (Записки Шуази, стр. 241). «На столѣ раз\r\nсыпано тысячу луидуровъ, описываетъ г-жа Севинье вечеръ\r\nполовинѣ у короля (I'appartement du roi), другихъ марокъ не было.\r\nЯ смотрѣла на игру Данжо и удивлялась, какъ всѣ мы глупы за кар\r\nтами въ сравненіи съ нимъ. Онъ вноситъ въ свою приходную книгу по\r\nдвѣсти тысячъ Франковъ за какие-нибудь десять дней и по сту ты\r\nсячъ экю за мѣсяцъ» (письмо 29 iюня 1676 г.). «Въ Версали игра\r\nютъ на огромныя суммы, пишетъ далѣе маркиза своей дочери: пока\r\n(hoca) запрещена въ Парижѣ подъ смертною казнью, а\r\nраютъ у короля; пять тысячъ пистолей въ утро считается за бездѣ\r\nлицу. Сущій грабежъ; гоните отъ себя эту игру». «Пока тока была\r\nвъ модѣ, пишетъ г-жа Кейлю (Caylus), и пока король въ своей\r\nмудрости не запретилъ этой опасной игры, онъ держалъ ее у доФины,\r\nно проигрывая, платилъ по стольку же луидуровъ, сколько\r\nлюди ставили мелкихъ монетъ». (Воспоминания г-жи Кейлю, стр. 425).\r\n«Королева, пишетъ г -жа де-Севинье (24 ноября 1675 г.), проиграла\r\nнедавно обѣдно и двадцать до полудня. Король сказалъ ей:\r\n«Сосчитаемъ- ка, сколько составить это въ годъ». Г-нъ Монтансье за\r\nмѣтилъ ей на другой день: Ваше Величество и сегодня проиграете\r\nобѣдню?» — Но игра имѣла для бѣдной Марія Терезіи такую прелесть,\r\nпередъ которой она не въ силахъ была устоять. Въ этомъ отно\r\nшеніи любовница короля была по крайней мѣрѣ такъ же неосторож\r\nна, какъ и его супруга. «Игра г-жи де - Монтеспанъ, по словамъ Фёкь\r\nера въ Lettres inéditеѕ, дошла до такой крайности, что проигрыши\r\nво сто тысячъ экю были ни по чемъ. Въ день Рождества она про\r\nиграла семь сотъ тысячъ разомъ; въ три карты шла на 150,000 пи\r\nстолей и взяла нxъ; въ эту игру (вѣроятно, въ ланскне) можно про\r\nиграть или выиграть до шестидесяти разъ въ четверть часа».\r\nМногочисленная королевская семья наперерывъ подражала данному ей\r\nпримѣру. «Monsieur весь день играетъ», пишетъ герцогиня Орлеанская\r\n(6 августа 1700 г.) «Monseigneur началъ у себя послѣ обѣда довольно\r\nбольшую игру въ бреланъ; каждый кушъ по 1000 пистолей» (Данжо 3 ян\r\nваря 1696 г.). «Monseigneur, пишетъ Данжо 9 марта 1697 г., въ это пу\r\nтешествие (въ Марли) проигралъ довольно денегъ и король далъ ему на\r\nуплату всего проигрыша», «Всѣ большое картежники были вчера въ Мон\r\nтаржи для игры съ Monseigneur и Monsieur». (Данжо, з октября\r\n1699 г.) «Герцогъ Бургонскій просилъ однажды у короля довольно\r\nЭКЮ\r\n«\r\n»542 AT E HER.\r\nчто\r\nзначительную сумму на уплату своихъ карточныхъ долговъ; король\r\nсказали, чтобы герцогъ всегда обращался къ нему съ подобною от\r\nкровенностью, чтобы игралъ смѣло, не опасаясь недостатка въ день\r\nгахъ, и что лицамъ, подобнымъ ему, ничего не значитъ проигрывать».\r\n(Данжо, 16 марта 1700 г.). «Герцогиня задолжала по игрѣ отъ 10\r\nдо 12000 пистолей, и не была въ состоянии тотчасъ же расчитаться.\r\nВъ письмѣ къ г-жѣ де-Ментенонъ она объяснила свое затрудненіе; г - жа\r\nМентенонъ показала письмо королю, и Его Величество положняъ yn\r\nлатить всѣ долги герцогини. Король не желалъ выслушать ея благо\r\nдарности, но приказалъ, чтобы ее убѣдили болѣе не должать,\r\nею и обѣщано; герцогъ ничего не зналъ ни о долгахъ, ни о томъ,\r\nчто король приказалъ уплатить ихъ». (Данжо 17 мая 1700 г.).\r\nСлѣдующую картину начертало царственное перо второй жены\r\nMonsieur. «Теперь танцы вышли вездѣ изъ моды; здѣсь, во Фран\r\nціи, какъ только соберутся, такъ и начинается игра въ ланскне. Это\r\nсамая употребительная игра. Играютъ здѣсь на огромныя суммы, и\r\nигроки какъ безумные. Одинъ рыдаетъ, другой такъ сильно колотитъ\r\nобъ столъ кулакомъ, что стукъ раздается по всей залѣ, третій такъ\r\nбогохульствуетъ, что волосы на головѣ становятся дыбомъ; кажется,\r\nвсѣ они внѣ себя, и со стороны страшно глядѣть на нихъ». (Письмо\r\nгерцогини Орлеанской 14 мая 1693 г.)\r\nДаже женщины, которымъ былъ данъ толчекъ сверху, приносили\r\nжертвы на алтарѣ этой унизительной страсти. Типомъ такихъ игрицъ\r\nбыла княгиня д'Аркуръ, такъ забавно выставленная Сент-Симономъ:\r\n«Княгиня д'Аркуръ играла обыкновенно до глубокой ночи; утромъ,\r\nпричастившись въ приходской церкви, одѣвалась и садилась опять за\r\nигру до самаго обѣда. Однажды въ праздникъ она отправилась къ\r\nженѣ маршала Виллеруа въ Фонтенебло. Хозяйка предложила ей ма\r\nленькую партію въ приму; княгиня не безъ труда предпочла ее\r\nчернѣ, однако надѣялась еще на повечерie (Salut).. Игра затяну\r\nлась; Княгиня, видя, что время уходитъ, собралась было идти въ\r\nцерковь и примолвила: «бѣда, если дойдетъ до г-жи де- Менте\r\nнонъ, что я не была у службы». Г-жа Виллеруа стала смѣяться надъ\r\nея страхомъ и надзоромъ за ней г-жи де-Ментенонъ; княгиня согласи\r\nлась остаться. Она занялась игрой отъ всей души, какъ вдругъ яв\r\nляется сама г-жа де-Ментенонъ съ визитомъ. Когда объ ней доложили,\r\n«Я пропала! вскричала княгиня, собираясь спрятаться подъ кровать:\r\nона замѣтить, что я не была ни у одной изъ церковныхъ службъ: что\r\nтогда будетъ со мною?» «Жена маршала Клерамбо, расказываетъ еще\r\nСенъ - Симонъ, одна изъ приближенныхъ дамъ королевы, играла, не\r\nговоря ни слова, по цѣлымъ днямъ, и оставалась очень недовольна,\r\nвеНРАВЫ ФРАНЦУЗСКАго дворянства въ XVII - мъ столѣти. 543\r\nесли въ два часа ночи всѣ уходили отъ нея спать. Еще съ утра она\r\nдержала въ рукахъ карты, играла безъ перемежки партію за партіей\r\nдо глубокой ночи, и жаловалась только, что приходится прерывать\r\nигру для обѣдовъ и ужиновъ». Англійская королева, супруга изгнаннаго\r\nТакова II, очень набожная въ своемъ Сенъ-Жерменскомъ уединеніи, за\r\nчастую покидала карты для обѣдни, и по окончании ея, снова прини\r\nмалась за игру. Г-жа де-Севинье нѣсколько разъ предостерегала дочь\r\nсвою отъ послѣдствій карточной игры. «Берегись, чтобы твоя лѣнь не\r\nповела тебя къ проигрыванью денегъ въ карты; эти маленькіе ча\r\nстые проигрыши похожи на мелкіе дожди, которые однако сильно портятъ\r\nдорогу». «Какая глупость проигрывать столько денегъ въ этотъ сквер\r\nный бреланъ! Тебѣ въ картахъ сущее несчастье. Ты вѣчно проиг\r\nрываешь; пожалуста же не упорствуй; подумай, что эти деньги исчезли,\r\nне достави въ тебѣ никакого удовольствія; напротивъ, ты заплатила\r\nпять или шесть тысячъ Франковъ за то, чтоб, поскучать и быть об\r\nманутой счастьемъ».\r\nКартъ не оставляли и подъ знаменами, и передъ неприятелемъ.\r\nБюсси, описывая походъ 1637 года, подъ командою Тюрена, гово\r\nритъ: «Отъ Мальси (Маlѕу) мы перешли къ Люзуару, близъ Ля\r\nКапелли, и вслѣдствіе полученныхъ о неприятелѣ извѣстій, перемѣ\r\nнили позицію, но же были какъ нельзя болѣе праздны, что и\r\nпобудило насъ играть съ утра до ночи». Журналъ Меркурій (за сен\r\nтябрь 1698 г.), описывая жилище маршала БуфФлера въ Компьен\r\nскомъ лагерѣ, прибавляетъ: «Отсюда ходъ въ особую галлерею, гдѣ\r\nприпасено множество игорныхъ столовъ на всякій ладъ. Разумѣется,\r\nтутъ постоянно была цѣлая толпа офицеровъ».\r\nПроигрышъ, какъ и въ наши дни, не рѣдко повергалъ своихъ\r\nжертвъ въ несчастіе и доводилъ ихъ до отчаянныхъ поступковъ.\r\n«Недавно узнали, что Пернилья застрѣлился въ Парижѣ, на своей\r\nквартирѣ, — говорятъ, вслѣдствіе проигрыша». (Данжд, 13 мая 1699).\r\n«Буазмонъ (Boisemont), братъ Сентъ-Абдона, продавшаго нѣсколько\r\nвремени тому назадъ свою гвардейскую роту для уплаты карточныхъ\r\nдолговъ и потомъ уѣхавшаго за границу, этотъ Буазмонъ подвергся\r\nтому же несчастію, какъ и его братъ; онъ проигралъ свыше своихъ\r\nсредствъ и уѣхалъ изъ Парижа неизвѣстно куда». (Данжо, 26 марта\r\n1700 г.). «Реннвиль, лейбгвардейскій поручикъ, игралъ всю свою\r\nжизнь, говоритъ Сенъ -Симонъ, и проигравъ все, что имѣлъ и даже\r\nчего не имѣлъ, пропалъ безъ вѣсти».\r\nЛегко представить себѣ, что не было недостатка въ мошенникахъ,\r\nпользовавшихся этою страстью, даже такихъ, которые высоко сто\r\nяли въ обществѣ. Однимъ изъ самыхъ извѣстныхъ между ними былъ\r\nВсе\r\n-544 А ты не й.\r\nонъ\r\nмаркизъ де-Сесакъ (de Sessac), изгнанный въ 167 1 году за то, что\r\nвыигралъ пятьсотъ тысячъ экю Фальшивыми картами. «Дворъ былъ\r\nвъ Нанси (говоритъ Сент-Симонъ), въ лaнcкне играли по боль\r\nшой; одинъ изъ тѣхъ безымянныхъ людей, которыхъ привлекаетъ\r\nбольшая игра, снималъ и много выигрывалъ. Буасёль, огорченный\r\nпроигрышемъ, начинаетъ вглядываться ближе, ВИДИтъ явное плутов\r\nство, кидается на него, сжимаетъ ему руки, а съ ними карты, и гово\r\nритъ игроку, что мошенникъ. Тотъ вскрикнулъ, хотѣмъ ВЫ\r\nрваться, но Буасёнь сжалъ его еще сильнѣе и пригласилъ общество\r\nбыть имъ судьею. Игрокъ, не могши освободиться изъ этихъ клещей,\r\nпринужденъ былъ открыть свою низость и бѣжалъ со стыдомъ и бѣшен\r\nствомъ.» Гамильтонъ расказываетъ, какъ его зять и герой, кавалеръ\r\nде-Граммонъ, рѣшась однажды сплутовать въ игрѣ, изъ предосторож\r\nности держалъ въ запасѣ отрядъ пѣхоты. Даже знатные дамы не\r\nпренебрегади мошенничествомъ. «Графъ Нассау, пишетъ герцогиня\r\nОрлеанская, проигралъ здѣсь двадцать тысячъ Франковъ нѣкоторымъ\r\nдамамъ; я думаю, онѣ подсидѣли его, потому что онѣ извѣстны своей\r\nловкостью». «Смѣлость княгини д'Аркуръ, въ паутовствѣ за картами,\r\nбыла неимовѣрная, говоритъ Сенъ-Симонъ. Она явно мошенничала, и\r\nкогда ее ловили, она подымала брань и прятала выигрышъ въкарманъ»,\r\nНапрасно Лабрюеръ, Буало, Бурдалу возставали противъ карточной\r\nигры и ея соблазновъ. Однакожь въ концѣ своего царствованія Людо\r\nвикъ XIV, кажется, самъ увидѣлъ печальныя для его подданныхъ по\r\nслѣдствія бѣшеной страсти, обратившейся въ моду, и вооружился про\r\nтивъ игроковъ запоздалою строгостью. «Изданъ весьма строгій указъ,\r\nпишетъ Данжо (21 февраля 17 10 года); азартныя игры, какъ-то:\r\nкости, баскетъ, Фараонъ, гока и ланскне запрещены въ Парижѣ для\r\nвсѣхъ лицъ безъ исключенія, кто бы они ни были», «Его величеству\r\nугодно, пишетъ канцлеръ Поншaртренъ (Pontсhаrtrain) къ началь\r\nнику полицій д'Аржансону, чтобы вы строго преслѣдовали лица\r\nобоего пола, предающаяся игрѣ».\r\nНо корнему всего зла бымъ самый дворъ. Этотъ - то корень и остался не\r\nтронутыми. Людовику XIV никакъ не хотѣлось подчинять общимъ зако\r\nнамъ то, что непосредственно окружало его особу и нѣкоторымъ обра\r\nзомъ раздѣляло его неприкосновенность. Такъ, относительно лицъ своей\r\nсемьи, онъ довольствовался одними совѣтами и увѣщаніями. «По воз\r\nвращеніи съ охоты герцогъ Беррійскій игралъ съ герцогинею Бургонской;\r\nа вот уже нѣсколько дней какъ ему было запрещено это удовольст\r\nвіе, потому что герцогъ черезъ - чуръ любить большую игру». (Данжо\r\n19 Февраля 1702 г.) «Вечеромъ, пишетъ тотъ же раскащикъ, король\r\nу г - жи де-Ментенонъ говорилъ герцогу Беррійскому объ его игрѣ иНРАВЫ ФРАНЦУЗСК Aго дяОРЯнства въ XVII- мъ столѣти. 545\r\n11 января\r\nувѣщевалъ его отечески. Герцогъ обѣщалъ не играть болѣе въ са\r\nлонахъ, и его величество дозволяетъ ему играть съ герцогинею Бур\r\nгонской у г - жки де-Ментенонъ; герцога стараются отучить отъ боль\r\nшой игры». (Данжо, 26 јюня 1703 г.). Не подумайте однакожь, чтобъ\r\nэти замѣчанія короля имѣли большое вліяніе, хотя начавшаяся тогда\r\nбѣствія Францій должны бы пoвидимому придать имъ еще болѣе\r\nвѣсу. «Герцогиня Бургонская, герцогъ Беррійскій и его супруга от\r\nправились обѣдать въ Мёдонъ и взяли съ собой еще двадцать дамъ.\r\nПослѣ обѣда играли до четырехъ часовъ, затѣмъ герцогъ отвезъ ихъ\r\nвъ оперу «Альцеста», а по возвращения въ Мёлонъ, они укинали и\r\nпослѣ ужина играли до трехъ часовъ». (Данжо, 24 Февраля 1707 г.).\r\n«Есть много текущих новостей для толку въ гостиныхъ, пишетъ\r\n1711 г. г-жа де - Ментенонъ герцогу де- Ноаль: но игра,\r\nкоторою тамъ заняты съ утра до ночи, отвлекаетъ общее вниманье и\r\nизбавляетъ насъ отъ многихъ глупостей». «Я бы желала пишетъ г-жа\r\ne- Ментенонъ, чтобы герцогиня Бургонская поменьше любила игру;\r\nно при дворѣ трудно обойдтись безъ игры, а еще труднѣе быть въ\r\nней умѣреннымъ». Журимая г-жею де- Ментенонъ, герцогиня Бургон\r\nская сама откровенно сознается въ своей главной слабости. «Я въ от\r\nчаяніи, пишетъ она, дорогая тетушка, что постоянно вамъ досаждаю.\r\nЯ твердо рѣшилась исправиться и не играть болѣе въ эту несчаст\r\nную игру, изъ-за которой теряю и деньги, и вашу дружбу. Прошу\r\nвасъ не говорить объ этомъ болѣе, если мнѣ удастся выполнить приня\r\nтое намѣреніе. Если же я хоть однажды его нарушу, то съ радостію\r\nприму Формальное запрещеніе короля; по крайней мѣрѣ я тогда уви\r\nжу на опытѣ, какъ подѣйствуетъ на меня такого рода впечатлѣніе\r\n. наперекоръ мнѣ самой. я буду неутѣшна, если стану виною вашихъ\r\nнесчастій, и не прощу этого скверному ланскне». Герцогъ Менскій\r\n(de Maine), протеже г - жи де-Ментенонъ, также причинялъ ей огорченія\r\nигрою. «Три дня назадъ, пишетъ ей герцогъ, я проигралъ принцу\r\nКонти; я расчитывалъ получить вчера деньги, и немедленно расплатиться;\r\nне признался же я вамъ потому, что вы не любите, когда я играю,\r\nи надѣялся, что Вы ни о чемъ не узнаете».\r\nНо довольно объ этомъ. Кто же будетъ сомнѣваться, что укоренив\r\nшаяся въ такомъ размѣрѣ игра должна была значительно подкопать и\r\nматеріальное благосостояніе дворянства, и его общественное достоин\r\nство. Но не однимъ этимъ путемъ утекали деньги аристократія; рос\r\nкошь, развитая при дворѣ и въ арміи, имѣла не менѣе жестокія\r\nпослѣдствія. — Кто исчислитъ огромныя поглощенныя ею суммы? а не\r\nсмѣтные расходы на безпрерывные праздники, которые наперерывъ\r\nдавались королемъ, принцами крови, вельможами и министрати?…546 Атап в й.\r\n»\r\nгомъ:\r\nДля праздниковъ по случаю замужства герцогини Бургонской, каждая\r\nприглашенная дама должна была имѣть шесть различныхъ нарядовъ,\r\nи Сенъ-Симонъ говорить, что появление на этихъ торжествахъ стоило\r\nему и женѣ до двадцати тысячъ Франковъ. Журналъ Меркурій цѣ\r\nнить, не считая дорогихъ камней, одни платья въ нѣсколько миллі\r\nоновъ. Г-жа де-Севинье, по поводу праздниковъ 167 1 года, данныхъ\r\nкоролю принцемъ Конде въ Шантильи, говорить: «Думаютъ, что\r\nпринцъ не разочтется сорока тысячами экю. Однихъ жонкилей бу\r\nдетъ слишкомъ на тысячу: судите по этому о размѣрахъ праздника».\r\nВъ августѣ 1688 г. принцъ задалъ въ Шантильи другой праздникъ, ко\r\nторый стоилъ, по словамъ г-жи де-Кейлю, сто тысячъ экю. Кардиналъ\r\nд'Этре сдѣлалъ герцогамъ Бургонскому и Беррійскому ужинъ, кото\r\nрый обошелся въ десять тысячъ. (Данжб 4 августа 1704 г.). «Сенъ\r\nжерменскіе балы, пишетъ къ Бюсси маркиза де-Гурвиль 10 ноября\r\n1666 г., самые изящные въ мірѣ; издержки на наряды превосходятъ\r\nвсе. Носять только золото да серебро». Меркурій, въ отчетѣ о балѣ,\r\nоторый былъ данъ доФиномъ въ 1703 году, восклицаетъ съ востор\r\n«Не достало бы многихъ томовъ, еслибы я вздумалъ гово\r\nрать о богатствѣ, затѣйливости, изяществѣ, наконецъ о разнообрази\r\nкостюмов, всѣхъ бывшихъ на балѣ масокъ. Только одна Франція\r\nможетъ представить за одинъ разъ такое громадное стеченіе приго\r\nтовленныхъ нарочно на этотъ случай богатыхъ нарядовъ, на кото\r\nрые не пожалѣли ни золотыхъ, ни серебряныхъ тканей, ни шитья. о\r\nдрагоцѣнныхъ камняхъ я ужь и не говорю; извѣстно, что Франція\r\nнаполнена ими, и что всѣ государства въ мірѣ не наберутъ ихъ\r\nстолько, сколько найдется въ одномъ нашемъ отечествѣ». Но эти\r\nвосторги по поводу богатствъ Францій лишь нѣсколькими годами\r\nпредшествуютъ тѣмъ плачевнымъ описаніямъ ниш королевства,\r\nкоторый извлекъ потомъ у разочарованныхъ Французовъ печальный\r\nоборотъ войны за наслѣдство въ Испаніи. Изъ какихъ же источни\r\nковъ удовлетворялись столь значительные и безпрестанно возобнов\r\nлявшиеся расходы? Это было задачею даже для тѣхъ изъ современ\r\nниковъ, которымъ иногда приходило въ голову подумать одѣлахъ.\r\n«Весь дворъ, пишетъ г-жа де-Севинье 27 января 1692 г., полонъ\r\nрадости и удовольствій по случаю брака герцога Шартрскаго съ\r\nМ-lle де-Блуа. Будетъ большой балъ, и тутъ даже тѣ, кто жалуется,\r\nчто у нихъ нѣтъ ни копѣйки, тратятъ по двѣсти и по триста писто\r\nлей. Отъ этого никто и не вѣритъ въ ихъ бѣдность, которая однако\r\nдѣло несомнѣнное. Но Французы находятъ какое-то особенные ре\r\nсурсы въ своемъ желании угодить королю, такъ что этому бы пожалуй\r\nи не повѣрилъ, еслибъ не видалъ всего собственными глазами. Мы уви\r\nиНРАВЫ ФРАНЦУЗСКAТо дяОРЯнствл въ XVII-мъ столѣти. 547\r\nДимъ всѣхъ придворныхъ, и молодыхъ и старыхъ, одѣтыми по лѣтая,\r\nи все-таки какъ нельзя великолѣпнѣе».\r\nРоскошь въ экипажахъ не уступала роскоши въ нарядахъ. Данжд\r\nописываетъ прогулку въ сентябрѣ 1707 г., въ бытность двора въ\r\nФонтенбло. «Въ этой прогулкѣ участвовало до полутораста дамъ,\r\nодѣтыхъ амазонками, въ великолѣпнѣйшихъ платьяхъ; каретъ было\r\nдевяносто четыре». Должно замѣтить, что въ королевскія кареты\r\nзапрягалось по осьми, а во всѣ прочія по шести лошадей. Въ мартѣ\r\nтого же года въ Со (Sceaux) было два маскарада на одной недѣлѣ;\r\nвъ первомъ насчитали до шести сотъ прибывшихъ изъ Парижа каретъ,\r\nво второмъ до 830. У епископа Отёнскаго было десять каретъ и\r\nдвѣсти лошадей. «Г-жа де-Фонтанжъ, пишетъ Севинье, уѣхала въ\r\nШелль. При ней было четыре кареты въ шесть лошадей, да ея\r\nсобственная въ восемь».\r\nНе ясно ли, что дворяне, изъятые отъ налоговъ, которые тяго\r\nтѣли надъ народомъ, платили модѣ самую разорительную дань? По\r\nнятно, что тѣ изъ нихъ ихъ было очень немного, которые обра\r\nщали нѣсколько внимания на сбереженіе своих родовыхъ имѣній,\r\nстарались держаться подальше отъ двора. «Видя, что разоряюсь\r\nпребываніемъ при дворѣ, говорит, графъ Колиньи, потому что не\r\nпользуясь королевскими благодѣяніями нельзя тамъ не разориться, я\r\nпринялъ намѣреніе, не жалуясь и не говоря ни слова, уѣхать до\r\nмой и заняться поправленіемъ своихъ дѣлъ и разстроеннаго здоровья».\r\n(Записки Колиньи, стр. 103). Наконецъ король одумался и понялъ\r\nнеобходимость обуздать разливъ роскоши, которую онъ поощрялъ\r\nсобственнымъ примѣромъ. «Теперь занимаются составленіемъ указа,\r\nпишетъ Данжо 28 Февраля 1700 г., который явится на дняхъ, съ цѣ\r\nлію уменьшить чрезмѣрную роскошь въ употребленіи золотыхъ\r\nсеребряныхъ тканей, а равно и запретить украшеніе золотомъ и\r\nсеребромъ домовъ, каретъ и ливрей, ибо, какъ думаютъ, на одно это\r\nуходило отъ четырехъ до пяти миллионовъ ежегодно». Эти указы, все\r\nеще оставлявшіе широкое поле роскоши, были однако безсильны\r\nпротивъ потока моды. «Герцогина Бургонская (говоритъ Данжо, какъ\r\nбы для того, чтобу успокоить насчеть послѣдствій принятой коро\r\nлемъ мѣры) видѣла въ Медонѣ новую мебель, сдѣланную сообразно\r\nвышеднему уставу и которая между тѣмъ все-таки стоитъ 30,000\r\nэкю». (18 мая 1700 г.)\r\nВремя, свободное отъ баловъ, дворяне проводили въ арміи, гдѣ\r\nОднакожь лагерная жизнь стоила меньшихъ издержек. По\r\nредъ неприятелемъ они старались задать столько же блеску, какъ и\r\nпередъ дамами дамами.. «Д'Юмьеръ (d'Humieres), говорит, Гурвиль, пер\r\nU\r\nHI\r\nИмъ не548 A TEHE.\r\nи вели\r\nточЬ Въ\r\nвый приказалъ -подавать себѣ въ армій серебряную посуду, и такія\r\nже изысканныя блюда, какъ и въ своемъ отелѣ, чему старались по\r\nдражать всѣ генералы, даже полковники и майоры». (Записки Гур\r\nвиля, стр. 287). «По улицамъ только и видишь, пишетъ Колиньи, что\r\nперья, золоченыя платья, Фуры, великолѣпно разубранныхъ муловъ,\r\nлошадей, въ чепракахъ, шитыхъ чистымъ золотомъ, людей, которые\r\nмечутся туда и сюда, отыскивая все нужное для снаряженія экипа\r\nжей. Я же, къ величайшему угѣшенію собственнаго кошелька, сдѣ\r\nлалъ себѣ экипажъ изъ обломковъ бывшаго у меня тому назадъ два\r\nгода». (Записки Колиньи, стр. 123).\r\n«Разлука съ моимъ сыномъ, пишетъ г-жа де-Севинье 20 јюля\r\n1679 г., который выступаетъ въ лагерь на Уйскомъ полѣ (plaine\r\nd'ouilles), не такъ печалнтъ меня, какъ въ прошлые года, но стоитъ\r\nмнѣ ничуть не менѣе; серебро и золото, отличныя лошади\r\nколѣпные мундиры точь армія шаха персидскаго». Далѣе\r\nона пишетъ о томъ же лагерѣ: «Правда, что издержки на Уйскомъ\r\nволѣ непомѣрны; мнѣ онѣ не по душѣ. Не осуждаю частныхъ лю\r\nдей, когда они тратятся добровольно и не стісняясь, но королю\r\nслѣдовало бы запретить служебную роскошь, и будь я на его мѣстѣ,\r\nя лучше бы желала имѣть хорошія просто - одѣтыя войска, чѣмъ разо\r\nренныя вконецъ богатствомъ мундировъ и экипажнымъ великолѣ\r\nпіемъ». Лябрюеръ съ своей стороны нападаетъ на роскошь, господ\r\nствующую въ арміи.\r\nи здѣсь опять король показалъ, что его ослѣпленіе имѣло свои\r\nпредѣлы и что дѣльныя замѣчанія, въ родѣ сдѣланныхъ г-жею де- Се\r\nвинье и знаменитымъ моралистомъ - писателемъ, еще находили къ нему\r\nдоступъ. Въ 1689 году онъ запретилъ ОФИцерамъ покупать лошадей\r\nсвыше ста экю. Устроивъ въ 1698 г. лагерь въ Компіенѣ, онъ при\r\nнялъ мѣры противъ роскоши. «Король, пишетъ Данжд 24 марта,\r\nчтобъ удержать ОФІЦеровъ отъ большихъ тратъ въ лагерѣ, за\r\nпретилъ одѣвать заново тѣхъ солдатъ и кавалеристовъ, которыхъ\r\nмундиры еще могутъ служить, а для ОФИцеровъ отмѣнилъ всякую\r\nновую позолоту, желая побе, ечь казну этихъ господъ, которые, безъ\r\nособеннаго запрещенія, нисколько бы ея не пощадили».\r\nНо эти палліативныя мѣры имѣли очевидно плохой успѣхъ, потому\r\nчто, какъ говорить Сенъ-Симонъ, многие офицеры въ Компіенскомъ\r\nлагерѣ дѣзали такія безумныя издержки, что не могли расплатиться послѣ\r\nвъ двадцать лѣтъ. Даже въ самый разгаръ войны за наслѣдство, король\r\nдолжен был выдать постановленія еще опредѣлительнѣе прежнихъ.\r\n«Скоро обнародують указъ, пишетъ Данжд (14 апрѣля 1707 г.), объ\r\nограниченін роскоши въ стол, въ арміи, и въ экипажахъ; такъ наприНРАВЫ ФРАНЦУЗСКАго дворянства въ XVII - мъ столѣтіи. 549\r\nмвръ, генералъ-лейтенанту дозволять держать не болѣе 40 лошадей,\r\nгенералъ - мaiopy 30, бригадиру 25, полковнику и штабъ-офицеру 20».\r\nКоролевскiя путешествия, кортежи, посольства были также значи\r\nтельнымъ поводомъ къ расходамъ. Г. де - Куманжъ расказываетъ слѣду\r\nющимъ образомъ въѣздъ Французскихъ пословъ, rг. де - Ліонна и\r\nмаршала де -Грамиона, въ городъ Франкфуртъ: «Въ воскресенье 19\r\nчисла, Французскіе посланники имѣли въѣздъ въ 4 часа вечера;\r\nтрудно увидѣть что-нибудь великолѣпнѣе. Впереди, на отличныхъ лоша\r\nдяхъ, ѣхало десять поваровъ и конюшихъ г-на де-Ліонна; за ними\r\nслѣдовали три швейцара, одѣтые въ сукно оливковаrо цвѣта, съ чер\r\nными и голубыми бархатными перевязями, обшитыми серебрянымъ голу\r\nномъ; за швейцарами шло десять муловъ, на которыхъ наголовники\r\nбыли высеребрены, а нагрудники покрыты золотыми бляхами; за тѣмъ\r\nтридцать поваровъ и конюховъ маршала де-Граммона, на прекра\r\nсныхъ лошадяхъ, и четыре швейцара. Далѣе шло 18 муловъ съ золо\r\nчеными и посеребреными наголовниками; вслѣдъ за ними явился штал\r\nмейстеръ Ліонна, а за нимъ 10 пажей и 30 знатныхъ дворянъ, сопро\r\nвождавшихъ маршала, которые блестѣди золотомъ и серебромъ, на\r\nотличныхъ коняхъ, убранныхъ лентами. Вслѣдъ за ними показались\r\nпосланники, предшествуемые шестью рядами пѣшихъ слугъ», и проч.\r\nЗато, сколько развалинъ скрывалось подъ этимъ наружнымъ бле\r\nскомъ! Стоитъ слегка приподнять уголокъ завѣсы, чтобъ увидѣть въ\r\nкакой страшной нуждѣ перебивалась большая часть Французскаго\r\nдворянства, отъ низшихъ и до высшихъ. Щеголеватый вельможа, среди\r\nсвоихъ удовольствій, не имѣлъ ни минуты покоя; требованія не\r\nотступныхъ кредиторовъ постоянно раздавались у него въ ушахъ.\r\nКогда принцъ Конти покидалъ Бордо, къ нему пришло множество\r\nКупцовъ, съ требованіемъ уплаты за забранное, и принцъ долженъ\r\nбылъ для удовлетворения ихъ занять тысячу ливровъ у герцога\r\nде -Кандаля и тысячу луидоровъ у Кона (Записк. Кона, т. 1, стр. 22).\r\nВпослѣдствій Кона, на котораго возложили приведеніе въ порядокъ\r\nдѣмъ принца, долженъ былъ заплатить 200,000 ливровъ двумъ\r\nстамъ ремесленникамъ купцамъ, которымъ тотъ былъ долженъ.\r\n«Нѣкоторые изъ нихъ, говоритъ онъ, были до того бѣдны, что мнѣ\r\nпришлось посылать отыскивать ихъ по богадѣльнямъ». (Записк.\r\nКона, т. 1, стр. 206). Гурвиль увѣряетъ, что долги принца Конде\r\nпростирались до 9,000,000 ливровъ, что большей своихъ части слугъ онъ\r\nбылъ долженъ за пять и за шесть лѣтъ жалованья, что его первый каме\r\nриръ де -Сенъ - Марсъ девять мѣсяцевъ не получалъ ни гроша. При каждому\r\nсвоемъ выѣздѣ, принцъ встрѣчалъ въ передней цѣлую толпу кредито\r\nровъ. «Король, говорить Данжо (3 мая 1699 г.), далъ на дняхъ при\r\nи1550 ATEней.\r\nC\r\nC\r\nказъ г. де-Поншaртрену уплатить всѣ долги доФина, пятьсотъ тысячи\r\nФранковъ слишкомъ. Monsieur (принцъ Орлеанскій), проигравъ сто\r\nтысячъ экю за одинъ разъ, вынужденъ для спасенiя своей серебря\r\nной посуды принять пятьдесятъ тысячъ отъ своего камердинера\r\nМериля.» «Продали, пишетъ Данжо (3 iюля 1711), много драгоцѣн\r\nностей доФина и многіе купили ихъ по низкой оцѣнкѣ, имъ сдѣланной;\r\nа вырученныя деньги употреблены на уплату его долговъ».\r\nЕсли продавали для уплаты долговъ драгоцѣнности наслѣдника\r\nпрестола, если принцы крови были кругомъ въ долгу, то нечего уди\r\n-вляться той жестокой крайности, до которой дошла масса дворян\r\nства. Жалобные вопли единогласно раздаются во всѣхъ Запискахъ и\r\nписьмахъ того времени. Учреждение Сент-Сирской школы служить\r\nживымъ доказательствомъ бѣдственнаго положения, въ которомъ нахо\r\nдилось дворянство. Проектъ ея утвержденъ въ 1684 году по слѣду\r\nющимъ соображеніями, представленнымъ королю г-жею де - Менте\r\nнонъ: «Большая часть дворянскихъ Фамилій доведена до плачевнаго\r\nсостояния вслѣдствіе расходовъ, которые принуждены были дѣлать на\r\nкоролевской службѣ ихъ представители; дѣти ихъ, чтобы не раззо\r\nриться вконецъ, необходимо нуждаются въ поддержкѣ», и проч.\r\nЗамученный, преслѣдуемый кредиторами, дворянинъ изыскиваетъ\r\nвсѣ средства достать сколько-нибудь денегъ; онъ или уѣзжаетъ въ\r\nсвои помѣстья, что для него всего тягостнѣе, или часть ихъ про\r\nдаетъ, или старается повыгоднѣе сбыть съ рукъ занимаемыя нмъ\r\nдолжности.\r\n«Г. де-Ришлье возвратился въ Парижъ; онъ уже два года не\r\nпріѣзжалъ въ столицу и жилъ въ Ришлье, чтобъ сберечь что-нибудь\r\nдля уплаты своихъ долговъ». (Данжд, 1 iюля 1690). «Герцогъ Ван\r\nдомскій принужденъ для поправки дѣлъ продать Пантіевръ и отель\r\nВандомъ въ Парижѣ; за послѣдній кредиторы выручили двѣсти тысячъ\r\nэкю». (Данжо, 2 апрѣля 1685). «Герцогъ Шонъ (Chaulnes), губерна\r\nторъ Бретани, продалъ много своихъ земель и получилъ за нихъ\r\n1,310,000 ливровъ, которыми и уплатилъ почти всѣ свои долги;\r\nосталось только 60,000 экю». (Данжо, 16 января 1689). «Маркизъ\r\nд'Юрфе, поручикъ легко-коннаго полка доФина, принуждень, вслѣд\r\nствіе дурнаго положения своихъ дѣлъ, продать свой эскадронъ; король\r\nразрѣшилъ ему это, и уже нашелся покупщикъ, который даетъ 40,000\r\nэкю» (Данжо 22 апрѣля 1693 г.). «Изъ Версаля мы узнали, что\r\nграфъ Cyaсoнъ получилъ отъ короля дозволеніе продать свой полкъ;\r\nэто было необходимо: у графа нѣтъ ни одного пистоля, и ему не на\r\nчто отправить изъ Парижа свой экипажъ». (Данжо, 19 мая 1690 г.).\r\n«Король приказалъ четырехъ рекетмейстерамъ: Кольберу, Манже\r\n(НРАВЫ ФРАНЦУЗСКАго дворянства въ XVII-мъ столѣии. 551\r\n2\r\nОни по\r\nИн\r\nрону, Масалю, и Беррье. продать свои должности для удовлетворенія\r\nкредиторовъ». (Данко, 24 сентября 1689).\r\nБолѣе удобнымъ средствомъ для поправки дѣлъ, разстроенныхъ\r\nмотовствомъ, была гонка за богатыми наслѣдницами и обмънъ на\r\nхорошее приданое дворянскихъ отличій, которыми удавалось ослѣплять\r\nнажившихся мѣщанъ. Г-нъ де-Гриньянъ мѣтко прозвалъ - этотъ -спо\r\nсобу «землеудобреніемъ» \" (l'art de fumer sеs terres).\r\nНо послѣднимъ прибѣжищемъ для знати въ ея денежныхъ затруд\r\nненіемъ былъ король, и здѣсь особенно кидаются въ глаза полити\r\nческiя послѣдствія того порядка вещей, который мы описали. Всѣ\r\nдворяне расчитывали на Людовика XIV и рѣдко обманывались въ\r\nсвоихъ ожиданіяхъ. Короля вѣроятно умиляла мысль, что\r\nпали въ руки кредиторовъ изъ -за того, что являлись събле\r\nскомъ при дворѣ и въ арміи, чествуя его царственную особу; потому\r\nонъ являлся весьма доступнымъ къ просителямъ, милости и пенсій\r\nсыпались освяжающею росой на дворянъ, обремененныхъ долгами.\r\nЗдѣсь король даетъ денегъ на покупку полка, тамънна заведеніе эки\r\nпажа, кому — на округленіе земли, кому на постройку придворнаго платья\r\nили на приданое. Къ несчастію, королевскими милостями пользова\r\nлись преимущественно тв, которые всѣхъ болѣе ползали и\r\nтриговали.\r\n«Когда Кольберъ выдалъ третью дочь за герцога Мортемара, ко\r\nроль пожаловалъ послѣднему 800,000 ливровъ на уплату его Фамильныхъ\r\nдолговъ». (Воспоминания г-жи де-Кейлю.) «Король, по просьбѣ гер\r\nцога Орлеанскаго, далъ на дняхъ кавалеру де -Лорренъ 20,000 экю,\r\nчтобы помочь ему расплатиться съ кредиторами. Когда кавалеръ\r\nявился благодарить Его Величество, король отвѣчалъ: «Этотъ пода\r\nрокъ не достоинъ ни васъ, ни меня; но настоящее положение моихъ\r\nдѣлъ не дозволяетъ мнѣ сдѣлать болѣе». (Данжд, 22 iюля 1698.)\r\n«Носится слухъ, что король сдѣлалъ большой подарокъ г-ну де\r\nля-Рошфуко (сыну автора извѣстныхъ «Правилъ»), для уплаты дол\r\nговъ, и не велѣлъ ему даже говорить объ этомъ». (Данжо, 20 апрѣля\r\n1698.) «Король, говоритъ Сенъ -Симонъ, нѣсколько разъ платилъ\r\nдолги герцога де-ля-Рошфуко, кромѣ того дарилъ ему огромныя имѣнія,\r\nю все это пошло какъ въ пропасть». «Графъ де- Марсенъ, отклани\r\nкоролю передъ отъѣздомъ своими въ Италію, куда онъ\r\nѣдетъ бригаднымъ начальникомъ, представилъ ему о дурномъ поло\r\nженіи своихъ дѣлъ, изъ котораго онъ могъ бы отчасти выпутаться\r\nпродажею своего званія генералъ- капитана Фламандскихъ жандармовъ;\r\nно какъ до сихъ поръ не нашлось покупщика, то кредиторы послѣ\r\nего смерти не получатъ ни копѣйки, а потому онъ просилъ короля\r\nЧ. І. 37\r\nваясь552 ATE не й.\r\nна\r\n«\r\nпожаловать ему передаточный патентъ на сумму, которую обязань\r\nуплатить его, преемникъ за это званіе (brevёt de retenue); ко\r\nроль далъ патентъ всю цѣну его должности». (Данжо, 9 мая\r\n1696), «Король далъ князю д'Ельбё тысячу пистолей изъ своей шка\r\nтулки въ пособие на его эки вку, и когда князь стали благода\r\nрить, онъ отвѣчалъ, что прикажетъ, если понадобится, выдать ему въ\r\nтеченіе похода еще столько же». (Данжд, 9 мая 1696). «Спустя че\r\nтыре года тотъ же князь д'Ельбё просимъ короля обезпечить его\r\nкредиторамъ 50,000 Франковъ, вслѣдствие чего приказано выдать кня\r\nзю передаточный патентъ на 80,000 Франковъ, по его званію пикардій\r\nскаго губернатора». «Вчера послѣ обѣда великій пріоръ имѣлъ долгую\r\nаудіенцію у короля, онъ ѣдетъ служить генералъ -ляйтенантомъ въ армію\r\nКатина. Говорятъ, онъ доложилъ королю о дурному положении своихъ\r\nдѣлъ и просилъ его величество назначить эконома къ его жалованнымъ\r\nпомѣстьями, для поправленія его дѣлъ и уплаты долговъ». (Данжо, 14\r\nмая 1702). «Маршалъ д'Аркуръ хотѣлъ для уплаты долговъ продать\r\nза двѣсти тысячъ экю свое званіе намѣстника въ Нормандія; король,\r\nжелая сохранить за нимъ эту должность, пожаловалъ ему на нее\r\nпередаточный патентъ въ двѣсти тысячъ Франковъ». (Данжд, 28 января\r\n1709). «Король далъ графу де-Гриньянъ, своему намѣстнику въ Про\r\nвансѣ, передаточный патентъ въ 200,000 Франковъ на эту должность,\r\nбезъ чего г-жа де- Гриньянъ, по смерти мужа, могаа бы полу\r\nлучить своей доли наслѣдства, обязавшись прежде уплатить всѣ его\r\nдолги». (Данжі, 7 марта 1705).\r\nВпрочемъ эти милости иногда служили для короля средствомъ сми\r\nрять гордыню своихъ вельможъ: въ тѣхъ рѣдкихъ случаяхъ, когда\r\nкоторый - нибудь изъ нихъ оказывалъ сопротивленіе, ему уже нечего\r\nбыло ждать отъ царской щедроты. «Графъ де - Суассонъ долженъ\r\nбылъ продать свой полкъ, не имѣя ни гроша, именно вслѣдствіе того,\r\nчто король не далъ ему ожидаемой денежной награды, въ знакъ своего\r\nнеудовольствия за отказъ граФини де-Суассонъ дежурить у тѣла до\r\nФины». (Данжд, 19 мая 1690).\r\nПриведемъ образчикъ челобитной разорившагося дворянина; она по\r\nдана 17 мая 1713 года г-жѣ де-Ментенонъ г - жею де - Сюрвиль, дочерью\r\nмаршала д'Юньєра: «Г-нъ де-Сюрвиль такъ тронутъ вашими мило\r\nстями, сударыня, и тѣмъ состраданіемъ, которое вы выразили къ его\r\nнесчастію, что я не могу не выразить вамъ своей нижайшей благодарно\r\nсти. Извлечь насъ изъ ужаснато положенія, въ которомъ мы находимся,\r\nдѣло вполнѣ достойное вашего благочестія. Вы знаете, что мы не\r\nбыли рождены въ страхѣ умереть съ голоду; между тѣмъ таково по\r\nдокеніе, до котораго мы теперь доведены, проживъ послѣднее, что\r\nнеНРАВЫ ФРАНЦУЗСКАго дворянства въ XVII - мъ столѣтии. 553\r\nимѣля, и обремененные шестерыми дѣтьми, что намъ не остается дру\r\nгихъ средствъ, кромѣ чести вашего покровительства; если откажете\r\nвъ немъ, то я истинно не знаю, что станетъ съ нами. Удостойте\r\nимъ г-на де - Сюрвия для получения намѣстничества въ Франшъ- Конте;\r\nонъ просить только насущнаго хлѣба для себя и семьи, которая ри\r\nскуетъ не имѣть его со дня на день, безъ какой -нибудь сторонней\r\nпомощи».\r\nИтакъ, король былъ какъ бы банкиромъ своего дворянства, и банки\r\nромъ, особенно снисходительнымъ; онъ установилъ въ его пользу родъ\r\nправа на неограниченный кредито, о которому проповѣдують теперь\r\nсоціалисты. Нѣтъ надобности останавливаться на политическихъ саѣд\r\nствіяхъ этого рода дѣйствiй и доказывать, что независимость дво\r\nрянства была несовмѣстна съ подобнымъ порядкомъ вещей. Намъ ка\r\nжется, что оцѣнка вліянія такихъ мѣръ Людовика XIV на Финан\r\nсы и внутреннюю экономію Францій, могла бы послужить интересными\r\nпредметомъ изученія для любаго экономиста.\r\nНаконецъ, вовсе не слѣдуетъ представлять себѣ, чтобы долги, въ\r\nкоторые такъ безразсудно запутывалась аристократія того времени,\r\nслишкомъ тяготили ея совѣсть; они нисколько не смущали душевнаго\r\nпокоя дворянъ, потому что расплачиваться съ займодавцами вовсе не\r\nсчиталось строгою обязанностью.\r\nBientôt pour subsister, la noblesse sans bien\r\nTrouva l'art d'emprunter et de ne rendre rien;\r\nEt bravant des sergeants la timide cohorte,\r\nLaissa le créancier se morfondre à la porte.\r\nBoilea u.\r\nГ-жѣ де-Ментенонъ стоило большаго труда убѣдить брата, что\r\nчесть предписываетъ платить поставщикамъ. «Твой поставщикъ жа\r\nлуется на тебя, и онъ правъ. Когда уговоръ сдѣланъ, остается\r\nплатить. Курцы въ Парижѣ не боятся насилій Коньякскихъ\r\nгубернаторовъ. Они принуждаютъ къ платежу самихъ знатнѣйшихъ вель\r\nможъ. Если нѣтъ всей суммы, надо уплачивать хоть по возможности».\r\n(Г - жа де-Ментенонъ къ брату, 13 марта 1678). «Тебѣ должень,\r\nпишет, она далѣе, двѣсти пистолей г. Бото; вотъ и отдай ихъ\r\nподрядчику, который одѣвалъ твою роту. Отлагать платежъ этой\r\nсуммы нельзя тебѣ ни по чест ни по совѣсти».\r\nПоэтому, когда какой - нибудь вельможа восчувствуетъ потребность\r\nрасплатиться съ вридиторами, мы видимъ, что онъ возбуждаетъ къ себѣ\r\n* Неимущее дворянство вскорѣ открыло искусство занимать безъ отдачи, х\r\nпренебрегая робкою толпой сержантовъ, оставляло должника точиться у дверей.\r\nБу ало.\r\n37 *554 АТЕНЕЙ.\r\n<<\r\nотъ\r\nства лишить ихъ\r\n. C\r\nНикто не возьметъ и съ него».\r\nвсеобщее удивленіе, и на подобную рѣшимость смотрѣли тогда, какъ на\r\nсамый вѣрный признакъ обращения къ Богу и къ настоящему благочестію.\r\nТильядё, читаемъ мы въ Меркурій за августъ 1692, прожилъ\r\nдо 22-го числа (онъ былъ раненъ при Монсѣ), и когда почувство\r\nвалъ приближеніе смерти, то выразилъ такое сильное желание рас\r\nплатиться съ кредиторами, что запретилъ своимъ душеприкащикамъ даже\r\nтворить молитвы за упокой его души, до окончательнаго удовлетво\r\nренія займодавцевъ. Прекрасный примѣръ для тѣхъ, которые дума\r\nо своихъ кредиторахъ только тогда, когда изыскиваютъ сред\r\nдолжнаго». «Г -нъ де - Гито (Guitaut), пишетъ\r\nг - жа де -Севинье, мнѣ кажется, сильно занятъ спасеніемъ своей души:\r\nимъ овладѣло желаніе уплатить долги и болѣе не долікать. Когда\r\nпонимаешь что такое ввра, то, конечно, это первый шагъ на пути къ\r\nспасенію», «Вы знаете, говорить далѣе маркиза, что кардиналъ Рецъ\r\nуплатилъ миллионъ сто тысячъ экю долговъ. Какъ онъ въ этомъ слу\r\nчаѣ не бралъ ни съ кого примѣра, такъ\r\n«Маршалъ БелльФонъ, говорит, она же, чисто изъ набожности раз\r\nдѣлался съ кредиторами; онъ уступилъ имъ всю свою недвижимость,\r\nа для покрытия остальной недоимки предоставилъ половину своего оклада\r\n(по званію первaго метръ-д'отеля при королевскомъ дворѣ). Хорошъ\r\nэтотъ поступокъ; онъ показываетъ, что путешествия маршала къ\r\nтраппистамъ остались не безъ пользы».\r\nЕсли всѣми признано, что богатство англійскихъ лордовъ нераз\r\nдѣльно съ ихъ политическимъ могуществомъ, если Буaло очень спра\r\nведливо сказалъ:\r\nSi l'éclat de l'or ne relève le sang,\r\nEn vain l'on fait briller la splendeur de son rang,\r\nто нельзя сомнѣваться въ томъ, что раззореніе аристократіи сильно\r\nсодѣйствовало къ подрыву ея вѣса, и, кажется, въ заключеніе этого\r\nочерка, мы будемъ въ полномъ правѣ сказать, что если Людовикъ XIV\r\nулучшилъ нравы дворянства, поставивъ его подъ благодѣтельный уровень\r\n-закона, то онъ въ то же время далъ ему самое дурное воспитание,\r\nмелѣя и возбуждая въ его суетность, его мотовство и его\r\nлегкомысленную страсть къ забавамъ.\r\n(Cз французскало).\r\n…..\r\nнемъ\r\n* «Когда порода не поддерживается блескомъ золота, блескъ знатвaro сана\r\nтутъ не похожетъ».",
        "label": "3"
    },
    {
        "title": "Istoriia narodnogo byta i nravov Germanii. Deutsche Kultur-und Sittengeschichte, von J. Scherr. 2-te Auflage. Leipzig. 1858",
        "article": "ИСТОРІЯ НАРОДНАГО БЫТА И и НРАВОВъ ГЕРМАНІЙ.\r\nDeutsche Kultur-und Sittengeschichte, von J. Scherr. 2-te Auflage. Leipzig. 1858.\r\n\r\nИсторія народнаго быта вообще принадлежит къ числу са\r\nмыхъ малообработанныхъ отраслей новѣйшей исторической\r\nнауки. Есть много частныхъ, болѣе или менѣе удачныхъ, по\r\nпытскъ представить извѣстный періодъ развития данного на\r\nрода, но начертаніе общей исторической картины быта не уда\r\nвалось еще никому: средства науки далеко не доросли до такого\r\nподвига, и конечно еще надолго суждено ей довольствовать\r\nся только частными попытками, а, главное, подготовкою и\r\nразработкой матерьяловъ будущаго зданія. Поэтому нѣтъ ни\r\nчего удивительнаго, если, при всемъ богатствѣ исторической\r\nлитературы въ Германии, даже и она не можетъ указать ни на\r\nодно сочиненіе, которое, обнимая собою всю жизнь германскаго\r\nнарода, представляло бы хотя сколько -нибудь удовлетворитель\r\nное изображеніе быта его въ цѣломъ: — задача необыкновен\r\nной трудности уже и потому, что нигдѣ подведеніе частностей\r\nподъ общая точки зрѣнія не сопряжено съ такими опасностями\r\nдать рѣшительный промахъ.\r\nНельзя, однакожь, въ ожидании будущихъ благъ отказывать\r\nсебѣ въ удовлетвореніи живой потребности узнать по крайней\r\nмѣрѣ главныя черты народнаго быта въ историческомъ его\r\nразвитии. Нельзя не благодарить и за то, что дѣлается для этой\r\n-530 А ТЕНЕЙ.\r\nцѣли по мѣрѣ наличныхъ средствъ, по мѣрѣ подготовленныхъ\r\nи обработанныхъ уже матерьяловъ. Книга, съ которою намѣ\r\nрены мы познакомить читателей, далеко не отвѣчаетъ даже и\r\nтѣмъ требованіямъ, которыя, при нынѣшнему состояній науч\r\nнаго запаса, можно справедливо поставить автору; но сравни\r\nтельно малый ея объемъ и популярная цѣль, которую имѣлъ\r\nвъ виду сочинитель, побуждаютъ взглянуть на дѣло иначе и,\r\nпомимо многихъ частныхъ недостатковъ и увлеченій, отдать\r\nсправедливость критической разборчивости г. Шерра, его прав\r\nдолюбію и трезвому взгляду на предметъ. Авторъ равно далекъ\r\nи отъ логической неопытности того Французско -русскаго дилет\r\nтанта, у котораго ходъ отечественной цивилизации представ\r\nленъ какъ-то задомъ напередъ и потому въ постоянной разла\r\nдицѣ съ самимъ собою, также какъ и отъ односторонности мо\r\nлодaго англійскаго Философа, г. Бокля (Buckle), который\r\nстроитъ исторію цивилизации на статистическихъ таблицахъ,\r\nвовсе исключая изъ ряда движущихъ ее силъ элементъ свобод\r\nной, нравственной воли человѣка, что, разумѣется, приводить\r\nего къ самымъ удивительнымъ заключеніямъ, столько же рѣз\r\nКнмъ, сколько и несправедливымъ.\r\nШерръ раздѣляетъ исторію германскаго быта на три глав\r\nныя эпохи: католико-романтическую (до реформацій), проте\r\nстантско-теологическую (почти до половины прошлaгo вѣка),\r\nи человѣчно-свободную, которая возникла съ Лессингомъ и\r\nКантомъ, но далеко еще не достигла своего конца. Изъ этого\r\nраздѣленія уже видно, съ какой точки авторъ смотритъ на раз\r\nвитіе германскаго народнаго быта: именно, какъ на постепен\r\nный переходъ отъ несвободы и односторонности духовнаго и\r\nсвѣтскаго Феодализма среднихъ вѣковъ къ состоянию духовной\r\nполусвободы и полуограниченности, когда господствовали уже\r\nне папа или соборъ, а символическiя книги въ рукахъ присяж\r\nныхъ протестантскихъ богослововъ, съ одной стороны, и раз\r\nныя политическая стѣсненія—- съ другой, послѣ чего наступило,\r\nнаконецъ, время полнаго освобожденiя отъ всякой непризнан\r\nной, чисто -внѣшней и чуждой власти, — время Философіи, про\r\nсвѣщенiя и человѣчности, то - есть взаимнодѣйствия и нѣкото\r\nраго рода круговой поруки между народами всего образован\r\nнаго міра. Но надо отдать справедливость г. Шерру, у негоистОРІЯ НАРОДНАГО БЫТА ГЕРМАНІЙ. 531\r\nэто не заранѣе сколоченныя рамы, въ которыя волею-неволей\r\nдолжны втискиваться факты и события, а скорѣе естественныя\r\nграницы или окраины, пораждаемыя простою группировкой дан\r\nныхъ, безъ всякаго насилія.\r\nКатолико-романтическій періодъ начинается изображеніемъ\r\nпервоначальнаго быта Германіи.\r\nНе станемъ вслѣдъ за авторомъ говорить о томъ, какъ индо\r\nгерманскія племена пришли съ плоскогорья Азіи въ Европу;\r\nкакъ одна отрасль потянулась въ Скандинавію, оттуда двину\r\nлась къ югу и заселила непроходимые лѣса Германіи; какъ\r\nГерманцы-язычники охотились на зубровъ и медвѣдей, дрались\r\nсъ Римлянами, раздроблялись на множество мелкихъ племенъ\r\nи потом снова соединялись въ большое союзы: остановимся\r\nтолько на послѣдней борьбѣ отходящаго язычества съ распро\r\nстраняющимся христианствомъ. Уже съ переселеніемъ наро\r\nдовъ, древній, чисто-германскій бытъ потерялъ свою самосто\r\nятельность, подчиняясь мало-по-налу вліянію романскаго эле\r\nмента, который образовался на югѣ Европы изъ смѣшенія пле\r\nменъ германскихъ съ Римлянами и съ обитателями ихъ про\r\nвинцій. Побѣжденные были образованнѣе побѣдителей, и латин\r\nскій языкъ естественно сталъ проводникомъ образованности\r\nдля всего западно-европейскаго міра. Онъ долго держался въ\r\nпрежнему своемъ видѣ у духовенства и ученыхъ, но у народа\r\nскоро превратился въ особенную смѣсь, которая получила на\r\nзваніе романской. Вмѣстѣ съ новымъ языкомъ родилась и новая\r\nпоэзія, также смѣсь римскаго христианства съ германскимъ\r\nязычествомъ: исконное у Германца уваженіе къ женщинѣ, раз\r\nвитое теперь поклоненіемъ Св. Дѣвѣ, внесло въ эту поэзію воз\r\nвышенный женской идеалъ. Любовь (Minne) къ Богу и любовь\r\nкъ женщинѣ составляли главные элементы этой поэзии. Но вве\r\nденіе христианской вѣры совершалось постепенно и не всегда\r\nпутемъ убѣжденія. Извѣстно, какъ Карлъ Великій, при кото\r\nромъ христіанство Фактически одержало верхъ надъ герман\r\nскимъ язычествомъ, умертвилъ разомъ 5000 Саксонцевъ, нө\r\nсоглашавшихся признать ни его власть, ни его новую религію.\r\nШерръ приводить много любопытныхъ анекдотовъ изъ этой\r\nэпохи, которые показываютъ, какiя побужденія заставляли\r\nиногда язычника -Германца принимать крещеніе. Такъ импера532 А ТЕНЕЙ.\r\n>\r\n-\r\nторъ Людовикъ Благочестивый раздавалъ всѣмъ, приходившимъ\r\nкъ нему креститься въ Свѣтлый праздникъ, красивую бѣлую\r\nодежду, имѣвшую символическое значеніе чистоты. Однажды\r\nсобралось такъ много народу, что этихъ одеждъ оказалось\r\nнедостаточно.Людовикъ приказалъ на скорую руку приготовить\r\nихъ изъ простынь. Какому -то датскому предводителю эта\r\nрубашка не полюбилась. — «Я уже въ десятый разъ прихожу\r\nсюда креститься, закричалъ онъ съ гнѣвомъ, и всегда полу\r\nЧалъ отличное бѣлое платье, а на что мнѣ такой мѣшокъ!»\r\nИ не захотѣлъ креститься. — Между духовными лицами были\r\nтакія, которыя крестили язычниковъ и въ то же время сами\r\nприносили жертву Тору. Какъ бы то ни было, обращение нако\r\nнецъ совершилось. Новое западное общество вступаетъ въ\r\nсоприкосновеніе съ магометанской цивилизацiей, и вотъ передъ\r\nнами одна изъ самыхъ характеристическихъ, самыхъ интерес\r\nныхъ сторонъ средневѣковаго быта — рыцарство.\r\n«Рыцарство есть соціальный продуктъ романтики, говорить\r\nШерръ. Начало его надо искать въ южной Франціи и Испании,\r\nгдѣ непосредственныя сношения съ Маврами развили большую\r\nизысканность въ образѣ жизни и утонченность въ обычаяхъ.\r\nЮжный климатъ, красота женщинъ, самый характеръ народа,\r\nживой и чувственный, способствовали распространенію и\r\nутвержденiю вліянія восточнаго элемента, и такимъ образомъ\r\nукоренились обычаи, принятыя правила общественной жизни,\r\nотъ которыхъ никто не могъ уклониться. Крестовые походы\r\nимѣли двоякое вліяніе на этотъ новый кодексъ обычаевъ и при\r\nличій. Во-первыхъ,европейские народы еще болѣе сблизились съ\r\nВостокомъ, который придалъ новый полетъ фантазій поэтовъ и\r\nрасказчиковъ; во-вторыхъ, слово рыцарь, означавшее прежде\r\nпросто всадника, стало почетнымъ именемъ человѣка, сражав\r\nшагося съ невѣрными за святое дѣло, рыцарство стало почет\r\nнымъ сословіемъ, освященнымъ даже Церковью, постановив\r\nшею особенный обрядъ посвященія въ рыцарство. Кандидатъ\r\nдолженъ былъ готовиться къ этой церемоніи особенными молит\r\nвами, исповѣдью и причащеніемъ; онъ долженъ быль провести\r\nночь на караулѣ у священнаго поста (veille des armes).\r\nПослѣ этого, въ бѣлой одеждѣ, какъ - будто для принятія св.\r\nКрещенія, преклонялъ онъ колѣна передъ алтаремъ и получалъистоРІЯ НАРОДНАГО БЫТА ГЕРМАНІи. 533\r\n-\r\nизъ рукъ пастыря рыцарскій мечъ. За тѣмъ, въ кругу рыцарей\r\nи дамъ, произносилъ онъ свой рыцарскій обѣтъ: почитать и\r\nзащищать всѣми своими силами Церковь, быть вѣрнымъ своему\r\nленному государю, быть снисходительнымъ и терпѣливымъ, не\r\nзаводить несправедливыхъ ссоръ, защищать вдовъ и сиротъ, и\r\nпроч. и проч. Послѣ этого давали ему рыцарскую одежду, надѣ\r\nвали на него золотыя шпоры, еще разъ преклонялъ онъ колѣна,\r\nи какой-нибудь, уже посвященный, рыцарь давалъ ему три\r\nудара мечемъ по плечу. Далѣе подносили ему шлемъ, щитъ\r\nи копье, подводили лошадь, на которую онъ долженъ былъ\r\nвскочить въ полномъ вооруженіи, безъ помощи стремени, и\r\nсдѣлать нѣсколько эволюцій. Послѣ этого онъ уже становился\r\nрыцаремъ и посвящалъ себя служенію Церкви и — избранной\r\nдамѣ своего сердца. Безграничное уважение къ женщинѣ, кото\r\nраго источникъ мы указали выше, составляло существенную\r\nчасть рыцарской courtoisie. Девизъ Французскихъ рыцарей:\r\n«Богу мою душу, мою жизнь королю, мое сердце —- дамамъ,,\r\nмою честь — мнѣ самому!» вполнѣ выражаетъ благороднаго\r\nвитязя цвѣтущей эпохи рыцарства.\r\nЧтобы поближе ознакомиться съ германскими рыцарями,,\r\nпосмотримъ на ихъ домашнюю жизнь, на ихъ обычаи, и проч.\r\nПередъ нами рыцарскій замокъ, одинъ изъ богатыхъ замковъ.\r\nОнъ окруженъ стѣною. Двѣ башни выдаются впередъ, и между\r\nними находятся ворота. Башни служать для охраненiя этой\r\nвнѣшней ограды. Такія предосторожности, безъ сомнѣнія, не\r\nбыли излишними: общественная безопасность по дорогамъ вовсе\r\nне существовала, о гостинницахъ не было помину, и потому\r\nмужчины и женщины путешествовали обыкновенно верхомъ на\r\nсобственныхъ лошадяхъ, и на ночь укрывались въ какой - нибудь\r\nукрѣпленный замокъ. Только уже въ XIII вѣкѣ рыцарство стало\r\nперемѣнять свой характеръ, и главными грабителями по боль\r\nшимъ дорогамъ сдѣлались сами же рыцари. Одинъ изъ владѣ\r\nтельныхъ князей Германіи избралъ себѣ девизомъ: «Богу другъ,\r\nвсімъ людямъ врагъ!» Но объ этомъ ниже. За первыми, внѣш\r\nними ворогами замка стоялъ огороженный «скотный дворъ»,\r\nгдѣ были хозяйственныя строения и стойла. Между этимъ дво\r\nромъ и собственно замкомъ лежалъ глубокій ровъ, чрезъ кото\r\nрый велъ подъемный мостъ, а тамъ — новая зубчатая стѣна и\r\nC534 АТЕНЕЙ.\r\n2\r\nи\r\nновые ворота, за которыми находилась еще галлерея, заграж\r\nденная рѣшеткою. Эта рѣшетка была послѣднею преградой; за\r\nнею начинался уже главный дворъ замка, внутренній, или по\r\nчетный. Тутъ было устланное дерномъ мѣсто, колодезь и липа,\r\nлюбимое дерево Германцевъ. На этомъ дворѣ стояли два\r\nглавныя строения: собственно жилые покой (Palas, palais) и\r\nсторожевая башня (Berchfrit, beffroi), гдѣ находился посто\r\nянно часовой и которая служила послѣднимъ убѣжищемъ въ слу\r\nчаѣ осады. Сторожевая башня была существенною частью всей\r\nсистемы, такъ что бѣдные рыцари скорѣе обходились безъ\r\nдома, и въ такомъ случаѣ поселялись въ ней. Въ домѣ была\r\nглавная зала, приемная и парадная комната, украшенная съ\r\nособеннымъ тщаніемъ и обставленная мягкими скамьями. Жен\r\nское отдѣленіе находилось особо, и заключало въ себѣ не менѣе\r\nтрехъ комнатъ: спальню хозяйки, въ которой обыкновенно\r\nпроводило время все семейство, комната, гдѣ совершались\r\nженскія работы, преимущественно тканье и пряжа,\r\nкомната для прислужницъ и работницъ.\r\nКъ числу особенностей тогдашняго времени надо отнести\r\nотсутствие вилокъ, изобрѣтенныхъ только въ концѣ XVI сто\r\nлѣтія. Необыкновенной величины кубки доказываютъ, что ры\r\nцари были падки на вино... впрочемъ нѣтъ, не на вино, а на\r\nпиво: вино составляло еще рѣдкость, и пили его съ различными\r\nпряностями. Уже позже винодѣліе стало улучшаться, благодаря\r\nзаботливости монаховъ. Бли два раза в день. Столъ былъ\r\nусыпанъ цвѣтами, увѣшанъ гирляндами; на головы гостей надѣ\r\nвали вѣнки; богатые кубки и разнаго рода сосуды были выстав\r\nлены на особенномъ стрeзурѣ». Время между утреннею и\r\nвечернею трапезой было посвящено занятіямъ; рыцари дра\r\nлись, охотились, жены ихъ занимались хозяйственными дѣлами.\r\nПослѣ вечерняго стола слушали музыку, разговаривали, читали,\r\nиграли и танцовали. Передъ сномъ было обыкновеме выши\r\nвать порцію вина, приготовленнаго особеннымъ образомъ.\r\nКостюмъ рыцарей блисталъ всѣми цвѣтами радуги, которые\r\nимѣли особенное значеніе. Рыцари научились на Востокѣ языку\r\nцвѣтовъ и восточная одежда сильно бросилась имъ въ глаза.\r\nОни доводили пестроту до того, что, напримѣръ, лѣвая нога\r\nбыла одѣта въ желтый цвѣтъ, правая въ красный, и т. п. ВъистоРІЯ НАРОДНАГО БЫТА ГЕРМАНій. 535\r\n-\r\nособенности замѣчательны были ботинки, оканчивавшаяся спе\r\nреди длиннымъ загнутымъ вверхъ остроконечіемъ, къ которому\r\nвздумали прицѣплять погремушки. Это изобрѣтеніе, должно\r\nбыть, понравилось рыцарями, потому что погремушки вскорѣ\r\nпоявились на колѣняхъ, на поясѣ, на рукавахъ, и проч. Во вре\r\nмя упадка рыцарства, въ мужскомъ костюмѣ появился такой ва\r\nріантъ, о которомъ въ наше время даже упомянуть можно только\r\nвъ спеціальномъ трактатѣ, допускающемъ свободу выраженій,\r\nа женщины безстыдно начали обнажать грудь.\r\nИстинный рыцарь презиралъ искусство письма и чтенія, на\r\nзывалъ ихъ pfaffische Künste, поповскими искусствами; все\r\nвоспитание мужчины направлено было на развитие тѣлесной\r\nсилы и ловкости, на владѣніе оружиемъ. Рыцарь долженъ былъ\r\nзнать главныя молитвы и правила турнира, больше отъ него\r\nничего не требовалось.\r\nОтъ женщинъ требовалось знаніе домоводства. Онѣ воспи\r\nтывались въ монастыряхъ, или у воспитательницъ, и по обра\r\nзованію стояли выше мужчинъ; онѣ большею частью умѣли\r\nчитать и писать. Иной рыцарь, получивъ billet-doux отъ своей\r\nдамы, носился съ нимъ нѣсколько дней, пока кто - нибудь, обык\r\nновенно его писецъ,не посвящалъ его въ тайнство невѣдомыхъ\r\nему знаковъ. Еще около 980 г. монахиня Росвита (бѣлая\r\nроза) писала на латинскомъ языкѣ комедій въ стихахъ, подра\r\nжаніе Теренцію.\r\nОтличительную черту рыцарскаго быта составляло госте\r\nприимство. Путешественника всегда ожидалъ радушный приемъ\r\nвъ замкѣ, когда онъ искалъ ночлега. Жена рыцаря, или его\r\nстаршая дочь, встрѣчала гостя въ залѣ, снимала съ него тяже\r\nлое вооруженіе, безъ котораго нельзя было путешествовать, и\r\nвыносила для него изъ гардеробной чистую, новую одежду.\r\nКогда гость шелъ спать, хозяйка провожала его, и осматри\r\nвала все ли въ порядкѣ, хорошо ли устроено его ложе. На ночь\r\nрыцари облачались въ костюмъ нашего праотца Адама до\r\nгрѣхопаденія. Есть указанія на то, что гостеприимство и раду\r\nшie рыцарей не останавливалось на этой внимательности, что\r\nгостю предлагали «uff guten glоuben» особеннаго рода угоще\r\nніе, извѣстное, говорятъ, и до сихъ поръ у многихъ дикихъ\r\nнародовъ. Обычай этотъ очень долго сохранялся въ нѣкото536 ATE HEA.\r\nрыхъ мѣстахъ Германии, такъ что даже во время реформацій\r\nостались слѣды его въ Нидерландахъ.\r\nСтранное противорѣчіе существовало между соціальнымъ и\r\nгражданскимъ положеніемъ женщины. Передъ закономъ она\r\nне имѣла относительно мужа никакихъ правъ, но на дѣлѣ вос\r\nторженное обожаніе женщины, о которомъ мы говорили, ста\r\nвило ее повелительницей общества. Бракъ не препятствовалъ\r\nрыцарскому поклоненію; напротивъ, почти всегда для поклоне\r\nнія избирались замужнія женщины. Это поклонение соверша\r\nлось методически, съ соблюденіемъ установившихся обрядовъ;\r\nвыбравъ себѣ. «госпожу», рыцарь долженъ былъ пройдти чрезъ\r\nрядъ тяжелыхъ испытаній, прежде нежели она соглашалась при\r\nзнать его своимъ любимцемъ. Разумѣется, тщеславіе женщинъ\r\nне знало предѣловъ,и требованiя ихъ доходили иногда до безумія;\r\nвпрочемъ, и безуміе рыцарей доходило до исполнения этихъ тре\r\nбованій. Служеніе избранной госпожѣ представляло нѣкоторыя\r\nобщая черты съ служеніемъ вассала своему ленному господину:\r\nдо того Феодализмъ проникалъ все, даже сердечных отношения.\r\nТакъ, напримѣръ, вассалъ долженъ былъ на ночь сопровождать\r\nсвоего господина (или рыцарь избранную госпожу) въ спальню и\r\nприсуствовать при ихъ разоблаченіи, прислуживать имъ при этомъ\r\nи, наконецъ, уложить въ постель. Неизвѣстно, измѣнялся ли при\r\nэтомъ ночной костюмъ. Во всякомъ случаѣ, слѣдствія этой цере\r\nмоніи очевидны. Госпожа, принимая въ свое покровительство\r\nрыцаря, имѣла право давать ему поцѣлуй: но всегда ли остава\r\nлась она въ предѣлахъ этого права? врядъ ли. Замѣтимъ, какъ\r\ncirconstances aggrаyаntеѕ, что дамы не воздерживались въ то\r\nвремя отъ употребленія вина, насыщеннаго пряностями, что\r\nза празничными столами, даже у владѣтельныхъ особъ, разно\r\nсили сладкія печенья самой странной Формы, что на кубкахъ\r\nбыли вычеканены самыя безнравственныя группы, на столахъ\r\nразставлены такого же рода статуэтки. Обряды брачнаго тор\r\nжества представляли подробности, чрезвычайно тяжелыя для\r\nстыдливости новобрачной...\r\nКъ числу забавъ и удовольствій принадлежали турниры, танцы,\r\nзимою катанье на саняхъ, которое было запрещено впослѣдствии\r\nдуховенствомъ, потому что происходило обыкновенно ночью, аистоРІЯ НАРОДНАГО БЫТА ГЕРМАНИ. 537\r\nнравственность рыцарей, какъ читатель могъ замѣтить даже по\r\nнашимъ умолчаніямъ, была не изъ самыхъ чистыхъ.\r\nТурниры всѣмъ извѣстны. Дрались массами, или одинъ на\r\nодинъ тупыми копьями, или острымъ оружіемъ, при чемъ жизнь\r\nрыцарей ставилась ни во что. Награда побѣдителю первоначально\r\nсостояла изъ недорогой золотой цѣпи, или вѣнка, оружия и т. п.,\r\nно впослѣдствій рыцари дрались просто изъ-за денегъ, и разъѣз\r\nжая повсюду, предлагали единоборство на пари; однажды въ\r\nМагдебургѣ, въ 1229 г., данъ былъ большой турниръ, на ко\r\nторомъ, въ награду побѣдителю назначалась ein gelüstiges\r\nFräulein.\r\nТанцы были двоякаго рода: въ комнатѣ состояли они въ медлен\r\nномъ, монотонномъ движеніи подъ звуки инструментовъ и пѣнія,\r\nнарочно для этого сочиненныхъ танцовальныхъ пѣсенъ; другой\r\nродъ танцевъ—Reien, происходилъ на открытомъ воздухѣ, и со\r\nстоялъ изъ бѣщеныхъ, шумныхъ прыжковъ и сильныхъ движе\r\nній; скромность была совершенно изгнана изъ среды веселив\r\nшихся.\r\nВо всѣхъ разсмотрѣнныхъ нами особенностяхъ рыцарскаго\r\nбыта проявляется странная смѣсь двухъ совершенно противопо\r\nложныхъ крайностей: идеальнаго поклонения женщинѣ и грубой\r\nчувственности. Мало - по - малу вторая брала перевѣсъ. Ослаб\r\nленіе императорской власти вызвало въ рыцаряхъ другое низкое\r\nчувство, корыстолюбie, и не видя надъ собою карающей руки,\r\nони стали предаваться грабежамъ, обижать слабѣйшихъ,\r\nвершенная анархія грозила повергнуть Германію снова въ дикое\r\nсостояние. Здѣсь не мѣсто расказывать, какъ сильнѣйшіе вла\r\nдѣтельные рыцари убѣдились наконецъ въ необходимости цен\r\nтральной власти, какъ выбрали они въ представители этой вла\r\nсти Рудольфа Габсбурскаго, небогатаго владѣльца, для того что\r\nбы новая центральная власть не была слишкомъ сильна, и проч.\r\nи проч. Все это дѣло истории.\r\nТа же двойственность, то же соприсутствіе чистаго спириту\r\nализма рядомъ съ животной чувственностью находится и въ ры\r\nцарской, романтической поэзіи. Эта поэзія, какъ и самое ры\r\nцарство, родилась на югѣ Франціи. Въ основаніе ея легъ хри\r\n34\r\nсо\r\nЧ. ҮІ.538 А ТЕНЕЙ.\r\nстіанскій спиритуализмъ. Но это не было кабинетное составле\r\nніе строФъ, сообразно съ предписаніями того или другаго\r\nавторитета, это была живая поэзія, въ которой долженъ былъ\r\nотразиться весь быть народа (или рыцарства, потому что народа\r\nвъ то время не было), а не одна какая-нибудь часть его. Вотъ\r\nотчего къ этому духовному началу примѣшался чисто веще\r\nственный элементъ, соотвѣтствовавшій чувственнымъ потреб\r\nностямъ рыцарства. Какъ бы въ то время суевѣріе ни затем\r\nняло ученіе Христа, но сущность его, — любовь и побѣда духа\r\nнадъ плотью, — оставалась та же. Новое, неразвившееся обще\r\nство не могло сдержать влеченій чувственности, и тѣло пора\r\nботило духъ, въ противность ученію. Отсюда эта двойствен\r\nность, эта борьба крайняго спиритуализма съ крайнимъ сенсу\r\nализмомъ, проявившаяся въ жизни и въ поэзии. — Форму свою\r\nэта поэзія почерпнула отъ испанскихъ Мавровъ. Провансальскіе\r\nтрубадуры воспѣвали любовь, съ ея мученіями и радостями, всѣ\r\nпроявленія рыцарской, еще не испорченной, жизни; долго было\r\nбы перечислять всѣ Формы легендъ, новеллъ, веселыхъ и груст\r\nныхъ пѣсенъ, и проч. Sirventеѕ, похвальныя или сатирическiя\r\nпѣсни, въ особенности важны, какъ проявленіе оппозицій\r\nвсѣмъ злоупотребленіямъ. Трубадуровъ не стѣсняла цензура,\r\nихъ рѣзкое слово еще въ XIII - мъ вѣкѣ карало эгоизмъ и коры\r\nстолюбіе духовенства. Къ лирической поэзіи южной Франція\r\nприсоединилась эпическая сѣверной, гдѣ труверы (труверы и\r\nтрубадуры, слова, происходящая отъ одного корня—trouver)\r\nпоэтизировали норманскія, кельтическо -бретанскія, Французскія\r\nсаги, христианскія легенды и древніе миӨы, и составили такимъ\r\nобразомъ новый міру романтическихъ героевъ; масса эпиче\r\nскихъ поэмъ, рыцарскихъ романовъ, мартирологій, аллегорій, и\r\nпроч. быстро наводнила всю западную Европу. Крестовые по\r\nходы, познакомивъ рыцарей съ Востокомъ, внесли въ эту по\r\nэзію новый живительный элементъ, придали ей новый Фантасти\r\nческій колоритъ.\r\nВольфрамъ\" Фонъ – Эшенбахъ и Готфридъ Страсбургскій\r\nбыли въ Германіи два главные представителя романтической\r\nэпопеи, и притомъ первый былъ чистѣйшій идеалистъ: въ своей\r\nпоэмѣ «Парcиваль» хотѣлъ онъ показать побѣду духа надъ\r\nІ..ИСТОРІЯ НАРОДНАГО БЫТА ГЕРМАНІи. 539\r\nчувственнымъ міромъ; * напротивъ того, Готфридъ не поки\r\nдалъ земли, оставался въ области человѣческихъ страстей, въ\r\nпротивоположность идеализму и мистицизму Вольфрама. Его\r\nпоэма: «Тристанъ и Изольда», не окончена. «Рѣзкое раздвое\r\nніе, существовавшее въ области романтики, говорить Шерръ,\r\nвыразилось вполнѣ въ Вольфрамѣ и Готфридѣ. Эти два пре\r\nвосходные поэта въ первый разъ олицетворили антитезу между\r\nспиритуализмомъ и чувственностью, духомъ и вещественною\r\nприродой, субъективной идеалистикой и объективной художе\r\nственностью — антитезу, которая упорно прошла чрезъ всю нашу\r\nлитературу и въ позднѣйшее время проявлялась въ Клопштокѣ\r\nи Виландѣ, Шиллерѣ и Гёте, Берне и Гейне».\r\nЛирическая поэзія въ Германіи имѣла представителями мин\r\nнезенгеровъ. Мы видѣли уже, какое значеніе въ дѣйствительной\r\nжизни пріобрѣло поклоненie Minne, любви, идеалу женщины.\r\nУпомянемъ здѣсь кстати о началѣ христианской драмы. Новое\r\nученіе, въ своей первоначальной строгости, вооружилось всѣми\r\nсвоими силами противъ языческаго искусства. И это было есте\r\nи необходимо. Притупленіе всѣхъ человѣческихъ\r\nчувствъ достигло такихъ чудовищныхъ размѣровъ во время\r\nРимской империи, что самыя звѣрскія картины произво\r\nдили только легкое щекотаніе на загрубѣвіціе нервы публики;\r\nразвратъ и жестокость были главными возбуждающими сред\r\nствами. Представляя сожженіе Геркулеса на горѣ Этѣ,\r\nдавали эту роль приговоренному къ смерти преступнику и\r\nдѣйствительно сожигали его на сценѣ; въ комедии «Majuma»\r\nтолпы совершенно нагихъ женщинъ изображали картину ку\r\nпанья. Духовенство употребляло всѣ усилія, чтобы уничтожить\r\nэто чудовищное проявление животныхъ страстей: но радикаль\r\nное исцѣленіе, то-есть совершенное уничтоженіе театра, было\r\nневозможно, такъ же, какъ невозможно было бы уничтожить жи\r\nвопись, или музыку. Актеры и актрисы были осуждены на все\r\nственно\r\n* Эпилогъ этой поэмы, похожденіе сына Парcивалева, Лоэнгрина (Lohengrin),\r\nпослужилъ темою для одной изъ оперъ современному кузыканту-реформатору\r\nРихард Вагнеру.\r\n34*540 AT E H E 8.\r\nобщее презрѣніе, сохранившееся еще отчасти до нашихъ вре\r\nменъ, вмѣстѣ со многими другими отжилыми воззрѣніями вѣковъ\r\nминувшихъ. Шерръ говорить даже, что и теперь иногда от\r\nказываютъ праху актера въ чести быть погребеннымъ въ ос\r\nвященномъ мѣстѣ, хоть, къ сожалѣнію, ограничивается этимъ\r\nобщимъ замѣчаніемъ и не приводить примѣровъ. Актеровъ и\r\nактрисъ не крестили, не вѣнчали, словомъ, не принимали въ\r\nлоно Церкви, прежде нежели они откажутся отъ своего ре\r\nмесла. Но театры не уничтожались. Тогда духовенство рѣ\r\nшилось дѣйствовать иначе: противопоставить языческой драмѣ\r\nдраму христианскую, которая бы вытѣснила и замѣнила первую.\r\nДо XV-го столѣтія развивались эти духовныя мистерии. Мало- по\r\nмалу исключительность содержания исчезала, стали брать сю\r\nжеты изъ миӨологій, легендъ, и рядомъ съ духовною драмой,\r\nпоявилась новая, морально - аллегорическая.\r\nНо возвратимся къ описанію сословій, и разсмотримъ со\r\nстояніе духовенства, городскихъ обывателей и крестьянъ.\r\nСъ того дня, какъ папа возложилъ императорскую корону на\r\nКарла Великаго, католическая Церковь стала вѣрною союзни\r\nцей Карловинговъ. Короли, въ свою очередь, дарили земли церк\r\nвамъ и монастырямъ, учреждали десятину во вновь обращен\r\nныхъ земляхъ. Зависимость германской Церкви отъ Рима не\r\nсоставляла даже вопроса; на первомъ же соборѣ (743) всѣ епис\r\nкопы присягнули папѣ. Но уже и въ это далекое время нравы\r\nдуховенства были страшно испорчены. Хотя бракъ въ то\r\nвремя не былъ запрещенъ, но это не препятствуетъ имъ вступать\r\nвъ незаконныя связи; имъ не дозволено носить оружие, а епис\r\nкопы и аббаты, въ полномъ вооруженіи, въ теченіи всѣхъ сред\r\nнихъ вѣковъ сражаются во главѣ своихъ людей. Что касается\r\nдо монастырей, они приносили сначала пользу своими шко\r\nлами, въ которыхъ особенно преподавался латинский языкъ:\r\nобстоятельство чрезвычайно важное, потому что оно спасло\r\nотъ гибели большую часть дошедшихъ до насъ памятниковъ\r\nдревне-классической словесности. Впрочемъ, большинство мо\r\nнаховъ отличалось самымъ жалкимъ невѣжествомъ, въ соедине\r\nніи съ грязнѣйшею чувственностью и безстыдною спекуляціей\r\nна суевѣріе народа.\r\nТакъ продолжалось до Григорія VII, который рѣшился осуистОРІЯ НАРОДНАГО БЫТА ГЕРМАНіи. 541\r\nществить свою идею папской власти, которая бы стояла выше\r\nвсякой земной. Три главныя мѣры способствовали къ осуще\r\nствленію этого намѣренія: запрещеніе симоній, продажи ду\r\nховныхъ должностей, запрещеніе свѣтской власти замѣщать ду\r\nховныя должности и запрещеніе духовенству вступать въ\r\nбракъ. о другихъ безчисленныхъ мѣрахъ нечего говорить;\r\nвсѣ онѣ клонились къ одной и той же цѣли.\r\nМежду тѣмъ нравственность духовенства развращалась все\r\nвъ большихъ, ужасающихъ размѣрахъ. Высшее, принадлежа\r\nкъ одному сословію съ рыцарями, давало низитему примѣръ\r\nлегкомыслія, безнравственности и чувственности, — низшее\r\nслѣдовало примѣру и погрязало въ развратѣ. Въ 1273 г. Лют\r\nтихскій епископъ публично хвалился своею связью съ хоро\r\nшенькой настоятельницей и присовокуплялъ, что у него въ два\r\nгода родилось 14 человѣкъ дѣтей. Монастыри, мужские и жен\r\nскіе, превратились въ притоны гнуснѣйшаго разврата. Въ сред\r\nствахъ къ расточительности и удовлетворенію низкихъ страстей\r\nне было недостатка. Сверхъ огромныхъ недвижимыхъ имѣній\r\nи десятины, возраставшей вмѣстѣ съ улучшеніемъ хозяйства,\r\nнизшему духовенству исправленіе духовныхъ требъ, а выс\r\nшемунсимонія, производившаяся при самомъ папскомъ дворѣ,\r\nдавали неисчерпаемый источникъ доходовъ. Къ этому присоедин\r\nнили еще продажу грѣхоотпускныхъ граматъ и поддѣльныхъ ре\r\nликвiй. Это дошло до колоссальныхъ размѣровъ наглости.\r\nСуевѣрie и Фанатизмъ, по случаю «черной смерти», истребив\r\nшей въ 1348—50 годахъ миллионы людей, нашли виновниковъ\r\nстрашнаго бича, и началось избіеніе Евреевъ, то же что-то въ\r\nродѣ черной смерти. Евреи жили въ Европѣ особнякомъ, Фана\r\nтически устранялись отъ всякой связи съ христианами, глубоко\r\nпрезирали ихъ и платили имъ за вражду враждою. Еврей не могъ\r\nимѣть недвижимой собственности, не могъ заниматься ремес\r\nломъ,ему позволяли только денежныя дѣла, презрѣнныя въэпо\r\nху натуральнаго хозяйства, и Еврей сталъ синонимомъ ростов\r\nщика. Разумѣется, всѣ деньги собирались въ рукиЕвреевъ, кото\r\nрые отдавали ихъ на страшные проценты. Взаимная ненависть и\r\nпрезрѣніе возрастали. При первомъ религиозномъ порывѣ кре\r\nстовыхъ походовъ, крестоносцы истребили массы Евреевъ,\r\nвъ совершенномъ убѣждении, что совершаютъ дѣло богоугодное.\r\n9542 Атеней.\r\nПотомъ, когда идея истреблять враговъ Гроба Господня отжила\r\nсвое время, умѣли находить частные поводы: такъ, въ 1287 г.,\r\nвъ Бернѣ разнесся слухъ,что Евреи убили ребенка,имѣя надоб\r\nность въ христіанской крови для своихъ религиозныхъ обрядовъ.\r\nПытка, разумѣется, подтвердила истину обвиненія, указала на\r\nвиновныхъ—и началось страшное преслѣдованіе. Любопытно\r\nбы узнать, на чемъ основывается это обвинение,которое даже въ\r\nнаше время повторяется въ странахъ, не связанныхъ съ Бер\r\nномъ воспоминаніемъобъ эпизодѣ 1287г. Двѣнадцать лѣтъ спу\r\nстя, въ 1298 г., «der Edle von Rintflisch» собралъ народъ и избилъ\r\nвъ Вирцбургѣ и Нирнбергѣ до ста тысячъ Евреевъ, за то, что\r\nони, будто бы святотатственно поступали съ св. Дарами. Нако\r\nнецъ, въ XIV вікѣ, какъ мы сказали, появилась черная смерть.\r\nБасня объ отравленіи колодцевъ, которая почти такъ же стара,\r\nкакъ самые колодцы, пущена была въ ходъ. Отравители, раз\r\nумѣется, Евреи. По всей Германіи началась рѣзня и бойня— только\r\nвъ Авиньонѣ папа принялъ несчастныхъ подъ свое покровитель\r\nство, — но ничего не могъ сдѣлать.— Оставимъ эту мрачную\r\nкартину, передъ нами еще довольно мрачнаго.\r\nВъ концѣ XIII столѣтія необходимъ былъ новый толчекъ\r\nдѣлу образованiя, потому что въ старыхъ монастырскихъ шко\r\nлахъ, со времени Карла Великаго, весь кругъ ученія заклю\r\nчался въ программѣ Бозція, министра при Теодорихѣ, со\r\nстоявшей изъ trivium и quadrivium, то-есть грамматики, ре\r\nторики и діалектики въ первой группѣ; ариөметики, музыки,\r\nгеометріи и астрономіи-во второй. Не говоря уже о томъ, что\r\nпрограмма не соотвѣтствовала болѣе потребностямъ времени,\r\nсамыя школы пришли въ невѣроятный упадокъ. Такъ, въ зна\r\nменитомъ прежде С. Галленскомъ аббатствѣ оказалось (1291),\r\nчто ни аббатъ, ни весь капитулъ, не умѣли писать. Горизонтъ\r\nсредневѣковыхъ свѣдѣній былъ еще болѣе стѣсненъ послѣдо\r\nвавшимъ со стороны духовнаго начальства ограниченіемъ права\r\nчитать и переписывать книги. Но слабый лучъ свѣта, не смотря\r\nна это вольное и невольное желаніе совершенно загасить его,\r\nпроникнулъ въ новое учреждение— университетъ. Въ XII вѣкѣ\r\nдуховныя школы Франции и Италии были преобразованы въ уни\r\nверситеты.Германія послѣдовала примѣру, и въ 1348 г.былъосно\r\nванъ прагскій, въ 1365 г. — вѣнский университетъ. Вслѣдъ за тѣмъ\r\n2\r\n9\r\n.истоРІЯ НАРОДНАГО БЫТА ГЕРМАНІЙ. 543\r\n!\r\nоткрыты были университеты въ Гейдельбергѣ, Кёльнѣ, Эрфуртѣ,\r\nи т. д. Эти заведения въ то время не обнимали собою весь міръ\r\nнауки; они были по преимуществу спеціальны. Такъ въ Салерно\r\nпреподавалась медицина, въ Болоньи правовѣдѣніе, въ Парижѣ—\r\nбогословіе. Преподаваніе происходило на латинскому языкѣ.Лек\r\nцій обыкновенно диктовались. Степени баккалавра, лиценцiата,\r\nмагистра и доктора существовали съ самаго начала. Профессо\r\nрамъ платили слушатели, и пока вся сумма за лекцію не была\r\nсобрана, профессоръ не начиналъ читать. Духовное и свѣтское\r\nправительство покровительствовало всѣми силами этимъ заве\r\nденіямъ, освободило ихъ отъ гражданскихъ повинностей, да\r\nровало имъ право собственнаго суда. Академическая степени\r\nполучались посредствомъ диспутовъ, совершавшихся съ соблю -\r\nденіемъ самыхъ странныхъ строгостей. Такъ, напримѣръ, въ\r\nПарижѣ докторъ теологій долженъ былъ защищать публично\r\nсвои тезисы въ продолжении 12 часовъ сряду, не смѣя въ это\r\nвремя ни ѣсть, ни пить. Что касается до образа жизни сту\r\nдентовъ того времени, то она характеризуется распоряжені\r\nемъ 1251 года, вслѣдствіе котораго «похитители дѣвицъ, воры\r\nи убійцы не должны быть признаваемы за студентовъ».\r\nВъ университетахъ преподавались преимущественно: бого\r\nсловie, Философская діалектика, правовѣдѣніе и медицина. Зна\r\nніе латинскаго языка давно уже познакомило западныхъ Евро\r\nпейцевъ съ римскимъ правомъ, и оно было принято въ основа\r\nніе всего ученья. Впрочемъ, все это было погружено въ густой\r\nтуманъ схоластики.\r\nНе можемъ пройдти молчаніемъ одной изъ страшнѣйшихъ\r\nязвъ среднихъ вѣковъ: пыт ки и уголовного суда. Римское право\r\nочень медленно проникало въ эту область, и Божій судъ, со\r\nхранившийся отъ временъ язычества, долго губилъ неповин –\r\nныхъ. До нашихъ временъ сохранился еще одинъ видъ этого\r\nобветшалаго учрежденія дуэль. Испытаніе огнемъ и водою\r\nпредставляло другой видъ доказательства виновности или не\r\nвинности подсудимаго. Иногда онъ долженъ былъ брать голыми\r\nруками раскаленное желѣзо или пройдтись по немъ босикомъ.\r\nЕсли при этомъ не оказывалось обжоги, подсудимый объявлялся\r\nневиннымъ. Обжоги дѣйствительно могло не оказаться, когда\r\n-54.4 А ТЕ НЕЙ.\r\nне\r\nжелѣзо было раскалено до - бѣла: этотъ способъ доказательства\r\nне только губилъ невинныхъ, но и спасалъ преступниковъ.\r\nТогда не знали еще опытовъ Бутиньи и ЛейденФроста! Испы\r\nтаніе водою производилось различнымъ образомъ. Подсудимый\r\nдолженъ былъ голой рукой вынуть изъ кипятка какой - нибудь\r\nкамень или кольцо; или его бросали въ холодную воду, и если\r\nонъ тонулъ, то считался невиннымъ, если оставался на поверх\r\nности, — виновнымъ. Вѣроятно, такое мнѣніе было слѣдстві\r\nемъ языческаго понятия о водѣ, какъ элементѣ чистомъ,\r\nспособномъ принять въ себя нечистаго злодѣя. Было еще испы\r\nтаніе крестное. Обвинителя и обвиненнаго ставили у крестовъ,\r\nсъ поднятыми вверхъ руками: кто прежде падалъ отъ устало\r\nсти или опускалъ руки, тотъ былъ виноватъ. Безъ сомнѣнія,\r\nпри такихъ испытаніяхъ, палачи могли спасать подсудимыхъ,\r\nпосредствомъ различныхъ хитростей. Мало - по-малу Божій\r\nсудъ выходилъ изъ употребленія, и его мѣсто заступили пытки.\r\nНаказанія были такъ же утонченно звѣрски, какъ самая пытка.\r\nСъ необыкновенною щедростью ослѣпляли, отрѣзывали носы и\r\nуши, вырывали языки, клеймили, и т. п. Пытки достигли\r\nвпрочемъ самыхъ чудовищныхъ размѣровъ уже, въ XVII сто\r\nлѣтіи, о чемъ рѣчь впереди.\r\nБросимъ теперь взглядъ на города. Тамъ, можетъ-быть,\r\nнайдемъ мы какую-нибудь свѣтлую сторону, которая ослабитъ\r\nнѣсколько мрачное впечатлѣніе картины. Городские обыватели\r\nзанимаютъ самое почетное мѣсто въ истории Германии; они\r\nсокрушили кору Феодализма, они обусловили весь характеръ\r\nновой истории. Ходъ развития городовъ одинъ и тотъ же, въГер\r\nманіи, во Франции и въ Италии; только въ Италии оно совершалось\r\nбыстрѣе, потому что тамъ можно было опереться на мунициналь\r\nпый кодексъ древняго Рима. Замокъ короля или вообще владѣ\r\nтельной особы, или монастырь, составляли главное ядро города.\r\nТутъ селились свѣтскie или духовные вассалы, служители короля,\r\nпотомъ сосѣдніе свободные владѣльцы, а также земледѣльцы\r\nи ремесленники. Связанные общими интересами противъ вѣч\r\nной опасности, грозившей имъ извнѣ, они вскорѣ образовали\r\nкрѣпкій организмъ. Такъ какъ понятие о равенствѣ было чуждо\r\nсреднимъ вѣкамъ, то городскіе обыватели были рѣзко раздѣ\r\nлены на сословія. Вассалы исключительно обладали полити\r\n2истоРІЯ НАРОДНАГО БЫТА ГЕРМАНІЙ. 545\r\nческими правами, податныя же сословія ремесленниковъ и\r\nземледѣльцевъ достигли ихъ только впослѣдствій. Посред\r\nствомъ купли, подарка или договоровъ, городская общины прі\r\nобрѣтали отъ императора или владѣтельнаго лица различныя\r\nправа и привилегии (чеканку монеты, судъ, рынки, и проч.).\r\nПо мѣрѣ ослабленія власти императора увеличивалась автоно\r\nмія городовъ, внѣшняя опасность уменьшалась, и внутри ихъ\r\nяснѣе и яснѣе обозначались враждебныя партій: аристократиче\r\nская партія вассаловъ, и демокрическая - ремесленныхъ цеховъ,\r\nразвившихъ внутри себя собственную организацію и получив\r\nшихъ наконецъ политическое значенье. Вмѣстѣ съ увеличеніемъ\r\nнародонаселенія, города стали принимать характеръ независи\r\nмыхъ республикъ. Новый, демократический элементъ не только\r\nсравнялся въ правахъ съ «патриціями», но большею частью\r\nдаже пріобрѣлъ перевѣсъ. Въ этомъ развитии самостоятельно\r\nсти германскихъ городовъ важную роль игралъ примѣръ го\r\nродовъ Италии, въ которыхъ не угасло воспоминание о древ\r\nней республиканской жизни, и воспользовалось борьбою пап\r\nской іерархіи съ императорскимъ Феодализмом, чтобы отвoe\r\nвать себѣ республиканскую свободу и самостоятельность. Гер\r\nманскіе города развивались отдѣльно, индивидуально, каждый\r\nзавоевывалъ права собственно для себя; отъ этого во всей Гер\r\nманіи не было двухъ городовъ, которые бы имѣли совершенно\r\nодинакія права. Но общая черты были для всѣхъ одинаковы.\r\nВъ борьбѣ папъ съ императорами, составляющей сущность\r\nвсей внѣшней истории Германии, города большею частью оста\r\nвались вѣрны свѣтскому владыкѣ и не склонялись передъ\r\n• громами Ватикана»; тѣмъ менѣе могли они допустить какое\r\nнибудь притѣсненіе или несправедливость со стороны рыцарей.\r\nРемесла и торговля требовали общественной безопасности, и\r\nпотому, когда по пресѣченіи гогенштауфенскаго дома грабежи\r\nпо дорогамъ организовались, съ своей стороны, въ рыцарское\r\nремесло, городскіе обыватели должны были найдти собственное\r\nсредство противъ анархіи. Они нашли его въ ассоcіацій.\r\nГорода начали заключать между собою союзы, основанные\r\nна охранении общихъ интересовъ. Самый замѣчательный изъ\r\nнихъ, ганзейскій, получилъ начало въ 1241 году. Гамбургъ\r\nи Любекъ заключили между собой оборонительный и наступа\r\n9546 АТЕНЕЙ.\r\nтельный союзъ2, къ которому черезъ шесть лѣтъ присоединились\r\nБрауншвейгъ и потомъ Бременъ, а въ XIV стол. ганзейскія кон\r\nторы были открыты въ Лондонѣ, Новгородѣ и многихъ дру\r\nгихъ городахъ. Главною цѣлью ганзейскаго союза было ох\r\nраненіе и распространеніе гражданской свободы. На дѣлѣ\r\nцѣль эта была достигнута и даже еще обойдена. Въ рукахъ\r\nГанзы находился весь Сѣверъ. Скандинавскіе короли были отъ\r\nнея въ зависимости; Флоты ея разгоняли морскихъ разбойни\r\nКовъ, на сушѣ прокладывала она дороги и прорывала каналы.\r\nЧерную сторону этой картины представляетъ узкій, мелочной\r\nэгоизмъ, который воспрепятствовалъ этимъ городскимъ сою\r\nзамъ составить общее, національное цѣлое и подавить ту\r\nисключительную особность, въ которой лежалъ зародышъ неиз\r\nбѣжной смерти.\r\nГорода былъ окруженъ рвомъ, къ которому подступъ охра\r\nнялся башнями, за рвомъ находились валъ и стѣна, съ зубцами\r\nи башнями. Шерръ указываетъ на обстоятельство, принося\r\nщее честь горожанамъ, именно на то, что первыя каменныя,\r\nпрочно и богато построенныя зданія, были зданія обществен\r\nныя, а не частныя. Великолѣпные соборы и ратуши воздви\r\nгались среди жалкихъ частныхъ домишекъ обывателей. Но\r\nуже въ XIV и XV вѣкахъ начали воздвигаться богатыя палаты.\r\nЕще въ XIII появились стоки для нечистотъ и во многихъ мѣ–\r\nстахъ даже мостовыя. Есть положительныя свидѣтельства о\r\nтомъ, что многие города, которыхъ улицы стали гораздо позже\r\nнепроходимы отъ грязи, въ началѣ XIII или XIV вѣковъ имѣли\r\nуже мостовыя. Первый примѣръ поданъ былъ Парижемъ въ 1185\r\nгоду.\r\nНикто не хотѣлъ селиться за оградою, выставлять все свое\r\nимущество, какъ приманку рыцарямъ-разбойникамъ: оттого\r\nгорода строились чрезвычайно тѣсно; улицы были узки, кривы,\r\nперепутаны. Стѣсненные съ боковъ дома росли вверхъ, при\r\nчемъ, для большаго выигрыша мѣста, часто верхній этажъ вы\r\nступалъ впередъ, что было въ нѣкоторыхъ городахъ запре\r\nщено, потому что стѣсняло движеніе воздуха въ улицахъ и безъ\r\nтого слишкомъ узкихъ. Одежда городскихъ жителей,\r\nтаки въ первое время, -отличалась отъ рыцарской своею про\r\nвсе\r\n-истоРІЯ НАРОДНАГО БЫТА ГЕРМАНИ. 547\r\n9\r\nстотой. Вотъ какъ описываетъ ее очевидецъ XIV вѣка.\r\nЦитата относятся къ Цюриху.\r\n«Верхнее платье, безъ рукавовъ и пуговицъ, спускалось до\r\nногъ и было плотно закрыто на шев. Женщины носили его шире\r\nи длиннѣе и опоясывались. Руки, одѣтыя въ узкія рукава кам\r\nзола, выходили наружу сквозь широкiя прорѣхи. Голова была\r\nоткрыта: шапки и шляпки носили только знатныя особы. Жен\r\nщины отличались отъ мужчинъ длинными волосами, которые\r\nкудрями падали на плеча и обыкновенно были окружены вѣн\r\nкомъ. Въ траурѣ лобъ закрывался полотномъ. На плеча муж\r\nчины и женщины накидывали широкій плащъ. Золота, серебра,\r\nшелку и драгоцѣнныхъ каменьевъ почти не было видно. Шапки\r\n(Gugelmützen) были введены только въ 1350 г., когда были\r\nуже въ употребленіи остроконечная обувь и гремушки; вскорѣ\r\nпослѣ того укоротили мужское одѣяніе, \" чтобы выставить на\r\nвидъ яркоцвѣтные штаны. Отъ шапки спускались два конца по\r\nспинѣ до пятъ. Женское платье стали вырѣзывать спереди\r\nбольше, чѣмъ на ладонь. Сзади пришивался родъ чепца (eine\r\nНаube genäht), въ локоть длины и болѣе. Съ боковъ платье\r\nзастегивалось и шнуровалось. Обувь была такъ заострена, что\r\nна острое можно было что-нибудь насаживать. Сверху она была\r\nпереплетена и увязана шнуркомъ».\r\nВмѣстѣ съ увеличеніемъ богатства, съ появленіемъ роскоши\r\nвъ убранствѣ домовъ, измѣнялась простота этого костюма:\r\nвъ иномъ мѣстѣ раньше, въ другомъ позже, и, наконецъ, жены\r\nгородскихъ обывателей стали соперничать въ роскоши съ же\r\nнами рыцарей. Уже въ 1220 году проповѣдники въ Майнцѣ го\r\nворили противъ шлейфовъ, называя ихъ, «танцовальною залой\r\nчертенятъ» и прибавляя, что «еслибы женщинамъ нужны были\r\nхвосты, то Господь Богъ, безъ сомнѣнія, снабдилъ бы ихъ чѣмъ\r\nнибудь въ этомъ родѣ.» Впрочемъ, черный цвѣтъ остался при\r\nнадлежностью администрации, и совѣтники (Rathsherren) всегда\r\nоблачались въ него, идя къ должности. Роскошь костюмовъ\r\nбыла доведена вскорѣ до того, что въ срединѣ XIV столѣтія\r\nпоявились въ городахъ противъ нея законы.\r\nБонФини, посѣтившій Вѣну въ 1490 г., пишетъ между про\r\nчимъ: «Нѣтъ жилища,гдѣ бы не было чего-нибудь замѣчатель\r\nнаго. Почти при всякомъ домѣ есть порядочный чистый дворъ548 А те не й.\r\nонъ не на\r\nи еще задній, пространныя залы, хорошіе зимніе покои. Прiем\r\nныя комнаты красиво выложены паркетомъ, прекрасно меблиро\r\nваны, снабжены печами. Во всѣхъ окнахъ вставлены стекла,\r\nиногда очень красиво разрисованныя, съ желѣзными прутьями\r\nотъ воровъ. Подъ землею пространные винные погреба и под\r\nвалы; тамъ находятся аптеки, складочные магазины, мелочныя\r\nлавочки и наемные покои для пріѣзжихъ и обывателей. Въ за\r\nлахъ и лѣтнихъ покояхъ держать столько птицъ, что гуляя по\r\nулицамъ можно подумать, что находишься среди веселой зеле\r\nной рощи. На улицахъ и рынкахъ кипитъ живѣйшая дѣятель\r\nность. До послѣдней войны, кромѣ дѣтей и несовершеннолѣт\r\nнихъ, было 50,000 жителей и 7000 студентовъ. Стеченіе куп\r\nцовъ громадно, зато и наживаютъ здѣсь громадныя деньги.»\r\nВсе это хорошо, если справедливо. Но есть другой свидѣтель,\r\nЭней Сильвiй Пикколомини (впослѣдствии папа Пій II), отъ\r\nкотораго можно узнать (замѣтимъ въ скобкахъ,\r\nхвалится нѣмецкими городами), что днемъ и ночью на улицахъ\r\nпроисходить драка: то ремесленники дерутся съ студентами, то\r\nпридворные съ обывателями, то сами граждане между собою.\r\nРѣдко какое-нибудь торжество кончается безъ убійства и кро\r\nвопролитія. Почти у всякаго гражданина есть питейный домъ и\r\nтаверна, куда онъ зазываетъ своихъ товарищей по цеху и lichte\r\nFrӧulein (веселыхъ дѣвицъ).» Мужей Пикколомини представ\r\nляетъ очень снисходительными. Если какой-нибудь дворянинъ,\r\nрыцарь, посѣтитъ иного счастливца, имѣющаго кромѣ капита\r\nловъ хорошенькую жену, счастливецъ за оказанную ему честь\r\nвыноситъ дорогому гостю вино и поручаетъ женѣ забавить по\r\nсѣтителя. Дальнѣйшія подробности о нравахъ горожанокъ чи\r\nтатель можетъ найдти у Шерра. Мы скажемъ только, что на\r\nцѣлебныхъ водахъ, въ Баденѣ напримѣръ (въ Ааргау), развратъ\r\nдоходилъ до послѣднихъ степеней безстыдства.\r\nНамъ осталось разсмотрѣть положеніе послѣдняго класса\r\nобщества, крестьянъ. Крѣпостная собственность, варварское\r\nслѣдстеме Феодализма, развилась особенно послѣ Гогеншта\r\nУФеновъ, въ самую наглую систему владѣнія. Привилегии\r\nвсѣхъ остальныхъ сословій, дворянъ, городскихъ обывателей и\r\nдуховенства увеличивались,— права крестьянъ совершенно уни\r\nчтожались. Изъ древнегерманскихъ свободныхъ OdalbauernистоРІЯ НАРОДНАГО БЫТА ГЕРМАНІи. 549\r\nпревращались они постепенно въ обязанныхъ, въ крѣпостныхъ\r\nи въ совершенныхъ рабовъ. Центральная власть слабѣла, а воз\r\nрастающіе въ силѣ мелкие независимые владѣльцы дѣлали все, что\r\nотънихъ зависѣло, чтобы подавить права крестьянъ и поработить\r\nихъ окончательно. «Крѣпостное право, широкое основаніе пи\r\nрамиды средневѣковаго общества, имѣло начало въ правѣ завое\r\nванія. Военно-плѣнные со всѣмъ своимъ потомствомъ достава\r\nлись въ собственность и произволъ побѣдителя. Впослѣдствии\r\nкрѣпостное состояние было употребляемо какъ наказание про\r\nтивъ податныхъ крестьянъ, не платившихъ положенной подати,\r\nили не бывшихъ въ состоянии уплатить ее. Случалось и то, что\r\nбѣдный, задолжавшій человѣкъ, которому грозила голодная\r\nсмерть, добровольно отдавался въ кабалу богатому и сильному,\r\nлишь бы только существовать. Наконецъ, въ рукахъ рыцаря\r\nвсегда было средство, приписать крестьянъ себѣ въ собствен\r\nность, — насиліе; это средство, разумѣется, значительно развилось\r\nи стало чаще употребляться съ тѣхъ поръ, какъ верховная власть\r\nослабѣла и крестьянскія общины не могли уже искать суда передъ\r\nкоролемъ. Крѣпостной крестьянинъ принадлежалъ своему го–\r\nсподину вполнѣ, со всѣмъ своимъ имѣніемъ, честью и жизнью.»\r\nИмъ торговали какъ вещью, и цѣны стояли очень не высоко.\r\nШерръ приводитъ въ примѣръ объявление рыцаря Конрада\r\nУраха, въ 1333 г., продавшаго конвикту одного монастыря\r\nдвухъ женщинъ и, «всѣхъ, могущихъ отъ нихъ произойдти,\r\nдѣтей,» — за 1 Флоринъ 43 крейцера, что составить на\r\nрусскія деньги не много болѣе одного рубля серебромъ. Но\r\nможетъ-быть деньги были несравненно дороже? Это справед\r\nливо. Однако, въ другомъ мѣстѣ мы читаемъ, что поденщикъ могъ\r\nзаработать въ день до 1 Флорина 12 крейцеровъ. Въ подлин\r\nномъ актѣ сказано, что рыцарь продалъ этихъ двухъ женщинъ\r\nза три Фунтагеллеровъ: въ Фунтѣ — геллеровъ было 240, три Фунта\r\nсоставятъ 720 геллеровъ — ровно 720 куриныхъ яйцъ, потому\r\nчто в то время яицо стоило геллеръ. Лошади стоили дороже,\r\nотъ 12 до 14 фунтовъ геллеровъ, а хорошій жеребецъ и до 30,\r\nто-есть за него можно было дать двадцать женщинъ съ по\r\nтомствомъ... Рыцари не ограничивались матерьяльнымъ притѣс\r\nненіемъ своихъ рабовъ; считая ихъ за собственность, они въ\r\nсвоихъ взаимныхъ ссорахъ и дракахъ безчеловѣҷно разоряли\r\n-550 АТЕнЕЙ.\r\nдругъ у друга поля и убивали крестьянъ, не думая вовсе о кресть\r\nянахъ и желая только нанести вредъ своему врагу, рыцарю, и\r\nего собственности. Но феодальная спесь не остановилась на\r\nэтомъ. Рядомъ съ Физическими пытками были придуманы нрав\r\nственный униженія, которыя способны были утушить въ рабѣ\r\nпослѣднюю искру человѣческаго достоинства. Такъ, напримѣръ,\r\nвъ числѣ первинокъ отъ скота и плодовъ земныхъ рыцари по\r\nмѣстили другаго рода первинки, въ которыхъ роль скота игралъ\r\nсамъ крестьянинъ и его семейство. Отъ этого возмутительнаго\r\nзлоупотребленія силы крестьяне иногда откупались, и это дѣла\r\nлось все чаще и чаще, такъ что Marcheta (дѣвичья повинность)\r\nпревратилась просто въ подать по случаю свадьбы; но въ началѣ\r\nколичество суммы, которую требовалъ рыцарь за то, чтобы\r\nне возмущать семейнаго спокойствія новобрачныхъ, опредѣ\r\nлялось съ самымъ нахальнымъ цинизмомъ. Феодальная страсть\r\nкъ грабежу не прекращалась даже въ случаѣ смерти кресть\r\nянина: лучшій скотъ его, лучшее платье, лучшая часть постели,\r\nесли у него была постель, отбирались во имя рыцаря.\r\nМы приберегли къ концу свѣтлую сторону, свѣтлый уголокъ\r\nэтой картины. На южной и сѣверной границѣ Германии, въ\r\nособенности до XIV вѣка, были независимыя крестьянскія об\r\nщины, пользовавшiяся благосостояніемъ. У австрійскихъ сво\r\nбодныхъ хлѣбопашцевъ завелась страсть корчить изъ себя ры\r\nцарей. Они носили мечи, женщины ходили съ шлейфами и были\r\nвоспѣты позднѣйшими миннeзeнгeрами. На сѣверѣ, между Эйде\r\nромъ и Эльбою, окруженные моремъ и болотами, жили издре\r\nвле свободные Дитмарсы. До 1234 года оборонялись они отъ\r\nрыцарей, которые предприняли на нихъ даже крестовый по\r\nходъ; папа Григорій IX объвилъ его походомъ «на еретиковъ,»\r\nимператоръ Фридрихъ иII утвердилъ его, но крестьяне мужест\r\nвенно отбили рыцарей. Второе, болѣе сильное войско одолѣло\r\nихъ наконецъ; послѣ геройскаго сопротивления они должны\r\nбыли уступить многочисленному и искусному врагу. Шесть ты\r\nсячъ ихъ легло на мѣстѣ, остальные убѣжали къ своимъ свобод\r\nнымъ сосѣдямъ Рюстрингцамъ. Наконецъ, припомнимъ всѣмъ\r\nизвѣстную швейцарскую драму, которую знаетъ всякій, хотя\r\nбы только по оперѣ Россини — Карлъ Смѣлый, Вильгельмъ\r\nТелль тожъ.\r\n9ИСТОРІЯ НАРОДНАГО БЫТА ГЕРМАНІи. 551\r\nПечальную картину представляла Германія въ началѣ XVI\r\nстолѣтія. Власть императора ослабѣла; единство исчезло, мно\r\nжество мелкихъ властителей стремилось къ независимости; въ\r\nгородахъ была оппозиція противъ самовластія рыцарей; притя\r\nзанія духовенства были ненавистны и тѣмъ и другимъ; все было\r\nвъ распаденіи, всякій видѣлъ въ другомъ врага, не было ника\r\nкой связи въ этой нескладной громадѣ. Идеализмъ романскаго\r\nдуха исчезъ, осталась одна грубѣйшая чувственность; надъ\r\nміромъ науки тяжелымъ свинцомъ лежала схоластика; всякій\r\nзаботился только о користи и власти; у всякаго было на это\r\nсвое оружје: у рыцаря мечъ, укупца деньги, у духовенства\r\nсуевѣрie; только у народа, на которомъ лежала вся эта грозная\r\nмасса, не было ничего, кромѣ безнадежнаго отчаянія.\r\nТакое состоянie не могло продолжаться. Общество достигло\r\nдо того момента, за которымъ слѣдуетъ или разложеніе, или\r\nвозрождение, но во всякомъ случаѣ катастрофа. Этою катастро\r\nФой начинается новая исторія.\r\nБросимъ бѣглый взглядъ на политическое состояние Европы\r\nвъ началѣ XVI-го столѣтія.\r\nИталія распалась на части и представляла лакомый кусокъ\r\nдля всѣхъ испанскихъ, Французскихъ и нѣмецкихъ завое\r\nвателей, но все-таки, даже и въ этомъ упадкѣ, произво\r\nдила чарующее влияние на образованный міръ сокровищами\r\nсвоей литературы и искусствъ, властвовала надъ Европой по\r\nсредствомъ папъ, которыхъ авторитетъ былъ такъ силенъ, что\r\nдаже правленіе Александра VI и его незаконныхъ сыновей нө\r\nмогло поколебать его въ основании, а только ослабило. Теперь\r\nсидѣлъ на папскомъ престолѣ Левъ X, Медичи; согласно съ\r\nпреданіями своего рода, онъ воздвигалъ колоссальныя зданія,\r\nлюбилъ и лелѣялъ искусства, и всю свою расточительность по\r\nкрывалъ доходами съ Германіи. Владѣтельные домы Италии\r\nимѣли представителей, которые послужили Макіавелли образ\r\nцомъ для его всѣмъ извѣстнаго идеала. На сѣверѣ, въ Генуѣ\r\nи Венецій, особенно въ послѣдней, аристократическая\r\nтираннія была развита до самой крайней степени. — Въ Испа\r\nніи до такой же степени доведенъ былъ абсолютизмъ, при\r\nпомощи инквизицій, и народъ стремился вознаградить потерю\r\nсвободы блескомъ заморскихъ завоеваній. —Во Франции желѣ3\r\n9\r\n2\r\nа552 A TE I E h.\r\nная рука Людовика XI и старанія его наслѣдниковъ смирили\r\nбуйныхъ вассаловъ, которые превратились въ толпу безнрав\r\nственныхъ придворныхъ низкопоклонниковъ.\r\nВласть германскаго императора, какъ мы уже говорили, съ\r\nпрекращеніемъ Гогенштауфеновъ постоянно ослабѣвала, и Гер\r\nманія распадалась на независимыя мелкія государства, вслѣд\r\nствіе расширенія власти владѣтельныхъ особь и узкаго само\r\nлюбія племенъ. Были люди, которые и тогда уже могли сообра\r\nзить пагубныя слѣдствія этого распаденія. «Горе вамъ, нѣмец\r\nкіе князья, говорилъ Грегоръ Фонъ-Геймбургъ, горе вамъ,\r\nиздающимъ несправедливые законы и употребляющимъ ложныя\r\nумствованія, чтобы свергнуть императорскую власть, развра\r\nтить народъ и сѣсть ему на спину неограниченными тиранами!\r\n0 ты, слѣпая, безумная Германія! Ты не хочешь подчиниться\r\nодному императору и подчиняешься вмѣсто того тысячѣ вла\r\nдыкъ,» Но всѣ старанія людей, которые не только словомъ,\r\nно и дѣломъ хотѣли противудѣйствовать злу, были безуспѣшны.\r\nМаксимиліанъ І, «послѣдній рыцарь», обладалъ въ слишкомъ\r\nсильной степени качествами благороднаго рыцаря, чтобы понять\r\nнеобходимость реформы. Сверхъ того онъ былъ нерѣшителенъ,\r\nмногое начиналъ и при первыхъ затрудненіяхъ пугался: сло\r\nвомъ, онъ былъ, въ самомъ дѣлѣ, послѣдній рыцарь, послѣдній\r\nчеловѣкъ стараго, уже отжившаго времени.\r\nВсѣ важные вопросы, отъ которыхъ зависѣла участь цивили\r\nзацій, сгруппировались около трехъ главныхъ пунктовъ: гнета\r\nсхоластики, католицизма и неравенства сословій; эпоха Возрож\r\nденія представляетъ поэтому три главныя борьбы: гуманизма съ\r\nсхоластикой, реформацію и крестьянскія войны. Нємцы\r\nиздревле отличались способностью усвоивать себѣ и восприни\r\nмать чужое и доводить его строгимъ путемъ логики до послѣд\r\nнихъ результатовъ. Такъ восприняли они чуждый имъ рыцар –\r\nско - романтический элементъ— и совершенно усвоили его; такъ\r\nи первый лучъ новаго свѣта блеснулъ въ Италии, гдѣ еще въ\r\nпервой половинѣ ХІҮ-го столѣтія занятіе классическими древ\r\nностями стало потребностью всѣхъ образованныхъ людей:\r\nГерманія восприняла этотъ лучъ и раздула изъ него пламя гума\r\nнистическаго движения, вскорѣ поглощенное страшнымъ взры\r\nвомъ реформацій. Итальянцамъ были извѣстны всѣ пружины,\r\n-ИСТОРІЯ НАРОДНАГО БЫТА ГЕРМАНІи. 553\r\n2\r\nна того\r\nвесь механизмъ папской іерархіи; Германія видѣла эту Фанта\r\nсмагорію издалека, со всей сценической обстановкой; Италі\r\nянцы же были за кулисами, внутри самой машины, знали всѣ ко\r\nлеса, знали всѣхъ двигателей; многое, что издали казалось вели\r\nчественнымъ, вблизи было смѣшно, и Итальянцы смѣялись. Смѣя\r\nлись сами представители іерархіи, читая Декамеронъ Боккачio,\r\nсамую веселую сатиру на современное ему духовенство; смѣ\r\nялся самъ папа, когда при дворѣ его давали комедію Макіа\r\nвелли «Мандрагола», в которой заклеймена была позоромъ\r\nмелочная и безсовѣстная казуистика и въ уста священника\r\nвложена теорія, оправдывающая невѣрность жены. Всѣ смѣя\r\nлись, потому что въ самомъ дѣлѣ было смѣшно, и притомъ не\r\nстрашно. Видя только мелкость пружинъ, живя за кули\r\nсами, Итальянцы были совершенно безпечны и равнодушны\r\nкъ вопросамъ, составлявшимъ весь узелъ эпохи. А если среди\r\nнихъ появлялся кто-нибудь настолько дерзкiй и неблагона\r\nмѣренный, чтобы ясно высказать слово «реформа»,\r\nбыла инквизиція съ ея кострами. Такъ погибъ Савопарола\r\n(1498), такъ погибъ Джіордано Бруно (1600).\r\nСамая удобная почва для церковной реформы была въ Гер\r\nманіи. Вѣчный антагонизмъ императоровъ съ папами присоеди\r\nнялъ политическую сторону къ религиозной и рано началъ раз\r\nвивать въ Германцахъ оппозицію, созрѣвшую въ разсматри\r\nваемую нами эпоху. Уже въ началѣ XIII-го столѣтія Вальтеръ\r\nvon der Vogelweide, замѣчательнѣйшій изъ миннeзeнгeровъ\r\nпо обширности взгляда, не ограничился воспѣваніемъ минны;\r\nвъ его пѣсняхъ нашлось мѣсто и чувству скорби при видѣ раз\r\nстройства Германии по смерти Генриха VI, и чувству негодо\r\nванія по случаю безстыдныхъ интригъ духовенства во время\r\nкрестоваго похода Фридриха II. Онъ не страшился назвать\r\nпапу вторымъ Іудою и клеймить безпощадно вѣроломство и\r\nбезнравственность духовенства. Въ этихъ обличеніяхъ была\r\nтолько высказана еще не ясно сознанная, но уже существо\r\nвавшая мысль большинства. Замѣчательно, что даже въ кресть\r\nянскомъ сословій оппозиція противъ духовенства показывалась\r\nто тамъ, то сямъ. При такомъ раннемъ проявленіи оппозицій, къ\r\nсчастію Германии, невозможно было ввести сюда инквизицію,\r\nостановившую на столько вѣковъ развитіе несчастной Испаній,\r\nч. VI. 35554 Атв ней.\r\nзаплатившей,2 какъ говоритъ инквизиторская статистика,, въ\r\nпродолжение семи лѣтъ (1481—1487) по крайней мѣрѣ 10,000\r\nсожженными заживо, 6000 заочно, да 97000 лишенными сво–\r\nбоды и имущества. Марбургскій монахъ Конрадъ, котораго\r\nпапа назначилъ главнымъ судьею надъ еретиками въ Германіи,\r\nтакъ необузданно принялся за преслѣдованія, что всѣ сословія\r\nбезъ исключения тотчасъ же потеряли вкусъ къ ауто - да - Фе, и\r\nкогда Фанатикъ, не смотря на предостереженiя и угрозы, про\r\nдолжалъ свирѣпствовать, его убили. Никто не захотѣлъ занять\r\nего мѣста, и тѣмъ кончилась попытка ввести инквизицію въ\r\nГерманіи. Но инквизиція была своего рода Протей: неузнанная\r\nникѣмъ въ новомъ видѣ, невѣроятно долго держалась она тамъ\r\nи поглотила до ста тысячъ совершенно невинныхъ жертвъ.\r\nГлава о преслѣдованіи вѣдѣмъ принадлежитъ къ числу самыхъ\r\nлюбопытныхъ въ сочиненіи Шерра. Мы не можемъ здѣсь вда\r\nваться въ изъясненіе причини, породившихъ вѣрованіе въ\r\nвѣдьмъ, домовыхъ и проч.; ограничимся указаніемъ, что пре\r\nслѣдованіе большею частью выпадало на долю женщинъ, вѣро\r\nятно потому, что онѣ играли важную роль въ древнемъ герман\r\nскому язычествѣ, то-есть служили дьяволу, такъ же какъ и по\r\nтому, что женщина была причиною грѣхопаденія. Вотъ чѣмъ\r\nразрѣшилось рыцарское поклонение идеалу женщины.\r\nТакъ какъ преслѣдованіе вѣдьмъ составляетъ отдѣльный эпи\r\nзодъ, совершенно противорѣчащій общему движенію реформы,\r\nкакимъ-то чернымъ клиномъ глубоко вдающийся въ просвѣтлен\r\nную среду, то мы разсмотримъ его здѣсь, чтобы уже больше къ\r\nнему не возвращаться. Начало ему положено буллою папы Ин\r\nнокентія VII, 1483 г. «Съ прискорбіемъ услышали мы, пишетъ\r\nпапа, что въ такихъ-то и въ такихъ-то частяхъ Германіи, мно\r\nгія лица обоего пола, забывъ собственное спасенie и отложив\r\nшись отъ католической вѣры предаются дьяволу (слѣдуетъ за\r\nмѣтка o succubi и incubi) и посредствомъ волхвованій произво\r\nдятъ преступления, портятъ женщинъ, плоды земные, и пр. и пр.»\r\nВъ заключеніе повелѣваетъ онъ профессорамъ теологій Ген\r\nриху Инститору и Якову Шпренгеру, вмѣстѣ съ Іоанномъ\r\nГремперомъ, дѣйствовать по уставу инквизицій противъ всѣхъ\r\nи каждаго, къ какому бы сословію онъ ни принадлежалъ, аре\r\nстовать виновныхъ и лишать ихъ жизни и имущества. Кецер\r\n2\r\nиистоРІЯ НАРОДНАГО БЫТА ГЕРМАНИ. 555\r\n- 9\r\nмейстеры, которыхъ обязанность состояла въ томъ, чтобы на\r\nблюдать и доискиваться, не завелась ли гдѣ какая ересь, тотчаст\r\nпринялись за дѣло. «Извѣстно, говоритъ Шерръ, что Нємець\r\nвсе дѣлаетъ методически, если можно употребить въ этомъ\r\nслучаѣ такое выраженіе: научно, даже безумствуетъ съ мето\r\nдою. Нигдѣ преслѣдованія вѣдьмъ не производились съ\r\nтакимъ упорствомъ, съ такою системой и основательностью,\r\nкакъ въ Германии.» Шпренгеръ съ товарищами прежде всего на\r\nписалъ толстую книгу, Malleus maleficarum, въ которомъ изло\r\nжены были главныя положения и правила для соблюдения при\r\nпредстоящихъ процессахъ. Весь томъ сводится на два главные\r\nпункта: 1) что всякаго колдуна и всякую вѣдьму должно судить\r\nдуховнымъ судомъ и инквизиціей, 2) что такъ какъ преступление\r\nэто необыкновенно, исключительно, crimen еxсерtum, то и про\r\nцедура должна быть необыкновенна, и самыя средства—открыть\r\nистину, также необыкновенны.\r\nи подлинно они были необыкновенны. Все могло подать\r\nповодъ къ обвиненію, рѣшительно все: бѣдность и богат\r\nство, здоровье и болѣзнь, необдуманное слово, хорошая и дур\r\nная репутація. Случится ли повальная болѣзнь вѣдьмы ви\r\nноваты; родится уродъ—тоже; не посѣщаетъ женщина церкви\r\nвѣдьма; посѣщаетъ часто — это подозрительно. Осмѣлится\r\nкто-нибудь усомниться въ возможности вѣдьмъ, онъ навѣрное\r\nколдунъ; другой слишкомъ усердно пишетъ доносы— видно хо\r\nчетъ отклонить отъ себя подозрѣніе. Въ первыя пять лѣтъ до\r\n1489 г., кецермейстеры сожгли много народу, такъ что духов\r\nные и свѣтское правители вздумали-было сдѣлать оппозицію, но\r\nинквизиторы и друзья ихъ, юристы, вскорѣ успѣли убѣдить ихъ\r\nне противиться, постановивъ, чтобы двѣ трети имущества каз\r\nненнаго шло владѣтелю, а треть судьямъ, духовенству, шпіонамъ,\r\nи проч. «Я самымъ рѣшительнымъ образомъ отвергаю мнѣніе\r\nтѣхъ, говоритъ Шерръ, которые утверждаютъ, что въ процес\r\nсахъ надъ вѣдьмами судьи дѣйствовали по совѣсти и съ убѣж\r\nденіемъ, что преслѣдованіе вѣдьмъ было родъ эпидемии, охва\r\nтившей обвиненныхъ и обвинителей. Это была эпидемія, но\r\nэпидемiя искусственная, произведенная систематическимъ при\r\nтупленіемъ здраваго смысла въ народѣ (Verdummung).» Впро\r\nчемъ, онъ самъ непосредственно за этимъ вынуждень при\r\n-\r\nT\r\n35 *556 АТЕНЕЙ.\r\nзнать, что вѣра въ волхвованіе была сильно распространена\r\nи даже освящена ученіемъ Лютера. Извѣстно, что Лютеръ не\r\nтолько вѣрилъ въ черта, но даже получилъ отъ него визить и\r\nугостилъ его чернильницей.\r\nПроцессъ надъ вѣдьмами совершался съ такимъ варварствомъ,\r\nкоторое превосходить всякое воображеніе. Сначала спраши\r\nвали обвиненную, вѣритъ ли на въ вѣдьмъ. Если она говорила,\r\nчто нѣтъ, то во всякомъ случаѣ обрекалась смерти за ересь.\r\nЕсли да, то оставлялась въ подозрѣніи и заключалась въ тюрь\r\nму. Съ этой минуты до самой смерти начинался для нея рядъ\r\nстрашныхъ истязаній. Въ темницѣ приковывали или привязы\r\nвали ее такъ, что она не могла пошевелить ни одними членомъ;\r\nсажали ее не въ комнату, а въ нишу, продѣланную въ стѣнѣ,\r\nили спускали въ глубокую и узкую яму. Въ этомъ неподвиж\r\nномъ состоянии, часто лишенная вовсе свѣта, сидѣла она нѣ\r\nсколько дней. Затѣмъ старались выманить у нея признаніе,\r\nобѣщая ей безнаказанность, и если она хоть немного усту\r\nпала, ее сожигали. А не удавалось это, - прибѣгали къ слуша\r\nнію свидѣтелей, въ числѣ которыхъ могли быть даже клятво\r\nпреступники, на томъ основании, что они въ этомъ случаѣ, изъ\r\nревности къ вѣрѣ, можетъ-быть, скажуть правду. По выслу\r\nманій свидѣтелей приступали къ испытанію водою. Обвиненная,\r\nсовершенно нагая, съ скрученными вмѣстѣ руками и ногами,\r\nпривязывалась къ концу каната и была спускаема на воду. Если\r\nона не тонула, дѣло рѣшено — вѣдьма; а погружалась она ко\r\nдну, ее возвращали въ темницу, если только между показаніями\r\nсвидѣтелей находилось хотя одно важное. Послѣ этого пыта\r\nлись еще предварительно взять свое такъ-называемыми ««крот\r\nкими мѣрами», которыя заключались въ томъ, что ее кормили\r\nсамымъ соленымъ мясомъ и не давали пить; нѣсколько ночей сряду\r\nне допускали ее сомкнуть глазъ. Если она не сознавалась, при\r\nступали къ отыскиванію «чертова клейма» (stigma diaboli),\r\nто-есть брили ее совершенно и тщательно осматривали, нѣтъ\r\nли на тѣлѣ какой-нибудь родинки: не оказывалось — значитъ\r\nдьяволъ умѣлъ ее стереть; если же находили ее, то глубоко\r\nпрокалывали иглой. Отсутствие крови было доказательствомъ\r\nсношенія съ нечистымъ, а появленіе ея ничего не доказывало.\r\nЭтимъ оканчивались «кроткія мѣры». Приступали къ пыткѣ, отъ 1ИСТОРІЯ НАРОДНАГО БЫТА ГЕРМАНІИ. 557\r\nкоторой не избавляла даже беременность. По «кроткимъ мѣрамъ»\r\nчитатель можетъ судить каковы были крутыя. Сдавливаніе\r\nногъ до тѣхъ поръ, пока сломятся кости, поднятіе на дыбу\r\nсъ выворачиваніемъ плечныхъ составовъ, разможженіе паль\r\nцевъ, сожиганіе спирта и смолы на головѣ, спинѣ, и проч. и\r\nпроч., словомъ все, что можетъ придти въ голову чудовищно\r\nзвѣрскаго, все пущено было въ дѣло. И пытка эта производилась\r\nсъ какимъ-то ожесточеніемъ, со страстью. Законъ запрещалъ\r\nпытать болѣе четверти часа и повторять пытку. Keцeрмейстеры\r\nпридумали средство нарушить его, приказывая не «возобнов\r\nлять», а «продолжать» пытку...\r\nСожженія вѣдьмъ производились -\r\nСвѣжо преданіе, а вѣрится с трудомъ\r\nдо 1749 года, когда въ Германии сожжена была послѣдняя,\r\nМарія Рената, 70-лѣтняя монахиня. Въ Швейцаріи послѣдняя\r\nказнь была еще позже — въ 1785 г., тому назадъ 76 лѣтъ ').\r\nМежду тѣмъ дѣло реформы началось. Мы ужe сказали, что\r\nпервое проявленіе гуманизма произошло въ Италии. Образован\r\nный, но безхарактерный Пикколомини, впослѣдствии папа и\r\nврагъ реформацій, первый внесъ его въ Германію. Мы не ста\r\nнемъ входить въ подробности объ этомъ движеніи и позволимъ\r\nсебѣ указать на другую статью, въ которой читатель найдеть\r\nочеркъ его *). Оппозиція противъ всего существующаго порядка\r\nвещей обнаружилась не только въ кругу гуманистовъ и свободно\r\nмыслящихъ богослововъ, но проникла и въ массу народа, гдѣ, ко\r\nнечно, приняла характеръ чисто практическій, обиходный. Такъ\r\nкрестьяне требовали, «чтобы ихъ настыри, кромѣ духовныхъ\r\nовецъ, запасались духовными коровами», для ограждения без\r\nопасности ихъ женъ отъ сластолюбивыхъ поползновеній духо\r\nвенства. Всѣ три оппозицій, духовная, гуманистическая и\r\nсословная, имѣли много общихъ сторонъ, потому что стояли за\r\nодно и то же дѣло, только смотрѣли на него съ разныхъ точекъ\r\nзрѣнія. Полемика принимала все болѣе и болѣе рѣзкій характеръ.\r\n2\r\nне\r\n1) По свидѣтельству Вальтеръ- Скотта, въ Шотландій послѣдняя вѣдьма была\r\nпотребована на судъ въ 1800 году, но шерифъ захотѣлъ судить ее, чѣмъ\r\nона сама была очень недовольна.\r\n5) Ульрихъ Фонъ-Гуттенъ, ## 39 и 40 «Атенея».558 АТЕНЕЙ.\r\n-\r\nВъ\r\nСтарые профессоры высшихъ учебныхъ заведеній, съ своей\r\nстороны, упорно стояли за схоластику. Въ 1517 г. началась\r\nреформація, то-есть прибиты были Лютеромъ къ дверямъ\r\nцеркви въ Виттембергѣ его знаменитые 65 тезисовъ, а въ 1525\r\nвспыхнуло крестьянское возстаніе въ Швабіи, Франконіи и Эль\r\nзасѣ. Крестьяне надѣялись на Лютера, — и ошиблись. Лютеръ\r\nбылъ исключительно теологъ и не выходилъ изъ своей сферы.\r\nОнъ упорно стоялъ за крѣпостное право, говорилъ, что про\r\nстой человѣкъ долженъ быть обремененъ трудомъ, чтобы не\r\nзазнался; совѣтовалъ сначала крестьянамъ смириться, и когда\r\nувидѣлъ, что они не смиряются, написалъ памфлетъ ««противъ\r\nграбительскихъ и разбойничьихъ крестьянскихъ шаекъ»,\r\nкоторомъ энергически взывалъ въ князьями, чтобы они рѣзали\r\nи убивали безпощадно возмутителей. Онъ никакъ не понималъ,\r\nчтобы подобное движеніе могло согласоваться съ его ученіемъ,\r\nкотораго онъ не довелъ до послѣдняго результата. «Разсудокъ\r\nговорить тебѣ, что 2 и 5= 7, проповѣдывалъ онъ: но если\r\nначальство скажетъ тебѣ, что 2 и 5=8, ты долженъ ему вѣрить\r\nпротивъ собственнаго чувства и убѣжденія».\r\nМежду тѣмъ какъ Лютеръ такъ рѣзко противорѣчилъ самъ\r\nсебѣ, новое ученіе распространялось. Толчекъ былъ данъ;\r\nнашлись люди, подобные Цвингли, которые не отступили отъ\r\nслѣдствій, допустивъ первое положеніе; владѣтельные князья\r\nпринимали сторону реформы, потому что на императорскомъ\r\nпрестолѣ сидѣлъ католикъ Карлъ V, и реформа вела ихъ къ\r\nдорогой независимости. Католики противопоставили своимъ\r\nврагамъ језуитовъ, о которыхъ такъ много говорено и писано,\r\nчто мы не станемъ о нихъ говорить.\r\nБорьба разрѣшилась тридцатилѣтнею войной, разрушившей\r\nокончательно единство Германии, превративъ ее во множество\r\nмелкихъ абсолютныхъ монархій. Князья стали во всемъ по\r\nдражать Людовику XIV; къ размельченію владѣній присоеди\r\nнилась религиозная нетерпимость; права народа исчезли, подати\r\nувеличились до невѣроятности; что сталось съ сословіями и ихъ\r\nнравами, ты сейчасъ увидимъ.\r\nВъ придворную жизнь извнѣ примѣшались чувственные обы\r\nчай, введенные испанскимъ Нидерландцемъ Карломъ V, но ря\r\nдомъ съ чужеземною внѣшностью сохранилась старая германистоРІЯ НАРОДНАГО БЫТА ГЕРМАНіи. 559\r\nская грубость, или, пожалуй, простота обращенія. Простота\r\nэта заключалась въ томъ, что вещи называлисьихъ собственнымъ\r\nименемъ, и женскія уста произносили слова, позволительныя\r\nтеперь только въ лексиконахъ. Шерръ приводить два отрывка\r\nизъ писемъ герцога и герцогини Деннебергъ, Фактически дока\r\nзывающіе эту истину. При всемъ томъ женская половина выс\r\nшаго общества въ XVI-мъ вѣкѣ еще не была испорчена подра\r\nжаніемъ Парижу и версальскимъ нравамъ; большая часть нѣ\r\nмецкихъ принцессъ были отличныя хозяйки. Мы не можемъ\r\nвходить въ большая подробности и будемъ упоминать только о\r\nсамыхъ замѣчательныхъ фактахъ: въ журнальной статьѣ нельзя\r\nисчерпать даже главныхъ явленій истории цивилизации. Такъ какъ\r\nпридворная жизнь этой эпохи не представляетъ ничего особенно\r\nрѣзкаго и замѣчательнаго, то мы ограничимся краткою помѣт\r\nкою о появлявшейся уже въ то время роскоши въ праздникахъ\r\nи торжествахъ. Кое - гдѣ завелись метрессы. Но пагубныя слѣд\r\nствіи имѣла для Германіи метода воспитанiя княжескихъ сыно\r\nвей. Одни посылали ихъ въ Виттембергскую школу, другое\r\nприставляли къ нимъ воспитателей или гоФмейстеровъ, но вос –\r\nпитаніе всегда завершалось поѣздкою къ императорскому и\r\nверсальскому дворамъ, откуда они возвращались безнравствен\r\nными верхоглядами.\r\nСхоластика, царствовавшая въ университетахъ до рефор\r\nмацій, должна была уступить мѣсто болѣе свободному направ\r\nленію, основанному на началахъ гуманизма; это движеніе было\r\nтакъ сильно, что даже католическiя высшія заведенія вынуждены\r\nбыли сдѣлать уступку требованіямъ времени; умные језуиты\r\nсами стали во главѣ движенія, и въ католическихъ университе\r\nтахъ наука шла свободнѣе, нежели въ протестантскихъ. Чи\r\nсло преподавателей въ XVI вѣкѣ было еще очень незначительно:\r\nвъ Пенскомъ (156+) ихъ было шестнадцать; въ Кёнигсбергскомъ\r\nвъ годъ его основанiя (15 %) только тринадцать. Это уже\r\nпоказываетъ, что кругъ занятій не былъ обширенъ. Полицей\r\nское чутье уже наложило руку на свободу преподаванія; каж\r\nдому доценту назначенъ былъ предметъ и строго опредѣленное\r\nчисло часовъ чтенія. Профессоровъ посадили на жалованье,\r\nони должны были во всемъ повиноваться указаніямъ началь\r\nства и слѣдовать предписанному направленію. Въ нихъ раз\r\nи560 АТЕНЕЙ.\r\nх\r\n.\r\nвился сервилизмъ. Число слушателей было очень непостоянно\r\nи различно. Гейдельбергский университетъ въ 1546 году хо–\r\nтѣли было даже закрыть, между тѣмъ какъ въ Виттембергѣ въ\r\n1549 году было 1,000, а въ 1561 г. 21/2 тысячи студентовъ\r\nСтудентская жизнь, вѣроятно, представляла много привлека\r\nтельнаго, потому что кто имѣлъ средства— оставался въ уни\r\nверситетѣ по 10, по 12 лѣтъ. Генрихѣ Эль (Oel) умеръ въ\r\n1638 г. студентомъ въ Лейпцигѣ, проживъ на свѣтѣ ровно\r\nсто лѣтъ. Замѣтимъ еще обычай назначать въ ректоры вла\r\nдѣтельныхъ князей или знатныхъ дворянъ, иногда еще совер\r\nшенно Молодыхъ.\r\nЗа быстрымъ движеніемъ умовъ XVI столѣтія послѣдовало\r\nзатишье, и въ началѣ XVIII университеты значительно упали.\r\nБлагородная любовь къ наукѣ почти совершенно исчезла, ка\r\nөедры были заняты педантами и невѣжами. Студенты безпут\r\nствовали, дрались на дуэляхъ, писали развратныя пѣсни.\r\nДворянство продолжало, по преданію, разбойничать,\r\nпревращалось въ придворныхъ, по образцу Французскаго. Впро\r\nчемъ, теперь уже разбои не всегда проходили даромъ, и нѣ\r\nсколько графовъ и рыцарей казнены за грабительство по боль\r\nшимъ дорогамъ. Къ прежнимъ любимымъ занятіямъ — охотѣ,\r\nпьянству, танцамъ, собакамъ и лошадямъ, присоединилась еще\r\nкартежная игра, быстро проникнувшая во всѣ слой общества. Во\r\nвнутреннемъ домашнемъ быту быстро развивалась роскошь.\r\nНо все-таки дворянство не могло соперничать въ богатствѣ съ\r\nили\r\n-\r\n* Вотъ табличка годовъ учреждения главнѣйшихъ германскихъ университетовъ:\r\nПрага 1348. Вѣна 1365.\r\nГейдельбергъ 1386. Кёльнъ 1388.\r\nЭрфуртъ 1392. Вирцбургъ 1403.\r\nЛейпцигъ 1409. Ростокъ 1415 (или 1419).\r\nФрейбургъ 1430 (или 1457). Грейфсвальдъ 1456 (или 1460).\r\nБазель 1459. Ингольштадтъ 1472 (или 1459).\r\nТюбингенъ 1477. Майнцъ 1477.\r\nВиттембергъ 1502. Франкфуртъ на Одерѣ 1505.\r\nМарбургъ 1527 Кёнигсберг, 1544.\r\nЦена 1548. Диллингенъ 1554.\r\nГельмштедтъ 1575. Альтдорфъ 1578.\r\nГиссень 1607. Падерборнъ 1614.\r\nРинтельнъ 1621. Киль 1665.\r\nИнспрукъ 1672. Галле 1694.ИСТОРІЯ НАРОДНАГО БЫТА ГЕРМАНІЙ. 561\r\nпатриціями имперскихъ городовъ, которымъ торговля достав\r\nляла произведения всѣхъ концовъ свѣта, пока тридцатилѣтняя\r\nвойна не раззорила Германію. Эта война подѣйствовала въ\r\nособенности пагубно на низшее сословie. Толпы мародеровъ и\r\nотпускныхъ солдатъ шайками ходили по деревнямъ, грабили,\r\nубивали.\r\nИзобрѣтеніе книгопечатанія дало новый толчекъ движенію\r\nумовъ; Гуттенбергъ не могъ болѣе кстати изобрѣсти это мо\r\nгущественное средство для распространения идей. Въ 1456 году\r\nбыла напечатана первая книга, а въ 1530 г. Карлъ V изобрѣлъ\r\nцензуру. Впрочемъ, Шерръ напрасно приписываетъ ему честь\r\nэтого изобрѣтенія; еще въ 1486 году майнцское духовенство\r\nсдѣлало неудачную попытку наложить цѣии на юное книгопеча\r\nтаніе, которому было всего 30 лѣтъ. Замѣтимъ мимоходомъ, что\r\nЛютеру въ это время исполнилось только три года. Карлъ у\r\nвоспользовался майнцскимъ изобрѣтеніемъ, какъ большой ка\r\nпиталистъ пользуется изобрѣтеніемъ бѣднаго механика. На\r\nстоящимъ основателемъ періодической словесности въ Герма\r\nніи былъ Томазіусъ, боровшийся всѣми силами с ученымъ пе\r\nдантизмомъ. По случаю сатиры его, въ которой онъ доказы\r\nвалъ, что не принадлежить ни къ какому Факультету, что они\r\nне теологъ, не юристъ, не математикъ и не Философъ, Co\r\nвѣтъ галльскаго университета собща написалъ на него доносъ\r\nвъ такомъ смыслѣ: «Четыре Факультета были учреждены и по\r\nкровительствуемы высокими предками его свѣтлости курФир\r\nшта, слѣдовательно это есть посмѣяніе родственниковъ курФир\r\nшта, поэтому и посмѣяніе особы его свѣтлости; ergo Томазі\r\nусъ долженъ быть преданъ суду, какъ оскорбитель величества\r\nи возмутитель.» Томазіусъ дѣйствительно былъ преданъ суду,\r\nно дѣло кончилось благополучнѣе, нежели послѣдній процессы\r\nМонталамбера. Этотъ самый Томазіусъ былъ также во главѣ\r\nсмѣлыхъ порицателей процессовъ надъ вѣдьмами.\r\nМежду тѣмъ какъ Германія распалась на множество мел\r\nкихъ абсолютныхъ монархій, вслѣдствіе ли лежащей въ самой\r\nнатурѣ Германца склонности къ разъединенію, какъ говорить\r\nШерръ, или вслѣдствіе общаго хода событий, во Францій окон\r\nчательно утвердился абсолютизмъ, какъ послѣдняя внѣшняя\r\nФорма проявленія католическаго и романскаго элемента. L'état\r\n2562 АТЕней.\r\nвсе\r\nc'est moi! говорилъ Людовик XIV; l'état c'est moi! повто\r\nряли вслѣдъ за нимъ всѣ мелкіе германскіе князьки. Но для\r\nудовлетворенія такимъ потребностямъ романизма надо было\r\nмного денегъ, и среднее сословіе выступило во Франции на\r\nпервый планъ.\r\nВъ Германіи реформа оставила область религии, но не умерла.\r\nСтремление къ эманципаціи перешло въ область художествен\r\nнаго творчества и науки. Между тѣмъ какъ въ Германіи со\r\nвершался этотъ умственный переворотъ, у сосѣдей ея начался\r\nполитическій.\r\nЖизнь въ Германіи въ продолжение XVIII столѣтія пред\r\nставляету самую пеструю смѣсь противоположностей: смѣлость\r\nмысли рядомъ съ утонченнѣйшей чувственностью; мистическiя\r\nбредни рядомъ съ благороднѣйшими поэтическими стремлені\r\nями; циническій скептицизмъ рядомъ съ самымъ наивнымъ вѣ\r\nрованіемъ, колоссальные пороки и чистѣйшій идеализмъ, без\r\nчувственный эгоизмъ и сантиментальная мечтательность,\r\nэто перепутано и перебито.\r\nОбщественная жизнь среднихъ кружковъ всего менѣе постра\r\nдала отъ чужеземнаго вліянія на сѣверѣ Германіи. Назначен\r\nніемъ женщины попрежнему оставалось домашнее хозяйство.\r\nЖенщина не могла никуда показываться одна, вездѣ долженъ\r\nбылъ сопровождать ее родственникъ, или слуга, или горнич\r\nная. Вслѣдствіе развившейся въ семьѣ патріархальности, она\r\nдолжна была безгранично повиноваться старшему въ родѣ. Чте\r\nніе романовъ было на дурномъ счету.\r\nПри дворахъ было нѣсколько иначе. Со времени Леопольда I\r\nпри вѣнскомъ дворѣ къ испанскому этикету стали присоеди\r\nняться парижскіе моды и обычаи, а Карлъ VI окончательно\r\nутвердилъ ихъ право гражданства, заведя у себя maitresse en\r\ntitrе. Министры Цинцендорфъ, Бартенштейнъ и знаменитый\r\nКауницъ, совершенно были оФранцужены и всѣми силами ста\r\nрались утвердить въ вѣнѣ парижскій «тонъ». Леди Монтэгю,\r\nпосѣтившая Вѣну въ 1716 году, говорить, что вмѣстѣ съ лег\r\nкими нравами перешло туда изъ Парижа и ханжество. Но не\r\nмогло перейдти къ Нѣм цамъ Французское «poli»; при всей рос\r\nкоши внѣшней обстановки, въ разговорахъ существовала ци\r\nническая свобода; самое отборное общество восхищалось сальистоРІЯ НАРОДНАГО БЫТА ГЕРМАНІЙ. 563\r\n9\r\nностями площадной комедій. Азартныя игры были запрещены;\r\nлюбимыми занятіями дамъ были стрѣльба въ цѣль и танцы. А\r\nвъ городѣ продолжались драки и буйства, которыхъ ничто не\r\nмогло остановить. При Маріи Терезіи, по окончании войны за\r\nнасдѣдство престола, вѣнскій дворъ сдѣлался блестящимъ и\r\nроскошнымъ. На безпрестанные балеты, спектакли, карусели,\r\nи проч. стекалось иногда до 2000 гостей. Придворный штатъ\r\nобходился ежегодно въ 6 миллионовъ гульденовъ. Золотой сто\r\nловый сервизъ вѣсилъ 41/2 центнера. Въ придворныхъ конюш\r\nняхъ стояло 2,200 лошадей. Аристократія, разумѣется, подра\r\nжала этой роскоши, а для пополненія казенныхъ суммъ учреж\r\nдена была всенародная лотерея.\r\nМарія Терезія очень строго заботилась о цѣ.ломудріи своихъ\r\nподданныхъ. Были даже учреждены особенные «комитеты цѣ\r\nломудрія», тайная полиція надъ нравственностью прекраснаго\r\nпола, которую Кауницъ превратилъ просто въ тайную полицію.\r\nМарія Терезія была неумолимо строга къ падшимъ овцамъ,\r\nмежду тѣмъ какъ Кауницъ Ездилъ во дворецъ въ сопровожде\r\nніи своихъ метрессъ, которыя дожидались его выхода въ эки\r\nпажѣ. Однажды она вздумала-было замѣтить Кауницу, что\r\nего жизнь не соотвѣтствуетъ требованіямъ строгой нравствен\r\nности.\r\n-\r\n— Ваше величество, сказалъ Кауницъ, — я пришелъ къ вамъ\r\nговорить о вашихъ дѣлахъ, а не о моихъ.\r\nКауницъ былъ большой оригиналъ. Онъ такъ желалъ про\r\nслыть за Франц уза, что нарочно коверкалъ нѣмецкий язык..\r\nОнъ ни съ кѣмъ не женировался. Папа Пій VI, будучи въ вѣнѣ,\r\nпосѣтилъ его. Показывая гостю свою картинную галлерею, Kay\r\nниць такъ безцеремонно повертывалъ его туда и сюда, что\r\nПій, по собственному его выраженію, былъ tutto stupefatto.\r\nПервый король прусскій былъ извѣстенъ подражаніемъ Па\r\nрижу. Тотъ же блескъ и та же расточительность. Но сынъ его,\r\nФридрихъ Вильгельмъ І, тотчасъ по вступленіи на престолъ\r\nобъявили, что онъ хочетъ быть Нємцемъ. Читатели знакомы съ\r\nэтимъ отцомъ Фридриха Великаго хоть по Маколею; поэтому\r\nмы приведем здѣсь только нѣкоторыя дополнительныя черты.\r\nОнъ терпѣть не могъ претензій дворянства и обложилъ его по\r\nдатью. Графъ Дона подалъ ему на Французскомъ языкѣ за564 АТЕНЕЙ.\r\n-\r\n-\r\n>>\r\nписку, въ которой, какъ предводитель прусскаго дворянства,\r\nстарался доказать вредъ этой мѣры. Тоut le pays sera ruiné:\r\nэтими словами оканчивалась записка. Король написалъ слѣдую\r\nщую резолюцію:\r\n«Tout le pays sera ruiné? Nihil kredo, aber das Kredo,\r\ndass den Junkers ihre Autorität wird ruinirt werden. Ich\r\nshabilire die Souveränität wie einen Rocher von Bronce.»\r\nЕго скупость, его страсть къ великанамъ извѣстны. Онъ\r\nдаже пробовалъ, посредствомъ систематическихъ браковъ съ\r\nвеликаншами, развести у себя племя гигантовъ, — но проектъ\r\nне удался. Извѣстны также его прогулки по Берлину съ тростью\r\nвъ рукахъ. Однажды какой-то Жидъ, завидѣвъ эту трость, бро\r\nсился бѣжать, но не успѣлъ. «Зачѣмъ ты бѣжалъ?» спросилъ\r\nкороль. — Испугался, ваше величество, отвѣчалъ Жидъ. — Фрид\r\nрихъ началъ его бить, приговаривая: «Ты долженъ не бояться\r\nменя, а любить, а любить!\r\nПослѣ обѣда отправлялся онъ въ свою «табачную», гдѣ сидѣлъ\r\nдо 4 часовъ утра. Тутъ окружали его министры и генералы,\r\nвсѣ съ трубками въ зубахъ, даже и не курящіе; тутъ рѣша\r\nлись государственные вопросы. Въ этой коллегии былъ забав\r\nникъ, родъ шута, Гундлингъ, котораго король, въ насмѣшку\r\nдворянству, ученымъ и бюрократамъ, осыпалъ почестями. Его\r\nзамѣнилъ магистръ Моргенштернъ; — этому Фридрихъ Вель\r\nгельмъ приказалъ однажды защищать передъ Франкфуртскими\r\nпрофессорами тему: «Ученые всѣ дураки и шарлатаны». Послѣ\r\nдиспута, на который Моргенштернъ явился въ шутовскомъ\r\nкостюмѣ, король поздравилъ его, свиснулъ и захлопалъ въ\r\nладоши. Всѣ присутствующие также свиснули и принялись\r\nапплодировать.\r\nЭтотъ «германизмъ» прусскаго короля можетъ считаться\r\nобразцомъ нравственности и приличія, если сравнить его съ\r\nтѣмъ, что происходило при другихъ дворахъ. Самый роскош\r\nный и блистательный былъ Дрезденскій. Подъ старость Фрид\r\nрихъ Вильгельмъ сдѣлался религиозенъ. Въ 1728 году посѣ\r\nтилъ онъ Дрезденъ. Четыре недѣли продолжались пиршества.\r\nОднажды, послѣ сильной попойки, Августъ повелъ его... Но\r\nпусть расказываетъ сама маркграфиня Байрейтъ, дочь прусскаго\r\nкороля: «Постоянно разговаривая, шли они изъ одной комнаты\r\n-ИСТОРІЯ НАРОДНАГО БЫТА ГЕРМАНИ. 565\r\nвъ другую; остальные гости, и между ними мой братъ Фридрихъ,\r\nслѣдовали за ними. Наконецъ достигли большой, прекрасной\r\nкомнаты, убранной съ чрезвычайнымъ великолѣпіемъ. Отецъ мой\r\nудивлялся всему этому изяществу, какъ вдругъ стѣна опусти\r\nлась и представилось самое необыкновенное зрѣлище. Дѣвуніка,\r\nпрекрасная какъ Венера и грацій, небрежно лежала на постели,\r\nвъ костюмѣ нашихъ прародителей до грѣхопаденія, показывая\r\nтѣло, бѣлое, какъ слоновая кость, и Формы Медицейской Be\r\nнеры. Кабинетъ, въ которому она находилась, былъ освѣщенъ\r\nтакимъ множествомъ свѣчъ, что онѣ горѣли ярче дня. Король и\r\nГрумбковъ (прусскій министръ) были увѣрены, что (старый) ко\r\nроль непремѣнно попадется на эту удочку. Но вышло совершенно\r\nиначе. При первомъ взглядѣ, король взялъ свою шляпу, зак\r\nрылт ею лицо моему брату и приказалъ ему удалиться. Потомъ\r\nобратился къ польскому королю, и сказавъ: «Она очень хороша»,\r\nушелъ изъ комнаты. Въ тотъ же вечеръ замѣтилъ онъ Грумб\r\nкову, что подобныхъ вещей не любитъ, и чтобы онѣ больше\r\nне повторялись.»\r\nЭта Венера была Итальянка Формера, первая метресса Фри\r\nдриха, которому отецъ заслонилъ лицо Шляпой. - Другое\r\nдворы уступали Дрезденскому въ роскоши, но доводили без\r\nнравственность до еще большаго цинизма.\r\nВо второй половинѣ XVII - го столѣтія эта картина нѣсколько\r\nулучшилась. Фридрихъ пи Іосифъ II совершенно преобразо\r\nвали свою обстановку. Извѣстна\"слабая сторона Фридриха: пре\r\nзрѣніе къ нѣмецкому языку и въ то же время совершенное не\r\nзнакомство съ нимъ, и страсть острить и смѣяться над людьми,\r\nкоторые не могли ему на это отвѣчать. Приведемъ здѣсь нѣ\r\nсколько фактовъ, въ которыхъ проявились эти качества. Фри\r\nдрихъ имѣлъ обыкновеніе дѣлать зам втки на поляхъ подавае\r\nмыхъ ему бумагъ. Эти замѣтки чрезвычайно интересны для\r\nбіографовъ великаго государя. Всегда рѣзкія, онѣ не отли\r\nчаются правописаніемъ, но часто очень остроумны. Такъ,\r\nнапримѣръ, при всей своей привязанности къ дворянству, онъ\r\nбылъ очень строгъ ко всякому, кто хотѣлъ выйдти за кругъ\r\nопредѣленныхъ правъ. Гофмаршалъ, графъ Шулембургъ, про\r\nсилъ у Фридриха офицерское мѣсто для своего сына, потому\r\nчто онъ графскаго рода.\r\n.\r\n2566 АТЕНЕЙ.\r\n9\r\n-\r\n-\r\n«Iunge Grafen, написалъ король, die nichts lernen, seindt\r\nIgnoranten bey allen Landen, in England ist der Sohn des Königs\r\nnur Matrose auf ein Schiff, um die Manoeuvres dieses dienstes\r\nzu lernen. Im Fal nun einmal ein wunder geschehen und aus\r\neinem Grafen etwas werden solte, so Mus er sich auf Titel und\r\ngeburth nichts einbilden, den das seindt nur narenspossen,\r\nsondern es kömt nur allezeit auf sein Merit personnel an.»\r\nКакъ онъ понималъ нѣмецкую словесность, всего лучше\r\nпокажетъ слѣдующій разговоръ его съ Геллертомъ. Maiоръ\r\nКвинтъ Ициліусъ, приближенный къ королю, доставилъ знаме\r\nнитому баснописцу аудіенцію.\r\nТы профессоръ Геллертъ? спросилъ Фридрихъ, обра\r\nщаясь къ нему съ ненавистнымъ для Нємца Er.\r\nЯ, ваше величество.\r\n* — Англійскій посланникъ говорилъ о тебѣ много хорошаго.\r\nОткуда ты?\r\n— Изъ Гайнихена, близь Фрейберга.\r\nСкажи, отчего у насъ нѣтъ ни одного хорошаго нѣмец\r\nкаго писателя?\r\nВаше величество видите одного передъ собою, замѣтилъ\r\nИциліусъ: —даже Французы перевели его и назвали нѣмецкимъ\r\nЛафонтеномъ.\r\n— Это слишкомъ! откровенно сказалъ Фридрихъ. — Ты читалъ\r\nЛафонтена?\r\nДа, ваше величество, но не подражалъ ему; я оригиналъ,\r\nхотя еще и не знаю, хорошій или нѣтъ.\r\nДа, такъ одинъ нашелся: отчего же у насъ нѣтъ больше\r\nхорошихъ авторовъ?\r\nВаше величество предубѣждены противъ Нѣмцевъ.\r\n- Нѣтъ, этого я не скажу.\r\nПо крайней мѣрѣ противъ нѣмецкихъ писателей.\r\nЭто правда. Отчего нѣтъ у насъ хорошаго историка?\r\n- У насъ нѣтъ въ нихъ недостатка. У насъ есть* Масковъ,\r\nКрамеръ, продолжавшій Боссюэта.\r\n— Возможно ли, чтобы Нѣмецъ продолжалъ Боссюэта?\r\nДа, такъ, и удачно. Одинъ изъ ученѣйшихъ профессо\r\nровъ вашего величества сказалъ, что онъ продолжалъ его съ\r\n2\r\n-истоРІЯ НАРОДНАГО БЫТА ГЕРМАНІи. 567\r\n-\r\n-\r\n-\r\n1\r\nтакимъ же краснорѣчіемъ, но съ большею историческою вѣр\r\nностью.\r\nПонялъ онъ его?\r\nВсѣ такъ думаютъ.\r\nПочему никто не займется Тацитомъ? Его бы надо\r\nперевесть.\r\nТацита трудно переводить, у насъ есть плохie Француз\r\nскіе переводы.\r\nЭто справедливо.\r\nЕсть много причини, почему Нѣмцы еще не отличились\r\nво всѣхъ отрасляхъ словесности. Науки и искусства процвѣ\r\nтали у Грековъ, а Римляне въ то время еще вели войны.\r\nМожетъ-быть теперь воинственный вѣкъ Германій; можетъ\r\nбы ть у Нємцевъ еще не было Августа и Людовика...\r\n— Въ Саксоніи было два Августа.\r\nВъ Саксоніи и положено хорошее начало.\r\nА! такъ ты бы хотѣлъ одного Августа на всю Германію?\r\nНе совсѣмъ такъ: я бы только желалъ, чтобы каждый\r\nгосударь въ своей землѣ поощрялъ таланты.\r\nТы никогда не выѣзжалъ изъ Саксони?\r\nЯ былъ одинъ разъ въ Берлинѣ.\r\nТебѣ надо путешествовать.\r\nВаше величество, на это у меня не станетъ ни здоровья,\r\nни денегъ.\r\n- Дурныя времена теперь.\r\n— О, да! и еслибы ваше величество хотѣли даровать Гер\r\nманіи миръ...\r\n— Развѣ я могу? Или ты не знаешь? Я одинъ противъ трехъ.\r\nЯ занимаюсь древней историей предпочтительно передъ\r\nновой...\r\nКакъ ты думаешь, кто выше въ эпопеѣ, Гомеръ или\r\nВиргилій?\r\nГомеру, кажется, надо отдать предпочтеніе, потому что\r\nонъ оригиналъ.\r\nНо Виргилій глаже (polirter).\r\nГомеръ слишкомъ далеко отъ насъ,\r\nточно судить о его языкѣ и нравахъ. Я вѣрю Квинтиліану,\r\nпредпочитающему Гомера.\r\n-\r\n-\r\n-\r\nмы не можемъ568 А теней.\r\n— Но не должно быть рабомъ сужденій древнихъ.\r\nЯ не рабъ ихъ, а слѣдую имъ только тогда, когда отда\r\nленіе мѣшаетъ мнѣ произнести собственный судъ.\r\nОнъ издалъ также нѣмецкія письма, вмѣшался маіоръ.\r\nА! А писалъ ты что-нибудь противъ канцелярскаго слога?\r\nКакъ же, ваше величество.\r\nНо почему это не перемѣнится? Это дьявольское наваж\r\nденіе! (Es ist was Verteufeltes). Они приносять ко мнѣ цѣлые\r\nлисты, ия въ нихъ ничего не понимаю.\r\nЕсли ваше величество не можете этого перемѣнить, то\r\nя тѣмъ менѣе. Я могу только совѣтовать, а вы приказываете.\r\nНе знаешь ли ты на память какой-нибудь изъ своихъ\r\nбасень?\r\nНе думаю, память у меня очень слаба.\r\n- Припомни, ая покуда похожу... Ну? Есть?\r\nДа, ваше величество, — «Живописецъ».\r\nГеллертъ продекламировалъ свою басню.\r\nХорошо; есть въ его стихахъ гладкость; я все понялъ.\r\nА вотъ Готштедъ читалъ мнѣ переводъ ИФигеніи; передо мной\r\nбылъ Французскій оригиналъ,-и я все-таки ни слова не понялъ.\r\nНа другой день, за столомъ, Фридрихъ сказалъ, что Геллертъ\r\nest le plus raisonnable de tous les savans allemands. Ewe xa\r\nрактеристичнѣе отзывъ Фридриха о драмѣ Гёте Goetz von Ber\r\nlichingen: imitation détestable de ces abominables pièces de\r\nShakspeare. Къ концу жизни ему, впрочемъ, надоѣли Французы.\r\nВсѣми силами каралъ онъ Фанатизмъ и нетерпимость, и основы–\r\nвалъ свой либерализмъ на неограниченномъ правѣ располагать\r\nжизнью и собственностью подданныхъ. Какъ истинный прогрес —\r\nсистъ, далъ онъ полную свободу слову и печати, и прибавилъ:\r\n«Разсуждайте сколько хотите и о чемъ хотите,\r\nвин уйтесь!»\r\nГалломанiя изъ дворца проникла во всѣ слои берлинскаго об\r\nщества и «легкіе нравы» завелись и здѣсь. Отзывы замѣча\r\nтельнѣйшихъ людей того времени о Берлинѣ, его бытѣ, со\r\nвсѣмъ не лестны.\r\nДворъ Іосифа II не представлялъ, казалось, ничего особен\r\nнаго, зато въ самомъ государствѣ совершались реформы,\r\nчасто неудачныя, но всегда свидѣтельствовавшая облагород\r\nтолько поистоРІЯ НАРОДНАГО БЫТА ГЕРМАНІЙ. 569\r\n»\r\nномъ сердцѣ и прекрасныхъ чувствахъ императора. Онъ ви\r\nдѣлъ въ себѣ первaго слугу отечества. На этомъ основывались\r\nвсѣ его дѣйствія. Онъ сократилъ на половину придворный\r\nштатъ, никогда не игралъ въ карты, и когда въ Версали спро\r\nсили его: почему? онъ отвѣчалъ: «Государь, проигрывающій въ\r\nкарты, расточаетъ деньги своихъ подданныхъ,» Онъ былъ слиш\r\nкомъ пылокъ и хотѣлъ быстро совершать свой реформы: вотъ\r\nотчего онѣ часто не удавались. «Іосифъ всегда дѣлаетъ второй\r\nшагъ прежде перваго», говорилъ Фридрихъ. Въ ІосиФѣ были\r\nчерты, ставящія его гораздо выше Фридриха. Онъ не под\r\nдался вліянію Французоманіи, и всегда был. Нємцемъ; онъ разъ\r\nнавсегда оставилъ привычку говорить Er, и всѣмъ, даже сво\r\nимъ лакеямъ, говорилъ Sie; онъ совершенно уничтожилъ въ\r\nсвоемъ государствѣ цензуру указомъ 1781 года, прекратилъ\r\nпритѣсненія не-католиковъ, упразднилъ 700 изъ 2000 монасты\r\nрей, и проч. Онъ самымъ рѣзкимъ образомъ высказывалъ свое\r\nпрезрѣніе къ аристократіи, основывающей свои права исклю\r\nчительно на одномъ рожденіи, съ намѣреніемъ возводилъ въ\r\nбаронское и графское достоинство купцовъ, даже Евреевъ, на\r\nконецъ положилъ цѣну 20000 гульденовъ за графскій дипломъ; въ\r\nновому кодексѣ всѣ подданные были сравнены передъ закономъ,\r\nи въ Австріи въ первый разъ увидѣли дворянъ у позорнаго столба,\r\nвъ исправнительномъ домѣ или на галерахъ.\r\nНо во всѣхъ этихъ реформахъ Фридрихъ пшелъ впереди.\r\nВъ 1754 году уничтожилъ онъ пытку, прекратилъ обычай каз\r\nнить дѣтоубійцъ на турецкій манеръ: въ мѣшокъ да въ воду;\r\nнастоятельно продолжалъ начатое отцомъ его освобожде\r\nнія крестьянъ отъ крѣпостнаго состояния, — что дѣлалъ и Io\r\nсиФъ;:— наконецъ, всѣми силами старался покровительствовать\r\nторговлѣ и ремесламъ. Не его вина, что въ то время существо\r\nвали самыя дикiя понятия о политической экономіи. Не смотря\r\nна громадное развитие монополіи во всѣхъ видахъ, онъ успѣлъ\r\nсобрать столько денегъ, что послѣ его смерти осталось налицо\r\n72 миллиона талеровъ и ни копѣйки долгу: цѣль его, значить,\r\nбыла достигнута, потому что онъ считалъ количество денегъ\r\nмѣриломъ благосостояния государства. Это заставляло его ино\r\nгда дѣлать самыя странныя распоряженія: такъ онъ прекратилъ\r\nч. ҮІ. 36570 АТЕНЕЙ.\r\nпостройку дорогъ, чтобы иноземные возчики, оставаясь долѣе\r\nна дурной дорогѣ, тратили болѣе денегъ.\r\nМы приберегли къ концу этого обозрѣнія имена двухъ не\r\nважныхъ владѣтельныхъ особъ, которыя рѣзко выдѣляются\r\nизъ толпы остальныхъ. То были Францъ Людвигъ Эрталь, епи\r\nскопъ бамбергскiй и вирцбургскій, и Іосифъ Эммерихъ, кур\r\nФирштъ и архіепископъ майнцскій, достойные стать на ряду съ\r\nФридрихомъ и ІосиФомъ. По смерти Эммериха, какъ подозрѣ\r\nваютъ, отравленнаго безуитами, архіепископомъ майнцскимъ\r\nсдѣлался Эрталь (другой Эрталь), орудie iезуитовъ, уничтожив\r\nшій нововведенія своего предшественника и расточавшій кров\r\nныя деньги своего народа на угощеніе Французскихъ эмигран\r\nтовъ, которые вносили страшный развратъ во всѣ прирейнскіе\r\nгорода Германии. При немъ былъ въ Майнцѣ, въ 1792 году,\r\nпослѣдній конгрессъ германскихъ государей.\r\nВо что обратился этотъ конгрессъ! Избирательный импера\r\nторъ,— домъ Гамбургскій успѣлъ сдѣлать его наслѣдственнымъ\r\nde facto, — былъ представителемъ Германіи; но дѣла въ высшей\r\nинстанцій рѣшались на сеймѣ. Онъ раздѣлялся на три кол\r\nлегій: курФирштовъ, князей и городовъ. Курфиршты избирали\r\nимператора и,предлагая избираемому различныя условія (Wahl\r\ncapitulationen), довели дотого, что императорская власть пре\r\nвратилась въ блѣдный призракъ, а имперія въ олигархію.\r\nЗасѣданія сейма происходили въ Регенсбургѣ, подъпредсѣда\r\nтельствомъ майнцскаго архіепископа. Дѣла производились чрез\r\nвычайно медленно, останавливались отъ мелочной Формально\r\nсти, отъ вѣчныхъ переписокъ, отписокъ; то туда, то сюда раз\r\nсылалась цѣлая библіотека толстыхъ актовъ, мнѣній, рекурсовъ\r\nи проч., а объ интересахъ Германии не было и рѣчи.Дѣло начи\r\nналось императорскимъ предложеніемъ, которое поступало на\r\nобсужденіе въ отдѣльныя коллегій; послѣ длинныхъ,неповорот\r\nливыхъ и чинныхъ разсужденій, собирались голоса, составлялось\r\nмнѣніе, которое шло на ратификацію императора. Если онъ\r\nне давалъ ратификации, всѣ колеса неуклюжей машины собира\r\nлись снова, и снова начинала она скрипѣть и дребежжать,\r\nрасточая даромъ время и живую силу. Важнѣйшія дѣла, въ\r\nособенности тайныя, рѣшались комитетами, избранными изъ\r\nколлегій; эти комитеты назывались Reichsdeputationen, a pѣистОРІЯ НАРОДНАГО БЫТА ГЕРМАНІЙ. 571\r\nшеніе ихъ, съ позволенія сказать, Reichsdeputationshaupt\r\nschluss.\r\nКромѣ того, что медленность была въ самой сущности проце\r\nдуры, она еще усугублялась враждою религиозныхъ партій:\r\ncorpus catholicorum и согрuѕ evangelicorum, соперничествомъ\r\nАвстріи съ Пруссіей, мелкими претензіями и обидчивостью\r\nчленовъ сейма, и, въ довершеніе, самымъ скучнымъ и смѣшнымъ\r\nсхоластическимъ педантизмомъ, который, какъ извѣстно, еще\r\nи до сихъ поръ не совсѣмъ истребленъ въ Германіи, хотя\r\nпроявления его, благодаря новому стремленію писать книги для\r\nнарода и большинства, и слѣдовательно человѣческимъ, а не\r\nглубоко ученымъ стилемъ, становятся со дня на день все рѣже\r\nи рѣже.\r\nГерманія была унижена въ политическомъ отношеній стать\r\nями Вестфальскаго мира; но это самое униженіе заставило боль\r\nшинство Германцевь обратить взоръ свой на внутреннее раз\r\nвитіе. Это стремленіе тотчасъ же получило религиозный харак\r\nтеръ; въ то время какъ при дворахъ было царство чувствен\r\nности, въ среднихъ слояхъ общества развился піетизмъ, про\r\nникнувшій отчасти и въ высшіе слои, облекшiйся въ Форму тай\r\nныхъ обществъ. Но вскорѣ ясно обозначилось стремление къ\r\nпрогрессу, котораго представителями были, какъ мы видѣли,\r\nФридрихъ II и еще болѣе Іосифъ II. Мы не можемъ здѣсь\r\nраспространяться о ходѣ этого движенія. Статья наша и безъ\r\nтого слишкомъ длинна.\r\nНовѣйшій періодъ разобранъ IIерромъ далеко не такъ\r\nподробно и удовлетворительно, какъ остальные; поэтому мы\r\nизвлечемъ изъ этой части только одинъ эпизодъ, обеззе\r\nмельномъ пролетаріатѣ и пауперизмѣ, который существуетъ въ\r\nГермании, хоть и не въ такомъ грозномъ развитии, какъ въ\r\nАнглій. Пролетаріатъ развивается вмѣстѣ съ успѣхами про\r\nмышленности: это ея черная сторона, ея органическое зло,\r\nпротивъ котораго до сихъ поръ еще не найдено никокого ради\r\nкальнаго средства; да и палліативныя оказывались неудовлетво\r\nрительны. Самое выгодное положение въ этомъ отношеніи пред\r\nставляетъ Швейцарія, гдѣ нѣтъ еще большихъ городовъ,\r\nэтихъ резервуаровъ, притягивающихъ всѣ испорченные соки\r\nобщественнаго организма, гдѣ Фабричные работники еще не\r\n36*572 АТЕНЕЙ.\r\nсовершенно перестали быть землевладѣлыцами. Въ остальныхъ\r\nчастяхъГермании, большею частью, у нихъ нѣтъ земли, и тамъ\r\nкаждый торговый кризисъ оплачивается жизнью несчастныхъ,\r\nумирающихъ съ голода, страдальцевъ. Есть еще другой родъ\r\nпролетаріевъ, — безземельные батраки на службѣ у крестьянъ:\r\nтакой батракъ заработываетъ на югѣ Германии, смотря по вре\r\nмени года и по роду полевой работы, отъ 6 до 12 крейцеровъ\r\n(или копѣекъ серебромъ), на съверѣ отъ 2 до 4 Silbergroschen\r\n(почти столько же); но не все дни въ году рабочіе, иной\r\nдень и ничего не заработаешь, а на эти деньги надо прокор\r\nмить всю семью. Не трудно понять какъ живутъ эти земле\r\nдѣльческіе пролетаріи, каково ихъ Физическое и моральное\r\nсостояние. Ихъ состояние хуже рабства Фабричныхъ работни—\r\nковъ, потому что они не могутъ такъ легко и скоро мѣнять\r\nмѣсто жительства и хозяина; сверхъ того, «Ошибочно мнѣніе,\r\nчто крестьянинъ снисходительнѣе обращается съ своимъ батра\r\nкомъ, нежели Фабрикантъ съ работникомъ». Нѣмецкій кресть\r\nянинъ, даже зажиточный, богатый, возмутительно равноду\r\nшенъ ко всѣмъ высшимъ интетересамъ. Часто сельскій учитель\r\nполучаетъ меньше доходу, нежели Въ боль\r\nших городахъ Фабричные пролетаріи собраны большими мас\r\nсами, между тѣмъ какъ земледѣльческіе разсѣяны по закоул\r\nкамъ и не подлежатъ непосредственному наблюденію; вотъ\r\nотчего о послѣднихъ меньше говорять, и исключительное вни —\r\nманіе обращено на первыхъ. Въ самыхъ страшныхъ размѣ\r\nрахъ развился Фабричный пролетаріатъ въ Силезии, гдѣ стара\r\nтельный ткачъ въ 1844—45 г. могъ заработать не болѣе 3—4\r\nсеребряныхъ грошей, то-есть отъ 9 до 12 копѣекъ въ недѣлю,\r\nи на это долженъ былъ содержать все семейство. Въ Кёльнѣ\r\nскиталось по улицамъ до 30,000 нищихъ, которымъ помои съ\r\nвинокуренъ замѣняли супъ.\r\nПауперизмъ убиваетъ въ этихъ несчастныхъ все человѣче\r\nское. Шестилѣтній ребенокъ уже на фабрикѣ; если сложеніе его\r\nперенесетъ всѣ тягости и лишенія, то какая жизнь ждетъ его\r\nвпереди! Статистическая таблицы полиции и уголовныхъ судовъ\r\nпоказываютъ явственно вліяніе умножающагося пролетарі\r\nата на нравственность. Въ преступленіяхъ главное мѣсто зани\r\nмаетъ, разумѣется, воровство. Часто пролетарій оканчива\r\nсвинопасъ.ИСТОРІЯ НАРОДНАГО БЫТА ГЕРМАНИ. 573\r\n(\r\nc\r\nа 9\r\nетъ свои страданія самоубійствомъ. Такъ въ Берлинѣ, въ началѣ\r\nстолѣтія, приходилось одно самоубийство на 1000 смертныхъ\r\nслучаевъ, въ 1822 году уже одно на 200, а теперь навѣрное на\r\n50. Въ такой же прогрессіи возрастаютъ случай сумашествія.\r\nКарьера женщины изъ семейства прелетарія не требуетъ объ\r\nясненій. «Фабричныя дѣвушки, пока онѣ молоды и недурны собой,\r\nговоритъ Шерръ, становятся добычею самихъ Фабрикантовъ, и\r\nя могу назвать Фабриканта-миллионера, который умѣлъ найдти\r\nсредство возвращать въ свой кошелекъ израсходованныя имъ на\r\nэто деньги, вычитая ихъ впослѣдствій съ своихъ жертвъ,\r\nподъ рубрикою «Zeitversäumniss, упущеніе времени».\r\nПриступая къ картинѣ новѣйшаго періода, Шерръ гово\r\nритъ:\r\nКамера - обскура, въ которую я сейчасъ намѣренъ ввести\r\nчитателя, отражаетъ мрачные образы; до того мрачные, что\r\nмы, можетъ-быть, подвергнемся порицанію благомыслящихъ\r\nлюдей, которые охотно прикрываютъ всегда наготу отечества\r\nмантіею патріотизма. Но это обстоятельство не удержитъ меня\r\nотъ исполнения долга историка' цивилизации, тѣмъ болѣе, что,\r\nпо моему мнѣнію, именно въ наше время существуетъ серьёзная\r\nпотребность, на всѣхъ пунктахъ исторгнуть націю изъ само\r\nобольщенія, отъ котораго необходимо проистекаетъ безпечная\r\nсонливость, отразившаяся на всей нашей истории. Гордые сво\r\nимъ духовнымъ богатствомъ, мы слишкомъ легко забываемъ\r\nкакъ много, безконечно много надо еще сдѣлать, чтобы дать\r\nдоступъ народу въ эту сокровищницу, перечеканить золотые и\r\nсеребряные слитки науки въ ходячую монету, другими словами,\r\nосвѣтить лучемъ знания и гуманности тѣ слои народонаселенія,\r\nкоторые еще и въ XIX-мъ вѣкѣ погружены въ глубокій мракъ.\r\nПагубное самообольщеніе принимать тѣ нравственных и духов\r\nныя заблуждения, о которыхъ мы будетъ сейчасъ говорить,\r\nза разрозненныя, болѣзненныя проявленія, и на основании этого\r\nне обращать на нихъ вниманія; эти заблужденія суть симптомы,\r\nдоказывающіе присутствіе заразы, распространившейся по\r\nвсѣмъ слоямъ общества. Безъ сомнѣнія, проявления этого зла\r\nвызываются большею частью матерьяльною нуждой (какъ мы\r\nсейчасъ говорили), — но все-таки пауперизмъ не единственный\r\nего источникъ. Напротивъ, оно проявляется и въ зажиточныхъ,574 АтЕней.\r\n2\r\nдаже въ богатѣйшихъ сословіяхъ, часто еще съ большимъ\r\nзвѣрствомъ и утонченностью, нежели въ бѣднѣйшихъ клас\r\nсахъ, что доказываетъ, съ какими всесторонними трудностями\r\nдолжно еще бороться очеловѣченіе германскаго общества,\r\nидущее, не смотря на то, впередъ.\r\nЗатѣмъ слѣдуетъ довольно грустная картина всѣхъ темныхъ\r\nсторонъ современнаго общества, съ заключительнымъ, испол\r\nненнымъ тоскливаго ожиданія въ далекой будущности желаніемъ\r\nсоединенія Германіи въ одно цѣлое, въ единый нераздѣльный\r\nорганизмъ. «Нѣмецкое общее отечество (Gesammtvаtеrland),\r\nговорить онъ, уже не пустое слово; «Германія» изъ простаго\r\nгеографическаго понятія превратилась, въ душѣ каждaгo мы\r\nслящаго и чувствующаго Нємца, въ понятие нравственное. По\r\nтребность общаго отечества въ насъ сильна.Я съ радостью отмѣ\r\nчаю ее здѣсь, какъ лучшій результатъ истории германскаго быта\r\nи нравовъ.»\r\nШерръ справедливъ съ нѣмецкой точки зрѣнія. Дѣйстви\r\nтельно, отрадно должно быть для Hѣмца придти къ такому убѣ–\r\nжденiю, что, рано или поздно, идея единства Германии должна\r\nнепремѣнно осуществиться. Жаль только, что послѣдняя эпоха\r\nизложена у Шерра слишкомъ поверхностно, между тѣмъ какъ\r\nна нее слѣдовало бы обратить преимущественное вниманіе.\r\nОтъ этого и самый выводъ его становится бездоказательнымъ,\r\nотрѣзаннымъ отъ всего сочиненія, афоризмомъ. Во всякомъ\r\nслучаѣ, стремление къ національному единству составляетъ въ\r\nнаше время безспорный Фактъ не въ одной Германии, гдѣ оно\r\nвъ 1848 году потерпѣло блистательное fiasco; мы видимъ его\r\nи въ Италии, и на Тоническихъ островахъ, взывающихъ къ\r\nГрецій, и въ соединенныхъ Румынскихъ княжествахъ.... Какъ\r\nи когда осъществятся эти рiа dеѕіdеrіа?\r\nА. КРОНЕБЕРГъ.",
        "label": "1,4,3"
    },
    {
        "title": "VII. Kniaginia Ekaterina Romanovna Dashkova",
        "article": "VII.\r\nКНЯГИНЯ ЕКАТЕРИНА РОМАНОВНА\r\nДАШКОВА.\r\n“ Очень бы мнѣ хотѣлось, пишеть Миссъ Катринъ Вильмотъ\r\nсвоимъ роднымъ въ IIрландію изъ деревни Дашковой, чтобъ вы\r\nмогли взглянуть на самоё Княгиню. Въ ней все, языкъ и платье\r\n-все оригинально; чтобъ она ни дѣлала, она рѣшительно ни\r\nна кого не похожа. Я не только не видывала никогда такого\r\nсущества, но и не слыхивала о такомъ. Ова учитъ каменщи\r\nковъ класть стѣны, помогаетъ дѣлать дорожки, ходить кормить\r\nкоровъ, сочиняеть музыку, пишеть статьи для печати, знаеть\r\nдо конца церковный чинъ и поправляетъ священника, если\r\nонъ не такъ молится, знаетъ до конца театръ и поправляеть\r\nсвоихъ домашнихъ актеровъ, когда они сбиваются съ роли;\r\nона докторъ, аптекарь, Фельдшеръ, кузнецъ, плотникъ, судья,\r\nзаконникъ; она всякій день дѣлаетъ самыя противуположныя\r\nвещи на свѣтѣ, ведетъ переписку с братомъ, занимающимъ\r\nодно изъ первыхъ мѣстъ въ имперіи, съ учеными, съ литера\r\nторами, съ жидами, съ своимъ сыномъ, со всѣми родственни\r\nками. Eя разговоръ, увлекательный по своей простотѣ, дохо\r\nдить иногда до дѣтской наивности. Она нисколько не думая,\r\nговорить разомъ по Французски, по итальянски, по русски,\r\nпо английски, путая всѣ языки вмѣстѣ.\r\n“ Ова родилась быть министромъ или полководцемъ, ея\r\nмѣсто во главѣ государства ”.\r\nВсе это вѣрно, но Миссъ Вильмотъ забываетъ, что сверхъ\r\nтого Дашкова родилась женщиной и кеп щиной осталась208\r\nвсю жизнь. Сторона сердца, нѣжности, преданности, была въ\r\nней необыкновенно развита. Для насъ это особенно важно.\r\nДашковою русская женская личность, разбуженная петров\r\nскимъ разгромомъ, выходить изъ своего затворничества, зая\r\nвляетъ свою способность и требуеть участія въ дѣлѣ государ\r\nственномъ, въ наукѣ, въ преобразованій Россій и смѣло\r\nстановится рядомъ съ Екатериной.\r\nВъ Дашковой чувствуется та самая сила, не совсѣмъ устро\r\nенная, которая рвалась къ просторной жизни изъ подъ плесни\r\nмосковскаго застоя, что то сильное, многостороннее, дѣятельное\r\nпетровское, ломоносовское, но смягченное аристократическимъ\r\nвоспитаніемъ и женственностью.\r\nЕкатерина II, дѣлая ее президентомъ Академіи, призвала\r\nполитическое равенство обоихъ половъ, совершенно послѣдо\r\nвательное въ странѣ, принимавшей гражданскую правомѣр\r\nность женщинъ, остающихся на Западѣ прикрѣплен ными къ\r\nмужьямъ или въ вѣчномъ несовершеннолѣтіи.\r\nВъ русской исторін бѣдной личностями, записки женщины,\r\nучаствовавшей на первомъ планѣ въ переворотѣ 1762 года и\r\nвидѣвшей возлѣ всѣ события отъ смерти Елизаветы до Тильзит\r\nскаго мира, чрезвычайно важны, тѣмъ больше, что мы очень\r\nмало знаемъ наше XVIII столітіе. Мы любимъ въ истории\r\nвосходить гораздо дальше. Мы изъ за Варяговъ, Новгородцевъ,\r\nКіевлянъ не видимъ вчерашняго дня; зубчатыя кремлевскія\r\nстѣны заслоняютъ намъ плоскія линіш петропавловской крѣ\r\nпости. Разбирая отчетливо царскія грамоты, мы мало знаемъ,\r\nчто писалось на моманомъ русскомъ языкѣ въ петербургскихъ\r\nканцеляріяхъ, въ то время какъ подъ окнами зимняго дворца\r\nревела дико крамола и мятежкъ, угрожая Сибирью и смертью\r\nего жителямъ и тронъ не получилъ еще ту силу и прочность,\r\nкоторую онъ пріобрѣлъ не больше какъ семдесять пять лѣтъ\r\nтому назадъ. Протвера и вать исторію этихъ временъ, очень\r\nполезно и для правительства, чтобъ оно незабывалось и для\r\nнасъ, чтобъ мы не отчая вались.\r\nЯ желалъ бы хоть въ кратцѣ объяснить мою мысль.\r\nВся Европа, и что гораздо хуже всѣ Русские, принимаютъ\r\nимператорскую власть въ ея современной Формѣ, за такую209\r\nнесокрушимую всегдашность русскаго быта, которая смѣется\r\nпо праву надъ всѣми дерзновенными попытками и смѣло\r\nвыдерживаетъ всякій натискъ, мощно и прочно уцѣпившись\r\nдалеко развѣтвившимися корнями въ землю.\r\nИмператорская власть совсѣмъ напротивъ, устоялась и\r\nокрѣпла весьма недавно. Ова и теперь носить на себѣ слѣды\r\nсвоего революціоннаго начала; въ ней и до сихъ поръ пере\r\nпутаны безъ всякаго порядка, какъ въ промежуточныхъ слояхъ\r\nземнаго шара, гранить старины, наносные пески, осколки\r\nслучайно захваченные сверху, всплывшіе снизу, мѣстами\r\nкрѣпко слежавшіеся, но, несоединенные химически.\r\nНасъ вводятъ въ заблуякденіе бармы Мономаха, тронъ царя\r\nІоанна Васильевича, Успенскій Соборъшно развѣ Наполеонъ\r\nне рядился въ мантію Карла Великаго и не надѣвалъ на свою\r\nголову желѣзной короны въ Миланѣ? — Все это поддѣлки въ\r\nродѣ Чатертона; почтенныя черты старости и минувшаго\r\nберутся въ займы для того, чтобы окружить новое уваженіемъ\r\nи увѣрить въ его прочности, такъ сказать въ его віковѣчности.\r\nРусское императорство развилось изъ царской власти отвѣ\r\nтомъ на сильную потребность иной жизни. Это военная и\r\nгражданская диктатура гораздо больше сходная съ римски мъ\r\nцезаризмомъ, нежели съ Феодальной монархіей. Диктатура\r\nможетъ быть очень сильна, поглощать въ себя всѣ власти, но\r\nпрочна она быть не можетъ. Она существуетъ до тѣхъ поръ,\r\nпока обстоятельства ее вызвавшін останутся тѣже и пока она\r\nсама вѣрна своему призванію.\r\nРазумѣется встрѣчая при выходѣ съ парохода вычищенную\r\nи выбѣленную лейбъ-гвардію, безмолвную бюрократію, несу\r\nщихся курьеровъ, неподвижныхъ часовыхъ, казаковъ съ на\r\nгайками, полицейскихъ съ кулаками, полгорода въ мундирахъ,\r\nполгорода дѣлающій Фрунтъ и цѣлый городъ торопли во сни\r\nмающій шляпу, и подумавъ, что все это лишено всякой само\r\nбытности и служить пальцами, хвостомъ, ногтями и когтями\r\nоднаго человѣка, совмѣщающаго въ себѣ всѣ виды власти\r\nпомѣщика, папы, палача, родной матери и сержанта, можетъ\r\nзакрузкится въ головѣ, сдѣлаться страшно, можетъ придти\r\nжеланіе самому снять шляпу и поклониться, пока голова цѣла\r\n27210\r\nи вдвое того можетъ захотѣться сість опять на пароходъ и\r\nплыть куда нибудь. Все это такъ, и все это чувствовалъ (кромѣ\r\nпослѣдняго) достопочтенный вестфальскій баронъ Гакстгау\r\nзенъ.\r\nЭтотъ сурово -мрачный, подавляющій видъ грубой силы,\r\nприняло императорство особенно въ тридцатилѣтіе ни колаев\r\nскаго царствованія; стращать было у него въ принципѣ. Но\r\nтуть невольно является вопросъ: Отъ чего же Николай не\r\nмогъ въ эти тридцать лѣтъ забыть “ дурные четверть часа ”,\r\nпроведенные имъ при защитѣ Зимнаго Дворца 14 декабря\r\n1825. Оть чего, умирая, вспомнимъ овъ этот день и за него\r\nблагодарилъ гвардію?\r\nОть того, что онъ понялъ сначала своего воцаренія, что его\r\nтронъ только силенъ силой. Онъ ею одной и держался, но\r\nчувствовали, что въ штыкахъ, что въ матеріальномъ светѣ\r\nничего нѣтъ прочваго, и искалъ иныхъ опоръ. Опоры, на\r\nкоторыя онъ обратилъ вниманіе были вѣрны, рядомъ съ\r\nСамодержавіемъ, онъ поставилъ Православие и Пародность.\r\nНо это былъ протест противъ петровскаго направленія, ко\r\nтораго весь смыслъ состоялъ въ секуляризація царской власти\r\nи общеевропейскомъ образованiв. Николай становился въ\r\nпрямое проти вурѣчіе съ живымъ началомъ петровскаго императорства, а потому ничего нѣтъ удивительнаго, что прямой\r\nрезультатъ его царствованія былъ глухой разрывъ между нимъ\r\nи Россией. Еслибъ онъ прожилъ еще десять лѣтъ, его тронъ\r\nразвалился бы самъ собою; все перестало идти, все повяло,\r\nстало сохнуть, отъ всего отлѣталъ духъ, безпорядки админи\r\nстрація достигли чудовищныхъ размѣровъ. Его царствованіе\r\nбыла нелѣпость. Овъ понялъ, что идя по направленію Алек\r\nсандра, должно было неминуемо измнить болѣе человъчески -\r\nми формами - самодержавную власть, но этого онъ не хотѣлъ,\r\nа воображалъ, что онъ настолько независимъ отъ петровскихъ\r\nначалъ, что онъ можетъ быть Петромъ и безъ нихъ.\r\nЕму бы удалось можетъ быть, еслибъ въ самомъ дѣлѣ, какъ\r\nдумаютъ московскіе старовѣры, перевороть Петра были слѣд\r\nствіемъ личной воли, геніальнаго каприза; но онъ вовсе не\r\nбыль случайностью, а служили отвѣтомъ на инстинктивитю211\r\nпотребность Руси развернуть свои силы. Какъ иначе можно\r\nобъяснить успѣхъ его?\r\nГосударственное развитие Россіи шо медленно и было очень\r\nпозднее, Русь жила на распашку и кой какъ собралась подго\r\nняемая Татарами въ иконописное, т. е. суздальски - византій\r\nское Московское царство, Формы его были неукложи и грубы,\r\nвсе шло неловко, апатично. Царская власть негодна была\r\nдаже на запиту государства и въ 1612 году Россія была спа\r\nсена безъ царя. А между тѣмъ что то говорило, что то гово\r\nря щее до сихъ поръ въ сердцѣ каждaго изъ насъ, что подъ\r\nобвѣтшалыми и тяжелыми платьями, бездна силъ и мощи.\r\nЭто что то и есть молодость, вѣра въ себя, сознаніе силы.\r\nКрутой разрывъ со стариной оскорблялъ — но нравился,\r\nнародъ любилъ Петра I, онъ его перенесъ въ легенды й сказки.\r\nТочно будто русскій человѣкъ догадался, что чего бы ни стоило\r\nнада было переломить лѣнь и крѣп ки мъ государственнымъ\r\nстроемъ стянуть нашу распущенность. Безчеловѣчная дреси -\r\nровка Петра I и такихъ преемниковъ его какъ Биронъ, разу\r\nмѣется поселяло ужасъ и отвращеніе, но все это переносили\r\nза открывавшуюся ширь новой жизни. Такъ какъ во Франции\r\nпереносили терроръ.\r\nПетровскій періодъ сразу сталъ народнѣе періода царей\r\nмосковскихъ. Онъ глубоко взошелъ въ нашу исторію, въ наши\r\nнравы, въ нашу плоть и кровь; въ немъ есть что то необы\r\nчайно родное намъ, юное; отвратительная примѣсь казармен\r\nной дерзости и австрійскаго канцелярства, не составляють его\r\nглавной характеристики. Съ этимъ періодомъ связаны дорогія\r\nнамъ воспоминанія нашего могучаго роста, нашей славы и\r\nнашихъ бѣдствій; онъ сдержалъ свое слово и создалъ сильное\r\nгосударство. Народъ любить успѣхъ и силу.\r\nКогда Александръ диктовалъ въ Парижѣ законы всей Европѣ\r\nодна сторона петровской идеи была окончена. Что же потомъ?\r\nВоротиться опять за 1700 годъ сочетать военный деспотизмъ\r\nсъ отчуждающейся отъ всего человѣческаго царской властію.\r\nЭтого хотѣлъ Николай, десятокъ поврежденныхъ Славя поФ -\r\nловъ—и больше никто.\r\nЕсли народъ и ненавидить чуждое ему нѣмецкое прави212\r\nІ\r\nтельство, вполнѣ заслужившее это, то изъ этого не слѣдуетъ,\r\nчтобъ овъ любилъ московское царство, онъ его забылъ черезъ\r\nодно поколѣніе и совершенно не знает..\r\nЧто мѣшало послѣ ІПетра I возвратиться къ едва протекша мъ\r\nвременамъ. Все петербургское устройство висѣло на ниткѣ.\r\nПьяныя и развратныя женщины, тупоумные принцы, едва\r\nумѣвшіе говорить по русски, Нѣмки и дѣти садились на\r\nпрестолъ, сходили съ престола, дворцемъ шла самая близкая\r\nдорога въ Сибирь и ва каторжную работу; горсть интриган -\r\nтовъ и кондотьеровъ завѣдывала государствомъ. Въ продол\r\nженіи всей этой су мятицы, мы не видимъ особеннаго желанія\r\nворотиться къ допетровскимъ временами. Напротивъ, то что\r\nпостоянно остается во всѣхъ этихъ судорожныхъ перемѣвахъ,\r\nто что развивается вопреки ихъ и даетъ имъ рѣзкое единство,\r\nэто именно петровская идея. Одна партія сбрасываетъ\r\nдругую, пользуясь тѣмъ, что новый порядокъ не обжался, но\r\nкто бы ни одолѣвалъ, до Петровскихъ основаній ни кто не\r\nкасался, а всѣ принимали ихъ, Мен щиковъ и Биронъ, Минихъ\r\nи самые Долгору кіе — хотѣвшіе ограничить императорскую\r\nвласть, не въ самомъ же дѣлѣ прежней боярской думой. (*)\r\n— Елизавета и Екатерина II, льстятъ православію, льстять\r\nнародности для того, чтобъ овладѣть трономъ, но осѣвшись на\r\nнемъ, онѣ продолжаютъ его путь. Екатерина II больше нежели\r\nкто нибудь.\r\nПротивудѣйствіе новому порядку дѣлъ послѣ его жестокаго\r\nводворенія, мы видимъ въ однихъ неправославныхъ рас\r\nкольникахъ и въ страдательномъ неучастіи крестьянъ. Вор\r\nЧ.И вое упорство нѣсколькихъ стариковъ ничего не значить.\r\nПодавленная покорность всѣхъ “ старовѣровъ ” была призна\r\nніемъ своего безсилія. Еслибъ было что нибудь живое въ вхъ\r\nвоззрѣній, непремѣнно были бы попытки, положимъ неудач\r\nныя, невозможныя, но были бы. Всякiя Анны Леопольдовны,\r\nАнны Іоановны, Елизаветы Петровны и Екатерины Алексѣ\r\nевны, находили людей отважныхъ и преданныхъ, подвергав\r\nшихся изъ за нихъ плахѣ и каторгѣ; погибающее казачество\r\n|\r\n3 1\r\n(*) о которой Кошихинъ такъ живописно отзывался, говоря, что Бояре въ\r\nней мочатъ, уставя глаза свои въ браду для того, чтобы показать глубокомые.213\r\n.\r\nи смятое подъ ноги дворянства крѣпостное состояние имѣло\r\nсвоего Пугачева, а Пугачевъ свои двѣсти тысячь войска;\r\nКиргизъ - Кайсаки откочевали къ Китаю; крымскіе Татары\r\nсоединились съ Турками; Малороссія громко роптала, все ос\r\nкорбленное или придавленное императорствомъ заявляло свой\r\nпротестъ старо - русская партія въ России Никогда. У ней\r\nМазепы не было. ни языка, ни преданныхъ людей, ни Полуботки, ни\r\nИ только полтораста лѣтъ послѣ Петра, она находить себѣ\r\nпредставителя и вождя и этотъ представитель и вождь - Ни\r\nколай. Еслибъ ему церковной нетерпимостью и народной\r\nисключительностію удалось пересоздать императорскую власть\r\nи замѣнить ея диктаторіальный характеръ чисто монархичес\r\nкимъ или царскимъ это было бы несчастіе, но оно было\r\nневозможно. Едва Николай умеръ, Россія рвется снова на\r\nпетровскую дорогу. и вовсе не въ завоевательномъ, не въ\r\nсолдатскомъ направленіи его, а въ развитии внутреннихъ\r\nматеріальныхъ и нравственныхъ силъ.\r\nПетръ І былъ одинъ изъ ранныхъ дѣятелей великаго XVIII\r\nстолѣтія и дѣйствовалъ въ его духѣ, онъ былъ проникнуть и мъ\r\nкакъ Фридрихъ II, какъ IocИФъ II. Его революціонный реа\r\nлизмъ беретъ верхъ надъ его царски мъ достоинствомъ\r\nдеспотъ, а не монархъ.\r\nМы всѣ знаемъ, какъ Петръ ломалъ старое и какъ устрой\r\nвалъ новое. Тяжелому, неподвижному византійскому чину,\r\nонъ противупоставихъ тракторные нравы, скучная грановитая\r\nпалата превратилась при немъ въ разгульный дворецъ; вмѣсто\r\nзаконнаго престолонаслѣдія, онъ разъ предоставилъ императо\r\nру право назначить кого хочетъ, другой разъ писалъ сенату,\r\nчтобъ онъ самъ избралъ достойнѣйшаго, если онъ погибнетъ\r\nвъ турецкомъ плѣну и за тѣмъ отнятую у роднаго сына корону\r\nотдалъ горничной, которая переходя изъ рукъ въ руки дошла\r\nдо него. Онъ упразднилъ мѣсто святѣйшаго патріарха, запре\r\nтилъ мощамъ являться, и утеръ до суха всѣхъскорбящія слезы\r\nчудотворныхъ и конъ. Въ странѣ упрямаго мѣстничества овъ\r\nпосадилъ выше всѣхъ плебея Менщикова, водился съ ино\r\nстранцами, даже съ арапами, напивался пьянъ съ матросами\r\n- онъ214\r\nи шкиперами, буявилъ ва улицахъ, словомъ, оскорбляхъ всѣ\r\nстороны прежней чопорной русской жизни и важный царскій\r\nФормализмъ.\r\nОнъ далъ тонъ, наслѣдники продолжали его, преувеличивая\r\nи искажая; полвѣка послѣ него длится одна непрерывная\r\nоргія вина, крови, разврата — l'uetimo atto, какъ выразился\r\nодинъ итальянский писатель— d'una d'una tragedia tragedia — representato\r\nnel un lupanar.\r\nКакое тутъ православие, какой тутъ монархически - рыцар -\r\nской принципъ?\r\nЕсли во второй половинѣ царствованія Екатерины, траги\r\nческой характеръ блѣднѣетъ, то локаль остается тотъ же;\r\nисторію Екатерины II нельзя читать при дамахъ. Монархи\r\nчески растлѣнный Версаль, съ удивленіемъ смотрѣлъ на без\r\nпутство русского двора, такъ какъ на Философскій либерализмъ\r\nЕкатерины II, потому что Версаль не понималъ, что основанія\r\nимператорской власти въ Россіи совсѣмъ не тѣ, на которыхъ\r\nзи ждится Французская королевская власть.\r\nКогда Александръ сказалъ въ Тильзитѣ Наполеону, что онъ\r\nвовсе не согласенъ съ тѣмъ значеніемъ, которое онъ праон\r\nсываетъ наслѣдственности царской власти, Наполеонъ думалъ\r\nчто онъ его обманываетъ. Когда онъ говорилъ мадамъ Стааль,\r\nчто онъ только “ счастливая случайность ”, она это приняла\r\nза Фразу. А это была глубочайшая правда его.\r\nСердясь на трусость нѣмецкихъ государей, императоръ\r\nАлександръ говорилъ въ своей прокламации 22 Февраля 1813\r\nихъ подданнымъ: “ Страхъ удерживаетъ ваши правительства,\r\nне останавливайтесь на этомъ, если ваши государи подъ влі\r\nяніемъ малодушiя и подобострастья ничего не сдѣлають, тогда\r\nдолженъ раздаться голосъ подданныхъ и заставить государей,\r\nкоторые влекутъ свои народы въ рабство и несчастie — вести\r\nихъ къ свободѣ и чести ”.\r\nДѣло въ томъ, что Александръ еще понималъ петровскую\r\nтрадицію своей власти, онъ былъ слишкомъ близокъ къ первой\r\nэпохѣ императорства, чтобъ представлять изъ себя гвардей -\r\nскаго папу всѣхъ реакцій. Онъ даже съ явнымъ сомнѣніемъ\r\nи нерѣшительностью прочелъ доносы ІШервуда и Майбороды\r\n1215\r\nі\r\nБезъ сомнѣній в мыслей сѣлъ на его мѣсто Николай и\r\nсдѣлалъ изъ своей власти машину, которая должна была вести\r\nРоссію вспять. Но императорство не сильно, какъ скоро оно\r\nдѣлается консервативнымъ. Россія отрѣклась отъ всего чело\r\nвѣческаго, отъ покоя и воли, она плa въ нѣмецкую кабалу\r\nтолько для того, чтобъ выйдти изъ душнаго и тѣснаго состоя\r\nнія, которое ей было не подъ мѣта. Вести ее назадъ тѣми же\r\nсредствами невозможно.\r\nТолько идучи впередъ къ цѣлямъ дѣійствительнымъ, только\r\nспособствуя больше и больше развитію народныхъ силъ при\r\nобщечеловѣческомъ образовании и можетъ держатся импера\r\nторство. Масло, которымъ будуть смазывать пароходы на\r\nновыхъ желѣзныхъ дорогахъ, прочнѣе вѣнчаетъ на царство,\r\nнежели елей Успѣнскаго Собора.\r\nвѣрно ли понятa нaми императорская власть, ярко и жи во\r\nпоказываютъ превосходныя записки Дашковой.\r\nЦѣль наша будетъ вполнѣ достигнута, если бѣглый отчеть\r\nнашъ объ ихъ содержанія, заставить читателей взять въ руки\r\nсамую книгу.Въ 1744 г. императрица Елисавета и великій князь Петръ\r\nбедоровичь крестили дочь Екатерину, родившуюся у графа\r\nРомана Воронцова, брата великаго канцлера. Семья Ворон\r\nцовыхъ принадлежала къ тому небольшому числу олигархи\r\nческаго барства, которое вмѣстѣ съ наложниками императрицъ\r\nуправляли тогда какъ хотѣли Россией, круто переходившей изъ\r\nоднаго государственнаго быта въ другой. Они хозяйничали\r\nвъ царствѣ точно такъ, какъ теперь у богатыхъ помѣщи Ковъ\r\nдворовые управляютъ дальними и ближними волостями.\r\nПомѣщицу Елизавету Петровну любили, вовсе не потому,\r\nчто она заслуживала это, ее любили за то, что покойница Анна\r\nІоановна держала нѣца Бирова управляющимъ, а у насъ\r\nНѣмцевъ управляющихъ терпѣть не могутъ. Она была наро\r\nднѣе Анны Іоановны и Анны Леопольдовны — сверхъ петров\r\nской крови, она имѣла всѣ недостатки русскаго характера -\r\nт. е. оила иногда запоемъ и всегда до того, что вечеромъ не\r\nмогла дождаться пока горничныя ее раздѣнуть, а разрѣзывала\r\nшнурки и платья. Она ѣздила на богомолья, ѣла постное, была\r\nсуевѣрна и страстно любила рядиться, — послѣ нея осталось\r\n15,000 платьевъ, — любила пуще всего драгоцѣнные камни,\r\nкакъ ваши богатыя купчихи и вѣроятно имѣла столько же\r\nвкусу какъ ouѣ, о чемъ можно судить потому, что она убрала\r\nсебѣ цѣлую комнату янтаремъ.\r\nГоспода жили тогда съ своимъ дворомъ совсѣмъ на другой\r\nногѣ, нежели теперь, между ними была какая то близость и\r\nФамильярность, и не смотря на взрывы самовластья, они чув\r\nствовали новость своей власти и необходимость въ опорѣ.\r\nВдругъ изъ Оперы императрица Елизавета беретъ Шува\r\nмова и ѣдитъ съ нимъ пить чай къ графу Воронцову, попрс\r\nбовать его венгерскаго, посплетничать, а если очень заврутся,\r\nто “ урѣзать ” или “ отрѣзать ” языкъ кому нибудь, смотря пер217\r\nвинѣ, и все это отечевки, безъ шума, по домашнему и не под\r\nписывая изъ человѣколюбія ни однаго смертнаго приговора.\r\nКогда императрициной крестицѣ минуло четырнадцать\r\nлѣть, у нея сдѣлалась корь. Корь и оспа были не шуткой въ\r\nтѣ времена, а чуть не государственнымъ преступленіемъ, корь,\r\nоспа могли пристать къ Павлу Петровичу — къ этой будущей\r\nнадеждѣ всея Россіи. Особый указъ воспрещалъ вся кое\r\nсношеніе съ дворомъ семья мъ, въ которыхъ была страшная\r\nболѣзнь. Нашу больную граФИНю поскорѣе уложили и отпра\r\nвили въ деревню за семдесять верстъ, полагать надобно, что\r\nвоздухъ тогда не былъ вреденъ для кори. Съ графиней послали\r\nстаруху нѣмку и чопорвую вдову русскаго мајора; умная,\r\nбойкая и живая дѣвочка выздоровѣвшан отъ кори, чуть не\r\nумерла отъ скуки съ своими собесѣдницами; по счастію она\r\nнашла въ деревнѣ довольно значительную библіотеку. Четыр\r\nнадцатилѣтняя графиня знала четыре языка кромѣ русскаго,\r\nкотораго она не знала и которому порядкомъ выучилась\r\nбывши за мужемъ, въ угожденіе своей свекрови. Принялась\r\nона вовсе не за романы, а за Вольтера, Бэйля и пр. Чтеніе\r\nу нея превратилось въ страсть, тѣмъ не меньше книги не\r\nразогнали ея тоски, она грустить и возвращается въ Петербургъ\r\nтомной, нездоровой. Императрица посылаетъ къ ней своего\r\nдоктора и этотъ докторъ Боэргавъ; онъ говорить, что это\r\nничего, что тѣло здорово, но что воображеніе больно...словомъ,\r\nчто ей четырнадцать лѣтъ.\r\nПослѣ Боэргава родные со всѣхъ сторонъ бросаются на\r\nбѣдную дѣвушку и съ неутомимой жестокостью принимаются\r\nее разсѣевать, утѣшать, кормить; мучать ее разспросами,\r\nсовѣтами. А она просить объ одномъ, чтобъ ее оставили въ\r\nпокоѣ, она тогда читала dе l'entеndеmеnt Гельвеція.\r\nЛекарство вскорѣ нашлось само собою.\r\nРазъ вечеромъ, графиня довольно свободно располагавшая\r\nсобой, отправляется къ Самариной, остается у нея укинать,\r\nпри казавъ прислать за собой карету. Въ одиннадцать часовъ\r\nвечера она выходить, карета подана; но ночь такъ хороша,\r\nна улицахъ никого нѣтъ и она идетъ вѣшкомъ, сопровождае\r\nмая сестрой Самариной. На углу встрѣчается высокій, строй\r\n28218\r\nный мущина, онъ знакомъ съ ея провожатой, начинаетъ съ\r\nней говорить и обращаетъ нѣсколько словъ къ граФинѣ.\r\nГрафиня приходить домой и мечтаетъ о прекрасномъ оФл\r\nцерѣ. Офицеръ пріѣзжаетъ къ себѣ влюбленный въ прекрас\r\nвую граФИню.\r\nЗачѣмъ терять золотое время, графиня уже не ребенокъ, это\r\nбыло въ 1759 году, ей пятнадцать лѣтъ; офицеръ молодъ,\r\nбогатъ, блестящъ, очень высокъ, служитъ въ Преображенском\r\nполку, принадлежитъ къ старинной Фамилии. Родные благо\r\nсловляютъ, помѣщица позволяетъ, ихъ женятъ, и наша\r\nтраФИ ня дѣлается княгиней Дашковой.\r\nЧерезъ полтора года послѣ ихъ свадьбы, Дашкова будучи\r\nво второй разъ беременна, оставалась одна въ Москвѣ, въ то\r\nвремя какъ мужъ ея ѣздилъ въ Петербургъ. Его отпускъ\r\nокончился и онъ просилъ отсрочки. Преображенски мъ пол\r\nкомъ тогда начальствоваль Великій Князь, онъ тотчасъ бы\r\nотсрочихъ Дашкову отпускъ, но дѣла становились серьезны,\r\nи онъ хотѣлъ сблизиться съ офицерами. Императрица дышала\r\nна ладонъ, Шуваловы, Разумовскie, Панины антриговали съ\r\nВеликой Княгиней и безъ нея въ пользу Павла, даже въ пользу\r\nнесчастнаго Іоанна и всего больше въ свою собственную\r\nпользу. Великаго Князя не любили, онъ не былъ злой чело\r\nвѣкъ, но въ немъ было все то, что русская натура ненавиднтъ\r\nвъ нѣмцѣ — gaucherie, грубое простодушіе, вульгарный тонъ,\r\nпедантизмъ и высокомѣрное самодовольство — доходящее до\r\nпрезрѣнія всего русскаго. Елисавета бывшая вѣчно навеселѣ\r\nне могла ему простить, что онъ всякій вечеръ былъ пья въ;\r\nРазумовскій, что онъ хотѣлъ Гудовича сдѣлать Гегманомъ; Па\r\nнинъ за его Фельдфебельскія манеры; Гвардія за то, что онъ ей\r\nпредпочиталъ своихъ голштинскихъ солдатъ; дамы за то, что\r\nонъ вмѣстѣ съ ними приглашалъ на свои пиры актрисъ, всякихъ\r\nНѣмокъ; духовенство ненавидило его за его явное презрѣніе\r\nкъ восточной церквѣ. Видя приближающуюса кончину Ели\r\nсаветы и боясь быть оставленнымъ всѣми, неуклюжій Петръ\r\nФедоровичь принялся угощать и ласкать офицеровъ и все это\r\nдѣламъ съ чрезвычайной неловкостью. Между прочимъ ему\r\nхотѣлось также увѣриться и въ Дашковѣ, который команде219\r\nвалъ ротой, по этому онъ не отказывая ему въ отпускѣ, при\r\nзвалъ его въ Ораніенбаумъ.\r\nКнязь повидавшись съ Петромъ Федоровичемъ, отправился\r\nобратно въ Москву, на дорогѣ у него заболѣло горло, сдѣлалась\r\nлихорадка, не желая обеспокоить жены, онъ велѣлъ свезти себя\r\nкъ своей теткѣ Новосильцовой, думая что боль въ горлѣ ути\r\nшится, и голосъ нѣсколько возвратится; вмѣсто того у него\r\nсдѣлалась жаба и сильный жаръ.\r\nВъ это самое время мать князя Дашкова и ея сестра княгиня\r\nГагарина сидѣли въ спальнѣй нашей княгини вмѣстѣ съ по\r\nвивальной бабкой, ожидая черезъ нѣсколько часовъ ея разрѣ\r\nшенія. Дашкова еще была на ногахъ и вышла зачѣмъ то въ\r\nдругую комнату, тамъ ее давно поджидала горничная, и со\r\nобщила ей по секрету опріѣздѣ больнаго мужа, говоря, что\r\nонъ у тетки и умоляя не выдывать ее, потому что всѣмъ строго\r\nна строго запрещено было сообщать ей эту новость. Княгиня\r\nвскрикнула при этой неожиданной вѣсти; по счастію старухи\r\nничего не слыхали. Оправившись она взошла какъ ни въ чемъ\r\nне бывало въ спальню, увѣрна ихъ, что всѣ ошиблись, что\r\nроды еще не скоро, уговорила ихъ идти отдохнуть, обѣщая\r\nсвященнѣйшимъ образомъ послать за ними если что случится.\r\nЛишь только старухи ушли, княгиня бросилась со всей го\r\nрячностью своего характера умолять повивальную бабку —\r\nпроводить ее къ мужу. Добрая нѣмка думала, что она сошла\r\nсъума и начала на своемъ силезскомъ нарѣчій уговоривать ее,\r\nприбавляя безпрерывно: “ Нѣтъ, нѣтъ, я послѣ должна буду\r\nдать Богу отвѣтъ за убиеніе невинныхъ ”. Княгиня объявила\r\nей рѣшительно, что если бабушка не хочеть ее провожать, то\r\nона поїдетъ одна и никакая сила въ мірѣ ее не остановить.\r\nСтрахъ подѣiiствовалъ на старушку; но когда Дашкова ей\r\nсказала, что имъ надобно идти пѣШКомъ, чтобъ Княгиня не\r\nуслыхала скрипъ саней, она снова уперлась и стояла непод\r\nвижно “ точно будто ноги ея пустили корни въ полъ ”. Нако\r\nнецъ умадилось и это; на лѣстницѣ у Дашковой возвратились\r\nболи и притомъ сильнѣе, снова бабушка стала ее уговоривать,\r\nно она уцѣшившись рукама за поручья лѣстницы была не\r\nпреклонна.220\r\nОнѣ вышли за вороты и не смотря на боли добрались до\r\nдому Новосильцовой. Изъ свиданья съ мужемъ Дашкова пом\r\nнить одно, что она увидѣла его блѣднаго, больнаго лежавшаго\r\nвъ забытьи, она только успѣла бросить одинъ взглядъ и безъ\r\nпамяти упала на полъ. Въ этомъ положеній люди Новосоль\r\nцовой снесли ее на носилкахъ домой, гдѣ впрочемъ ни кто не\r\nподозрѣвалъ ея отсутствия. Новыя еще больше напряженныя\r\nболи привели ее въ память, она послала за свекровью и за\r\nтеткой, а черезъ часъ родила сына Михайлу.\r\nВъ шесть часовъ утра перевезли больнаго мужа; мать по\r\nложила его въ другой комнатѣ, запретивъ имъ имѣть всякія\r\nсношения въ предупреждение того, чтобъ жаба не пристала къ\r\nродильницѣ, а въ сущности изъ маленькой ревности. Молодые\r\nсупруги тотчасъ начинають чувствительную переписку, что\r\nконечно для состояния родильницы было опаснѣе жабы которая\r\nсовсѣмъ не заразительна; они пишутъ записочки днемъ и ночью\r\nдо тѣхъ поръ, пока старуха ихъ находить, бранить горнич\r\nныхъ и обѣщаеть обобрать перья, карандаши и бумагу.\r\nЖенщина, которая умѣла такъ любить, и такъ выполнять\r\nволю свою вопреки опасности, страха и боли, должна была\r\nиграть большую роль въ то время, въ которое она жила и въ\r\nтой средѣ, къ которой принадлежала.\r\nДвадцать восьмaгo Іюля 1761 года, переїхали Дашковы\r\nвъ Петербургъ. “ День, говорить она, который двѣнадцать\r\nмѣсяцовъ спустя сдѣлался такъ памятенъ и такъ достославенъ\r\nдля моего отечества ”.\r\nВъ Петербургѣ ее ждало приглашеніе Великаго Князя\r\nпереѣхать въ Ораніенбаумъ. Ей не хотѣлось ѣхать, и отецъ\r\nнасилу уговорилъ ее занять его дачу недалеко отъ Ораніен\r\nбаума. Дѣло въ томъ, что она уже тогда терпѣть не могла\r\nВеликаго Князя, а была предана всѣмъ сердцемъ его женѣ.\r\nЕще въ родительскомъ домѣ она была представлена Великой\r\nКнягинѣ; Екатерина ее приласкала, умная и образованная\r\nдѣвушка ей понравилась. Екатерина умѣла той улыбкой, тѣмъ\r\nabandon, которымъ она очаровывала потомъ тридцать лѣть всю\r\nРоссію, дипломатовъ и ученыхъ всей Европы, при вязать къ\r\nсебѣ Дашкову на вѣки. Съ первaго свиданія Дашкова любить221\r\nЕкатерину страстно, “ обожаетъ ее ”, какъ пансіонерки обожа\r\nють своихъ старшихъ совоспитанницъ; она влюблена въ нее,\r\nкакъ мальчики бываютъ влюблены въ тридцатилѣтнихъ жен\r\nщинъ.\r\nЗа то она чувствуетъ такое же искренное отвращеніе отъ\r\nсвоего крестнаго отца Петра дедоровича. Но хорошъ и онъ\r\nбылъ, нечего сказать, мы это сейчасъ увидимъ.\r\nРодная сестра Дашковой, Елисавета Романовна была\r\nоткрытой любовницей Великаго Князя. Онъ думалъ, что\r\nСалтыковъ и Понятовскій, эти счастливые предшественники\r\nОрловыхъ, Васильчиковыхъ, Новосильцовыхъ, Потемкиныхъ,\r\nЛанскихъ, Ермоловыхъ, Корсаковыхъ, Зоричей, Завадовскихъ,\r\nМамоновыхъ, Зубовыхъ и цѣлой ширинги плечистыхъ viro\r\nrum obscurorum дали ему право не слишкомъ скуоиться\r\nна свое сердце и вовсе не скрывать своихъ предпочтеній.\r\nОтношеніе его къ Великой Княгинѣ уже было таково, что\r\nпри первомъ представленіп Дашковой, онъ ей сказалъ: “ По\r\nзвольте надѣятся, что вы намъ подарите не меньше времени,\r\nчѣмъ Великой Княгивѣ ”.\r\nСъ своей стороны порывистая Дашкова и не думала скрывать\r\nсвоего предпочтенія къ Екатеринѣ. Великій Князь замѣтилъ\r\nэто и спустя нѣсколько дней, отвелъ разъ Дашкову въ сторону\r\nи сказалъ ей “съ простотой своей головы и съ добротой своего\r\nсердца ”, какъ она выражается “ Помните, что безопаснѣе\r\nимѣть дѣло съ честными простаками, какъ ваша сестра и я,\r\nчѣмъ съ большими умами, которые выжмуть изъ васъ сокъ\r\nдо капли, а потомъ какъ апельсинную корку выбросять за\r\nокно \".\r\nДашкова, отклоняя рѣчь, замѣтила ему, что императрица\r\nнастоятельно изъявляла свое желаніе, чтобъ они одинаковыми\r\nобразомъ оказывали уваженіе какъ его высочеству, такъ и\r\nВеликой Княгивѣ.\r\nТѣмъ не менѣе ей было необходимо являться иногда на\r\nвели ко княжескія куртажныя попойки. Характеръ этихъ праз\r\nдни ковъ быхъ вѣмецки - казарменный, грубый и пьяный.\r\nПетрт бедоровичь, окруженный своими голштинскими гене\r\nразами, (т. е. по словамъ Дашковой капралами и сержантами222\r\n-\r\nорусской службы, дѣтьми нѣмецкихъ мастеровыхъ, которыхъ\r\nродители не знали куда дѣть за безпутство и отдали въ солдаты),\r\nне выпуская трубки изо рта, напивался иногда до того, что\r\nлакей его выносили на рукахъ.\r\nРазъ за ужиномъ при Великой Княгинѣ и многочисленныхъ\r\nгостяхъ зашла рѣчь о сержантѣ гвардіа Челищевѣ иопредпо\r\nлагаемой связи, которую онъ имѣлъ съ граФИней Гендриковой,\r\nплемянницей императрицы. Великій Князь, уже сильно опья\r\nнѣвшій замѣтилъ, что Челищеву слѣдовало бы отрубить голову\r\nдля примѣра други мъ оФидерамъ, чтобъ они не заводили ша\r\nшней съ царскими родственницами. Голштинскіе си КОФанты?\r\nизъявляли всевозможными знаками свое одобреніе и сочувствие,\r\nДашкова не могла выдержать чтобъ не замѣтить, что ей кажется\r\nочень безчеловѣчнымъ казнить за такое неважное преступленіе.\r\nВы еще ребенокъ, отвѣчалъ Великій Князь, ваши слова\r\nдоказываютъ это лучше всего, иначе вы бы знали, что ску.\r\nпиться на казни, значитъ поощрять неподчиненность.\r\nВаше высочество, отвѣчала Дашкова, вы пугаете насъ\r\nнарочно; за исключеніемъ старыхъ генераловъ, мы всѣ имѣ\r\nщіе честь сидѣть за вашимъ столомъ, принадлежимъ къ поко\r\nлѣнію никогда не видавшему смертной казни въ Россіи.\r\nЭто ничего не значитъ возразилъ Великій Князь\r\nзанимаетъ сознаться радоваться вы хорошъ Всѣ ещедодитя за,одного престолъ что то при ибылъ ничего не мысли молчали въ ”и. порядокъ состояній что не. смыслите ваша “ Я готова во тетушка понять всемъ въ—этихъ отвѣчала ихъ.еще Говорю; дѣлахъ но здравствуетъ Дашкова не.вамъ могучто не —и\r\nГлаза всѣхъ обратились на смѣлую женщину. Великій\r\nКнязь ничего не отвѣчалъ; онъ удовлетворился только тѣмъ,\r\nчто высунулъ язык Милая шутка, которую онъ часто\r\nупотреблялъ вмѣсто отвѣта, особенно будучи въ церквѣ.\r\nРазговоръ этотъ начавшій политическую карьеру Дашковой\r\nзамѣчателенъ сверхъ всего тѣмъ, что эти вероновскія рѣчи\r\nговорилъ самый кроткій въ мірѣ человѣкъ, никогда никого не\r\nказнившій. За столомъ было множество гвардейскихъ и ка\r\nдетскихъ офицеровъ, слова Дашковой разнеслись съ быстротой\r\n-\r\nE\r\n*,\r\n1223\r\nмолнии по всему городу. Онѣ пріобрѣли ей большую извѣст\r\nность, которую она сначала не умѣла цѣнить и которая сдѣлала\r\nизъ нея одинъ изъ центровъ и чуть ли не главный, около ко\r\nтораго собирались недовольные офицеры. На первый случай\r\nДашкова была въ восхищеніи отъ того, что Великой Княгинѣ\r\nчрезвычайно понравился ея отвѣтъ. “ Время, грустно приба\r\nвляетъ она, ве научило еще меня тогда, какъ опасно говорить\r\nправду государямъ; если они и могутъ иногда это простить—\r\nто царед ворцы никогда не прощаютъ ”.\r\nДружба ея къ Екатеринѣ ростетъ. Елисавета жила тогда\r\nвъ Петергофѣ, тамъ разъ въ недѣлю Великой Княгинѣ было\r\nразрѣшено видѣть своего сына. Возвращаясь изъ дворца, она\r\nобыкновенно заѣзжала за Дашковой, брала ее съ собой и\r\nоставляла на весь вечеръ. Когда ей нельзя было заѣхать,\r\nона писала къ ней коротенькія записочки; отсюда возникла\r\nихъ дружеская, интимная переписка, продолжавшаяся и послѣ\r\nотъѣзда съ дачи. Онѣ пишутъ о литературѣ, о мечтахъ, пн\r\nшутъ о Вольтерѣ ио Руссо, стихами и прозой.\r\n“ Какiя стихи и какая проза! Пишет. Великая Княгиня\r\nкъ Дашковой—и это въ семьнадцать лѣтъ. Я умоляю васъ ве\r\nпренебрегать такимъ талантомъ. Можетъ яи не совсѣмъ без\r\nпристрастный судья, ваше лестное пристрастіе ко мнѣ вино\r\nвато въ томъ, что вы избрали меня предметомъ стиховъ. Обвиняйте меня въ гордости сколько угодно, но я все таки скажу,\r\nчто давно не читала такихь правильныхъ и поэтическихъ\r\nпроизведеній ”.\r\nЕкатерина съ своей стороны посылаетъ ей свои статьи,\r\nсъ большой настойчивостію требуетъ, чтобъ она никому не\r\nпоказывала. “ При тѣхъ обстоятельствахъ, при которыхъ я\r\nобязана жить, всякій самый ничтожный поводъ послужатъ къ\r\nсамымъ неприятнымъ вымысламъ ”. Она до того боится, что\r\nпроситъ Дашкову адресовать письма на имя ея горничной\r\nКатерины Ивановны и жжетъ ихъ прочитавши. Что она\r\nназываетъ “ ничтожными причинами ”, можно догадаться по\r\nодному письму, гдѣ она опять говорить о своей рукописи.\r\nДашкова возвратила ее съ большими похвалами и удосто\r\nтѣряя ее, что она не выходила изъ ея рукъ. о содержавій\r\n-\r\nп224\r\nрукописи нигдѣ не сказано ни слова; но что это не были\r\n“ правильные и поэтическіе стихи ”, это видно изъ слѣдующиъ\r\nсловъ (письмо 21): “ Вы снимаете съ меня мои обязанности\r\nотносительно моего сына, я вижу въ этомъ новое доказа\r\nтельство доброты вашего сердца. я была глубоко потрясена\r\nзнаками преданности, съ которыми меня встрѣтилъ народъ\r\nвъ тотъ день. Никогда не была я такъ счастлива ”.\r\nЭто письмо писано вскорѣ послѣ смерти императрицы\r\nЕлисаветы, но мы еще не дошли до ея кончины.\r\nВъ концѣ Декабря 1761 года, разнесся слухъ, что Елисавета\r\nочень больна. Дашкова распростуженная лежала въ постели,\r\nкогда до нея дошла эта вѣсть. Мысль объ опасности Великой\r\nКнягини поразила ее, она съ нею также мало могла улежаться,\r\nкакъ съ мыслію о болѣзни мужа; а потому закутавшись въ\r\nшубу, морозной ночью 20 Декабря отправилась она въ дере\r\nвянный дворецъ на Мойкѣ, гдѣ тогда жила царская Фамилія.\r\nНе желая чтобъ ее видѣли, Дашкова оставила карету въ нѣко\r\nторомъ разстоянии отъ дворца и пошла вѣшкомъ на маленькое\r\nкрыльцо съ той стороны, гдѣ были комнаты Великой Княгини,\r\nне зная вовсе къ нимъ дороги. По счастію она встрѣтилась\r\nсъ Катериной Ивановной, съ извѣстной горничной Екатери\r\nны; она сказала ей, что Великая Княгиня въ постелѣ; но\r\nДашкова требовала чтобъ она доложила, говоря что ей непре\r\nмѣнно надобно видѣться съ ней сейчасъ. Горничная знавшая\r\nее и ея преданность Великой Княгинѣ, повиновалась ей. Ека\r\nтери на знавшая, что Дашкова серьезно больна и что саѣдст\r\nвенно безъ особенно важныхъ причинъ не явилась бы ночью\r\nвъ морозъ, велѣла ее принять.\r\nСначала она ее осыпала упреками за то что не бережется,\r\nи видя что она озабла, сказала ей: “ Милая Княгиня, прежде\r\nвсего васъ надобно согрѣть, подите сюда ко мнѣ въ постель,\r\nподъ одѣяло ”, укутавши ее, она спросила наконецъ въ чемъ\r\nдѣло?\r\nВъ теперичному положении дѣлъ, отвѣчала Дашкова\r\nкогда императрицѣ остается жить только вѣсколько дней,\r\nможетъ вѣсколько часовъ, надобно не теряя времени принят\r\nмѣры противъ грозя щей опасности и отвратить отъ васъ гро\r\n-225\r\nЗа щую опасность. Бога ради, довѣрьтесь мнѣ, я докажу вамъ,\r\nчто я достойна этого. Если вы уже имѣете опредѣленный\r\nпланъ, употребите меня, распоряжайтесь мной, я готова.\r\nВеликая Княгиня залилась слезами и прижимая руку Даш\r\nковой къ сердцу, сказала ей: “ Увѣряю васъ, что у меня ника\r\nкого плана нѣтъ, я не могу ничего предпринять и думаю, что\r\nмиф остается одно ожидать съ твердостью что случится. Я от\r\nдаюсь на волю Божію и на него одного полагаю мои надежды.\r\nВъ таком случаѣ ваши друзья должны дѣйствовать за\r\nвасъ. Что касается до меня, я чувствую въ себѣ довольно силы\r\nи усердія, чтобъ ихъ всѣхъ увлечь, и повѣрьте мнѣ, что нѣтъ\r\nжертвы, которая бы меня остановила.\r\n— Ради Бога, перебила Екатерина, не подвергайте себя\r\nопасности, въ надеждѣ противудѣйствовать злу, которое въ\r\nсущности кажется неотвратимо. Если вы погубите себя изъ\r\nза меня, вы только прибавите къ моей несчастной судьбѣ\r\nвѣчное мученіе.\r\nВсе что я могу вамъ сказать, это то, что я не сдѣлаю\r\nшага, который могъ бы васъ запутать, или могъ бы быть\r\nопасенъ вамъ. Чтобы ни было, пусть падетъ на меня, и если\r\nмоя слѣвая преданность къ вамъ поведетъ меня на эшаФФОТъ,\r\nвы никогда не будете его жертвой.\r\nВеликая Княгиня хотѣла возражать, но Дашкова (*) пере\r\nрывая ся рѣчь, взяла ея руку, прижала къ губамъ и сказавши\r\nчто боится продолжать бесѣду, просила ее отпустить. Глубоко\r\nтронутыі, онѣ оставались нѣсколько минутъ въ объятіяхъ другъ\r\nдруга, и Дашкова осторожі но покинула до высшей степени\r\nвзволнованную Екатерину.\r\nДобавимъ къ этой чувствительной сценѣ, что Екатерина\r\nвсе таки обманула Дашкову; она поручала свою судьбу въ это\r\nвремя не одному Богу, но и Григорью Орлову, съ которыми\r\nобдумывала своїй план и Орловъ уже в тиши старался вер\r\nбовать офицеровъ.\r\n(*) Дидро въ чрезвычаііnо интересной статьѣ своей о знакомствъ съ Дашковой,\r\nговоря объ этомъ происшествiп, прибав'яетъ, что Екатерина сказала сй: “ Вы—\r\nили ангелъ или демонъ ”. — “ Ни то, ни другое, отвѣчала Дашкова, но импера\r\nрца умираетъ и васъ надобно спасти.\r\n29226\r\nВъ Рождество императрица скончалась. Петербургъ мрачно\r\nпринялъ эту новость и сама Дашкова видѣла какъ Семеновскій\r\nи Измайловскій полки проходили угрюмо и съ глухимъ poпо\r\nтомъ ми мо ея дома.\r\nПетръ II, провозглашенный императоромъ, не храни.Тъ\r\nникакого декорума, попойки продолжались. Черезъ нѣсколько\r\nдней послѣ смерти Елисаветы, онъ посѣтилъ отца Дашковой и\r\nчерезъ ея сестру изъявилъ свое неудовольствіе, что не видатъ\r\nее при дворѣ. Нечего было дѣлать, Дашкова отправилась.\r\nПетръ III, понизи въ голосъ сталъ ей говорить о том, что она\r\nне уметъ себя держать относительно своей сестры, что она\r\nнаконецъ навлечеть на себя ея негодованіе и можетъ потомъ\r\nочень горько раскаяться въ томъ, “ потому что легко можетъ\r\nпридти время, въ которое Романовна (такъ вазывалъ онъ свою\r\nлюбовницу) будетъ ва мѣстѣ той ”.\r\nДашкова сдѣлала видъ, что не понимаетъ и тороп Плась\r\nзанять свое мѣсто въ любимой игрѣ Петра III. Въ этой игрѣ\r\n(Campis) каждый играющій нмѣеть нѣсколько марокъ; у кого\r\nостается послѣдняя тотъ выигрываетъ. Въ игру каждый калъ\r\nдесять имперіаловъ, что по тогдашнимъ доходамъ даткової\r\nсоставляло не малую сумму, особенно потому, что когда\r\nпроигрывалъ Петръ III, онъ вынималъ марку изъ кармапа и\r\nклалъ ее въ пулю, такимъ образомъ овь почти всегда выитрывалъ. Какъ только игра кончилась, государь предложил\r\nдругую, Дашкова отказалась; онъ присталъ до того къ ней\r\nчтобъ ова играла, что пользуясь “ правами избалованнаго ре\r\nбенка ”, она сказала ему, что она недостаточно богата, чтобъ\r\nпроигрывать навѣрное, что еслибъ его величество игралъ\r\nкакъ всѣ, то по крайнѣй мѣрѣ были бы шансы выигрыша.\r\nПетръ III отвѣчалъ своими “ привычными буфонствами и\r\nДашкова откланялась.\r\nКогда она проходила рядомъ залъ наполненныхъ придвор\r\nными и разными чинами, она подумала, что попала на мас\r\nкарадъ, никого нельзя было узнать. Она не могла видѣть безъ\r\nсмѣха семидесятилътняго князя Трубецкаго, одѣтаго въ первый\r\nразъ отроду въ военный мундиръ, затянутаго, въ сапогахъ со\r\nшпорами, словомъ, совсѣмъ готоваго на самый отчаяншы і227\r\nбой. “ Этотъ жалкій старичишка, прибавляето ова, предста\r\nВлявшийся больнымъ и страждущи мъ, какъ это дѣлаютъ ни щіе,\r\nпролежалъ въ постелѣ пока Елисавета коичалась; ему стало\r\nлучше когда Петръ III был провозглашепъ; но узнавши,\r\nчто все оборілось хорошо, онъ тотчасъ вскочихъ, вооружился\r\nсъ погъ до головы и явился героемъ въ Измайловскій покъ,\r\nпо которому числился \".\r\nКстати къ мундирамъ, къ этой пагубной страсти, которая\r\nперешла отъ Петра III къ Павлу, отъ Павла ко всѣмъ его дѣ\r\nтамъ, ко всѣмъ генераламъ, штабъ и оберъ офицерамъ; Панинъ\r\nзавѣды вавшій воспитаніемъ Павла, сѣтовалъ на то, что\r\nПетръ II ни разу не присутствовалъ при его испытаніяхъ.\r\nГолштинскіе принцы, его дяди, уговорили его наконецъ;\r\nонъ остался очень доволенъ и произвелъ Панина въ генера\r\nМы оть инфантерій. “ Чтобы понять всю нелѣпость этого,\r\nнадобио себѣ представить блѣдную, болѣзненную фигуру Па\r\nнина, любившаго чопорно одѣваться, тщательно чесавшагося,\r\nпудрившагося и напоминавшаго собой царедворцевъ Лодо\r\nвика XIV. Панинъ ненавидилъ капральскій тонъ Петра III,\r\nмундиры и весь этоть вздоръ. Когда Мельгуновъ привезъ ему\r\nрадостную вѣсть о генеральствѣ, Панинъ хотѣлъ лучше бѣжать\r\nвъ ІШвецію на китье, чѣмъ надѣть мундиръ. Эго дошло\r\nдо Петра III; онъ переименовалъ его въ соотвѣтствующий\r\nстатскій чинъ, но не могъ довольно надивиться Панину.\r\n— А я право, говорилъ овъ, всегда считалъ Панина умнымъ\r\nчеловѣкомъ \".\r\nПока Петръ III рядилъ въ героевъ своихъ придворныхъ,\r\nшли обычныя церемоніи похоронъ. Императрица не выхо\r\nдила НЗъ свои хъ Комнатъ, и ЯВЛЯлась только на панИХИДЫ.\r\nІІзрѣдна приходить и Ilетръ III и всегда держалъ себя не\r\nприлично, шептался съ дамами, хохоталъ съ адъютантами,\r\nнасмѣхался надъ духовенствомъ, брапилъ офицеровъ и даже\r\nрядовыхъ за какiя нибудь пуговицы. “ Неосторожно, говорилъ\r\nанглійскій посозъ Кейтсъ князю Голицыну, начинаетъ новый\r\nимператоръ свое царствованіе, этимъ путемъ онъ дойдеть до\r\nпрезрѣнія народнаго, а потомъ и до ненависти ”.\r\nА Петръ III какъ бу хто нарочно все дѣлалъ, чтобъ возбудить228\r\nпе\r\n5\r\nэту ненависть. Разъ вечеромъ, при Дашковой, император,\r\nразглагольствовалъ, по обыкновенiю о своемъ поклоненін\r\nФридриху II и вдругъ обращаясь къ статсъ - секретарю Вол\r\nкову, который былъ при Елисаветѣ главнымъ секретаремъ\r\nВерховнаго Совѣта, спросилъ его, помнить ли онъ, какъ они\r\nхохотали надъ постоянной неудачей тайныхъ повелѣній, по\r\nсылаемыхъ въ дѣйствующую армію. Волковъ за одно съ Be\r\nликимъ Княземъ, сообщавшій прусскому королю всѣ распоря\r\nженiя и такимъ образомъ уничтожавший ихъ дѣйствіе, до того\r\nрастерялся отъ словъ Петра III, что чуть не упалъ въ обмо\r\nрокъ. Но императоръ продолжалъ шуточнымъ тономъ разска\r\nзывать какъ они во время войны предавали неприятелю страну\r\nвъ которой онъ былъ наслѣдникомъ престола.\r\nПри заключении мира съ королемъ прусскимъ, въ которомъ\r\nовъ постыдно уступить все купленное русской кровью -\r\nбыло мѣры радости и ли кованью. Праздникъ слѣдовалъ за\r\nпраздникомъ. Между прочимъ Петръ III далъ большой обѣхъ\r\nна который были приглашены всѣ посы и три первые клас\r\nса. Послѣ объда государь предложилъ три тоста, которые пили\r\nпри пушечной пальбѣ — за здоровье императорской Фамилін,\r\nза здоровье короля прусскаго, за продолжение заключеннаго\r\nмира.\r\nКогда императрица пија тость за царскую Фамилію,\r\nПетръ III послалъ своего адъютанта Гудовича, которыій стоялъ\r\nвозлѣ его стула, спросить ее зачѣмъ она не встала. Екатерина\r\nотвѣчала что такъ какъ императорская Фамилія состоить только\r\nизъ ея супруга, ея сына и ея самой, то она не думала, чтобы\r\nего величеству угодно было чтобъ ова встала. Когда Гудовичь\r\nпередалъ ея отвѣтъ, императоръ велѣлъ ему возвратиться и\r\nсказать императрицѣ, что она “ дура ” (*) и должна звать, что\r\nего дяди голштинскіе принцы, принадлежатъ также къ нм пе\r\nраторской Фамилии. Этого мало, боясь что Гудовичь смягчить\r\nтрубое выраженіе, онъ сам повторнлъ сказанное имъ черезъ\r\nстолъ, такъ что большая часть гостей слышала. Императрица\r\nна первую минуту не могла удержаться и залилась слезами,\r\nР\r\n1\r\n(*) Сово “ дура ” поставлено въ англійскомъ текстѣ русскими буквами.229\r\n|\r\nно желая какъ можно скорѣе окончить эту исторію, она обра\r\nтилась к камергеру Строгонову, стоявшему за ея стуломъ и\r\nпросила его начать какой нибудь разговоръ. Строгоновь, самъ\r\nглубоко потрясенный происшествіемъ, началъ съ притворно\r\nвеселымъ видомъ что то болтать. Выходя изъ дворца онъ по\r\nучилъ при казаніе ѣхать въ свою деревню и не оставлять ее\r\nбезъ особаго разрѣшенія.\r\nПроисшествие это необыкновенно повредило Петру III; всѣ\r\nжалѣли несчастную женщину, грубо оскорбленную пьяными\r\nкапраломъ. Этимъ расположеніемъ естественно должна была\r\nвоспользоваться Дашкова. Она становится отчаяннымъ заго\r\nворщикомъ, вербуетъ, уговори ваетъ, сондируетъ — и притомъ\r\nѣздить на балы, танцует, чтобъ не подавать подозрѣнія. Князь\r\nДашковъ обиженный Петромъ III, что то отвѣчамъ ему передъ\r\nФрунтомъ. Княгиня боясь послѣдствій выхлопотола ему какое\r\nто порученіе въ Константинополь и съ тѣмъ вмѣстѣ дала ему\r\nсовѣтъ “ торопиться медленно ”. Удаливши его, она окружаеть\r\nсебя офицерами, которые ввѣряются съ полнымъ довѣріемъ\r\nосьмнадцатилѣтнему шефу.\r\nОколо Петра III были и другие недовольные, но заговор -\r\nщиками они не были и по лѣтамъ, и по положенію; они были\r\nради воспользоваться перемѣной, но дѣлать ее, подвергая го\r\nлову плахѣ, было трудно для какаго нибудь Разумовскаго или\r\nПанина. Настоя щіе заговорщики были Дашкова съ своими\r\nОФИ церами и Орловъ съ своими приверженцами.\r\nоРазумовскомъ Дашкова говорить: “ Онъ любилъ оте\r\nчество настолько, насколько вообще могъ любить этотъ апа\r\nтический человѣкъ. Погрязшій въ богатсвѣ, окруженный\r\nпочетомъ, хорошо принятый при новом дворѣ и любимый\r\nОФИ церами, онъ впалъ въ равнодушіе и облѣнился ”.\r\nПанинъ былъ государственный человѣкъ и глядѣлъ дальше\r\nдругихъ; его цѣль состояла въ томъ, чтобу провозгласить Павла\r\nимператоромъ, а Екатерину правительницей. При этомъ онъ\r\nнадѣялся ограничить самодержавную власть. Онъ сверхъ того\r\nдумалъ достигнуть переворота какі ми то законными средства\r\nми черезъ Сенатъ.\r\nВсе это далеко не нравилось Дашковой. К тому же ропогь230\r\nх\r\nи неудовольствіе солдатъ росло. Позорный миръ съ одной\r\nстороны и безумная война съ Даніей, которую Петръ III\r\nхотѣмъ начать изъ за Голшти віи, без вся кой серьезной при\r\nчины, раздражали умы. Война эта сдѣлалась у него пунктомъ\r\nпомѣшательства; самъ Фридрихъ II письменно уговоривалъ\r\nего отложить ее.\r\nГоворять, что молодая заговорщица употребила особыя\r\nорудія краснорѣчія, чтобъ убѣдить упорнаго Панина дѣйство\r\nвать с ней за одно. Панинъ до того увлекся ея умомъ, ея\r\nэнергией и сверхъ того красотой, что на старости лѣтъ страстно\r\nВ.Іюбился въ нее. Дашкова со смѣхомъ отвергала его любовь,\r\nно не находя другихъ средствъ сладить съ нимъ, она рѣшилась\r\nсклонить его собою. Послѣ этого Панинъ былъ въ ея рукахъ.\r\nСправедливость требуетъ сказать, что княгиня в двухъ мѣстахъ\r\nсвоихъ записокъ съ негодованіемъ опровергаетъ этотъ слухъ.\r\nНе смотря на то, что заговорщики могли считать на Разу\r\nмовскаго и на Панина и сверхъ того на новгородскаго Архи\r\nэпископа; не смотря на то, что множество Офицеровъ было\r\nзавербовано, опредѣленнаго плана дѣйствія у нихъ не было.\r\nСвязанные общей цѣлью, они не могли согласится въ образѣ\r\nдѣйствія. Дашкова свѣдаемая жгучей дѣятельностію, сердится\r\nна медленность, не знает, что дѣлать и ѣдитъ наконецъ на\r\nсвою дачу за Краснымъ Кабакомъ. Дача эта была первой\r\nличной собственностью Дашковой, она тотчасъ принялась за\r\nобстройку, роетъ каналы, разби ваетъ сады. “ Не смотря, го\r\nворить она, на привязанность, которую я имѣла къ этому\r\nпервому клочку земли, который былъ мой, я не хотѣла дать\r\nимени моей дачи, желая ее посвятить имени того святаго\r\nкоторый будетъ праздноваться въ тотъ день, когда успѣхъ у\r\nвѣнчаетъ наше великое предприятие ”. “ Дайте скорѣе название\r\nмоей дачѣ! ” пишетъ она къ императрицѣ, больная въ лихо\r\nрадкѣ, которую захватила въ болотѣ, заѣхавъ въ него верхомъ\r\nпо поясъ. Императрица ничего не понимаетъ и думаетъ, что\r\nу ея друга въ самомъ дѣлѣ горячка.\r\nДидро упоминаетъ въ вышеприведенной статьѣ, что Дашкова ему говорила\r\nсъ величайшемъ озлобленіемъ объ этомъ.231\r\n|\r\nПо бѣлая горячка собственно была у Петра III; пока Даш\r\nкова садить акацiя и расчищаетъ дорожки, Петръ III быстро\r\nИдетъ подъ гору; одна глупость смѣняется другою, одна безо\r\nбразная пошлость другой вдвое безобразнѣйшей. Пророчество\r\nКейтса сбывалось, общественное мнѣніе переходило отъ пре\r\nзрѣнія къ ненависти.\r\nАвстрійское гореніе греческой церкви въ Сербія, заставило\r\nмногихъ Сербовъ прибѣгнуть къ императрицѣ Елисаветѣ съ\r\nпросьбою отвести имъ земли на югѣ России. Елисавета сверхъ\r\nземель велѣла имъ отпустить значительпую сумму денегъ на\r\nподъемъ и переселеніе. Одинъ изъ ихъ повѣренныхъ Хорвать,\r\nхитрый интригантъ завладѣлъ землей и деньгами и вмѣсто\r\nисполнения условій, на которыхъ была дана земля, сталъ рас\r\nпоряжаться переселенцами какъ своими крестьянами. Сербы\r\nпривесли жалобу, Елисавета велѣла разобрать дѣло, но прежде\r\nчѣмъ оно кончилось, она умерла. Хорвать услышавь о ея\r\nсмерти, явился въ Петербургъ и началъ съ того, что далъ по\r\nдвѣ тысячи червонныхъ тремъ лицамъ, приближеннымъ къ\r\nПетру II, — Л. Нарышкину, который былъ нѣчто въ родѣ\r\nпридворнаго шута, генералу Мельгунову и генералъ-проку\r\nрору Глѣбову. Два послѣднихъ отправились къ императору и\r\nразсказали ему прямо о взяткѣ. Петръ III былъ очень дово\r\nленъ ихъ откровенностію, разхвалилъ ихъ и прибавилъ, что\r\nесли они дадуть ему половину, то онъ самъ пойдетъ въ сенатъ\r\nи велить рѣшить дѣло въ пользу Хорвата. Они подѣлились—\r\nимператоръ сдержалъ слово, и за двѣ тысячи червонныхъ\r\nпотеряли сотни тысячь новыхъ переселенцовъ; видя, что ихъ\r\nтоварищи обмануты правительствомъ, — они не рискнули\r\nпереселяться.\r\nПо окончаніи дѣла, Петръ III услышали о томъ, что На\r\nрышкинъ скрыхъ отъ него свою взятку, и чтоб наказать его\r\nза такой недостатокъ дружескаго довърія, отнялъ у него всю\r\nсумму. И потомъ долгое время спустя поддразни валъ Нарыш\r\nкина, спрашивая его “ что онъ дѣлаетъ съ Хорватскими\r\nчервонцами? ”\r\nВотъ еще милый анекдотъ о Петрѣ III. Разъ послѣ парада\r\nИмператоръ очень довольный Измайловскимъ полкомъ, воз\r\n-232\r\nвращался съ Разумовскимъ домой; вдругъ онъ услышалъ\r\nиздалека шумъ; его любимецъ Арапъ дрался съ проФосомъ.\r\nСначала зрѣлище это понравилось Петру III, но вдругъ онъ\r\nсдѣлалъ серьезное лицо и сказалъ: “ Нарцисъ не существуетъ\r\nбольше для насъ ”. Разумовскій, который ничего не могъ\r\nпонять, спросилъ, что такъ вдругъ опечалило его величество?\r\n“ Развѣ вы не видите, вскирчамъ овъ, что я не могу больше\r\nдержать при себѣ человѣка, дравшагося съ проФосомъ. Онъ\r\nобезчестенъ— навсегда обезчестенъ ”. Фельдмаршалъ, показы -\r\nвая вид, что совершенно входить въ его глубокія соображенія,\r\nзамѣтилъ, что честь Парциса можно возстановить проведя его\r\nподъ знаменами полка. Мысль эта при вела Петра III въ вос\r\nторгъ; онъ сей часъ позвалъ негра, велѣлъ ему пройти подъ\r\nзнаменами и находя это не вполнѣ достаточнымъ, велѣлъ\r\nоцарапать его пикой знамя, чтобъ онъ могъ своею кровью\r\nсмыть обиду. Бѣдный А рапъ чуть не умеръ oть страха, гене\r\nралы и офицеры едва, едва могли удержатся отъ негодованія\r\nи смѣха. Одинъ Петръ III совершилъ съ величайшей торже\r\nственностью весь обрядъ очищенія Нарциса.\r\nИ этоть шутъ царствовалъ!... за то не долго.\r\nВечеромъ 27 Іюня, Григорій Орловъ при шеъ къ Дашковой\r\nсказать ей, что капитанъ Пасекъ, одинъ изъ самыхъ отчаян\r\nныхъ, заговорити ковъ арестованъ. Орловъ засталъ у нея Па\r\nнина; терять времени, откладывать было теперь невозможно.\r\nОдинъ лимфатическій, медленный и осторожный Панинъ\r\nСовѣтовалъ ждать завтрашній день, узнать прежде какъ и за\r\nчто арестованъ Пасекъ. Орлову и Дашковой это было не по\r\nсердцу. Первый сказал, что пойдетъ узнать о Пасекѣ, Даш\r\nкова просила Панива оставить ее, ссылаясь на чрезвычайную\r\nусталь. Лишь только Панинъ уѣхалъ, Дашкова набросила на\r\nсебя сѣрую мужскую шинель и пѣшкомъ отправилась къ\r\nРославлеву, одному изъ заговорщиков..\r\nНе далеко отъ дома Дашкова встрѣтила всадника скакавшаго\r\nво весь опоръ. Дашкова не смотря на то, что никогда не ви -\r\nдала братьевъ Орлова, догадалась, что это одинъ изъ нихъ;\r\nпоровнявшись съ всадникомъ, она назвала его; онъ остано\r\nвихъ лошадь, Дашкова назвала ему себя. “ Я къ вамъ, сказал,233\r\nонъ, Пасек, схваченъ какъ государственный преступники;\r\nчетыре часовыхъ у дверей и два у оква. Брать пошелъ къ\r\nПаниву, ая быль у Рославлева \".\r\nЧто онъ очень встръвонепъ?\r\nЕсть таки.\r\nДайте знать нашимъ, Рославлеву, Ласунскому, Черткову\r\nи Бредихиву, чтобъ они собирались сей часъ въ Измайловскi il\r\nполкъ и готовились бы принять императрицу. Потомъ скажите\r\nчто я совѣтую вашему брату или вамъ, какъ можно скорте\r\nѣхать въ Петергофь за императрицей, скажите ей, что карета\r\nприготовлена мной, скажите, что я умоляю ее не мѣшкать и\r\nскакать въ Петербургъ.\r\nНаканунѣ Дашкова узнавши отъ Пасека о сильномъ роботі\r\nСолдатъ и боясь, чтобъ чего не вышло, написала на всякій\r\nслучай къ II куриной, женѣ императрицына камердинера,\r\nчтобъ ова послала карету съ четырмя почтовыми лошадьми\r\nкъ своему мужу въ Петергофъ и велѣла бы ей дожидаться у\r\nнего на дворѣ. Панинъ смѣялся надъ этими ненужными хло\r\nпотами, полагая, что перевороть еще не такъ близокъ; обсто\r\nятельства показали насколько предусмотрительность Дашковой\r\nбыла необходима.\r\nРазставшись съ Орловымъ, ова возвратилась домой. Къ ве\r\nчеру портной долженъ былъ ей принести мужское платье и\r\nне принесъ, въ женскомъ она была слишкомъ связана. Чтобы\r\nне подать подозрѣнія, она отпустила горничную и легла в\r\nпостель; по не прошло получаса, какъ ова услышала стукъ\r\nвъ наружную дверь. Это быхъ меньшой Орловъ, котораго\r\nстаршіе братья прислали спросить ее не рано ли тревожить\r\nимператрицу. Дашкова вышла изъ себя, осыпала упреками\r\nего и всѣхъ его братьевъ, “ какая туть рѣчь, говорила она,\r\nтомъ, потревожится императрица или вѣтъ, лучше ее без\r\nпамяти, въ обморкѣ привезти въ Петербургъ, чѣмъ подвер\r\nгнуть заключенію или вмѣстѣ съ нами эша » -оту. Скажите\r\nбратьями, чтобъ сей часъ же кто нибудь ѣхалъ въ Петергофъ ”.\r\nОрловъ согласился съ нею.\r\nТутъ паступіли для Дашкової мучительные часы одино\r\nпества и ожиданія, она трепещеть за свою Екатерину, пред\r\n30234\r\nставляетъ ее себѣ блѣдной, изнуренной, ві, тюрьмѣ, идущей\r\nна казнь и “ все это по нашей вивѣ”. ІІзмученная и въ\r\nлихорадкѣ ждетъ она вѣсти изъ Петергофа, въ четыре часа она\r\nприла; императрица въвхала въ Петербургъ.\r\nКакъ Алексѣй Орловь ночью взошелъ въ павильонъ къ\r\nЕкатеринѣ, которая спокойно спала и также въ гласа не знала\r\nОрлова какъ и Дашкова, но тотчасъ рѣнішилась ѣхать въ карет\r\nприготовленной у Шкурина; какъ Орловъ сѣлъ кучеромъ и\r\nзагвалъ лошадей такъ, что императрица была вынуждена съ\r\nсвоей горничной идти ошкомъ; какъ ови потомъ встрѣтили\r\nпорожною телѣгу, какъ Орловъ ванялъ се и демократически\r\nвъ ней повезъ Екатерину въ Петербург », — все это извѣстно.\r\nИзмайловскіе солдаты приняли Екатерину съ восторгомъ;\r\nихъ увѣрили, что Петръ III хотѣмъ въ эту ночь убить ее и\r\nея сына. Изъ казармъ солдаты съ нумомъ и крикомъ прово\r\nдили ее въ Зимній Дворецъ, провозглашая ее на улицахъ\r\nцарствующей императрицей; препятствій не было никакихъ.\r\nНародъ баалъ толпами къ дворцу, сановники собирались,\r\nАрхіепископъ, окружевный духовенствомъ, со святою водої\r\nакдалъ въ Соборѣ новую государыню.\r\nКогда Дашкова съ. чрезвычайными усиліями продралась\r\nдо Екатерины, онѣ бросились другъ другу ві, объятія и могли\r\nтолько выговорить: “ lly слава Богу, слава Богу! ” Потомъ\r\nЕкатерина разсказала ей, какъ они ѣхали изъ Петергофа.\r\nПотомъ онѣ опять бросились обнимать другъ друга. “ Я не\r\nзнаю, говорить Дашкова, былъ ли когда смертный больше\r\nсчастливъ, какъ я въ эти минуты ”.\r\n“ II, прибавляето ова, когда я думаю какими весоразмѣрно\r\nмалыми средствами сдѣлался этотъ перевороть, безъ обду\r\nманнаго плана, людьми вовсе несогласными между собою,\r\nимѣвшими разныя цѣли, нисколько не похожими ни образо\r\nваніемъ, ни характеромъ, то участие верста Божія мвѣ стано\r\nвится ясно ”.\r\nПереворот, конечно были необходимъ, но если персть\r\nБожій такъ прямо участвовалъ въ немъ, то въ этотъ день руки\r\nу Бога все же не совсѣмъ были чисты.\r\nПацаловавшись до сыта Дашкова замітила, что на импе\r\n1235\r\nІ\r\nратрицѣ екатерининская лента, а не андреевская, она тотчаст\r\nпобѣжала къ Панину, сняла съ него ленту, надѣла ее на им -\r\nператрицу, а екатерининскую ленту и звѣзду положила себѣ\r\nвъ карманъ.\r\nИмператрица изъявила желаніе стать во главѣ войска и\r\nидти въ ПетергоФъ. Съ тѣмъ вмѣстѣ она велѣла Дашковой\r\nсопровождать ее. Императрица взяла мундир, у капитава\r\nТалызина, Дашкова у сержанта Пушкина. Оба мундира были\r\nпрежней преображенской Формы. Какъ только императрица\r\nпріѣхала въ Петербугъ, солдаты безъ вся каго приказа сбросили\r\nсъ себя новые мундиры и падѣли петровскіе.\r\nПока Дашкова переодѣвалась, собрался чрезвычайный\r\nсовѣтъ подъ предводительством. Екатерины, составленный\r\nизъ высшихъ сановниковъ и сенаторовъ бывшихъ подъ рукой.\r\nЧасовые поставленные у дверей залы, пропустили въ нее\r\nмолодaгo ОФИцера съ смѣлой поступью и отважнымъ видомъ.\r\nНикто кромѣ императрицы не узналъ въ немъ Дашковой, она\r\nподошла къ Екатеринѣ и сказала, что караулъ очень плохъ, что\r\nтакъ пожалуй пропустятъ и Петра III, если онъ вдругъ я вится;\r\n(какъ мало знала этаго шута сама Дашкова!) караулъ немѣ\r\nдленно былъ усиленъ, между тѣмъ императрица перерывая\r\nдиктованіе манифеста Теплову, сказала членамъ, кто этотъ\r\nмолодой офицеръ, такъ sans fас̧on взошедшій в начавшій\r\nшептаться съ ней. Всѣ сенаторы встали чтобъ привѣтствовать\r\nее. — “ Я покраснѣла до ушей отъ такого почета, прибавляетъ\r\nмилый сержантъ, и даже нѣсколько смѣшалась ”.\r\n“ Вслѣдъ за тѣмъ взявъ нужныя мѣры для спокойствія сто\r\nлицы, сѣли мы на лошадей и по дорогѣ въ Петергофъ сдѣлали\r\nсмотръ двѣнадцати тысячамъ человѣкъ, принявшимъ импера\r\nтрицу съ восторгомъ”.\r\nВъ красномъ Кабакѣ инсурекціонная армія сдала при валъ\r\nнадобно было дать отдыхъ людямъ, бывшимъ на ногахъ\r\nдвѣнадцать часовъ. Императрица и Дашкова, которыя совсѣмъ\r\nне спали послѣднія ночи, были сильно утомлены. Дашкова\r\nвзяла у полковника Кара шинель, постлала ее на единствен\r\nный ди вапъ, бывшій въ небольшой комнатѣ занятой ими гос\r\nтинницы, разставила часовыхъ и бросилась на диванъ вмѣстѣ236\r\n66\r\nсъ Екатерино, не скиди вая мундира, съ твердымъ намѣ\r\nраніемъ нѣсколько уснуть; но спать было невозможно и онѣ\r\nпроболтали все время, строя планы и вовсе забывая объ\r\nопасности.\r\nНельзя не признаться, что есть что то необыкновенно\r\nувлекательное въ этой отвarѣ двухъ женщинъ перемѣняющихъ\r\nсудьбу империи, въ этой революціи дѣлаемой красивой, умной\r\nженщиной, окруженной молодыми людьми, влюбленными въ\r\nнее, между которыми на первом планѣ красавица восьмнад\r\nцати лѣть, верхомъ, въ преображенскомъ мундирѣ и съ саблей\r\nвъ рукахъ.\r\nНесчастный Петръ III въ это время ѣздилъ изъ Ораніен\r\nбаума въ Петергофъ и изъ Петергофа въ Ораніенбаумъ, не\r\nумѣя ничего придумать, ни на что рѣшиться. Онъ искалъ\r\nЕкатерину по комнатамъ павильона, за шкапами и дверями,\r\nкакъ будто она съ нимъ играла въ жмурки, и не безъ само\r\nдовольства повторялъ Романовнѣ”: “ Вотъ видишь, что я\r\nправъ, я былъ увѣренъ, что она сдѣлаетъ что нибудь, и всегда\r\nговорить, что эта женщина способна на все ”.\r\nЕще возлѣ него стоялъ престарѣлый вождь Мивихъ, еще\r\nвся Россия и часть Петербурга были не противъ него, но уже\r\nонъ былъ совершенно потерянъ. Давъ опыть невѣроятной\r\nтрусости подь Кронштатомъ, онъ велѣлъ императорской яхтѣ\r\nгрести не къ Флоту, а снова къ Ораніенбауму— дамы боялись\r\nкачки и моря, онъ самъ боялся всего. Ночь была тихая, мѣ\r\nсячная; жалкі й императоръ спрятался въ каютѣ съ своими\r\nкуртизанами, а на палубѣ сидѣли въ мрачной задумчивости,\r\nсъ досадой, стыдомъ и грустью на сердцѣ два героя— Минихъ\r\nи Гудовичь; они теперь увидѣли, что противъ вони нельзя\r\nспасать людей. Въ четыре часа утра пристали они снова къ\r\nОраніенбауму и съ попурыми головами, тайкомъ взошли во\r\nдворецъ. Петръ II принялся писать письмо къ Екатеринѣ.\r\nВъ тѣке четыре часа сѣдлали двухъ лихихъ коней, однаго\r\nдля императрицы, другаго для Дашковой, и вотъ онѣ снова\r\nвеселыя и исполненныя энергія передъ войскомъ, выступив\r\nшимъ въ пять часовъ въ походъ и остановившимся отдохнуть\r\nу Троицкаго монастыря. Туть начали являться одинъ за дру.з237\r\nгимъ гопцы Петра III, привозя одно предложение глупѣе\r\nдругаго; онъ отказывался оть престола, просился въ Голшти\r\nнію, признавалъ себя виноватымъ, недостойнымъ царствовать.\r\nЕкатерина требовала, чтобъ онъ безусловно сдался, въ избѣ\r\nженіе большихъ золъ и обѣщала за это устроить ему нам воз\r\nможно лучшую жизнь въ одномъ изъ загородныхъ дворцовъ,\r\nпо его выбору.\r\nВойско Екатерины спокойно заняло Петергофъ; Орловъ\r\nѣздившій на рекогносцировку не нашелъ никого. Голштинцы\r\nокружавшіе Петра въ Ораніенбаумѣ и преданные ему, были\r\nготовы умереть за него, но онъ приказалъ имъ не защищаться;\r\nонъ хотѣлъ бѣжать, велѣлъ приготовить лошадь, но сѣлъ не на\r\nнее, а въ коляску съ Романовной и Гудовичемъ и печально\r\nсамъ повезъ свою повинную голову виновной женѣ своей.\r\nЕго провели потихоньку въ дальнюю комнату дворца. Рома\r\nновну и Гудовича, который и тутъ себя велъ съ необыкновен\r\nнымъ благородствомъ, арестовали; Петра III накормили,\r\nнапоили и свезли въ Ропшу подъ прикрытиемъ Алексѣя Ор\r\nмова, Пасека, Барятинскаго и Баскакова. Ропшу онъ избралъ\r\nсамъ, она ему принадлежала когда онъ еще былъ Великимъ\r\nКняземъ. Другое впрочемъ говорять, что онъ вовсе не былъ\r\nвъ Ропшѣ, а въ имѣвьи Разумовскаго.\r\nДашкова видѣла его письма къ императрицѣ. Въ одномъ\r\nонъ говорить о своемъ отрѣченів, въ другомъ о лицахъ, кото\r\nрыхъ желалъ бы оставить при себѣ, изчисляетъ все что ему\r\nнужно для житья, при чему именно упоминаетъ о запасѣ бур\r\nгонскаго и табаку. Онъ требовалъ, говорять, еще скриоку,\r\nбиблію и разные романы, причемъ прибавлялъ, что хочеть\r\nсдѣлаться Философомъ.\r\nВечеромъ въ день занятія Петергофа, Дашкова возвращаясь\r\nотъ принцессы Голштинской на половину императрицы\r\nнатолкнулась на Орлова, который въ внутреннихъ комнатахъ\r\nея лежалъ въ растяжку на диванѣ, извиняясь тѣмъ, что онъ\r\nушибъ себѣ ногу. Онъ разпечатывалъ какой то большой\r\nпакетъ; подобные пакеты Дашкова видала у своего дяди\r\nвице-канцлера; ихъ употребляли для самыхъ важнѣйшихъ\r\nгосударственныхъ дѣлъ, сообщаемыхъ государямъ отъ верхов238\r\nнаго совѣта. \" Что вы это дѣлаете? ” Спросила его Дашкова\r\nсъ изумленіемъ.\r\n— Мнѣ императрица приказала.\r\nНе можетъ быть отвѣчала Дашкова, вы не имѣете\r\nОФФИціальнаго званія на это.\r\nВъ это время пришли доложить, что солдаты вложинсь въ\r\nдворцовые погреба и пьютъ венгерское касками, принимая\r\nего за медъ. Орловъ не двинулся. Дашкова сей часъ отпра\r\nлась внизъ, приняла грозный видъ своимъ тоненькимъ\r\nголосомъ возстановила порядокъ. Довольная успѣхомъ, она\r\nотдала имъ всѣ деньги бывшия съ вей и потомъ вывороти въ\r\nкошелекъ, сказала, что средствъ у вея меньше нежели желанія,\r\nно что по возвращеній въ Петербургъ имъ позволять пить на\r\nказенный счетъ, послѣ этого она возвратилась.\r\nКъ дивану, на которомъ лежалъ Орловъ, былъ придвинуть\r\nстолъ накрытый на три куверта. Взошла императрица, заняла\r\nмѣсто и пригласила сѣсть Дашкову. Все это такъ поразило\r\nКнягиню, что она не могла скрыть своего волненія. Импера\r\nтрица замѣтила это и спросила что с ней?\r\n— Ничего, отвѣчала Дашкова, вѣроятно усталь отъ неспа\r\nныхъ ночей и отъ волненія.\r\nЕкатерина желая вызвать Дашкову на любезности Орлову,\r\nсообщила ей, что не смотря на всѣ ея просьбы, онъ оставляетъ\r\nвоенную службу и просила ее помочь ей, чтобъ его уговорить.\r\n“ Меня, говорила она, обвинятъ въ страшной неблагодарности\r\nесли онъ оставить службу ”. — Но Дашкова оскорбленная\r\nсвоимъ открытиемъ, отвѣтила, что ея величество имѣетъ столько\r\nсредствъ награждать за услуги, что ей вовсе ненужно прибѣ\r\nтать къ насилію.\r\n“ Я только тогда, прибавляетъ ова, убѣдилась, что между\r\nними unе liaison ”..\r\nДумали, что она обидилась этимъ изъ ревности, и не оши\r\nблись. Только она ревновала ве Орлова; ни его, ни его братьевъ\r\nона никогда не любила и не уважала, ова ревновала импера\r\nтрицу; ей не нравился ни выборъ, ни тонъ; а сверхъ того ея\r\nмечты объ исключительной довѣренности, о мечтательной\r\nдружбѣ, о всемогущемъ вміяній блѣдѣли, изчезали передъ ея2:39\r\nсе\r\nоткрытiемъ. и дѣйствительно съ этого вечера у Дашковой\r\nбыль соперникъ и врагъ; она это почувствовала на другой\r\nдень послѣ переворота.\r\nСлова юроди вaro Петра ІІІ объ апельсинной коркѣ стали\r\nсбываться съ чрезвычайной быстротой. Императрица на\r\nдругой день послѣ своего воцаренія начинаетъ цѣнить и на\r\nграждать услуги Дашковой, начинаетъ быть благодарной т. е.\r\nперестаеть быть другомъ.\r\nДашкова послѣ торжественнаго въѣзда въ Петербугъ, от\r\nправилась къ отцу, къ дядѣ и главное взглянуть на свою\r\nмалютку. Ненадобно забывать, что у нашего преображенскаго\r\nсержанта есть дочь Настя, которую овъ горячо любитъ, и съ\r\nкоторой ему хочется поиграть, наигравшись до сыта импера\r\nторской короной. Домъ ея отца былъ половъ солдатъ, поста\r\nвленныхъ долею въ охраненіе его, и долею потому, что\r\n“ Романовна ” была привезена къ нему въ домъ. Вадковскій\r\nприсылалъ спросить ординарца нуженъ ли весь караулъ;\r\nДашкова поговоривши съ нимъ по Французски, сказала де\r\nжурному ОФИцеру, что половина солдатъ не нужна и что она\r\nихъ отпускаетъ.\r\nКогда она воротилась во дворецъ, Екатерина привяла ее\r\nсъ недовольнымъ видомъ, караульный офицеръ были на лицо\r\nи говорилъ съ Орловы мъ. Императрица сдѣлала Дашкової\r\nвыговоръ за самовольное разпоряжение и замѣтила даже то,\r\nчто она при солдатахъ говорила по Французски. Дашкова\r\nглубоко огорченная выслушала выговоръ, ничего не отвѣчала\r\nи чтобъ перемѣнить разговоръ, подала Екатеринѣ лепту и\r\nорденъ, которыя положила вчера въ карманъ.\r\n“ Поти ше, потише, сказала императрица, я должна была\r\nвамъ сдѣлать выговоръ за вашу посрѣшность, вы не имѣли\r\nправа сами смѣнять солдать, но я также должна наградить\r\nвасъ за ваши услуги ”, при этомъ она надѣла ей на шею воз\r\nвращевную ленту.\r\nВмѣсто того чтобъ стать, какъ это дѣлается въ этихъ случа\r\nяхъ, на колѣни передъ императрицей, Дашкова печально\r\nсказала ей: “ в. в., простите меня за то, что я хочу сказать;\r\nприходить время, въ которое правда должна быть изгнана\r\n66240\r\nизъ вашего присутствія; предупреждая его, я прошу васъ\r\nвзять назадъ этотъ орденъ; какъ украшеніе. я не умѣю его\r\nдовольно цѣнить; если это награда — какъ бы она велика ни\r\nбыла, она не можетъ вознаградить мои услуги, онѣ ничѣмъ не\r\nмогут быть заплачены, потому что онѣ не продажныя ”.\r\nНо, замѣтила императрица, обнимая ее и оставляя ленту,\r\nдружба имѣеть свои права, развѣ яи ихъ лишусь теперь?\r\nДашкова снова довольна, цалуетъ ея руку и осьмнадцать\r\nлѣтъ беруть свое, она черезъ полъвѣка не забываетъ съ удо\r\nвольствіемъ прибавить: “ Представте себѣ меня въ мундирѣ,\r\nсо шпорой на одномъ сапогѣ, съ видомъ пятнадцатилѣтняго\r\nмальчика и съ красной екатериневской лентой черезъ плечо ”.\r\nНовый кавалеръ скачетъ опять къ Настѣ—ей показаться, при -\r\nсутствуеть при ея ужинѣ и наконецъ раздѣвшись, бросается\r\nвъ постель; но и на этотъ разъ сонъ бѣжитъ отъ раздражен -\r\nныхъ нервъ, или пугаетъ грезами; удивительныя картины\r\nпослѣднихъ дней, которыя она не только прожила, но отчасти\r\nсдѣлала, безпрестанно проходятъ въ ея воображеній.\r\nВажное участие ея въ 28 Іюнѣ не отрицала сама импера\r\nтрица, напроти въ, когда старый и лукавый Бестужевъ, ей\r\nпредставлялся, она ему сказала: “ Кто бы могъ подумать, что\r\nдочь Романа Воронцова поможетъ маѣ сѣсть на престолъ ”.\r\nВѣсть о убийствѣ Петра III, исполнила Дашкову ужасомъ\r\nи отвращеніемъ; она до такой степени была взволнована н\r\nвозмущена этимъ пятномъ, “ на переворотѣ который не стоилъ\r\nни капли крови ”, что не могла настолько переломить себя,\r\nчтобъ ѣхать на другой день во дворецъ. Она минуетъ въ\r\nсвоихъ запискахъ всѣ подробности этого гадкаго происшествія,\r\nгдѣ три ОФИ цера, изъ которыхъ одинъ былъ гигантъ, полчаса\r\nработали чтобъ удушить салфеткой отравленнаго арестанта,\r\nкакъ будто нельзя было подождать четверти часа. Она пола\r\nтает, что Екатерина не звала впередъ о намѣренін А. Орлова;\r\nвърне то, что Дашкова не имѣла понятия о участіи Екатерины,\r\nкоторая тщательно умѣла скрывать что хотѣла; о ея интригѣ\r\nсъ Григорьемъ Орловымъ не только не зналъ на Панинъ, ни\r\nдругіе заговорщики; но, какъ мы сей часъ видѣли, на сама\r\nДашкова.241\r\nЕкатерина поняла что было на душѣ у Дашковой и увидѣв\r\nши ее, стала съ ужасомъ говорить о томъ что случилось.\r\n- Да, в. в., отвѣчала Дашкова, смерть эта слишкомъ скоро\r\nи рано пришла для вашей и для моей славы.\r\nПроходя приемной залой, она громко при всѣхъ сказала,\r\nчто конечно А. Орловъ пощадить ее своимъ знакомством ь.\r\nСлишкомъ двадцать пять лѣтъ они не кланялись и не говорили\r\nдругъ съ другомъ.\r\nВесьма вѣроятно, что Екатерина не давала приказанія убить\r\nПетра III; Александръ сдѣлалъ больше, овъ рѣшительно тре\r\nбовалъ не убивать до смерти Павла, отправляя къ нему\r\nватагу крамольныхъ олигарховъ. Мы знаемъ изъ Шекспира,\r\nкакъ даются эти при казалія, взглядомъ, намекомъ, молчаніемъ.\r\nЗачѣмъ Екатерина поручила надзоръ за слабодушнымъ Пе\r\nтромъ III, злішимъ врагамъ его? Пасекъ и Баскаковъ хотѣли\r\nего убить за нѣсколько дней до 27 Іюня, будто она не знала\r\nэтаго? И зачѣмъ же убійцы были такъ нагло награждены?\r\nДашкова приводитъ въ оправданіе Екатерины письмо отъ\r\nОрлова къ ней, писанное тотчасъ послѣ убійства, и которое\r\nона ей показывала. Письмо это, говорить она, носило явные\r\nслѣды внутренняго безпокойства, душевной тревоги, страха и\r\nнетрезваго состоя нія. Письмо это береглось у императрицы\r\nвъ особой шкатулкѣ съ другими важными документами. Па\r\nвелъ послѣ смерти матери велѣлъ при себѣ разобрать эти\r\nбумаги князю Безбородкѣ; дойдя до этого письма, Павелъ\r\nпрочелъ его императрицѣ въ присутствии Нелидовой. Потомъ\r\nонъ велѣлъ Расточину прочесть его Великимъ Князяямъ.\r\nЯ слыхалъ о содержанія этого письма отъ достовѣрнаго че\r\nмовѣка, который самъ его читалъ; оно въ этомъ родѣ: “ Матушка\r\nимператрица, какъ тебѣ сказать что мы надѣлали, такая слу\r\nчилась бѣда, заѣхали мы къ твоему супругу, и выпили съ\r\nнимъ вина; ты знаешъ каковъ онъ бываетъ хмѣльной, слово\r\nза слово, онъ насъ такъ разобидѣлъ, что дѣло дошло до драки.\r\nГляди мъ, а онъ упалъ мертвый. Что дѣлать — возьми наши\r\nголовы, если хочешъ, или милосердая матушка, подумай, что\r\nдѣла не воротишъ, и отпусти нашу вину ”. (*)\r\n(*) Таковъ смыслъ письма, за слова я не отвѣчаю, я его повторилъ черезъ\r\n31242\r\n#\r\nДашкова, увлеченная любовью къ Екатеринѣ, вѣрить или\r\nпо крайнѣй мѣрѣ притворяется что вѣрить, что и Мировичь\r\nпоступилъ безъ ея вѣдома, а о худшей, самой позорной и\r\nгнусной истории всего царствовонія, о похищеніи А. Орловымъ\r\nи де Рибасомъ княжны Таракановой совсѣмъ не упоминаетъ.\r\nОттого то между прочимъ что она вѣрила и хотѣла вѣрить\r\nвъ идеальную Екатерину, она и не могла удержаться въ мило\r\nсти. А она была бы славнымъ министромъ. Безспорно ода\r\nренная государственнымъ умомъ, ова сверхъ своей востор\r\nженности имѣла два большихъ недостатка, помѣшавшіе ей\r\nсдать карьеру; она не умѣла молчать, ея языкъ рѣзокъ,\r\nколокъ и не щадить никого, кромѣ Екатерины; сверхъ того\r\nона была слишкомъ горда, не хотѣла и не умѣла скрывать\r\nсвоихъ антипатій, словомъ, не могла “принижать своей лич\r\nности ”, какъ выражаются московскіе старовѣры.\r\nВообще дружба Екатерины съ Дашковой была невозможна.\r\nЕкатерина хотѣла царить не только властію, но всѣмъ на свѣтѣ\r\nгеніемъ, красотой; она хотѣла одна обращать на себя внимание\r\nвсѣхъ, у ней было ненасытимое желание правиться. Она была\r\nеще въ полномъ блескѣ своей красоты, но ей уже стукнуло\r\nтридцать лѣтъ. Женщину слабую, потерянную въ лучахъ ея\r\nславы, моля щеюся ей, не очень красивую, не очень умную,\r\nона вѣроятно умѣла бы удержать при себѣ. Но энергическую\r\nДашкову, говорившую о своей собственной славѣ, съ ея\r\nумомъ, съ ея огнемъ и съ ея девятнадцатью годами, она не\r\nмогла вывести возлѣ себя.\r\nОна отдалилась отъ нея съ быстротой истинно царской\r\nнеблагодарности. Въ Москвѣ послѣ коронація старый грѣш\r\nникъ Бестужевъ предложилъ написать императрицѣ адресъ и\r\nпросить ее отъ имеви всѣхъ подданныхъ снова избрать себѣ\r\nсупруга. Григорій Орловъ тогда уже сдѣланный княземъ имперій, мѣтилъ въ цари. Это возмутило всѣхъ порядочных\r\nлюдейі. Канцлеръ Воронцовъ попросилъ аудіенцію и преду\r\nпредизъ Екатерину, предполагая что она не знает, что дѣл:\r\nется. Екатерина удивилась и хотѣла намылить Бестужев\r\nголову.\r\nдолгое время по памяти.213\r\nХитровъ, один изъ преданныхъ заговорщиковъ 27 Іюня,\r\nгромко говорилъ, что онъ скорѣе убьетъ Орлова, или пойдеть\r\nна плаху, чѣмъ призваетъ его императоромъ. Само собой\r\nразумѣется, что при этомъ общемъ ропотѣ говорила и Дашкова;\r\nэто дошло до Екатерины. Вдругъ вечеромъ секретарь импера\r\nтрицы Тепловъ прізжаеть нъ Дашкову и велить его вызвать.\r\nИмператрица пишеть ему слѣдующую записку: “ Я искренно\r\nжелаю не быть въ необходимости предать забвенію услуги\r\nкнягини Дашковой за ея неосторожное поведеніе. ІПрипомните\r\nей это, когда она снова позволить себѣ нескромную свободу\r\nязыка, доходящую до угрозъ ”.\r\nДашкова не отвѣчала на это письмо ни слова, держалась\r\nвъ сторонѣ и стала послѣ смерти князя, случившейся въ 1768,\r\nпроситься въ чулкіе края. “ Я очень могла ѣхать безъ спросу,\r\nговорить оua, (навѣрное не грези вшая во снѣ, что черезь\r\nвосемьдесятъ мѣтъ глупый законъ почти совсѣмъ лишитъ Рос\r\nсію права переходить границу и еще менѣе того, что прави -\r\nтельство станетъ грабить по большимъ дорогамъ, принуждая\r\nкаждaго путешественника платить за себя выкупь,) но мое\r\nзваніе статсъ- дамы клало на меня обязанность спросить вы\r\nсочайшее разрѣшеніе ”.\r\nНе получая отвѣта, она отправилась въ Петербургъ и при\r\nпервомъ представленіи просила Екатерину отпустить ее за\r\nграницу для излеченія дѣтей. “ Миѣ очень жаль отвѣчала\r\nЕкатерина, что такая печальная причина заставляетъ васъ\r\nѣхать. Но безъ всякаго сомнѣнія, княгиня, вы можете разпо\r\nлагать собой ка къ вамъ угодно ”.\r\nГдѣ это время, когда онѣ лежали подъ однимъ одѣяломъ на\r\nпостелѣ и плакали и обнимались, или мечтали на шинели\r\nполковника Кара цѣлую ночь о государственныхъ peopмaxъ?\r\nВъ чужихъ краяхъ Дашкова оживаетъ, становится опять\r\nта же гордая, неугомонная, неукротимая, дѣятельная, всѣмъ\r\nинтересующаяся, всѣмъ занимающаяся.\r\nВъ Данцигѣ на стѣнѣ въ гостинницѣ висить большая кар\r\nтина, представляющая какое то сраженіе Пруссаковъ съ Рус\r\nскими, въ которомъ, разумѣется Русское побиты. На первомъ\r\nпланѣ представлена группа нашихъ солдать, стоящихъ на244\r\nколѣняхъ передъ Пруссакама и просящихъ помилованія.\r\nДашкова не можетъ этого вынести, она подби ваетъ двухъ\r\nРусскихъ пробраться потихоньку ночью съ ней въ залу съ\r\nмаслеными красками и кистями, запираетъ за ними двери и\r\nпринимается съ своими товарищами перерисовывать мундиры\r\n— такъ что къ утру уже Пруссаки стояли на колѣняхъ и про\r\nсили пощады у русскихъ солдать. Окончивши картину, Даш\r\nкова послала за почтовыми лошадьми, и прежде чѣмъ хозяинъ\r\nспохватился, она уже катилась по дорогѣ въ Берлинъ, отъ души\r\nсмѣясь при мысли объ его удивленіи.\r\nВъ Гановерѣ она отправляется одна съ Каменской въ Оперу.\r\nТакъ мало были онѣ похожи на добрыхъ Нѣмокъ, что принцъ\r\nмекленбургскій, начальствовавшій въ городѣ, послалъ узнать\r\nкто онѣ такія. Адъютантъ его, безъ церемоніи, взошеъ въ\r\nложу, въ которой были еще двѣ нѣмки, и спросилъ нашихъ\r\nдамъ не иностранки ли онѣ. Дашкова сказала что “ да ”.\r\nЕго свѣтлость, прибавимъ овъ, желаетъ знать съ кѣмъ я имѣю\r\nчесть говорить?\r\nИмя наше, отвѣчала Дашкова, не можетъ быть интересно\r\nни для герцога, ни для васъ; какъ женщины мы имѣемъ право\r\nумолчать кто мы и не отвѣчать на вашъ вопросъ.\r\nСконФуженный адъютантъ ушелъ. Нѣмки съ самаго начала\r\nпочувствовавшая непреодолимое уваженіе къ нашимъ дамамъ,\r\nсмотрѣли на нихъ съ подобострастіемъ, услышавъ храбрый\r\nотвѣтъ Дашковой; видя что нѣмки считаютъ ихъ за большихъ\r\nбарынь, Дашкова учти во обращаясь къ нимъ, сказала, что\r\nесли она не хотѣла отвѣчать дерзкому запросу принца, то\r\nпередъ ними она не имѣетъ причины утаивать кто онѣ.\r\n“ Я оперная пѣвица, а моя подруга танцовщица; мы\r\nобѣ безъ мѣста и ищемъ гдѣ нибудь найти выгодный кон\r\nтрактъ ”. Нѣмки разкрыми глаза, покраснѣли до ушей и не\r\nтолько оставили свою вѣжливость, но старались, насколько.\r\nложа позволяла, сѣсть к нимъ соиною.\r\nВъ Парижѣ Дашкова окружена всѣми знаменитостями, сс.\r\nвсѣми дружится, кромѣ Руссо; къ нему она не хочетъ ѣхать,\r\nза его лицемѣрную скромность, за натянутую оригиналь\r\nность. За то Дидро ў нея на самой короткой ногѣ, сидить\r\n-245\r\nсъ ней цѣлые вечера téte a tеtе и разсуждаетъ обо всемъ на\r\nсвѣтѣ. Дашкова доказываетъ ему, что крѣпостное состояние\r\nне такъ дурно какъ думають, запутываетъ его въ софизмы и\r\nудобовпечатлительный Дидро готовъ согласиться на минуту.\r\nВходить человѣкъ и докладываетъ, что Мадамъ Неккеръ и\r\nМадамъ Жоффрен” пріѣхали. “ Не принимать! кричитъ Дидро\r\nне спрашиваясь Дашковой, сказать что дома нѣтъ. — Мадамъ\r\nЖоФФрен” превосходнѣйшая женщина въ мірѣ, но первая\r\nтрещетка въ Парижѣ; я рѣшительно не хочу, чтобу она не\r\nимѣя времени васъ хорошенько узнать, пошла пороть всякій\r\nвздоръ. Я не хочу.чтобъ кощунствовали надъ моимъ идоломт ”.\r\nи Дашкова велитъ сказать что она больна.\r\nРюльеръ, писавшій о России и именно о 1762 году, хочетъ\r\nнепремѣнно ее видѣть. Дидро не велить принимать и его;\r\nонъ завладѣлъ Дашковой для себя.\r\nВъ Лондонѣ Дашкова знакомится съ Паоли, но ей не нра\r\nвятся его “ итальянскія гримассы ”, не идущія великому чело\r\nвѣку. Въ Женевѣ она ходитъ къ Вольтеру, удивляется ему, но\r\nне можетъ не посмятся съ какимъ то докторомъ надъ тѣмъ, что\r\nВольтеръ сердится, выходить изъ себя, проигрывая въ шашки\r\nи притомъ дѣлаетъ самыя уморительныя рожи. Докторъ замѣ\r\nчаетъ что эти рожи корчитъ не одинъ Вольтеръ, велитъ своей\r\nсобакѣ поднять морду, и Дашкова катается со смѣху отъ нео\r\nбыкновеннаго сходства. Изъ Женевы она ѣдетъ въ Спа; тамъ\r\nона живетъ въ большой интимности съ мистрисы Гамильтонъ,\r\nи прощаясь съ ней, романически клянется пріѣхать черезъ\r\nпять лѣтъ для свиданія съ нею, если не увидится прежде и, что\r\nеще болѣе романически, дѣйствительно пріѣзжаеть.\r\nЧувство дружбы самой пламенной, самой дѣятельной, чуть\r\nми не было преобладающимъ въ этой женщинѣ гордой и\r\nупрямой. Глубоко обиженная поведеніемъ Екатерины, она\r\nпреждевременно состарилась. Дидро говорить, что ей съ виду\r\nказалось лѣтъ подъ сорокъ, въ то время какъ она была тогда\r\n„двадцати семи лѣтъ. Любила ли она кого послѣ смерти мужа,\r\nбыла ли любима, этого не видать изъ записокъ; но навѣрно\r\nможно сказать, что ни одинъ мущина не игралъ никакой зна\r\nчительной роли въ ей жизни. Послѣ Екатерины, ова со всѣмъ\r\nі т Н\r\nП246\r\nпыломъ голоднаго сердца привязалась къ Гамильтонъ. И подъ\r\nстарость дружба материнская, безконечно нѣжная, согрѣла ея\r\nжизнь; я говорю о Миссъ Вильмотъ, издательницѣ ея записокъ.\r\nИзъ Спа она возвратилась въ Москву, въ домъ своей сестры\r\nПолянской; эта Полянская съ своимъ скромнымъ, прозаичес\r\nкимъ именемъ, ни кто иное, какъ знаменитая “ Романовна”,\r\nкоторая легко, еслибъ не была Полянская, могла бы быть\r\nимператрицей всероссийской.\r\nТучи, которыя заволакивали небо Дашковой, начали было\r\nрасчищаться. Вліяніе Орловыхъ слабло. Императрица узнавъ\r\nо ея пріѣздѣ, прислала ей шестдесять тысячь рублей на по\r\nкупку имѣнья.\r\nНо Дашкова рѣшительно не могла уживаться съ Фаворитами\r\nи дѣйствительной близости между нею и дворомъ не было.\r\nТеперь ее начало сильно занимать воспитаніе сына; горячая\r\nпоклонница англійскихъ учрежденiй и Англіп, она рѣшается\r\nѣхать съ сыномъ въ Эдинбургъ. Къ тому же она видить себя\r\nсовершенно лишней въ Зимнемъ Дворцѣ.\r\nСобираясь снова въ путь, она сосватала свою дочь за\r\nЩербинина. На дорогѣ въ деревню къ женихову брату, Буда\r\nДашкова ѣздила цѣлымъ обществомъ, чей то слуга упалъ съ\r\nКозелъ и трое саней проѣхали по немъ; онъ былъ оглушаъ\r\nи сильно ушибенъ; надобно было пустить кровь, но какъ? —\r\nу Дашковой есть съ собой портфель съ хирургическими ин\r\nструментами, купленный въ Лондонѣ; она достаетъ ланцетъ,\r\nно никто не берется пустить кровь; больной остается безъ\r\nпомощи, тогда Дашкова побѣждая сильное чувство отвращені 8\r\nоткрываетъ ему жилу, и отлично сдѣлавъ операцію, чуть і\r\nпадаетъ сама въ обморокъ.\r\nВъ Эдинбург Дашкова является окруженной первым\r\nзнаменнитостями, Робертсономъ, Блеромъ, Адамомъ Смитомт\r\nФергусономъ. Ова пишетъ длинныя письма къ Робертсону\r\nизлагаетъ ему подробно свой планъ воспитанія; она хочеть,\r\nчтобъ ен сынъ, которому тогда было четырнадцать лѣтъ\r\nокончил свое ученье въ два года съ половиной, и потом\r\nѣхалъ на службу, сдѣлавъ путешествие по всей Европѣ.\r\nРобертсонъ полагаетъ что ему нужно четыре года, Дашкова247\r\n-\r\nдумаеть, что это слишкомъ много. Для этого она подробно\r\nпишет, что сынъ ея уже знаетъ и что долженъ знать.\r\nЯЗЫКИ: Латинский. Начальныя трудности всѣ побѣж\r\nдень.\r\nАнглийский. Князь очень хорошо понимаетъ\r\nпрозу и отчасти стихи.\r\nНЕМЕЦКІӣ. Понимаетъ совершенно все.\r\nФРАНЦУзский. Знаетъ какъ свой собственный\r\nязыкъ,\r\nСловесность: Онъ знаетъ лучшая классическая произведения,\r\nего вкусъ больше образованъ, чѣмъ это обы\r\nкновенно бываетъ въ его возрастъ. Онъ имѣетъ\r\nизлишнюю наклонность къ критицизму, - что\r\nможетъ составляетъ естественный недостатокъ\r\nего.\r\nМАТЕМАТИКА: Весьма важная отрасль ученія. Онъ довольно\r\nуспѣлъ въ разрѣшеніи сложныхъ задачь, но я\r\nхочу чтобъ онъ шелъ дальше въ алгебрѣ.\r\nГРАЖДАНСКАЯ\r\nи ВОЕННАЯ\r\nАРХИТЕКТУРА: я хочу чтобъ онъ подробно изучилъ ихъ.\r\nИСТОРІЯ П\r\nгоСУДАРСТВЕННЫХ УЧРЕЖДЕНИЯ: Онъ знаетъ всеобщую исторію и въ особенности\r\nисторію Германии, Англии и Францій. Но ему\r\nслѣдуетъ еще подробнѣе пройти исторію; онъ\r\nможетъ заниматься ею дома съ учителемъ.\r\nТеперь вотъ что я желаю, чтобъ онъ изучилъ: 1. Логику\r\nи Философію мышленія (ph. оf rеаѕоning). 2. Опытную Фи\r\nзику. 3. Нѣсколько химін. 4. Философію и натуральную\r\nисторію. 5. Естественное право, народное право, публичное\r\nи частное право въ приложени къ законодательству европей\r\nскихъ народовъ. 6. Этику. 7. Политику ”.\r\n• Эту обширную программу она дѣлить на пять семестровъ;\r\nпотомъ, какъ всегда, исполняетъ ее въ точности. Сынъ ея въ\r\n1779 году выдержалъ экзаменъ на магистра (Master of arts);\r\n? говорятъ она его замучила, изъ него дѣйствительно ничего не248\r\nвышло; къ тому же онъ и умеръ очень молодъ, но виновато\r\nли въ этомъ ученье— мудрено сказать.\r\nПослѣ экзамена Дашкова тотчасъ ѣдетъ въ Ирландію, ца\r\nритъ въ дублинскомъ обществѣ, сочиняетъ церковную музыку,\r\nкоторую поютъ въ часовнѣ Магдалины при огромномъ стече\r\nнія народа “желавшаго, какъ она выражается, послушать —\r\nкакъ съверные медвѣди компонируютъ ”. вѣроятно опытъ\r\nудался, потому что въ слѣдъ за тѣмъ она хлопочетъ съ Дави\r\nдомъ Гарикомъ о исполненіи на сценѣ ея музыкальныхъ\r\nсочинений и пишетъ длинную инструкцію своему сыну, въ\r\nродѣ наставлении Полонія, какъ ему слѣдуетъ путешествовать.\r\nИзъ Англіи она отправляется въ Голандію; въ Гарлемѣ она\r\nпріѣзжаетъ къ знакомому доктору, и тамъ встрѣчаетъ князя\r\nОрлова уже женатаго и въ немилости. Въ тот же день Орловъ\r\nпришелъ къ ней и притомъ во время обѣда. Его посъщеніе\r\nДашковой “ было столько же мало ожиданно, сколько мало\r\nпроятно ”.\r\nЯ пришелъ къ вамъ не ка къ непріятель, а какъ другъ и\r\nсоюзникъ, сказалъ Орловъ садясь на кресло; за тѣмъ молчаніе\r\nсъ обоихъ сторонъ. Онъ пристально посмотрѣлъ на сына\r\nДашковой и замѣтилъ: “ Вашъ сынъ записанъ въ кирасиры,\r\nая шефъ кавалергардскаго полка; если вы желаете я попрошу\r\nимператрицу перевести его въ мой полкъ, это ему дастъ по\r\nвышеніе ”.\r\nДашкова поблагодарила его за доброе намѣреніе, но сказала\r\nчто не можетъ воспользоваться его предложеніемъ, потому что\r\nо его службѣ уже писала къ князю Потемкину и не хочеть\r\nбезъ причины сдѣлать противъ него что либо.\r\nЧто же тутъ неприятнаго для него? - спросилъ князь,\r\nпочувствовавшій жало; впрочемъ какъ хотите, располагайте\r\nмной; вашъ сынъ сдѣлаетъ карьеру, трудно сыскать молодаго\r\nчеловѣка красивѣе его.\r\nДашкова вспыхнула отъ досады и разговоръ прекратился.\r\nНо при слѣдующей встрѣчѣ Орловъ обращаясь прямо къ мо\r\nлодому Дашкову, сказалъ: “ Какая жалость, что меня не будеть\r\nвъ Петербургѣ когда вы пріѣдете; я увѣренъ, что вы замъните\r\nтеперичнаго Фаворита при первомъ появленій при дворѣ; я249\r\nсъ удовольствіемъ занялся бы моей теперичной должностію\r\nутѣшать отставныхъ ”.\r\nВнѣ себя отъ негодованія Данікова выслала сына и сказала\r\nОрлову, что она находить весьма неприличнымъ, что онъ такъ\r\nговорит съ семнадцатилѣтнимъ мальчикомъ и такъ компро\r\nметируеть императрицу, въ уваженіи къ которой она его\r\nвоспитываетъ; что касается до Фаворитовъ, Дашкова просила\r\nего вспомнить, что она никогда не знала и не признавала ни\r\nоднаго изъ нахъ.\r\nПослѣ этого они разъѣхались. Орловъ отправился въ Швей\r\nцарію, Дашкова въ Парижъ. За тѣмъ мы встрѣчаемъ ее осма\r\nтривающую Французскія крѣпости съ сыномъ и съ полковни\r\nкомъ Самойловымъ по особому дозволенію маршала Бирова.\r\nИзъ Франціи она ѣдетъ въ Италію и тутъ совершенно погру\r\nжается въ картины и статуи, занята камеями и анти ками,\r\nпокупаетъ для подарка императрицѣ картину Анжелики\r\nКауфманъ, ѣздитъ къ Папѣ, къ аббату Гальяни и наконецъ\r\nотправляется въ Россію черезъ вѣну.\r\nВъ вѣнѣ у нея горячій споръ съ Кауницомъ. Кауницъ, у\r\nкотораго она обѣдала, назвалъ Петра I политическимъ твор\r\nцомъ России. Дашкова замѣтила ему, что это западный пред\r\nразсудокъ. Кауницъ не сдался, Дашкова еще меньше. Ова\r\nсоглашалась, что Петръ сдѣлъ чрезвычайно много для Рос\r\nсія, но находила что матеріалъ былъ готовъ и что рядомъ съ\r\nгеніальнымъ употребленіемъ его, онъ его безчеловѣчно гнулъ\r\n“ Еслибъ онъ въ самомъ дѣлѣ былъ великимъ\r\nгосударственнымъ человѣкомъ, онъ сношеніями съ другими\r\nнародами, торговлей, не торопясь, достигъ бы того, до чего\r\nдошелъ насиліемъ и жестокостію. Дворянству и крѣпостнымъ\r\nстало хуже отъ его необузданной страсти къ нововведеніямъ;\r\nу однихъ онъ отнялъ охраняющій судъ (?), къ которому они\r\nтолько и могли прибѣгать въ случаѣ притѣсневій; у другихъ\r\nотнялъ всѣ привилегии. И для чего все это? Для того, чтобъ\r\nрасчистить дорогу военному деспотизму, т. е. самой худшей\r\nФормѣ правления изъ всѣхъ существующихъ. Изъ однаго тще\r\nславія онъ такъ торопился обстроить Петербургъ, что сгубилъ\r\nи ломалъ,\r\n32250\r\nтысячи работниковъ въ болотахъ. Онъ не только обязывалъ\r\nпомѣщиковъ ставить извѣстное число крестьянъ, но заставлялъ\r\nихъ поневолѣ строить себѣ домы, по собственнымъ своимъ\r\nпланамъ, не спрашивая ихъ нужны они имъ или нѣтъ, Одно\r\nизъ главнѣйшихъ зданій — адмиральтейство и доки, стоившее\r\nбчень много, поставлено на берегу: рѣки, которую ни какой\r\nтрудъ человѣческій не сдѣлаетъ судоходной е только для во\r\nенныхъ кораблей, но и для купеческихъ ”.\r\nОднакожъ, замѣтилъ Кауницъ, все же нельзя безъ уми\r\nменія видѣть монарха, который самъ съ топоромъ въ рукѣ\r\nучится на корабельной верФИ.\r\n- Неумолиман Дашкова и этого не пропустила. — “ Ване\r\nпревосходительство, отвѣтила ова, вѣрнө шутите. Кто можетъ\r\nлучше васъ знать, какъ дорого время для монарха и есть ли\r\nему досугъ заниматься накимъ нибудь мастерствомъ. Петръ І\r\nимѣмъ средства выписать не только корабелици Бовъ, но и\r\nадмираловъ. Мнѣ кажется, что теряя время въ Саардамѣ,\r\nработал топоромъ и учась площадрымъ голландски мъ пого\r\nворкамъ и корабельнымъ термивамъ, которыми онъ исказилъ\r\nрусской языкъ, онъ просто забылъ свой долгъ \".\r\nЯ предвижу какъ возвеселятся православныя души москов\r\nскихъ Славянъ при чтеніи этого спора; они должны непре\r\nмѣн по въ родительскую субботу ромянуть бливами с пост\r\n-нымъ масломъ ванну княгиню!\r\nІосифъ II былъ болфъ, онъ желамъ чтобъ Далікова осталась\r\nеще нѣсколько дней, но она получила приглашеніе для себя и\r\nДля сына отъ Фридриха II, присутствовать на его маневрахъ.\r\nОна видѣлась впрочемъ съ ІосиФомъ II запросто въ кабинетѣ\r\nестественной сторін.\r\nЧерезъ недѣлю Дашкова на маневрахъ, гдѣ Фридрихъ 11\r\nучитъ 42,000 человѣкъ и куда онъ никогда не пускалъ жен\r\nицинъ; но.Дашкову особенно пригласилъ. Сама принцесса\r\nзаѣзжала за ней, довезла до мѣста гдѣ король хотѣлъ встрѣтиться\r\nсъ княгиней и просила се выйти изъ кареты, говоря: “ Милая\r\nкнягиня, король хочетъ съ вами здѣсь встрѣтиться, но такъ\r\nкакъ а не имѣю нималѣй наго желанія видѣть этаго старано251\r\nворчуна, то я поѣду дальше ”. и Дашкова остается въ не\r\nванномъ tete a tete cъ Фридрихомъ II, который беретъ съ\r\nсобой ее и сына на военную инспекцію провинцій.\r\nВъ Іюль 1782 года Дашкова возвратилась въ Петербургъ:\r\nИмператрица назначила ее президентомъ Академія наукъ.\r\nДанкова сначала, кажется в первый разъ отроду, смѣшалась\r\nи хотѣла отказаться. Ова написала рѣзкое письмо- къ импера\r\nтриѣ, и въ двѣнадцать часов ночи поѣхала с нимъ къ Потемкину. Потемки пъбыль уже въ (юстели, однако принялъ ее. Онъ\r\nпрочиталъ письмо, изорвалъ его и бросилъ на новъ, но видя,\r\nчто Дашкова сердится, сказалъ е: “ Туть есть перо + бумага,\r\nвишите, пожалуй, опять, но только все это вздоръ, зачѣмъ вы\r\nотказываетесь, императрица носится второй день съ этой мы\r\nслію. Въ этомъ званій вы будете чаще видѣться съ ней; а\r\nдѣло то въ томъ, сказать по правдѣ, что она со скуки пропа\r\nдаетъ, постоянно окруженная дураками ”.\r\nКраснорѣчie Потемкина побѣдно Данікову; она ѣдеть въ\r\nСенатъ присягать на новую должность, и съ той минуты ста\r\nновится президентомъ соnѕоmmé. Она посѣтила знаменитаго\r\nстарца Эйлера, прося его ввести ее въ конференцъ залу;\r\nей хотѣлось. явиться подъ эгидой науки передъ академи ками.\r\nОна представилась имъ не молча, какъ вообще русское прези\r\nденты, а съ рѣчью — послѣ которой видя что первое мѣсто\r\nвозлѣ президента занято Штеелиномъ, она обернулась къ\r\nЭйлеру и сказала: “ Сядьте гдѣ вамъ угодно, каждое місто\r\nзанятое вами будетъ первое ”.\r\nПотомъ ова съ обычной дѣятельностью своей принимается\r\nза искорененіе злоупотребленій, т. е. краягъ; увеличиваеть\r\nчисю воспитанниковъ, улучшаетъ типографію и наконецъ\r\nпредлагаетъ императрицѣ основаніе русской Академін. Ека\r\nтери на назначаетъ ее президентомъ и въ новой Академія.\r\nДашкова опять произноситъ рѣчь. “Вамъ извѣстны, господа,\r\nговоритъ ова между прочимъ, богатство и обиле нашего языка.\r\nПереведенное на него мощное краснорѣчie Цицерона, мѣрное\r\nвеличie Виргилія, увлекательная прелесть Димосөена и легкой\r\nязыкъ Овидія, не теряють ничего изъ своихъ красоть... но\r\nнамъ не достаетъ точныхъ правилъ, предѣмы и значення словъ252\r\n1\r\n1\r\n1\r\nне опредѣлены, въ нашъ языкъ взошло много иностранныхъ\r\nоборотовъ \"; а потому она и предлагаетъ работать надъ грам\r\nмати кой и надъ русскимъ академическимъ словаремъ. Она\r\nсама собирается дѣлить труды академиковъ, и дѣйствительно\r\nпринимается за словарь. Казалось императрица была доволь\r\nна ею. Дѣятельность Дашковой въ это время поразительна.\r\nОна предпринимаетъ изданіе спеціальныхъ географическихъ\r\nкартъ разныхъ губерній, издаеть періодическое обозрѣніе:\r\n“Любители русского слова ”, въ немъ участвуетъ сама импе\r\nратрица, Фонъ Визинъ, Держави нъ и пр.\r\nEя отношения къ императрицѣ явнымъ образомъ лучше.\r\nМежду ними снова завязывается переписка; переписка идеть\r\nе издаваемомъ ими обозрѣнія, объ разныхъ литературныхъ\r\nпредметахъ. Письма эти имѣющія мало общаго интересса,\r\nчрезвычайно рѣзко показывають насколько хорошій тонъ,\r\nобразованность, человѣчность — понизились въ Зимнемъ\r\nДворцѣ. Екатерина не отдаетъ приказы, не командуетъ\r\nзаписками, не держится въ условныхъ Формахъ, не боится\r\nшутки; она увѣрена въ себѣ и императрица часто уступаетъ\r\nумной женщинѣ. Прусско-гатчинскій тонъ, приведенный въ\r\nканцелярскую Форму Николаемъ, замѣвилъ грубой безграм\r\nмотностью — мягкость образованнаго языка.\r\nВсе было бы хорошо, еслибъ только Дашкова могла\r\nужиться съ Фаворитами; она еще всѣхъ лучше ладила съ По\r\nтемкинымъ, можетъ потому, что Потемки нъ былъ умнѣе ихъ\r\nвсѣхъ; съ Лански мъ, потомъ съ Мамоновымъ она была на\r\nножахъ. Зубовъ ябедничалъ на нее и много вредилъ ей.\r\nЛѣтомъ 1783 года, Дашкова была въ Финляндія съ импе\r\nратрицей, имѣвшей тамъ свиданіе съ шведскимъ королемъ.\r\nЛанской присталъ къ Дашковой почему въ вѣдомостяхъ изда\r\nвавшихся при Академія, изъ лицъ бывшихъ при императрицѣ\r\nупомянута она одна. Дашкова объяснила ему, что это вовсе\r\nне ея вина, что статьи о дворѣ присылаются готовыми и\r\nпечатаются безъ измѣвенія. Ланской продолжалъ дуться и\r\nворчать, это надоѣло Дашковой. “ Послушайте, сказала она\r\nему, вы должны знать, что хотя для меня всегда честь и счастье\r\nобъдать съ императрицей, но я право не могу этому до того\r\n{\r\n-\r\n!253\r\nдивиться, чтобъ печатать въ газетахъ. Я слишкомъ привыкла\r\nкъ этому; ребенкомъ я обѣдывала на колѣняхъ у императрицы\r\nЕлисаветы, дѣвочкой за ея столомъ. Для меня это слишкомъ\r\nнатурально, чтобъ хвастаться \".\r\nЛанской разгорячился, но Дашкова видя что зала начинаетъ\r\nнаполняться, подняла голосъ и громко сказала: “ Милостивый\r\nгосударь, люди, которыхъ вся жизнь была посвящена обще.\r\nственному благу, не всегда имѣють особенную силу и счастie,\r\nно всегда въ правѣ требовать, чтобъ съ ними обращались безъ\r\nдерзости. Тихо продолжая свой путь, они переживаютъ всѣ\r\nэти метеоры однаго дня, которые лопаются и пропадають\r\nбезслѣдно ”.\r\nРазтворились двери и взошла императрица. Eя появление\r\nокончило разговоръ. Какъ же Ланскому было ее не ненави\r\nдѣть? Хорошо еще что онъ скоро умеръ.\r\nВозвратившись изъ Финляндія, Дашкова принимаетъ у\r\nсебя своего друга, Мистриссъ Гамильтонъ; ова везетъ ее съ\r\nсобою въ новую деревню, тамъ она дѣлаетъ сельской праз\r\nдникъ, встрѣчаетъ съ хаѣбомъ и солью переселеныхъ мужи\r\nКовъ, представляеть ихъ англичанкѣ и объявляеть имъ, что\r\nОтселѣ новая деревня будетъ называться Гамильтоново. Послѣ\r\nэтого она съ ней ѣздить по другимъ имѣнья мъ, въ калужской,\r\nсмоленской, кіевской и тамбовской губерніяхъ.\r\nНа савдующій годъ Дашкова была поражена семейнымъ\r\nнесчастіемъ. Сынъ ея былъ въ армія у Румянцова, мать\r\nбыла довольна, что его не было въ Петербургѣ. Подъ конецъ\r\nи Потемкинъ имѣлъ на него виды. Онъ прислалъ разъ за\r\nнимъ, поздно вечеромъ, Самойлова и Самойловъ намекалъ\r\nматери о ихъ проэктѣ. Дашкова отказалась участвовать въ\r\nнемъ и сказала, что если это случится, она воспользуеться\r\nсилой своего сына, чтобъ выхлопотать себѣ многолѣтній за\r\nграничный отпускъ. Поэтому то она и была довольна, что\r\nсынъ ея уѣхалъ въ Кіевъ. Но въ Кіевѣ его ждала другая стрѣла\r\nлюбви, не сверху, а снизу.\r\nОднажды выходя изъ спальни императрицы, Дашкова\r\nвстрѣтилась съ Ребиндеромъ; тоть добродушно поздравилъ ее\r\nсъ вступленіемъ ея сына въ законный бракъ. Дашкова осто254\r\nбенѣла, Ребиндиръ смѣшался, онъ не имѣмъ понятія, что сынъ\r\nДашковой обвѣнчался тайно. Она была обижена какъ мать и\r\nкакъ гордая женщина; съ одной стороны mesalliance, съ дру\r\nгой недовѣріе. Ударъ сильно палъ на ея грудь, она занемогла.\r\nЧерезъ два мѣсяца сынъ написалъ ей письмо, въ которомъ\r\nпросимъ ея дозволенія жениться; новый ударъ, ложъ, робость,\r\nобманъ. Къ тому же онъ такъ мало зналъ нравъ своей матери,\r\nчто вмѣстѣ съ своимъ нисьмомъ прислалъ псьмо отъ ельд\r\nмаршала Румянцова, явнымъ образомъ написанное по его\r\nпросьбѣ. Румянцевъ убѣждалъ Дашкову разрѣшить сыну\r\nбракъ, говорилъопредразсудкахъ аристократическаго проис\r\nхожденiя и непрочноси богатствъ, и дошелъ по словамъ Даш\r\nковой, до такой нелѣпости, что не имѣя по своимъ отношения мъ\r\nникакого ва то права, давалъ совѣтъ въ дѣлѣ такой важности\r\nмежду матерью и сыномъ.\r\nУязвленная съ двухъ сторонъ, Дашкова написала саркасти -\r\nческое письмо къ Румянцову, въ которомъ объясняла ему:\r\n“ Что между разными глупостями, которыми полна ея голова,\r\nпосчастію нѣтъ особенно преувеличавнаго уваженія къ ари\r\nстократическому происхожденію; но что еслибъ она была\r\nодарена такимъ замѣчательнымъ краснорѣчіемъ какъ граФъ,\r\nто употребила бы его на то, чтобъ показать превосходство\r\nхорошаго воспитанія вадъ дурнымъ ”.\r\nКъ сыву письмо ея поразительно просто, вотъ ово. “Когда\r\nтвой отецъ вознамѣрился жениться на граФИ нѣ Воронцової,\r\nонъ ва почтовыхъ поѣхалъ въ Москву испросить позволеніе\r\nсвоей матери. Ты женать; я это знала прежде, да знаю и то,\r\nчто моя свекровь не больше меня заслуживала имѣть друга\r\nвъ своемъ сынѣ ”.\r\nДолжно быть и послѣ этого объясненія, семейныя дѣла ее\r\nмного огорчали. Eя дочь разсталась съ мужемъ. Миссъ Виль\r\nмотъ пропустила нѣсколько страницъ въ мемуарахъ, послѣ\r\nкоторыхъ Дашкова продолжаетъ такъ: “Все было черно въ\r\nбудущемъ и въ настоящемъ... я такъ изстрадалась, что иной\r\nразъ приходила мнѣ въ голову мысль о самоуничтоженіи?”.\r\nИ такъ демонъ семейныхъ неприятностей сом илъ и ее, такъ\r\nкакъ слом илъ многихъ сильныхъ. Семейныя несчастія оттого\r\n1255\r\n$\r\nтакъ глубоко подтачиваютъ, что онѣ подкрадываются въ тиши\r\nи что борьба съ нами почти невозможна; въ нихъ побѣда\r\nбываетъ худшее. Онѣ вообще похожи на яды, о присутствии\r\nкоторыхъ узнаешъ тогда, когда болью обличается ихъ дѣйствие\r\nт. е. когда человѣкъ уже отравленъ...\r\nМежду тѣмъ пришла и Французская революція. Екатерина\r\nсостарившаяся, износи вшаяся въ развратѣ, бросилась въ ре\r\nакцію. Это ужъ не заговорщица 27 Іоня, говорившая Гец\r\nкому: “ Я царствую по волѣ Божией и по избранію народному”,\r\nне петербургскій кореспондентъ Вольтера, не переводчикъ\r\nБеккарiя и Филанжери, разглагольствующій въ Наказѣ о вредѣ\r\nцензуры и овользѣ собрания депутатовъ со всего царства\r\nрусскаго. Въ 1792 г. мы въ ней находимъ старуху, боящуюся\r\nмысли, достойную мать Павла... и какъ бы въ залогъ того,\r\nчто дикая реакція еще надолго побьетъ всѣ ростки вольнаго\r\nразвитія на Руси, передъ ея смертью родится Николай; уми\r\nрающая рука Екатерины могла еще поласкать этотъ страшный\r\nтормазъ, которому было назначено скомандовать “ баста ”\r\nпетровской эпохѣ и тридцать лѣтъ задерживать путь России!\r\nДашкова, аристократка и поклонница англійскихъ учреж\r\nденій, не могла сочувствовать революцій; но еще менѣе могла\r\nова раздѣлять лихорадочную боязнь слова, рукоплескать на\r\nказаніямъ за мысль.\r\nЕкатерина испугана брошюркой Радищева; она видитъ въ\r\nней “ набатъ революцій ”. Радищевъ схваченъ и сосланъ безъ\r\nсуда въ Сибирь. Братъ Дашковой — Александръ Воронцовъ,\r\nлюбившiй и покровительствовавшій Радищеву, вышелъ въ\r\nотставку и уѣхалъ въ Москву.\r\nЧередъ за Дашковой. Вдова Каяжнина просила Дашкову\r\nиздать въ пользу дѣтей его, послѣднюю трагедію ея мужа на\r\nсчетъ Академія. Сюжетъ былъ взять изъ исторія покоренія\r\nНовагорода. Княгиня велѣла ее напечатать. Фельдмаршалъ\r\nСалтыковъ, “ котораго, говорить Дашкова, нельзя было обви -\r\nнить, чтобъ онъ когда либо прочелъ какую вибудь книгу ”,\r\nпрочелъ именно эту. и натолковалъ Зубову о ея вредномъ\r\nнаправленіи, Зубовъ сказалъ императрицѣ. На другой день\r\nпетербургской полицмейстеръ пріѣхалъ въ библіотеку Академія256\r\nобирать экземпляры зажигательной трагедія якобинца Княж\r\nнина; а вечеромъ самъ генераль - прокуроръ Самойловъ opi\r\nѣханъ къ Дашковой объявить о неудовольствіи императрицы за\r\nизданіе въ свѣтъ опасной пьэсы, Дашкова холодно отвѣчала\r\nему, что вѣрно никто не читалъ эту трагедію и что она безъ\r\nсомнѣнія меньше вредна, чѣмъ Французскія ОБэсы, который\r\nдаютъ въ Эрмитажѣ.\r\nЭксъ-либеральная Екатерина встрѣтила Дашкову съ нахму\r\nреннымъ челомъ. “ Что я такое сдѣлала, спросила она ее, что\r\nвы печатаете противъ меня и моей власти такія опасныя\r\nкнига ”.\r\nи ваше величество, въ самомъдѣлѣ это думаетъ? Спро\r\nсила Дашкова.\r\nТрагедію эту слѣдовало бы сжечь рукою палача.\r\nСожгутъ ли ее рукой палача или нѣтъ, это не касается\r\nдо меня. Маѣ отъ этого не придется краснѣть. Но ради Бога,\r\nгосударыня, прежде чѣмъ вы рѣшитесь на дѣйствіе столь\r\nпротивуположное вашему характеру, прочтите всю ДБЭсу.\r\nНа этомъ разговоръ и окончился. На другой день Дашкова\r\nявилась на большой выходъ и рѣшилась, если императрица\r\nне позоветъ ее, какъ это всегда бывало, въ свою уборную,\r\nподать въ отставку. Изъ внутреннихъ комнатъ вышелъ Са\r\nмойловъ. Овъ съ видомъ покровительства подошелъ въ Даш\r\nковой и сказалъ ей, чтобъ она была покойна, что императрица\r\nне гнѣвается на все.\r\nДашкова и этого не могла вывесть и отвѣчала ему по своему\r\nобыкновенію громкимъ голосомъ: — “ Я не имѣю причины\r\nбезпокоиться, у меня совѣсть чиста. Мнѣ было бы очень\r\nприскорбно, еслибъ императрица сохранила несправедливое\r\nчувство ко мнѣ; но я не удивилась бы и тогда, въ мои лѣта\r\nнесправедливости и несчастія давно перестали удивлять меня ”.\r\nИмператрица помирилась съ ней и хотѣла ей еще разъ\r\nобъяснить почему она такъ поступила. Дашкова вмѣсто отвѣта\r\nотвѣчала ей: “ Между нами, государыня, пробѣжала сѣрая\r\nКошка, не будемте ее снова вызывать ”.\r\nНо Петербургъ становится ей тяжелъ, онъ ей надоѣдаетъ,\r\nона “ чувствуетъ себя совершенно одинокой въ этой средѣ,257\r\nкоторая становиться ей съ каждымъ днемъ противнфе ”. От\r\nвращеніе это было такъ велико, что Дашкова рѣшилась оста\r\nвить дворъ, Петербургъ, свою публичную дѣятельность, свою\r\nАкадемію наукъ и россійскую Академію, наконецъ свою императрицу, и ѣхать хозяйвичать въ деревню.\r\n“ Съ глубокой горестью думала я о томъ, что разстаюсь\r\nможетъ навсегда съ государыней, которую я любила страстно\r\nи любила гораздо прежде, нежели она была на тронѣ, когда\r\nона имѣла меньше средствъ осыпать меня благодѣя ніями,\r\nнежели я находила случаевъ оказывать ей услуги. я продол\r\nжала любить ее не смотря на то, что она не всегда относи\r\nтельно меня поступала такъ, какъ бы ей подсказывало ея\r\nсобственное сердце, ея собственная голова ”.\r\nТолько! — и ни слова досады, порицанія за совершенное\r\nотсутствіе сердца, за неблагодарность, она и тутъ даетъ почув\r\nствовать, что виновата не Екатерина, а другое.\r\nПрощание этихъ женщинъ было замѣчательно, императрица\r\nсказала ей сухо и съ злымъ лицомъ: “ Желаю вамъ счастли\r\nваго пути ”. Дашкова удивилась, не поняла ничего и вышла\r\nвонъ, поцаловавъ ел руку. На другой день утромъ пріѣхалъ\r\nкъ ней Трощинскій, секретарь императрицы и отъ ея имеми\r\nвручилъ ей незаплоченный счетъ портнаго, работавшаго на\r\nЩербинина. Императрица велѣла ей сказать, что она уди\r\nвляется какъ Дашкова можетъ ѣхать изъ Петербурга не ис\r\nполнивъ обѣщанія заплатить долги дочери. Зубовъ, ненави\r\nдившій Дашкову и покровительствовавшій портному, довель\r\nэти дрязги до императрицы. Оказалось въ дополненіе, что\r\nсчеть были вовсе не Щербининой, а ея мужа, который жилъ\r\nсъ нею врозь.\r\nДашкова совершенно возмущеная этимъ униженіемъ, твердо\r\nрѣшилась на вѣки оставить Петербургъ.\r\nНо такія натуры не складывають рукъ въ пятдесять лѣтъ съ\r\nчѣмъ нибудь и въ полномъ обладаній силъ. Дашкова дѣлается\r\nотличной хозяйкой, строитъ домы, чертить планы и разби\r\nваетъ парки. Въ ея саду не было ни однаго дерева, ни однаго\r\nкуста, который бы она не посадила или которому бы она не258\r\nотвела мѣста. Опа отстроила четыре дома и съ гордостью го\r\nворить, что мужики ея одни изъ богатѣшихъ въ околодкѣ.\r\nСередь этихъ сельскихъ заботь и построекъ, вдругъ пріѣз\r\nжаетъ Серпуховскій предводитель, съ разстроеннымъ лицемъ.\r\n— Что съ вами? Спрашиваетъ Дашкова. — Развѣ вы не знаете?\r\nотвѣчаетъ предводитель, императрица скончалась.\r\nДочь Дашковой бросилась къ ней, думая что ей дурно. —\r\n“Нѣтъ, нѣтъ, не безпокойся за меня, сказала Дашкова, мнѣ\r\nничего, да и умереть въ эту минуту было бы счастie. Судьба\r\nмоя хуже, мнѣ назначено еще увидѣть всѣ благія начинанія\r\nуничтоженными и мое отечество падшимъ и несчастнымъ ”.\r\nПри этихъ словахъ у нея сдѣлались спазмы и ова отдалась\r\nчувству глубокаго горя.\r\nДашкова не замѣдлила испытать на себѣ державную руку\r\nповрежденнаго сына Петра III. Спачала она получила указъ\r\nо своей отставкѣ; Дашкова просила генералъ- прокурора Са\r\nмойлова засвидѣтельствовать ея благодарность государю за\r\nсняте съ нея бремени, которое становится ей не подъ силу\r\nвести.\r\n• Спустя нѣсколько времени, Дашкова поѣхала въ Москву.\r\nНо къ ней тотчасъ явился московскій генералъ-губернаторъ,\r\nи объявилъ ей приказъ Павла немедленно ѣхать назадъ въ\r\nдеревию и тамъ вспоминать 1762 годъ. Дашкова отвѣчала,\r\n“ что она никогда не забывала этотъ годъ, но что соо\r\nбражаясь съ волею государя, она будетъ размышлять о вре\r\nмени, которое равно не оставило сії ни угрызеній совѣсти, ви\r\nраскаянія ”.\r\nБратъ ея Александръ, желая успокоить ее, говорилъ ей, что\r\nПавелъ все это дѣлаетъ теперь для возстановленія памяти\r\nвоего отца, что послѣ коронація дѣла пойдутъ лучше. Даш\r\nкова пишеть емупріхавъ въ Троицкое: “ Любезнѣйшій брать,\r\nвы пишите мнѣ, что Павелъ послѣ коронація оставить меня\r\nвъ покоѣ. Повѣрьте мнѣ, что вы очень ошибаетесь въ его\r\nхарактерѣ. Когда тиранъ разъ ударилъ свою жертву, то они\r\nбудетъ повторять удары до тѣхъ поръ, пока сокрушить ее\r\nокончательно. Созваніе невинности и чувство негодованія\r\n1 | 1259\r\nпослугать мнѣ вмісто мужества, чтобу перевести невзгоду,\r\nдо тѣхъ поръ, пока и васъ мои родные це захватить его раз\r\nходившаяся злоба. Въ одномъ будьте увѣрены, что никакія\r\nобстоятельства не заставятъ меня ничего ни сдѣлать, ни ска\r\nзать, чтобы могло меня унизить ”.\r\n“ Разсматривая мою прошлую жизнь, прибавляеть она —\r\nя не безъ ви утреннаго утѣшенія сознаю въ себѣ довольно\r\nтвердости характера, испытаниаго многими несчастіями чтобъ\r\nне быть увѣренной, что снова найду силу перевести новыя\r\nбъдствія ”.\r\nОна вѣрно поняла характеръ этаго добивающаго, горячеч\r\nнаго, мелкаго тирана. Едва прошло нѣсколько дней послѣ ея\r\nпріѣзда въ Троицкое, какъ явился изъ Москвы курьеръ отъ\r\nгенерал -губернатора. Павелъ приказы валъ Дашковой немѣ\r\nдленно ѣхать въ деревню своего сына, въ какой то дальній\r\nуѣздъ новгородской губерніи и тамъ ждать дальнѣйшихъ его\r\nпри казаній.\r\nДашкова отвѣчала, что она готова исполнить волю государя\r\nи что ей совершенно безразлично гдѣ она окончить свои дни,\r\nно что она совсѣмъ не знаетъ, ни этого имѣнья, ни дороги\r\nтуда, что ей надобно выписать изъ Москвы или управляю\r\nщаго ея сына или какаго нибудь крестьянина изъ той деревни,\r\nзнающаго проселочныя дороги.\r\nСобравшись и доставши проводника, Дашкова поѣхала\r\nзимой, въ стужу и притомъ на долгихъ въ свою ссылку; окру\r\nженная архаровскими шпіонами, и сопровождаемая добрымъ\r\nродственникомъ своимъ Лаптевымъ, котораго она не могла\r\nуговорить, чтобъ онъ не ѣздилъ и не подвергался бы страш\r\nнымъ гоненіямъ опьянѣвшаго самовластія.\r\nНо какъ первое условіе помѣшательства состоитъ именно\r\nвъ непослѣдовательности, то Дашкова тутъ ошиблась, и когда\r\nПавлу донесли о томъ, что Лаптевъ ее провожалъ, онъ сказалъ\r\n“это не такая юбка, какъ наша молодежъ, онъ умѣетъ но\r\nсить штаны ”.\r\nОбыкновенно подобнаго рода мимолетнымъ проблескамъ\r\nчеловѣческаго чувства у Павла и у другихъ, дають гораздо\r\nбольше цѣны, чѣмъ они заслуживають. Что сдѣлалъ бы Па260\r\n1\r\nвелъ, еслибъ вся молодежъ умѣла “ восить штаны ”, такъ какъ\r\nЛаптевъ— развѣ у него мало было Архаровыхъ, Аракчеевыхъ,\r\nОбольяниновыхъ, чтобъ ихъ пытать, ковать въ цѣон и ссылать.\r\n(Паленъ и Бені енъ показали ему впрочемъ, что “ носить\r\nштаны ” можно еще лучше!)\r\nВъ этихъ оправданіяхъ жертвъ лежить посаѣднее довершаю\r\nщее оскорбленіе, ими злодѣи примиряются съ своей совѣстью.\r\nПотемкинъ разъ при Сегюрѣ ударилъ какого то полковника\r\nи спохватившись сказалъ ему: “Какъ же съ ними иначе по\r\nступать, когда они все выносятъ ”.\r\nА какъ отвѣчалъ бы Потемкинъ на его пощечину или на\r\nВызовъ?...\r\nДашкова поселилась въ крестьянской избѣ; для дочери\r\nзаняли другую и третью для кухни. Къ прочимъ неудобствамъ\r\nэтой жизни въ зaхалустьѣ, присоединилось то, что для сокра\r\nщенія дороги, зимой ссыльныхъ въ Сибирь изъ Петербурга\r\nводили мимо оконъ Дашкової. Образъ однаго молодаго ОФи\r\nдера долго преслѣдовалъ ее; это былъ какой то дальній род\r\nственникъ ея; узнавъ, что Дашкова тутъ, онъ пожелалъ ее\r\nвидѣть; какъ не опасно было такое свиданіе, но она приняла\r\nего. Судорожное подергиваніе лица и болѣзненный видъ,\r\nпоразили Дашкову; это было слѣдствіе пытокъ, которыми\r\nбыли свихнуты и расчленены его члены. Что же сдѣлалъ\r\nэтотъ преступникъ? Онъ въ казармахъ что то сказалъ о\r\nПавлѣ и на него донесли. - А вѣдь может, и онъ хорошо\r\n“ носимъ штаны ” до тѣхъ поръ, пока не свихнули ему рукъ!\r\nПередъ весеннимъ разливомъ рѣкъ, которыя на долгое\r\nвремя отрѣзали бы Дашкову отъ всякихъ сообщеній, она на\r\nписала письмо къ императрицѣ Марія Бедоровнѣ и вложила\r\nвъ него просьбу о разрѣшеніи ей переѣхать въ Калужскую\r\nдеревню. Тонъ письма ея къ Павлу, не могъ ему понравиться;\r\nона говорила въ немъ, что можетъ столько же недостойно ей\r\nписать это письмо, сколько недостойно его читать, но что\r\nрелигия и человѣколюбіе ставятъ ей въ обязанность сдѣлать\r\nпослѣдній опытъ, чтобъ избавить всѣхъ своихъ отъ тяжелой\r\nссылки.\r\nПавелъ по обыкновенію взбѣсился и велѣлъ отобрать у261\r\nДашковой бумагу и чернила, воспретить ей всякую переписку,\r\nусилить надзоръ и не знаю что еще. “ Меня, говорилъ онъ, не\r\nтакъ легко свергнуть съ престола ”. Съ этимъ были отправлент\r\nкурьеръ. Но императрица и Нелидова подъучили Великаго\r\nКнязя Михайла Павловича умилосердить разъяреннаго отца\r\nи маленькой Фанъ Анбургъ съ помощью жены и любовницы\r\nуспѣли; Павелъ схватилъ перо и написалъ: “ Княгиня Екате\r\nрина Романовна, такъ какъ вы желаете, возвратиться въ ваше\r\nкалужское имѣнье, то я вамъ оное разрѣшаю; пребываю къ\r\nвамъ благосклонный, Павелъ”.\r\nПришлось Архарову отправлять другаго курьера, по счастію\r\nвторой обогналъ перваго.\r\nвъ 1798 году, Павелъ вдругъ полюбилъ князя Дашкова,\r\nосыпалъ всякими незаслуженными милостями и подарилъ ему\r\nимѣнье. Дашковъ попросилъ Куракина доложить Павлу, что\r\nонъ желаетъ вмѣсто имѣнья, разрѣшить его матери жить гдѣ\r\nона хочеть. Павелъ разрѣшилъ съ тѣмъ, чтобъ ова никогда\r\nне оставлaсь въ томъ городѣ, гдѣ онъ.\r\nМать была прощена. Теперь пришла очередь сына. Су\r\nдили какого то Алтести за злоупотребленія, а главное за его\r\nблизость съ Зубовымъ. Дашковъ сказалъ Лопухину, что Алте\r\nсти правъ. Вечеромъ онъ получилъ слѣдующую цидулку:\r\n“Такъ какъ вы мѣшаетесь въ дѣла до васъ не касающаяся,\r\nто я васъ отставилъ отъ вами занимаемыхъ должностей.\r\nПавелъ \".\r\nДашковъ, боясь худшаго, отправился въ свое тамбовское\r\nимфнье.\r\nНаконецъ 12 Марта 1801 года жизнь Павла “пришла къ\r\nконцу ”, какъ говорить Дашкова; она съ умиленіемъ и глубо\r\nкой радостію узнала, что этотъ вредный человѣкъ пе есталъ\r\nсуществовать. Сколько разъ, продолжаетъ она, благодарила\r\nя небо за то, что Павелъ сосламъ меоя, онъ меня спасъ этим\r\nотъ унизительной обязанности являться при дворѣ такаго\r\nгосударя ”.\r\nПри Александрѣ она снова свободно вздохнула... при его\r\nдворѣ ей можно было явиться не отказываясь отъ своего чело\r\nвѣческаго достоинства, но она уже себя не чувствуеть дома\r\n.262\r\nвъ новой сферѣ. Многое перемѣнилось съ тѣхъ поръ, какъ\r\nЕкатерина посылала ей счеть портнаго. Старуха Дашкова\r\nсердится на молодое поколѣніе, окружающее Александра, и\r\nнаходить, что всѣ они или якобинцы или капралы.\r\nОдно свѣтлое явленіе останавливаетъ ее, и она съ почти\r\nтельной любовью, съ благоговѣніемъ смотритъ ва него и\r\nпривязывается къ нему; грустно и никѣмъ не оцѣненное это\r\nзадумчивое существо печально прошло залами зимняго дворца\r\nи изчезло какъ тѣнь; объ немъ забыли бы, еслибъ иной разъ\r\nмы не встрѣчали на стѣнахъ извѣстной картины 1815 года,\r\nпредставляющей императора Александра I съ императрицей\r\nЕлисаветой Алексѣевной — примирителями Европы.\r\nКъ запискамъ Дашковой Миссъ Вильмотъ приложила пре\r\nкрасно сдѣланный портретъ Елисаветы Алексѣевны; несчаст\r\nпая женщина стоитъ сложи въ руки; грустно смотреть она\r\nсъ бумаги, внутренняя печаль и какое то недоумѣніе видны\r\nвъ глазахъ, вся Фигура выражаетъ одну мысль: — “ Я здѣсь\r\nчужая ”, она даже какъ то такъ подобрала платье и складки,\r\nкакъ будто сей часъ готова уйдти.\r\nКакая странная судьба ея и Анны Павловны жены\r\nцесаревича!\r\nПослѣ коронація Дашкова увидѣла, что ей нѣтъ въ самомъ\r\nдѣлѣ мѣста при новомъ дворѣ, и стала собираться на покой\r\nвъ Троицкое. Въ своемъ почетномъ удаленіи ова снова стано\r\nвится властью. Къ ней ѣздятъ родные и знакомые, потухаю\r\nщія знаменитости и восходящія свѣтила.\r\nСтупивъ за твой порогъ,\r\nЯ вдругъ переношусь во дни Екатерины\r\nТы не участвуя въ волненіяхъ мірскихъ,\r\nПорой насмѣшливо въ окно глядишь на нихъ\r\nи видишъ оборотъ во всемъ кругообразный;\r\nТакъ вихорь дѣлъ забывъ для музъ и нѣги праздной,\r\nВъ тѣни порфирныхъ бань и мраморныхъ палати,\r\nВельможи римскіе встрѣчали свой закатъ.\r\nи къ нимъ издалека то воннъ, то ораторъ,\r\nТо консулъ молодой, то сумрачный диктаторъ\r\nЯвлялись день другой роскошно отдохнуть,\r\nВздохнуть о пристани и вновь пуститься въ путь.\r\nСама Дашкова часто наѣзжала въ Москву. Въ ней она\r\n|263\r\nпользовалась большимъ уваженіемъ, царила какъ законода\r\nтельница тона и вкуса; вѣчно дѣятельная и неутомимая, она\r\nявлялась на балы и обѣды и притомъ всѣхъ раньше. Молодыя\r\nдамы и барышни трепетали ея суда и замѣчаній, мущины\r\nдобивались чести быть ей представленными.\r\nНа другомъ краю Москвы, не далеко отъ Донскаго мона\r\nстыря, въ дворцѣ окружевномъ садами, доживалъ свой вѣкъ\r\nдругой живой памятникъ екатерининскихъ временъ. Жилъ\r\nонъ угрюмо, сохраняя вопреки лѣтъ свое атлетическое сложеніе\r\nи дикую энергію своего характера. Овъ въ 1796 съ нахмурен\r\nнымъ челомъ, но безъ раскаянія пронесъ по всему Петербургу\r\nкорону человѣка нмъ задушен наго, сотни тысячь человѣкь\r\nуказывали на него пальцемъ; его товарищъ князь Барятин\r\nскій блѣдѣлъ и былъ близокъ къ обморку; стари къ жаловался\r\nтолько на подагру.\r\nНо суровая жизнь его не должна была пройти несогрѣтою.\r\nВозлѣ него подростала дѣвочка, кроткая, нѣжная, необыкно\r\nвенно граціозная и исполненная талантовъ. Ею надменный\r\nстарикъ сталъ жить сердцемъ; онъ сдѣлался ея няней, холилъ\r\nее, берегъ, ухаживалъ за нею и любилъ безмѣрно, какъ только\r\nмогла ее любить покойная мать.\r\nСидя на своемъ диванѣ, овъ заставлялъ свою дочь плясать\r\nпо цыгански и по русски, съ упоеньемъ и внутренной гордо\r\nстью слѣдилъ за ея движеніями, утирая иногда слезу съ глазъ,\r\nкоторые сухо и жестокосердо видали столько ужасовъ.\r\nПришло наконецъ время старику вывести въ свѣтъ свое\r\nсокровище, но кому поручить ее, въ чье женское покровитель\r\nство отдать этоть береженый цвѣтокъ? Есть правда одна жен\r\nщина, которой бы онъ повѣрилъ, которая могла бы съ своимъ\r\nнеобыкновеннымъ тактомъ направить ея первые шаги, это\r\nкнягиня Дашкова; но они въ ссорѣ. Она не простила ему, что\r\nсорокъ два года тому назадъ онъ запятналъ ея революцію.\r\nИ вотъ надменный Алексѣй Григорьевичь Орловъ, Орловъ\r\nЧесменскій, котораго и Павелъ не слом илъ, заиски ваетъ ми\r\nлостиваго приема у княгини Екатерины Романовны, и полу\r\nчи въ дозволеніе представить ей свою дочь, торопится съ ра\r\nдостію воспользоваться имъ и ѣдетъ къ ней съ своей Аннушкой.264\r\nДашкова вышла къ нему на встрѣчу; кланяясь, цаловалъ\r\nстарикъ у нея руку; оба были взволнованы, наконец, Даш\r\nкова сказала ему: “Такъ много времени прошло съ тѣхь поръ\r\nкакъ- мы не видались съ вами, графъ, и столько событий измѣ\r\nними міръ, въ которомъ мы нѣкогда жили, что мнѣ право\r\nкажется, что мы теперь встрѣчаемся тѣнями на томъ свѣтѣ.\r\nПрисутствіе этого ангела, (прибавила она, съ чувствомъ при -\r\nжимая къ груди дочь своего бывшаго врага) вновь соединяю\r\nщаго насъ, еще больше поддерживаетъ эту мысль ”.\r\nОрловъ въ восторгѣ, цалуетъ руку у Миссъ Вильмотъ, ко\r\nторая его боиться, не смотря на то, что называеть его “ вели\r\nчавымъ старцемъ ”, и съ удивленіемъ видить на его груди\r\nпортреть Екатерины, покрытый однимъ алмазомъ, гайдуковъ\r\nстоящихъ въ передней и съ ними карлу, шутовски одѣтаго.\r\nГрафъ зоветъ Дашкову къ себѣ и дѣлаетъ оди въ изъ тѣхъ\r\nбаснословныхъ пировъ, о которыхъ мы слыхали предавія въ\r\nдѣтствѣ, пировъ, напоминающихъ Версаль и Золотую Орду.\r\nСады горятъ огнями, домъ настежь, толпы дворовыхъ въ бо\r\nгатыхъ маскарадныхъ костюмахъ наполняють залы, музыка\r\nгремитъ, столы ломятся, словомъ, пиръ горой. Ему есть кому\r\nеперь поручить свою дочь!\r\nВъ разгарѣ пиршества, отецъ ее зоветъ—дѣлается кругъ, и\r\nона пляшетъ, пляшетъ съ шалью и пляшетъ съ тамбуриномъ,\r\nпляшетъ по русски; старикъ бьетъ тактъ и смотритъ въ глаза\r\nДашковой; старуха довольна, толпа молчитъ, благоговѣя\r\nпередъ чиномъ отца и передъ необычайной граціей дочери,\r\n“ она танцовала, говорить Миссъ Вильмотъ, съ такой просто\r\nтой, съ такой природной прелестью, с такимъ достоинствомъ\r\nи выраженіемъ, что ея движенія казались ея языкомъ ”.\r\nПослѣ каждaго танца она бѣжитъ къ отцу и цалуетъ его\r\nруку, Дашкова ее хвалить, отецъ велитъ ей поцаловать и у\r\nнея руку. но ему показалось, что она разгорячилась и овъ\r\nстарательно самъ закутываетъ ее въ шаль, чтобъ она не про\r\nстудилась.\r\nЗа ужиномъ, при громѣ трубъ и литавръ, Графъ стоя пьеть\r\nздоровье Дашковой; потом раздаются ея любимыя русскія.\r\nпѣсни, смѣняемыя цѣлымъ оркестромъ. А туть грянулъ и\r\n1265\r\nпольской и Орловъ ведетъ Дашкову въ залу, гдѣ звукъ роговой\r\nмузыки удивляютъ вашу Ирландку, никогда не слыхавшую\r\nэтого приложения крѣпостнаго состоя нія къ искуству.\r\nНаконецъ Дашкова собирается, и ГраФъ кланяясь ей и ца\r\nлуя руку, благодарить что она посѣтила его бѣдный домишко.\r\nТакъ то праздновалъ Чесменскій Орловъ свое замиреніе съ\r\nстарушкой Дашковой, и такъ то этотъ суровый, жестокій\r\nчеловѣкъ любилъ свою дочь.\r\nЯ и самъ чуть не помирился съ нимъ вмѣстѣ съ княгиней\r\nЕкатериной Романовной. Дики были времена, въ которыя\r\nона жили, дики и поступки его; петровская Русь еще была\r\nвъ броженіи, не будемъ же его судить строже Дашковой и\r\nесли на томъ свѣтѣ много можетъ молитва родителей, то на\r\nэтомъ отпустимъ Орлову многое за любовь его къ дочери.\r\nА и ея судьба была странна. Я ее видѣлъ раза два мальчи\r\nкомъ, потомъ видѣлъ въ 1841 году въ Новгородѣ; она жила\r\nвозмѣ Юрьева монастыря. Вся жизнь ея была однимъ долгимъ,\r\nпечальнымъ покаяніемъ за преступленіе не ею совершенное,\r\nодной молитвой объ отпущеніи грѣховъ отца, однимъ подви\r\nгомъ искупленiя ихъ. Она не вынесла ужаса, который въ нее\r\nвселило убийство Петра II и сломилась подъ мыслію о вѣч\r\nной карѣ отца. Весь свой умъ, всю орловскую энергію она\r\nустремила къ одной цѣли, и мало по малу совершенно отда\r\nлась мрачному мистицизму и изувѣрству. Призванная по\r\nрожденію, по богатству, по талантамъ на одно изъ первыхъ\r\nмѣсть не только въ России, но и въ Европѣ, она прожила свой\r\nвѣкъ со скучными монахами, съ старыми архіереями, съ раз\r\nными прокаженными, святошами, юродивыми. Говорять, что\r\nрослѣ 1815 года, нѣмецкіе владѣтельные принцы искали ея\r\nруки, она всѣмъ отказывала; Александръ оказывалъ ей боль\r\nшое вниманіе, она удалилась отъ двора. Дворецъ ея больше и\r\nбольше пустѣлъ и совсѣмъ замолкнулъ наконецъ; не разда\r\nвался уже въ немъ ни стукъ старинныхъ чашъ, ни хоры\r\nпѣсельниковъ и никто не заботился больше о береженыхъ ска\r\nкунахъ. Однѣ черныя Фигуры бородатыхъ монаховъ мрачно\r\nходили по аллеямъ сада и смотрѣли на Фонтаны точно все\r\n34266\r\nеще продолжались похороны Алексѣя Григорьевича, — и въ\r\nсамомъ дѣлѣ, это была молитва о успокоеніи его души.\r\nВъ залѣ, гдѣ она кружилась и вилась цыганкой, въ отрочес\r\nкой чистотѣ не понимая смысла знойныхъ движеній азіат\r\nскаго танца, гдѣ плавно и потупя взоръ, она плясала съ сты\r\nд.и во поднятой рукой наши томныя, женственныя пляски и\r\nгдѣ плакалъ грозный отецъ глядя на нее — тамъ теперь сидѣлъ\r\nФотій, ограниченный Фанати къ, говорилъ безсвязныя рѣчи и\r\nвносилъ еще больше ужаса въ разбитую душу; дочь надмен\r\nнаго чесменскаго графа смиренно слушала его зловѣщую рѣчь,\r\nтщательно покрывая его ноги шалью, можетъ той самой, въ\r\nкоторую ее завертывалъ отецъ!\r\n“ Анна, говорилъ Фотій, привеси мнѣ воды, и она бѣжала\r\nза водой; теперь сядь и слушай ”.— Она садилась и слушала.\r\n— Бѣдная женщина!\r\nСады свои н дворецъ въ Москвѣ, она подарила государю.\r\nЗачѣмъ? Не знаю. Необъятныя имѣвья, заводы, все пошло\r\nна украшеніе Юріевскаго монастыря; туда перевезла она и\r\nгробъ своего отца; тамъ въ особомъ склепѣ теплиться надъ\r\nнимъ вѣчная лампада и шепчется молитва, тамъ бымъ при\r\nготовленъ и ея саркофагъ, еще пустой, когда я его видѣлъ.\r\nВъ ризахъ и конъ и въ архимандритскихъ шапкахъ печально\r\nмерцаютъ въ церковномъ полусвѣть Орловскія богатства, пре\r\nвращенныя въ яхoнты, жемчуги и изумруды. Ими несчастная\r\nдочь хотѣла закупить судъ Божій.\r\nA Екатерина обирала у монастырей имѣнья и раздавала\r\nихъ Орловымъ и другимъ любовникамъ. Немезида!\r\nЗаписки Дашковой насъ оставляютъ около этого времени.\r\nСамыя подробности о ея свиданів съ Орловы мъ, мы взяли изъ\r\nписемъ двухъ сестеръ Вильмотъ.\r\nМиссъ Мери Вильмотъ, тоскуя о потери своего брата и\r\nскучая дома, приняла предложеніе княгиви Дашковой пого\r\nстить у нея годъ другой. Миссъ Мери не знала лично Даш\r\nковой, но (она была племянница Миcтpиcъ Гамильтонъ)\r\nсъ дѣтства наслышалась объ этой необыкновенной женщинѣ,\r\n- о томъ, какъ она осьмнадцати лѣтъ стояла во главѣ,267\r\nзаговора, какъ носилась на конѣ передъ возмутившимися\r\nполками, какъ потомъ жила въ Англіи и гостила въ Ир\r\nландія, была президентомъ Академіи и писала страстныя\r\nписьма къ Гамильтонъ. Молодая дѣвушка представляла себѣ\r\nее чѣмъ то Фантастическимъ, “Феей и отчасти колдуньей \"\r\nименно потому рѣшилась (въ 1803 году) къ ней ѣхать.\r\nПодъѣзжая къ Троицкому, ей впрочемъ сдѣлалось такъ\r\nжутко и не по себѣ, что она рада была бы воротиться, еслибъ\r\nэто было возможно.\r\nНа встрѣчу ей вышла небольшаго роста старушка, въ длин\r\nпомъ, темномъ суконномъ платьѣ, съ звѣздой на лѣвомъ боку\r\nи съ чѣмъ то въ родѣ колпака на головѣ. На шеѣ у нея былъ\r\nстарый затисканный платокъ, разъ въ сырую погоду вече\r\nромъ на прогулкѣ за двадцать лѣтъ, Мистрисст Гамильтонъ\r\nповязала ей этотъ платокъ, съ тѣхъ поръ она его берегла\r\nкакъ святыню. Но если нарядъ ея дѣйствительно сбивался\r\nна колдунью, — то благородныя черты лица и безконечно\r\nиѣжное выраженіе взгляда съ первaго раза очаровали Ир\r\nландку. “Въ ея приемѣ, говорить она, было столько истины,\r\nстолько теплоты, достоинства и простоты, что я полюбила ее\r\nпрежде чѣмъ она сказала что нибудь ”.\r\nМиссъ Мери сь перваго дня совершенно подъ ея вліяніемъ,\r\nсама удивляется этому, сердится на себя, но не можеть про\r\nтивустоять влеченію къ славной старушкѣ. Ей все нравится\r\nвъ ней, даже ея ломаный англійскій языкъ, придающій что\r\nто дѣтское ея рѣчамъ. “ Лѣта и жизнь, говорить она, успоко\r\nили и смягчили ея черты и гордое выраженіе ихъ еще оста\r\nвившее легкіе слѣды, смѣнилось снисходительностью ”.\r\nНо вѣдь какъ же и полюбила ее Дашкова! Ова ее любить\r\nстрастно какъ нѣкогда Екатерину. Свѣжесть чувствъ, ихъ\r\nженская нѣжность, потребность любви и столько юности сердца\r\nвъ шестдесятъ лѣтъ — изумительны. Внимательность матери,\r\nвнимательность сестры, любовницы, вотъ что находитъ Мисс\r\nМери въ Троицкомъ; чтобъ ее разсѣять, Дашкова ѣдетъ въ\r\nМоскву, возить ее по баламъ, показываетъ монастыри, пред\r\nставляетъ императрицамъ, украшаетъ цвѣтами ея комнату,268\r\nпроводить вечера съ ней читая письма Екатерины и другихъ\r\nзнаменитостей.\r\nМиссъ Вильмотъ просить ее, умоляетъ писать свои записки.\r\n– “ И то — говоритъ Дашкова чего я никогда не хотѣа\r\nсдѣлать ви дая родныхъ, ни для друзей, я дѣлаю для вен”.\r\nОва пишетъ и посвящаетъ свои записки своему другу.\r\nВъ 1805, Дашкова выписала сестру Миссъ Мери, Миссъ\r\nКатринъ, которая была тогда во Франции и должна была ее\r\nпокинуть, преслѣдуемая въ качествѣ англичанки. Сестры\r\nнисколько не похожи другъ на друга. Мери, существо нѣжное,\r\nкроткое, обрадовавшееся что есть къ кому присловиться, со\r\nгрѣться подъ чьимъ то крыломъ; она при вязывается къ Даш\r\nковой какъ слабый плющь къ старому, но крѣп кому дереву;\r\nона ее называетъ my russian mother, она пріѣхала къ ней\r\nизъ маленькаго городишка и ничего не видала прежде кромѣ\r\nсвоего “ изумруднаго острова ”. Eя сестра, живая и вспыль\r\nчивая, независимая въ мнѣніяхъ, жившая въ Парижѣ, умная\r\nи насмѣшивая, безъ особенной любви и тероимости, развяз\r\nнѣе на языкъ. Къ тому же ей положительно многое не нра\r\nвится въ России и потому ея письма исполнены для вас.\r\nсвоего рода интереса.\r\n“ Россія, говорить она, похожа на двѣнадцатилѣтнюю дѣ\r\nвочку — дикую, неловкую, на которую надѣи парижскую\r\nмодную шляпку. Мы живемъ здѣсь въ XIV или XV столѣтін. \"\r\nКрѣпостное состояние поражаетъ ее гораздо больше, чѣмъ\r\nдобродушную ея сестру. Напрасно Дашкова показываетъ ей\r\nблагосостояние своихъ крестьянъ. “ Имъ хорошо решетъ\r\nМиссъ Катринъ, при княгинѣ, но каково будетъ послѣ ”.—\r\nКаждый номѣщикъ кажется ей однимъ изъ желѣзныхъ колецъ,\r\nкоторыми скована Россія.\r\nВъ жалкомъ подобострастій, въ позорномъ рабоѣпів на\r\nшего общества, она очень справедли во находить отражение\r\nрабства. Она съ изумленіемъ видитъ въ залахъ и гостин\r\nныхъ опять холоповъ безъ всякаго нравственнаго чувства\r\n- |\r\n.\r\n1\r\n• Миссъ Вильмотъ думала сказать колкость, и сдѣлала комплиментъ. Жаль\r\nтолько, что она не знаетъ возраста дикой дѣвозьки,-— это не е лѣтосчислене.269\r\nг\r\nСобственнаго достоинства. Ее удивляють гости, которые\r\nне смѣютъ садиться и часы цѣлые стоятъ у дверей, пере\r\nступая съ ноги на ногу; которымъ ки ваютъ головой, чтобъ\r\nони ушли. “ Понятие добра и зла смѣшивается въ Россіи съ\r\nпонятіемъ быть въ милости или въ не милости. Достоинство\r\nчеловѣка легко опредѣляется по адрессъ календарю и отъ\r\nгосударя зависитъ, чтобъ человѣка безусловно принимали за\r\nзмѣю или за осла ”.\r\nМосковскie тузы не запугали ее млечнымъ путемъ своихъ\r\nзвѣздъ, своей тяжеловатой важностью и скучными своими\r\nобѣдами.\r\n“Мнѣ кажется, пишетъ она послѣ праздниковъ 1806 года,\r\nчто я все это время носилась между тѣнями и духами екате\r\nрининскаго дворца. Москва — императорской политическій\r\nЭлизіумъ Россіи. Всѣ особы, бывшія въ силѣ и власти при\r\nЕкатеринѣ и Павлѣ, и давно замѣщенныя другими, удаляются\r\nвъ роскошную праздность лѣниваго города, сохраняя мнимую\r\nзначительность, которую имъ уступають изъ учтивости. Влі\r\nяніе, сила давно перешли къ другому поколѣнію, — тѣмъ не\r\nменѣе оберъ-камергеръ императрицы Екатерины II, князь\r\nГолицынъ, все также обвѣшанъ регаліями и орденами, подъ\r\nбременем, которыхъ склоняются еще больше къ землѣ его\r\nдевяносто лѣтъ отъ роду; все также какъ во дворцѣ Екатерины\r\nпривязанъ брильянтовый ключь къ его скелету, одѣтому въ\r\nшитый кафтанъ и все также важно принимаетъ онъ знаки\r\nуваженія своихъ товарищей -тѣней, раздѣлявшихъ съ нимъ во\r\nвремя оно власть и почести.\r\n“ Рядомъ съ нимъ другой пестрый оборотень (goudy reve\r\nnant) графъ Остерманъ, нѣкогда великій канцлеръ; на немъ\r\nвисять ленты всевозможныхъ цвѣтовъ красныя, голубыя,\r\nполосатыя, восемдесять три года скопились на его головѣ, а\r\nонъ все еще возить цугомъ свой стучащій кость объ кость\r\nостовъ, обѣдаетъ съ гайдуками за своимъ стуломъ и наблюда\r\nетъ торжественный эти кетъ, которымъ былъ окруженъ занимая\r\nсвое мѣсто ”.\r\nВъ числѣ тѣней видала она и графа А. Орлова. “ Рука заду\r\nшавшая Петра II, осыпана брильянтами, между царскими270\r\nподаркими особенно выдается портретъ императрицы; Екате.\r\nрина улыбается съ него въ своей вѣчной благодарности ”.\r\nМиссъ Вильмотъ называетъ еще Корсакова, “ котораго\r\nможно принять за мерцающее вривидѣвіе изъ брильянтовъ”,\r\nкнязя Барятинскаго и еще кой кого изъ этихъ людей другаго,\r\nпрошедшаго міра, — “ откуда ова захватила придворную\r\nболтовню о важныхъ ничтожностяхъ, надменность, тщеславie,\r\nпустую суету, в которой находять свое счастіе и свое горе ”.\r\nи она съ негодованіемъ заключаетъ: “ А вѣдь разкрытый\r\nгробъ стоить у ихъ подгибающихся ногъ, грозя предать ско\r\nрому забвенію ихъ мишурныя существованія ”.\r\n“ Всѣ эти важные старцы, окружены женами, дочерями,\r\nвнучками разряженными въ пухъ и сидящимя въ раззою\r\nченныхъ комнатахъ, патріархально заставляя плясать передъ\r\nсобой своихъ горничныхъ и безпрестанно подчун вареньемъ.\r\nВъ наружности ихъ есть что то Французское, къ тому же вос\r\nпитанныя Француженками, онѣ хорошо говорять на этомъ\r\nязыкѣ и одѣваются по послѣднимъ парижскимъ модамъ. Но\r\nвъ сущности дамы эти очень мало любезны; ихъ образование\r\nсовершенно внѣшнее и милой легкости Французскаго обще\r\nства здѣсь вовсе нѣтъ. Когда московская дама оглядатъ вас.\r\nсъ ногъ до головы, поцалуетъ васъ разъ пять - шесть - когда и\r\nдвухъ разъ было бы кажется за глаза довольно - увѣритъ вас\r\nвъ своей вѣчной дружбѣ, скажетъ въ лицо что вы прелестны\r\nи милы, распросить о цѣнѣ каждой вещи вашего наряда и\r\nпоболтаетъ о предстоящемъ балѣ въ залѣ дворянскаго собранія,\r\nей нечего больше сказать ”.\r\nОбѣихъ сестеръ поражаетъ изъ рукъ вонъ пошлый обычай\r\nявляться въ чужихъ брильянтахъ на балы. Притомъ всѣ зна\r\nють чьи они; такъ какая то княгиня Голицына давала своимъ\r\nприятельницамъ брильянсовый поясъ и головной уборъ, необъ\r\nятной цѣны и знакомый всему городу. Разъ она украсила ими\r\nплемянницу Дашковой, молодая барышня совсѣмъ забыла что и\r\nКнягиня пріѣдетъ; неумолиман и строгая, она ненавидима само\r\nсобою разумѣется, эти выставки чужихъ богатствъ. Барышня\r\nтакъ перепугалась увидя Дашкову, что весь вечеръ пряталась.\r\nНо пришло роковое время ужина, озябнувшая Миссъ Мери271\r\nнадѣаа шаль; эта мысль показалась ей спасительной, и она\r\nвзяла свою, чтобъ прикрыть рѣки алмазовъ отъ Дашковой.\r\nУсѣлись; Дашкова противъ, суровая чаша немножко спасала,\r\nно головной уборъ горитъ какъ жаръ. Дашкова посмотрѣла.\r\nУ бѣдной дѣвочки вышли пятны на лицо и навернулись\r\nслезы... Дашкова не сказала ни слова.\r\nМиссисъ Вильмотъ во многомъ не согласныя въ оңѣвкѣ\r\nлюдей и Фактовъ, тотчасъ соединяются какъ только рѣчь идеть\r\no Дашковой. Ёдкое перо Миссъ Катринъ теряетъ весь свой\r\nядъ говоря о Княгинѣ. Въ началѣ статьи мы помѣстили ея\r\nхарактеристику Дашковой. Она въ ней оцѣнила всего меньше\r\nсторону женскую, нѣжную, для которой любовь была потреб\r\nность. Эту сторону ея сердца гораздо лучше поняла Миссъ\r\nМери, а все таки покинула ее.\r\nВъ 1807 году уѣхала Миссъ Катринъ, Мери хотѣла ѣхать\r\nспустя нѣкоторое время. Ее остановило страшное событие,\r\nпоразившее Дашкову.\r\nДашкова безмѣрно любя своего сына, никогда собственно\r\nне прощала его брака, никогда не хотѣла принять его жены;\r\nсъ сыномъ впрочемъ она была въ перепискѣ, но не видалась\r\nсъ нимъ. Сколько не просили ее и особенно Миссъ Вильмотъ,\r\nкоторой вліяніе было такъ безгранично, — обиженное сердце\r\nматери, которое не умѣли смягчить тотчасъ послѣ брака, не\r\nмогло переломить себя и вполнѣ примириться. Въ 1807 году,\r\nлишь только Дашкова пріѣхала въ Москву, ея сынъ занемогъ\r\nи черезъ вѣсколько дней умеръ.\r\nУдаръ этотъ былъ страшенъ для старушки, онъ сократилъ\r\nея жизнь; позднее раскаяніе налегло на нее всей неотвратимой\r\nтяжестью. Оза послала за невѣсткой. И этѣ женщины, надѣ\r\nлавшія другъ другу столько вреда, никогда не видавшись и\r\nненавидѣвшія другъ друга, откровенно и безсмысленно, рыдан\r\nбросились въ объятія другъ друга, возлѣ гроба человѣка, кото\r\nраго онѣ такъ любили, и помирились на вѣки.\r\nСуществованіе Дашковой было сломано. Одно утѣшенье\r\nоставалось у нея, это ея дитя, ея подруга, ея ирландская дочь,\r\nно она собиралась домой.\r\nЗачѣмъ Bхала она, этого я не понимаю. Трудно удержаться272\r\nотъ чувства досады, видя какъ не нужно Мисс Вильмот.\r\nпокидаетъ Дашкову для своихъ ирландскихъ родныхъ, кото\r\nрыхъ роль въ ея жизни чрезвычайно ограничена и съ кото\r\nрыми ей должно было быть очень скучно.\r\nДашкова испуганная своимъ одиночествомъ, хочеть ѣхать\r\nсъ ней въ Ирландію, окончить существованіе, “ которое не\r\nимѣетъ больше потомства и должно изсякнуть ”. Миссъ Виль\r\nмотъ уговори ваетъ ее не ѣздить, обѣщаетъ ей пріѣхать опять,\r\nстарухѣ тяжело. Миссъ Мери щадя ее, уѣзжаетъ тайкомъ, но\r\nзадержанная въ Петербургѣ отъѣздомъ корабля и невѣроятно\r\nглупыми мѣрами полицаи, принятыми проти въ Англичанъ по\r\nповоду тогда объявленной войны, она рѣшается снова ѣхать\r\nна нѣсколько мѣсяцевъ въ Москву; образъ старушки со сле\r\nзами на глазахъ раздираетъ ей сердце, она пишетъ ей о своему\r\nнамѣреніи.\r\nРадости, благодарности Дашковой нѣтъ мѣры... но какъ же\r\nторжествовать ей эту новость, она посылаетъ въ тюрьму вы\r\nпустить пять человѣкъ, сидящихъ за долги, и поручаетъ имъ\r\nотслужить молебенъ.\r\nНо горесть разлуки была только отдалена; упорная Миссъ\r\nМери поставила на своемъ и все таки уѣхала. Удрученная\r\nгоремъ Дашкова, простившись съ своимъ другомъ, легла въ\r\nпостель. Ночью Миссъ Вильмотъ еще разъ тихо взошла въ ея\r\nспальню. Княгиня проплакавшая цѣлый день, заснула, “ вы\r\nраженіе ея лица было дѣтски покойно; я тихо поцаловала ее\r\nи удалилась ”. Онѣ не видались больше.\r\nПолная пустота, въ которой изрѣдка мелькали эти скучныя\r\n“ тѣни” покрытыя звѣздами и пудрой, все больше и больше\r\nдряхлѣвшія, окружила послѣдніе дни нашей Княгини. Eя\r\nмысли обращены къ молодой дѣвушкѣ съ грустью и мечта\r\nтельной нѣжностью, отъ которой становится больно и тяжело;\r\nкакъ то ясно чувствуется, что этой грусти не будетъ больше\r\nутѣшенія.\r\n“ Что я скажу вамъ, my beloved child, пишетъ она 25\r\nОктября 1809 г., чтобъ не огорчило васъ. Я печальна, очень\r\nпечальна, слезы текутъ изъ глазъ моихъ и я никакъ не могу\r\nпривыкнуть къ нашей разлукѣ. Я построила нѣсколько мос273\r\nтовъ, насажала нѣсколько сотъ деревьевъ, говорятъ что удачно;\r\nменя все это разсѣеваетъ на минуту, но горесть моя снова\r\nвозвращается ”.\r\nОктября 29 она пишетъ: \" И какъ все перемѣнилось послѣ\r\nвасъ въ Троицкомъ. Театръ закрытъ, не было ни однаго\r\nпредставленія, Фортепьяны молчатъ и даже горничныя не\r\nпоютъ. Но зачѣмъ я говорю это вамъ, вы окружены родными,\r\nсчастливы, довольны...\r\nОна пишетъ ей еще нѣсколько строкъ 6 Ноября и окончи\r\nваетъ свое письмо англійскимъ God bless you!\r\nЗнала ли Мери, что благословеніе это было сдѣлано умира\r\nющей рукой? Меньше нежели черезъ два мѣсяца и име\r\n4 Января 1810 не стало княгини Екатерины Романовны.\r\nПять лѣтъ до своей смерти, 27 Октября 1805 г., она такъ\r\nзаключила свои записки: “ Съ честнымъ сердцемъ и чистыми\r\nнамѣреніями, мнѣ пришлось вынести много бѣдствій; я сло\r\nмилась бы подъ ними, еслибъ моя совѣсть не была чиста...\r\nТеперь я гляжу безъ страха и безпокойства на приближаю\r\nщееся разрушеніе мое ”.\r\nКакая женщина! Какое сильное и богатое существованіе!\r\nи - ръ.",
        "label": "4,3"
    },
    {
        "title": "O sovremennom napravlenii russkoi literatury",
        "article": "О СОВРЕМЕННОНЪ ПАПРАВЛЕШИ\r\nРУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ .\r\nВъ ваше время никто уже не сомнѣвается въ огромномъ вліянів\r\nлитературы на общество . И сомнѣваться въ этомъ значило бы не\r\nтолько оспоривать очевидный фактъ , но и не признавать въ мыслп\r\nвысшаго нравственнаго могущества на земли , -- значилобы предполагать въ человѣкѣ какую-то другую природу вмѣсто разумной , или\r\nчто все равно , вмѣсто человѣческой . Вѣкъ нашъ упрекаютъ , будто\r\nбы онъ всѣ высшія силы человѣка обратилъ къ предметамъ вещественнымъ и изъ ума сдѣлалъ орудіе своекорыстныхъ земныхъ цѣлей . Обвиненіе несправедливое . Вѣкъ понялъ только , что самое благородное и прекрасное назначеніе ума есть служить людямъ вездѣ ,\r\nкуда призываютъ его нужды ихъ . Вѣкъ повѣлъ , что вѣтъ достойвѣйшаго употребления его способностей , какъ одолѣніе враждебныхъ силъ природы и сочетаніе ихъ съ судьбами нашей жизни и\r\nисторіи и что , наконецъ , образованность состоитъ пе въ славѣ нѣсколькихъ привилегированныхъ умовъ , располагающихъ самовластво убѣжденіями людей , не въ блескѣ нѣкоторыхъ вымышленныхъ и\r\nисключительныхъ ученій , а въ распространеніи здравыхъ , свѣтлыхъ\r\nв точныхъ понятій между всѣми , кто призванъ дѣйствовать на вещи\r\nи употреблять ихъ во благо себѣ и другимъ . Но вѣкъ , направляя\r\nпреимущественно в упорно умственныя ваши силы къ дѣйствитель .\r\nности , нимало чрезъ то не посягаетъ на собственныя , личныя , такъ\r\nсказать , права мысли , коей верховная задача , безъ сомнѣнія , есть самымъ союзомъ съ вещами возвышаться и возвышать насъ съ собою54 СОВРЕМЕНникъ .\r\nкъ вѣчнымъ идеаламъ всего истиннаго , праведнаго и прекраснаго .\r\nКто можетъ , напримѣръ , упрекнуть его въ равнодушіи къ искусству ,\r\nэтому безкорыстному ходатаю за самые лучшие , самые глубокие и самые чистѣйшіе интересы человѣчества ? Когда искусство было окружено почестями , подобными тѣхъ , какія нынѣ ему воздаются ? Когда\r\nистинное дарованіе находило болѣе торжественнаго и единодушнаго\r\nодобренія , и что всего важнѣе , того теплаго сочувствія , которое заставляетъ забыть , что у славы есть свои скорби ? Одни только полуталанты , маленькіе великіе люди , могутъ принимать теперь видъ мучениковъ велпкой вден , видъ веразгаданныхъ , непонятыхъ , отвергнутыхъ жрецовъ искусства , пророковъ , какъ они любать себя называть . Въ наше время скорѣе встрѣтятся жертвы лести и преувеличеннаго восторга хвалителей , нежели равнодушія къ достоинству и\r\nзаслугамъ таланта и чтобы поощрить его , уже не надобно говорить ему : «будьте увѣрены въ себѣ » , а надобно , напротивъ , повторять\r\nчаще : « ради Бога не будьте такъ велики въ собственныхъ вашихъ\r\nглазахъ » .\r\n,\r\nНельзя , однакожь , возразятъ намъ , не видѣть , что общество оказываетъ гакое уваженіе искусству , и въ особенности литературѣ - небезкорыстно . Оно требуетъ отъ ней въ замѣнъ слишкомъ многаго\r\nпотворства модѣ и прохотямъ своимъ ; оно запутываетъ ее въ свои\r\nежедневныя сплетни , заставляетъ сочувствовать или притворяться\r\nсочувствующею своимъ безконечнымъ тревогамъ , враждамъ и привязанностямъ . Щедрое къ своимъ любимцамъ , осыпая ихъ золотомъ\r\nи рукоплесканіями , оно часто возлагаетъ на нихъ порученія , приличныя какому нибудь памфлетисту , газетчику ,— в искусство , такимъ\r\nобразомъ , униженное до службъ пошлыхъ и мелочныхъ , перестаетъ\r\nбыть провозвѣстникомъ великихъ истинъ я убѣжденій , слагаетъ съ\r\nсебя свои царственныя одежды и садится за одинъ пиршественный\r\nстолъ съ мытарями и грѣшвиками . Сколько талантовъ , которые , ринувшись въ омутъ общественныхъ тревогъ , запятнали грязью ихъ\r\nсвою чистую , художественную славу ! Увлеченные приманкою выгодъ\r\nи удовольствій , которыя охотно раздѣляетъ съ вими толпа за цѣну\r\nраболѣпнаго угожденія , снабжая ее заказвымп восторгами и слезами ,\r\nони заглушили въ сердцѣ своемъ цѣломудренную любовь къ чистой\r\nкрасотѣ и утратили неразлучное съ ней чувство яставы , простоты и\r\nграціи — эту , такъ сказать , художественную совѣсть генія . Вмѣстѣ\r\nсъ тѣмъ они свергли съ себа иго спасительныхъ ограниченій творчества разумнаго , перестали совѣщаться съ природою , единственнымъ\r\nубежищемъ отъ лукавыхъ внушеній произвола и обаяній необузданної фантазіи . Мысль ихъ шатка , какъ волны событій , за которыя\r\nони думаютъ ухватиться ; въ ней нѣтъ глубины ; она летуча и поО СОВР . НАПР . РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ . 55\r\nверхностпа ; въ вѣчныхъ суетахъ , сна спѣшитъ отъ предмета къ\r\nпредмету , боясь , чтобы не опоздать появленіемъ своимъ кстати ....\r\nHo\r\nНалобно призваться , что обвиненія эти несовсѣмъ неосновательвы . Но кто виноватъ здѣсь ? Общество нельзя порицать за то , что\r\nоно въ быстромъ бѣгѣ , въ шумномъ водоворотѣ страстей своихъ ,\r\nстремится умчать съ собою всякую силу , которая одолжена ему , по\r\nкрайней мѣрѣ , своею безопасностію и способами дѣятельности .\r\nсила , сознающая свое право наравнѣ съ первенствующимп двигателями человѣческой природы , можетъ и должна дѣйствовать не только\r\nне подчиняясь ему , а напротивъ увлекая его за собою его же собственными стремленіями . Если она этого не дѣлаетъ , ей и отвѣчать за то .\r\nСовременныя движенія въ обществѣ имѣютъ свой глубокий смысль ,\r\nдостойный участія самыхъ свѣтлыхъ и возвышенныхъ умовъ . Человѣчество занято рѣшеніемъ важныхъ жизненныхъ вопросовъ . Оно\r\nстремится примирить разнородныя, доселѣ враждовавшія стихій общественныя , уничтожить преобладаніе началъ , пагубныхъ для полныхъ успѣховъ гражданственности , и то , что было плодомъ грубыхъ , слѣпыхъ и неправыхъ поползновеній , замѣнить основаніями\r\nистинными и законпымп — трудъ , во всякомъ случаѣ , не лишній и не\r\nнедостойный его . Мѣшаетъ ли это генію искусства творить великое\r\nдѣло своего призванія ? Подобное направленіе эпохи , напротивъ , неблагоприятствуетъ ли возбужденію новыхъ творческихъ замысловъ ,\r\nкоторымъ суждено , можетъ быть , образовать школу , какой досель\r\nшколу , гдѣ всякое явленіе , всякій моментъ дѣйствительности предстанутъ въ первостихійной своей певымышленной красотѣ , чтобы идеалы не казались чѣмъ -то мечтательнымъ а вещи чуждыми высшаго смысла , потому только , что онѣ вещи ?\r\nнебывало --\r\n-\r\n,\r\nВажнѣйшая услуга , какую вѣкъ нашъ обѣщаетъ потомству , есть\r\nименно уравновѣшеніе въ искусствѣ правъ самаго искусства съ правами жизни . Оно не должно быть поглощено безпрестанными приливами и отливами послѣдней это неоспоримая истина . Его мѣсто посреди нея , но не въ ней . Искусство выростаетъ въ сердцѣ человѣческомъ вмѣстѣ съ другими коренными его стремленіями и потребно .\r\nстями ; во движимое стихією божественною , ему преимущественно\r\nввѣревною , оно скоро уходитъ впередъ совершать свою священную\r\nмиссію , пріобщась самымъ высокимъ задачамъ духа . Житейское ,\r\nземное , если угодно , по свсей родинѣ и плоти , оно становится пебеснымъ по своему сану и призванію , и только возвысившисьнадъ дольнимъ , ово можетъ низойти долу , чтобы благотворить людямъ . У\r\nискусства есть свои царственныя права , которыхъ не должна коснуться никакая скверна житейская . Они состоятъ въ пріобрѣтеніи самаго\r\nглубокаго , основнаго , самаго внутренняго , если можно такъ выра56 СОВРЕМЕнникъ .\r\n―\r\nзиться , смысла и значенія вещей и въ выраженіи этого смысла сосредоточеннымъживымъ идеальнымъ и вмѣстѣ вещественнымъ созданіемъ , съ характеромъ гармонія и красоты . Значитъ , союзъ его съ\r\nжизнію столько же проченъ и тѣсенъ , сколько благороденъ . Ему доступенъ жарчайшій летучій ея моментъ , какъ и великое стройнос\r\nтеченіе вѣковъ , богатыхъ идеями и дѣлами , но доступенъ только въ\r\nлухѣ , въ смыслѣ , какъ мы сказали , своего бытія , а не въ случайныхъ внѣшнихъ принадлежностяхъ , которыя были и прошли съ\r\nтѣмъ , чтобы не повторяться уже ни въ чемъ и никогда . Въ животрепещущемъ мраморѣ , или эфирвыхъ очертаніяхъ на холстѣ , въ\r\nгармоническихъ звукахъ музыка , во всеобъемлющихъ творческихъ\r\nсозданіяхъ слова въ лирѣ , эпосѣ , драмѣ , вездѣ искусство спасаетъ\r\nзерно вещи , — о шелухѣ и корѣ не заботится . Какое ему дѣло до того ,\r\nчто въ столкновенія и борьбѣ общественныхъ интересовъ и притязаній одна сторона называется синею , а другая зеленою , что одна\r\nтолько свой цвѣтъ считаетъ незапятнаннымъ и чистымъ , а другая\r\nсвой ? Ему неприлично входить въ личныя сдѣлки ни съ тою , ни съ\r\nэтою , чтобы запутавшись въ хитросплетеніи ихъ страстей , съ ними\r\nза одно , въ дѣлѣ общемъ , рѣшать потомъ ихъ собственныя дѣла . Но\r\nостанется ли оно равнодушнымъ къ самому вопросу , во имя котораго\r\nчаствыя силы пришли въ волненіе ? Нѣтъ ! въ этомъ вопросѣ можетъ\r\nзаключаться великая историческая задача народовъ , мысль , которая\r\nосуществляется на дѣлѣ грубо и безсознательно , но которая , очистясь\r\nотъ всего пошлаго , мелочнаго , эгоистическаго , должна стать въ ряду вепреложныхъ истинъ человѣческаго развитія . Искусство , непричастное односторонней энергіи страстей , работающихъ надъ этою\r\nистиною и ее омрачающихъ , свободно и изящно представитъ ее въ\r\nистинномъ свѣтѣ , какъ новое самостоятельное , оконченное проявленіе вѣчно дѣйствующихъ сигъ жизни . Такимъ образомъ , вскусство не\r\nотвращаетъ своего наблюдательнаго ока отъ событій общественныхъ ;\r\nпо наблюдать вещи не значитъ ни волноваться вмѣстѣ съ нами ,\r\nбыть безчувственнымъ къ тому , что онѣ заключаютъ въ себѣ и къ\r\nчему влекутъ людей . Оно уважаетъ современность , но не можетъ\r\nотдать ему всего себя ; эго горизонтъ несравненно шире того ,\r\nобыкновенно представляется въ данномъ времени в давномъ мѣстѣ ;\r\nвъ него входятъ не только предметы , ближайшіе къ избраввому пункту , но и синѣющіяся вдали окраины горѣ . У него болѣе обязанностей , чѣмъ предполагаютъ его любители ; отъ него требуютъ вѣрности изображеній , сильныхъ впечатлѣній , а оно должно еще повѣрить\r\nихъ высшими основаніями , согласить съ закономъ разума . Отъ-того\r\nоно и дѣйствуетъ на общество не тѣмъ , что способствуетъ людямъ\r\nзапутываться въ сѣтяхъ ихъ многосложныхъ отношеній и страстей ,\r\nВи\r\nчтоО СОВРЕМ . НАПР . РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ . 57\r\nа тѣмъ , что эти отношенія и страсти облагороживаетъ , растворяя ихъ\r\nвеликостію и чистотою идеи , подъ вліяніемъ или подъ предлогомъ\r\nкоторой они слагаются и кипятъ . Изъ источника его , охраняемаго\r\nстражами духовнаго Олимпа , какъ потоки свѣта и теплоты , льются\r\nна общество вдохновенія , оплодотворяющія въ сердцахъ зародыши\r\nвсѣхъ человѣческихъ , святыхъ и великихъ вѣрованій и убѣждевій .\r\nДругихъ видовъ искусство не знаетъ и ни въ чемъ другомъ не участвуетъ . Въ этомъ состояло и будетъ всегда состоять дѣйствіе его на\r\nумы . Разница можетъ быть только въ средствахъ , которыми оно достигается , и въ массѣ лицъ , подчиняющихся ему . Но общество , которое не умѣло создать въ себѣ искусства съ этимъ характеромъ самобытности , свободы и силы надъ собственными движеніями , есть\r\nобщество варварское , недостойное человѣчества и исторіи . Тутъ дѣло не въ томъ , нужно ли , пріятно ли имѣть живопись , музыку , литературу , но въ томъ , быть ли людьми съ ними , или получеловѣками\r\nбезъ нихъ . Искусство приводитъ насъ , наконецъ , къ одному важному\r\nрезультату къ сознанію того , что прилично и неприлично достоинству человѣка . И между дикарями можно найти своего рода похвальныя качества , которыхъ , впрочемъ , виновница одна природа ; но человѣкъ , оказавшій примѣры неустрашимости въ кровавой схваткѣ съ\r\nподобными себѣ , открывший свой шалашъ для убѣжища страннику и\r\nт . п . , нимало не затруднится унизить себя до скота , напившись пьянымъ, или раскроить черепъ своему собрату ради оказанія силы , или\r\nвъ неистовомъ порывѣ гнѣва . Однако , говорятъ , есть же пороки и у\r\nлюдей , знакомыхъ съ искусствомъ , только они утонченнѣе . Да ; но между пороками варварства и пороками утонченными такая же разница , какая между разбойникомъ , отнимающимъ у васъ кошелекъ и\r\nЖИЗНЬ и между мелкимъ плутомъ , который общитываетъ васъ ,\r\nобманываетъ , сердитъ , но все таки оставляетъ вамъ жизнь я достояніе ваше и возможность или исправить , или наказать негодяя .\r\n-\r\nМы живемъ вѣ такце время , когда искусству , особенно литературѣ\r\nпредстоитъ много подвиговъ прекрасныхъ я благородныхъ . Одно\r\nтолько скудоуміе или ремесленная корысть могутъ увѣрять себя и\r\nдругихъ , что литература , какъ всякое положительное занятіе , какъ\r\nплатьяшное и кухонное мастерство , зависитъ отъ однихъ и тѣхъ же\r\nобщественныхъ колебаній . Онп ссылаются съ умысломъ ва принудительный законъ вещей , чтобы оправдать все низкое , всѣ недостойвыя сплетни и козни , какими позорятъ святое дѣло литературы .\r\nУвѣряя почтеннѣйшую публику въ добросовѣстномъ и усердномъ\r\nслуженіи ей , они съ притворнымъ подобострастіемъ смотрятъ въ\r\nглаза веразборчивому большинству , угадываютъ его минутныя прихоти , его грубый вкусъ и спѣшатъ удовлетворять такимъ желаніямъ ,58 СОВРЕМЕННИКЪ.\r\n-\r\nдля которыхъ , въ извѣстныя минуты , все равно забавная страница журнала , или пляска на канатѣ . Къ счастію , у этого большинства\r\nесть другія сокрытыя , болѣе благородныя и чистыя влеченія и есть\r\nвысшая нравственная , т . е . художественная сила въ обществѣ , призванная развивать и направлять ихъ . Общество много выигрываетъ ,\r\nкогда эта сила пріобрѣла уже столько самостоятельности и звачевія ,\r\nчто можетъ дѣйствовать въ духѣ своихъ началъ съ увѣренностію и\r\nпостоянствомъ . Только во всеоружій признаннаго авторитета , она\r\nвъ состояніи вызвать на дѣло лучшiя , возвышеннѣйшія его вѣрованія\r\nи противупоставить ихъ всѣмъ нечистымъ покушеніямъ , растлѣвающимъ нравы и умъ .\r\n--\r\nНѣтъ сомнѣнія , что кромѣ извѣстной степени образованія и духа общества , въ самой литературѣ заключаются причины ея власти\r\nили безсилія . Надобно , чтобы независимо отъ участія , какое принамаетъ она въ современныхъ ей вопросахъ , ей были доступны потребности болѣе глубокія , всеобщія и несомнѣнныя . Только опираясь\r\nна нихъ ; она въ одно время будетъ и крѣпка и своевременна . Нѣтъ\r\nни одного общества , которое бы при всей своей шаткости , при всей\r\nгрубоста нравовъ , пошлости и легкомысліи страстей своихъ , не таило въ себѣ стихій чего нибудь великаго или прекраснаго . Безъ этой\r\nжизненной силы человѣчества , связующей всѣ части мыслящаго организма высшимъ , царственнымъ единствомъ , оно разсыпалосьбы и\r\nразложилось , какъ трупъ , лишенный духа жизни . На всѣхъ сердцахъ\r\nлежитъ знаменіе братства , по которому люди сходятся и подаютъ\r\nдругъ другу руку на жизнь и смерть , прежде чѣмъ принудятъ ихъ къ\r\nтому законы , — знаменіе это есть вѣра въ истинное , праведное и изящное . Послѣ разлучатъ людей правы , предразсудки , отношенія и страсти ; но обрекая ихъ на историческую борьбу , Провидѣніе пріосѣнило\r\nихъ священнымъ знаменемъ , подъ которымъ она всегда могутъ\r\nустроиться въ часъ опасный и роковой . Въ эти-то глубокія внутреннія стороны души литература должна проникать , чтобы дѣйствію\r\nсвоему на людей дать характеръ непреложной законности . Напрасно\r\nдумаетъ она достигнуть своихъ благородныхъ цѣлей , обличая пороки\r\nобщества , выставляя на всеобщее зрѣлище всевозможныя искаженія\r\nума и сердца : все это нужно , все это хорошо , но и чрезвычайно\r\nодносторонне . Указывая враговъ , она не даетъ силы сражаться съ\r\nними , а еще менѣе даетъ силы побѣждать ихъ . Пока не поможетъ она\r\nобществу почувствовать въ немъ самомъ заключающуюся возможность нравственнаго перерожденія , пока съ довѣріемъ не воззоветъ\r\nона къ его доблести , можетъ быть , подавленной , но не уничтоженвой ,\r\nи не воззоветъ голосомъ , ему понятнымъ , пока въ нравахъ вмѣсто\r\nпоэзіи не перестанетъ черпать одну житейскую грязь , до тѣхъ поръО СОВРЕМ . НАПР . РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ . 59\r\nона будетъ сражаться съ гидрою , у которой на место отрубленныхъ\r\nголовъ безпрестанно выростали новыя . Нѣтъ ничего плодовитѣе и\r\nнеистощимѣе , какъ глупости и пороки человѣческіе ; сгоните одинъ\r\nпорокъ , на мѣсто его тотчасъ станетъ другой съ тою же простодушною наглостію или хитрымъ притворствомъ и большею энергіею ,\r\nпотому-что онъ еще молодъ и неузнань . Они боятся обличающаго\r\nихъ зеркала , но такъ какъ ово только отражаетъ вещи , а не ставитъ\r\nна ихъ мѣсто другихъ , то это еще не опасно . Гораздо болѣе они боятся той же самой силы , которая ихъ родитъ и лелѣетъ боятся\r\nсердца человѣческаго съ его природными возвышенными наклонностями къ истинѣ и красотѣ . Пусть они разовьются и созрѣютъ , общество освободится непримѣтно отъ многихъ изъ своихъ золъ , надт\r\nкоторыми тщетно свиститъ бичь карающей ихъ Немезяды .\r\n-\r\nВотъ почему мы полагаемъ , что литература должна , во -первыхъ ,\r\nсоздать себѣ общее опредѣленное направленіе , а не быть случайнымъ , отрывочнымъ выраженіемъ такихъ-то личныхъ мыслей и\r\nчувствовавій , а во -вторыхъ , направленіе это должно быть двоякое -\r\nоднимъ она обниметъ жизнь общества , какъ она есть въ своихъ вравахъ и событіяхъ , другимъ она пройдетъ до основныхъ его основаній , гдѣ покоятся чистѣйшія человѣческія вѣрованія . Начавшись съ\r\nжизни и ставъ чрезъ то сама живою , она довершить свое развит\r\nхудожественнымъ образованіемъ п будетъ полнымъ выраженіемъ я\r\nтого , что есть , и того , что должно быть .\r\nТаково ли современное направленіе нашей литературы ? вотъ вопросъ , который мы постараемся если не разрѣшить , то , по крайней\r\nмѣрѣ , поставить на видъ для разрѣшенія другимъ . Неоспоримо , что\r\nлитература наша крѣпветъ и начинаетъ сознавать свое значеніе .\r\ni Постъ ея въ обществѣ годъ отъ году пріобрѣтаетъ болѣе самостоятельности и законности . Въ прежнихъ движеніяхъ ея было что -то\r\nслучайное , что -то слишкомъ зависѣвшее отъ личныхъ достоинствъ\r\nи усилій того или другаго таланта . Онъ вдругъ возбуждалъ участіе\r\nкъ вей новыми идеями или красотами своихъ твореній , съ нимъ оно\r\nи окончивалось . Не было впутренняго , непрерывно возрастающаго\r\nубѣжденія въ ея силѣ и правахъ , которое бы свидѣтельствовало , что\r\nнововозникшее могущество признано судьбою и обществомъ въ достоинствѣ дѣятеля , и что исторія его уже началась . В литературѣ ,\r\nкакъ и во всякой другой сферѣ жизни , надобно отличать общій характеръ и ходъ вещей вѣрный , ни чѣмъ неудержимый , но спокойный\r\nотъ случаевъ и моментовъ чрезвычайныхъ , рѣзкихъ и , такъ сказать ,\r\nнаезапныхъ . Разумѣется , что взоры всѣхъ обращены на послѣдніе .\r\nОни ярко , какъ блескъ молніи или зарево восходящей и угасающей\r\nзари , отдѣляются на своемъ пути отъ всего остальнаго и поражаютъ60 СОВРЕМЕННИКЪ .\r\nнаблюдателя своего необычайностію , роскошною игрою своихъ силъ .\r\nМногіе ли замѣчаютъ тихое в ровное сіяніе дня , при свѣтѣ котораго\r\nони совершаютъ всѣ свои дѣла ? Появленіе умовъ могущественныхъ\r\nвъ литературѣ есть , такъ сказать , праздникъ , который обществу даетъ гевій человѣчества . Они , какъ въ торжественной процессіп ,\r\nпредводятъ совмы другихъ умовъ и среди общаго движенія и кликовъ восторга , вѣнчаютъ алтарь искусства твореніями исключительнаго изящества , неподходящими подъ общій разрядъ . Но литература , сохраняя память этихъ прекрасныхъ событій , поучаясь ими ,\r\nожидая посѣщенія новыхъ избранниковъ въ будущемъ , въ часъ завѣтный и рѣшительный , не должна искушать Провидѣнія требовавіями ихъ для ежедневнаго израсходованія въ своихъ насущныхъ\r\nнуждахъ . Праздники не могутъ случаться каждый день . Она должна\r\nустроить себя такъ , чтобы п въ отсутствіи чрезвычайныхъ дѣятелей въ состояніи была исполнять свою обязапность ; въ ея организація должны выработаться силы , достаточныя для осуществленія и\r\nпродолженія того , что люди геніальные отъ времени до времени ей\r\nзавѣщаютъ . И можетъ ли общество , не въ конецъ разстроенное въ\r\nсвоей нравственной экономіи , оскудѣть до того , чтобы не въ состояніи уже было отдѣлать въ себѣ нѣсколько доблестныхъ свлъ , даровавій , способныхъ служить его умственнымъ вуждамъ и поддерживать права и достоинства искусства ?\r\nма -\r\nСовременная литература наша не блистаетъ сильными талантанадобно съ этимъ согласиться . Замѣтимъ , однакожъ , что было\r\nбы великою неблагодарностію предъ національнымъ геніемъ , еслибы\r\nмы изъ этого извлекли поводъ къ обвиненію его въ непроизводительности . Вѣдь мы еще не прожили половины текущаго столѣтія ,\r\nнасъ были Карамзинъ , Жуковскій , Батюшковъ , Крыловъ , Пушкинъ,\r\nГрибоѣдовъ , Лермонтовъ ,Гоголь , не говоря о другихъ замѣчательa У\r\nныхъ дѣятеляхъ , изъ которыхъ иные уже заняли хотя не столь высшую , однакожъ почетную степень въ литературѣ , а другіе готовятся\r\nзанять ее , а можетъ быть пойти и далѣе . Упрекать эти таланты въ\r\nтомъ , что они не создали твореній колоссальныхъ , совершенно оригинальныхъ и вѣковѣчныхъ , значитъ упрекать ихъ въ томъ , за чѣмъ\r\nони не Шекспиры , неШиллеры и Гёте ,— а народъ въ томъ , за чѣмъ\r\nонъ не опередилъ самого себя нѣсколькимо вѣками . И что значили бы\r\nидеи и образы , которыхъ общество невызываетъ , для которыхъ\r\nвѣтъ у него ни матеріяловъ , ни возбуждающихъ вантій , ни сочувствія ? Писатель , не смотря на свои умственныя преимущества , находится всегда въ нѣкоторомъ равенствѣ не только съ духомъ , но и со\r\nстепенью образованія своего народа ; иначе между вами не было бы\r\nтой родственной симпатической связи , по которой они понимаютъ иО СОВРЕМ . НАПР . РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ . 61\r\nодушевляютъ взаимно другъ друга . Еслибы писатель былъ неизмѣрамо выше своего общества , онъ долженъ былъ бы наклоняться къ\r\nнему , чтобы слово свое положить у его сердца . Впрочемъ , мы не остались равнодушными ва къ одному изъ великихъ современныхъ вопросовъ , занимавшихъ человѣчество въ лицѣ его представителей народовъ образованныхъ . На все въ пашей гибкой , живой натурѣ нашлись отзывъ и сочувствие . Проповѣлуемая въ нѣкоторыхъ ученіяхъ\r\nложная народность не уничтожила и не въ состояніи уничтожить въ\r\nвасъ прекраснаго качества , заставившаго сказать одного изъ великихъ мужей : « Я человѣкъ и ничто человѣческое мнѣ не чуждо » .\r\nВъ замѣнъ сильныхъ талантовъ , недостающихъ нашей современной литературѣ , въ ней , такъ сказать , отстоялись и улеглись жизненныя начала дальнѣйшаго развитія и дѣятельности . Она уже , какъмы\r\nзамѣтили выше , явленіе опредѣленнаго рода ; въ ней есть сознаніе\r\nсвоей самостоятельности и своего назначенія . Она уже сила организованная правильно , дѣятельная , живыми отпрысками переплетающаяся съ разными общественными нуждами и интересами , не метеоръ , случайно залетѣвшій изъ чуждой намъ сферы на удивленіе\r\nтолпы , не вспышка уединенной геніальной мысли , нечаянно проскользнувшая въ умахъ и потрясшая ихъ на минуту новымъ и невѣдомымъ ощущеніемъ . Въ области литературы нашей теперь вѣтъ\r\nмѣстъ особенно замѣчательныхъ , но есть вся литература . Недавно\r\nеще она была похожа на пестрое пространство нашихъ полей , только-что освободившихся отъ ледяной зимней коры : тутъ на холмахъ\r\nкой -гдѣ пробивается травка , въ оврагахъ лежитъ еще почернѣвшій\r\nснѣгъ , перемѣшанный съ грязью . Теперь ее можно сраввить съ тѣми же полями въ весеннемъ убранствѣ : хотя зелень ве блистаетъ\r\nяркимъ колоритомъ , мѣстами она очень блѣдва и не роскошна , но\r\nона уже стелется повсюду ; прекрасное время года наступаетъ .\r\nВообще , и вся наша современная образованность отличается отсутствіемъ мощныхъ , шароко раскрывающихся личностей . Видишь\r\nразбросанные умы то тамъ , то здѣсь , чрезвычайно замѣчательные ,\r\nно какъ -то съуженные , сжатые въ самихъ себѣ , безъ внутренняго\r\nжара и упругости , безъ стремительныхъ покушеній воздвигнуться и\r\nилти до конца , до цѣли . Все стало подъ общій уровень понятій и\r\nкакъ будто совѣстится выдвинуться изъ подъ него какою нибудь особенностію движеніемъ рѣзкимъ и характеристическимъ . Что хочетъ\r\nсдѣлать этимъ исторія ? Не знаемъ ; но только что -то хочетъ сдѣлать\r\nили уже дѣлаетъ . Мы сказали бы , что производительная сила образованности измѣвила свое судорожное , неровное направленіе , что она\r\nперестала метаться , какъ взволнованная или восторженная , и обнаруживать себя чрезвычайными напряженіями то въ одинъ , то въ62 СОВРЕМЕнникъ .\r\n-\r\nдругой моментъ , что она небьетъ вверхъ , а разстилается въ ширану\r\nи глубину , охватываетъ все , течетъ спокойнѣе , тише , какъ дома , и\r\nработаетъ безъ шуму , но работаетъ около самыхъ основаній . Образованность , видимо , проникаетъ въмассы народныя ; какимъ-то непонятнымъ и невидимымъ теченіемъ , разными извивами , она просачинается въ такихъ понятіяхъ , чувствахъ и желаніяхъ , которыя ясно\r\nпоказываютъ присутствіе въ нихъ новыхъ , доселѣ неизвѣстныхъ началъ . Не все дѣлаютъ книги в наставленія : многое дѣлается посредствомъ какого -то летучаго , товкаго проницанія мысли въ умы , уже\r\nнастроенные къ обновленію или къ принатію вовыхъ нравственныхъ убѣжденій . Можно сказать , что ее вдыхаютъ съ воздухомъ\r\nвсъ болѣе или менѣе , смотра по возрасту , здоровью , темпераменту и\r\nпроч . Притязанія личностей на исключительныя почести мысли\r\nдолжны умолкнуть предъ великими интересами цѣлаго . Теперь не\r\nвремя изумлять , привлекать къ себѣ иди увлекать за собою . Пора ,\r\nнапротивъ , сознанію общему отрезвиться , выдти изъ тѣснаго круга\r\nодностороннихъ увлеченій и дѣйствовать самому , опираясь на свои\r\nнужды , а не ожидать безпрестанно подстреканій и одушевленія отъ\r\nдругихъ . Вожди умовъ всегда нѣсколько ослѣпляютъ умы ; пусть постепенно свѣтъ разума , его же собственнымъ авторитетомъ , изъ глубины науки и искусства , просвѣщаетъ ихъ , свѣтъ ясный , тихій ,\r\nдневной , который распространяется неизвѣстно какъ , но который\r\nвсе животворить , всему даетъ растительность и силу . Если бы ктонибудь , по недостатку громкихъ случаевъ и событий , вздумалъ\r\nусомниться въ современныхъ умственныхъ успѣхахъ нашихъ , мы\r\nпопросили бы его только принять за мѣрило ихъ не года , во нѣсколько лѣтъ , напримѣръ , хоть десятилѣтіе . Предъ нимъ откры -\r\nлась бы картина измѣненій и дѣлъ , можетъ быть , не блестящихъ ,\r\nно очевадныхъ н отрадныхъ . Такъ пестуя и лелѣя дата , мы не замѣчаемъ его роста , тогда какъ невидѣвшіе его нѣсколько мѣсяцовъ , находять , что оно очень поднялось и окрѣпло . Число людей образованныхъ увеличивается быстро , жаждущихъ образованія , отчасти по\r\nкакому -то неясному внутреннему влеченію , отчасти по примѣру другихъ и по сознанію въ его современной необходимости , прабываетъ.\r\nеще болѣе . Въ уголкахъ отдаленныхъ , потерявшихся въ безмѣрномъ\r\nпространствѣ Россіи , выписываютъ журналы , книги ; мысль , какъ\r\nнадсмотрщикъ надъ важными работами , ходитъ повсюду , будитъ\r\nдремлющихъ и вызываетъ ихъ къ вопросамъ серьёзнымъ и многозначительнымъ . Наши право писатели -юмористы , выставляя передъ\r\nчитателями одну нельную сторону помѣщика , чиновника , забываютъ\r\nвовсе другую , гдѣ нравственный и общественный ихъ характеръ дол -\r\nженъ быть понять и изученъ съ иной точки зрѣнія , спокойно . безъ\r\n,О СОВРЕМ . НАПР . РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ . 63\r\nярости я озлобленія . Имъ безпрестанно мерещатся Ноздревы , Соба -\r\nкевачи , Чичиковы . За этима безобразными лицами , отчасти дѣйствительными , отчасти вымышленными , хотя и не съ дурнымъ намѣреніемъ , они не видятъ важныхъ нравственныхъ преобразованій , совершаемыхъ въ нашемъ поколѣніи чувствомъ національнаго достоинства , испытаннымъ и возчувствованнымъ зломъ полуобразованностя , необходимостію обозрѣть свой бытъ окомъ зоркимъ , не закоспѣнымъ въ предразсудкахъ и невѣжествѣ , и наконецъ , могучимъ влеченіемъ вѣка , полагающимъ печать отверженія на всякую вольную слѣ -\r\nпоту ума , на апатическое бездѣйствіе духа . Ежели есть у васъ и Ноздревы , и Собакевичи , а Чичиковы , то радомъ съ ними есть помѣщики , чиновники , выражающіе вравами своими прекрасныя наслѣдственныя качества своего народа съ принятыми и усвоенными ими\r\nпонятіями міра образованнаго ; есть помѣщики и чиновники , столько\r\nуже просвѣщенные , чтобы понимать и выгоду и славу просвѣщенія,\r\nпотупляющіе со стыдомъ свои взоры передъ картиною того прошедшаго , гдѣ темное невѣжество спокойно ѣло и спало , но гдѣ оно\r\nальной только,ѣло среди и спало заботъ . Выслужебныхъ ихъ встрѣтите и житейскихъ вездѣ , и въ- глуши ивые провинці- изъ нихъ\r\nдѣйствуютъ , другіе безмолвно въ глубинѣ сердца воспитываютъ прекрасныя побужденія , достойныя быть дѣлами . Конечно , люди эти\r\nразсѣяны по одиначкѣ , не соединены еще въ одну общественную силу , но они умножаются и , слѣдовательно , болѣе и болѣе наполняютъ\r\nсобою раздѣляющіе ихъ промежутки . Хотите -ли видѣть еще утѣшительнѣйшія , малыя , такъ сказать , но побѣдоносныя доказательства\r\nнашихъ успѣховъ ?—мы укажемъ вамъ на женщину . Ей принадлежитъ\r\nпочетное мѣсто въ исторіи нашего ума . Въ самомъ дѣлѣ , вліяніе женщины на нравственный порядокъ вещей такъ могущественно , участіе ея въ процессахъ самаго начиванія вашихъ вѣрованій , идей и\r\nчувствовавій такъ глубоко и неотразимо , что рѣшеніе вопроса о состояніи образованности гдѣ -либо вполовину заключается въ ней .\r\nКаковы бы ни были недостатки воспитанія ея у насъ , нерѣдко она\r\nодна служитъ въ обществѣ прибѣжищемъ , опорою и мысли высокой ,\r\nи одушевленія къ прекрасному . Она съ удивительною ловкостію воспользовалась средствами общественнаго образовавiя , какія существуютъ для ней только въ Россіи , и вмѣстѣ съ обаяніемъ своихъ прелестей умѣла ввести въ суровые нравы и чистый сокъ знанія и благоуханіе смягченнаго объизященнаго сердца . Женственное начало гораздо болѣе имѣетъ участія въ судьбѣ нашего послѣ -Петровскаго образовавія , чѣмъ обыкновенно у насъ думаютъ . По своей воспримчивой\r\nнатурѣ , женщина скорѣе приняла въ себя лучшія идеи , чѣмъ мы ; по\r\nгабкости , вообще свойственной генію русскаго народа , она скорѣе64 СОВРЕМЕННикѣ .\r\n-\r\nими воспользовалась а по своему значенію въ событiяхт, сердца ..\r\nдѣятельнѣе и непосредственнѣе привила ихъ къ жизни . Она продолжаетъ исполнить этотъ прекрасный долгъ гражданки , для котораго у\r\nнасъ болѣе дано ей поприща , чѣмъ гдѣ либо . Но говоря о силахъ ,\r\nнаиболѣе дѣйствующихъ въ наше время на развитіе умовъ , можемъ\r\nли мы забыть о пашихъ учрежденіяхъ по части общаго , народнаго\r\nобразованія — объ университетахъ и гимназіяхъ ? Въ пѣсколько послѣднихъ лѣтъ они устроилась внутренно , окрѣпли ; вми управляетъ\r\nи движетъ духъ жизни , успѣха и началъ педагогическаго разума .\r\nДавно ли самое сословіе воспитателей и наставниковъ многямъ казалось у насъ какою-то кастою паріевъ , обреченною нести на своихъ\r\nизможденныхъ плечахъ совокупное иго труда , нищеты и людского\r\nпрезрѣнія ? Теперь вѣтъ и слѣдовъ этого дикаго предубѣжденія , доказывавшаго шаткость нашихъ связей съ знавіемъ , съ наукою . Уваженное общественнымъ мнѣніемъ , уважающее само себя , исполняясь\r\nревности къ труду науки и духа чести , свойственнаго его мѣсту посреди народа и нравственному своему достоянству , ово составляетъ\r\nпрекрасную и благородную часть его силъ . Такъ все свидѣтельствуетъ , что мы зрѣемъ и приготовляемся стать на почетную степень въ\r\nистории человѣческаго образованія .\r\nкаго -\r\nЛитература наша не только не отстаетъ отъ общаго движенія вашихъ вравственныхъ силъ , напротивъ , она содѣйствуетъ ему и содвӥствовала своимъ общественнымъ направленіемъ . Въ саҳомъ началѣ своемъ она безъ сознавія , по какому -то счастливому природному влеченію , нерѣдко попадала на это направленіе , какъ бы предчувствуя , что ей достанется на долю важная часть въ дѣлѣ Петра Веливъ перерожденіи народа и въ вызовѣ его духа на всевозможные умственные подвиги . Не смотря на неудобства своего внезапнаго\r\nпоявлевія , на иноземное вліяніе , на усилившееся въ ней сперва преобладаніе пуста го , надутаго , или подкрашеннаго Формализма , ова отъ\r\nвремени до времени смѣло выходила на дѣло жизни , стремилась стать\r\nвъ соприкосновеніе съ обществомъ и служить ему въ существеннѣй -\r\nшихъ его потребностяхъ . Уже Кантемиръ , прикрывшись доспѣхами\r\nГорація , Ювенала , Боало , мѣткою хотя и тяжелою рукою бросаетъ\r\nстрѣлы на старинное невѣжество и предразсудки и содѣйствуетъ нашему очищенію отъ нихъ . Фонъ- Визинъ ставовится грудью предъ\r\nобществомъ и отъ имени человѣчества , честно , по рыцарски бросаетъ перчатку въ лицо его порокамъ , съ вызовомъ ва смертный\r\nбой . Даже бѣдный мученикъ литературнаго самолюбія , бездарный ,\r\nно добросовѣстный Сумароковъ острилъ свое тупое перо на подъяческихъ козняхъ и ябедахъ и посвоему думалъ вести людей современныхъ къ лучшимъ понятіямъ и поступкамъ . Державинъ рѣзко отО СОВРЕМ . НАПР . РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ . 65\r\nАвляется отъ другихъ ве только силою своего огромнаго таланта ,\r\nно и способомъ дѣйствія на общество : онъ недовольствуется уже темною фактическою его сторонок , онъ идетъ далѣе , глубже , во внутренвее святилище его силъ , и громозвучнымъ и вмѣстѣ ободряющимъ\r\nголосомъ вызываетъ ихъ бодрствовать , подвязаться среди широкаго\r\nгоризонта , раздвинутаго около нихъ и для нихъ Петромъ . Его сатира есть тупая сторона , против уположная лезвію его оружія . Онъ не\r\nстолько разитъ , сколько воодушевляетъ ; ему извѣстны не одна немоца его народа , но и неизмѣримое его могущество .\r\nПринявъ въ себя , такимъ образомъ , стихію общественности , литература , конечно , должна была развить ее сколь возможно болѣе и\r\nусовершенствоваться въ этомъ направленіи . Этотъ прямой , логическій\r\nвыводъ достался преимущественно на долю нашему времени . Чѣмъ\r\nболѣе проникала она въ бытъ общественный , тѣмъ дальше должна\r\nбыла отступать отъ ученій и формъ , намъ несвойственныхъ , дѣлаться\r\nсамостоятельнѣе , народнѣе , дѣйствительнѣе . Важнымъ шагомъ ея на\r\nпути успѣха надобно считать то , что она меньше начала довѣрять\r\nвдохновепію , нежели изученію вещей . Духъ наблюдательности открылъ ей разныя сокровенныя таины нашихъ нравовъ , провелъ ее\r\nвъ самыя темныя извилины страстей , предрассудковъ , противорѣчій\r\nнравственныхъ и нуждъ , в обличилъ и пояснилъ для насъ многое въ\r\nнашемъ положеніи и наклонностяхъ . Съ другой стороны , изученіе\r\nисторическое начало снимать слои вѣковъ одинъ за другимъ съ вашего дренняго быта и дорываться до его драгоцѣнныхъ остатковъ ,\r\nпроясняк цихъ рожденіе в образованіе нашей народности . Это яналитическое настроеніе , безъ сомнѣнія , есть самое правильное , самое\r\nсообразное съ вашима потребностями и духомъ эпохи . Оно освобождаетъ литературу отъ всякихъ высоренностей , венаходящихъ себѣ\r\nубѣжища на земли , отъ этихъ фантастическихъ грезъ , съ которым\r\nтакъ пріятно мечтать о жизни , ничего недѣлая для ней , отъ всѣхъ\r\nэтихъ утонченныхъ , лачныхъ , расплывающихся въ безконечность\r\nидеализацій , въ которыхъ прекрасная.женоподобная душа топитъ\r\nвсѣ свои силы , вычего не вынося оттуда , кромѣ безплоднаго и велѣпаго сѣтованія о положительности и измѣнахъ жизни , о невозможности добра безъ зла , страстей безъ слезъ и горечи , а проч . Аналитическое настроеніе дѣлаетъ литературу трезвою , мужественно -плодотворною . Оно надѣляетъ ее существеннымъ богатствомъ мысли и дез-\r\n4а , а не призраковъ воздушныхъ и спазматическихъ тревогъ сердца .\r\nКъ сожалѣнію , духъ анализа не вполнѣ провикъ еще въ вашу латературу . Посреди вея блуждаютъ еще утопів , теорія и системы , отъ\r\nкоторыхъ вѣетъ холодомъ отвлеченныхъ понятій , не смотря на ихъ\r\nT. I. OTA. II.66 СОВРЕМЕНникъ .\r\nпатріотическій жаръ . Въ этихъ умозрительныхъ ученіяхъ вы найдете еще такія разсужденія о Россіи , Европа и человѣчествѣ , такіе доносы на исторію въ ея промахахъ п злоупотребленіяхъ , такіе отважныепроекты о поправленіи ошибокъ народовъ и судебъ , что смотря на\r\nвсе это , вы тотчасъ вспомните про подвиги нашихъ старинныхъ сказочныхъ героевъ , которые , какъ извѣстно ,вс церемонились съ естественнымъ ходомъ вещей и прямо однимъ махомъ меча рубили тысячи враговъ и однимъ глоткомъ выпивали по ведру зелена вина.\r\nЕсть еще въ литературѣ нашей мыслители , заботящіеся не о томъ ,\r\nчтобы изъяснять , какъ вещи были , но о томъ , зачѣмъ онѣ были не\r\nтакъ , какъ слѣдуетъ по ихъ мыслямъ . Въ особенности замѣчательна\r\nвъ этихъ умственныхъ экзерциціяхъ широта размаха , доказывающая , что дѣло происходитъ не посреди людей и вещей , а на воздухѣ ,\r\nгдѣ такъ легко разширяться во всѣ стороны . Само собою разумѣется ,\r\nчто здѣсь также чрезвычайно удобно отличаться всякаго рода высокими надземными воззрѣніями и общими понятіяма , потому- что сюда\r\nзаперта дорога строгимъ истинамъ опыта , и слѣдовательно , полная\r\nсвобода дѣлать все , кромѣ дѣлъ .\r\nВсе это пройдетъ и забудется , какъ много подобнаго прошло и забылось въ нашей литературѣ ,— остапутся только плоды , выработавные ея истиннымъ , логически образовавшимся направленіемъ . Ея\r\nтѣспая связь съ дѣйствительностію не остается и вывѣ безплодною\r\nдаже для видовъ художественныхъ . Извѣстно , что одно изъ важнѣйшихъ требованій искусства есть подлинность , естественность созда -\r\nній , какія творческая фантазія вноситъ въ его міръ . Было время , когда искусство и искусственность принимались за одно и тоже ; думали , что предметы , переходя изъ жизни въ область изящнаго , должны\r\nразстаться съ природной своей физіономіей и колоритомъ , и въ замѣнъ этого они должны быть передѣлавы , украшены , принаровлены\r\nкъ изысканному и прихотливому вкусу людей свѣтскихъ , вмѣющихъ\r\nсвои понятія о красотѣ и законное право требовать ихъ исполненія .\r\nТогда говорили : подражай природѣ, и между тѣмъ , позволялось природу насиловать и искажать всевозможныма пытками лжи и школы) .\r\nВпрочемъ , дѣлалось это съ хорошимъ намѣреніемъ: такъ какъ природа не получила надлежащаго воспитанія , то ее хотѣли сдѣлать благовоспитанною , дать ей пріятныя манеры , словомъ , сдѣлать ее любезною в привлекательною кокеткою , что , какъ извѣстно , очень нравится въ свѣтѣ . Условныя приличія стали на мѣсто требованій художественнаго разума , который законы творчества всеобщаго , открывающіеся намъ въ природѣ , вмѣняетъ въ единственный законъ творчеству человѣческому . Искусство , такимъ образомъ , сдвинутое съ вѣчО СОВР . НАПР . РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ . 67\r\nныхъ своихъ основаній и предавное во власть прихотливому и случайному вкусу , теряло свое высокое значеніе и становилось игралидемъ страстей или велѣпыхъ теорій . Манерность Французскаго об -\r\nщества портала его по своему , манерность другаго (потому -что всякое общество выдумываетъ свою манеру ) могла дѣлать тоже по своему и т . д .\r\nЭтому эстетическому распутству че было бы :онца . Къ\r\nсчастію , подобныя уклонения отъ здравого смысла и сущности веще\r\nне бываютъ , какъ все лживое , на всеобщи , ни продолжительны ;\r\nОВИ исчезаютъ сами собою отъ одного уже отсутствія истины .\r\nТеперь не вымыселъ сталъ признакомъ таланта , а дѣло , понятое имъ\r\nвѣрно и эстетически . Неприличнымъ въ произведеніи изящнаго считастся не то , когда художникъ представляетъ намъ дѣйствительності ,\r\nдаже ежедневпую , а то , когда онъ представляетъ дѣйствительность ,\r\nлишенную разумнаго значенія , или когда , непостигая этого значенія ,\r\nовъ изображаетъ ее только съ грубой матеріяльной стопоны , чуждой высшимъ нравственнымъ интересамъ нашего духа , слѣдовательно , и интересамъ искусства . Почему , напримѣръ , всѣ произведенія\r\nнашей драматической литературы , изображающія нашъ простонародный бытъ , нестоятъ одной небольшой пьесы Аблесимова : « Мельнакъ ? » Потому , что авторы ихъ созидаютъ такъ называемые народные характеры изъ грязи , лахмотьевъ , квасу, щей и кулаковъ русскаго человѣка , между тѣмъ , Аблесимовъ умѣлъ схватить въ немъ\r\nчерту его натуры смѣтливость , беззаботную веселость и какое-то\r\nпростодушное лукавство , ему одному свойственное . Одни ве пошли\r\nдалѣе матеріяльной стороны своего предмета , другой проникнулъ въ\r\nего глубину в выпесъ оттуда хоть частицу его смысла . Писатель\r\nосуждается заковами искусства только тогда когда онъ смотритъ на\r\nприроду окомъ безмысленнаго матеріялизма , не признающаго ни идей\r\nразума въ ея твореніяхъ , ни гармоніи и другихъ отношений между\r\nнами , кромѣ механическихъ ! Въ чемъ есть смыслъ , есть рѣшеніе какого нибудь нравственнаго вопроса или хоть намекъ на него , что\r\nможетъ быть разсматриваемо въ связи со всеобщимъ закономъ жизни ,\r\nчто освящено разумомъ , какъ солнцемъ нравственнаго міроустроіітого не можетъ подавить никакая скверна внѣшняя , то принадлежитъ уже прямо великимъ цѣлямъ Провидѣнія и хотя бы пресмыкалосъ въ прахѣ , достойно быть вызваннымъ изъ праха и сіять на высотахъ поэзіи .\r\nства ,\r\nG\r\nИ вотъ простая , но великая тайна искусства , открытая 01-\r\nвому таланту : идея , выступающая изъ глубины вещи , безъ всякихъ\r\n11*68 СОВРЕМЕнникъ .\r\nавторскихъ усплiй и прикрась , смягчаетъ грубыячерты ся , перемѣняя\r\nтолько ихъ отношенія и подводя подъ другую , т . е . , подъ одну съ\r\nсобою точку зрѣнія . Такимъ образомъ , въ произведенія изящнаго все\r\nрѣшится могуществомъ его основной идев ; она не только оправдаетъ\r\nподробности и изображенія рѣзкія и веблаговидныя , но и не допуститъ до такихъ , которыя бы чрезмѣрвою своею пошлостью и матеріяльнымъ характеромъ могли закрыть ее и сдѣлаться преимущественными или всключительными предметами вниманiя Въ высокомъ\r\nприсутствіи этой представительницы разума и разумнаго воззрѣнія\r\nхудожника на міръ дозволяется стать и черви нравовъ и страстей ;\r\nно она не дерзнетъ выдти изъ предѣловъ назначеннаго ей мѣста .\r\nПусть ова не лицемѣритъ и не притворяется благовоспитавною и добронравною , это будетъ грубая ложь и лесть ; пусть изобличитъ\r\nсебя своими манерами , одеждою , поступью ; по пусть не думаетъ , что\r\nона можетъ здѣсь распоряжаться , какъ дома , чтобы праздповать свои\r\nоргія во всей отвратительной роскоши цинизма . Это не домъ ея , а\r\nсудалице , куда призвана она дать отчетъ въ своихъ поступкахъ и\r\nоткуда должна выдти или на казнь , или для исправленія .\r\nИтакъ , естественность художественная имѣетъ свои ограниченія .\r\nОни , однакожь , не состоятъ ни въ исключеніи изъ сферы искусства\r\nизвѣстнаго рода предметовъ , НИ въ умышленной ихъ порча для\r\nвидовъ такъ называемаго првлачія . Классификація предметовъ , подлежащихъ али неподлежащцяхъ художественной обработкѣ , нѣтъ ,—\r\nесть только законъ , по которому преобладавіе или торжество матеріи\r\nвадъ духовными интересами и цѣлями бытія не можетъ быть зада\r\nчею ни въ одномъ произведеніи искусства ,— и причина этому весьма\r\nпростая : тутъ не на чѣмъ утвердиться мысли , в какъ можетъ быть\r\nоня тамъ . гдѣ все ее посрамляетъ и уничтожаетъ ? а созданій изящныхъ безъ мысли не бываетъ Что хотѣли бы вы , напримѣръ , сказать , представляя человѣка въ корчахъ и мукахъ Физическихъ , какъ\r\nонъ теряетъ употребленіе своихъ нравственныхъ силъ и правъ ? То\r\nли , что человѣкъ можетъ перестать быть человѣкомъ и низпасть до\r\nзвѣря ? яли то , что выше и сильнѣе физическихъ нуждъ нѣтъ ничего\r\nна свѣтѣ ? Пазвѣ это мысль ? Однакожь , бываютъ подобныя состоянія , возразятъ намъ . Бываютъ ; во зачѣмъ же вы хотите представить\r\nихъ отдѣльно , какъ цѣлое , самостоятельное явленіе , безъ связи съ\r\nдругими положеніями человѣка , которыя указываютъ совсѣмъ на\r\nивой характеръ въ немъ и на иной смыслъ его страданій ? Ведь это\r\nтолько отрывки цѣлаго , - а что изъ отрывка можетъ слѣдовать ,\r\nкромѣ ничего или лжи , которая тоже ничто , потому -что есть только\r\nотрацаніе ястаны ?О СОВРЕМ . НАПР . РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ . 69\r\nЧто касается до передѣлыванія предметовъ такъ называемыхъ\r\nнеприличныхъ и представленія ихъ въ формахъ приличныхъ , то отвѣтомъ на этотъ вопросъ можетъ служить вся школа искусства ,\r\nукрашающая природу : какъ она хороша , мы уже видѣли .\r\nОгравиченіе художественное состоитъ здѣсь въ томъ , чтобы\r\nзнать гдѣ и насколько , могутъ быть допущены темные и даже безобразные дѣятели жизни . Художникъ долженъ руководствоваться\r\nвездѣ высшима причинами и побужденіями , а не удовольствіемъ по -\r\nтѣшить толпу сольныма эффектами . Изи излить свой гнѣвъ оправдать свое ученіе и т . п . Въ шекспировскихъ созданіяхъ не меньше\r\nкрони , слезъ , ужасовъ , злодѣйствъ , страстей дикахъ или низкихъ до\r\nпошлости , какъ и у самаго отчаяннаго французскаго писатели оыншеи неистовойшколы Но никто еще не думалъ обвинять его въ злоупотребленіи естественности , потому-что у Шекспира на все это есть\r\nважныя причины . Онъ изображалъ жизнь и сердце человѣческое , а\r\nне ужасы и безобразіе . За то у него есть в Юлія , а Дездемона ,\r\nОфелія\r\nПрелесть естественности еще такъ нова для нашей литературы ,\r\nчто не удавательно , если она предается ей съ нѣкоторымъ упоеніемъ\r\nи односторонностію . Она находитъ въ ней сильнѣйшую опору своего\r\nобщественнаго направлевія , — это совершенно справедливо . Заботясь\r\nтолько о природѣ какого-то аристократическаго круга , противорѣча\r\nистинному характеру вещей , или искажая его поддѣльными улучшеніямя и прикрасами , нельзя и думать сдѣлаться участникомъ въ рѣшенія существенныхъ вопросовъ человѣчества въ какомъ бы то ни\r\nбыло отвошеніи . Все должно тутъ кончиться игрою и обманомъ. Но\r\nимѣа въ виду общество , не должно забывать искусства . Одно непремѣнно теряетъ по мѣрѣ того , какъ нарушаются или ослабляются права другаго .\r\nЛитература , сохраняющая въ себѣ достоинство искусства , не\r\nбудетъ принимать за естественное однихъ видимыхъ , рѣзкихъ ,\r\nвнѣшнихъ сторонъ и водоизмѣненій жизни . То правда , что вѣрное\r\nизображеніе этихъ сторонъ есть часть ся , но она не вся здѣсь . Разсыпчатыя нравоописанія , портретистаки , вездѣ стоятъ ла одной точкъ зрѣнія - на точка арѣнія безпорядковъ и противоречiй ; иначе и\r\nбыть не можетъ . Жизнь является во всей силѣ законности , гармонія\r\nи добра только въ разумѣ и цѣлости своей ; тамъ ея объясненіе и\r\nоправданіе . Но это значеніе жизни ве находится на поверхности вещей . Читая взображеніе правовъ общественныхъ , вы чувствуете ,\r\nчто изображеніямъ этимъ чего -то недостаетъ ; характеры , сосредото70 СОВРЕМЕННИКЪ .\r\nчивающіе ихъ въ себѣ , кажутся преувеличевными , краски ихъ слиш -\r\nкомъ яркими , хотя , съ другой стороны , вы видитепредметы совершенно вамъ знакомые , слѣдовательно , не вымышленные . Что жь это\r\nзвачитъ ? То , что авторы подобныхъ произведеній , при всемъ своемъ\r\nталантѣ и литературной добросовѣстности , естественны только вполовину . Наблюдая предметы и видя ихъ точно такъ , какъ они прелставляются въ суматохѣ жизненныхъ отправленій , въ толкотвѣ , разладицѣ , въ дракѣ , въ грязи и крови , она забываютъ взглянуть въ\r\nнихъ на то , что много ослабляетъ силу этихъ существенныхъ , но не\r\nисключительныхъ явлевій и даетъ вещамъ другую физіономію . Черты , ими наложенныя , поневолѣ становятся крупными , потому-что\r\nонѣ однѣ на планѣ , даже безъ причинъ и обстоятельствъ , которыя\r\nдолжны бы ихъ пояснить , пополнить и сдѣлать вѣрными до неоспоримости\r\nсъ\r\nНашъ бытъ общественный и правы неизчерпываютъ нашей вародности ; въ ней содержится много такого , что не могло или не\r\nуспѣло еще выйти наружу в показать себя , и что , однакожь , составляетъ ея силу и красу . Нельзя ли пройти до нея ? Нельзя ли оттуда —изъ расположеній и стремленій народнаго сердца и ума - извлечь\r\nтѣ прекрасныя и великія человѣчественныя стихіи , которыя не достигли только сознанія народа и которыя, разъ проникши въ него ,\r\nдолжны его путемъ преобразовать , улучшить самую его лѣйствительность ? Но мы бросаемся на частности , не связывая ихъ\r\nхарактеромъ и духомъ цѣлаго . Есть какое -то легкомысліе въ нашей\r\nнаблюдательности , препятствующее намъ вонзать жало ума въ глубину предыста , чтобъ высосать оттуда самую эссенцію его . Мы\r\nспѣшимъ предварить заключеніями своими тѣ доводы , которые дали\r\nбы намъ самыя вещи , если бы мы приняли на себя трудъ всмотрѣться въ нихъ внимательнѣе . Вмѣсто того , чтобы представлять ихъ\r\nсебѣ серьёзно , какъ они того заслуживаютъ , мы или осмѣиваемъ охъ ,\r\nили бранимъ . Намъ ужасно нравится быть юмористами , и думая , что\r\nэто легко , что стоитъ только шутить надъ всѣмъ , мы впадаемъ иногда въ страшныя пошлости . У насъ ма 10 размышленія и мало любвп , особенно мало любви . Оттого и произведенія наши поверхноствы , сухи и холодны . Все это , между прочимъ , ведетъ къ утомительвѣйшему единообразію . Вы всегда видите одно и тоже чиновника плута , помѣщика -глупца . Все провинціяльное сдѣлалось обреченною жертвою нашей юмористики , какъ будто провинція не отечество наше , какъ будто тамъ нечего уже любить и уважать , и какъ\r\nбудто тамъ одно только есть заслуживающее изученія порокъ и\r\nнелѣпости .\r\n-О СОВРЕМ . НАПР . РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ . 71\r\nТакое направленіе много вредитъ художественному достоинству\r\nнашей литературы . Въ наше время не отдѣляютъ уже формы отъ\r\nсодержанія , не думаютъ , что извѣстная обработка первой можетъ\r\nвознаградить отсутствіе изящныхъ элементовъ въ послѣднемъ . Мы ,\r\nнапротивъ , увѣрены , что въ содержаніи , въ основной его идеѣ , также въ видахъ в чувствѣ автора должны заключаться уже необходимость всей фазіономіи его произведенія в возможность полноты , сосредоточенности , гармонів , грація , однимъ словомъ , всего , что припадлежитъ къ характеру созданій художественныхъ . Увлекаясь вѣрностію описаній , которой , впрочемъ , невсегда счастливо достигаютъ ,\r\nдумая болѣе всего о естественности , наши писатели , сами того не замѣчая , часто на дѣлѣ выполвяютъ знаменитое правило подражанія\r\nприроди , съ презрѣніемъ отвергаемое ихъ теоріей . Дѣло въ томъ ,\r\nчто природа не глубоко ими понята и вообще мало взята въ мысль .\r\nОни видятъ ее только въ часы черневыхъ ея работъ , а не тогда ,\r\nкогда она занята предначертавіямя плана и приведеніемъ ихъ къ концу . Видѣть этого и нельзя физическимъ наблюденіемъ , а надобно мыслію стать въ самую мысль природы . Тогда тѣже самыя вещи , которыя послужили содержаніемъ произведенія , были бы и основаніемъ\r\nизящнаго характера его . Мы не встрѣтили бы того , что теперь такъ\r\nчасто встрѣчается ,— не встрѣтили бы произведеній , изобличающихъ\r\nталантъ , но не сосредоточенныхъ въ единствѣ общей мысли , безъ\r\nвсякой соразмѣрности въ частяхъ , плодовитыхъ до безконечности въ\r\nненужнымъ подробностяхъ, утомляющихъ повтореніемъ одного и того же , - словомъ , произведеній , гдѣ умъ былъ собирателемъ матеріяловъ , а случай зодчимъ . Писателямъ нашомъ въ ихъ нападательномъ\r\nположеніи , видящимъ одни общественные пороки , готовымъ только\r\nразать и сокрушать , не достастъ спокойствія , необходимаго для высокаго в мирнаго созерцанiя красоты . Цѣломудренная в скромная ,\r\nскромная , потому что цѣломудренная , она не даетъ о себѣ знать ви\r\nкрикомъ , ни рѣзкими движеніями ее зато и обходятъ мимо . Разумѣется , когда нѣтъ красоты въ жизни , се не будетъ и въ искусствѣ .\r\nМѣсто ея займетъ безобразіе , которое и есть не иное что , какъ отсутствіе качествъ , составляющихъ красоту . Передъ вами явится рядъ\r\nизображеній , списанныхъ съ природы - в каррикатурныхъ , т . е . ложныхъ въ своей естественности , потому только , что авторы видѣли десятую долю , если угодно половину природы , но не всю . Самый прекрасный носъ не болѣе , какъ шишка , самъ по себѣ , кусокъ мяса ; въ\r\nсоединеніи съ другими принадлежностями лица человѣческаго\r\nодна изъ его прелестей . Конечно , ничего нѣть легче , какъ въ списанномъ съ вещей безобразія сослаться на самую жизнь и оправдать\r\nэто72 СОВРЕМЕННИКЪ .\r\nсебя тѣмъ , что такъ бываетъ на самомъ дѣлѣ . Неправда ! на самомъ\r\nдѣлѣ бываетъ не такъ . Каррикатура шутка , выдуманная человѣкомъ точно такъ же , какъ онъ выдумываетъ арабески и проч . Дзиствятельность ее не знаетъ , потому-что въ ней вѣтъ ничего одностороннаго и бузусловнаго . Всякая крайность или гибнетъ , потому-что \r\nона крайность , или умѣряется отношеніями своими къ другимъ силамъ и ихъ вліяніемъ . Но почему же и не пошутить ?\r\nнамъ .\r\n---- - возразятъ\r\nО , это дѣло другое ! Шутите , если вамъ угодно , не не считайте же себя зато представителями чего- то высшаго , чего-то разумнаго .\r\nЕсть еще предлогъ . который употребляютъ для оправданія въ\r\nпротивохудожественныхъ покушеніяхъ . Обыкновенно ссылаются на\r\nнамѣреніе , думая , что оно уполномочиваетъ , нѣкоторымъ образомъ ,\r\nписателя не слѣдовать слишкомъ строго требовавiямъ искусства , \" ТО\r\nобщественные интересы , которымъ онъ служитъ добросовестно , извиняютъ все , и что произвести спасительное впечатлѣніе какимъ бы\r\nто ни было образомъ стоитъ эстетической законности его . Но не значитъ ли это дѣлать изъ искусства орудіе постороннихъ цѣлей , т . е .\r\nуничтожать его ? Мы не понимаемъ , впрочемъ , какимъ образомъ въ\r\nодно и тоже время можно портить изящное и его же призывать на\r\nпомощь для достижения какихъ бы то ни было высшихъ цѣлей . Не\r\nизобличаетъ ли это скорѣе тайную неспособность дѣйствовать имъ\r\nоднимъ и въ его духѣ , чѣмъ свободно и честно принятое намѣреніе ?\r\nИскусство въ самомъ себѣ носатъ источникъ всѣхъ благотворныхъ\r\nвліяній на общество и сердце человѣческое ; чѣмъ чище и вѣрнѣе оно\r\nсамому себѣ , тѣмъ глубже и могущественнѣе производимое имъ дѣйствіе . Въ томъ - то и дѣло , что въ образованіи человѣческаго рода необходимо его личное , такъ сказать , самостоятельное участіе и что\r\nспособовъ этого участія , вмѣстѣ съ слѣдствіями ихъ , ничѣмъ другимъ\r\nнельзя замѣнить , какъ нельзя замѣнить зрѣнія слухомъ и слуха зрѣніемъ .\r\nВотъ почему вкусъ къ изящному въ народѣ образованномъ долженъ быть сохраняемъ , какъ зеница ока , отъ всякой порчи и заблуждений . Утративъ его частоту , люди пріучаются смотрѣть на аскусство , какъ на забаву , или какъ на нѣчто второстепенное и придаточное я лишаются одного изъ могущественаѣйшихъ вравственныхъ\r\nдателей . На пасателей возложенъ священный долгъ воспитывать ,\r\nразвивать и направлять эту драгоцѣнную способность , великую по\r\nсилв ев вліннія и въ тоже время изжную , какъ дыханіе дѣвственвыхъ усгъ , какъ цвѣтокъ , готовый увивуть отъ перваго порыва в -О СОВРЕМ . НАПР . РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ . 73\r\nтра , отъ всякаго неосторожнаго или неловкаго прикосновенія . Участвуя наравнѣ съ другими въ рѣшенія важныхъ вопросовъ общественныхъ , они не должны забывать , что важнѣйшая цѣль ихѣ\r\nне спеціяльный успѣхъ въ какомъ либо давномъ случаѣ , а общid\r\nуспѣхъ человѣческаго сердца во всемъ великомъ и прекрасномъ . Хүдожественными средствами своего таланта они собственно вичего не\r\nсѣютъ , но дѣлаютъ больше приготовляютъ почву для посева и\r\nоплодотворяютъ ее\r\n,\r\nЖИЗНЬ\r\nМы указали на главныя и замѣчательныя стороны въ современ .\r\nномъ направленіи нашей литературы . Тутъ , какъ и во всѣхъ дѣлахъ\r\nчеловѣческихъ , съ заслугами стоятъ варяду и ошибки . Не можемъ ,\r\nоднакожь , не радоваться , видя , что первыя превозмогаютъ послѣднія .\r\nЭто не лесть , ве комплиментъ на новый годъ вашей литературѣ :\r\nэго событіе . Важнѣйшее сдѣлаво : она освободилась отъ рабства\r\nбуквъ и формъ ; ова мыслятъ мыслію жизни и дѣйствительности ,\r\nне грезъ и пустыхъ отвлеченностей . Она уже не странница , зашед\r\nшая къ намъ изъ чуждаго міра , не гостья , явившаяся къ намъ послѣ\r\nПетра на пиръ нашего духовнаго перерожденія : ова наша собственная , родная сила , сила нашего ума , нашего общества и народности ,\r\nотъ жизни и сердце отъ сердца нашего . Нѣкоторая односторонность содержанія и везрѣлость ея художественнаго характера , конечно , педостатки ;мы не должны на скрывать ихъ отъ себя, ни считать\r\nне важными . Но ея широкая будущность , плодъ будущности національной , не есть ли залогъ всякаго усовершенствованія ? Успѣхи\r\nобразованія разовьютъ и утвердятъ вкусъ ва прочныхъ началахъ\r\nна естественности и разумѣ , а духъ народности , дѣлающійся вамъ\r\nболѣе и болѣе доступнымъ , укажетъ ей на новые , чистѣішіе источники идей , поставитъ ее на другія точки зрѣнія и поведетъ ее не по\r\nодвому , а по многимъ п различнымъ направленіямъ нашего великаго\r\nміра . Нынѣшній способъ историческаго разработыванія нашей на\r\nродности обѣщаетъ самыя счастливыя послѣдствія дач Форазованности и литературы . Читатели « Современника » въ этой же книжкѣ найдутъ тому доказательства и поясненія . Главное достоинство\r\nнынѣшнихъ нашихъ историческихъ изысканій есть стремленіе\r\nобъяснять Россію Россіей , а не ученіями или слишкомъ общим , и\r\nпотому ничего не объяснящами , или возникшима у другихъ народовъ\r\nи годныма только для изъяспенія ихъ самахъ . Другая , не менѣе\r\nважная заслуга , есть стремленіе изъ событія , важатаго вѣками и\r\nсплавленнаго изъ разныхъ стихій , вынуть его истину , его чистую\r\nТ. I. Отд . II .\r\n-\r\n-74 СОВРЕМЕННИКЪ .\r\nмысль , его , такъ сказать , личность , безсмертную и сопрасущую потокству ., потому -что это мысль , а не обычай или форма идеи , разбиваемая\r\nсудьбою тотчасъ и навѣки , какъ скоро идея посредствомъ ея стала\r\nдѣломъ . При такихъ пособіяхъ , литературѣ можно совершенствоваться и въ мысли и въ художественномъ ея проявленів . Итакъ , пожелаемъ ей любви соотечественниковъ , потому-что она хочетъ быть ея\r\nдостойною .\r\nА. НИКИТЕНКО .",
        "label": "5,3"
    },
    {
        "title": "Klassicheskii period nemetskoi literatury. (Okonchanie.)",
        "article": "КЛАССИЧЕСКИЙ ПЕРІОДъ нѣМЕЦКОЙ\r\nЛИТЕРАТУРЫ.\r\nWeimar und Jena in den Jahren 1794—1806. Von Julian\r\nSchmidt. Leipzig, 1855.\r\n( Окончаніе.)\r\nВъ драматическихъ произведеніяхъ Шиллера и Гёте Юл.\r\nШмитъ видитъ разъединеніе поэзіи съ народною жизнію, съ\r\nродною дѣйствительностью, хотя признаетъ, что ни понятія, ни\r\nнравы, ни нравственные принципы современнаго поэтамъ обще\r\nства не могли быть благотворны для искусства. Еслибы ограни\r\nчить задачу послѣдняго изображеніемъ дѣйствительныхъ явле\r\nній вседневной жизни, то нѣтъ причины не находить великаго\r\nдостоинства въ драматическихъ сочиненіяхъ ИФФланда и Ко\r\nцебу,, являвшихся на сценѣ нѣмецкаго театра одновременно\r\nсъ драмами Гёте и Шиллера. ИФФландъ и Коцебу изображали\r\nотношенія частной, семейной жизни, домашняго быта, вседнев\r\nныя дрязги, служебныя, зависимыя и мелкія отношенiя лицъ.\r\nПошлая дѣйствительность, во всей ея наготѣ и сухой, докучной\r\nистинѣ, господствовала на нѣмецкой сценѣ со времени паденія\r\nстарой драматической школы Готшеда, отличавшейся пустотою\r\nи напыщенностью. Драма Лессинга и первыя драмы Гёте и\r\nШиллера, возникшія среди такъ-называемаго геніальнаго пері\r\nода нѣмецкой литературы, представляли собою немногiя исклю\r\nченія. На сценѣ театровъ являлся безконечный рядъ оберФоршт\r\nмейстеровъ, Форштмейстеровъ, секретарей, кригсратовъ и юстиц\r\nратовъ, домохозяекъ, приходившихъ въ отчаяніе отъ мелоч\r\nныхъ нарушенiй ихъ хозяйственнаго порядка, добродѣтельныхъ,нѣМ ЕЦКАЯ ЛИТЕРАТУРА, 41\r\nторжествующихъ надъ искушеніями или поддающихся имъ, жен\r\nщинъ. Такъ-называемая мѣщанская драма сдѣлалась любимымъ\r\nи самымъ распространеннымъ родомъ сценической поэзии. Глав\r\nная цѣль произведеній ИФФланда была поученіе и мораль; ни\r\nкогда не теряя ея изъ виду,онъ былъ чуждъ свободнаго, поэти\r\nческаго настроения. Поучительный тонъ его произведеній тѣмъ\r\nболѣе неприятенъ, что въ нихъ природа и естественность все\r\nгда являлись въ ложномъ отношении къ образованности ; въ ли\r\nцахъ этихъ піэсъ образованіе всегда соединялось съ испорчен\r\nностію характера или по крайней мѣрѣ съ извращеніемъ про\r\nстаго, природнаго чувства. Они могли быть порядочными людь\r\nми только тогда, когда возвратились бы къ первобытному сво\r\nему состоянию. Если являлось въ нихъ добро, то съ признаками\r\nограниченности, а иногда и глупости. Въ изображеніи дурнаго\r\nИФФландъ отличался значительною ловкостью ; въ этомъ помо\r\nгала ему мелкая наблюдательность надъ жизнью. Будучи самъ\r\nактеромъ, онъ вполнѣ понималъ требования и условия сцены, а\r\nпотому его піэсы имѣли достоинство въ техническомъ отноше\r\nніи. Ero « Охотники » держатся еще и въ наше время на нѣмец\r\nкой сценѣ. ИФФландъ, какъ драматический писатель, имѣлъ\r\nглавный успѣхъ въ осьмидесятыхъ годахъ прошлаго столѣтия и\r\nслѣдовательно въ эпоху, предшествовавшую классическому\r\nперіоду нѣмецкой литературы. Произведения его быстро затми\r\nлись на сценѣ драмами и комедіями Августа Коцебу. Послѣдній\r\nнеоспоримо былъ одаренъ талантомъ писать для сцены, но\r\nпоэзіи въ его произведеніяхъ не было даже и тогда, когда онъ\r\nсилился въ исторической драмѣ и трагедіи подражать стиху и\r\nтону драмъ Шиллера. Нельзя не признать таланта Коцебу въ\r\nумѣньи удовлетворять требованіямъ и условіямъ сцены, въ изо\r\nбрѣтеніи драматическихъ положений и эфектовъ, въ ловкой\r\nгрупировкѣ и въ удачномъ расположении того, что является\r\nпередъ зрителемъ, во всемъ, что составляетъ техническую\r\nсторону драматическаго искусства. Они отличался богатою\r\nизобрѣтательностью разнообразныхъ приключений и положеній,\r\nи ничто не препятствовало ему безъ разбора пользоваться ими\r\nдля своихъ сочиненій, ни чувство цѣломудрія, ни нравственныя\r\nправила, ни тонкое чувство приличія : все это не было сильно\r\nвъ самомъ Коцебу, Природа послѣдняго была такъ родственна42 ATEHE.\r\nприродѣ толпы, что онъ легко и вѣрно угадывалъ вкусъ ея и\r\nпредметы, которые могли занимать ее на сценѣ театра. Защита\r\nтакъ-называемой природы противъ условной нравственности,\r\nпротивъ образования, права и авторитета, составляетъ главную\r\nоснову тѣхъ драматическихъ сочиненій Коцебу, которыя поло\r\nжили начало его славѣ. Они были исполнены Фразъ одобродѣ\r\nтели и гуманности, но въ нихъ являлась только та добродѣтель,\r\nкоторая имѣетъ смыслъ инстинктивнаго добросердечія безъ\r\nдальнѣйшаго содержанія,—добросердечія, которое иногда встрѣ\r\nчается и въ порочныхъ людяхъ. Нарушеніе нравственности воз\r\nстановлялось въ піэсахъ Коцебу состраданіемъ къ бѣднымъ и\r\nмилостынею. Какъ писатель, разсчитывающій на наше участие\r\nкъ низшей, жалкой сторойѣ человѣческой природы, занимаетъ\r\nнаше вниманіе подробностями Физическихъ страданій ея, такъ\r\nи Коцебу растрогивалъ зрителей картиною нравственнаго уни\r\nженія человѣка ; онъ выводилъ на сцену голодныхъ отцовъ се\r\nмействъ, женъ и дѣтей, которыхъ какое-нибудь благодѣтель\r\nное лице одѣляло хлѣбомъ и деньгами, въ благодарность за что\r\nэти несчастные лобызали его платье и руки. Театръ Коцебу\r\nбыли циническою выставкой унижения и безсилія человѣка. Въ\r\nкомедіяхъ его, особенно въ тѣхъ, которыя походять на\r\nФарсь, есть смѣшное, есть легкость языка и разговора, что въ\r\nсвое время было ново и благотворно для нѣмецкой сцены. Но\r\nесли трагическаго писателя возвышаетъ нравственно самый\r\nпредметъ его твореній, то предметъ, избираемый комическимъ\r\nписателемъ, возвышается только собственною его личностью,\r\nЕсли послѣдняя лишена достоинства и нравственной силы, то\r\nпошлость предмета увлечетъ писателя за собою, и онъ не сумѣетъ\r\nсообщить его изображенію высшій смыслъ и значеніе. Справед\r\nливость этого можно повѣрить комедіями Коцебу, жизнь и ха\r\nрактеръ котораго были лишены истиннаго достоинства. Итакъ,\r\nСфера частной жизни доставляла главный матеріалъ для драма\r\nтическихъ сочиненій ИФФланда и для множества мелодрамъ и\r\nкомедій Коцебу. Семейство, домашній бытъ, жены, дѣти, лю\r\nбовь, бракъ, были центрами, около которыхъ вращалась жизнь\r\nбольшинства нѣмецкой націй. Общественной жизни не было ;\r\nподчиненіе и служебных обязанности были единственными отно\r\nшеніями гражданъ къ государству, На такой почвѣ цвѣла вънѣМЕЦКАЯ ЛИТЕРАТУРА. 43\r\nC\r\nГерманіи еще въ девяностыхъ годахъ прошлaгo вѣка мѣщан\r\nская драма, часто сентиментальная и слезливая, но лишенная\r\nочарованія поэзіи. Гёте возвратился уже тогда изъ Италии и\r\nвъ 1791 году принялъ на себя дирекцію веймарскаго театра.\r\nВъ этомъ году онъ поставилъ на сцену свою комедію « Gross\r\nkopfta », а въ слѣдующемъ — драмы : « Клавиго » и « Die Geschwi\r\nster », и комедію « Der Bürgergeneral ». Важнѣе всего этого было\r\nпредставленіе « Донъ-Карлоса » Шиллера, со времени котораго\r\nактеры, привыкшіе, какъ и зрители, къ прозаической рѣчи, на\r\nчали свыкаться съ ямбическимъ стихомъ и поэтическимъ сти\r\nлемъ. Драматическая произведенія Гёте не были важнымъ прі\r\nобрѣтеніемъ для театра ; въ послѣдствій появленіе на сценѣ его\r\nлучшихъ драмъ было важно въ томъ отношении, что пробуж\r\nдало вкусъ къ истинной поэзіи въ публикѣ, которая довольство\r\nвалась драмами и комедіями Коцебу, да оперою. Гёте, какъ\r\nдиректоръ театра, оказалъ нѣмецкой сценѣ болѣе услуги, чѣмъ\r\nкакъ драматический писатель. Въ послѣднемъ отношении гораз\r\nдо важнѣе дѣятельность Шиллера, который основалъ въ Гер\r\nманіи историческую драму и имѣлъ цѣлую школу послѣдовате\r\nлей. Въ 1796 году появился на сценѣ « Эгмонтъ » Гёте,съ пере\r\nдѣлками Шиллера. Всѣ эти представленія только подгото\r\nвляли публику къ главному Феномену нѣмецкой драматической\r\nлитературы, къ появленію на сценѣ « Валленштейна » Шиллера.\r\nКакихъ усилій, изученій, наблюденій, какой борьбы съ самимъ\r\nсобою, стоило поэту его великое твореніе ! Мысль объ немъ\r\nзанимала его уже съ 1790 года. Чтеніе греческихъ драмъ и\r\nбесѣды съ Гёте пробудили въ Шиллерѣ требованіе реализма отъ\r\nсобственной его поэзій ; онъ былъ недоволенъ своею прежнею\r\nреторическою манерою творчества, выказавшеюся въ « Донъ\r\nКарлосѣ » и въ « Фіәско ». Сама личность героя задуманной имъ\r\nтрагедій не была для него привлекательна ; въ душѣ Шиллера\r\nне было симпатіи къ личности Валленштейна, какъ и къ лицу\r\nНаполеона, но онъ уже опасался большаго сочувствія съ своей\r\nстороны къ главному лицу трагедій. Отсутствие нравственнаго\r\nвлеченія къ послѣднему должно было вознаграждаться эстети\r\nческою любовью. Шиллеръ намѣренно избиралъ для трагедій\r\nисторическій предметъ, который всею своею средою и обста\r\nновкою долженъ были полагать границы его собственнымъ иде44 АТЕНЕЙ.\r\nямъ и требовалъ опредѣленности, обузданія Фантазіи и произ\r\nвола самого поэта. Шиллеръ не довольствовался тѣмъ знаніемъ\r\nисторіи тридцатилѣтней войны, которымъ обладалъ уже ; онъ\r\nизучалъ новые источники для своего творенія. Жизни дѣятель\r\nной и политической онъ не могъ знать изъ созерцанія среды,\r\nего окружавшей, и старался замѣнить созерцаніе изучені\r\nемъ истории. «Много времени и силы трачу я, писалъ Шиллеръ\r\nкъ Гёте, преодолѣвая затрудненія моего случайнаго положения\r\nи самъ изобрѣтая средства, съ помощію которыхъ могъ бы\r\nовладѣть столь чуждымъ предметомъ, каковъ для меня дѣятель\r\nный политическій міръ, » Чтобы основать свое творение на поч\r\nвѣ дѣйствительности, поэтъ дѣлаетъ въ Карлсбадѣ наблюденія\r\nнадъ австрійскимъ войскомъ, въ Эгерѣ вглядывается въ ра\r\nтушу, въ изображеніе Валленштейна, осматриваетъ домъ, въ\r\nкоторомъ послѣдній былъ умерщвленъ, изучаетъ кабалистиче\r\nскiя и астрологическiя сочинения для созданiя лица астро\r\nлога Сени, приготовляется чтеніемъ къ изображенію капуцина.\r\nСъ 1793 года Шиллеръ трудился надъ задуманной трагедіей.\r\n« Лагерь Валленштейна », былъ поставленъ на сцену 12 октября\r\n1798 года, при открытии въ Веймарѣ вновь выстроеннаго теат\r\nра. « Пикколомини » явились тамъ же 30 января 1799 года, а\r\n« Смерть Валленштейна » 30 апрѣля 1799 года. Школа прозаиче\r\nской, мѣщанской драмы потерпѣла рѣшительное пораженіе при\r\nпоявленіи на сценѣ « Валленштейна », возбудившаго восторгъ\r\nпублики и произведшаго глубокое впечатлѣніе даже на самихъ\r\nвраговъ поэзіи Шиллера. Въ прологѣ, произнесенномъ при\r\nоткрытии новаго веймарскаго театра, поэтъ въ слѣдующихъ сло\r\nвахъ высказалъ зрителямъ высокое значеніе своего новаго тво\r\nренія въ истории нѣмецкой драмы : « Новая эра, начинающаяся\r\nна этой сценѣ для искусства Таліи, даетъ смѣлость и поэту, по\r\nкинувъ прежній путь, вывести васъ изъ тѣснаго круга мѣщан\r\nской жизни къ болѣе высокому зрѣлищу, достойному великаго\r\nмомента времени, въ которомъ мы живемъ и стремимся. Ибо\r\nглубину человѣческаго сердца можетъ волновать только великій\r\nпредметъ: тѣсный кругъ суживаетъ и духъ, величіе цѣлей воз\r\nвышаетъ и самого человѣка. и нынѣ, при знаменательномъ\r\nконцѣ вѣка, когда сама дѣйствительность становится поэзіею,\r\nкогда предъ глазами нашими совершается борьба сильныхънѣМЕЦКАЯ ЛИТЕРАТУРА. 45\r\nза великую цѣль, идетъ спорт за великіе интересы чело\r\nвѣчества, за владычество и свободу, нынѣ и искусство на своей\r\nсценѣ можетъ отважиться на болѣе высокій полетъ, и даже необ\r\nходимо, чтобы сцена жизни не затмила ее собою. » Такъ поэтъ\r\nвысказывалъ необходимость расширить тѣсную сферу, въ кото\r\nрой заключено было нѣмецкое искусство. Образъ Валленштейна\r\nпривлекалъ его сходствомъ съ другимъ современнымъ обра\r\nзомъ : среди войнъ Франции образовался новый лагерь, и уже\r\nявился новый герой, какъ Валленштейнъ вѣрившій въ звѣзду\r\nсвою и которому такъ же предстояли трагическая вина и траги\r\nческое паденіе. Величie трагической поэзии вызывалось всегда\r\nисторическими событиями и судьбами міра. Такъ, трагическое\r\nпаденіе Ксеркса породило истинную трагедію Грецій, въ основу\r\nкоторой легла мысль о тщетѣ преступной гордости человѣка,\r\nмысль, освѣтившая собою всѣ преданія о трагическихъ судь\r\nбахъ древнихъ родовъ Грецій. Поэзія Шекспира вызвана была\r\nвременемъ Елисаветы, великими и разнообразными историче\r\nскими событиями, возвеличеніемъ и паденіемъ дѣйствовавшихъ\r\nтогда личностей, между которыми иныя остались навсегда ти\r\nпами трагическихъ характеровъ (Эссексъ, Марія Стуартъ).\r\nПеревороты и события Францій, потрясавшіе остальной міръ,\r\nвызвали настоящую трагедію и въ Германии. Можно замѣтить,\r\nчто Шиллеръ уже отчасти предчувствовалъ ихъ, создавая пер\r\nвыя свои драмы (Разбойники, Фіәско, Донъ-Карлосъ) ; въ ду\r\nшѣ великаго поэта кроются инстинкты его времени, и для нея\r\nнерѣдко возможно поэтическое провидѣніе пораждаемыхъ ими\r\nявленій.Въ послѣдствии, задолго до 1813 года, Шиллеръвъ «Виль\r\nгельмѣ Теллѣ » представилъ освобождение нации отъ чуждаго\r\nига. Такъ тѣсно была связана трагическая муза Шиллера съ\r\nзнаменательными явленіями современности ! Можно ли упрек\r\nнуть его поэзію въ разъединеніи съ современною жизнью и съ\r\nнароднымъ сознаніемъ, какъ это дѣлаетъ Шмитъ? Можно ли\r\nутверждать, подобно ему, что единственными источниками ея\r\nбыли идеалы, заимствованные изъ далекихъ временъ или только\r\nизъ области отвлеченной мысли? Нѣтъ, источниками ея были не\r\nтолько современный идеи, живыя стремленія, насущная жизнь,\r\nно даже значительнѣйшія события эпохи поэта.Отношеніе Напо\r\nлеона къ революціи имѣло аналогію съ отношеніемъ Валленштей\r\n146 АТЕНЕЙ.\r\nкакое впеча\r\nна къ реформацій. Послѣ періода, взволнованнаго борьбою раз\r\nличныхъ началъ, мнѣній, лицъ, наступало время эгоистическаго\r\nгенія, военнаго честолюбія, изумительной дѣятельности одного\r\nлица. Какое впечатлѣніе должна была производить трагедія\r\nШиллера въ эпоху,потрясенную военными событиями, въ эпоху,\r\nподобную той, въ которой вращается дѣйствіе трагедій. Судьба\r\nміра, казалось, зависѣла отъ воли одного лица\r\nтлѣніе должно было производить на зрителей появленіе на сцен\r\nнѣ героической личности, увлекающей за собою массы ! Съ ка\r\nкимъ сочувствіемъ должны были смотрѣть тогда на трагическое\r\nпаденіе возвеличившейся личности, которое внушало предчув\r\nствіе и думы о паденіи новаго воинственнаго героя ! Замѣтимъ\r\nОднакоже, что отношение трагедіи Шиллера къ современности\r\nне воспрепятствовало вѣрному, объективному изображенію въ\r\nней понятій, нравовъ, интересовъ и даже рѣчей XVII вѣка.\r\nНерѣдко упрекали Шиллера въ тому, что его « Валлен\r\nштейнъ » основалъ въ нѣмецкой литературѣ такъ-называемую\r\nФаталистическую драму, что Шиллеръ ввелъ въ свою трагедію\r\nвліяніе непреложнаго рока и ослабилъ значеніе героя, поста\r\nвивъ дѣйствія его и участь въ зависимость отъ неизмѣнныхъ\r\nопредѣленій судьбы, идею которой заимствовалъ онъ у грече\r\nскихъ трагиковъ, можно понявъ ея роль въ твореніяхъ послѣд\r\nнихъ. Такое обвиненіе, къ которому могутъ подавать поводъ\r\nотдѣльныя стихи трагедіи, а не цѣлое ея содержаніе, едва ли\r\nсправедливо. Обольщеніе и судьба существуютъ въ ней, какъ\r\nсуществуютъ они и въ «Макбетѣ » Шекспира, но герой въ отно\r\nшеніи къ нимъ не лишенъ свободы и не лишень нравственной\r\nотвѣтственности. Роль астрологіи въ жизни Валленштейна\r\nШиллеръ заимствовалъ изъ истории, и поэтически объяснилъ\r\nсмыслъ ея изъ природы самаго героя. Отважное честолюбie\r\nвѣритъ въ звѣзду, покровительствующую ему; оно чувствуетъ,\r\nчто его увлекаетъ сила, не всегда ясная для него самого, и эта\r\nсила становится таинственною, роковою его звѣздою. Опредѣ\r\nменія, читаемыя Валленштейномъ въ звѣздахъ, начертаны въ\r\nего собственномъ сердцѣ.\r\nПочти семь лѣтъ трудился Шиллеръ надъ созданіемъ « Валлен\r\nштейна ». Окончивъ трудъ, онъ нуждался въ отдыхѣ. Онъ пи\r\nсалъ, къ Гёте, что солдаты, герои и властители утомили его,нѣМЕЦКАЯ ЛИТЕРАТУРА. 47\r\n/\r\nличная\r\nс\r\nчто онъ чувствуетъ влеченіе избрать для новой драмы содержа\r\nніе другаго рода, предметъ « чисто-человѣческаго и страстнаго\r\nхарактера ». Такимъ настроеніемъ поэта объясняется, что въ\r\nновой своей трагедіи « Марія Стуартъ » ( 1799) онъ не вполнѣ\r\nвоспользовался богатымъ матеріаломъ, представляемымъ вре\r\nменемъ и дворомъ Елисаветы. Фантазія поэта была преимуще\r\nственно занята героинею трагедій. Лице послѣдней безъ сом\r\nнѣнія должно было имѣть на своей сторонѣ общее сочувствіе\r\nнѣмецкаго общества въ ту эпоху,когда впечатлѣніе недавней каз\r\nни коронованнаго лица было еще такъ свѣжои сильно.Религиозныя\r\nи политическiя отношения, бывшая главными двигателями собы\r\nтія, избраннаго поэтомъ для трагедій, занимаютъ въ послѣдней\r\nвторостепенное мѣсто ; главный интересъ трагедій\r\nсудьба героини. « Марія Стуартъ » явилась на сценѣ въ 1800 году\r\nвъ Веймарѣ, куда за годъ предъ тѣмъ переселился самъ Шил\r\nлеръ изъ Пены, а въ ноябрѣ 1801 года на берлинской сценѣ бы\r\nла поставлена « Орлеанская Дѣва ». Въ той и другой трагедія\r\nзамѣтно уже влияние наступившей романтической эпохи, вліяніе,\r\nкотораго не могъ избѣгнуть поэтъ, раздѣлявшій всѣ интересы\r\nсовременности. Потому-то въ « Орлеанской Дѣвѣ » онъ избралъ\r\nисторической предметъ, исполненный мистическихъ элементовъ.\r\nВъ этихъ трагедіяхъ уже обнаружилось благотворное влияние\r\nизученія древнихъ драматурговъ на искусство автора распола\r\nгать сцены и развивать дѣйствіе. Изображеніе борьбы съ при\r\nтѣснителями отечества и патріотическое одушевленіе, высказы\r\nвающееся въ « Орлеанской Дѣвѣ », должны были встрѣчать въ\r\nсогражданахъ поэта, по тогдашнимъ отношеніямъ, востор\r\nженное сочувствіе. — Понятие о самостоятельности искусства\r\nи противодѣйствіе грубому натурализму слишкомъ далеко за\r\nвлекли Шиллера при созданіи его « Мессинской Невѣсты » (1803),\r\nвъ содержание которой вошли разнообразнѣйшіе элементы дре\r\nвности и новаго времени, языческаго и христианскаго міра.\r\n- Поэтъ удачно избралъ мѣстомъ дѣйствія Мессину, гдѣ было\r\nвозможно соединеніе разнородныхъ элементовъ, но тѣмъ нө\r\nменѣе мы не можемъ не признать, что содержание трагедіи,\r\nсмѣшеніе вѣрованій различныхъ временъ, являющаяся власть\r\nнеотразимой судьбы и самый хоръ, все въ « Мессинской Невѣ\r\nстѣ » было совершенно чуждымъ сознанію и представленіямъ48 АТЕНЕЙ.\r\n(\r\nсовременниковъ Шиллера. Съ точки зрѣнія абсолютнаго искус\r\nства можно только удивляться достоинству этой трагедіи, ея\r\nвозвышенному стилю, силѣ трагическихъ ЭФектовъ, всегда\r\nсохраняющихъ прекрасную мѣру, поэтическому сіянію, распро\r\nстраненному на всемъ дѣйствіи трагедіи. Но если дѣйствie, co\r\nвершающееся предъ нами на сценѣ, должно возбуждать наше\r\nучастіе, волновать и возвеличивать духъ нашъ, то психическое\r\nи нравственные его двигатели должны быть понятны намъ, въ\r\nнемъ долженъ осуществляться законъ, признаваемый нашимъ\r\nсознаніемъ, нашими мнѣніями, собственной нашею совѣстью.\r\nВъ «Мессинской Невѣстѣ » Фатализмъ не является психологиче\r\nскимъ мотивомъ, какъ въ « Валленштейнѣ », но вполнѣ и само\r\nстоятельно заступаетъ мѣсто нравственнаго двигателя, а пото\r\nму все дѣйствіе трагедіи какъ бы совершается внѣ круга нрав\r\nственныхъ понятій современности поэта и вообще новаго вре\r\nмени. Понятно впрочемъ, что по своему поэтическому достоин\r\nству «Мессинская Невѣста » могла возбуждать въ образованной\r\nчасти нѣмецкой публики по крайней мѣрѣ тотъ интересъ и то\r\nсочувствіе, съ какими встрѣчались ею, при появленіи на нѣ\r\nмецкой сценѣ, творенія древнихъ драматурговъ. Однакоже,\r\nеслибъ всѣ драмы Шиллера имѣли только достоинства « Мессин\r\nской Невѣсты », то мы должны были бы согласиться съ мнѣніемъ\r\nШмита, что поэзія Шиллера чуждалась жизни и сознания\r\nсовременности ; но послѣ « Мессинской Невѣсты » поэтъ, начав\r\nшій свое драматическое творчество « Разбойниками », заключилъ\r\nӨго « Вильгельмомъ Теллемъ » ( 1804). Содержаніе этой драмы\r\nвнушилъ Шиллеру Гёте, подъ вліяніемъ котораго поэтъ сохра\r\nнилъ, на сколько это было возможно при самостоятельныхъ\r\nстремленіяхъ его поэзіи, наивныя черты легенды, послужив\r\nшей основаніемъ драмѣ, а также мѣстныя черты нравовъ,\r\nприроды и лицъ Швейцаріи. Сколько однакоже ни былъ онъ\r\nвѣренъ въ изображеніи предметовъ и лицъ реальной манерѣ\r\nГёте, его собственная манера творчества проявилась введені\r\nемъ въ драму такихъ мотивовъ и нравственныхъ размышленій,\r\nкоторые индивидуальному или наивному характеру лицъ ( Телля\r\nи Геснера) и всего дѣйствія сообщили болѣе широкое и болѣе\r\nобщее значеніе. Изображеніе Телля въ эстетическомъ отно\r\nшеній можетъ вызывать нѣкоторыя порицанія : легко предстанѣМЕЦКАЯ ЛИТЕРАТУРА. 49\r\n-\r\nвить себѣ иное изображеніе, болѣе соотвѣтственное требова\r\nніямъ естественности и правдоподобія, но послѣднее едва ли бы\r\nвозвысило значеніе драмы Шиллера въ сердцахъ его соотечест\r\nвенниковъ. Эстетическiя ея недостатки вознаграждались для\r\nнихъ вполнѣ патріотическимъ и политическимъ содержаніемъ и\r\nдухомъ драмы, которая, въ тяжкую эпоху униженія Германии\r\nпобѣдоноснымъ врагомъ, одушевляла ихъ на борьбу съ ними.\r\nПоэтъ, начавшій рядъ своихъ драмъ « Разбойниками », этимъ\r\nсмѣлымъ, страстнымъ протестомъ юной разгоряченной Фантазій\r\nи самонадѣянной личности противъ условiй и недостатковъ обще\r\nства, заключилъ свое драматическое творчество « Вильгельмомъ\r\nТеллемъ », выраженіемъ сильной, правдивой національной\r\nволи и народной самостоятельности. Фіэско, Коварство и любовь,\r\nДонъКарлосъ, Валленштейнъ,выражали разные періоды и степени\r\nодного и того же направления поэта,направленія, которому онъ\r\nостался вѣренъ и въ послѣдней оконченной имъ драмѣ. Великій\r\nпѣвецъ нравственной свободы человѣка имѣлъ право въ письмѣ\r\nкъ В. Гумбольдту, за нѣсколько недѣль до своей смерти, выска\r\nзать надежду, что въ своемъ поэтическомъ стремленіи онъ не\r\nсдѣлалъ ни одного шага назадъ, хотя условія свѣта и времени\r\nмогли иногда заставить его сдѣлать шагъ въ сторону. Въ дра\r\nмахъ Шиллера часто замѣчали эстетическiя погрѣшности, но ве\r\nличie и значительность ихъ содержанія затмѣваютъ эти недостат\r\nки. Съ такимъ же успѣхомъ,съ какимъ греческая трагедія черпала\r\nсвое содержаніе изъ героическихъ временъ и древнихъ преданій,\r\nсъ какимъ Шекспиръ пользовался для своей трагической поэзии\r\nисторiею и данными среднихъ вѣковъ, съ такимъ же успѣхомъ\r\nШиллеръ’ указалъ генію трагедіи на содержаніе изъ истори\r\nческой жизни новыхъ временъ и угадалъ близкую связь послѣд\r\nняго съ современностью поэта. Шиллеръ можетъ быть названъ\r\nистиннымъ поэтомъ новаго времени уже по предметамъ, избран\r\nнымъ имъ для своихъ драмъ. Эстетическіе недостатки послѣд\r\nнихъ отчасти условливались ихъ содержаніемъ. Эпохи, изъ\r\nкоторыхъ Шиллеръ почерпалъ это содержаніе, представляли\r\nдля его изображеній менѣе яркихъ красокъ и рѣзко оригиналь\r\nныхъ образовъ,чѣмъ напримѣръ средневѣковыя эпохи, къ кото\r\nрымъ обращался Шекспирт, заимствуя изъ нихъ свѣжій, ориги\r\nнальный и разнообразный колоритъ для своихъ созданій. Въ жи\r\nч. II. 450 АТЕНЕЙ.\r\n1\r\nзни новыхъ временъ, временъ умственнаго развития и образован\r\nности, блекнетъ Фантазія, блекнутъ яркія краски, сообщаемыя\r\nею предметамъ, а потому въ поэзии, изображающей такія эпохи,\r\nглавное мѣсто необходимо занимаютъ идеи, въ чемъ чаще всего\r\nупрекаютъ поэзію Шиллера. Нужно ли еще говорить о тѣсной\r\nсвязи этой поэзіи съ жизнью, стремленіями и духомъ совре\r\nменности? Безъ этой связи было бы невозможно понять огром\r\nное влиянie Шиллера на сердце, умъ и настроение людей\r\nего націи. Творенія поэта, проникнутыя идеею нравственной и\r\nдуховной свободы человѣка, одушевляли юныя поколѣнія Гер\r\nманіи въ борьбѣ съ общимъ врагомъ. Въ мирную эпоху, насту\r\nпившую послѣ реставрацій, вліяніе его уступило въ Гер\r\nманіи вліянію Гёте, но въ эпоху новаго движения въ жи\r\nзни національностей и обществъ, первое вновь пріобрѣло пе\r\nревѣсъ надъ послѣднимъ. Нравственный и гуманный идеализмъ\r\nШиллера политическая эпоха понимала въ смыслѣ собствен\r\nныхъ стремленій. Патріотизмъ и политическiя убѣждения\r\nюныхъ поколѣній Германіи не отличались ли еще и въ недавнее\r\nвремя поэтическимъ, идеальнымъ и мечтательнымъ оттѣнкомъ,\r\nкоторый сообщился имъ поэзіей Шиллера ?\r\nРепертуаръ веймарскаго театра не могъ довольствоваться не\r\nмногими произведеніями великихъ современныхъ поэтовъ и\r\nдолженъ былъ пополняться переводами. Расинъ, Корнель, Воль\r\nтеръ, уже устраненные прежде съ нѣмецкой сцены, появились\r\nснова на ней. Нѣкоторыя изъ ихъ трагегій были переведены и\r\nобработаны для сцены Шиллеромъ и Гёте. Драмы Кальдерона и\r\nШекспира также представлялись на веймарской сценѣ, хотя\r\nГёте и Шиллеръ, прельщенные Формою греческой драмы, на\r\nходили, что Кальдеронъ, при всѣхъ своихъ достоинствахъ, не\r\nудовлетворяетъ условіямъ сцены. Комеді Теренція и Плавта\r\nиногда разыгрывались предъ веймарскою публикой. Къ поста\r\nновкѣ всѣхъ этихъ произведеній на нѣмецкой сценѣ побуждали\r\nпоэтовъ отчасти необходимость пополнять репертуаръ, отчасти\r\nже желаніе изгнать со сцены массу пошлыхъ произведеній,удов\r\nлетворявшихъ вседневнымъ ея потребностямъ, и противодѣйст\r\nвовать тому искусству, вся задача которого ограничивалась\r\nтолько вѣрнымъ представленіемъ дѣйствительности. Поэтому\r\nпри выборѣ произведеній чуждыхъ драматурговъ, поэты руко\r\n1нѣМЕЦКАЯ ЛИТЕРАТУРА. 51\r\n2\r\nводствовались не столько сценическимъ ихъ достоинствомъ,\r\nсколько ихъ содержаніемъ и поэтическимъ характеромъ, за что\r\nШмитъ порицаетъ ихъ совершенно несправедливо, не прини\r\nмая во внимание направленіе сценическаго искусства, съ кото\r\nрымъ должны были бороться поэты, желавшіе образовать вкусъ\r\nпублики и пониманіе истинной поэзии. Притомъ появление на\r\nвеймарскомъ театрѣ переводныхъ драмъ и комедій не мѣшало\r\nоснованiю отечественной драмы, что было преимущественно\r\nдѣломъ Шиллера.\r\nНельзя не замѣтить, что драмы Гёте, не смотря на все\r\nобилie идей, глубину истинъ и прелесть Формы ихъ, не со\r\nставляютъ богатаго пріобрѣтенія для театра, хотя для читателей\r\nвсегда будуть представлять великій интересъ и наслажденіе.\r\nВсt достинства драмъ Гёте теряются на сценѣ, потому что за\r\nключаются не столько въ дѣйствій, сколько въ выраженіи мы\r\nслей и душевнаго настроенiя дѣйствующихълицъ, въ прекрасномъ\r\nвыраженіи ихъ чувствъ, въ тонкому развитии ихъ характеровъ\r\nи положеній. Вспомнимъ здѣсь о главнѣйшихъ изъ драматиче\r\nскихъ сочиненій Гёте, явившихся на сценѣ веймарскаго театра\r\nвъ годы классическаго періода нѣмецкой литературы, хотя иныя\r\nизъ нихъ были написаны поэтомъ ранѣе. Не имѣя притязанія\r\nпредставлять полную характеристику или критику этихъ произ\r\nведеній, мы ограничимся, какъ это дѣлали говоря о драмахъ\r\nШиллера, указаніемъ источниковъ и поводовъ, которые вдох\r\nновляли поэта, указаніемъ той связи, которая существовала\r\nмежду созданіями его и жизнію или идеями современнаго ему\r\nобщества, личнымъ положеніемъ, личными мнѣніями и настрое\r\nніемъ поэта. Припомнить эту связь необходимо, чтобы повѣрить\r\nсправедливость мнѣній Юл. Шмита, который думаетъ, что дра\r\nматическое творчество Гёте, также какъ и творчество Шиллера,\r\nвдохновлялось только идеалами и образами, которые были чуж\r\nды національной и современной жизни Германии.\r\n« Гёцъ Фонъ- Берлихингенъ », представленный въ Веймарѣ въ\r\n1804 году, писанъ поэтомъ (1773) подъ вліяніемъ идей,господ\r\nствовавшихъ среди молодаго поколѣнія Германіи въ эпоху бурь\r\nи стремленій. Какъ по понятіямъ того поколѣнія геній былъ\r\nсамъ себѣ закономъ въ поэзіи и нравственности, такъ и въ этой\r\nдрамѣ сильная личность во времена анархіи замѣняла собою\r\n0\r\n4*52 АТЕНЕЙ.\r\n2\r\n(\r\n-\r\nполитическій законъ. Современность молодаго поэта, среди ко\r\nторой началось броженіе и обновленіе въ политической,\r\nи въ другихъ сферахъ жизни, обратила его внимание на иную,\r\nподобную же эпоху, изъ которой онъ заимствовалъ содержание\r\nсвоей драмы. « Гёцъ » выражалъ собою то же настроение эпохи,\r\nкоторое выразилось позднѣе ( 1781 ) въ « Разбойникахъ »\r\nШиллера.\r\n« ИФигенія » Гёте, не смотря на содержаніе, взятое изъ грече\r\nской древности, осталась произведеніемъ, запечатлѣннымъ ду\r\nхомъ новаго времени. Это становится яснымъ, если сравнить\r\nИфигенію въ Тавридѣ Эврипида съ драмою Гёте ‘). Содержание\r\nобѣихъ драмъ — уничтоженіе проклятія, тягогѣющаго на по\r\nколѣніяхъ дома Пелопидовъ. Греки вѣрили, что кроткое\r\nбожество укрощаетъ мстительныхъ Фурій. Апполонъ обѣщалъ\r\nОресту успокоение отъ преслѣдовавшихъ его Эвменидъ, если\r\nонъ похититъ у СкиӨовъ изображеніе Артемиды. Чудесныя со\r\nбытия помогаютъ страдальцу въ его предприятии, онъ похищаетъ\r\nкумиръ Артемиды и спасается вмѣстѣ съ сестрой своей ИФи\r\nгеніей, которая, какъ жрица Артемиды, должна была при\r\nнести его въ жертву богинѣ. Царь Өоасъ хочеть преслѣдо\r\nвать ихъ, но являющаяся Aөина повелѣваетъ варварамъ пре\r\nкратить преслѣдованіе, и царь покоряется ея велѣнію. Потреб\r\nность искупленія грѣха и вѣра въ умилостивленіе боговъ — вотъ\r\nсущественный смыслъ миоа, вдохновлявшаго греческаго и гер\r\nманскаго поэтовъ.\r\nДревній поэтъ удовольствовался тѣмъ, что представилъ уми\r\nлостивленіе какъ Фактъ, какъ великое событie. Aөина повелѣ\r\nваетъ, — изображеніе Артемиды остается у Ореста, и Эвмениды\r\nперестаютъ преслѣдовать его. Въ твореній поэта новаго вре\r\nмени виновные должны сами очиститься отъ грѣховъ и прими\r\nриться съ божествомъ внутреннимъ очищеніемъ. Чистота и\r\nдушевная красота Ифигеніи преклоняютъ гнѣвную судьбу; крот\r\nкій видъ ея укрощаетъ страданія брата, муки и омраченіе его\r\nдуха исчезаютъ, и такимъ образомъ миръ и достоинство благо\r\nроднаго поколѣнія возстановлены. Сообразно измѣненію смысла\r\nмива, характеры, дѣйствіе и ходъ событiй въ драмѣ новаго\r\n9\r\n-\r\n1) Geesch. der deutshen Poesie von Cholerius, II, 283–288.нѣМЕЦКАЯ ЛИТЕРАТУРА. 53\r\nпоэта сложились иначе, чѣмъ въ драмѣ греческаго. Въ послѣд\r\nней центръ, около котораго вращается все дѣйствіе, есть похи\r\nщеніе у СкиӨовъ кумира Артемиды. Въ драмѣ Гёте глав\r\nное — изображеніе чистоты и величія духа героини, изображе\r\nніе нравственнаго могущества чистой женственности. Ифигенія\r\nГёте скорѣй рѣшается пожертвовать братомъ и самой собою,\r\nчѣмъ произнести ложь. Эврипидъ почиталъ бы Ифигенію глу\r\nпою и презрѣнною, еслибъ для спасенія брата она не рѣшилась\r\nобмануть варвара. Ифигенія въ его драмѣ отличается многими\r\nдоблестями : любовью къ своей отчизнѣ, къ своей націи, къ до\r\nстоинству своего рода, готовностью погибнуть для спасенія\r\nбрата. Отрасль героическаго дома, она предприимчива, прони\r\nцательна, осторожна въ рѣшеніи, дѣятельна и отважна въ испол\r\nненіи предприятия. Она не знаетъ резиньяцій, безропотнаго по\r\nкорства Ифигеніи Гёте, въ душѣ ея есть и ненависть и гнѣвъ,\r\nона придумываетъ хитрость для обмана царя. Греки предста\r\nвляли себѣ ИФигенію героическою и разумною дѣвою, но не\r\nодаряли ее въ своемъ воображеніи чистотою и святостью слу\r\nжительницы алтаря даже и тогда, когда сердцемъ своимъ она\r\nдолжна была умилостивить боговъ. Потому -то въ миөѣ главное\r\nзначеніе сохраняли внѣшніе мотивы. Напротивъ, въ драмѣ\r\nГёте, внутренній смыслъ события выступилъ на первый планъ.\r\nЗдѣсь Aөйнѣ не нужно было охранять похищенное ; нѣж\r\nчувство Ифигеніи смягчило сердца варваровъ, пробу\r\nдило въ нихъ сочувствіе. Здѣсь уже не Апполонъ запре\r\nщаетъ Эвменидaмъ преслѣдовaть Ореста, но чистота сестры\r\nизгоняетъ муки изъ сердца брата. Изступленное безумie Ореста\r\nпроисходило отъ убѣждения, что онъ со всѣмъ своимъ родомъ\r\nобреченъ на преступленія ; встрѣча съ невинною сестрою воз\r\nвратила ему довѣренность къ богамъ и къ самому себѣ. Итакъ,\r\nвъ драмѣ Гёте внѣшнія события имѣютъ внутреннюю связь и\r\nнравственный смыслъ, совершенно въ духѣ новаго времени ‘).\r\nновою\r\n1) ИФигенія была сначала написана прозою, и только въ Италій Гёте окон\r\nчихъ ея обработку въ стихахъ (1787) и сообщилъ драмѣ полный поэтической\r\nхарактеру. Многие изъ веймарскихъ друзей Гёте были недовольны ея\r\nФормою и предпочитали послѣдней прежнюю. Такъ еще сильна была тогда въ\r\nГерманіи привычка къ прозѣ, такъ мало была развита восприимчивость къ истиң\r\nной поэзии!54 АТЕНЕЙ. |\r\n| Г\r\n»\r\nВъ драмѣ «Тассъ »Гёте изобразилъ (1790) столкновеніе поэ\r\nзіи съ дѣйствительностью, отношения впечатлительнаго поэта,\r\nподдающагося увлеченіямъ и самообольщенію, къ практическому\r\nи государственному мужу, характеръ котораго отличается твер\r\nдостью, самообладаніемъ и ясностью пониманія. Гёте обыкно\r\nвенно заключалъ разные періоды своей жизни поэтическимъ воз\r\nпроизведеніемъ пережитаго и испытаннаго имъ. Такъ, уда\r\nлясь въ Италію, Гёте въ »Тассѣ » выразилъ все пережитое ду\r\nшею его въ тѣхъ разнообразныхъ отношеніяхъ, которыя окру\r\nжали его при веймарскомъ дворѣ, гдѣ такъ же какъ нѣкогда при\r\nдворѣ Феррарскихъ герцоговъ, были собраны лучшие современ\r\nные таланты. Въ идеальной, поэтической картинѣ, представляе\r\nмой Тассомъ Гёте, сгладились всѣ индивидуальные и случайные\r\nпризнаки той дѣйствительности, которая послужила поводомъ\r\nкъ ней, но тѣмъ не менѣе въ характер. Тасса сохранились\r\nчерты,свойственные сѣверному или нѣмецкому поэту, а Леонора,\r\nанализирующая свои чувства и собственное свое существо, болѣе\r\nнѣмецкая, чѣмъ итальянская принцесса. Въ « Тассѣ » почти со\r\nвсѣмъ нѣтъ внѣшняго дѣйствія; драма представляеть только\r\nизображеніе характеровъ и психологическій, внутреннiй инте\r\nресъ.\r\nДля драмы « Эгмонтъ » (1788) Гёте взялъ политическое содер\r\nжаніе, частоизбиравшееся и другими современными поэтами. По\r\nдобное содержаніе бралъ для своихъ драмъ также Клингеръ;« Фі\r\nэско » и « Донъ-Карлосъ » Шиллера уже предшествовали появленію\r\n« Эгмонта ». Сочувствіе этихъ поэтовъ обращалось къ интересамъ\r\nнароднымъ и къ историческимъ событiaмъ, но Гёте въ «Эгмон\r\nтѣ » съ особенною любовью изображаетъ прекрасную и счастли\r\nвую личность героядрамы,свободно предающагося наслажденіямъ\r\nжизни, баловня природы и людей, беззаботнаго любимца народа,\r\nженщинъ и друзей.Эта граціозная,изящная личность отдѣляется\r\nотъ общаго народнаго движенія взволнованной эпохи и потому\r\nобречена гибели. Легкомыслie Эгмонта въ политическихъ дѣ\r\nлахъ равняется его неспособности къ нимъ. Отношеніе Эгмонта\r\nкъ окружающей его средѣ страдательное; судьба, его постигаю\r\nщая, есть слѣдствіе его положенiя и характера, а не поступковъ\r\nего. Эгмонтъ уже совершенно не похожъ на Гёца, который\r\nумѣлъ предпринимать, находиться и дѣйствовать среди анархіи,.нѣМЕЦКАЯ ЛИТЕРАТУРА. 55\r\nВъ драмѣ «Эгмонтъ » отразилась перемѣна, которая начала со\r\nвершаться въ самомъ Гёте, — переходъ поэта отъ тревогъ къ ми\r\nру, отъ волненій жизни къ спокойному наслажденію. Вскорѣ\r\nотношеніе самого Гёте къ тревожнымъ событиямъ его времени\r\nнапомнило собою положеніе прекрасной и изящной личности\r\nЭгмонта среди дѣятельной и тревожной эпохи. Какъ бы то ни\r\nбыло, но « Эгмонтъ », какъ и другія произведенія Гёте, о кото\r\nрыхъ будемъ говорить ниже, были внушены поэту современною\r\nжизнью, обстоятельствами и идеями, которыя вызывали также\r\nпоявленіе драмъ Шиллера, хотя отношеніе поэтовъ и ихъ поэзій\r\nкъ современности было различно.\r\nДраматическiя сочиненія Гёте : « Гроскофта » ( 1792), «Гене\r\nралъ-гражданинъ » и « Мятежники » (1793),были вызваны лич\r\nнымъ настроеніемъ Гёте относительно событий и вопросовъ со\r\nвременной ему Францій. Въ этихъ сочиненіяхъ нѣтъ ни поэзии,\r\nни истиннаго комизма, ни юмора. Содержаніе комедии «Грос\r\nкофта » было внушено Гёте извѣстнымъ процесомъ по поводу\r\nожерелья, происходившимъ во Франции, и шарлатанствомъ Ка\r\nліостро ; изъ всего этого Гёте намѣревался написать оперу, и\r\nнаписалъ скучную комедію. Въ « Генералѣ - гражданинѣ» какой\r\nто негодяй пользуется одеждою якобинца для того, чтобы на\r\nсытиться чужимъ молокомъ. Въ неоконченной и, какъ назвалъ\r\nее поэтъ, политической драмѣ « Мятежники », представленъ на\r\nставникъ юнаго графа, до того зачитывающийся газетъ,\r\nзабываетъ няньчиться съ послѣднимъ, отчего благородное дитя\r\nнабиваетъ себѣ шишку на лбу къ крайнему огорченію его ма\r\nтери - граФини. Притомъ съ граФинею враждують крестьяне,\r\nпотому что управляющій ея, пользуясь пропажею письменнаго\r\nсъ ними договора, требуетъ отъ нихъ повинностей, превосхо\r\nдящихъ ихъ обязательства ; договоръ наконецъ находится, и\r\nвсе улаживается къ общему удовольствію.\r\nВъ трагедій «Незаконная дочь » (die natürliche Tochter ), ко\r\nторая внушена была поэту чтеніемъ мемуаровъ Стефаніи Конти,\r\nгерцогини Бурбонской,Гёте хотѣлъ выразить все,что перечувст\r\nвовалъ и передумалъ по поводу Французской революцій. Лица\r\nдрамы лишены индивидуальныхъ признаковъ и представляютъ\r\nсобою только символы разныхъ сословій общества. Прикрасотѣ\r\nФормы и поэтическихъ частностяхъ, содержание драмы таинст\r\nчто56 АТЕНЕЙ.\r\nвенно и неясно; двигателями величайшаго историческаго собы\r\nтія являются мелкія страсти и интриги. Драма, начатая въ 1797\r\nгоду, была окончена въ 1803 и составляла только первую часть\r\nтрилогіи, которую замыслилъ, но не исполнилъ Гёте.\r\nИтакъ, драматическiя сочиненія Гёте, содержание которыхъ\r\nбыло заимствовано изъ древности и греческаго міра, явля\r\nются въ ряду другихъ его драмъ немногими исключеніями,да и тѣ\r\nпроникнуты духомъ новаго времени. Въ эпическихъ своихъ\r\nпроизведеніяхъ поэтъ остается еще болѣе вѣренъ своей эпохѣ.\r\nГлубокое впечатлѣніе, которое « Вертеръ » производилъ на со\r\nвременниковъ Гёте, уже доказывает, что содержаніе этого\r\nромана было тѣсно связано съ направленіемъ современной зни,\r\nсъ тѣмъ броженіемъ идей, которое происходило въ юныхъ по\r\nколѣніяхъ Германіи семидесятыхъ годовъ прошлaгo вѣка. При\r\nзастоѣ въ государственныхъ и общественныхъ отношеніяхъ,\r\nпри отсутствіи всѣхъ внѣшнихъ возбужденій къ дѣятельности,\r\nлюди тѣхъ поколѣній дорожили только собственными ощуще\r\nніями, пресыщались и утомлялись стремленіями собственнаго\r\nсердца, ими овладѣвала тоска и отвращение къ жизни. Это-то\r\nобщее настроение выразилъ Гёте въ « Вертерѣ » (1774 ). Онъ\r\nтолько указалъ на существующую болѣзнь, а не придумалъ ея\r\nдля своего романа.\r\n« Вильгельмъ Мейстеръ » возникъ изъ той же среды, которая\r\nпородила вереницу другихъ нѣмецкихъ романовъ. Въ Германіи,\r\nсъ шестидесятыхъ годовъ прошлaгo вѣка, на ряду съ перево\r\nдами романовъ Ричардсона, большая часть произведеній этого\r\nрода возникала по образцу англійскихъ же романовъ Фильдинга и\r\nСтерна. Нѣмецкіе послѣдователи англійскихъ юмористовъ въ\r\nсочиненіяхъ своихъ противодѣйствовали чувствительности,\r\nсентиментальности и преувеличеніямъ, отличавшимъ литера\r\nтурныя произведения такъ - называемаго геніальнаго направленія ;\r\nно нѣмецкіе романы не блистали чисто - юмористическимъ ха\r\nрактеромъ образцовъ своихъ и приняли въ себя элементы, чу\r\nждые англійскимъ юмористическимъ произведеніямъ. Въ Гер\r\nманіи не было свободной и разнообразной общественной жизни,\r\nкакая была въ Англій. Оригинальныя личности англійскихъ ро\r\nмановъ явились не произвольною выдумкою авторовъ; рѣзкія осо\r\nбенности такихъ лиц, сглаживались соприкосновеніемъ съ обНЕМЕЦКАЯ ЛИТЕРАТУРА. 57\r\nщественною жизнью, и потому въ романахъ эти лица не пред\r\nставлялись вполнѣ исключительными, уродливыми, какими бывали\r\nвъ нѣмецкихъ произведеніяхъ. Нємецкое же романисты должны\r\nбыли черпать содержание своихъ сочиненій болѣе изъ среды\r\nученой, созерцательной и отвлеченной, чѣмъ изъ дѣятельной и\r\nпрактической жизни. Они встрѣчали оригинальность и стран\r\nность болѣе въ мнѣніяхъ, чѣмъ въ поступкахъ и дѣйствіяхъ\r\nлюдей, и потому - то являлось тогда такъ много литературныхъ\r\nпроизведеній съ заглавіемъ « жизнь и мнѣнія », потому- то ро\r\nманъ сдѣлался тогда складочнымъ мѣстомъ для всякихъ вопро\r\nсовъ, направленій интересовъ современной науки. Явились\r\nроманы, занимавшіеся задачами теологій, Физіономики, педа\r\nгогій, Философіи, истории, политики и теоріями искусства. Къ\r\nпослѣднимъ долженъ былъ принадлежать и « Вельгельмъ мей\r\nстеръ » по первоначальному плану автора. Гермесъ, Гиппель,\r\nМюзеусъ, Вецель, Тюммель, стараясь приблизиться въ своихъ\r\nпроизведеніяхъ къ юмористическимъ образцамъ, болѣе или ме\r\nнѣе занимались практическими и научными проблемами. Жанъ\r\nПоль Рихтеръ включалъ въ свои сатирическiя и сентименталь\r\nныя произведенія заимствованiя изъ области разныхъ науки.\r\nСатирическiя его сочинения изображали мелкіе и не всегда до\r\nстойные сатиры предметы, его идиллическiя изображенія про\r\nзаическихъ и узкихъ отношеній нѣмецкой жизни сопровожда\r\nлись ироніею и выраженіемъ неопредѣленныхъ идеальныхъ\r\nстремленій. Много романовъ и юмористическихъ автобіографій\r\nпорождалось тогда полемикою и спорами по поводу богослов\r\nСкихъ вопросовъ, а также поэтизмомъ, господствовавшимъ въ\r\nсовременномъ обществѣ. « Признанія прекрасной души », кото\r\nрымъ Гёте далъ мѣсто въ « Вильгельмѣ Мейстерѣ », остаются\r\nпамятникомъ того же направления, которое породило произве\r\nденія К. Ф. Морица, Генриха Юнга, Бардта и другихъ. Въ\r\nпсихологическомъ романѣ « Антонъ Рейзеръ » К. Ф. Морицъ\r\nизобразилъ исторію собственной жалкой жизни и своего раз\r\nвитія, искаженнаго вліяніемъ піотизма. Отецъ его сблизился\r\nсъ какимъ-то дворяниномъ, основателемъ секты, поставлявшей\r\nцѣлью жизни отреченіе отъ всѣхъ личныхъ стремленій и пере\r\nходъ въ ничто. Этотъ дворянинъ ежедневно садился со всѣми\r\nсвоими домашними и послѣдователями вокругъ стола ; всѣ за58 Атеней.\r\nкрывали глаза и, положивъ головы на столъ,ожидали такимъ обра\r\nзомъ внутренняго голоса ; первый, услышавшій этотъ голосъ,воз\r\nвѣщалъ его другимъ. Дворянинъ убѣдился по многимъ призна\r\nкамъ, что въ сердцѣ мальчика Антона Рейзера (въ самомъ Mo\r\nрицѣ) поселился дьяволъ. Только долгими и тяжкими благоче\r\nстивыми упражненіями дошелъ мальчикъ до убѣждения, что чи\r\nстота души вновь была возвращена ему, и жаждалъ смерти, что\r\nбы не достаться вновь сатанѣ. Онъ жилъ постоянно среди ме\r\nчтанiй и созданій воображенія; граница, отдѣляющая дѣйстви\r\nтельность отъ сновъ, исчезла для него и т. д. Ограничимся эти\r\nми указаніями на содержание психологической и юмористиче\r\nской автобіографій Морица и не будемъ говорить о другихъ\r\nсочиненіяхъ такого же духа. Піотизмъ, порожденный безжи\r\nзненностью современнаго протестантизма и выразившийся во\r\nмножествѣ автобіографій - романовъ, игралъ важную роль въ\r\nобществѣ, въ жизни многихъ замѣчательныхъ ученыхъ, лите\r\nраторовъ и талантливыхъ женщинъ. Между послѣдними пріо\r\nбрѣли особенную извѣстность княгиня Амалія Голицына, дочь\r\nгенерала Шметтау, бывшая въ дружбѣ съ Якоби, Клаудіусомъ,\r\nГаманномъ и др., и содѣйствовавшая обращенію Штольберға къ\r\nкатолицизму ; у нея находили себѣ пріютъ всѣ такъ-называемыя\r\nпрекрасныя души, упражнявшiяся въ духовномъ очищеніи и\r\nвнутреннемъ совершенствованій. « Альвиль » и « Вольдемаръ »,\r\nроманы одного изъ друзей ея, Якоби, исполнены размышленій о\r\nтомъ, какъ долженъ поступать человѣкъ, по принципамъ ли и\r\nправиламъ, или же по внушенію сердца и инстинкта. Эти сочи\r\nненія не отличаются ни поэтическимъ достоинствомъ, ни искус\r\nствомъ разказа, ни ясностью и опредѣленностью въ рѣшеній\r\nнравственныхъ вопросовъ. Изъ всѣхъ нѣмецкихъ романовъ,\r\nавтобіографій, психологическихъ и юмористическихъ исторій\r\nпрошлaгo вѣка, видно, что чувство, сердце, Фантазія и вообще\r\nдушевная, внутренняя жизнь играли главную роль въ современ\r\nномъ обществѣ, и что они не встрѣчали въ дѣйствительной жи\r\nзни ни границъ, ни положительнаго содержанія. Высочайшею\r\nзадачею и цѣлью для отдѣльнаго лица было собственное обра\r\nзованіе, самосовершенствованіе, возможно полное и гармони\r\nческое развитіе своей личности. Такія стремленія видимъ мы\r\nвъ героѣ романа Гёте. Поэтъ началъ этотъ романъ еще задолгонѣмецКАЯ ЛИТЕРАТУРА. 59\r\nдо своей поѣздки въ Италію; сценическое искусство и театраль\r\nная жизнь должны были составлять его главное содержаніе, и\r\nвъ этомъ отношении онъ принадлежалъ бы къ разряду многихъ\r\nдругихъ романовъ, занимавшихся теоріями искусства. Испол\r\nненіе задуманнаго произведенія длилось очень долго, первона\r\nчальный планъ его измѣнился подъ вліяніемъ ранообразныхъ\r\nвпечатлѣній,пережитыхъ самимъ поэтомъ.Герой его отъ художе\r\nственныхъ стремленій обратился къ другимъ цѣлямъ. Вся жизнь\r\nВильгельма Мейстера, всѣ его приключения и встрѣчи имѣютъ\r\nцѣлію только гармоническое развитие его личности. Купецъ,\r\nонъ обращается къ искусству, входитъ въ сношения съ разно\r\nобразными лицами, сближается съ аристократіей и дѣлается на\r\nконецъ хирургомъ. Отъ неопредѣленнаго идеала переходить\r\nонъ къ опредѣленной практической жизни. Различныя части\r\nсочиненія не уравновѣшены между собою, сценическому искус\r\nству дано слишкомъ много мѣста сравнительно съ другими эле\r\nментами, вошедшими въ составъ его, и роману замѣтно недо\r\nстаетъ единства, но онъ представляетъ рядъ превосходно из\r\nображенныхъ характеровъ и живую картину нравовъ разныхъ\r\nклассовъ нѣмецкаго общества, а герой романа типическое\r\nлице современности поэта.\r\nЕсли идея другаго романа Гёте, « Wahlverwandtschaft » (1809),\r\n— мысль о могуществѣ демоническихъ сили, неизслѣдимыхъ\r\nвлеченій человѣческой природы, съ которыми равно безуспѣшно\r\nборятся и произволъ человѣка и его понятия о долгѣ, если эта\r\nидея имѣла тѣсную связь съ личными мнѣніями и воззрѣніями\r\nего, то лица, характеры и многое въ обстановкѣ развивающа\r\nгося здѣсь события неоспоримо носять на себѣ печать націо\r\nнальности и современности поэта.\r\n« Германнъ и Доротея » доказываетъ болѣе всѣхъ другихъ\r\nпроизведеній Гёте, что изучение Гомера и греческихъ образцовъ\r\nпоэзіи не нарушало самостоятельности его творчества. В. Гум\r\nбольдтъ въ сочиненіи, написанномъ по поводу « Германна и До\r\nротеи », превосходно объяснилъ, какъ поэту удалось соединить\r\nздѣсь національное и современнное содержаніе съ гомериче\r\nскою формою и манерою, и какъ въ послѣднихъ онъ исключилъ\r\nдля своей поэмы все то, что уже не соотвѣтствовало вѣку гер\r\nманскаго поэта. Въ идиллји Гёте нѣтъ героическихъ личностей,\r\nC60 Атеней.\r\nнѣтъ обширнаго дѣйствія, обнимающаго судьбу разныхъ пле\r\nменъ и множества разнообразныхъ лицъ, нѣтъ боговъ и чуде\r\nснаго ; передъ нами тѣсный кругъ мѣщанской жизни и мѣщан\r\nекихъ отношеній : но судьба лицъ этого круга и совершающееся\r\nсобытie тѣсно связаны съ великимъ политическимъ переворо\r\nтомъ времени. Хоть издали, но намъ слышенъ грозный шумъ\r\nбури, волнующей народы, мы видимъ слѣды ея опустошеній, и\r\nвъ судьбѣ, дарующей осиротѣлой Доротеѣ отечество, а юношѣ\r\nмужественную подругу жизни, мы признаемъ ту же руку, кото\r\nрая разрушаетъ и созидаетъ государства и ведетъ народы. Та\r\nким образомъ идиллия отчасти возвышается до значенія эпоса.\r\nПростота и безсознательность дѣйствующихъ лицъ,разрушаемыя\r\nвѣками цивилизации и составляющія необходимую принадле\r\nжность найвныхъ характеровъ эпоса, вполнѣ сохранены въ\r\nпоэмѣ Гёте ; поэтъ умѣлъ представить лица изъ того класса об\r\nщества, который стоитъ ближе къ природѣ и въ которомъ по\r\nслѣдняя преобладаетъ надъ цивилизацией. Какъ во всей жи\r\nтейской мудрости, во всемъ созерцаніи гомерическихъ героевъ\r\nнѣтъ ничего заученнаго или отвлеченнаго, но все вытекаетъ\r\nизъ ихъ собственной природы, такъ и лица поэмы Гёте отли\r\nчаются только тѣмъ образованіемъ, которое сообщили имъ ихъ\r\nсобственное размышление и опытъ. Сельскій судья и Доротея,\r\nпревосходящіе глубиною и ясностію смысла всѣ другія лица по\r\nэмы, воспитаны современнымъ движеніемъ, вызвавшимъ въ\r\nтысячахъ людей затаенныя способности и силу духа, которыя\r\nвъ иное время могли бы остаться безъ развитія.Гёте изображалъ\r\nпростыхъ людей, и его поэма не могла отличаться тою роскошью\r\nобразовъ, какая была возможна въ греческой поэмѣ, гдѣ явля\r\nлись боги и герои, исполненные блеска и величія, гдѣ развива\r\nлось дѣйствіе, которымъ рѣшалась судьба народовъ и въ кото\r\nромъ принимали равное участие небо и земля. Въ твореніи поэта\r\nноваго времени преимущественно долженъ былъ явиться вну\r\nтренній міръ человѣка, его чувства и помыслы съ тѣмъ тонкимъ\r\nи самостоятельнымъ развитіемъ, котораго не было въ грече\r\nскомъ эпосѣ ; древніе выражали чувства и страсти съ силою и\r\nистиной, но не такъ утонченно и подробно 1 ). Если въ\r\n4) В. Гумбольдтъ замѣчаетъ, что слова, которыми Германиъ • въ поэмѣ Гёте\r\nвысказываетъ матери своей чувства пустоты и одиночества, тяготящія его серднѣмецКАЯ ЛИТЕРАТУРА. 61\r\nэтомъ отношеній поэма Гёте отличается характеромъ, свой\r\nственнымъ вообще новѣйшей поэзіи, то нельзя не замѣтить, что\r\nэти внутренніе, тонкіе элементы поэзии новыхъ временъ пред\r\nставляются у него съ античною простотою, съ такою вѣр\r\nною опредѣленностью, съ какими представлялись антично\r\nму созерцанію предметы внѣшней природы. Вліяніе изученія\r\nГомера на созданіе поэмы Гёте выказалось въ простотѣ ея пла\r\nна и дѣйствія, въ прекрасной отдѣлкѣ ея подробностей, въ объ\r\nективности изображеній ; но Гёте почти совсѣмъ не допустилъ\r\nвъ свою поэму сравненій, повтореній, постоянныхъ эпитетовъ,\r\nвсего, что было такъ естественно во времена Гомера и что ка\r\nзалось бы страннымъ возмужалому разсудку новыхъ временъ.\r\nРодственность поэмы Гёте съ греческою можно находить въ\r\nоднородности производимаго ими впечатлѣнія. Чтеніе Германна\r\nи Доротей, подобно наивной поэзии Гомера, сообщаетъ читате\r\nлю гармоническое и спокойное настроенie. Здѣсь нѣтъ того\r\nпротиворѣчія идеала и дѣйствительности, которое пробуждаетъ\r\nвъ душѣ читателя сожалѣнія, жалобы или тоскливыя стрем\r\nленія,, нѣтъ идеальнаго изображенія жизни золотаго вѣка :\r\nпредъ нами жизнь, какова она есть и какою можетъ быть, и\r\nона вполнѣ удовлетворяетъ насъ.\r\nПрипомнивъ содержание и главное значеніе лучшихъ произ\r\nведеній двухъ великихъ поэтовъ Германии, мы, кажется, имѣ\r\nемъ право сказать, что эти произведения по духу и направле\r\nнію, а часто и по своему внѣшнему содержанію принадлежали\r\nсовременности поэтовъ или новому времени. Изученіе образ\r\nцовъ греческой поэзии было необходимо для германскихъ поэ\r\nтовъ ; оно открыло имъ законы, сущность искусства и имѣло\r\nблаготворное влияние на совершенствованіе Формы и на способъ\r\nпоэтическаго представленія современнаго содержанія ихъ соб\r\nственныхъ произведеній. Изученіе древнихъ поэтовъ, и преиму\r\nщественно Гомера и греческихъ драматурговъ, освободило Шил\r\nлера и Гёте отъ того направления и той манеры творчества,\r\nкоторыя были общи всѣмъ писателямъ геніальнаго періода\r\n2\r\nце, не могли явиться въ поэмѣ греческаго поэта. Грустное настроение души,\r\nпорождаемое неосуществимымъ или неяснымъ желаніемъ ( Sehnѕuсht ), было\r\nчуждо древними, у которыхъ желанія пробуждались вмѣстѣ съ явленіемъ или\r\nодознаніемъ предмета, къ которому устремлялись.62 ATE Hві.\r\nнѣмецкой литературы, отъ титаническихъ стремленій, отъ бо\r\nлѣзненной раздражительности, отъ крайностей натурализма и\r\nотъ крайностей сентиментальности : оно развило въ нихъ чув\r\nство мѣры и истинной красоты. Шиллеръ не зналъ греческаго\r\nязыка, читалъ греческихъ поэтовъ во Французскихъ и нѣмец\r\nкихъ переводахъ, узнавалъ античный міръ посредничествомъ\r\nВильгельма Гумбольдта, но и подобное изученіе оказало сильное\r\nвлияние на его собственныя творенія. Лирическая поэзія его\r\nюности выражала неопредѣленныя стремленія, неясные поры\r\nвы, состояние напряженной фантазіи и разгоряченнато чувства\r\nвъ стихахъ, въ которыхъ не рѣдки были неточность выраженія,\r\nизысканность и напыщенность образовъ, реторическiя Фразы.\r\nТамъ встрѣчались и Wüthende Entzücken и grüne Locken ит. п.\r\nВъ стихахъ, написанныхъ Шиллеромъ послѣ чтенія грече\r\nскихъ поэтовъ и подъ вліяніемъ той поэзии Гёте, которая воз\r\nникала среди впечатлѣній античной поэзии, видно болѣе про\r\nстоты, ясности, спокойствія. Вспомнимъ Вечеръ, Прогулку, Тор\r\nжество побѣдителей. Если Гёте въ лучшую пору своей поэтиче\r\nской дѣятельности изображалъ особенное и индивидуальное,\r\nотъ котораго переходилъ уже къ общему и идеальному, а Шил\r\nлеръ къ изображенію особеннаго и реальнаго всегда перехо\r\nдилъ отъ общаго и идеи, то все же въ поэзіи послѣднихъ лѣтъ\r\nсвоей жизни Шиллеръ достигъ возможной для него объективно\r\nсти и пластичности ; ему сталъ доступенъ эпический стиль, а это\r\nбыло результатомъ изучения античныхъ поэтовъ, и особенно Го\r\nмера. Кто сравнить первыя драмы Шиллера съ « Валленштей\r\nномъ » и послѣдующими драмами, созданными поэтомъ послѣ из\r\nученія Аристотеля и греческихъ драматурговъ, тотъ конечно не\r\nбудетъ сомнѣваться въ благотворномъ вліяніи этого изученія.\r\nДрамы Шиллера, появившаяся послѣ его « Донъ - Карлоса », от\r\nличаются болѣе реальнымъ изображеніемъ и большею истиною\r\nхарактеровъ, положений и развития дѣйствія ; ихъ поэтическая\r\nФорма напоминаетъ благородный стиль древней классической\r\nпоэзии. Во многихъ стихахъ « Орлеанской Дѣвы » слышится от\r\nголосокъ наивной рѣчи Гомера, хотя характеръ послѣдней въ\r\nдрамѣ долженъ былъ уступить главное мѣсто трагическому па\r\nөосу. Въ « Вильгельмѣ Теллѣ » поэтъ могъ изображать въ эпи\r\nческомъ стилѣ красоту природы, мужественную простоту и при\r\nCнѣмецКАЯ ЛИТЕРАТУРА. 63\r\nродную силу обитателей Швейцаріи ; идиллическіе предметы и\r\nнаивно-героические характеры нашли здѣсь соотвѣтствующее\r\nимъ выраженіе. Такой высоты достигъ поэтическій геній Шил\r\nлеръ только съ помощью изучения древнихъ поэтовъ. Нравст\r\nвенный идеализмъ Шиллера, отличавшій его какъ человѣка и\r\nкакъ поэта, достигъ опредѣленности, силы и просвѣтленія, ког\r\nда, изучая древнюю поэзію, онъ все болѣе понималъ и цѣнилъ въ\r\nней мѣру, простоту, равновѣсie eя элементовъ. Въ характерѣ\r\nдревнихъ, по мнѣнію Шиллера, глубокомыслие соединялось съ\r\nчувственностью, духъ являлся въ нихъ неразлучно съ природой,\r\nидея являлась неразлучно съ красотой. Подъ вліяніемъ такого\r\nпониманія древности, идеальная поэзія Шиллера усвоивала себѣ\r\nнаивные и реальные элементы. Образцы древней поэзіи въ нѣко\r\nторыхъ отношеніяхъ увлекали Шиллера въ ошибки : такъ, въ\r\nего лирическихъ стихотвореніяхъ слишкомъ обильны миӨоло\r\nгическое образы и имена ; характеристика лицъ его драмъ иног\r\nда ограничивается слишкомъ общими чертами, почему онѣ\r\nпредставляются Фантазій нашей не съ такою опредѣлен\r\nностью, съ какою, напримѣръ, лица шекспировскихъ драмъ.\r\nХарактеры греческой трагедія, по замѣчанію Шиллера, были\r\nидеальныя маски, а не индивидуумы, и можетъ - быть это замѣ\r\nчаніе, съ которымъ соглашался Гёте, не осталось безъ вліянія\r\nна представленіе характеровъ въ драмахъ Шиллера. Мы уже\r\nговорили о недостаткахъ « Мессинской Невѣсты », но сколько бы\r\nни находили въ твореніяхъ Шиллера ошибокъ, порожденныхъ\r\nобразцами древней поэзии, нельзя не признать благотворнаго влі\r\nянiя изученія классической древности и ея поэзіи на развитие\r\nсамого поэта и на совершенствованіе его созданій.\r\nПисатели геніальнаго періода нѣмецкой литературы видѣли\r\nвъ поэзии Гомера только естественность, вѣрность природѣ, ви\r\nдѣли въ греческой поэзіи только то, что соотвѣтствовало ихъ\r\nсобственнымъ теоріямъ и мнѣніямъ. Въ простотѣ и откровен\r\nности гомерическихъ нравовъ, въ силѣ героевъ и въ дерзости ти\r\nтановъ,созданныхъ древней Фантазіей,они видѣли подтвержденіе\r\nсвоихъ убѣжденій, что геній долженъ быть свободенъ и неза\r\nвисимъ отъ всякихъ законовъ. Современныя титаническiя стрем\r\nленія возбуждали сочувствіе юныхъ писателей къ древнимъ об\r\nразамъ Прометея, Тантала, Иксіона, Сизифа ; эти образы были64 АТЕНЕЙ.\r\nсвященны и для молодаго Гёте, по собственному его признанію.\r\nНо древняя поэзія оставалась безъ всякаго дальнѣйшаго вліянія\r\nна произведенія юныхъ и самоувѣренныхъ геніевъ, признавав\r\nшихъ природу единственнымъ источникомъ и законодательни\r\nцей искусства. Гёте однакоже не остановился на тѣхъ поня\r\nтіяхъ, которыя раздѣлялъ со многими изъ друзей своей молодо\r\nсти. Изученіе древнихъ классическихъ поэтовъ, равно какъ и\r\nдревней пластики, привело его къ вѣрнымъ воззрѣніямъ на\r\nзадачу искусства, на его приемы и средства ; оно развило и укрѣ\r\nпило въ немъ тѣ свойства его природы и способности духа, ко\r\nторыя были родственны природѣ и способностямъ древнихъ, и\r\nпреимущественно Грековъ. Отношеніе Гёте къ природѣ, его\r\nвоззрѣнія на нее были болѣе или менѣе родственны пантеисти\r\nческимъ воззрѣніямъ Эллиновъ. Для Гёте, какъ для древнихъ,\r\nидеальное было преимущественно понятно въ дѣйствительномъ,\r\nистинное въ прекрасномъ. Поэтъ высказалъ свой взглядъ на\r\nдревность въ біографическихъ замѣткахъ о Винкельманѣ. « Мно\r\nгое возможно для человѣка, говорить онъ здѣсь, при пра\r\nвильномъ употребленіи отдѣльныхъ силъ его ; необыкновенна\r\nго можетъ онъ достигнуть сочетаніемъ многихъ способностей,\r\nно единственное, вполнѣ нежданное совершаетъ онъ только\r\nтогда, когда всѣ его способности равномѣрно сочетаются въ\r\nнемъ. Послѣднее было счастливымъ удѣломъ древнихъ, особен\r\nно Грековъ въ лучшее ихъ время ; два первые удѣла назначены\r\nнамъ, людямъ новаго времени... Если человѣкъ новаго времени\r\nпочти при всякомъ созерцаніи устремляется въ безконечное для\r\nтого, чтобы возвратиться, если это посчастливится ему, снова\r\nкъ ограниченной точкѣ, то древніе, не пускаясь въ окольный\r\nпуть, прямо находили свое удовлетвореніе единственно въ лю\r\nбезныхъ имъ предѣлахъ прекраснаго міра. Здѣсь было ихъ на\r\nзначеніе, здѣсь ихъ призваніе, здѣсь находила свое мѣсто ихъ\r\nдѣятельность, здѣсь ихъ страсть находила себѣ предметъ и пищу.\r\nТо, что совершалось, только и имѣло для нихъ цѣну, тогда какъ\r\nмы, кажется, дорожимъ тѣмъ,что намъ думается или чувствуется.\r\nОдинаково жили тогда поэтъ съ своимъ воображеніемъ, историкъ\r\nвъ политическомъ и изслѣдователь въ естественномъ мірѣ. Всѣ\r\nдержались за ближайшее, истинное, дѣйствительное, и даже об\r\nразы ихъ Фантазіи были облечены костьми и плотью. ЧеловѣченѣмецКАЯ ЛИТЕРАТУРА. 65\r\n> --\r\nское и человѣкъ высоко цѣнились, и всѣ его внутреннiя и внѣш\r\nнія отношения къ міру изображались и созерцались съ великимъ\r\nсмысломъ. Чувство и размышленіе еще не были розняты, еще\r\nне совершился тогда едва ли излѣчимый нынѣ разрывъ здо\r\nровой, человѣческой силы... и эти люди не только были въ\r\nвысшей степени способны наслаждаться счастіемъ, но и пере\r\nносить несчастье... Свойственный -имъ здоровый духъ могъ быс\r\nтро и легко воспрянуть отъ внутреннихъ и внѣшнихъ страда\r\nній. » Гёте, понимавшій такъ древнихъ, усвоилъ себѣ многое\r\nизъ ихъ свойствъ и воззрѣній. При всей широтѣ и разнообра\r\nзіи стремленій человѣка новаго времени, онъ, подобно древними,\r\nдержался ближайшаго и дѣйствительнаго, для него стремиться\r\nкъ безконечному значило слѣдовать за конечнымъ во всѣхъ на\r\nправленіяхъ. Подобно древнимъ, онъ дорожилъ настоящимъ,\r\nбылъ вѣренъ минутѣ, любилъ жизнь, а не праздное размышле\r\nніе, умѣлъ наслаждаться, умѣлъ терпѣть и примиряться. Прав\r\nда, ни героизмъ, ни стоицизмъ древнихъ, ни ихъ патріотизмъ\r\nи гражданскія доблести, не рѣдко возвышавшаяся до забвенія въ\r\nгражданинѣ человѣка, не могли усвоиться поэту. Героическіе и\r\nполитическіе элементы древности гораздо родственнѣе лично\r\nсти и поэзіи Шиллера ; въ драмахъ послѣдняго являются героиче\r\nскіе характеры и политические мотивы ; въ твореніяхъ Гёте эти\r\nэлементы являлись только въ первомъ, еще переходномъ періодѣ\r\nего юной дѣятельности. Его поэзія рѣдко представляла, подобно\r\nдревней поэзіи, борьбу человѣка со внѣшнимъ міромъ и судьбою,\r\nи преимущественно изображала внутреннiя его волненія, его\r\nдушевную борьбу. Но способность мужественно терпѣть, поко\r\nряться неизбѣжному, это страдательное мужество, составляв–\r\nшее также одну изъ сторонъ античнаго характера, усвоилъ се\r\nбѣ Гёте, и она отразилась въ его твореніяхъ. Самъ Гёте не бы\r\nвалъ героемъ, но былъ мужемъ во многихъ отношеніяхъ, былъ\r\nчеловѣкомъ великихъ достоинствъ и съ человѣческими слабостя\r\nми. Въ человѣчности его поэзіи заключается та прелесть, кото\r\nрая возбуждаетъ сочувствіе даже къ ея недостаткамъ. — Все,\r\nчто было врожденнымъ въ личности и поэтическомъ геніи Гёте,\r\nне вдругъ достигло своей полной зрѣлости. Въ истории развития\r\nГёте какъ человѣка и какъ поэта главное значеніе имѣло его\r\nпребываніе въ Италии, гдѣ онъ болѣе чѣмъ когда -нибудь сбли\r\n5\r\n.\r\nЧ. ІІ.66 АТЕНЕЙ.\r\n(\r\nзился съ древнимъ міромъ. Кромѣ поэтовъ и, писателей его, Гёте\r\nизучалъ здѣсь пластическое искусство. Указанія Мейера (Цю\r\nрихскаго ) знакомили его съ практическими проемами и сред\r\nствами послѣдняго. Гёте понялъ тогда, что въ искусствѣ есть\r\nмногое, чему можно научиться и чему можно учить. Изучение\r\nскульптуры привело его къ истиннымъ воззрѣніямъ на поэзію,\r\nхотя онъ и понималъ разность задачи этихъ искусствъ. Луч\r\nшій, чистѣйшій человѣческій образъ предсталъ ему въ антич\r\nныхъ статуяхъ и, созерцая ихъ, онъ чувствовалъ какъ усили\r\nвалась въ немъ способность живо понимать необходимые, истин\r\nные элементы человѣческаго существа. Въ пластическихъ тво\r\nреніяхъ искусства, являющихся разомъ, мгновенно чувствен\r\nному зрѣнію созерцателя, идеалъ чувствуется сильнѣе, все лиш\r\nнее и напрасное выступаетъ ярче передъ глазами зрителя, чѣмъ\r\nвъ,созданіяхъ поэзіи, развивающихся постепенно и послѣдова\r\nтельно предъ духовнымъ созерцаніемъ. Гёте глубоко почувство\r\nвалъ задачу искусства, когда о немногихъ, высокихъ созданіяхъ\r\nантичнaгo вaянія могъ сказать : « Здѣсь исчезло все произволь\r\nное, все придуманное, здѣсь необходимость, здѣсь божество ! »\r\nСозерцаніемъ твореній пластическаго искусства развился вели\r\nкій талантъ поэта изображать создаваемыя имъ лица съ такою\r\nопредѣленностью, съ такою оконченностью, такъ выразительно,\r\nчто кажется, будто они готовы предстать чувственному глазу\r\nнашему. Созерцаніе античныхъ статуй объяснило Гёте отноше\r\nное искусства къ природѣ. Послѣдняя казалась ему сама худож\r\nницей, осуществляющей въ веществѣ свои таинственныя намѣре\r\nнія и идеи, но никогда не достигающей полнаго и совершеннаго\r\nосуществления своихъ стремленій, и прекрасное казалось ему\r\nпроявленіемъ этихъ идей природы, искусство достойнѣйшимъ\r\nистолкователемъ тайнъ, открываемыхъ ею тому, кто умѣетъ\r\nпонимать ее ‘). Такимъ образомъ, естественность искусства Гё\r\nте понималъ не какъ подражаніе и вѣрность природѣ, но такъ,\r\nчто идеально - прекрасное казалось ему естественнымъ. Высокія\r\nпроизведения искусства, говорилъ онъ, суть вмѣстѣ и великія\r\nпроизведенія природы, созданныя по истиннымъ и естествен\r\nнымъ законамъ.?). Впрочем, какъ ни велико было вліяніе из\r\n4 ) См. Gathe’s W. xxx, 17 и 18.\r\n25xXIV,7 99.нѣмецКАЯ ЛИТЕРАТУРА. 67\r\nученія древности на Гёте и его поэзію, послѣдняя не утратила\r\nсвоей самостоятельности, оригинальнаго, современнаго, а ча\r\nстію и національнаго характера. Поэзія Гёте преимуществен\r\nно изображаетъ внутренній міръ человѣка, представляетъ иде\r\nальное содержание и, конечно, въ этомъ Гёте не похожъ на по\r\nэтовъ древности, но напоминаетъ послѣднихъ опредѣленностью,\r\nточностью, трезвостью своего поэтическаго смысла. Поэзія Гёте\r\nизображаетъ хотя живыя, глубокія и разнообразныя движения\r\nсердца и духа человѣческаго, но болѣе тихія и спокойныя, чѣмъ\r\nстрастныя, неодолимыя или неизмѣнныя. Если же поэзія его из\r\nображаетъ страсти, то онѣ разрѣшаются резиньяціею, гармони\r\nческимъ успокоеніемъ, примиреніемъ. Въ этомъ отношении впе\r\nчатлѣніе, производимое поэзіею Гёте, по замѣчанію Вильгельма\r\nГумбольдта, напоминаетъ то, какое оставляетъ въ читателѣ\r\nпоэзія древнихъ, но психическіе и патологические элементы\r\nпервой составляютъ отличительное и національное ея содержаніе.\r\nИтакъ, классическое искусство и литература древнихъ были\r\nдля великихъ поэтовъ Германии прошлaгo вѣка школою, кото\r\nрая приготовляла и образовывала ихъ собственную самостоя\r\nтельную дѣятельность, но не искажала и не подавляла послѣд\r\nней. « Пусть всякiй, совѣтовалъ Гёте художникамъ, будетъ\r\nГрекомъ по своему, но пусть будетъ имъ » ‘). Поэзія Гёте не из\r\nбѣжала вліянія романтической эпохи искусства, вліянія аллего\r\nрической и символической поэзии Востока, но какимъ бы разно\r\n. образнымъ вліяніямъ ни подвергалась впечатлительная поэтиче\r\nская природа Гёте среди его долгой жизни, онъ всегда оставал\r\nся вѣренъ греческому искусству, по крайней мѣрѣ теоретиче\r\nски, всегда признавалъ его лучшею школою для художниковъ и\r\nпоэтовъ. « ІПрекрасный талантъ, говорилъ онъ, можетъ являть\r\nся во всѣ времена, но не всякому времени дается достойнымъ\r\nобразомъ развить его » 2). Жанъ-Поль Рихтеръ, современникъ\r\nШиллера и Гёте, можетъ служить примѣромъ того, какая участь\r\nмогла бы постигнуть геній поэтовъ, еслибъ онъ не развивался\r\nизученіемъ классической древности. Въ сочиненіяхъ своихъ онъ\r\nвсегда оставался вѣренъ тѣмъ идеямъ и понятіямъ, которыя\r\nc\r\n1) Guthe’s W. xxx, 468,\r\n2) xxx, 409.\r\n5*68 АТЕНЕЙ.\r\n»\r\nгосподствовали въ нѣмецкой литературѣ періода « бурь и стрем\r\nленій » и которыми онъ успѣлъ проникнуться еще въ юности. Ли\r\nшенный классическаго образованiя, не изучая произведеній\r\nдревнихъ литературъ, Жанъ-Поль не пошелъ далѣе ; его лите\r\nратурная дѣятельность не имѣла развития. Въ произведеніяхъ\r\nего, прозаическое содержаніе перемѣшивалось съ поэтическимъ,\r\nи ни въ Формѣ, ни въ содержаніи ихъ онъ никогда не достигъ\r\nмѣры, простоты, стройности, истинной красоты.\r\nВъ современныхъ намъ обществахъ возникли интересы и яв\r\nленія, еще не существовавшіе или только зараждавшіеся въ\r\nXVIII вѣкѣ. И теперь являются критики, которые обвиняютъ\r\nтакъ-называемый идеализмъ классическаго періода нѣмецкой\r\nлитературы въ томъ, что онъ обращался къ страданіямъ и ра\r\nдостямъ отдѣльнаго лица, вдохновлялся отвлеченнымъ гуманиз\r\nмомъ и отвращался отъ общественныхъ явленій жизни, отъ по\r\nлитическихъ и соціальныхъ отношеній германской націи. Но\r\nесли послѣдними не часто вдохновлялись тогда произведения\r\nлучшихъ писателей, то это потому, что подобные элементы еще\r\nне имѣли мѣста въ жизни націй. Они оставались въ области\r\nидей, неосуществляемыхъ дѣйствительностью, и Фантазія поэтовъ\r\nвоплощала эти идеи въ символическихъ образахъ или въ из\r\nображеніи аналогическихъ явленій и преданій истории. Космопо\r\nлитизмъ былъ политическою, а Филантропія и гуманность соці\r\nальными идеями XVIII вѣка, и онѣ оставили глубокіе слѣды въ\r\nлучшихъ произведеніяхъ нѣмецкой литературы того времени.\r\nВеликіе поэты классическаго періода нѣмецкой литературы бы\r\nли вѣрны своей современности, но вмѣстѣ были вѣрны и своему\r\nпризванію, — призваніюпоэтовъ-художниковъ. Понять и выпол\r\nнить назначеніе послѣднихъ помогли имъ искусство и литера\r\nтура классической древности.\r\nА. СТАНКЕВичь.",
        "label": "5"
    },
    {
        "title": "Smitovskoe napravlenie i pozitivizm v ekonomicheskoi nauke",
        "article": "РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА .\r\nсмитовскок НАПРАВЛЕНIE и позитивизмъ въ экономи.\r\nЧЕСкої НАУКТ.\r\n(Значеніе теоріи ренты Рикардо въ наукѣ политической эко\r\nномій . Разсужденіе на степень магистра политической экономія\r\nи статистики адъюнктъ - профессора горыгорецкаго земледѣльче\r\nскаго института . Ю. Янсона ).\r\n(Ricardo . Des principes de l'économie politique et de l'impot.\r\nOeuvres . Compl . Paris . 1847. Guillaumin et comp .\r\nAdam Smitt. Recherches sur la nature et les causes de la ri\r\nchesse des nations . Paris . 1859. Guil . et c - ie.\r\nHenry Macleod . The elements of political economy . London.\r\n1858) .\r\nСТАТЬЯ ПЕРВАЯ .\r\nІ.\r\nКнига с . Янсона не имѣетъ значенія самостоятельнаго труда, она\r\nслужить лишь отголоскомъ общаго положенія , въ которомъ находится\r\nна западѣ экономическая литература . Авторъ взялся разработать во\r\nпросъ о рентѣ, или вѣрнѣе, латературу этого вопроса. Онъ прочелъ, по24\r\nсоВРЕменникъ .\r\n9\r\nвидимому съ мелочной добросовѣстностью , все , что было сказано въ\r\nтрудахъ экономистовъ по этому предмету, и при томъ не только са\r\nмыхъ замѣчательныхъ, но и самыхъ рутинныхъ, которыя можно было\r\nбы позабыть вовсе . Хотѣмъ онъ на основании ихъ мнѣній произнести\r\nи свой собственный взглядъ на дѣло , но ему не удалось ни то, ни дру\r\nгое . Встрѣтивъ въ литературѣ рядъ противорѣчащихъ мнѣній и не\r\nимѣя въ рукахъ ключа отъ этихъ противорѣчій , онъ принялъ тотъ\r\nпуть , котораго держатся люди не имѣющіе собственнаго яснаго взгля\r\nда на дѣло , — путь средній, т . е . самый худшій : онъ хотѣлъ всему дать\r\nсвое мѣсто и оправданіе — похвалить всякаго по немногу , и Рикардо,\r\nи Кери; отъ этого трудъ его получилъ ту безхарактерность , которая\r\nотнимаетъ у него интересъ и значеніе . Въ извѣстномъ смыслѣ мы\r\nмогли бы , конечно , уже и за то быть ему благодарны , что онъ не\r\nсталъ исключительно на сторону Кери , а желамъ отдать своего рода\r\nуваженіе взглядамъ Рикардо , но съ другой стороны такая нерѣши\r\nтельность еще хуже ; ибо обличаетъ въ авторѣ значительный недоста\r\nтокъ критической силы , Разбирать поэтому спеціально книгу г. Яасо\r\nна мы не имѣемъ вовсе намѣренія .\r\nСлу жа въ нашихъ глазахъ выраженіемъ общаго состоянія науки ,\r\nотражая на себѣ не личные недостатки своего автора , а общіе грѣхи\r\nсовременной экономической литературы , она служить для насъ , тѣмъ\r\nсамым\"ь , новодомъ поговорить объ этихъ грѣхахъ вообще и занять\r\nса общимъ состояніемъ экономической науки .\r\nРазработка политико - экономическихъ вопросовъ находится давно\r\nуже въ совершенно анархическомъ состояни. Въ ней вѣтъ твердо\r\nустановленнаго метода , нѣтъ даже общихъ и прочныхъ научныхъ на\r\nчалъ, вокругъ которыхъ группировались бы отдѣльные писатели , на\r\nҷамъ, которыя позволяли бы людямъ науки или отдѣльныхъ школъ\r\nэтой науки сказать , вог , откуда мы отправляемся , вотъ нащи средства\r\nи вотъ куда мы съ ними идсмъ . Въ ней нѣтъ ни общей школы , ни даже\r\nотдѣльныхъ школъ , и если есть нѣчто похожее на сходство , то это на\r\nружное сходство заключается не во взглядѣ на самую сущность на\r\nуки, а въ pbшенія нѣкоторыхъ прикладныхъ вопросовъ, благода\r\nря единству совершенно побочныхъ цѣлей , къ преслѣдованію кого\r\nрыхъ оказались особенно способны такъ называемые экономисты .\r\nВсе , что ихъ связывало съ начала текущаго столѣтія въ одно кажущее\r\nся цѣлое , заключалось въ защи гѣ Формулы laissez faire laissez passer ,\r\nФормулы придуманной не современныма экономистами , а Физіократа\r\nми , т.е. такой школой , когорая всѣии экономистами считается за ус\r\nтар bвшую и огъ которой всѣ они до единаго сами же отрекаются.\r\nЭто - то уклонение от строго научной дороги , на которую поставилъ\r\nкогда -то политическую экономію Адамъ Смигъ, и было главной ориРУССКАЯ ДИТЕРАТУРА . 25\r\nчиной той безурядицы , о которой мы упоминаемъ. Поэтому, если мы\r\nоставихъ въ сторонѣ тѣ или другія симпатій , связывавшія между\r\nсобою экономистовъ и обратимся къ научной сущности ихъ труповъ,\r\nто здѣсь не отыщется никакого намека на какую либо связность или\r\nединство . Несмотря на то , что вся Фаланга экономистовъ, начивая\r\nМальтусомъ и Рикардо и кончая Басті причисляетъ себя къ посаѣ .\r\nдователямъ одной великой школы Смита , читатель , который сталъ\r\nбы знакомиться съ ихъ трудами послѣдовательно отъ Смита и до\r\nБастia , приобрѣмъ бы такой запасъ противорѣчій , которыія конъ\r\nврядъ ли былъ бы въ состоянии размѣстить въ какомъ либо порядкѣ,\r\nпри всемъ своемъ добромъ желаніи и способности къ классификація .\r\nВ самомъ дѣлѣ кто не читалъ экономистовъ въ наше время, но у кого\r\nосталось отъ такого чтенія сколько нибудь ясное и цѣльное представ\r\nлевіе о наукѣ , къ которой относилось его чтеніе ? Кто не знаетъ Сми\r\nта , Сэ , Кери и Бастia , но кто знаете , какое отношеніе существуетъ\r\nмежду Смитомъ, Сэ , Кери и Бастia , — на сколько они сходятся или ра\r\nсходятся между собою, не во вздорныхъ подробностяххъ , а въ сущ\r\nности дѣла . Знать это довольно трудно именно потому, что самая сущ\r\nность дѣла , которою такъ дорожилъ Смитъ, осталась для экономистовъ\r\nбольшей частію вещью совершенно посторонней , и въ наукѣ они ис\r\nкали не столько самой науки , сколько средства вести безплодную , пам\r\nФлетную борьбу изъ-за чисто прикладныхъ вопросовъ. Только въ\r\nпослѣднее время между англійскими экономистами появился писа\r\nтель , который представилъ нѣчто похожее на теорію того особаго\r\nнаправленія, къ которому тяготѣли безсознательно , мало по маму\r\nэкономисты , расходясь съ Смитомъ. Отрѣзавъ себя откровенно отъ\r\nшколы Смита, онъ указалъ у Бастia коренное сродство со своими\r\nвзглядомъ на вещи , и черезъ это облегчилъ намъ возможность отли\r\nчить въ трудахъ Французскихъ экономистовъ , если не сознанное \" на\r\nправленіе , то по крайней мѣрѣ извѣстную близость къ какому либ\r\nхотя немного уловимому опредѣленному направленію . Мы думаем.\r\nпоэтому, что настало время отнестись сколько нибудь независимо\r\nили , какъ нѣмцы выражаются , объективно къ ученію экономистовъ\r\nи дать какой нибудь ключъ читателю отъ всѣхъ разногласий и проти\r\nворѣчій ихъ между собою , упростить ознакомленіе съ ними и объяс\r\nвить настоящее отношеніе между взглядами тѣхъ или другихъ писа\r\nтелей. Прежде нежели это будетъ едѣлано , мы не можемъ взяться ни\r\nза какой частный экономической вопросъ , потому что читатель не бу\r\nдетъ въ состоянии опредѣлить , какое дать мѣсто нашему собствен\r\nному взгляду въ общей кашв , и оно или затеряется среди массы\r\nмнѣній , накопившихся въ его памя ги оть членія другихъ эконо\r\nхистовъ , или будегъ сопричтено къ разряду сужденid , вы секаю -26 Современникъ.\r\n>\r\nщихъ изъ предвзятыхъ тенденцій, такъ пріучили его экономисты\r\nпослѣдняго времени видѣть во всякомъ словѣ экономической науки\r\nслово партіи.\r\nОтсюда , для того чтобы внести сколько нибудь свѣта въ тем\r\nное поле экономической литературы , я считаю прежде всего нужным\r\nотдѣлить въ этой литературѣ все, что собственно относится къ вау\r\nкѣ, отъ того , что собственно принадлежит публицистикѣ, гдѣ только\r\nи мыслимы интересы партии, т. е.часть теоретическую отъ части при\r\nкладной , и за тѣмъ, оставляя пока вовсе въ сторонѣ поме тенденцій ,\r\nзаняться отлѣломъ чисто теоретическихъ взглядовъ . Можетъ быть;\r\nпри помощи одного такого приема въ концѣ изслѣдованія значительно\r\nупростится для читателя пониманіе экономической литературы , но\r\nэтого мало , — можетъ быть , окажется , что люди , ведущие между собой\r\nгорячіе споры , опровергающіе другъ друга въ принципѣ, дѣлаютъ\r\nэто безъ достаточваго основания и только вслѣдствіе неяснаго пони\r\nманія дѣла ; можетъ быть теоретическая часть дѣла окажется доста\r\nточно уяснившеюся , чтобы не допускать болѣе коренныхъ разногла\r\nсій , и теоретическiя разномыслія могутъ быть приведены къ полному\r\nпримиренію и гармоній . Признаемся , такой результатъ имѣетъ въ на\r\nшихъ глазахъ значительную долю вѣроятности, и тогда мы не только\r\nдадимъ читателю сколько нибудь цѣльный взглядъ на экономическую\r\nлитературу но , поможемъ установиться однообразнымъ и прочным .\r\nтеоретическимъ началамъ , изъ которыхъ впредь могла бы совершать\r\nся разработка экономическихъ вопросовъ. И мы не знаемъ, что боль\r\nше насъ поддерживаетъ въ нашей работѣ— жалкое ли положение чи\r\nтается въ виду хаотическаго состоявія науки , или жалкое состоя\r\nніе науки вслѣдствіе недостатка прочныхъ руководящихъ теоретиче\r\nскихъ началъ . Два сколько нибудь рѣзкихъ и опредѣленныхъ на\r\nправленія можемъ мы замѣтить въ теоретическихъ взглядахъ эконо\r\nмистовъ текущаго столѣтія и къ нимъ могутъ быть пріурочены съ\r\nбольшей или меньшей полнотой всѣ экономисты этого времени . Пер\r\nвое изъ этихъ направленій , которое мы , слѣдуя общепринятому мнѣ\r\nнію , назовемъ абстрактнымъ или ипотетическимъ, было начато\r\nСмитомъ , и второе, проглядывавшсе болѣе или менѣе ясно въ тру\r\nдахъ тѣхъ экономистовъ , которые болѣе увлекались чисто приклад\r\nной стороной науки , чѣмъ теоретической, какъ - то Кери и Бастia ,\r\nи резюмированное недавно въ строго теоретической Формѣ Мак\r\nлеодомъ , мы назовемъ направленіемъ позитивнымъ. Между эти\r\nми двумя направленіями становятся писатели , труды которыхъ пере\r\nполнены смѣсью принциповъ Смитовской школы искаженныхъ пози\r\nтивной закваской , вполнѣ опредѣлившейся у Маклсода . Вся наша за\r\nдача въ настоящемъ случаѣ будегъ сосгоять лишь въ томъ, чтобыРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА . 27\r\nдать ясное понятие о томъ и другомъ направленіи, и потомъ вникнуть,\r\nна чемъ основано это разногласие.\r\n2 1\r\nІІ . 10\r\nСъ вѣшней стороны различие между двумя направлені ями выра\r\nжается уже достаточно въ самыхъ названіяхъ этихъ направленій,\r\nИпотетическая школа шма въ своихъ заключеніяхъ отъ' общихъ по\r\n10женій къ частнымъ , другая обратно ; но это различie , какъ мы\r\nсказали , чисто внѣшнее , ибо въ послѣднемъ счетѣ всякое направ\r\nленіе начинаетъ неизбѣжно свое изученіе съ частныхъ Фактовъ и\r\nзатѣмъ имѣетъ одинаково дѣло съ абстракціями и ипотезами . Сущ\r\nность направленія заключается, стало быть , вовсе не въ томъ , какимъ\r\nпутемъ подходитъ оно къ разъясненію Фактовъ, а въ способѣ воззрѣ\r\nнія на наблюдаемые факты , въ результатѣ наблюденія надъ Фактами ,\r\nи ату - то разницу мы должны уловить для того , чтобы дать точное\r\nпонятие объ обоихъ направленіяхъ. Школа позитивистовъ начинала ,\r\nвъ лицѣ Маклеода, свой походъ противъ смитовской школы именно\r\nсъ разбора такого воззрѣнія Смита на Факты , и это было совершенно\r\nправильно . Поэтому- то, не въ угоду конечно различнымъ толкамъ о\r\nпреимуществѣ котораго либо изъ двухъ принятыхъ въ наукѣ мето\r\nдовъ, аналитическаго или индуктивнаго или дедуктивнаго , а ради\r\nудобства изложенія , и мы пригласимъ читателя употребить въ дѣло\r\nнемного наблюдения и наблюсти за самымъ воззрѣніемъ на частные\r\nФакты того и другаго направленія.\r\nСпособь воззрѣнія даннаго ученія на Факты выражается прежде\r\nвсего и прямо въ тѣхъ опредѣленіяхъ, которыя получаютъ эти Факты\r\nвъ наукѣ, въ тѣхъ научныхъ понятіяхъ, въ которыя обобщаются эти\r\nФакты , въ научной терминологии , изъ которой ясно высказывается ,\r\nкакой смыслъ дается этимъ фактамъ въ наукѣ. Мы должны поэтому\r\nначать съ наблюденія надъ терминологіей Смита и его прямыхъ по\r\nслѣдователей , въ родѣ Рикардо , и затѣмъ перейти къ терминологій\r\nпозитивистовъ . Различие, которое мы найдемъ въ терминологіи того\r\nи другаго направленія , и выкажетъ намъ существенное противорѣчie\r\nмежду Смитомъ и позитивистами .\r\nНаблюдая науку Смита и его прямыхъ послѣдователей со стороны\r\nтерминологии , мы замѣчаемъ въ ней рядъ терминовъ, которые совпа\r\nдаютъ весьма часто съ соотвѣтствующими выраженіями , существую\r\nщими на обыденномъ языкѣ и языкѣ другихъ экономистовъ , но ко\r\nторы имѣюгъ въ наукѣ Смита свое особое условное значение и не\r\nсовпадаютъ, ни: съ тѣмъ значеніемъ , которое придаюгъ имъ другое28 СОВРЕNBнник .. ?\r\n>\r\nэкономисты , ни съ обыденнымъ смысломъ этихъ выраженій , кото\r\nраго большею частію придерживаются позитивисты . Таковы германы\r\nренты , прибыли , рабочей платы и т . д .; иногда школа , взявъ название\r\nу обыденнаго языка , придаетъ ему особое прилагательное , которое\r\nи служитъ для того , чтобы придать такому термину тотъ смыслъ ,\r\nкотораго требуетъ наука , по мнѣнію школы : такъ школа различаетъ\r\nљнность натуральную отъ цінности мѣновой . Такимъ образомъ\r\nразличіе существуетъ между теоретическимъ смысломъ и эмпириче\r\nскимъ для цѣлаго ряда экономическихъ явленій , независимо отъ того ,\r\nвыражается оно или нѣтъ въ самыхъ соотвѣтствующихъ Формахъ\r\nназванія . Рента , рабочая плата , прибыль - суть на столько же науч\r\nные термины , на сколько и дѣвствительныя явленія , а между тъмъ\r\nсмыслъ ихъ въ томъ и другомъ видѣ различенъ. Возьмемъ для при\r\nмѣра рабочую мату . Въ экономическомъ има теоретическомъ смыслѣ\r\nэто — стоимость содержанія работника; совершенно таковъ ли смыслъ\r\nрабочей платы въ эмпирическомъ значеніи ? Адамъ Смитъ очень 10\r\nрошо исчисляетъ тѣ условия , которыя входятъ въ расчетъ дѣйстви\r\nтельной рабочей платы , кромѣ содержанія рабочаго . Эти условия по\r\nего мнѣнію саѣдующія : 1 ) степень удовольствія , доставляемаго тру -\r\nдомъ; 2 ) степень предварительной подготовки и обучения, которой\r\nонъ требуетъ; 3 ) постоянство спроса на него ; 4) степень довѣрія, ко\r\nторой пользуется работникъ; 5 ) рискъ , связанный с работой, и т. д .\r\nМожно еще насчитать и другія условія , и всѣ эти условія одинаково\r\nмогутъ входить въ разсчетъ дѣйствительной рабочей платы , въ видѣ\r\nособыхъ элементовъ , которымъ можно придать и особым названія ,\r\nдовольно знакомыя экономистами , какъ - то : страховой премій, при\r\nбыми, ренты и т . д .\r\nТакимъ образомъ въ разсчетъ дѣйствительной рабочей платы ,\r\nкромѣ содержанія рабочаго, входять и страховыя премій , и плата за\r\nискусство , за затраченное время на обучение и т . д.\r\nТочно таким же образомъ побочные элементы найдемъ мы и въ\r\nприбыли , сюда входить и страховая премія , и плата за трудъ, и т . д .\r\nНаконецъ дѣйствительная рента , или плата Фермера собственнику,\r\nточно также состоитъ изъ ренты въ собственномъ смыслѣ и извѣст\r\nной прибыли , относимой на капитамъ , вложенный нъ арендуемую\r\nземлю въ видѣ строевій, машинъ и вообще хозяйственнаго устройства .\r\nТакимъ образомъ мы видим , что одни тѣ же экономические\r\nтермины получаютъ совершенно различный смысмъ, смотря по тому ,\r\nупотребляемъ ли мы ихъ для обозначенія научныхъ понятій, или\r\nэмпирическихъ явленій . Въ одномь случаѣ мы имѣемъ дѣю со свое\r\nобразными раздѣльными элементами , придуманными иогетически\r\nдля лучшаго анализа эмпирическихъ явленій , въ другомъ съ боањеРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА . 29\r\nили менѣе разнородной смѣсью тѣхъ же или совершенно посторон\r\nнихъ элементовъ . Намъ пока лишне знать , вѣрно ли придуманы эти\r\nипотетическiя понятия или нѣтъ , нужны они или не нужны , доста -\r\nточно знать, что они имѣютъ въ наукѣ свой условный , принятый\r\nсмыслъ; достаточно знать , что изучая ренту, рабочую плату или при\r\nбыль въ томъ и другом смыслѣ , мы будемъ изучать двѣ совершенно\r\nразличныя вещи , которыя никакъ нельзя между собою смѣшивать .\r\nПервый вопросъ, который самъ собою вытекаетъ изъ предыду\r\nщаго , есть слѣдующій . Насъ могутъ спросить : къ чему такое сочине\r\nніе условныхъ терминовъ , если они основаны на отступленіп отѣ\r\nдѣйствительности , если придуманныя понятія никогда не выражаютъ\r\nцѣльнаго факта , а только часть факта , если научная рента выражает .\r\nтолько часть дійствительной ренты , научная прибыль только часть\r\nдѣйствительной прибыли и ваучная рабочая плата только часть дѣl\r\nствительной рабочей платы . Не лучше ми держаться просто факта , во\r\nвсей его точности , и Формулировать научныя понятія сообразно Фак\r\nту , иначе - Фотографировать Факты ? Окончательный отвѣтъ на этоты\r\nвопросъ относительно всего значения , которое имфетъ дая научного\r\nдѣла таная система построенiя ипотетическихъ понатій , я могу дать\r\nтолько въ. концѣ статьи , доказавъ все преимущество емитовекаго на\r\nправления передъ позитивнымъ, здѣсь же представимъ лишь обдія\r\nосновавія , на которыхъ допущена была такая система разложенia\r\nФактонѣ на отетическiя части ,съ точки зрѣнія смитовскаго направе\r\nленія. Прежде всего такое разложение основывалось на общемъ закона\r\nвсякаго наученія , въ силу которого какъ бы вамъ ни хотѣ.0eь им Вть\r\nвъ наук, постоянно дѣло съ цѣльными живыми фактами , на две\r\nато оказывается абсолютно невозможно , и какой бы вы системы раз\r\n40женія на держались, смитовской или какой другой , во всякомъ слу\r\nчаѣ дѣло не обойдется без разложенiя Фак говъ , безъ построения ию\r\nтетическихъ абстрактныхъ понятій . Чтобы убѣдиться въ этомъ, по\r\nпробуемъ, оставивъ въ сторонѣ Смита , учиться съ начала .\r\nВсякое изученіе отправляется конечно отъ живыхъ эмпирическихъ\r\nФактовъ, но если вы будете заносить въ вашу мысль или книгу одни\r\nФакты въ омъ видѣ , въ какомъ они попадаются на глаза , то у васъ\r\nне выйдетъ никакого изучевія , а только куча Фактовъ . Прежде всего\r\nвыв должны разобрать, какого рода Факты относятся до вашего дѣла .\r\nДля этого нужно предварительно знать , въ чемъ заключается ваше\r\nдѣло . Ваше дѣло заключается, положимъ , въ изученіи явленій или\r\nФактовъ съ экономической стороны , въ отношеніи ихъ къ народному\r\nхозяйству ; - чтобы дать такой отвѣ1ъ, вужно , чтобы вы изъ преж\r\nваго вашего столкновенія съ фактами замітили въ нѣкоторыхъ изъ\r\nних одинъ обцій признакъ или свойство, одну общую чергу, кото30 COBPEMEHHIKE .\r\nрую и назвами экономическою . Вы сдѣлали уже черезъ это первое\r\nразложение Факта въ вашей мысли , разложеніе чисто фиктивное и\r\nипотетическое , на двѣ части—на экономическую часть Факта и осталь\r\nную, которая васъ не касается . Положимъ , вы отдѣлили затѣмъ такіе\r\nФакты , въ которыхъ вы нашли экономическую сторону , отъ такихъ,\r\nвь которыхъ ея не нашли — первые приберегли , вторые отбросили ;\r\nно Факты , въ которыхъ вы открыли экономическую сторону , опять\r\nслишкомъ многочисленны , заносить ихъ въ вашъ матеріалъ нѣтъ ни\r\nкакой возможности ; бросьте взглядъ кругомъ васъ - вашъ домъ, ваша\r\nмебель , все , что васъ окружаеть, и все , что за предѣлами вашего дома ,\r\nвсе это Факты , съ извѣстной стороны экономическіе . Къ тому же , вы\r\nпонимаете , что всѣ эти Факты вамъ опять не нужны во всей ихъ цѣ\r\nдости , не нужны вамъ ни цвѣтъ вашихъ обоевъ , ни ширина ихъ , ни\r\nсамый матеріалъ ихъ , не нужна вамъ ни изящная сторона ихъ, ни\r\nтехническая , ни какая другая , а только экономическая . Это показы\r\nваетъ вамъ уже , что для васъ математически невозможно заносить\r\nвъ ваше зданіе Факты въ ихъ эмпирической цѣлости , вы заносите\r\nтолько отвлеченную , при посредствѣ вашей мысли , сторону этихъ\r\nФактовъ, т.е. заносите ипотетически препарированные , так сказать ,\r\nотдѣлы Фактовъ Факты ипотетическіе . Вы называете ихъ Фактами\r\nпотому только, что они взяты съ дѣйствительныхъ Фактовъ ; вы го\r\nворите, производство есть Фактъ ; но въ эмпирическомъ смыслѣ, нѣтъ\r\nпроизводства какъ отдѣльнаго Факта , производство это - ипотетиче\r\nская доля эмпирическаго ряда Фактовъ. Держать это въ памяти , какъ\r\nмы увидимъ , очень важно . Идя далѣе , вы , стало быть , начинаете ра\r\nзыскивать, какiя стороны вамъ нужно удержать изъ ряда предметовь\r\nи какiя отбросить. Вы перебираете различныя свойства предметовъ,\r\nотмѣчаете тѣ , который подходятъ къ вашей цѣли . Берете вы , поло\r\nжимъ , стулъ , разсматриваете его и начинаете отбрасывать все , что\r\nесть въ немъ для васъ лишняго . Цвѣтъ , Форма , составныя части , ма\r\nтеріалъ все это идетъ въ сторону . Вась останавливають только двѣ\r\nвещи : это то , что онъ не самъ выросъ на этомъ мѣстѣ , а кѣмъ ни\r\nбудь сдѣланъ , и что вы заплатили за него извѣстную цѣну, вотъ ,\r\nстало быть , ваша экономическая сторона вещей разбилась сама на двѣ\r\nчасти , а вмѣстѣ съ тѣмъ еще ранѣе вы разбивали вашъ стулъ на та\r\nкія же ипотетическiя части, у васъ вмѣсто экономической стороны\r\nявились два ипотетическіе Факта производства и цѣны . Вы берете\r\nтеперь первый изъ нихъ , и начиная наблюдать вещи , отвлечете изъ\r\nнихъ все , что относится къ производству, потомъ точно также по\r\nступите и относительно цѣны . Чѣмъ далѣе вы будете идти такимъ\r\nпутемъ , т. е . отыскивать въ фактахъ тѣ стороны , которыя относятся\r\nкъ каждому отдѣльному ипотетическому Факту, — отчего каждый дио\r\n-РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА . 30\r\n-\r\nтетической Фактъ будетъ разбиваться на нѣсколько новыхъ, - тѣмъ\r\nподробнѣе будетъ становиться вашъ анализъ экономической стороны\r\nФактовъ ; званіе этой стороны будетъ все точнѣе и совершеннѣе и\r\nвмѣстѣ съ тѣмъ въ первомъ ипотетическомъ Фактѣ народнаго хозяй\r\nства отыщется большее число мелкихъ ипотетическихъ Фактовъ въ\r\nвидѣ производства и распредѣленія симъ природы , капитала , труда ,\r\nренты , рабочей платы и т . д. Эти-то отдѣльные ипотетическіе Факты ,\r\nкоторые окажутся въ составѣ народнаго хозяйства , и называются,\r\nвъ отличie отъ дѣйствительныхъ Фактовъ, научными элементами ,\r\nп . все ваше знание начнется съ того , что вы отвлечете отъ дѣй\r\nствительныхъ Фактовъ ихъ экономическiя части или элементы . Те\r\nперь понятно , почему въ наукѣ оказывается рядъ терминовъ, на\r\nзначеніе которыхъ означать не такіе цѣльные Факты , какъ напри\r\nмѣръ стулъ, домъ и т. д . , а лишь условныя стороны дѣльныхъ жиз\r\nненныхъ Фактовъ , которымъ и присвоено поэтому особое ипотетиче\r\nское значеніе .\r\nТакимъ же точно путемъ строила свои ипотетическiя понятия и\r\nшкола Смита , и въ частности со стороны cмитовской школы такое\r\nустановленіе особыхъ условных терминовъ для обозначенія столь\r\nже условныхъ понятій , было основано на строгомъ различіи въ каж\r\nдомъ явленіи двухъ сторонъ, двух частей, части существенной или\r\nэлементонъ неотъемлемыхъ , безъ которыхъ немыслимо самое явление ,\r\nи элементовъ случайныхъ или Феноменальныхъ , которые могутъ\r\nбыть, могутъ и не быть на лицо , могутъ нарушать правильность са\r\nмаго явленія , искажать его , но въ присутствии которыхъ явленіе вов\r\nсе не нуждается и которыя для него , стало быть , совершенно посто\r\nроннія ., Отсюда школа эта различила два способа изученія, —способъ\r\nизученія явленій съ ихъ существенной стороны , и изученіе тѣхъ\r\nже явленій съ ихъ Феноменальной или случайной стороны , и отдѣля\r\nла одинъ способъ изученія отъ другаго . Эго раздѣленіе было чисто\r\nметодическое и принималось какъ пріемъ для того , чтобы облегчать\r\nсамое изученіе . По смыслу этой школы прежде чѣмъ изучить варіа\r\nціи или вѣрнѣе аберраціи какого либо закона , нужно узнать этотъ за\r\nконъ въ его нормальномъ видѣ, прежде чѣмъ узнать случайныя Фор\r\nмы направленія какого либо процесса или явленія , нужно узнать этотъ\r\nпроцессъ или явленіе въ ихъ нормальномъ видѣ . Нужды нѣтъ , встрѣ\r\nчается ли этотъ процессъ или явленіе въ дѣйствительности , въ совер\r\nшенно нормальномъ видѣ, очень ли рѣдко или даже никогда не встрѣ\r\nчается . И такой взглядъ на дѣло кажется весьма правильнымъ . Такъ\r\nпоступаютъ всѣ почти знанія . Медицина сперва изучаетъ Физиологи\r\nческій процессъ , и потомъ уже патологическій . Самая совершенная\r\nизъ наукъ, математика , изучаетъ сперва математическій треугольникъ,32 СОВРЕменник ..\"\r\nхотя она и знаетъ, что математическаго треугольника она не найдет\r\nвъ дѣйствительности , тѣмъ неменѣе эготъ математическій треуголь\r\nнакъ даетъ ей ключъ отъ всѣхъ дѣйствительныхъ треугольниковъ\r\nвъ мірѣ . Кончивъ такое изученіе, получивъ понятие о нормальныхъ\r\nэкономическихъ законахъ , о процессѣ экономическомъ , въ его вор\r\nмальномъ, хотя и ипотетическомъ видѣ , ничто не мѣшало уже затѣмъ\r\nнаукѣ вводить въ готовую систему то или другое случайное условie ,\r\nто или другое Феноменальное явление и затемъ слѣдить, какiя оно\r\nпроизведетъ мѣнені я въ нормальномъ процессѣ. Такимъ образомъ ,\r\nраздѣляя изучение на двѣ части : на элементарную и прикладную, нау\r\nка могла сама собою придти путем, инотетическихъ рейтъ рабочихъ\r\nнаатък , разъясненію дѣйствительныхъ рентъ и т . д.\r\n- Такъ понимала наука свое дѣло въ смыслѣ школы Смята . Путь,\r\nкоторымъ она шма , велъ прямо къ ипотетическимъ или нормаль\r\nньімъ законамъ, и для этого - то создавала она свои ипотетическiя ю\r\nнятія , свою особую терминологію , черезъ различеніе въ каждомъ яв\r\nменіи существенныхъ его частей огъ Феноменальныхъ . Такъ, чтобы\r\nпользоваться приведеннымъ примѣромъ , въ дѣйствительной рабо\r\nчей Платѣ она различала два рода элементовъ , съ одной стороны\r\nрабочую мату въ собственномъ смыслѣ, или содержаніе работника ;\r\nсъ другой - страховую премію , прибыль или даже ренту і т. д. Понятно\r\nчто эти послѣднія части могутъ быть и не быть въ рабочей платѣ, и\r\nвсе - таки рабочая плата останется рабочей платою . Нужды нѣтъ, что\r\nөнѣ, въ свою очередь , составляютъ такое же самостоятельные эле\r\nменты , какъ и рабочая плата ; взятыя сами по себѣ , онѣ столь же\r\nсущественны , но по отношенію нъ рабочей влатѣ , въ приведенному\r\nпримѣрѣ , онѣ явно составляють элементы придаточные и потому ,\r\nразсуждая о рабочей платѣ, наука и эла полное право ихъ отбрасы\r\nвагь и заниматься исключительно рабочей платой . Точно также рабо\r\nчая плата могла входить въ дійствительную прибыль въ видѣ такого\r\nже придаточнаго элемента , и разсуждая о прибыли , наука поступала\r\nточно так же теперь съ рабочей платой , какъ прежде съ прибылью , т .\r\nе . отбрасывала ее . Точно также поступила она и относительно ренты\r\nөтбросивъ въ ней прибыль отъ ренты въ собственномъ смыслѣ. Сло\r\nвомъ, школа Смита считала невозможным , получать ясное понятие о\r\nФактѣ , не узнавъ предварительно, какіе раздѣльные элементы вхо\r\nдятъ въ его составъ , что это за элементы , всѣ ли они тутъ на лицо ,\r\nна сколько они постоянны или измѣнчивы , существенны или случай\r\nны и т . д. не разложивъ Фактъ на его существенныя и Феноменаль\r\nныя части .\r\nНо мы будемъ неточны , если оставимъ читателя въ томъ предпd\r\nложеніи , что сама смитовская • школа сознавала все значение такогоРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА . 33\r\n1\r\nразличія въ той степени , въ какой оно можетъ быть ясно теперь,\r\nвномнѣ знала дѣну того приема , который первая указала вь раздѣле\r\nніи феноменальныхъ условій отъ постоянныхъ .\r\nУ самого Адама Смита это различie было не вполнѣ выдержано,\r\nкакъ относительно элементовъ распредѣленія, такъ и въ особенности\r\nотносительно элементовъ обмѣна . Не сознавая указаннаго различія въ\r\nтомъ радикальномъ видѣ , въ какомъ мы на него указали , въ его время\r\nполагалось еще , что тѣмъ ипотетическимъ путемъ, который онъ ука\r\nзалъ и избралъ, долженъ самъ собою выстроиться теоретической синте\r\nзисъ , который совпадетъ съ текущими экономическими формами , т. е .\r\nизслѣдуя элементы распредѣленія, — ренту, рабочую плату и прибыль,\r\nнаука придетъ къ такому закону распредѣленія, который окажется\r\nна самомъ дѣлѣ въ дѣйствительности , т . е . получитъ въ результать\r\nдѣйствительную ренту, рабочую плату и прибыль , разбирая элемен\r\nты обмѣна , она прямымъ путемъ придетъ въ закону торговыхъ\r\nцѣнъ.-Что касается элементовъ распредѣленія, то тутъ сходство на\r\nзваній и существовавшее на дѣлѣ распредѣленіе продукта по тремъ\r\nклассамъ - рентьеровъ, капиталистовъ и рабочихъ , помогало значи\r\nтельно заблужденію: найденные теорјей элементы ренты , рабочей пла\r\nтѣ и прибыли какъ будто говорили сами за себя въ текущем , раз\r\nдѣлѣ состояній . Что же касается цѣнности , то здѣсь совпаденіе тео\r\nретическихъ выкладокъ съ дѣйствительностью оказалось уже труд\r\nнѣс , и , не достигнувъ примиренія , Школа Смита принуждена была\r\nдопустить раздвоенie , признать два рода цѣнъ, натуральную или тео\r\nретическую , выведенную изъ разбора элементовъ обмѣна , и мѣновую\r\nили торговую . Вскорѣ за Смитомъ однако Рикардо , слѣдуя тому же\r\nипотетическому методу учителя, пришелъ въ иному взгляду на самые\r\nэлементы распредѣленія , и далъ уже почувствовать радикальную раз\r\nницу между рестой въ смыслѣ теоретическаго - начала и той рентой,\r\nкоторая носить названіе Фермерской или арендной платы . Но за\r\nтѣмъ, чѣмъ дальше мы будемъ уходить отъ Рикардо и , переходя отъ\r\nнего къ Сэ , Кери , Бастia и Маклеоду, приближаться къ позднѣй\r\nшимъ экономистамъ, тѣмъ болѣе будетъ утрачиваться на наших гла\r\nзахь сознание такого различія .\r\nРикардо дали только знать что онъ почувствовалъ , означенное раз\r\nмичie , но онъ не указалъ всей его важности , не поставилт на первый\r\nпланъ , не далъ ему того значенія принципа , которое было столь важ\r\nно для дальнѣйшагo рaавитія науки , и этого не сдѣламъ никто послѣ\r\nнего, изъ иностранныхъ экономистовъ . А потому экономисты , увае\r\nкаясь эмпиризмомъ , очевидно , и не чувствовали даже , на сколько они\r\nотдѣляются черезъ это отъ Смита . Было и еще одно обстоятельство ,\r\nкоторое поддерживало въ экономистахъ обманчивое предположеніе о\r\nТ. СІҮ . Отд . І. 334 совРЕМЕпникъ ,\r\nсвоемъ сҳодствѣ съ Смитомъ , эго сходство случайное, сходство эко\r\nномистовъ и Смита въ прикладныхъ выводахъ . Адамъ Смитъ не сдѣ\r\nламъ послѣднихъ практическихъ выводовъ изъ той гипотезы , кото\r\nрую взямъ въ основаніе всей своей теорій , подобно тому, какъ это дѣ\r\n..али меркантилисты и Физіократы . Въ этомъ отношении , онъ считалъ\r\nеще возможнымъ оставаться до извѣстной степени Физіократомъ. Въ\r\nего время положение труда было столь еще стѣснено законодатель\r\nствомъ меркан гильной системы , что каза , ось достаточнымъ одной\r\nФормулы laissez faire, laissez passer, выставленной Физіократами, для\r\nтого чтобы экономический порядокъ могъ совершенствоваться самъ\r\nсобою .\r\nРикардо столь же мало коснулся послѣднихъ выводовъ , и сосре\r\nдоточилъ внимание на теоретической разработкѣ началъ , указанныхъ\r\nСмитомъ , такою разработкой занимался онъ съ рѣдкой добросовѣст\r\nностью , которой поэтому никогда не забудетъ паука . Иначе поступи\r\nли, послѣдующіе экономисты . Они выступили въ то время , когда\r\nФормула Физіократовъ успѣла подвергнуться сильнымъ нападкамъ и\r\nкритикѣ, и уяснилось достаточно коренное противорѣчие между Фор\r\nмулой Физіократовъ и пѣми , которыхъ требовала теорія Смита . Вре\r\nмя вообще было такое , что оно болѣе было склонно заниматься ко\r\nнечными Формулами и не давало досуга для теоретической разработки .\r\nФормулы , соотвѣтствовавшія теоріи Смита, и были уже отчасти сдѣ\r\nланы , помимо экономистовъ . Но такъ какъ Формулы эти были даны\r\nвъ торопяхъ, до окончанія теоретическаго дѣла , начатaro Рикардо ,\r\nсреди ряда теоретическихъ сомнѣвій , вполнѣ не разработанныхъ и\r\nнерѣшенныхъ, изъ которыхъ достаточно указать на законъ выстав\r\nленный Мальтусомъ , то лучшее , что могли сдѣлать экономисты шко\r\nмы Смита , если они не хотѣли пристать къ предложеннымъ имъ вы\r\nводамъ, это - устравивъ себя отъ всякихъ Формуъ, найти , во что бы\r\nто ни стало , и нужный досугъ , и главное , нужное безпристрастіе для\r\nчисто теоретическаго дѣла . Такъ ли поступили они , это извѣстно вся\r\nкому, кто сколько нибудь знакомъ съ ихъ литературой. Для того что\r\nбы убѣдиться въ эгомъ , стоитъ сравнить чисто внѣшпимъ образомъ,\r\nтруды экономистовъ той эпохи , которая ближе примыкаетъ къ Сми\r\nту , съ трудами послѣднихъ экономистовъ, —труды Рикардо съ пи\r\nсаніями какого нибудь Бастia . Какое спокойствие и отсюда строй -\r\nпость и ясность мысли чувствуется у Рикардо , у самого Мальтуса ,\r\nнесмотря на лишь относительное значеніе трудовъ послѣднаго , и ка\r\nкой мəцанскій тонъ господствуетъ въ трудахъ Бастіа, какiя противо\r\nръчія на каждомъ шагу самому себѣ , какое безпокойство и даже без\r\nадаберность мысли . Между тѣмъ мы не имѣемъ никакого права ду\r\nмать , что эти люди не могли бы точно также разсуждать послѣдова\r\n. -\r\n.РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА . 35\r\nтельно , еслибъ умѣли сколько нибудь владѣть собой и быть добросо\r\nвѣстными . Но непослѣдовательно будетъ всегда разсуждать писатель ,\r\nесли перомъ его водитъ предвзятая мысль , продиктованная случай\r\nными интересами партіи , особенно если не на сторовѣ этой партии\r\nсправедливость .\r\nВотъ почему экономисты уклонились отъ теоретической и серьез\r\nной разработки , почему они стали писать такъ или иначе одни пам\r\nФлеты , и мы не можемъ смотрѣть на нихъ съ тѣмъ же чувствомъ\r\nуваженія , съ которымъ смотримъ на Рикардо, признавая примѣръ\r\nихъ вреднымъ, деморализующимъ и недостойнымъ подражанія. Съ\r\nсамаго начала , вмѣсто того , чтобы держаться строго теоретической\r\nрамки , они пошли въ услуженіе тѣмъ классамъ, которые самымъ наг\r\nлымъ образомъ эксплуатировали народъ и стали недостойнымъ науки\r\nспособомъ направлять козни противъ него .\r\nПервоначально труды ихъ были направлены къ тому , чтобы со\r\nгласить какъ нибудь Формулы Физіократовъ съ тсорiей Смита ученымъ\r\nпутемъ, но когда это оказалось немного трудно , и отъ такого согла\r\nшенія въ трудахъ Сэ , Росси и другихъ вышла невоображаемая ка\r\nша , то предпочли лучше позабыть вовсе то , чему выучились въ юно\r\nсти у Адама Смита , и игнорировать вовсе теорію ; это называлось на\r\nученомъ языкѣ перемѣнить методъ . Эта перемѣна метода и состояла\r\nвъ выходѣ на позитивный или эмпирическій путь : до сихъ поръ , го\r\nворилось, политическая экономія была наука абстрактная , мы изъ нея\r\nсдѣлаемъ науку положительную . Но мы знаемъ уже , что всякая тео\r\nрія , всякая научная система непремѣнно абстрактна, слѣдовательно съ\r\nодной стороны всякая наука , которая дошла въ разборѣ Фактовъ до из\r\nвѣстной системы , абстрактна, и только та наука не абстрактна , которая\r\nпока собираетъ лишь одии голые Факты , одни , такъ сказать , внѣнія\r\nвпечатлѣнія по своей части . Стало быть, отказаться отъ абстракціи зна\r\nЧило отказаться отъ теоріи , и такъ какъ Смитъ бымъ теоретикъ, то\r\nэто значило отказаться отъ Адама Смита . Счеты , стало быть , с . Сми\r\nтомъ были покончены , и въпослѣднее время экономисты стали все бо\r\nлѣе и болѣе настаивать на положительности своего направленія. Эта\r\nто положительность , высказавшись сперва въ трудахъ Кери и Бастia ,\r\nдостигла наконецъ совершенной ясности у Маклеода . Маклеодъ пря\r\nмо разгромилъ всю предшествовавшую разработку, отнесся очень сухо\r\nко всѣмъ, начиная съ Смита и кошчая Милемъ , и похвалилъ Бастіа й\r\nвсе за то , что наука до сихъ поръ шла не тѣмъ методомъ . Какимъ же\r\nона шла методомъ, и какимъ хотѣлъ, чтобы она піла , Маклеодъ?\r\nМетодовъ научныхъ два : индуктивный и дедуктивный, одинъ изъ\r\nнихъ начинаетъ съ частныхъ Фактовъ , обобщаеть ихъ въ систему ,\r\nвыводитъ общіе законы и положенія , другой начинаетъ тамъ , гдѣ36 СОВРЕМЕННИКъ . 3\r\nкончается этотъ , съ готовыхъ общихъ положеній ; и такъ методовѣ\r\nстало быть вовсе не два , какъ мы сказали , а всего одинъ , и такъ на\r\nзываемыя индукцiя и дедукція суть только начало и конецъ , двѣ от\r\nдѣльныя половины одного и того же акта , или метода мыціленія : вся\r\nкое знаніе по началу своему отправляется отъ частныхъ Фактовъ или\r\nвпечатлѣній , т . е. съ индукцій , и кончается дедукціей . Но вотъ гдѣ\r\nразличie: излагая ваши мысли другому , послѣ того , какъ у васъ въ\r\nголовѣ совершился весь процессъ мышленія по какому либо предмету ,\r\nи вы , отправляясь отъ частныхъ Фактовъ , вывели общія заключения о\r\nпредметѣ, которыя наконецъ и повѣрили вытекающими изъ вихъ\r\nвыводами , — вы можете повторить передъ слушателемъ весь процессъ\r\nвашей мысли въ той же послѣдовательности , какъ онъ совершался въ\r\nвасъ самихъ , или можете сдѣлать иначе : вы можете назвать прямо\r\nваши общая положенія , указать слѣдуюіціе изъ нихъ выводы и дока\r\nзать то и другое частными наблюденіями . Тамъ , гдѣ Факты по своей\r\nсложности и трудности для наблюдения требують вооруженнаго гла\r\nза , что сдѣлалось доступно человѣку только недавно , гдѣ эти Фак\r\nты остаются почти вовсе неразгаданны и человѣкъ бродить передъ\r\nними въ совершенныхъ,потемкахъ , тамъ научное дѣло должно нахо\r\nдиться роковымъ образомъ на степени наблюденій ; тамъ , гдѣ никому\r\nне удалось еще пока вывести хотя сколько нибудь вѣроятной ипоте -\r\nзы , тамъ конечно лучше держаться индукцій. Такъ оно происхо\r\nдитъ въ наукахъ естественныхъ . Но и тамъ , гдѣ только можетъ ,\r\nявляется на сцену дедукція ; такой дедукціей , такой ипотезой , объясне\r\nна вся небесная механика, такой же дедукціей примѣнень паръкъ дви\r\nженію и т . д .\r\nНо уже совершенно нѣтъ основанiя останавливать мышленіе ва\r\nодномъ собираніи частныхъ Фактовъ, насильственно , тамъ притомъ,\r\nгдѣ всякое наблюденіе ограничивается происходящими на глазахъ у\r\nвсѣхъ, помимо нашей воли , явленій , гдѣ мы не можемъ обращаться съ\r\nпредметами наблюденія столь же безцеремовно , какъ химикъ обра\r\nщается съ кускомъ кварца , гдѣ накопление новыхъ наблюдевій про\r\nисходить поэтому чрезвычайно трудно и медленно и гдѣ между тѣмъ\r\nсдѣланныхъ ваблюденій было совершенно достаточно для того , что\r\nбы выставить ипотезу до того вѣроятную , что она послужить нача\r\nмомъ многимъ серьезнымъ трудамъ , и признанная всѣми , кто только\r\nхотѣлъ глядѣть на нее безпристрастно , остается ни въ чемъ непоко\r\nлебимою , не смотря на все недоброжелательство къ ней экономи\r\nстовъ . Тамъ , казалось бы , знаніе можетъ продолжать двигаться впе\r\nредъ тѣмъ же путемъ , какимъ оно шло до сихъ поръ, то есть путемъ\r\nипотетическимъ , не мѣшая никому собирать Факты , но не останавли\r\nваясь въ своей работѣ за такимъ пополненіемъ матеріала , тѣмъ бо\r\n1РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА . 37\r\nлѣе , что то и другое можетъ совершаться параллельно . Политическая\r\nэкономія, развивалась .до сихъ поръ такимъ ипотетическимъ путемъ.\r\nИ пользуясь готовыми уже наблюденіями, выставила три инотезы —\r\nипотезу меркантилистовъ , Физіократовъ и ипотезу Смита . Согласно\r\nсъ первой богатство должно заключаться въ деньгахъ , согласно вто\r\nрой въ земледѣліи , согласно Смиту въ трудѣ. Двѣ первыя опроверг\r\nнуты сдѣланными , на основании ихъ , опытомъ и теоретическимъ\r\nанализомъ . Послѣднюю предстояло по крайней мѣрѣ сперва опро\r\nвергнуть экономистамъ , и потомъ уже разсуждать о .методѣ.\r\nНо они предпочли лучше просто на просто игнорировать Адама\r\nСмита и всю теоретическую разработку, сдѣланную на основании его\r\nипотезы , не потому , чтобы эта ипотеза оказалась ложной , а потому\r\nчто она вела не къ тѣмъ прикладнымъ выводамъ , которыхъ имъ хо\r\nтѣлось .\r\nВслѣдствие этого у нихъ явилось свое особое отъ Смита воз\r\nзрѣніе на Фактъ, и отношение его къ наукѣ . Смитъ смотрѣлъ на\r\nФактъ , какъ на предмет, подлежащій критикѣ ; смитовская тер\r\nминологія поэтому одна , терминологія позитивистовъ другая . Такъ\r\nМаклеодъ не имѣетъ вовсе понятия о рентѣ, въ смыслѣ Рикардо , а\r\nесть у него собственное , выведенное путемъ новаго метода , путемъ\r\nиндукцій; рента по такой индукцій есть наемная плата за землю , дома ,\r\nлѣса , рыбныя ловли , и всякую реальную, т. е . постоянную собствен\r\nность , real property или не уничтожающийся капиталъ (fixed copital )\r\n( Маклеодъ причисляетъ также землю къ капиталамъ ) и точно также\r\nпоступаетъ Маклеодъ относительно другихъ терминовъ . Отсюда уже\r\nотчасти чувствуется , что понимается экономистами подъ индуктив\r\nнымъ методомъ, что это за наблюдение и положительность, о которой\r\nони стали вздыхать. Индукція эта состояла въ томъ, чтобы не допу\r\nскать никакого разсуждения относительно встрѣчающагося въ дѣйстви\r\nтельности факта , и нести его въ науку въ томъ видѣ , въ какомъ онъ\r\nесть въ натурѣ, но ужь нести не какъ простой фактъ , а какъ прин\r\nципъ. Попробуйте обобщить такой способу воззрѣнія на Фактъ, и\r\nсдѣлайте , примѣняясь къ нему , иѣсколько собственныхъ опредѣленій.\r\nПредставьте себѣ, что вы живете въ странѣ , гдѣ окружены такими\r\nхозяйствами , въ которыхъ собственникъ земли самъи обрабатываетъ\r\nи получаетъ съ нея все , что ни дастъ земля , какъ назовете вы доходъ\r\nтакого хозяина? Въ эмпирическомъ смыслѣ здѣсь не будетъ ни ренты ,\r\nни рабочей платы , ни прибыли , а будетъ просто доходъ ; если вы не\r\nвидѣли другихъ видовъ хозяйства , то вы не будете иміть никакого\r\nпонятия о рентѣ, рабочей платѣ , прибыли ит . д. , и Фотографируя\r\nФактъ , вы назовете такой дoхoдъ просто доходомъ. Въ вашей эмпи\r\nрической наукѣ установится научное понятие дохода . Но воть явятся\r\n338\r\nсоВРЕМЕННИКъ .\r\nрядомъ другія хозяйства , въ которыхъ окажется на дѣлѣ и рента , и\r\nрабочая плата , рядомъ съ понятіемъ дохода у васъ явится теперь и\r\nэто ; такимъ образомъ , слѣда за Фактами , вы будете обогащать науку\r\nтакимъ количествомъ своеобразныхъ , самостоятельныхъ понятій и\r\nтерминовъ , что не доищитесь въ ней , наконецъ , никакого порядка ,\r\nа выйдетъ у васъ только каша терминовъ, отношение между которыми\r\nбудетъ для васъ совершенно неизвѣстно . Представьте себѣ еще , что\r\nвы , прослышавъ о существованіи термина « рабочая плата » , начинаете\r\nопредѣлять этотъ терминъ, примѣняясь къ окружающей васъ дѣй\r\nствительности ; положимъ , вы окружены издѣльнымъ порядкомъ ,\r\nваше опредѣленіе естественно явится въ такомъ видѣ: рабочая плата\r\nесть уступка землевладѣльцемъ извѣстнаго пространства земли за\r\nизвѣстное число рабочихъ дней въ году . Не правда ли , какъ вѣрно\r\nбудетъ такое опредѣленіе, а между тѣмъ такое опредѣленіе вы должны\r\nбудете сдѣлать неизбѣжно , такъ какъ вы уже рѣшились не упускать\r\nвъ вашихъ опредѣленіяхъ ни одного Феноменальнаго признака, а за\r\nключать ихъ всѣ .\r\nШаткость такого способа изученія очевидна , а между тѣмъ это и\r\nесть приблизительно тотъ способу изученія , къ которому тяготѣи\r\nпозитивисты . Но прежде , чѣмъ онъ был , сколько нибудь ясно заяв\r\nленъ Маклеодомъ, промежуточная Фаланга экономистовъ тяготѣла къ\r\nнему просто на просто вслѣдствие непониманія вовсе значенiя ипоте\r\nтической терминологіи Смита . Не понимая вовсе настоящаго смысла\r\nипотетическихъ понятій , вездѣ где она встрѣчалась съ ними\r\nсупоръ, Фаланга экономистовъ принимала эти понятия за храмлющія не\r\nмного противъ дѣйствительности , вслѣдствіе оплошности Смита , и ис\r\nправляла ихъ , примѣняясь къ эмпирическому смыслу .\r\nТакимъ-то вотъ образомъ она и подготовила тотъ путь позити\r\nвизма , на который выступилъ окончательно Маклеодъ. Поэтому- то\r\nвмѣсто того , чтобы испытывать самимъ далѣе послѣдствія занесенія\r\nФактовъ въ ихъ цѣльномъ грубомъ видѣ въ научную терминологію,\r\nмы можемъ воспользоваться живымъ примѣромъ , заимствованными\r\nу экономистовъ , отступившихъ отъ Смитовскаго направленія . Пред\r\nставьте же себѣ , что вы спутали понятия о рентѣ , какъ ипотетиче\r\nскомъ элементѣ, съ рентой , какъ Фактомъ , что рента для васъ тоже ,\r\nчто извѣстная сумма , платимая Фермеромъ собственнику ; шли , что\r\nтоже самое , представьте , что вы не им ѣя вовсе понятия о рентѣ, какъ\r\nтеоретическомъ элементѣ , прямо начали ваше изученіе съ эмпириче\r\nскаго факта , и рѣшили , что рента ничто иное , какъ плата Фермера\r\nземлевладѣльцу; — какie богатые вы можете извлечь отсюда выводы ?\r\nПродолжая изслѣдовать дѣло тѣмъ же эмпирическимъ путемъ , какъ\r\nвы его начали , вы видите , что большая часть земель , находящихся\r\nRTРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА . 39\r\n.\r\nШо\r\nкругомъ васъ , обработана , что въ эти земли вложень извѣстный ка\r\nпиталъ, который и заключается въ постройкахъ , хозяйственномъ..\r\nустройствѣ, машинахъ , рабочемъ скогѣ , дорогахъ и т . д . ,- pcнта , го\r\nворите вы , есть , стало быть , не болѣе , какъ прибыль на этотъ кари\r\nталъ, затраченный въ землю ея собственникомъ. Ваше рѣшеніе во-,\r\nвъ законную силу въ наукѣ, оно восхваляется на нѣсколь\r\nкихъ языкахъ, ему учатъ юношество . Между тѣмъ чему учать,\r\nчто восхваляется ? Приходить одинъ изъ учениковъ къ учителю и\r\nпроситъ его разъяснить весьма простое сомнѣніе : какъ же такъ,\r\nспрашиваетъ онъ , стало быть , земли вовсе необработанныя до сихъ\r\nпоръ , каково бы ни было ихъ плодородие , не могутъ приносить въ\r\nнастоящее время никакой ренты , ибо въ нихъ не вложено никакого\r\nкапитала , а гдѣ не вложено капитала , тамъ нѣтъ и прибыли , рента же\r\nпо вашему есть тоже , что прибыль, и если бы къ настоящей Европѣ\r\nприбавить еще такую же Европу и населить ее столь же густо , то\r\nтутъ не было бы уже никакой ренты , и никто бы не сталъ ее обраба\r\nтывать даже , потому что прибыль отъ такой обработки не окупила бы\r\nрасходовъ , не равнялась бы прибыли съ другихъ , затрачиваемыхъ на\r\nобработку уже устроенныхъ земель , капиталовъ . Между тѣмъ мы ви\r\nдимъ , что обработка постоянно и вездѣ переходитъ еще на земли\r\nочень низкаго качества , и земли эти начинаютъ давать ренту . Что\r\nотвѣтишь такому спорщику , кромѣ того , что такимъ выводамъ учатъ\r\nдва извѣстные экономиста , Бастia и Кери , чо такое ученіе вышло\r\nвслѣдствіе путаницы понятій и отсутствия всякаго пониманія той раз\r\nницы , которая существуетъ между однѣми и тѣми же словами , если\r\nони служать для названія двухъ совершенно различныхъ вещей ,\r\nвслѣдствіе непониманія даже того значения, которое можетъ имѣть\r\nэлементарная ваучная разработка въ приложени къ анализу эмпири\r\nческихъ Фактовъ .\r\nНе смотря на такіе промахи , позитивисты продолжаютъ однако на\r\nстаивать на своей терминологія. Мы будемъ наблюдать факты , говорятъ\r\nони , намъ дѣла ,нѣтъ до Феноменальныхъ понятій , если рента , то дѣй\r\nствительная рента , если цѣна , то дѣйствительная цѣна . Имъ не при\r\nходить , конечно , на мысль , что и Адамъ Смитъ начивалъ свои на\r\nблюдевія съ тѣхъ же Фактовъ, какъ и они , что его понятия о рентѣ ,\r\nрабочей платѣ и прибыли въ теоретическомъ смыслѣ сложились изъ\r\nнаблюденія надъ тѣми же дѣйствительными рентами , рабочими пла\r\nтами и прибылями , но что онъ только умѣлъ немного глубже пони\r\nмать тѣ же Факты . Так, напримѣръ , наблюдая ренту , Рикардо\r\nточно такъ же , какъ и Кери , им :ѣмъ передъ глазами тотъ Фактъ , что\r\nбольшая часть Фермъ состоитъ изъ земель , обстроенныхъ и снабжен\r\nныхъ хозяйственными орудіями и т . д . , и въ этомъ отношении ни Кери,40 СОВРЕМЕННикъ ,\r\nни кто другой не сказамъ ничего новаго , но Рикардо не увлекся этимъ\r\nФактомъ , какъ Кери , не придалъ ему болѣе значенія , чѣмъ онъ стоитъ\r\nна самомъ дѣлѣ, онъ сказалъ: поэтому доходъ землевладѣльца въ та\r\nкихъ Фермахъ есть доходъ сложный изъ двухъ частей , изъ которыхъ\r\nодна составляетъ ренту въ собственномъ смыслѣ , другая прибыль на\r\nкапиталъ. У него поэтому и не вышло , какъ у Кери , нелѣпаго вывода ,\r\nчто земли необработанныя, не смотря ни на какое достоинство , не мо\r\nгутъ давать ренты и быть обработываемы тамъ , гдѣ существуютъ ря\r\nдомъ уже земли обработанныя. Слушая эти воззванія къ наблюденію ,\r\nможно было бы думать , что экономисты хотятъ указать на новые\r\nускользавшіе до сихъ поръ отъ вниманія Факты , что они по крайней\r\nмѣрѣ хотятъ воспользоваться тѣми , которыхъ не могъ имѣть еще пе\r\nредъглазами А. Смитъ , и которые только послѣ него уяснила исторія .\r\nТак , напримѣръ , исторія Фактически уяснила , что Формула Физіо\r\nкратовъ не оправдываетъ тѣхъ ожиданій, ко горыя возлагамъ на нее\r\nеще А. Смитъ. Между тѣмъ экономисты бережно обходятъ этотъ\r\nФактъ и наблюдаетъ только самы грубые и общеизвѣстные. Ясно ,\r\nчто они имѣютъ въ виду вовсе не наблюденіе, а грубость наблюденія ,\r\nне положительность, а узкій позитивизмъ , при помощи котораго мо\r\nжетъ быть занесено въ принципь все , что угодно , но непремѣнно то ,\r\nчто есть на дѣлѣ , и въ той же Формѣ , какъ оно есть на дѣлѣ. Въ моем ,\r\nнапримѣръ , околодкѣ нѣтъ вольваемнаго труда , а существуетъ полов\r\nничество , у васъ преобладаетъ вольнонаемный трудъ , для васъ будетъ\r\nи особая политическая экономія , въ которой принципомъ будетъ воль\r\nвонаемный трудъ , для меня половничество ; у васъ запретительнаяси\r\nстема, у меня free trade , опять для васъ одна наука , для меня другая\r\nи т. д. , сколько отдѣльныхъ Фактовь, столько принциповъ , сколько\r\nсвоеобразныхъ въ экономическомъ отношении околодковъ, столько от\r\nдѣльныхъ наукъ ,—наконецъ , если случится такая обширная и разно\r\nобразная страна , гдѣ есть и половничество , и наемный трудъ, и отчасти\r\nбезпошлинный провозъ , и отчасти тарифъ , то , чтобы добыть науку\r\nдля такой страны , все это нужно свалить въ одну кучу . Казалось бы ,\r\nчто , идя такимъ путемъ , вы , наконецъ , пріобрѣтете такую науку , что\r\nни вы , ни кто другой не соберете въ ней концовъ , и даже умѣстить- то\r\nее будетъ трудно гдѣ бы то ни было.\r\nМежду тѣмъ на дѣлѣ выходить совсѣмъ другое и у Макмеода , глав\r\nнаго защитника новаго метода , наука значительно упрощается. Про\r\nисходитъ это весьма просто .\r\nПредставьте себѣ только , что вы торговецъ, у васъ есть лавка ,\r\nвъ ней проводите цѣлый день , всю жизнь , положимъ, и прелаетесь\r\nиндукціи или наблюденію, — вы игнорируете все , кромѣ этой лавки , и\r\nвесь міръ для васъ ограничивается весьма несложнымъ кругомъ пред\r\nвыРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА . 41\r\nметовъ для наблюденія; рядъ вашихъ индукцій весьма не великъ, вы\r\nтолько и думаете , что о капиталахъ, векселяхъ и деньгахъ , все по\r\nэтому , что ни представляется вамъ, все для васъ или капиталъ , или\r\nвексель , или деньги . Земля , или чужой поклонъ , литературное произ-.\r\nведеніе , цессъ, право и т . д . , все или капиталъ , или вексель ; за\r\nставь васъ написать науку , и вы напишете науку , о томъ, какъ нажи\r\nвать капиталъ путемъ денежныхъ или вексельныхъ оборотовъ . Такова\r\nполитическая наука , созданная индуктивнымъ или положительным\r\nметодомъ съ точки зрѣнія Мак неода , вся на ука сведена имъ къ поня\r\nтію о капиталѣ ве Смитовскомъ , а капиталѣ въ обыденномъ смыслѣ\r\nи денежномъ обращеніи , или еще короче , замкнута въ теорію денеж\r\nныхъ оборотовъ. Изъ этого однако вы зам:ѣчаете уже , что въ концѣ\r\nконцовъ позитивизмъ, отказавшийся отъ абстракции , приходить , стало\r\nбыть , къ самой крайней изъ всѣхъ встрѣчавішихся абстракцій , сво\r\nдитъ всѣ экономическiя отношения к одному понятію обмѣна , и при\r\nтомъ не просто обмѣна , а обмѣна денежнaro или торговаго . Можетъ\r\nли такая наука умѣстить въ себѣ весь кругъ экономических отно\r\nшеній , и все ми въ этихъ отношеніяхъ не только торговля , но даже\r\nобмѣнъ ? Возьмите , напримѣръ, положение нашего крестьянина-соб\r\nственника , который самъ производитъ и самъ потребляетъ большую\r\nчасть того , что производитъ; въ каждой странѣ есть такія положения ,\r\nи чѣмъ больше такихъ положеній , тѣмъ болѣе въ ней экономическихъ\r\nотношеній , ускользающихъ отъ науки Маклеода , между тѣмъ нельзя\r\nсказать , чтобы такія положения были не нормальныя. Развитая ихъ\r\nжелаютъ самыя благоразумныя законодательства , о нихъ мечтаетъ и\r\nрабочій классъ, и теоретическiя соображенія говорятъ въ ихъ пользу.\r\nНа основании такихъ соображеній , при помощи такихъ положеній про\r\nизводительность страны усиливается, ростетъ быстрѣе и стоитъ де\r\nдшевле .\r\nПо крайней мѣрѣ несомнѣнно, что положеніе работниковъ- хозяевъ\r\nлучше для самого работника , чѣмъ положеніе батраковъ . По теории\r\nМаклеода должно выійти совсѣмъ другое , по этой теории исключитель\r\nнымъ источникомъ богатства служатъ обмѣнъ, имѣрой богатства\r\nколичество обмѣвовъ , т . е , чѣмъ большее число разъ одна и та же\r\nсумма денегъ перемѣстится изъ одного кармана въ другой , тѣмъ боль\r\nшее число богатства она создаетъ тѣмъ болѣе усилится производи\r\nтельность . Выводъ слѣдующій отсюда ясень: хозяева рабочіе ничего\r\nпочти не обмѣниваютъ , стало быть, они находятся въ абсолютной\r\nбѣдности , и ничего не прибавляютъ къ производительности страны ,\r\nкоторая совершается только при посредствѣ торговли . Населите вы\r\nвсю страну такими хозяевами , и такая страна ничего не произведеть\r\nровно , и вымретъ черезъ годъ съ голоду . Напротив того, батракъ,42 соВРЕМенникъ…\r\n1\r\nпотребляющій не тотъ хаѣбъ, который самъ производить, и поку\r\nпающій свою пищу на рынкѣ, черезъ это самое находится вълучшемъ\r\nположенiн , чѣмъ хозяинъ , и помогаетъ народной производительно\r\nсти не тѣмъ , что работаетъ, а тѣмъ , что покупает . Нелѣпость такого\r\nвывода говоритъ достаточно сама за себя , Ясно послѣ этого , что по\r\nлитическая экономія въ той рамкѣ , какую даетъ ей Маклеодъ, го\r\nдится только для одного извѣстнаго рода отношеній , для отноше\r\nній торговыхъ, и не годится для остальныхь . Между тѣмъ самъ\r\nМаклеодъ смотритъ на нее совершенно иначе , онъ полагаетъ , что вся\r\nполитическая экономія и должна заключаться только в одной теории\r\nденегъ . Въ наше биржевое время существованіе спеціальной теории\r\nденегъ—вещь, конечно , весьма понятная , но прежде чѣмъ заключать\r\nвъ теорію денегъ всѣ экономическiя отношения , нужно было бы до\r\nказать , что человѣку нужны собственно вовсе не продукты , не сред\r\nства производства , а разнообразные денежные знаки , которыми онъ\r\nмогъ бы обмѣниваться для препровожденія времени .\r\nТеперь кажется довольно ясно , къ чему приводитъ наблюденіе , на\r\nчатое съизнова безъ точнаго пониманія смысла индукцій : оно приво\r\nдитъ къ такому же наивному обобщенію, къ какому привело наблю\r\nденіе и первыхъ экономистовъ , т . е . меркантилизму , разница только\r\nвъ томъ , что первые экономисты за исключеніемъ кредитныхъ зна\r\nковъ могли наблюдать только металлическіе знаки . Теперь , благодаря\r\nразвитію кредитныхъ операцій , понятие денегъ расширилось и богат\r\nство стало заключаться и въ металлическихъ , и въ бумажныхъ зна\r\nкахъ . Стало быть, дѣло опять пришло все-таки къ ипотезѣ ,\r\nхваленый индуктивный методъ оказался опять очевидно дедуктив\r\nнымъ . Экономисты всаѣдствіе желанія остаться Физіократами стали\r\nмеркантилистами . Не нужно ли бы по этому поводу уже отказаться отъ\r\nФормулы laissez faire laissez passer? Можетъ быть со временемъ приду\r\nмаются еще какie либо денежные знаки , и тогда меркантильная тео\r\nрія еще расширится . — Можетъ быть напротивъ биржевой порядокъ\r\nослабьетъ и сократится вовсе , тогда опять нужно будетъ придумывать\r\nМакмеолу новую науку и новую рамку для экономической науки . Мы\r\nже напротивъ , идемъ совершенно другою дорогой — отъ науки ждемъ ,\r\nчто она разъяснитъ намъ не частные законы биржи , а общіе законы ,\r\nподъ которые подошли бы всѣ разнообразныя и преходящая измѣняю\r\nщіяся явленія … Тѣмъ-то и дорога была ипотеза Смита , что она разъяс\r\nняла всѣ разнообразных явленія , и вмѣстѣ съ тѣмъ давала ключъ къ та\r\nкому синтезу, который не оставлялъ ничего лучше желать . Между тѣмъ ,\r\nкакъ меркантильная ипотеза Маклеода , если она и годигся для разъ\r\nясненія явленій биржи , то не даетъ никакого другаго синтеза , кромѣ\r\nсинтеза биржи , т . е . синтеза во многихъ отношеніяхъ несовершен\r\nиРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА . 43\r\nнаго , чисто эмпирическаго и случайнаго. Но какого бы мы ни были\r\nмнѣнія объ этой послѣдней ипотезѣ— во всякомъ случаѣ мы должны\r\nбыть благодарны Маклеоду за то , что онъ старался вывести эко\r\nномистовъ къ какому нибудь опредѣленному направленію изъ того\r\nсмутнаго положения , въ которому она находилась до сихъ поръ…\r\nОнъ первый имѣлъ храбрость сознаться , что между этимъ направле\r\nніемъ и А. Смитомъ вѣтъ ничего общего , но за то открыто призналъ\r\nсвое сродство съ Бастia , и слѣдовательно , со всѣмъ направленіемъ,\r\nначавшимся послѣ Рикардо .\r\n. ІІІ .\r\n-\r\nИзъ сказаннаго читатель увидалъ конечно , что нельзя заключать\r\nэкономическую науку въ теорію обмѣна , такъ какъ есть очевидно\r\nотношения, ускользающія отъ обмѣна . Но онъ можетъ сказать намъ ,\r\nчто для отношений обмѣна будетъ существовать своя индуктивная\r\nтеорія , для остальных , отношеній другая , что таким образомъ наша\r\nкритика подрываетъ абсолютную годность Маклеодовой теории , но\r\nне уничтожаетъ ни ея годности для отношеній обмѣна , ни годности\r\nпозитивизма вообще . Въ этомъ отнопеніи я прежде всего замѣчу ,\r\nчто Маклеодъ требовалъ отъ теоріи совершенно другаго . Теорія ,\r\nговорилъ онъ , тогда только истинна , когда она разрѣшаетъ весь рядъ\r\nчастныхъ случаевъ, а не одинъ какой нибудь , въ этомъ-то смыслѣ\r\nонъ и критиковалъ Рикардо — и вотъ его теорія оказывается год\r\nною для одного только рода частныхъ явленій - для обмѣна , и не\r\nгодна для остальныхъ. Между тѣмъ какъ кругъ дѣйствія Смитов\r\nскаго направленія упрекали только въ томъ , что оно не разрѣшало\r\nчастныхъ случаевъ , не давало ключа отъ эмпиризма , хотя и прости -\r\nрало своп абстрактныя объяснения на всю систему экономическихъ\r\nотношений . Посмотримъ , на сколько это вѣрно , и не заключался ми\r\nвесь упрекъ въ недоразумѣніи , посмотримъ, не лучше ли Смитов\r\nское направленіе способно къ разъясненію эмпирическаго порядка ,\r\nчѣмъ самый эмпиризмъ , и для этого сравнимъ оба направленія , на\r\nтомъ полѣ отношений , въ розысканіи котораго оказался сильнѣе всего\r\nпозитивизмъ , и напротивъ считался всего слабѣе Смитъ, сравнимъ\r\nобѣ теоріи въ отношении вопроса объ обмѣнѣ , которымъ занимался\r\nМаклеодъ. Не способно ли разъяснять Смитовское направленіе лучше\r\nМаклеода и этотъ вопросъ?\r\nКлючъ для такого рішенія у насъ почти уже готовъ въ томъ, что\r\nмы сказали выше . Одна теорія отдѣляетъ существенную половину44 СОВРЕМЕННикъ : .\r\nявленія .отъ Феноменальной, другая беретъ ихъ обѣ въ грубомъ не\r\nразрывномъ эмпирическомъ видѣ.\r\nВьше говоря о рентѣ и рабочей платѣ, мы указали мимоходомъ\r\nна нѣкоторыя Феноменальных условия , но всѣ они были слишкомъ.\r\nвторостепенны ..Теперь мы встрѣтимся съ такимъ Феноменальнымъ\r\nусловіемъ, которое по своей важности едва ли не превосходит всѣ\r\nостальныя , а потому -то здѣсь и ярче всего должна выступить наружу\r\nили сила , или негодность Смитовской системы построения ипотетиче\r\nскихъ понятій , на основании однѣхъ существенныхъ условій. По\r\nсмотримъ же , что скажетъ анализъ , и для этого прежде всего разло -\r\nжимъ мѣновую цѣнность по Смитовскому правилу .\r\nИпотетическая цѣнность вещей , говоритъ Рикардо, опредѣляется\r\nчасами работы на нее затраченной . Нѣтъ , говорять позитивисты ,\r\nцѣнность вещи опредѣляется обмѣномъ или са покупательной силой .\r\nСогласимся пожалуй на это и пойдемъ дамѣе . Обмѣнъ вещей въ той\r\nили другой степени неизбѣженъ между людьми , и потому какъ самый\r\nобмѣнъ, такъ и опредѣляющееся черезъ это понятие цѣнности , суть\r\nтакія , которыхъ не может обойти экономическая наука . Такъ же\r\nли неизбѣженъ обмѣнъ вещей на деньги? Мы видимъ ежедневно , что\r\nкромѣ обмѣва вещей на деньги , существуетъ обмѣнъ вещей не\r\nпосредственно на вещи , на трудъ и т . д.; въ самомъ дѣлѣ , что\r\nтакое деньги? это особый товаръ, такой же , какъ и всѣ другie,\r\nстало быть, обмѣцъ вещей на деньги есть обмѣнъ ихъ на одинъ\r\nопредѣленный товаръ, есть спеціальный видъ обмѣна . Кромѣ этого\r\nвида обмѣна , можно допустить безконечный рядъ другихъ обмѣновъ\r\nтовара на товаръ , на трудъ , на бумажные знаки или права … И\r\nкаждый из этихъ предметовъ можетъ стать господствующей еди\r\nницей обмѣна … Теперь представьте себѣ , что такой обмѣнъ не\r\nтолько допущенъ , но что деньги замѣнились какой либо другой\r\nединицей и что такой единицей сталъ трудъ ; какiя же отсюда\r\nвыйдутъ послѣдствія? цѣва вещей будетъ опредѣляться часами рабо\r\nты , которую вы обязаны поставить за вещь , и цѣна этой вещи въ\r\nданном случаѣ будетъ опредѣляться количествомъ часовъ , употреб\r\nменныхъ на ея производство . Нѣтъ, скажутъ экономисты , она будетъ\r\nопредѣлеться спросомъ и предложеніемъ. Примемъ опять это объ\r\nясненіе и спросимъ, чѣмъ выразится вліяніе спроса или предложения\r\nна цѣну вещей , выражаемую въ единицахъ труда? Посмотримъ спер\r\nва на саросъ и предложеніе независимо отъ всякихъ единиць обм :ѣна.\r\nПоложимъ, что обществу предоставлено въ данную минуту спраши\r\nвать. Послѣдствіе очевидно , всякій станетъ спрашивать все , чего ему\r\nнедостаетъ , и прежде всего спросъ обрушится на предметы первой по\r\nтребности . За эти предметы будетъ предложена обществомъ наибольРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА . 45\r\nшая сумма труда , и потому производство естественно направится къ\r\nвыдѣлкѣ вещей этого рода , черезъ это естественно должна понизиться\r\nцѣна остальныхъ вещей , но это лишь на время . Производительность\r\nестественно сосредоточится на производствѣ предметовъ болѣе по\r\nтребныхъ, черезъ это изьщутся улучшенные способы производства\r\nсихъ предметовъ, удешевится ихъ производство , и предметы эти бу\r\nдутъ покупаться все меньшимъ и меньшимъ числомъ часовъ работы .\r\nПо мѣрѣ такого удешевленія , станутъ дорожать остальные предметы ,\r\nи производство обратится къ нимъ только по усиленіи на вихъ спро\r\nса велѣдствіе достаточности или избытка первыхъ предметовъ.\r\nЗдѣсь пока мы не видимъ поэтому ничего такого , что бы измѣнило\r\nвъ сущности ипотетическое понятіе о цѣнности , и цѣна предметовъ\r\nпродолжаетъ измѣряться точно также часами работы , употребленными\r\nна ихъ производство .\r\nВведемъ теперь , на мѣето единицы труда , точно также единицу\r\nденежную. Спросъ въ деньгахъ выразится естественно совершенно уже\r\nиначе , чѣмъ въ трудѣ … Мы не можемъ сказать , чтобы наибольшая\r\nсумма денегъ направилась на предметы первой необходимости . Всякій\r\nстанетъ соразмѣрять свои требования сообразно той суммѣ , которая\r\nнаходится у него въ карманѣ , и такъ какъ эта сумма до крайности\r\nразнообразна, то спросъ естественно не можетъ имѣть уже той пра\r\nвъ предъидущемъ случаѣ , а стало быть, и самое\r\nпроизводство будетъ метаться изъ одной отрасли въ другую , слѣ\r\nдя за перемѣщеніемъ денегъ въ частныхъ карманахъ , и такъ какъ\r\nэто перемѣщеніе подвержено всевозможнымъ случайностямъ и совер\r\nшенно неуловимо , т. е . неуювимо для производителя самое отноше\r\nніе , имѣющее существовать завтра между спросомъ и предложені\r\nемъ , — то въ коммерческихъ дѣлахъ будетъ существовать значитель\r\nная шаткость : одни будутъ терять , другие выигрывать , одни бѣднѣть ,\r\nдругое обогащаться отъ совершенно случайныхъ причинъ ,т . е . отъ\r\nперемѣщенія покупательной силы изъ однихъ рукъ въ другія.\r\nЧитатель вѣроятно замѣчаетъ , что нами выбрана ипотеза совер\r\nшевно произвольная, и потому я посрѣшу разъяснить его сомнѣнія .-\r\nОна выбрана нами безъ всякаго особеннаго къ ней пристрастія, съ\r\nисключительной цѣлью уяснить нашу мысль по возможности рельеф\r\nнѣе : съ этой-то цѣлью мы и обратились къ часамъ работы . Главное\r\nего сомнѣніе состоитъ конечно въ томъ , что ипотеза наша слишком\r\nдалека отъ существующаго … Но это только такъ кажется , въ сущ–\r\nности же она гораздо ближе къ ней, чѣмъ вы думаете , и коренной раз\r\nницы между трудомъ и деньгами въ настоящемъ коммерческомъ по\r\nрядкѣ не существуетъ. У васъ въ рукахъ находится извѣстная сумма\r\nденегъ, спрашивается, что она означаетъ . Даже Бастіа, экономическое\r\nвильности , какъ46 СОВРЕМЕННИКъ .\r\n-\r\n-\r\nвзгляды котораго не отличались ни особенной ясностью, ни безпри\r\nстрастіемъ, принужден бымъ согласиться , что эта сумма денегъ озна\r\nчаетъ лишь то, что вы поставили когда -то въ общество извѣстную\r\nсумму труда , оказали услугу кому бы то ни было , .. я выражу это\r\nрезультатъ жете вится какъ ности траченной масса вѣческаго какой такой дающую что будь кахъ объясненіе взять оно все другимъ .извѣстную такъ явзять обращающагося же положимъ существующее право могло .хлѣбъ труда будетъ въ далеко Ясно только за ,сущности на на показаться ,,основание ли сумму который извѣстную кожу въ которую въ отъ немного теперь основаніе сущности , обыденнаго продукта труда бумажные обмѣнъ коммерческое можно ,съ ипотезы точнѣе вы что часть ,начала моей поставленную тотъ можете мое извѣстныхъ выразить и,будущаго знаки меркантильнаго капиталовъ ипотезы предположение мѣновую , же нено она обращеніе обмѣнять ,, словомъ выражаетъ часами литруда ,Вы ,или суммъ единицу все что есть возьмете ,.это ,вами новую работы Отсюда если вся не все взгляда результатъ труда потому было въ труда что или торговля вам сумму ,ивашихъ вы на угодно на кѣмъ въ на ,въ , не вы что видите нее трудъ вещи труда день сущ нра чело мо есть ,вся по ни ру и,,, ,\r\nпризнаете извѣстныхъ этотъ былъ мѣнъ ный въ саму переходу различныхъ ментъ мическое нежнымъ другой вы Зная тоже иныхъ кимъ отличаются гахъ передать отдѣльныхъ вносите Они »измѣнчивость ,въ этотъ теперь ,сдѣлаютъ происходитъ вы сумму не идругимъ экономической вашихъ отличаются ,въ денегъ существенный изученіе что элементомъ несуммъ условие остается вамъ ,хлѣбѣ суммъ деньги что труда прибавляете это рукахъ сотнѣ изъ товаромъ глазахъ въ такое труда ,элементъ и,распредѣленіе труда разнообразнаго ипри они отъ руки такимъ случайность рукъ только ,во другихъ вопросъ деньги покупательной ивъ вы мобилизируютъ труда ,случайномъ всемъ имой измѣняющийся ничего которое скопленіе до въ различныхъ можете постоянный тѣмъ же ,того ,прошлый ,руки вы другомъ спрашиваете разъ лицъ ,обмѣномъ Феноменъ существенно можетъ .,знаете соединения ,ежедневно рѣшить ,Вы что иначе .вы въ силы изменяющемся Это ,,говорите рукахъ трудъ изучаете .все ,выражаютъ положимъ различныхъ Вы ибыть что -,вносите .то случайнаго труда тотъ вы Говоря существенный вводите знаете въ вы ,различie ,новаго измѣняется ипозволяютъ сегодня въ только различныхъ же такъ вводите его на ,недоумѣніи ничто ,«годовой трудъ что ли обмѣнъ въ наравнѣ трудъ къ рукахъ распредѣленіи какъ распредѣленія ,мнѣ одно вы связи обмѣну что съ въ иное .,сообразно ,вы мнѣ въ —деньгами ,иили тотъ обмѣнъ трудъ какимъ Чѣмъ денеж завтра ?рукахъ различ со нужно ,эконо съ сами :какъ взять эле об или вся де ,же и.РУССКАЯ ИТЕРАТУРА . 47\r\nдругое , въ силу чего искомый обмѣнъ будетъ то приближаться , то\r\nудаляться въ дѣйствительности отъ отвлеченной математической пра\r\nвильности , то въ деньгахъ вы будете изучать лишь одно изъ условій,\r\nподъ віяніемъ которыхъ дѣйствительный обмѣнъ уклоняется отъ\r\nипотетическаго.\r\nИзучая обмѣнъ, самъ по себѣ , независимо отъ какихъ либо измѣ\r\nняющихся условій, вы будете разсматривать его съ точки зрѣнія тео\r\nретической , какъ экономическое начало , изучая его въ связи съ день\r\nгами съ точки зрѣнія минутнаго насущнаго Факта .\r\nТакимъ образомъ между цѣною вещи , обмѣномъ, спросомъ и пред\r\nложеніемъ , какъ элементами , и тѣми же явленіями , какъ обыденными\r\nФактами открываются тѣже различія , какія мы видѣли выше относи-,\r\nтельно ренты и т . д . Цѣнность вещи , какъ экономический элементъ , есть\r\nсумма рабочихъ часовъ , потраченная на ея производство . Обмѣнъ въ\r\nсмыслѣ экономическаго элемента есть обмѣнъ двухъ соотвѣтствую\r\nщихъ суммъ труда. Наконецъ спросъ и предложение въ смыслѣ эко\r\nномическаго начала есть спросъ на такія суммы труда , въ которыхъ\r\nдѣйствительно нуждается общество. Таким образомъ цѣна вещи ,\r\nслагаюјаяся изъ трехъ разсмотрѣнныхъ элементовъ стоимости ,\r\nобмѣва, спроса и предложения въ смыслѣ экономическаго элемента ,\r\nостается все той же суммой рабочихъ часовь, потраченныхъ на ея\r\nпроизводство . Въ нее могутъ входить и прибыль, и рабочая плата ,\r\nно пока эти данныя входятъ въ нее какъ теоретические элементы , они\r\nслужать только для опредѣленія числа рабочихъ часовъ , которыхъ\r\nстоила вещь , элементъ же обмна и спроса рѣшаетъ только вопросъ\r\nо томъ, на какое производство должна тратиться трудовая сила и въ\r\nкакомъ размѣрѣ.\r\nТакъ что при опредѣленіи собственно экономической цѣны вещи\r\nмы можемъ не принимать вовсе въ разсчетъ ни обмѣна , ви спроса , и\r\nпредложения , иначе — при опредѣленіи дѣйствительной цѣны вещи .\r\nДѣйствительная цѣна вещи опредѣляется , во первыхъ, дѣйствитель -\r\nной стоимостью ея производства , дѣйствительнымъ обм:ѣномъ и дѣй\r\nствительным спросомъ и предложеніемъ. Кромѣ стоимости про -\r\nизводства вещи въ нее входять другие элементы , которые оказы\r\nваютъ ощутительное вліяніе на эту цѣну. Самое производство ея ,кро\r\nмѣ ряда условій въ видѣ дѣйствительныхъ рентъ, прибылей и рабо\r\nчихъ іматъ , усложняется рядомъ другихъ : оно зависитъ еще отъ су\r\nществующихъ тарифовъ и стѣсненій производства и т . д . Чro кa\r\nсается обмѣна , цѣна венци будетъ зависѣть отъ большей или меньшей\r\nстепени его удобства, отъ тѣхъ же тарифовъ и стѣсневій , которыми\r\nобставленъ это гъ обмѣнъ, отъ удобства путей сообщенія , отъ свой -\r\nства самаго продукта , его постоянства п. и непостоянства, солидно48 СОВРЕМЕННИКъ .\r\nва\r\nсти или хрупкости — отъ близости рынка и т . д . Все это должно зна\r\nчительно уже измѣнить цѣну вещи , разсчитанную только по одному\r\nэлементу ея производства .\r\nПойдемъ далѣе, присоединимъ сюда еще спросъ и предложение въ\r\nдѣйствительной его Формѣ , и мы увидимъ, что цѣна эта должна пре\r\nтерпѣть еще большая измѣненія . Въ дѣйствительномъ спросѣ, кромѣ\r\nэлемента потребности , является на сцену измѣняющееся ежедневно рас\r\nпредѣленіе по рукамъ покупательной силы ; спросъ будетъ рости на тѣ\r\nвеци , на которыя будетъ на рынкѣ болѣе выставлено покупательной\r\nсилы , и цѣна на эти вещи будетъ увеличиваться, то есть рости про\r\nтивъ стоимости ихъ производства ; на оборотъ, цѣна на тѣ вещи ,\r\nпокупку которыхъ будетъ выставлено на рынокъ менѣе покупатель\r\nной силы , будетъ приближаться къ стоимости ихъ производства и\r\nдаже переходить за эту черту , т . е . будетъ ниже стоимости ихъ про\r\nизводства . Производитель , не имѣя въ рукахъ общаго критеріума ,\r\nпри помощи котораго онъ могъ бы услѣдить за измѣнчивостію спро\r\nса или, что то же, за перемѣщеніемъ денегъ въ частныхъ карманахъ,\r\nбудетъ сбывать падающій въ цѣнѣ товаръ ниже стоимости - въ раз\r\nсчетѣ наверстать потерю на товарѣ идущемъ въ рость. Такимъ обра\r\nзомъ въ цѣну товара повышающагося будетъ входить постоянно\r\nстраховая премія за рискъ , связанный съ неправильностію денежнаго\r\nобращенія , и времія за потери , связанныя съ быстрыми и вынужден\r\nными переходами отъ одной отрасли производства къ другой. Но\r\nэтимъ дѣло ограничивалось бы только въ такомъ случаѣ , если бы\r\nмы имѣли одинъ общій рынокъ для всего экономическаго круга , но въ\r\nдѣйствительности опять таки это не такъ. Въ каждой странѣ есть нѣ\r\nсколько болѣе или менѣе значительныхъ мѣстъ сбыта , но затѣмъ ты\r\nсячи , сотни и миллионы рынковъ , оканчивающихся мелочными лавка\r\nми ; товаръ , прежде чѣмъ дойти до послѣдней лавки , проходитъ че\r\nрезъ значительное число рукъ , подчиняясь вездѣ относительно дѣны\r\nсвоей спросу и предложенію , и каждая торговая инстанція хочетъ\r\nполучить на него извѣстную прибыль ; черезъ эточѣмъ болѣе раз\r\nдробляется товаръ , тѣмъ болѣе цѣна его возвышается . Наконецъ\r\nкаждая лавка, каждый складъ имѣеть своихъ особыхъ потребителей ,\r\nсвой чисто мѣстный спросъ и свое мѣстное предложение , которое ус\r\nтанавливаетъ на свой ладь окончательно цѣну товара для потреби\r\nтеля . Таким образомъ не только существуегъ въ одно и то же время\r\nнѣсколько цѣнъ на товаръ въ одной и той же мѣстности , но можетъ\r\nсуществовать нѣсколько совершенно противорѣчащихъ цѣнъ.\r\nТакимъ образомъ появленіемъ чисто феноменальнаго условія , ко\r\nторое мы ввели въ дѣло , условия денегъ , измѣняются сейчасъ же зна\r\nчeнiя ипотетическихъ терминовъ или ипотетическихъ элементовъРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА , 49\r\nцѣны. Стоимость производства изъ отвлеченныхъ часовъ работы\r\nпревращается въ такіе часы работы , за которыя заплачены и рабочая\r\nплата въ собственном смыслѣ , и прибыль рабочаго , страховая пре\r\nмія и всѣ другие различные элементы , входящіе въ составъ дѣйстви\r\nтельной рабочей платы , дѣйствительной ренты и прибыли съ капи\r\nтала . Обмѣнъ изъ обмѣна ипотетически соотвѣтствующихъ другъ\r\nдругу часовъ труда превращается въ обмѣнъ двухъ несоизмѣримыхъ\r\nи зависящихъ отъ случайнаго распредѣленія покупательной силы\r\nсуммъ труда , и спросъ и предложение спросомъ измѣненнымъ слу\r\nчайнымъ распредѣленіемъ покупательной силы . Отсюда самая цѣна\r\nвещи. явится уже конечно измѣненною противъ своего ипотетиче\r\nскаго вида тѣмъ же условіемъ случайнаго распредѣленія денегъ . Та\r\nкимъ образомъ ясно , что смитовское ипотетическое изученіе , кото\r\nрое все было основано на томъ , чтобы отбрасывать въ сторону и не\r\nпринимать въ разсчетъ условій чисто Феноменальныхъ , и не могло\r\nдать прямо въ своемъ выводѣ такихъ величинъ , которыя суть резуль\r\nтатъ прямаго вміянія\" опущенныхъ имъ умышленно Феноменальныхъ\r\nусловій , не могло привести къ построенiю дѣйствительной цѣны , а\r\nтолько Фиктивной , ипотетической . Но никто не мѣшаетъ вамъ въ го\r\nтовую уже систему, построенную не на основаній случайныхъ су\r\nществующихъ явленій , ввести то и другое Феноменальное условие и\r\nпрослѣдить тѣ перемѣны , которыя произойдутъ въ ея выводахъ подъ\r\nвліяніемъ такого условія . Введите такое условие , какъ это мы только\r\nчто сдѣлали относительно цѣны , и вы получите вмѣсто ипотетической\r\nцѣны настоящую.\r\nКъ чему же тогда , можетъ быть все-таки спросятъ, строить спер\r\nва ипотетическiя величины , а не идти прямо къ дѣйствительным , не\r\nлучше ли имѣть дѣло съ величинами положительными , т . е . если съ\r\nрентой , то съ положительной рентой, той , которая выплачивается Фер\r\nмеромъ собственнику , если съ цѣной , то не Фиктивной цѣной , а ре\r\nальной. Теперь мы можемъ дать нашъ собственный отвѣтъ и на\r\nэтотъ весьма важный вопросъ , на который отвѣчали въ началѣ\r\nстатьи съ точки зрѣнія Смитовской школы . Для этого я прежде\r\nвсего попрошу читателя указать мнѣ эту реальную ренту , цѣну и т .\r\nд . , которую я долженъ имѣть въ виду . Маклеодъ, крайній и лучшій\r\nизъ защитниковъ позитивизма , опредѣлилъ ее такимъ же отвлечен\r\nнымъ способомъ, как это дѣлали и лучшіе послѣдователи Смита ,\r\nи не нашелъ другаго средства опредѣлить ее , какъ назвать реальную\r\nцѣну результатомъ спроса и предложения, то есть опредѣлилъ ее точ\r\nно такъ же , какъ можетъ быть опредѣлена цѣна и на основании ипо\r\nтезы Смита . Разница только въ томъ , что Маклеодъ разумѣетъ при\r\nэтомъ спросы и предложение, осложненные Феноменальнымъ усло\r\nT, CIV. Отд . ІІ.50 СОВРЕМЕННикъ .\r\nвіемъ неравномѣрнаго распредѣленія покупательной силы ; согласно же\r\nтеоріи Смита слѣдуетъ разумѣть спросъ и предложеніе не осложненные\r\nтакимъ условіемъ, когда ищется цѣна ипотетическая, и осложненныя ,\r\nкогда ищется цѣна реальная . Стало быть , существенной разницы меж\r\nду выводами той и другой школы на повѣрку какъ будто неоказы\r\nвается вовсе ; оно дѣйствительно такъ , вездѣ , гдѣ Маклеодъ прави,\r\nнигдѣ его положенія не противорѣчатъ тѣмъ выводамъ , которые\r\nмогли бы быть сдѣланы и на основании ипотезы Смита . Но воп\r\nросъ въ настоящемъ случаѣ не въ томъ, на сколько Маклеодъ не\r\nпослѣдователенъ Смиту , а въ томъ , что при всемъ своемъ позивитизмѣ онъ могъ опредѣлить реальную цѣву только въ отвлеченной\r\nФормѣ . Что же доказываетъ такое отвлеченіе? Оно доказываетъ, что\r\nусловіе , управляющее такимъ спросомъ и предложеніемъ, т. е . рас\r\nпредѣленіе покупательной силы , не есть величина постоянная , а из\r\nмѣняющаяся , и измѣняющая тѣмъ самымъ реальную цѣну, и потому\r\nто мѣры цѣнѣ въ реальном смыслѣ иріискано быть не можетъ , и\r\nмѣра эта должна колебаться въ разныя стороны сообразно измѣне\r\nніямъ въ распредѣленіи покупательной силы . Станемъ же разсматри\r\nвать это колебаніе ; оно можетъ измѣняться трояко : или колебаться\r\nбезъ всякаго рѣзкаго перехода въ ту или другую сторону, или откло\r\nняться къ крайней неравномѣности , или и наоборотъ, приближаться\r\nкъ другой крайности . Такимъ образомъ наглядная схема колебанія\r\nмогла бы быть изображена прямой линией , концы которой мы озна\r\nчимъ буквами А и х , а середину буквой О. Всѣ три случая могутъ\r\nлегко представиться въ дѣйствительности, и даже экономисты въ родѣ\r\nКэри и Бастia утверждають , что распредѣленіе покупательной си\r\nлы естественно тяготѣетъ по направленію къ послѣднему предѣлу ,\r\nт. е . точкѣ х . Мы съ этимъ не вполнѣ согласны , но тѣмъ лучше , если\r\nоно такъ ; въ настоящемъ случаѣ , ничто не мѣшаетъ намъ допустить\r\nипотетическаго колебанія по одному направленію . Между точкой О ,\r\nна которой находится распредѣленіе покупательной силы въ дан\r\nную минуту , и точкой X , къ которому оно стремится , находится нѣ\r\nсколько послѣдовательныхъ моментовъ , P, Q , R , S , T , и такъ далѣе ,\r\nи точно также въ обратную сторону находятся также моменты , озна –\r\nченные буквами алфавита между А и О , т . е . N , M , L , K , и т . д . По\r\nнятно , что чѣмъ болѣе распредѣленіе исходя изъ точки 0 будетъ при\r\nближаться къ точкѣ А , проходя N , M , L и т . д . , тѣмъ болѣе оно будет\r\nнодчиняться Феноменальному условію , неравномѣрности распредѣленія\r\nпокупательной силы , и на оборотъ, чѣмъ болѣе оно будетъ, переходя\r\nчерезъ моменты P , Qи т . д . , приближаться къ точкѣ X , тѣмъ оно бу -\r\nдетъ ускользать все болѣе и болѣе отъ вліянія означеннаго условія .\r\nВъ точкѣ U это ваіяніе будетъ почти неуловимо , а въ точкѣ X исчезРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА . 51\r\nде\r\nнетъ вовсе , и мы вмѣсто спроса и предложения , осложненнаго , полу\r\nчимъ спросъ , и предложение въ томъ ипотетическомъ видѣ , въ ка\r\nкомъ его объясняетъ теорія , и стало быть и такую же цѣну . От\r\nсюда ясно , какое значеніе имѣютъ ипотетическiя величины въ эконо\r\nмической наукѣ , онѣ имѣютъ здѣсь то же значеніе , какое имѣютъ въ\r\nдругой области величины математическiя ; послѣднія точно также поч\r\nти невстрѣчаются въ дѣйствительности въ томъ видѣ , какъ ихъ до\r\nпускаетъ наука . Такъ на дѣлѣ не встрѣчается, напримѣръ , прямой ли\r\nніи въ, математическомъ смыслѣ , но тѣмъ не менѣе, только имѣя въ\r\nвиду математическую прямую линію , можно отыскать кратчайшій путь\r\nмежду двумя точками . Ипотетическiя величины , стало быть ,\r\nимѣютъ вовсе цѣли служить выраженіемъ реальныхъ величинъ, су\r\nществующихъ въ данную минуту , а составляютъ величины искомыя\r\nвъ жизни. Тѣ величины , которыя составляютъ математическій за\r\nконъ нормальнаго экономическаго порядка, и на осуществленіи кото\r\nрыхъ основана дѣйствительная гармонія хозяйственныхъ отношеній,\r\nа не та , которую имѣлъ въ виду Кери . Теперь должно быть само со\r\nбою ясно и то , на чемъ основанъ абстрактный или ипотетической\r\nстрой политической экономіи , какъ науки . Все основаніе въ томъ ,\r\nчто синтезисъ , къ которому она стремится , не есть тотъ , который\r\nимѣютъ въ виду Маклеодъ и позитивисты , не есть синтезисъ данный,\r\nибо синтезисъ этотъ ежеминутно измѣняется историей . Съ тѣхъ поръ ,\r\nкакъ начало жить человѣчество , оно много прошло позитивныхъ син\r\nтезисовъ въ духѣ Маклеода . Но въ этомъ -то и есть существенный\r\nпромахъ позитивистовъ , что они объ этомъ не вспомнили . По самой\r\nприродѣ своей, общественныя явленія допускають прогрессъ и улуч\r\nшенія , а потому-то , имѣя дѣло съ такого рода явленіями , политиче\r\nская экономія обязана стремиться не къ позитивному синтезису , а къ\r\nтому , который желателенъ . Вотъ почему она должна имѣть такое\r\nсходство съ науками математическими и должна быть наукой абстракт\r\nной , почему кромѣ отвлеченной части она должна имѣть неизбѣжно\r\nподобно математикѣ и прикладную , но потому же прикладная часть ея\r\nможетъ прочнымъ образомъ развиваться только имѣя въ основѣ вы\r\nработанную теоретическую часть .\r\nЕсли теперь изъ всего сказаннаго читатель понялъ сущность того\r\nпути , который указалъ наукѣ А. Смитъ , и сущность того , на который\r\nвступили позитивисты , то сравнивъ ихъ , онъ не затруднится признать всю смутность и ничтожность позитивнаго направленія , и пой\r\nметъ также , почему утвердившись только снова на томъ пути , ко\r\nторый указалъ ей Смитъ, она можеть надѣяться оказать какую либо\r\nпользу своему дѣлу. Съ одной стороны передъ нами направленіе по\r\nзитивистовъ, которое не видя ничего лучшаго , кромѣ того , что у52 СОВРЕМЕННикъ .\r\nтолько\r\nнего передъ глазами , силится прочесть въ конторской книгѣ секретъ\r\nограниченнаго круга явленій . Съ другой—передъ нимъ возвышается\r\nабстрактное направленіе Смита , которое лучше первого читаетъ не\r\nвъ той же конторской книгѣ , но во всей системѣ экономиче\r\nскихъ Фактовъ и глядитъ въ будущее .\r\nЗа тѣмъ намъ слѣдовало бы точно такъ же разсмотрѣть оба ука\r\nзанныя направленія , смитовское и позитивное , относительно ихъ\r\nприкладной части, какъ это мы только что сдѣлали относительно тео\r\nретической , но это мы считаемъ удобнѣе отложить до другаго раза .\r\nю. Жуковский .",
        "label": "3,2"
    },
    {
        "title": "III. «Svistok» i «Russkii vestnik»",
        "article": "III\r\nсвисток РУССії въстникъ\r\nЯ сейчасъ говориль очистосердечіи. я совершенно увѣренъ,\r\nчто статья « Русскаго Вѣстника », въ первомъ номер: ѣ за нынѣшній\r\nгодъ: «нѣсколько словъ вмѣсто современной лѣтописи » вполні чи\r\nстосердечна; тѣмъ не менѣе, она произвела на меня чрезвычайно\r\nстранное впечатлѣніе; какая -то въ ней раздражительность, можно\r\nдаже сказать, какая -то страстность, конечно происхо1ящая отъ бла\r\nгороднаго негодованія, но вмѣстѣ съ тѣмъ и вредящая лу. Гово\r\nратъ же, что порывы страстей губительны; это вы прочтете въ лю\r\nбой прописи. Дѣло вот\"ь въ чемъ: Въ этой статьѣ « Русскій Вѣст\r\nникъ » увѣдомляетъ своихъ читателей (которыхъ у него очень много\r\nи дай ему Богъ еще больше, потомучто « Русскій вѣстникъ » стоить\r\nчитать), что съ нывѣшняго года у « Русскаго. Вѣстника » происходить\r\nперемѣва въ способѣ изданія журнала: его « Современная лѣто\r\nпись », удерживая попрежнему характеръ преимущественно полити\r\nческій, получила отдѣльное существованіе, впрочем, неразрывное\r\nсъ « Русскимъ вѣстникомъ », а вмѣсто этого отд:bла въ самомъ « Рус\r\nскомъ вѣстник » заведется съ нь нѣпо яго года, отѣмъ крштинче\r\nскій. Это, по моему, очень хорошо. Остается только ждать, что но\r\nваго скажетъ « Русскій вѣстникъ » въ своемъ новомъ отдѣлѣ. Вто\r\nрая книжка « Русскаго Вѣстника » уже вышла съ библиографическимъ\r\nотдѣломъ, покамѣстъ еще незначительнымъ, но мы подождемъ:\r\nмы тероѣливы. А теперь я хочу обратить вниманіе читателей толь\r\nко на вышеназванную мною статью въ первомъ номерѣ « Русскаго\r\nвѣстника », которую можно принимать за что-то въ po, ѣ вступи\r\nтельнаго слова къ его будущей критической дѣятельности. Начи -\r\nнается она увѣдомленіемъ, что « Русскому вѣстнику » вначалѣ его\r\nдѣятельности другие журналы нѣкоторое время ставили въ упрекъ,\r\nчто онъ мало занимается литературною критикой, потомъ упрекъ\r\nэтотъ замок », и журналы, дѣлавшіс его, сами потѣснили свою лі1 -\r\nтературную критику и дами обирное мѣсто политическимъ обозрѣ\r\n»72 ВРЕМЯ\r\nніямъ. Изъ этого читатель видить, замѣчаю я отъ себя, что «Рус\r\nскій Вьетникъ » первый угадалъ потребность или лучше сказать не\r\nпотребность нашей критики въ данный моментъ и изгналъ ее изъ\r\nрусской литературы; что непрозорливые наши журналы долго ста\r\nвили ему это въ упрекъ, но наконецъ догадались, что критика въ\r\nнастоящее время линее и завели политическое обозрѣніе, конечно\r\nпо примѣру « Русскаго вѣстника ». Русские журналы сдѣлали хоро\r\nшо; умнымъ людямъ поражать всегда слѣдуетъ. Но представьте,\r\nкакъ мы мало знаемъ современную дѣйствительность! Я -то вѣдь ду\r\nмалъ до сихъ поръ, что отдѣлъ политики завелся въ русскихъ жур\r\nналахъ вовсе не изъ подражанія « Русскому вѣстнику », а просто\r\nвслѣдствіе расширенія поля дѣйствія русской литературы нѣсколь\r\nко лѣтъ тому назадъ. Но хорошія вещи никогда не поздно узнавать.\r\nДалѣе « Русскій вѣстникъ » увѣдомляеть, что въ тогдашнихъ журна\r\nмахъ исчезъ также обычай литературно обозрѣвать другъ друга;\r\nчто « Современникъ » доказывалъ, что « Отечественныя Записки » на\r\nкуда не годятся, а « Отечественныя Записки » что « Современникът ви\r\nкула не годится; но что какъ только началъ издаваться «Русскій вѣст\r\nникъ » обычай этотъ вдругъ прекратился. « Въ первый годъ суще\r\nствованія « Русскаго Вѣстника » мы указали на эту черту нашихъ 10\r\nтературныхъ нравовъ, — говорит, статья « Русскаго вѣстника », на\r\nэтотъ процвѣтавшей тогда въ журналахъ обычай, подъ видомъ ли\r\nтературныхъ обозрѣній зазывать къ себѣ публику. Обычай этотъ\r\nтогда же прекратился, но не надолго: натура взяла свое. » И такъ\r\nвидно изъ достойныхъ и въ высшей степени сознательныхъ словъ\r\nстатьи, что « Русскому же вѣстнику » обязана наша литература и\r\nуничтоженіемъ этихъ смѣпныхъ обозрѣній другъ друга, хотя къ\r\nнесчастью и не надолго; потомучто натура русскихъ журналистовъ\r\nвзяла свое. Мн, конечно очень жаль русскихъ журналистовъ, что\r\nу нихъ такая натура; но на счет, журнальныхъ обозрѣній, уничто\r\nженныхъ « Русскимъ вѣстникомъ », къ моему ужасу и даже стылу, а\r\nне совсѣмъ съ нимъ согласенъ. Вѣль литература совокупилась въ\r\nжурналахъ. Слѣдственно, если въ « Отечественныхъ Запискахы » по\r\nявится прекрасная статья, то вѣль издатель другого журнала, ужь\r\nпо обязанности своей долженъ указать на нее публикѣ. Наконецъ,\r\nесть такіе странные журналисты и ихъ сотрудники, которые даже\r\nлюбятъ литературу и сочувствуютъ ея явленіямъ съ порывами не\r\nопытнаго но горячаго юношества: такъ и тянетъ поговорить о но\r\nвом\"ь интересномъ литературномъ явленіи, и вдругъ благоразумie\r\nзаставляетъ всѣхъ молчать. Вышла какая-то странная противопо\r\nложность. Прежде обозрѣвали другъ друга для зазыва къ себѣ пуб\r\nолики, а теперь молчатъ другъ о другѣ, может быть тожа для заПОЛЕМИЧЕСКАЯ смѣсь 73\r\nзыва къ себѣ публики. И потому мнѣ кажется, что нападать слѣ10\r\nвало бы не на взаимныя обозрѣнія другъ друга, а на пристрастность и недобросовѣстность этихъ обозрѣній. А то теперь, какъ\r\nбудто всѣ журналисты, изгнавъ у себя взаимныя обозрѣнія, и при\r\nзнавъ ихъ смѣшными и нелѣпыми, тѣмъ самымъ точно согласились\r\nпередъ всей публикой, что они (то есть журналисты) и не способны\r\nбыть безпристрастными и добросовѣстными; тъмъ же самымъ какъ\r\nбудто признались передъ всей публикой, что она и преж.ле, во вре\r\nмя взаимныхъ обозрѣній, были пристрастны и недобросовѣстны, а\r\nобозрѣвали другъ друга только для зазыва публики. Странное при\r\nзнаніе, даже по моему немного смѣрное, хотя конечно достойное\r\nуваженія, потомучто показывает, много искренности. Но не знаю\r\nночему, можетъ вслѣдствіе молодыхъ моихъ лѣтъ, мнѣ кажется,\r\nчто можно взаимно обозрѣвать другъ друга и остаться честнымъ\r\nи добросовѣстнымъ. А польза и литературѣ была бы, и нрав\r\nственный примѣръ хорошій. Вѣдь публика сейчасъ увидит, кто\r\nпристрастенъ, кто безпристрастенъ, пойметъ это и будетъ уважать\r\nлитературу и литераторовъ. Это было бы даже что - то пъ родѣ 30\r\nмотого вѣка. Согласенъ, что это слишкомъ молодая мысль… Но\r\nстранное дѣло, вѣдь говорить же « Русскій вѣстникъ», что обычай\r\nэтотъ, хоть и прекратился сейчасъ же послѣ его указанія, но не на\r\nдолго и что натура взяла свое. Мнь даже кажется, что натура и « Рус\r\nскаго Вѣстника » взяла тоже самое. Онъ напримѣръ ужасно сердит\r\nся на « Свистокъ » и дѣльно, дѣльно, хорошенько его! и первое всту\r\nпительное свое слово начинаетъ ненавистью къ « Свистку ». Вездѣ у\r\nнего « Свисток », въ каждом, Фактѣ нашей литературы онъ видить\r\n« Свисток », въ истории тоже, даже на будущность Россіп имѣетъ по\r\nего мнѣнію ужасное віяніе « Gвистокъ »!.. Но что я! Проговорился\r\nпрежде срока. Впрочемъ, если проговорился, то замѣчу ужь тутъ\r\nкстати, что именно это-то и есть та страстность, та раздражитель\r\nность, доходящая 40 страстности, которая меня поразила въ стать.\r\n« Русскаго Вѣстника ». Но читатель увидить это самъ; мы вмѣстѣ съ\r\nнимъ прочтемъ эту статью. Булемъ же продолжать это чтеніе.\r\nи такъ: натура взяла свое, говорить статья: Брэнь возврати\r\nЈась, только уже не литературная: сброшенную маску литературныхъ\r\nобъясненій поднять было совѣстно, и раздались объяснения болѣе от\r\nкровенныя, прям bе идущія къ дѣлу, открылись балаганы съ пѣснями\r\nи безъ пѣсенъ, со свистомъ и даже съ визгомъ, какъ выразился не\r\nдавно одинъ изъ этихъ свистуновь (тутъ сдѣлана выноска: • Современ\r\nникъ • N? 1. Мы такъ и ожидали что. Современникъ •.) Не служить ли\r\nэто также нѣкоторымъ доказательствомъ, что время наше есть время\r\nне совсѣмъ литературное?74 ВРЕМЯ\r\nПечальное явленіе, истинно печальное явленіе. Но вотъ что ва\r\nдо замѣтить: эти балаганы съ пѣснями и съ свистунами, съ виз\r\nгом ь и проч. напрасно упомянуты негодующимъ журналомъ во\r\nмножественномъ числѣ. « Свистокъъ въ строгомъ, такъ сказать въ\r\nОФФиціальномъ смыслѣ, у насъ одинъ, — это въ « Современникѣ ».\r\nЕсли « Русскій вѣстникъ » не употребляетъ здѣсь извѣстной рито\r\nрической Фигуры умноженія: наши Пушкины, наши Лермонтовы,\r\nнаши свистки и проч., то я беру на себя смѣлость замѣтить ему, что\r\nужь однимъ этимъ умноженіемъ онъ придаетъ этому досадному\r\n« Свистку » слишкомъ удзь большое значеніе. Не смѣю рѣшать (я\r\nслишкомъ молодъ), но мнѣ кажется, что такой серьёзный, такой дѣ\r\nловой журналъ, какъ « Русскій вѣстникъ », могъ бы даже не обра\r\nщать на малѣйшаго вниманія на этотъ « Свистокъ »; а вмѣсто того, у\r\n« Русскаго вѣстника » даже двоится въ глазахъ отъ негодованія (ко\r\nнечно благороднаго). Онъ ужь видатъ « Свистокъ » вездѣ; « Свистокъл\r\nумножается въ глазахъ его; обращается въ цѣлые балаганы. Мало\r\nтого: почтенный журналъ даже мѣряеть всю нашу литературу по\r\n« Свистку » и заключаетъ по « Свистку » же, что наше время « есть врс\r\nмя не совсѣмъ литературное ». Если ужь высказывать свое мнѣніе,\r\nто, по моему, наше время именно литературное; « Свистокъ » же ни\r\nмало не служотъ доказательствомъ его нелитературности. Но про\r\nдолжаемь слѣдить за статьей:\r\nСтатья говорить, что до сихъ поръ « Русскій вѣстникЬ », слѣтуя\r\nхарактеру времени, воздерживалъ себя отъ интересовъ и вопросовъ,\r\nкоторые имѣють характер, болѣе обіцiй и теоретическій, и кото\r\nрымъ неблагоприятствовали время и требования общества. Наступи\r\nло а теперь другое время, появились и повыя задачи, чувствуется\r\nзи въ обишествѣ потребность другихъ интересовъ, кромѣ чисто пра\r\nктическихъ, сопряжонныхъ съ трудомъ гражданскаго строения и\r\nпреобразованія, — « Русскій вѣстникъ » рѣшить не берется; но ова\r\nкожъ думаетъ, что до нѣкоторой степени существуетъ эта потреб\r\nность… а затѣмъ и объявляетъ, что вслѣдствие этой потребности и\r\nоткрываетъ у себя новый отдѣлъ критика и библіографій.\r\nя этому очень радъ. Правда, въ послѣдніе годы намъ какъ-будто\r\nбыло не до литературы. Все у насъ как -будто зашевелилось, какъ\r\nбудто куда то собиралось. Мы как-будто вдругъ открыли Америку.\r\nОжиданій, надеждъ была бездна. Но мало по малу мы, не то чтобъ\r\nуспокоились, не то чтобъ и разочаровались, а такъ, перестали ожи\r\nдать чего -то немедленнаго. Намъ даже вдругъ показалось, что\r\nнама как -будто нѣтъ почвы, нѣтъ и указчика въ смысль центро\r\nстремительной силы; что мы не согласились в, чемъ -то, не ум:ѣемъ\r\nеще чего - то, однимъ словомъ, обвиняли сами себя и отчасти напра\r\no1ъполемиЧЕСКАЯ Смѣсь 75\r\nBOW.\r\nсно, потомучто по моему все происходило отъ того, что мы —— диш\r\nлетанты. Въ самомъ дѣлѣ: у насъ напримѣръ есть потребности: мы\r\nхоть и толкуем\"ь объ нихъ, но какъ - то не такъ, какъ въ другихъ\r\nмѣстахъ, гдѣ толкъ тотчасъ же прилагается къ дѣлу, а слѣдственно\r\nкаждый толкующій заинтересованъ такъ, какъ только можно быть\r\nзаинтересованнымъ въ своемъ собственномъ дѣлѣ. Мы же хоть и\r\nсъ тѣми же потребностями, но принуждены были толковать объ\r\nнихь отвлеченно, въ видѣ искусства для искусства, упражнялись въ\r\nдіалектикѣ, говорили о высокомъ и прекрасномъ… и только. Правда,\r\nмы въ это время учились; вотъ, напримѣръ, « Русскій вѣстникър:\r\nонъ насъ. училъ неутомимо; оръ толковалъ и о судахъ иопри\r\nсяжныхъ и о тюрьмахъ и объ общинѣ и о полиція; даже приятно\r\nбыло слушать со стороны. Но все тѣмъ и кончилось, что мы слуша\r\nми со стороны. Ваши споры, задоры, ваша діалектика, ваша поле\r\nмика оставались для насъ одной книгой, а потому и отзывались чім'b\r\nто книжнымъ, а не живымъ. Как -будто и подъ вами не было на\r\nстоящей почвы, какъ-будто и вы въ настоящую жизнь не\r\nи все болѣе и болѣе отъ васъ вѣяло таким ораторствомъ, паль\r\nмерстовствомъ, кавурствомъ… У васъ наприм bpъ былъ хорошій\r\nотдѣлъ политика, авь сущности для чего намъ политика? такъ,\r\nхорошенькая игрушка. Я читалъ статьи г. Громски съ надеждами.\r\nи удовольствіемъ; съ удовольствіемъ даже читалъ ли я объ тротуа\r\nрахъ, посыпаемыхъ пескомъ въ інюль мѣсяцѣ, по приказанію ио\r\nлицейскаго служителя. Очень умно было написано; но если бъ ум\r\nному человѣку, написавшему эту обличительную статейку, было что\r\nдѣлать, онъ бы не распространилъ ее на столько страницъ, чтө было\r\nдовольно смѣно. Я и вывелъ изъ этого заключение, что если есть\r\nу насъ не совсѣмъ дилетантская дѣятельность, то это литератур\r\nвая дѣятельность. Мало того: еще такъ недавно, съ небольшимъ де\r\nсятилѣтie, литературная дѣятельность была для насъ такъ полезна,\r\nчто даже вошла въ нашу жизнь и быстро принесла прекрасные пло\r\nды; образовалось тогда цѣлое новое поколѣніе, немногочисленное,\r\nно благонадежное; оно скрѣпилось новыми убѣжденіями; эти убѣж\r\nденія стала органоческою потребностью общества, развивались все\r\nбольше и больше… Это было въ послѣднее время дѣятельности Бѣ\r\nинскаго. Однимъ словомъ, литература входила органически въ\r\nжизнь. Вотъ почему мнѣ кажется, что литературная критически-сен\r\nтетическая, если можно такъ выразиться, дѣятельность нашихъ\r\nпредставителей литературы, пріятна бы была намъ и теперь. Мы\r\nтакъ разрознены; мы жаждемъ нравственнаго убѣждевія, направ\r\nленья… Мы даже видимъ, что намъ еще много надо бы сдѣлать в'ъ\r\nэтом смыслѣ и что многое въ этомъ смыслѣ еще не сдѣлано. Вотъ76 ВРЕМЯ\r\nпочему я думаю, что настоящее время даже наиболѣе литературное:\r\nодним словомъ время роста и воспитанія, самосознанія, время нрав\r\nственнаго развития, котораго намъ еще слишкомъ недостаеть. Про\r\nсвѣщенія, просвѣіщенія во что бы ни стало, какъ можно скорѣе и\r\nсъ обоихъ концовъ: съ насъ и съ тѣхъ, которые недавно милосер\r\nдой волей, получили такое огромное расширеніе своихъ правъ граж\r\nданства. Мнѣ даже кажется, что безъ нравственнаго очищенія, безъ\r\nвнутренняго развитія, — никакіе спеціальности, ни Пальмерстоны,\r\nна Громеки, ни даже обличители посыпанья пескомъ, не войлутъ\r\nнастоящимъ образомъ въ нале сознание: конечно и они тоже спо\r\nсобствуетъ нравственному развитію, даже очень; но вмѣстѣ съ этимъ\r\nне мѣшаетъ и чего - нибудь по сентетичнѣе, даже очень бы не мѣ\r\nшало. Жаль что не умѣю я выразиться. Мнѣ даже кажется, что\r\nтеперь даже такъ называемая изящная литература, какой -нибудь\r\nнапримѣръ Пушкинъ, Островскій, Тургеневъ все еще полезнѣе да\r\nнасъ даже самых лучшихъ политическихъ отдѣловъ и premiers\r\nMoscou нашихъ журналовъ. (Батюшки! что это я такое сказалъ!\r\nНо— слово не воробей; вылетѣло не воротишь). Я потому впрочемъ\r\nэто лумалъ, что всегда вѣри.тъ въ силу гуманнаго, эстетически-вь\r\npaжeннaro впечатлінія. Впечатлѣнія мало по малу накопляются, про\r\nбиваютъ съ развитіемъ сердечную кору, проникають въ самое сер\r\nце, въ самую суть и формируютъ человѣка. Слово,\r\nдѣло! А къ сформированному по гуманнѣе человѣку, получше при\r\nBEются и всякія спеціальности. Человѣкъ-то этотъ еще не совсѣмъ\r\nСФормированъ у насъ — вотъ бѣла! Спеціальности - то хоть и пона\r\nмаются нами, да какъ- то не прививаются еще къ намъ. Конечно сое.\r\nціальности и теперь необходимы. Это наука. Необходимы, необходи\r\nмы! — Это одно из самыхъ первых ь дѣлъ. Но и то хорошо и это хо\r\nрошо. Все бы вмѣстѣ, въ стройном, согласів — самое лучшее. По\r\nкрайней мѣрѣ — въ о..ной только литаратурѣ мы ее какъ-будто не\r\nдилетанты. Конечно литература и всѣ ея впечатлѣнія далеко не со\r\nставляють всего, но она способствуетъ къ составленію всего. Прав\r\nда тогда бымъ Бѣлинскій, а теперь человѣка -то такого симпатичнаго\r\nнѣтъ. Бездѣлица! А новый - то человѣкъ намъ бы навѣрно сказалъ\r\nчто -нибудь новое, успокоительное. Развѣ подождать что скажет,\r\n« Русскій вѣстникъ ».\r\nНо « Русскій вѣстникъ » еще не началъ новаго отдѣла, а ужь на\r\nчинаетъ говорить странныя вещи. Вотъ это-то меня и озадачиваетъ,\r\nАаже какъ- будто разочаровываетъ. Онъ заговорилъ было о томъ\r\nкакой характеръ будет, имѣть ихъ новый отдѣлъ и тотчасъ же\r\nопять свернуть на « Современникъ » и на Свистокъ его; даже поду\r\nмаепь, пожалуії, что « Русскій вѣстникъ » и заводатъ-то у себя но\r\nслово великое\r\n-\r\n(\r\n1\r\n9полЕМИЧЕСКАЯ смѣсь 77\r\n-\r\nвый отдѣлъ не для чего иного, какъ въ пику « Современнику » и\r\n« Свистку » его, мысль нельная и которой, по настоящему, я бы\r\nдолженъ бымъ стыдиться. Я впрочемъ и стыжусь ея и всѣми силами\r\nстараюсь не всѣрить ей. Впрочемъ, объ « Современник:ѣ » говорится\r\nвъ истатьѣ » то, что объ немъ теперь всѣ говорятъ; но порывъ, но\r\nстрастность статьи поражаютъ невольно:\r\nТолько лишонная производительности безжизненная и безсильная\r\nЛитература говоритъ статья роется въ собственныхъ дрязгахъ,\r\nневидя передъ собой Божьяго міра, и вмѣсто живого дѣла занимается\r\nтолченіемъ воды или домашними счетами, мелкими интригами и сплет\r\n.\r\n-\r\nНями.\r\nСильно сказано, но вѣрно. Согласитесь сами. И дале:\r\nНамъ ставили въ укоръ отсутствие литературныхъ разсужденій въ\r\nнашемъ изданіи именно тѣ журналы, гдѣ съ тупымъ доктринерствомъ\r\nили съ мальчишескимъ забіячествомъ проповѣдывалась теорія, лишаю\r\nщая литературу всякой внутренней силы, забрасывались грязью всѣ\r\nлитературные авторитеты, у Пушкина отнималось право національнаго\r\nпоэта… и т. д. и т. д.\r\nи далѣе:\r\nКнижки этихъ журналовъ, гдѣ требовалось отъ литературы по\r\nнѣйшее самоотреченіе, гдѣ во имя дѣла и практическихъ интересовъ\r\nуничтожалось все, безъ разбора и смысла, книжки этихъ журналовъ\r\nна половину наполнялись самыми бездѣльными литературными раз\r\nсужденіями и сплетнями, безкорыстными или корыстными упражне\r\nніями въ искусствѣ для искусства. Ни одна литература въ мірѣ не\r\nпредставляетъ такого изобилiя литературныхъ скандаловъ, какъ наша\r\nмаленькая, скудная, едва начавірая жизнь, литература, литература\r\nбезъ науки, едва только выработавшая себѣ языкъ. Очевидно, что\r\nтакого рода занятие литературой не есть признакъ чего -либо добраго,\r\nвыраженіе какой-либо силы, а напротив, признакъ безсилія и выра\r\nженіе ничтожества.\r\nМнѣ кажется, что « Русскій вѣстникъ » судитъ ужь слишкомъ\r\nподъ влінніемъ гнѣва и даже как - то безотрадно. Это жаль. Мнѣ\r\nкажется, что ужь слишкомъ большую долю даютъ этимъ сканда\r\nмамъ въ развитии русской литературы. Право такъ. Мнѣ кажется\r\nдаже, что наши литературные скандалы происходять только отча\r\nсти отъ безсилія и ничтожества, и я все еще держусь мысли,\r\nчто они происходятъ отъ тузовь и стоповъ нашей литературы,.\r\nименно отъ тѣхъ, которые кричатъ противь нихъ. и тому есть\r\nпричины; я ихъ изложу ниже. Но отчасти и потому, кажется, они\r\nпроисходять, что инымъ дѣлать больше нечего. Младая кровь\r\nиграетъ. Безпокойство, потребности жизни, потребности чего - то,78 ВРЕМЯ\r\nпотребности хоть какъ-нибудь пошевелиться, вот и скандаль\r\nчики. Оно хоть и скверно, но все-таки это не признаки какого - на\r\nбудь безсилія и ничтожества. А вотъ та часть скандаловъ, и самая\r\nогромная, которая остается на совѣсти тузовъ и столповъ литера\r\nтурныхъ, вотъ эта можетъ быть признакомъ ихъ безсилія и ни что\r\nжества, хотя между этими столбами есть чрезвычайно много- не\r\nничтожныхъ людей, а напротив, очень умныхъ, которые могли бы\r\nбыть очень полезны. Но какое-то самолюбіе поѣдаетъ ихъ. Все это\r\nраспалось - на кружки, на приходы. Все это готово считать, какъ мы\r\nуже сказали гдѣ - то, свою домашнюю стирку за интересы всего -че\r\nловѣчества. Каждый считаетъ себя исходнымъ пунктомъ, спасе\r\nніемъ, всеобщей надеждой. Каждый лѣзетъ въ тріумфаторы. Ум\r\nныхъ людей много, да и роль ихъ пришла: всѣ къ нимъ обра\r\nщаются; всѣ отъ нихъ Жлутъ и разрѣшенiй и указаній, на нихъ\r\nнадежда; а они какъ догадались, что пришло ихъ время, т. е.\r\nдогадались, что они, указатели и стали потребностью общества,\r\nтотчасъ же и свихнулись съ дороги. Проновѣдывали прежде гуман\r\nность и всѣ добродѣтели, а чуть -чуть дѣло коснулось до нихъ прак\r\nтически, они и перелрались: куда дѣвались всѣ совершенства! - Я и\r\nрадъ дѣйствовать, говорить иной столиъ, но съ условіемъ, чтобы\r\nменя считали центромъ, около котораго вертится -вся вселенная.\r\nПотребность олимпійства, пальмерстоинства заѣдаетъ нашихъ лите\r\nратурныхъ кацаковъ до комическаго, до каррикатуры. Одинъ даже\r\nи съ талантомъ писатель вдругъ среди бѣла -дня сходить съума и\r\nБрачитъ на вора карауль;\r\nУкрали пукъ моихъ стиховъ:\r\nДругой, безспорно умнѣйшій человѣкъ, встрѣчается с другим\r\nлитераторомъ и долго колеблется, что ему протянуть: палецъ или\r\nдва пальца, чтоб дескать не счелъ меня тотъ какЬ - нибудь своей\r\nровней; пожалуй съ дуру -то и сочтетъ. Третьяго освистали, конче\r\nно дѣло! Значитъ все падаетъ, все разрушается, свѣтопреставленіе\r\nнаступаетъ, меня освистали! Эта манія считать себя центромъ\r\nвселенной и объяснять всемірныя события своими домашними об\r\nстоятельствама, напомнила мнѣ недавній прісмъ Лакордера въ\r\nФранцузскую Академію. Гизо, отвѣчая на его рѣчь и упомянувъ въ\r\nсвоей рѣчи о томъ, какiя славныя надгробныя слова произвоен.rъ\r\nЛакордеръ и еще надъ какими знаменитыми покойниками, приба\r\nвилъ: « Провідніе какъ - будто выбирало для васъ покоїв іковъ,\r\nдостойныхъ вашего краснорѣчія и ваше красноръчіе оказалось 40\r\nстойнымъ этого выбора ». Что за безсмыслица, вотъ дичь -то! По\r\nдумать только о томъ, что Провидѣніе варочно будетъ подбирать\r\nІ\r\n9полемиЧЕСКАЯ смѣсь 79\r\n-\r\nхорошахь покойниковъ, единственно для того только, чтобъ аббату\r\nЛакордеру можно было поблистать палъ.ними своимъ краснорѣ\r\nчіемъ! Фу, какая ерунда! и это сказалъ Гизо, — человѣкъ умный.\r\nПечальный примѣръ того, что и умный человѣкъ можетъ иногда\r\nужасно провраться и даже въ хладнокровномъ видѣ. Чтожъ будетъ,\r\nесли онъ обуреваемь страстью? Но обратимся къ напримъ:. мнѣ ка\r\nжется, по молодости моихъ лѣтъ разум ѣется, что все это разъеди\r\nненіе, а за нимъ и скандалы, происходятъ у насъ отчасти и оттого,\r\nчто ужь слишкомъ много развелось одинаково умныхъ людей; будь\r\nнадъ нами одинъ, самый умный, они бы может быть какъ- нибудь\r\nи подчинились ему и все бы пошло хорошо. Но шутки въ сторону:\r\nчеловѣка нѣтъ, — это главное, центра нѣтъ, горячей, искренней\r\nдуши нѣтъ, новой мысли ні,тъ, а главное человѣка, человѣка\r\nпрежде всего! Есть книжка, есть правила о гуманности, есть pocol -\r\nсанія всѣхъ добродѣтелей, есть много умныхъ людей, наслѣдо\r\nвавшихъ геніальную мысль и вообразившихъ, что они поэтому с -\r\nми геній, воть что есть. Но этого мало. Съ этакоій обстановкой,\r\nдаже на лучшемъ путии, прійдется пожалуй самихъ себя обвинять, а\r\nне то что дороги плохи,\r\nВсе это я наговорилъ теперь только такъ, для упражненія нь слог Б\r\nи,краснорѣчій; но, разумѣстся, все это нисколько не касается « Рус\r\nскаго вѣстника ». Напротив, мы мнorаго жлемъ отъ него. Мнѣ\r\nвотъ только кажется, что он немного увлекся говоря выше орус\r\nской литературѣ и даже побранивъ ее за то, что она « маленькая,\r\nскудная, едва начавшая жизнь, литература безъ науки, едва только\r\nвыработавшая себѣ языкъ », - « Русскій Вѣстникъ » былъ очевидно\r\nразсержонъ, хотѣлось хоть на ком - нибудь сердце сорвать; подвер\r\nнулась литература, — вотъ ей и досталось; не подвертывайся. Мнѣ\r\nтоже, что литература наша, хоть и новая, хоть,и недавняя,\r\nно вовсе ужь не такая мизерная. Она совсѣмъ не скудная: у насъ\r\nПушкинъ, у насъ Гоголь, у нас. Островский и это уже литература.\r\nПреемственность мысли видна уже вы этихъ писателяхъ, а мысль\r\nэта сильная, всенародиая. Кромѣ этихъ писателей есть много и\r\nпрежнихъ и новыхъ, которыхъ не отвергла бы любая европей\r\nская литература. и неужели явленіе Пушкина выработало - намъ\r\nодинъ только языкъ? Неужелижъ « Русскій вѣстникъ» не видит.\r\nвъ талантѣ Пушкина могущественнаго олицетворенія русскаrо духа\r\nи русскаго смысла? Литература безъ науки, говорите нь; но за то\r\nсъ сознаніемъ говорю я, и это сознаніе, хоть и молодое, хоть и не\r\nустановившееся, но широко, начавшееся и уже благонадежное. У\r\nнасъ уже давно сказано свое русское слово. Блаженъ тотъ, кто\r\nумѣеть прочесть его. За что же вы - Хвалите Пушкина, за что же вы:\r\n(\r\n-\r\nкажетс80 ВРЕМЯ\r\nсами говорите выше, что онъ національный поэтъ, когда признаете\r\nза вимъ только одну выработку языка? У жь не для того ли, вы и\r\nпохвалили (Пушкина чтоб сказать что -нибудь въ пику « Современ\r\nнику »? Не вѣрю этому подозрѣнью! Постыдная мысль оставь мена!\r\nПросто запросто вы разгорячились; я подожду, когда вы будете\r\nхладнокровн ѣе.\r\nНо увы, къ у касу моему « Русскій вѣстникъ » не становится хлад\r\nнокровные, напротив, все раздражительнѣе и раздражительнѣе, и\r\nчто всего досаднѣе, всему причиною опять тотъ же « Свистокъ ». До\r\nсадный « Свистокъ »! и сколько еще онъ впередъ надѣлаетъ у насъ\r\nбъдъ? Да вотъ судите сами. Только что « Русскій вѣстникъ » разго\r\nворился о томъ, какъ мало бываютъ дѣйствительны принудитель\r\nныя сближенія племенныхъ особенностей, какъ напротивъ легко и\r\nуспѣшно совершается это дѣло свободнымъ развитіемъ нравствен\r\nныхъ силь; только что онъ заговорилъ было, для примѣра, опе\r\nчальномъ положении славянскихъ племенъ и ихъ нарѣчій и для\r\nконтраста — о приятномъ положении нѣмецкихъ племенъ и ихъ\r\nузыка, онъ вдругъ заключаетъ:\r\nВъ славянскомъ же мірѣ, забытомъ или подавленномъ исторiей, до\r\nсихъ поръ еще ни одно изъ племенныхъ началъ его, не достигао без\r\nепорнаго могущества, не возобладало даже надъ ближайшими элемен\r\nтами. Россія представляетъ, безспорно, великое государственное могу\r\nщество, страшную громаду, занимающую неизмѣримыя пространства\r\nЕвропы и Азій; но что такое русская народность? Что такое русская\r\nлитература, русское искусство, русская мысль? Выгодно ли будет.\r\nдля Россіи, чтобы русская народность и русское слово оставалось по\r\nзади всякой другой народности и всякако другого слова въ Европѣ?\r\nХорошо ли будетъ для Россіи, чтобы мы оставались вѣчными маль\r\nчишками – свистунами, способными только на мелкія дѣла; на малень\r\nкія сплетни и скандалы?\r\nГосподи Боже! восклицаю я, да неужели-жъ « Свистокъ » имѣетъ.\r\nтакое всенародное значеніе въ русской жизни и въ русской будущно\r\nсти? Оть такихъ великихъ вопросовъ переходить прямо къ « Свистку »\r\nи находить въ немъ только завязку и развязку всѣхъ русскихъ не\r\nдоумѣній! Да неужели -жъ вся Россія, все русское общество обра\r\nтилось въ свистокъ? Разумѣется, невыгодно оставаться позади всѣхъ,\r\nно Россія, я увѣренъ, мы всѣ въ этомъ увѣрены, вовсе не считаетъ.\r\nвыгодн: ње обратить все свое населеніе въ свистуновъ, и,совершенно\r\nпапрасно вы задаете всему русскому обществу такой вопросъ. Оно\r\nможет быть и неслыхало, что такое « Свисток ». Да этотъ « Сви\r\nстокъ » вамъ просто не даетъ покою; спать не даетъ; вы всюду его\r\nвидите, всюду встрѣчаете, из - за него ничего не замѣчаете. Послѣ.ПОЛЕМИЧЕСКАЯ смѣсь 81\r\n1\r\nи\r\nэтого понятны и ваши предыдущие вопросы.. Я оставляю въ пoкok\r\nваше предположение, что Россія не возвысилась еще ни нахъ одной\r\nславянской народностью; но вопросъ вашъ: « что такое русская на\r\nродность »? нельзя не поднять. Странно, что вы ее не замѣчаете.\r\nКонечно, сидя въ кабинетѣ, трудно что нибудь замѣтить, даже и\r\nпри великой учености. Надобно, чтобы обстоятельства заставнин\r\nнасъ, пожить вмѣстѣ съ вародомъ и хоть на время, непосред\r\nственно, практически, а не свысока, не въ идеть только раздѣлить,\r\nсъ нимъ его интересы, тогда можетъ быть мы и узнаемъ народъ и\r\nего характеръ, и что въ немъ кроется и къ чему онъ способенъ и\r\nкакiя: его желанія, осмысленныя имъ и еще не осмысленныя,\r\nузнавъ народъ, можетъ быть и поймемъ его народность, и что она\r\nобѣщастъ, и что из этихъ обѣщаній непремљнно разовьется и ис\r\nполнится. Русскій народъ трудно узнать, не принадлежа къ нему не\r\nпосредственно и не поживъ съ нимъ его жизнью. А когда поякивете.\r\nсъ: нимъ, то его характеръ напечатлѣется въ вашей душѣ такъ силь\r\nно, такъ ощутительно для васъ, что вы уже потомъ не разувѣритесь\r\nвъ немъ. Русскій народъ отсталъ отъ высшаго своего сословія,\r\nраздвоился с нимъ еще со времень реформы. Съ тѣхъ поръ тяжо\r\nJыя обстоятельства, уничтожающаяся все болѣе и болѣе въ наше.\r\nвремя, еще болѣе усилили это разъединеніе. И потому къ народу\r\nзаглянуть трудно. Онъ и говоритъ съ нами, онъ и служить нам,\r\nонъ и всегда около насъ, но мы его не знаемъ. Но неужели -акъ вас »\r\nне поражали по крайней мѣрѣ Факты: одинаковость языка въ огром\r\nвой полосѣ Россін, одинаковость привычекъ, обычаевъ, умозаклю\r\nченій, правиль, надеждъ и умственнаго развития? Посмотрите какъ\r\nонъ одинаковъ даже вт, своихъ уклоненіяхъ, въ своихъ таинствен\r\nныхъ и иногда уродливыхъ уклоненіяхъ мысли и попытокъ созна\r\nнія, но всегда сильныхъ и глубокихъ въ своемъ основаній. Нѣтъ,\r\nвъ немь таится мысль и великая мыслъ и можетъ быть скоро вь\r\nразится. Не понимаю, что вы разумѣли подъ вашимъ вопросомъ:\r\nчто такое русская народность? Не то ли, что она до сихъ поръ не\r\nзаявила себя вполнѣ? Такъ вѣдь въ этомъ она невиновата. Она за\r\nявила только въ истории свою необъятную силу отпора и само\r\nсохраненія; вѣдь и этого уже очень довольно, взяв ъ въ сообра\r\nженіе всѣ бывшія неблагопріятныя обстоятельства, и если дале\r\nко еще не развилась, то сомнѣваться въ ней ужь ни как нельзя.\r\nПо крайней мѣрѣ навѣрно можно сказать, что « Свистокъ » не будетъ\r\nимѣть на нее никакого влiннiя и бояться нечего. Вы спрашиваете:\r\nгдѣ русская наука? Про науку я скажу только то, что по моему убѣж\r\nденію, наука создается и развивается только въ практической жизни,\r\nто есть рядомъ съ практическими интересами, а не среди отвлечен\r\nт. п. Отд. Ју. 7,682 1. ВРЕМЯ\r\nнаго дилетантизма и отчуждения отъ народнаго начала. Вотъ почему\r\nу насъ и не было до сихъ поръ русской науки. В этомъ вы правы.\r\nНо спрашивая: « Что такое русская литература, русское искусство,\r\nрусская мысль »? pkоительно неправы. Русская мысль уже во мно\r\nгомъ заявила себя. Надобно юлучше глядѣть, непосредственнѣе\r\nпринимать Факты, ю меньше отвлеченности, кабинетаости, не при\r\nнимать своихъ частных интересовъ за общественные, и тогда мож\r\nно многое разглядѣть. Русская мысль уже начала отражаться и въ\r\nрусской литературѣ и такъ плодотворно, такъ сильно, что трудно\r\nбы кажется не замѣтить русскую литературу, а вы - спрашиваете:\r\n« что такое русская литература »? Она началась самостоятельно съ\r\nПушкина. Возьмите только одно въ Пупокинѣ, только одну его осо\r\nбенность, не говоря о другихъ: способность всемірности, всечело\r\nвѣчности, всеотклика. Онъ усвоиваетъ всѣ литературы міра, онъ\r\nпонимаетъ всякую изъ нихъ до того, что отражаетъ ее въ своей по\r\nэзіи, но такъ, что самый духъ, самые сокровеннѣйія тайны чу\r\nжихъ особенностей, переходятъ въ его поэзію, какъ бы онъ самъ\r\nболъ англичанинъ, испанецъ, мусульманинъ или гражданинъ древ\r\nйиго міра. Подражатель, — скажуть намъ, — отсутствіе собственной\r\nмысли. Но вѣдь такъ не подражаютъ. Онъ является вездѣ en maitre,\r\nтакъ подражать, значить творить самому, не подражать, а продол\r\nжать. Неужели такое явленіе кажется вамъ несамостоятельнымъ,\r\nничтожным ь, ничѣмъ? Въ какой литературѣ, начиная съ созданія\r\nміра, пайдете вы такую особенность всепониманія, такое свидѣтель\r\nство о всечеловѣчности и главное въ такоіі высочайшей хуложе\r\nственной Формѣ? Это-то и есть, можетъ быть главнѣйшая особен\r\nность русской мысли; она есть и въ другихъ народностихъ, но въ\r\nвысочайшей степени выражается только въ русской, и въ Пушкинѣ\r\nона выразилась слишкомъ законченно, слишкомъ дѣльно, чтобъ ей\r\nне повѣрить. (Я уже не говорю про то, что былъ Пушкинъ собствен\r\nно для насъ, собственно для выраженія нашей русской національной\r\nпоэзin? Неужело-жъ вы сходитесь съ странными мнѣніями г. Ду\r\nдышкова и его чудовищныхъ послѣдователей въ « Спб. вѣдомо.\r\nстахъ » № 61, 1861 года?) Съ Пушкина мысль идеть, развиваясь все\r\nболѣе и шире. Неужели такія явленія какъ Островскій, ничего для\r\nвасъ не выражаютъ въ русскомъ духѣ и въ русской мысли? Неуже\r\nми-къ потому только, что гдѣ- то свищут, вы ужь такъ во всемъ\r\nотчаялись 1 опагубное влияние « Свистка »! Да пусть его свящетъ.\r\nПослушайте, « Русскій вѣстникъ », между нами, подъ секретомъ,\r\nвѣдь иногда свистъ и полезенъ, ей Богу! Неужели-жъ по крайней\r\nмѣрѣ у васъ ни одной надежды не остмось? Проклятый «Сви\r\nстокъ »!полемичёская смѣсь 83\r\nНѣтъ! нь ошиблись есть надежды. Имы съ жадностью чи\r\nтаемъ дальше:\r\n-\r\nПри благоприятныхъ условіяхъ, русскому языку могла бы быть\r\nсуждена великая будущность, въ славянскомъ иірѣ; онъ могъ бы\r\nстать безспорно центромъ единенія его разрозненныхъ племенъ. И, по\r\nвидимому исторія готовила нашъ языкъ къ этому назначенію.\r\nвну слава Богу! Ужь по крайней мѣрѣ теперь навѣрно можно\r\nсказать, что ужь тутъ свистокъ не помѣшаетъ: « Свистокъ! » кро\r\nфечный отдѣлъ въ « Современникѣ », изрѣдка появляющійся, да еще\r\nпомѣшаетъ такому великому Факту « великой будущности русскаго\r\nязыка въ славянскомъ мірѣ! »\r\nЗатѣмъ « Русскій вѣстникъ » излагаетъ слегка изъ какихъ стихій\r\nсложился неперешній русский языкъ и восклицаетъ:\r\n.\r\nКогда же атотъ русский языкъ, слагавшийся такъ долго и такъ\r\nтрудно, какъ бы предназначаемый къ чему - то великому и всемірному,\r\nкогда же окажется онъ въ своей литературѣ достойнымъ этого пред\r\nназначенія? Когда этотъ тысячелѣтній ребенокъ будетъ признанъ че\r\nдовикомъ совершеннолѣтнимъ, способнымъ къ самостоятельной жизни\r\nи мысли? Когда перестанетъ этотъ языкъ чувствовать себя въ поло\r\nжені мазасо шко.ьника, занимающагося науками по указкѣ и\r\nспособнаго ни къ чему кромѣ свиста и визга?\r\nне\r\nЧто такое.! глазамъ не вѣрю! Опять « Свистокъ » помѣшамъ; та\r\nкой великой будущноста России и русскаго языка мѣшаетъ и кто\r\nже? « Свистокъ »!\r\nНе вѣрю; перечитываю еще разъ, два, три и недоумініе, да:ке\r\nужасъ ов.ладѣваютъ мною. Ужь не случилось ли чего-нибудь съ\r\n« Русскимъ вѣстникомъ? »\r\nКакже можно весь русский языкъ, т. е. всю русскую литературу\r\nприровнять къ одному « Свистку 1 » Да неужели жъ она въ самомъ\r\nдѣлѣ, безъ шутокъ, заключается только въ одномъ « Свисткѣ »? Не\r\nужели и все прошедшее ея, были до сихъ поръ только одинъ\r\n« Свистокъ »? Читайте, сказано прямо: что весь русский языкъ, весь,\r\n(весь!) чувствуетъ себя въ положении малаго школьника, занимаю\r\nщагося науқами по указкѣ и неспособнаго ни къ чему кромѣ свиста\r\n1 -виза? Да въ прошедшемъ- то 1 кричу я, — въ прошедшемъ- то онъ\r\nпо крайней м Брѣ доказалъ, что хоть к чему -нибудь былъ способенъ\r\nкромѣ свиста и визга! Какже можно еще сомнѣваться въ немъ,\r\nесли даже согласиться съ вами, что въ настоящей, въ современной\r\nлитературь, кромѣ свиста и визга нѣтъ ничего и не может быть\r\nничего?84 ВРЕМЯ\r\nСтанетъ ли онъ, дѣйствовать.орудіемъ, зрѣлой мысли и •знанія\r\nпродолжаетъ Русскій вѣстникъ живымъ выраженіемъ великихъ инте\r\nресовъ гражданственности, окажется ли въ немъ дѣйствительно все\r\nмірная, связующая и созидающая сила? Бу детъ ли онъ -готовъ 11\r\nжизненной пробѣ, которая наступитъ рано или поздно, и\r\nнетъ ли она его врасплохъ? Исторiя не ждетъ, - время не задерживает\r\nсвоего хода…\r\nне заста\r\n(\r\n- пова\r\nГрознья и торжественныя слова. Да неужели, жъ все это, но по\r\nводу « Свистка »? Неу аrели жъ « Свистокъ » до того поразилъ « Русскій\r\nВѣстникъ, » что онъ и въ будущемъ видить одни только ужасы для\r\nвсего и для всѣхъ и все оттого, что въ « Современникѣ» есть малень\r\nкій отдѣльчикъ « Свистокъ »? Да Богъ съ нимъ, съ « Свисткомъə!\r\nКакое дѣло до него русской литературѣ? Вотъ ужь подлинно - то са\r\nми поражены, раздражены да и думаете, что ужь все погибаеть, все\r\nрушится, свѣтопреставленіе и все отъ существованія « Свистка »!\r\nНесчастный, безнравственный « Свистокъ»! - несчастный уже\r\nОдними своими пороками! къ тебѣ обращаюсь я: заруби себѣ на\r\nносъ, что время не адетъ; наступитъ жизненная проба, застанеть\r\nтебя в'ь расплохъ, за ней нагрянетъ исторія, а ужь эта и подавно не\r\nЖдетъ, ну, что ты скажешь тогда въ свое оправданіе? Вѣдь вся\r\nРоссія черезъ можетъ не получить своего развития,\r\nмаешь ли ты это? Вѣдь это у тебя останется на совѣсти. И не стыдно\r\nтебѣ послѣ этого!\r\nВзгляни что слѣламъ ты съ « Русскимъ вѣстникомъ »!\r\nНо « Русскій В1:стникъ » ополчается и хорошо дѣлаетъ: между\r\nпрочимъ онъ говоритъ въ заключение:\r\nМы не откажемся также отъ своей доли полицейскихъ обязанно\r\nстей въ литературѣ, и постараемся помогать добрымъ людямъ въ из\r\nловленіи безпутныхъ бродягъ и воришекъ; но будемъ заниматься этимъ\r\nискусствомъ не дая искусства, а въ интересѣ дѣла и чести.\r\nИ хорошо, очень хорошо 1 Одного бы только желалось, чтобъ\r\nпрошло все это раздраженіе. Я увѣренъ что въ « Русскомъ вѣстни\r\nкѣ » не может быть безполезнаго и совершенно неудавшагося от\r\nдѣла. Въ новомъ отдѣлѣ своемъ онъ скажетъ нам, что - нибудь но\r\nвое и полезное. Но раздраженіе, раздраженіе! Вотъ пайрим Бръ вь\r\nDie: « воры, воришка… » можно бы и помягче. А впрочемъ, по вся\r\nкомъ случаѣ; статья совершенно чистосердечная.",
        "label": "3"
    },
    {
        "title": "Neskol'ko slov ob obshchinnom vladenii zemleiu. (Po povodu stat'i M. N. Iur'ina, v № 44 «Ateneia».)",
        "article": "нѣсколько мыСЛЕЙ ОБъ ОБЩИнномъ ВЛАдѣНІЙ ЗЕМЛЕЮ.\r\n(По поводу статьи М. Н. Юрьина, во 2 44 Атенея.)\r\n\r\n\r\nВремя величайший изъ нововводителей.\r\nБАконъ.\r\n\r\nВопросъ объ общинномъ владѣніи землею, давно уже подня\r\nтый въ нашей литературѣ и съ такимъ живымъ участіемъ и убѣ\r\nЖденіемъ разобранный въ статьѣ г. Юрьина, естественно дол\r\nженъ былъ еще болѣе оживиться появленіемъ этой статьи, такъ\r\nмастерски изложенной и происполненной для насъ самаго жи\r\nвотрепещущаго интереса. Я ждалъ съ нетерпѣніемъ возраже\r\nній, на которыя подалъ надежду самъ издатель «Атенея», но\r\nни одинъ голосъ не поднимается еще ни рrо, ни соntrа, какъ\r\nбудто сказано объ этомъ дѣлѣ уже послѣднее слово, и вопросъ\r\nрѣшенъ окончательно во мнѣніи большинства. Раздѣляя съ авто\r\nромъ помянутой статьи его основных убѣждения относительно\r\nпреимуществъ общиннаго владѣнія землею, я далеко не такъ\r\nцонимаю дѣло, когда рѣчь идетъ о частномъ воззрѣніи на пред\r\nметъ, объ устройствѣ общинъ въ России. Если я впадаю въ\r\nошибки, высказывая свое мнѣніе, я буду радъ убѣдиться въ\r\nнихъ и увидѣть, наконецъ, это дѣло въ истинномъ его свѣтѣ.\r\nВъ моихъ понятіяхъ, устройство общинныхъ владѣній зем\r\nлею, какъ выражение народомъ сознанной потребности, приОБъ общинномъ ВЛАДѣніи ЗЕМЛЕЮ. 439\r\n-\r\nнадлежитъ къ разряду тѣхъ прогрессивныхъ движеній народа,\r\nкоторыя должны были бы составлять эпохи въ истории его об\r\nщественнаго развития. Если внутреннее стремление къ сообще\r\nству, къ соединенію разрозненныхъ частей в одно стройное\r\nцѣлое, глубоко почувствуется въ массѣ народа, —- этотъ народъ\r\nвступаетъ въ періодъ сознательной жизни, онъ на пут:1 дѣй\r\nствительнаго и натуральнаго прогресса. И это потому, что\r\nкаждый шагъ къ ассоcіацій есть шагъ къ великому единству,\r\nкоторое выражается основной идеей всего человѣчества: все\r\nчеловѣчество— одина, нераздѣльный ва идеѣ организма. Зако\r\nны духа и тѣла у всѣхъ людей одинаковы и составляютъ есте\r\nственную связь между нами. Первый проблескъ общенія, кото\r\nрый выражается въ первомъ раздѣленномъ чувствѣ, въ первой\r\nраздѣленной мысли, уже освящаетъ для насъ эту идею и ука\r\nзуетъ человѣку путь, которому онъ долженъ слѣдовать. Это —\r\nпервыя сѣмена будущего общества, со всѣми его духовными\r\nпреимуществами, со всѣмъ его политическимъ значеніемъ;\r\nэто — первые зачатки истории, жизненнаго развития идеи, раз\r\nвитія почти безконечнаго, потому что идея должна проникнуть\r\nвсе человѣчество и требуетъ для своего выраженія единства\r\nдѣйствительнаго, подчиненнаго законамъ единаго Разума.\r\nВотъ исходная точка и вотъ идеальный, недостижимый ко\r\nнецъ. Гдѣ бы мы ни стали, въ концѣ, или въ началѣ, — зрѣ\r\nлище то же; впередъ ли посмотримъ, назадъ ли оглянемся,\r\nвездѣ непрерывная цѣпь усилій человѣка къ осуществленію ве\r\nликой идеи единства, идеи, не только не сознанной имъ, но часто\r\nдаже не почувствованной, хотя обезпеченной въ развитии сво\r\nемъ неизбѣжными потребностями человѣка, слѣпо -опредѣляю\r\nщими его цѣль и призваніе. Но обратимся къ общинь, къ этому\r\nрудименту, или зачатку высказанной нами идеи.\r\nВотъ что говорить объ этомъ г. Юрьинъ: «Только соедине\r\nніемъ разорванныхъ силъ въ одно правильное цѣлое, обще\r\nніемъ труда, дѣйствіемъ каждaгo за всѣхъ и за себя и всѣхъ\r\nза каждаго, возможно уничтожить въ трудѣ его гнетущее влія\r\nніе на жизнь обществъ и человѣка.»» — Такое устройство, и по\r\nнашему мнѣнію, должно составлять цѣль историческихъ усилій,\r\nцѣль естественныхъ стремленій народа на поприщѣ его граж\r\n28\r\n.\r\n:\r\nч. VI.440 АтЕнЕЙ.\r\nданскаго развития. Но стараться опередить время, нарушить\r\nходъ истории, значитъ мечтать о неестественномъ скачкѣ,\r\nотступаться отъ природы. Удивляйтесь послѣ этого, если истина\r\nнаучная на практикѣ окажется утопіей! Мы ссылаемся на при\r\nроду, мы беремъ ея истины за исходную точку, а на дѣлѣ забы\r\nваемъ и то и другое, и наше скороспѣлое дѣло только отдаляетъ\r\nотъ насъ и безъ того далекую цѣль. Такая искусственность въ\r\nвопросахъ общественныхъ менѣе позволительна чѣмъ гдѣ - либо,\r\nпотому что здѣсь идетъ рѣчь о благѣ миллионовъ людей, и саѣ\r\nдовательно, хотя бы изъ одного человѣколюбія, а надо было бы\r\nдля истины умѣть пожертвовать оригинальностью.\r\nЕсли «мелкая собственность земли крестьянской на Западѣ\r\nвянетъ, изнуряемая долгами и безсиліемъ землевладѣльца обра\r\nботывать ее какъ саѣдуетъ, и воnіета об ассоcіацій», — то ко\r\nнечно потому, что Западъ переживаетъ тотъ историческій мо\r\nментъ гражданскаго развития, который даетъ чувствовать эту по -\r\nтребность, — моментъ, отъ насъ еще весьма далекій, когда еще и\r\nнѣтъ у насъ гражданства, когда народъ нашъ еще спитъ въ пе\r\nленкахъ и самъ еще не знаетъ ни силъ своихъ, ни свойствъ.\r\nДумаете вы, что и нашъ крестьянинъ не озадачитъ васъ во\r\nпросомъ: «гдѣ же будетъ тогда моя собственность?, Или\r\nвамъ кажется, что, бывши вещью и не зная до сихъ поръ своей\r\nнеотъемлемой собственности, онъ можетъ легче Француза, или\r\nНѣмца избѣжать привычки къ ней? Но то, за что заплатитъ онъ\r\nсвоимъ трудомъ, вольнымъ, или обязательнымъ, или рублемъ\r\nтрудовымъ, не пріучитъ ли его къ понятію о моемә и о твоема?\r\nДа если и будетъ въ его понятіяхъ неотъемлемое, неразрушимое\r\nмое и твое, такъ это только земля; не пожитки, не изба его, что\r\nможетъ сгорѣть при первомъ пожарѣ; это не деньги, что укра\r\nдуть у него, если не зароеть онз ихъ въ землю, это земля, Кото\r\nрой никто не сожжетъ, никто не украдеть. Пойдите, толкуйте ему\r\nо томъ, что право на землю есть право труда, право условное\r\nи ограниченное; онъ будетъ твердитъ вамъ одно: я заплатилъ\r\nвамъ за нее деньги, а деньги трудомъ заработалъ; деньги были\r\nмои, какъ же земля-то стала чужая? Нѣтъ, баринъ, не про\r\nведень, не надуешь, скажетъ вамъ русскій крестьянинъ, какъ\r\nговорилъ уже Французскій. А пусть ему время скажетъ то, что\r\nвы говорили, и онъ возьметъ это въ толкъ и вступитъ въ ком —ОБ ОБЩИнномъ ВЛАДѣНІЙ ЗЕМЛЕЮ. 41\r\n.\r\n9\r\nпанію, у которой и денегъ, и силы, и разума больше; онъ по\r\nчувствуетъ себя частью этого цѣлаго, чувство гражданства про\r\nснется въ немъ, онъ выйдетъ изъ тѣсной скорлупы своего нео\r\nсмысленнаго эгоизма бойко начнетъ свою новую исторію.\r\nВотъ ужь достигнута одна отдаленная цѣль, а за нею стоятъ\r\nна очереди другія, еще болѣе отдаленныя, зачѣмъ же нала\r\nгать руку на естественный ходъ событiй, зачѣмъ выступать за\r\nвозрастъ народа и учить его соціализму, когда еще онъ не зна\r\nкомъ и съ интересами индивидуальными, когда еще онъ не ус –\r\nпѣлъ быть эгоистомъ, и не знаетъ еще въ какой мѣрѣ станетъ\r\nего для самого себя?... Не спішите же! дайте ему время об\r\nразумиться и убѣдиться Фактически въ томъ, что хорошо, что\r\nдурно, гдѣ правда и гдѣ ложь. Не говорите ему объ истории\r\nего, онъ будетъ имѣтъ право не понимать васъ и не вѣрить вамъ:\r\nне вы ли сами привели на память римскій юридической догматъ:\r\nservus est res? А врядъ ли вещь можетъ имѣть свою исторію!\r\nТоть сдѣлалт, тотъ купилъ, тому-то продалъ, и въ землю зако\r\nпалъ такой-то. Это, какъ видите, больше похоже на эпитафію,\r\nчѣмъ на исторію; а исторія его впереди, народъ нашъ самъ\r\nсоздастъ ее, дайте ему только право на это. Повторяю, не\r\nспъпите видѣть въ ребенкѣ взрослаго человѣка; одно время\r\nего выростить, а вы дайте ему только простору для свободнаго\r\nразвития, да старайтесь направлять его природныя силы и свой\r\nства на все полезное и доброе.\r\nРано, или поздно, ассоcіацій должны являться естественнымъ\r\nрезультатомъ развития всякаго труда, какого бы рода онъ ни\r\nбылъ. Въ трудѣ земледѣльческомъ такой исходъ гораздо за\r\nтруднительнѣе, по той простой причинѣ, что цѣлая община, такъ\r\nточно какъ и каждый членъ ея, нуждается ва средствахъ и, не\r\nсчитая уже самыхъ грубыхъ злоупотребленій, не представляет\r\nникакихъ особенныхъ преимуществъ, кромѣ развѣ нѣкоторой\r\nгарантіи для личнаго труда. Когда разовьются въ народѣ про\r\nмышленныя силы, когда проникнетъ его духъ времени, духъ\r\nистинныхъ успѣховъ развитія, тогда пробудится въ немъ со\r\nзнаніе преимуществъ соціальныхъ, тогда сами собой составят\r\nся общины, дѣйствительно полезныя для каждаго, потому что\r\nонѣ будутъ тогда Фокусомъ всѣхъ силъ народныхъ, силь тру\r\nдовыхъ, промышленныхъ, политическихъ и нравственныхъ.\r\n-\r\n28*442 А ты не й.\r\nЕсли компаній коммерческiя составляются скорѣе и легче,\r\nто только потому, что образъ жизни торговаго класса во всемъ\r\nразнится отъ жизни хаѣбопашца: движимый интересами торго\r\nвыми, купець— соціалистъ въ основаній, соціалистъ тогда еще,\r\nкогда его занятія даже не влекутъ за собой никакого дѣйстви\r\nтельнаго, Формальнаго сообщества; перемѣняя безпрестанно\r\nмѣсто, приходя въ безпрерывное столкновеніе съ людьми всѣхъ\r\nвозможныхъ сословій, а иногда и націй, онъ легко прони\r\nкается духомъ времени, легко чувствуетъ тѣ потребности и\r\nпонимаетъ тѣ преимущества, которыхъ не почувствуетъ и не\r\nпойметъ землевладѣлецъ, вѣчно привязанный къ своей деся\r\nтинѣ.\r\nВъ основании будущаго общиннаго владѣнія лежить разъеди\r\nненная, мелкая собственность; чѣмъ больше будетъ дробиться\r\nона, тѣмъ больше, тѣмъ живѣе будетъ чувствоваться недоста\r\nточность личнаго, одиночнаго труда, и тѣмъ ближе будетъ время\r\nсоставленія компаній, или настоящихъ сознательныхъ общинъ.\r\nИ это потому, что во-первыхъ, нужда всего легче можетъ раз\r\nшевелить моральныя силы, забитыя грубостью и однообразіемъ\r\nземледѣльческаго труда; во-вторыхъ, недостатокъ земли при\r\nзываетъ хлѣбопашца къ другаго рода дѣятельности, которая\r\nобыкновенно направляется на спекуляцій, а онѣ обзаводятъ его\r\nбольшимъ, или меньшимъ капиталомъ и содѣйствуютъ развитію\r\nего понятій. Въ этотъ моментъ, онъ, или выходить изъ своего\r\nбыта и вступаетъ въ коммерческой классъ, или превращается въ\r\nзажиточнаго Фермера, или же, наконецъ, скупивши землю у со\r\nсѣдей, становится самъ маленькимъ помѣщикомъ. Такимъ обра\r\nзомъ, земля сосредоточивается скоро въ рукахъ нѣсколькихъ\r\nлицъ, превращая остальное народонаселеніе въ безземельни\r\nковъ и бездомовниковъ, и только при успѣхахъ истиннаго обра\r\nзованія было бы возможно естественное составление общинъ,\r\nкако выраженія ясно- сознанных преимущества такого уст\r\nройства.\r\nSed fagit interea, fugit irreparabile tempus!\r\nНо, скажутъ намъ, неужели жь нѣтъ средствъ ускорить исто\r\nрію народнаго развитія, нельзя ранѣе пробудить сознанія народа?\r\nСредства, отчасти, въ нашихъ рукахъ: уступите крестьянину таОБъ общинномъ ВЛАДЕНІЙ ЗЕМЛЕЮ. 4:43\r\nкое количество земли, чтобъ она только обезпечивала его суще\r\nствованіе; устройте, назависимо онъ этого личнаго владѣнія, не\r\nбольшую общественную запашку, доходы съ которой обращались\r\nбы въ Приказъ; отнимите у крестьянина право продавать свой\r\nучастокъ сосѣду, а если онъ захочетъ оставить свой бытъ хлѣ\r\nбопашца, пусть участокъ его поступаетъ въ общественную соб\r\nственность съ оплатой отъ общества (міра) ея цѣнности въ де\r\nсятилѣтній срокъ; этотъ участокъ пусть обязательно обработы\r\nвается общими силами, а выручаемыя деньги съ него, поступая\r\nвъ течении 10 лѣтъ на оплату ея стоимости, переходятъ потомъ\r\nвъ Приказъ и причисляются къ тому общинному капиталу, осно\r\nваніе котораго положено общественной запашкой и на кото\r\nрый община, до поры до времени, пусть не имѣетъ никакого\r\nправа, кромѣ рѣдкихъ случаевъ общественныхъ бѣдствій. Пра\r\nво наслѣдія должно было бы идти въ родъ одного изъ сыно\r\nвей, выбранного произволомъ семьи, или деревенской сходки;\r\nостальные должны были бы обращаться въ вольнонаемныхъ хлѣ\r\nбопашцевъ, или избирать себѣ иной родъ жизни, или же, нако\r\nнецъ, покупкою нормального количества земли отз помѣщика,\r\nоставаться въ прежнему быту. За недостаткомъ прямыхъ на\r\nслѣдниковъ по мужской линии, то-есть сыновей, земля перехо\r\nдила бы въ общинное владѣніе, по выходѣ въ замужство дочерей\r\nи по смерти старыхъ владѣльцевъ. И если къ этому озаботиться\r\nобъ ускореніи народнаго образованія, —-изъ такого устройства\r\nне надолго отстрочится составленіе общинныхъ хозяйствъ, осо\r\nбенно, если та общинная земля, которая составила бы съ течені\r\nемъ времени значительный кусокъ, перешла бы, вмѣстѣ съ пріоб\r\nрѣтеннымъ съ нея капиталомъ, въ непосредственную собствен\r\nность новой общины, межь тѣмъ какъ до тѣхъ поръ оставалась\r\nбы собственностью только условною и даже обременительною для\r\nотдѣльныхъ лицъ. Поставьте только на видъ это условие, и кре\r\nстьянину не трудно будетъ догадаться, гдѣ больше выгоды:\r\nоставаться ли ничтожнымъ собственникомъ и обязательнымъ\r\nработникомъ псевдо-общественной запашки, или же примкнуть\r\nсъ своимъ ничтожнымъ участкомъ къ міру и получать доходъ\r\nгораздо большій, при прежнихъ условіяхъ труда.\r\nЧѣмъ лучше, чѣмъ плодовитѣе въ своихъ результатахъ цѣль,\r\nкъ которой мы стремимся, тѣмъ больше мы должны стараться444 АТЕ ЦЕЙ.\r\nсдерживать свой пыли и умѣрять свое стремленіе, чтобъ тѣмъ\r\nвѣрнѣе обезпечить достиженіе ея. «Люди, говорить Баконъ,\r\nдолжны были бы въ нововведеніяхъ своихъ дѣйствовать какъ\r\nсамое время, которое производить великіе перевороты, но по\r\nстепенно и не давая их чувствовать *).» Не упускайте же\r\nизъ виду этого полезнаго совѣта.\r\nИмѣя убѣжденіе, что Факты не могутъ ослаблять теорій, если\r\nтолько она построена на истинѣ, я старался противопоставлять\r\nубѣжденіямъ автора свои убѣжденія, и не выходить изъ области\r\nпринциповъ; еслижь и отступился отъ этого тѣмъ, что сдѣлалъ\r\nлегкій очеркъ проекта естественнаго происхождения общинъ,\r\nто только для того, чтобъ показать возможность скорѣйшаго\r\nдостиженія цѣли безъ насилія и произвола, при помощи одной\r\nтой искусственности, которая предоставляетъ природѣ все дѣло,\r\nа сама только пользуется извѣстными ея законами, заключая\r\nихъ въ условия наиболѣе для нихъ выгодныя, и тѣмъ ускоряя\r\nходъ желанныхъ явленій.\r\nВъ статьѣ г. Юрьина есть много еще спорныхъ пунктовъ; но\r\nони не относятся прямо къ нашему дѣлу, и разборъ ихъ увлекъ\r\nбы насъ за границы предположенной цѣли. Если «счастье, на\r\nпримѣръ, есть удовлетвореніе потребностей, а въ натурѣ че\r\nловѣка нельзя (?) представить такихъ потребностей, для кото\r\nрыхъ нѣтъ удовлетворенія во всей\"вселенной», — то, слѣдо\r\nвательно, счастливъ тотъ, кто имѣетъ потребности и можетъ\r\nудовлетворять имъ? Какъ похоже оно на счастье собаки моей\r\nза овсянкой, или голоднаго волка, разрывающаго добычу свою!..\r\nА мнѣ казалось, что идеалъ нашего счастья въ Богѣ, и къ нему\r\nстремится человѣка двумя путями: въ религін—чувствомъ, въ\r\nнаукѣ — умомъ; мнѣ казалось, что чувство это ненасытимо, а умъ\r\nограниченъ условиями матеріи; я думалъ поэтому, что истин\r\nнаго счастья нѣтъ на землѣ для человѣка, а есть только доволь\r\nство, да наслаждение... Но я оставляю перо,\r\nизвѣстное четверостишіе:\r\nявспомнилъ\r\nCantantur haec, laudantur haec,\r\nDicuntur 2, audiuntur,\r\n*) Oeuvres de Bacon. Trad. par Riaux. 1854. 2 -me série, p. 311.ОБъ овщинномъ ВЛАДѣНІЙ ЗЕМЛЕЮ. 445\r\nScribuntur haec, leguntur haec,\r\nEt lесta — negliguntur.\r\nЖизненный опытъ остался на сторонѣ г. Юрьина. Чтожь ос\r\nтается думать послѣ этого о человѣкѣ?...\r\n30 ноября 1858 года.\r\nЮ. САвичъ.",
        "label": "4,3"
    },
    {
        "title": "Poliarnaia zvezda na 1855 tretnoe obozrenie osvobozhdaiushcheisia Rusi",
        "article": "ТРЕТНОЕ ОБОЗРЕНІЕ ОСВОБОЖДАЮЩЕЙСЯ РУСИ.\r\n“ Да здравствуетъ разумъ! ”\r\nА. Пушкинъ.\r\n“ Полярная Звѣзда ” скрылась за тучами Николаевскаго\r\nцарствованія.\r\nНиколай прошелъ и Полярная Звѣзда является снова, въ\r\nдень нашей Великой Пятницы, въ тотъ день, въ который пять\r\nвисѣлицъ ёдѣлались для насъ пятью распятіямя.\r\nРусское періодическое изданіе, выходящее безъ ценсуры,\r\nисключительно посвященное вопросу русского освобождения\r\nи распространенію въ Россіи свободнаго образа мыслей, при\r\nнимаетъ это названіе чтобъ показать непрерывность преданія,\r\nпреемственность труда, внутреннюю связь и кровное родство.\r\nРоссія сильно потрясена послѣдними событиями. Что бы\r\nви было, она не можетъ возвратиться къ застою; мысль будетъ\r\nдѣятельнѣе, новые вопросы возникнуть — неужели и они\r\nдолжны затеряться, заглохнуть? — Мы не думаемъ. Казенная\r\nРоссiя имѣетъ языкъ и находить защитниковъ даже въ Лон\r\nДонѣ. А юная Россія, Россія будущаго и надеждъ не имѣетъ\r\nни одного органа.\r\nМы предлагаемъ его ей.IV\r\n18 февраля\r\nСъ Россія вступаетъ въ новый отдѣлъ своего\r\n6 Марта\r\nразвития. Смерть Николая больше нежели смерть человѣка,\r\nсмерть началъ, неумолимо строго проведенныхъ и дошедшихъ\r\nдо своего предѣла. При его жизни они могли кой- какъ дер\r\nжаться, уороченныя привычкой, опертыя на желѣзную волю.\r\nПослѣ его смерти — нельзя продолжать его царствованія.\r\n-Мы не сражаемся съ мертвыми. Съ той минуты, какъ док\r\nторъ Мандтъ шопотомъ сказалъ Наслѣднику: “ Каротида не\r\nбьется больше ” — страстность въ нашей борьбѣ замѣвилась\r\nхолоднымъ разборомъ прошлаго царствованія.\r\nДвѣ главныя мысли, безъ всякаго единства, мѣшавшія\r\nдругъ другу, опредѣляють характеръ Николаевскаго правленія.\r\nПродолжение Петровскаго преданія въ внѣшней политикѣ;\r\nПротиводѣйствіе Петровскому направленію въ внутрен\r\nномъ развитии;\r\nРасширеніе предѣловъ и вліявія въ Европѣ и Азіи, съужи\r\nваніе всякой гражданственности въ Россіи.\r\nВсе для государства, т. е. для престола, ничего для людей.\r\nВоротиться къ патріархально- варварской власти: царей мо\r\nсковскихъ, не утратя ничего изъ цезарскаго величія петер\r\nбургскаго императорства, такова была задача Николая.\r\nЦарь московскій, этотъ византійскій деспотъ, окруженный\r\nпопами и монахами, одѣтый въ какой - то золоченый халатъ,\r\nограниченный китайскимъ церемоніяломъ и дурнымъ госу\r\nдарственнымъ устройствомъ, всего меньше солдать. Импера\r\nторь петербургскій, какъ только отказывается отъ образова\r\nтельныхъ началъ Петра только солдать.\r\nНиколай съ первaго дня своего воцаренія объявляетъ войну\r\nвсякому образованiю, вся кому свободному стременно. Онъ\r\nподогрѣваеть вялое православie, гонить Увіатъ, уничтожаетъ\r\nвѣротерпимость, не пускаетъ Русскихъ за границу, обклады\r\nваетъ безобразной пошлиной право путешествовать, тергаеть\r\nПольшу за ея политическое развитие, открываетъ мощи, ко\r\n--V\r\nторымъ Петръ запретилъ являться, и смѣло ставить на своемъ\r\nзнамени, какъ бы въ насмѣшку великимъ словамъ на хоругви\r\nФранцузской революція: Самодержавie, Православie, Народ\r\nность!\r\nСамодержавie— какъ цѣль. Вотъ наивная Философія истории\r\nрусскаго самодержца.\r\nЕму все удается. Не потому чтобъ онъ имѣлъ чрезвычайную\r\nсилу (*), а потому, что низость міра его окружавшаго — была\r\nчрезвычайна,\r\nВершина его величія была та минута, когда онъ прочелъ\r\nдонесеніе Паскевича: “Венгрія у ногъ в. в!” Николай за\r\nбылся до кротости, ему было жаль, когда свирѣпый мальчишка\r\nперевѣшалъ генераловъ, отдавшихся ему на слово.\r\nНо не одна Венгрія была у его ногъ, а вся Европа. Ибо\r\nвездѣ быхъ свой Гергей, много Гёргеевъ.\r\nОрлеанскіе журналы, смиренно прощая оскорбленія Нико\r\nлая Людовику Филиппу, называли его Агамемнономъ и звали\r\nспасать то образованіе, во имя котораго начали союзники\r\nвойну проти въ него.\r\nМѣщане становились на свои жирныя колѣнки извали\r\nрусскія пушки на защиту собственности и религии.\r\nАвстрія была до того обязана Николаемъ, что хотѣла, по\r\nсловамъ Шварценберга, удивить міръ своей неблагодарно\r\nстію. Это много значитъ въ классической странѣ коварства\r\nи неблагодарности!\r\nПрусскій король пилъ за его здоровье. Остальные разно\r\nчинцы изъ нѣмецкихъ владыкъ ѣли на его счетъ, приданое\r\nвеликихъ княженъ.\r\nНиколай торжествовалъ. Но возлѣ Зимняго Дворца, т. е.\r\nвозлѣ Петропавловской крѣпости, открыли общество Петра\r\nшевскаго. Стало, революціонная мысль при всѣхъ усиліяхъ\r\nне убита, бродитъ въ умахъ, заставляетъ биться сердца. Поя\r\n(*) Какъ я сказалъ въ Гановер-Румѣна годовщинѣ польской революціи въ 1853.VI\r\nвленіе этихъ благородныхъ, самоотверженныхъ, прекрасныхъ\r\nюношей передъ комиссией было зловѣщимъ mеmеnto mori\r\nдля Николая. Призракъ 14 Декабря являлся не даромъ черезъ\r\nдвадцать пять лѣтъ, цвѣтущій, поюнѣлый. Что - же было вып\r\nграно страшнымъ гнетомъ дома и вселенской низостію?\r\nКъ тому- ке послѣ торжества наступила страшная пустота.\r\nБезплодность самодержавія, ставящаго себя цѣлью, оказалась\r\nвполнѣ на другой послѣ робѣды.\r\nНи одной плодотворной мысли, ни одного улучшенія, все\r\nсѣдѣетъ вмѣстѣ съ Николаемъ, старѣется, костенѣетъ. Онъ\r\nмогъ одно сдѣлать, освободить крестьянъ, онъ хотѣмъ этого —\r\nло трудно, страшно трудно для неограниченнаго монарха —\r\nдать чему -нибудь волю...\r\nВъ томъ - же положеніп находился другой деспотизмъ. Онъ\r\nтоже торжествовалъ; онъ тоже усмирилъ свою Польшу, его\r\nПольша называется только Франціей. Порядокъ царилъ въ\r\nПарижѣ и ему было нужно что- нибудь дѣлать.\r\nНаполеонъ и Николай играли друг другу въ масть. Они\r\nвыдумали войну.\r\nВойна все перемѣнила! Николай первый упалъ въ про\r\nпасть открытую имъ; онъ не послѣдній — будьте увѣрены.\r\nНиколаевское управленіе опущено съ нимъ вмѣстѣ въ мо\r\nгилу. Не бойтесь, оно не воскреснетъ; можетъ быть хуже, но\r\nне можетъ быть того -же.\r\nМы почти ничего не знаемъ о его преемни кѣ. Но обстоя\r\nтельства его восшествія на тронъ опредѣляютъ долю его поло\r\nженія, помимо его воли.\r\nКакая разница!\r\nШаткой ногой входить ІНиколай на престолъ, вмѣсто стар\r\nшаго брата своего. Его встрѣчаетъ бунтъ, онъ побѣждаетъ его\r\nкартечью, но за падшими рядами открывается колосальный\r\nзаговоръ. Въ немъ вся Россія крестьянинъ представленъ\r\nсолдатомъ; Рюриковъ домъ— князьями; генералы покрытыеVII\r\nславой, люди покрытые почетомъ, литераторы, офицеры,\r\nчиновники въ Петербургѣ, въ Москвѣ, вездѣ — участвують\r\nвъ заговорѣ. Онъ боится знать, что Адлербергъ, его другъ,\r\nСуворовъ, внукъ князя Италійскаго, замѣшаны — и освобо\r\nждаетъ ихъ отъ суда; императоръ Александръ чуть не уча\r\nствуетъ самъ въ заговорѣ; Сперанскiй и Карамзинъ писали по\r\nего приказу хартій.\r\nНиколаю предстояли двѣ дороги, сдѣлаться главой движенія,\r\nовладѣть имъ и идти впередъ, или задавить его и идти про\r\nтивъ теченія, пока есть силы. Онъ выбралъ послѣднее и\r\nдо настоящей войны выдержалъ свою роль. Но движение,\r\nкоторое его увлекло въ войну, лучшее доказательство, что они\r\nне остановили, не осилилъ его, и человѣкъ, начавшій тѣмъ,\r\nчто обезоружимъ все— мысль и руку— кончилъ призваніемъ\r\nкъ оружію всей России, даже крѣпостной.\r\nЧто - же похожаго на четырнадцатое декабря въ восемьиад\r\nдатомъ Февралѣ? Нельзя новому императору отвѣчать кар\r\nтечью на геройскую защиту Севастополя; нельзя запретить\r\nвсякое слово, когда къ нему приходять одни сказать, что они\r\nдають свою кровь, другіе, что они дають свои деньги на\r\nзащиту Россій. А Россія не хотѣла войны, ова раззорепа ею,\r\nвойна очевидно не нужна для неё. Но тутъ уже рѣчь не о\r\nбыломъ, не о желаніи, ао спасеніи цѣлости государства; народъ\r\nидеть поправлять своей кровью царскую вину-а ему новый\r\nцарь будетъ отвѣчать Сибирью, новымъ гнетомъ? — Полноте!\r\nВъ 1825 году вся Европа стояла за Николая, въ 1855 вся\r\nЕвропа противъ Александра. Легко пренебрегать стономъ\r\nнароднымъ, когда нѣтъ ввѣшняго врага, но трудно посылать\r\nлюдей на смерть, съ оскорбленіемъ и браннымъ словомъ на\r\nпрощанье. Они добудились до того, что война становится\r\nнародной. Народъ снова имѣетъ вѣчто общее съ царемъ —\r\nоттого - то царь и будетъ зависить отъ него.\r\nЧетырнадцатое Декабря родилось тоже въ минуту одушеVIII\r\nвленія, когда народъ въ первый разъ послѣ Пожарскаго шелъ\r\nрука въ руку съ правительствомъ. Мысль русскаго освобож\r\nденія явилась на свѣтъ въ тотъ день, когда русскій солдать,\r\nусталый послѣ боевъ и длинныхъ походовъ, бросился наконецъ\r\nотдохнуть въ Елисейскихъ поляхъ.\r\nИ неужели черезъ сорокъ лѣтъ пройдетъ даромъ гигантскій\r\nбой въ Тавридѣ?\r\nСевастопольскій солдатъ, израненный и твердый какъ гра\r\nнитъ, испытавшій свою силу, такъ- же подставить свою спину\r\nпалкѣ какъ и прежде? Ополченный крестьянинъ воротится на\r\nбарщину такъ - же покойно, какъ кочевой всадникъ съ бере\r\nговъ каспійскихъ, сторожащій теперь балтійскую границу,\r\nпропадетъ въ своихъ степяхъ? и Петербургъ видѣлъ пона\r\nпрасну англійскій Флотъ? — не может быть. Все въ движенін,\r\nвсе потрясено, натянуто... и чтобъ страна такъ круто раз\r\nбуженная, снова заснула непробуднымъ сномъ?\r\nЛучше пусть погибнетъ Россія!\r\nНо этого не будет.. Намъ здѣсь вдали слышна другая жизнь,\r\nизъ Россін потянуло весеннимъ воздухомъ. Мы и прежде не\r\nсомнѣвались въ народѣ русскомъ, все написанное и сказанное\r\nнами съ 1849 года свидѣтельствуетъ объ этомъ. Основание\r\nтипографія еще больше свидѣтельствуеть. Вопросъ шелъ о\r\nвремени, онъ разрѣшился въ нашу пользу.\r\nТолько не слѣдуетъ ошибаться въ одномъ; обстоятельства —\r\nмногое, но не все. Безъ личнаго участія, безъ воли, безъ\r\nтруда, ничего не дѣлается вполнѣ. Въ этомъ- то и состоить все\r\nвеличie человѣческаго дѣя нія въ исторія. Онъ творить ее, и\r\nисполненіе ея судебъ зависитъ отъ его верховной воли. Чѣмъ\r\nобстоятельства лучше, тѣмъ страшнѣе отвѣтственность передъ\r\nсобой и передъ потомствомъ.\r\nМы призываемъ къ труду. Это не много, но Физиологически\r\nважно; мы сдѣлали первый шагъ, мы раскрыли калитку —\r\nидти ваше дѣло!...1x\r\nПервый томъ “ Полярной Звѣзды ” выйдетъ Двадцатaro Іюля\r\n(1 Августа), второй къ Новому Году.\r\nМы не хотимъ открывать подписки прежде Декабря мѣсяца;\r\nдля подписки намъ необходимо знать, будутъ-ли намъ посы\r\nлать статьи, будемъ-ли мы поддержаны изъ Россіи? Тогда\r\nТолько мы и будемъ въ возможности опредѣлить, три или\r\nчетыре тома можемъ мы издавать въ годъ.\r\nПланъ нашъ чрезвычайно прость. Мы желали бы имѣть\r\nвъ каждой части одну общую статью (Философія революцій,\r\nСоціализмъ), одну историческую или статистическую статью\r\nо России или омірѣ Славянскомъ; разборъ какого - нибудь\r\nзамѣчательнаго сочиненія, и одну оригинальную литератур\r\nную статью; далѣе — смѣсь, письма, хроника и пр.\r\n“ Полярная звѣзда ” должна быть, и это одно изъ самыхъ\r\nгорячихъ желаній нашихъ, убѣжищемъ всѣхъ рукописей, то\r\nнущихъ въ императорской ценсурѣ, всѣхъ изувѣченныхъ ею.\r\nМы въ третій разъ обращаемся съ просьбой ко всѣмъ гра\r\nмотнымъ въ России, доставлять намъ списки Пушкина, Лер\r\nмонтова и др., ходящіе по рукамъ, извѣстные всѣмъ (Ода\r\nна свободу, Кинжалъ, Деревня, пропуски изъ Онѣгина, изъ\r\nДемона, Гавриліада, Торжество смерти, Поликратъ Самос\r\nскій.....)\r\nРукописи погибнутъ наконецъ — ихъ надобно закрѣпить\r\nпечатью.\r\nПервый томъ нашъ богать. Писатель необыкновеннаго\r\nталанта и рѣзкой діалектики прислалъ намъ, только что раз\r\nнесся слухъ о “ Полярной Звѣздѣ”, превосходную статью подъ\r\nзаглавіемъ “Что такое государство?” Мы перечитывали ее\r\nдесять разъ, удивляясь смѣлости и глубинѣ революціонной\r\nлогики автора.\r\nДругой анонимъ прислалъ намъ “ переписку Бѣлинскаго съ\r\nГоголемъ ”. Переписку эту мы знали прежде отъ самаго Бѣ\r\nлинскаго, она надѣлала нѣкоторый шумъ въ 1847 году. Вох\r\nвсякомъ случаѣ нѣть никакой нескромности ее напечатать,\r\nона прошла черезъ столько рукъ, даже полицейскихъ, что\r\nпечатая ее, мы собственно печатаемъ извѣстное. Бѣинскiй и\r\nГоголь не существуютъ болѣе, Бѣлинской и Гоголь принадле\r\nжатъ къ русской истории; полемика между ними слишкомъ\r\nважный документъ, чтобъ не обнародывать его изъ малоду\r\nшной деликатности.\r\nСъ этими двумя статьями нашъ первый томъ обезпеченъ.\r\nМы печатаемъ въ немъ сверхъ того отрывки изъ “Былое й\r\nДумы ”, разборъ книги Мишле “ La Renaissance ” и tutti\r\nfrutti — смѣси.\r\nЦѣна каждaгo тoмa 8 шиллинговъ— (10 Франковъ).\r\nАдресоваться въ Лондонѣ: Trübner & C№ 12, Paternoster\r\nRow; Polish Library 10, Greek Street, Soho Square.\r\nРукописи могутъ быть адресованы прямо къ Издателю\r\nили въ Русскую Типографію— M. L. Czerniecki — 82, Judd\r\nStreet, Brunswick Square, London. Въ обоихъ случаяхъ\r\nрукописи должны быть Франкированы.\r\nИСКАНДЕРъ.\r\nRICHMOND (Surrey).\r\n25 марта 1855.\r\n6 Апрѣля",
        "label": "4,3"
    },
    {
        "title": "O frantsuzskikh krest'ianakh",
        "article": "О ФРАНЦУЗСКИХ КРЕСТЬЯНАХ.\r\n\r\n\r\nHistoire des classes agricoles en France par Dareste de la\r\nChavanne. 1854.\r\nHistoire des paysans par Eugène Bonnemère. 1856.\r\nHistoire des classes rurales en France et de leurs progrès dans\r\nl’égalité civile et la propriété par M. H. Daniol. 1857.\r\nВъ настоящее время нѣтъ въ Европѣ страны, въ которой\r\nбы крестьяне имѣли такое политическое значеніе, какъ во\r\nФранціи. Съ тѣхъ поръ, какъ въ 1848-мъ году право голо\r\nса было распространено на всѣхъ гражданъ безъ исключенія,\r\nволя обсолютнаго большинства сдѣлалась въ ней источникомъ\r\nи опорою всякой государственной власти. Но большинство\r\nэто состоить изъ крестьянъ. Тогда какъ въ Англіи 3/4 на\r\nродонаселенiя сосредоточиваются въ городахъ, во Франции\r\nоколо двухъ третей принадлежатъ къ жителямъ селъ. Въ ру\r\nкахъ Французскихъ крестьянъ находится, слѣдовательно,\r\nрѣшеніе тѣхъ вопросовъ, которые волнують современное\r\nобщество на Западѣ. и точно, они играли едва - ли не\r\nвашнѣйшую роль въ послѣднихъ политическихъ переворо\r\nтахъ Францій. Они служили главною опорой бонапартиз\r\nму ; ихъ голосъ содѣйствовалъ преимущественно возведе\r\nнію на престолъ нынѣшняго императора. И теперь, когда въ\r\nгородахъ снова пробуждается республиканское движеніе, Фран\r\n1\r\n1N,\r\n1 1 -о N8г\r\nOFFORO2 АТЕНЕЙ.\r\nцузское правительство находитъ въ селахъ постоянную под\r\nдержку своей власти. При господствѣ всеобщаго права голо\r\nса, самая оппозиція не можетъ иначе достигнуть своихъ цѣ\r\nлей, какъ дѣйствуя на сельское народонаселеніе.\r\nНе мудрено, что въ послѣднее время земледѣльческій класс\r\nсдѣлался предметомъ тщательнаго изученія. До тѣхъ поръ Фран\r\nцузскіе историки мало обращали на него вниманія. Гизо, Tiер\r\nри и другие, въ своихъ изслѣдованіяхъ, имѣли въ виду преиму\r\nщественно сословіе городское, которое, стоя на первомъ пла\r\nнѣ, заслоняло собою меньшую братью. Въ самомъ дѣлѣ, горо\r\nжане, представители либеральныхъ идей, были главными двига\r\nтелями Французской истории. Они поддерживали королевскую\r\nвласть въ ея борьбѣ съ Феодализмомъ ; они же потомъ были за\r\nчинателями революцій. Наконецъ въ XIX вѣкѣ, послѣ долгой,\r\nупорной, часто кровавой исторической борьбы, горожане тор\r\nжествовали свою побѣду, но здѣсь-то они почувствовали, что и\r\nподъ ними шатается почва. Ихъ взорамъ открылось нежданное\r\nзрѣлище : на сцену выдвигалась новая сила, которая грозила\r\nФранціи страшными потрясеніями. То были пролетаріатъ. Од\r\nнако и этотъ новый элементъ исходилъ изъ города. Городское\r\nработники своимъ бѣдственнымъ положеніемъ возбудили уча\r\nстie благотворительности, вызвали ученія соціалистовъ, обра\r\nтили на себя вниманіе всѣхъ мыслящихъ людей въ Государствѣ.\r\nСамая политическая жизнь Францій пришла въ зависимость отъ\r\nэтой подвижной массы, не всегда увѣренной въ своемъ пропи\r\nтаніи. Работники были главными дѣятелями въ возстаніяхъ и\r\nпереворотахъ, которые волновали Францію въ послѣднюю чет\r\nверть столѣтія. Вслѣдствие этого, всѣ взоры устремились на про\r\nлетаріевъ. Правительство, ученыя общества производили слѣд\r\nствія объ ихъ положеній, стали изучать ихъ нравы ; политиче\r\nскія партіи старались на нихъ дѣйствовать ; соціалисты и эконо\r\nмисты препирались, по поводу возбужденныхъ ими вопросовъ.\r\nЭта вражда достигла наконецъ высшей степени ожесточенія,\r\nкогда въ 48 - мъ году рабочій классъ, послѣ насильственнаго\r\nпереворота, занялъ мѣсто въ самомъ политическомъ организмѣ.\r\nИспуганные мѣщане видѣли себя на краю пропасти и отчаява\r\nлись даже въ судьбѣ своего отечества. Но въ эту минуту оказа\r\nлось, что по селамъ Франціи разсѣяно 25 миллионовъ людей,o ФРАНЦУЗскихъ КРЕСТЬЯНАХъ. 3\r\nпроникнутыхъ самымъ охранительнымъ духомъ, и на которыхъ\r\nсмѣло можетъ разсчитывать даже правительство, идущее напе\r\nрекоръ либеральнымъ требованіямъ образованныхъ классовъ.\r\nКрестьяне до тѣхъ поръ оставались какъ-будто въ сторонѣ\r\nотъ движенія. Ихъ затмѣвали и чрезмѣрный блескъ и чрезмѣр\r\nныя страдания городскаго класса. Но между тѣмъ исторія не\r\nпрошла для нихъ даромъ. Они составляли часть того великаго\r\nтретьяго сословія, котораго горожане были только высшими\r\nпредставителями. Вмѣстѣ съ послѣдними, они шагъ за шагомъ\r\nвозвышались на общественной лѣствицѣ и постепенно приобрѣ\r\nли себѣ свободу, собственность и наконецъ политическiя права.\r\n« Просвѣщеніе, говоритъ г. Дарестъ, озаряя извѣстную страну,\r\nне можетъ не бросать лучей своихъ на всѣхъ ея жителей, и\r\nдаже тогда, когда оно распредѣляетъ ихъ неравномѣрно, оно\r\nдостаточно богато для всѣхъ. Если мы признаемъ эту важную\r\nистину, то надобно принять и другую, не менѣе драгоцѣнную :\r\nименно, что между всѣми членами народа, къ какому бы сосло\r\nвію они ни принадлежали, каково бы ни было различie ихъ занятій\r\nи интересовъ, существуетъ, какъ между всѣми членами семей\r\nства, гораздо болѣе тѣсная связь, нежели обыкновенно дума\r\nютъ. Эти положения совершенно согласны съ разумомъ ; не ме\r\nнѣе согласуются они и съ исторiею. Если въ этомъ отношении\r\nмогло существовать какое-либо сомнѣніе, то надобно припи\r\nсать оное тому, что исторiя рабочихъ классовъ, хотя она въ\r\nнѣкоторыхъ частяхъ освѣщена учеными изслѣдованіями, въ\r\nобщемъ итогѣ остается доселѣ неизвѣстною. Внимательное ея\r\nизученіе должно убѣдить всякаго, что время не напрасно дви\r\nгалось для этихъ классовъ, и что тамъ, гдѣ поверхностные ис\r\nторики видѣли между ними и высшими сословіями мнимое про\r\nтивоборство, существовала напротивъ тѣсная связь ; скажу бо\r\nлѣе, полное почти общеніе чувствъ и интересовъ. »\r\nЭтими убѣжденіями проникнута книга г. Дареста. Коснув\r\nшись вкратцѣ положенія сельскихъ сословій до XIII - го вѣка,\r\nавторъ подробнѣе изображаетъ постепенное развитие ихъ быта,\r\nотъ исхода среднихъ вѣковъ до революцій. Нельзя однакоже\r\nсказать, что задача выполнена совершенно удовлетворительно.\r\nHe говоря о нѣкоторыхъ значительныхъ пробѣлахъ, особенно\r\nвъ истории общинного управленія, можно полагать, что авторъ\r\n1*4 АТЕНЕЙ.\r\n2\r\nпредставляетъ многія средневѣковыя учреждения съ слишкомъ\r\nвыгодной стороны. Онъ неръдко старается объяснить общест\r\nвенною пользою такія права, которыя были явнымъ послѣд\r\nствіемъ права сильнаго. Нѣтъ сомнѣнія, что всякое учрежденіе\r\nдолжно понимать съ точки зрѣнія того времени, въ которое оно\r\nсуществовало, а не прилагать къ нему масштабъ, заимствован\r\nный изъ другой эпохи, но нельзя переносить въ прошедшее и\r\nтакія понятія объ общественной пользѣ, которыя были оному\r\nчужды. Господство силы можетъ составлять одну изъ характе\r\nристическихъ явленій извѣстнаго періода развитія, и таковымъ\r\nоно именно было въ средніе вѣка.\r\nДругой, еще болѣе важный недостатокъ книги г. Дареста\r\nсостоитъ въ томъ, что жизненная сторона учрежденій оставле\r\nна совершенно въ сторонѣ. Мы видимъ развитие юридическихъ\r\nустановленій, отчасти мы знакомимся даже и съ экономически\r\nми условиями быта, но не знаемъ, на сколько соблюдались по\r\nложения закона или обычая. Между тѣмъ ясно, что особенно\r\nтѣ эпохи, въ которыя сила имѣетъ болѣе власти, нежели за\r\nконъ, изображеніе юридической стороны жизни менѣе всего\r\nможетъ дать намъ вѣрное понятие о послѣдней. Какъ поступали\r\nФеодальные владѣльцы съ своими виланами? Что дѣлали господа\r\nвъ своихъ помѣстьяхъ въ XV, XVI и XVII - мъ столѣтіяхъ? На\r\nэти вопросы книга г. Дареста не даетъ отвѣта, а между тѣмъ\r\nподобныя черты чрезвычайно важны для надлежащей оцѣнки\r\nданной эпохи, не говоря уже о томъ, что такое опущеніе ли\r\nшаетъ историческую картину ея жизненной яркости.\r\nПослѣдній недостатокъ могло бы восполнить сочиненіе г. Бон\r\nмера, еслибы оно не было написано съ крайне - односторонней\r\nточки зрѣнія. Г. Бонмеръ, повидимому, принадлежитъ къ тому\r\nразряду Французскихъ демократовъ – соціалистовъ, которые,\r\nподводя всѣ эпохи подъ исключительную мѣрку настоящихъ\r\nсвоихъ требованій, видятъ въ истории не постепенное развитіе\r\nнарода, а постоянную несправедливость, отъ которой слѣдуетъ\r\nотдѣлаться. Это отрицательное направленіе во всей его силѣ.\r\nАвтору нельзя отказать въ начитанности, но приобрѣтенный\r\nматеріалъ употребленъ безъ всякой критики и съ явнымъ при\r\nстрастіемъ. Книгу его можно назвать не столько исторiеюоФРАНЦУЗСкихъ КРЕСТЬЯНАХъ. 5\r\nкрестьянъ, сколько повѣствованіемъ опретерпѣнныхъ имъ при\r\nтѣсненіяхъ. Къ несчастью, даже и эта одна сторона далеко не\r\nудовлетворяетъ читателя. Весь разсказъ преисполненъ декла\r\nмаціею, реторическими выходками и преувеличеніемъ, которыя\r\nневольно заставляють заподозривать самую Фактическую вѣр\r\nность изображеній. Авторъ тщательно выбираетъ изъ источни\r\nковъ всякую частность, которая можетъ сгустить краски на его\r\nкартинѣ, и чѣмъ мрачнѣе событие, хотя бы оно случилось въ\r\nкакому - нибудь углу государства, тѣмъ ярче оно выставляется\r\nна видъ, какъ характеристическая черта цѣлой эпохи. Между\r\nтѣмъ, на каждомъ шагу встрѣчаются явленія другаго рода, ко\r\nторыя опускаются безъ вниманія, не смотря на то, что они, по\r\nвидимому, могли бы навести изслѣдователя на довольно важныя\r\nсоображенія. Такъ, говоря объ освобожденій сельскихъ об\r\nщинъ, начиная съ XVII вѣка, г. Бонмеръ приходитъ въ него\r\nдованіе насчетъ корыстолюбія господъ, которые свободу про\r\nдавали за деньги, вмѣсто того, чтобы даромъ возвращать ее\r\nкрестьянамъ. Но читатель невольно спрашиваетъ себя : откуда\r\nже эти несчастные, ограбленные, притѣсненные, могли добыть\r\nдостаточно денегъ, чтобы откупиться и удовлетворить корысто\r\nлюбію господъ, когда владѣльцы могли притомъ отнять у нихъ\r\nвсе имущетвo даромъ, безъ всякаго вознаграждения ? г. Бон\r\nмеръ не хочетъ даже признать сельскихъ жителей членами\r\nтретьяго сословія, ибо послѣднее играло важную роль въ исто\r\nрія Францій, имѣло представителей въ генеральныхъ и мѣст\r\nныхъ штатахъ, а это значительно уменьшило бы мрачность\r\nкартины. Только въ 1789 году, послѣ долгой ночи, зачинается\r\nзаря новой жизни, но и тутъ опять народъ обманывается в\r\nсвоихъ надеждахъ.\r\nТакимъ образомъ, г. Дарестъ иг. Бонмеръ могутъ служить\r\nпредставителями двухъ противуположныхъ направленій науки :\r\nодинъ слишкомъ старается оправдать все прошедшее, другой\r\nслишкомъ старается оное унизить. Нельзя не сказать однако,\r\nчто первый показалъ несравненно болѣе историческаго и кри\r\nтическаго такта, нежели послѣдній. И не мудрено : не смотря\r\nна нѣкоторую односторонность, онъ стоитъ на истинной до\r\nрогѣ и смотритъ на исторію не съ точки зрѣнія современной\r\nстрасти, а какъ ученый наблюдатель, который изучаетъ лежа6 АТЕНЕЙ.\r\nщія передъ нимъ явленія. Книга его можетъ служить лучшимъ\r\nруководствомъ для изучения истории Французскихъ крестьянъ.\r\nНаконецъ, г. Даніоль одинаково удаленъ и отъ излишняго\r\nпристрастія къ старинѣ, и отъ излишняго къ ней пренебреженія.\r\nКнига его имѣетъ несомнѣнныя достоинства, хотя и нельзя по\r\nставить ее слишкомъ высоко. Авторъ, повидимому, предполо\r\nжилъ себѣ ограниченную цѣль — прослѣдить успѣхъ земледѣль\r\nческаго класса въ пріобрѣтеніи личныхъ правъ и собственно\r\nсти. Въ этомъ онъ полагаетъ существенную историческую за\r\nдачу Французскихъ крестьян. Начиная отъ среднихъ вѣковъ,\r\nони постоянно, непреклонно, черезъ всѣ преграды и бѣдствія,\r\nстремятся къ достиженію полной личной свободы и, обезпечи\r\nвающей ее, собственности. Наконецъ, въ послѣдней четверти\r\nпрошедшаго столѣтія, это прогрессивное историческое движе\r\nніе увѣнчивается окончательнымъ успѣхомъ. Ограничивъ, та\r\nкимъ образомъ, предметъ своего изслѣдованія, авторъ долженъ\r\nбылъ, разумѣется, оставить безъ вниманія много другихъ жиз\r\nненныхъ сторонъ. Но и въ этой области, которую онъ для себя\r\nизбралъ, можно замѣтить существенный недостатокъ : Факти\r\nческая почва слишкомъ мало разработана. Книга г. Данioля\r\nпредставляетъ болѣе общій очеркъ развитія, нежели подроб\r\nную исторію учреждений. Наконецъ нельзя не пожалѣть, что\r\nавторъ не обратилъ большаго внимания на свое изложеніе.\r\nСбивчивый и темный слогъ книги едва напоминаетъ простоту\r\nи ясность Французскаго языка. Ученые Францій не пріучили\r\nнасъ къ подобнымъ литературнымъ явленіямъ.\r\nМы не намѣрены входить здѣсь въ подробный разборъ упо\r\nмянутыхъ сочиненій. Цѣль наша въ настоящей статьѣ предста\r\nвить читателямъ главныя черты историческаго развитія Фран\r\nцузскихъ крестьянъ и затѣмъ оцѣнить нынѣшнее положеніе\r\nихъ въ государствѣ.\r\nДревнѣйшею Формой сельской общины во Франции былъ\r\nкланъ — видъ родоваго быта, свойственный кельтическому пле\r\nмени. Родоначальникомъ постоянно считался старшій въ стар\r\nшемъ колѣнѣ. Онъ был полный властелинъ своихъ родичей ;\r\nпростой народъ, говорить Цезарь, находится почти въ раб\r\nствѣ. Земля, будучи принадлежностью всего рода, состояла въ\r\nраспоряжении владыки, и каждый годъ родичи передѣляли меО ФРАНЦУЗскихъ КРЕСТЬЯНАХъ. 7\r\nжду собою участки. Эти племена,7 говоритъ г. Дарестъ, были\r\nдовольно похожи на шотландскіе кланы, которые существовали\r\nеще двѣсти или триста лѣтъ тому назадъ, хотя первые без\r\nспорно были погружены въ большее варварство, нежели по\r\nслѣдніе, такъ что, отложивши національное тщеславіе, было бы\r\nсправедливѣе сравнить ихъ съ тѣми народцами, которые блуж\r\nдаютъ въ нѣкоторыхъ частяхъ Африки или американскаго ма\r\nтерика ‘ ).\r\nВъ первомъ столѣтіи до Р. X. Галлы были покорены Рим\r\nіянами. Побѣдители не имѣли привычки обращать въ рабство\r\nподчиненные народы : довольствуясь данью, службою, поли\r\nтическою властью, они предоставляли мѣстнымъ жителямъ\r\nзначительную степень самостоятельности. Поэтому, прежнія\r\nотношенія не подверглись существеннымъ перемѣнамъ : родо\r\nначальники стали землевладѣльцами, народъ остался въ под\r\nчиненномъ положении и мало по малу обратился въ холоповъ.\r\nВъ замѣнъ потерянной независимости, Галлы пріобрѣли сѣмена\r\nгражданственности и просвѣщенія, развитое муниципальное\r\nправо, наконецъ получили отъ Римлянъ новую религію — хри\r\nстіанство. Однако съ большимъ и большимъ ослабленіемъ Им\r\nперіи, положеніе областей становилось все хуже. Чѣмъ менѣе\r\nбыло средствъ у центральной власти, тѣмъ тяжеле были обя\r\nзанности, которыя она возлагала на подданныхъ, тѣмъ болѣө\r\nона требовала отъ нихъ денегъ. Такимъ образомъ, умножились\r\nи законныя вымогательства и беззаконные грабежи. Провинцій\r\nразоряли до конца, а правительству отъ этого было не лучше.\r\nНе смотря на страшное развитие деспотизма, все ускользало\r\nизъ рукъ дряхлѣющаго Государства. Каждый старался изба\r\nвиться отъ гнетущаго его бремени, каждый пытался либо у\r\nкрыться отъ преслѣдованій власти, либо добыть себѣ привилегію,\r\nи правительство слишкомъ часто не имѣло способовъ воспро\r\nтивиться этому стремленію. Общество такимъ образомъ распа\r\n1 ) У насъ подобное сравненіе вызвало бы страшные возгаасы объ отрица\r\nтельномъ направленіи. Замѣтимъ притомъ, что гальскіе кланы были сравни\r\nтельно болѣе развиты, нежели наши славянскіе роды въ IX вѣкѣ, ибо у пер\r\nвыхъ образовалось уже могущественное жреческое сословіе и развитая си\r\nстема мнөологія.8 ATEHEA.\r\nдалось на части. Чтобы удержать его отъ погибели, законода\r\nтельство стало прибѣгать къ самымъ крутымъ мѣрамъ : оно\r\nстаралось заключить каждaго гражданина въ безвыходное по\r\nложеніе, прикрѣпить его силою къ тому мѣсту, гдѣ онъ дол\r\nженъ былъ исполнять свои обязанности. Так, всегда дѣй\r\nствуютъ государства слишкомъ слабыя, потому ли, что они\r\nдряхлѣютъ, потому ли, что они растутъ. Въ Римской империи\r\nэто стремленіе къ укрѣпленію жителей выразилось преимуще\r\nственно въ двухъ явленіяхъ : въ городахъ образовалось сосло\r\nвіе куріаловъ, на которыхъ лежала вся тяжесть податей съ\r\nразорительною отвѣтственностью, въ селахъ развился коло\r\nнатъ. О послѣднемъ мы должны сказать нѣсколько словъ.\r\nВъ древности рабочій классъ состоялъ преимущественно изъ\r\nрабовъ; занятія же гражданина заключались главнымъ образомъ\r\nвъ политической дѣятельности. Особенно въ послѣднія времена\r\nримской республики, послѣ всемірныхъ войнъ, которыя подчинили\r\nей почти всѣ извѣстные тогда народы, сословие рабовъ умно\r\nжилось до чрезвычайности. Образовались огромныя помѣстья,\r\nнаселенныя ими, и нерѣдко эти несчастные претерпѣвали жесто\r\nчайшая мученія, ибо рабъ считался вещью, находящеюся въ\r\nполномъ распоряжении хозяина. Императорское законодатель\r\nство постепенно смягчало ихъ участь: ихъ стали приобщать къ\r\nгражданскому обществу ; они получали собственность, право\r\nбрака ; юристы, согласно съ новыми началами права, стали\r\nутверждать, что по природѣ всѣ люди свободны. Христианство\r\nсильно содѣйствовало этому движенію; оно окончательно облек\r\nло раба въ человѣческій образъ. При Константинѣ Великомъ,\r\nубійство раба было сравнено съ убійствомъ свободнаго чело\r\nвѣка.\r\nЕще болѣе облегчилась участь низшаго класса съ образова\r\nніемъ колоната. Хотя, въ послѣдніе вѣка Имперій, значи\r\nтельная часть народонаселенiя все еще состояла изъ рабовъ,\r\nоднако въ селахъ гораздо многочисленнѣе были колоны. Эта\r\nновая Форма подчиненія являлась, какъ переходъ отъ рабства\r\nкъ свободѣ: оставаясь лично вольнымъ, колонъ считался рабомъ\r\nземли. Онъ ни въ какомъ случаѣ не могъ ее покинуть, ни вслѣд\r\nствіе перевода на другія земли, ни переходомъ въ другія сосло\r\nвія ; все это было строго запрещено. Въ этомъ отношении коo ФРАНЦУЗСкихъ КРЕСТЬЯНАхъ. 9.\r\nмонъ становился ниже раба, ибо послѣдній могъ быть освобож\r\nдень господиномъ, тогда какъ первый оставался в ѣчно привя\r\nзаннымъ къ своему мѣстопребыванію. Колонъ сидѣлъ на чужой\r\nземлѣ ; онъ не могъ даже имѣть собственность иначе, какъ съ.\r\nразрѣшенія господина, и приобрѣтенною не смѣлъ безъ дозво\r\nленія распоряжаться, ни передавать ее въ другія руки. Госпо\r\nдинъ имѣлъ право наказывать колона, а послѣдній не могъ\r\nпризывать его къ суду иначе, какъ въ нѣкоторыхъ, законом,\r\nопредѣленныхъ, случаяхъ, именно : за излишнія требования и за\r\nобиды. Главное право колона заключалось въ томъ, что веще\r\nственных обязанности его къ господину ограничивались извѣст\r\nнымъ, разъ навсегда установленнымъ цензомъ ; сверхъ этого\r\nзапрещено было требовать отъ него какая - либо работы, или по\r\nборы. Отношения были такимъ образомъ юридическiя, строго\r\nопредѣленныя, и съ этой стороны Римляне оказали Западной\r\nЕвропѣ неоцѣнимую услугу. Юридическая опредѣленность граж\r\nданскихъ отношеній, не смотря на всю анархію средневѣко\r\nваго быта, никогда не погибала совершенно, и въ послѣдствій\r\nпослужила лучшею оградой человѣческой личности. Какъ рим\r\nское муниципальное право протянулось незамѣтно черезъ всю\r\nварварскую эпоху, чтобы съ большимъ блескомъ возродиться\r\nвъ городовомъ движеніи XII и XII столѣтій, такъ и юридиче\r\nскія гарантій, вложенныя въ колонатъ, вынесли весь произволъ\r\nФеодализма, чтобы потомъ, при лучшемъ порядкѣ, оградить отъ\r\nнасилія личность и собственность крестьянина. Этой выгоды не\r\nимѣли народы Восточной Европы, которые не принимали дѣя\r\nтельнаго участія въ римской образованности. Потому у насъ,\r\nпри установленіи крѣпостнаго состоянiя, крестьянинъ подчи\r\nнился полновластному господству помѣщика. При существую\r\nщей юридической неопредѣленности не было для него обезпе\r\nченій отъ произвола.\r\nЗавоеванія Галлій Германцами еще болѣе разстроили и безъ\r\nтого уже разслабленное общество. Все пришло въ броженіе,\r\nвсѣ отношения перепутались. Правда, германскія племена но\r\nявились дикими завоевателями, которые Физическую силу при\r\nзнаютъ высшимъ своимъ закономъ ; нѣкоторыя изъ нихъ заняли\r\nземлю по договору съ Римлянами, всѣ болѣе или менѣе подчи\r\nнились вліянію высшей образованности, всѣ приняли религію10 АТЕНЕЙ.\r\nпокореннаго народа, котораго знатнѣйшія лица заняли высокія\r\nмѣста въ новомъ обществѣ. Но не смотря на то, прочнаго по\r\nрядка не могло установиться. Военная дружина была основана\r\nна договорѣ лицъ совершенно свободныхъ, не знающихъ надъ\r\nсобою власти, а потому она, по существу своему, не допускала\r\nгосударственнаго устройства. Всѣ попытки возстановить нѣчто\r\nпохожее на римскую систему управленія оказались тщетными.\r\nСъ неудержимою силой влеклось общество врозь ; каждый ста\r\nрался обособиться, отдѣлить себѣ область для безпрепятствен\r\nнаго расширенія своего владычества. Когда, наконецъ, послѣ\r\nдолгаго броженія все усѣлось, и отдѣльныя части связались\r\nмежду собою, тогда установился нѣкоторый порядокъ. Но онъ\r\nдержался не на преобладаніи общаго элемента, а на частныхъ,\r\nразнообразныхъ отношеніяхъ между членами. Возникло мно\r\nжество мелкихъ центровъ, съ различнымъ внутреннимъ устрой\r\nствомъ, различнымъ образомъ соединенныхъ съ другими, и такъ\r\nкакъ соблюденіе этихъ связей окончательно зависѣло отъ воли\r\nмогучихъ лицъ, то право сильнаго было однимъ изъ самыхъ\r\nсущественныхъ элементов, Феодолизма, — элементъ, лежавшій\r\nвъ самой его основѣ.\r\nПонятно, что, при такомъ общественном порядкѣ, положение\r\nнизшаго народонаселенія было незавидное. Крестьяне цѣлою\r\nбездной отдѣлялись отъ высшаго сословія. Не смотря на все\r\nразнообразие быта, не смотря на отсутствіе общихъ юридиче\r\nскихъ нормъ, между ними проходила черта, которая вытекала\r\nизъ самой жизни и не допускала ихъ смѣшенія. То было разли\r\nчіе занятій : одни были люди военные, другие люди рабочіе.\r\nЧтобы вполнѣ постигнуть значение этого раздѣленія, необ\r\nходимо припомнить существо тѣхъ гражданскихъ понятій, ко\r\nторыя господствовали « рь средніе вѣка. Въ обществахъ, гдѣ\r\nдостаточно развито государственное начало, въ которомъ во\r\nплощается общественное единство, первое мѣсто при оцѣн\r\nкѣ человѣческой личност занимаетъ общій ея элементъ ;\r\nтамъ достоинство человѣка опредѣляется дѣятельностью его на\r\nобщую пользу. Въ средніе вѣка напротивъ, при владычествѣ\r\nчастныхъ отношений, это общее начало уступало мѣсто част\r\nнымъ, случайнымъ опредѣленіямъ личности. Рожденіе, образъ\r\nжизни служать здѣсь главнымъ мѣриломъ человѣческаго дооФРАНЦУЗскихъ КРЕСТЬЯНАХ. 11\r\nстоинства. Занятіе передается изъ рода въ родъ, какъ частная\r\nсобственность ; оно обращается въ наслѣдственное ремесло и\r\nналагаетъ особенное клеймо на человѣка, помимо всякихъ по\r\nстановленій законодательства. Въ средніе вѣка поэтому раз\r\nличие занятій составляло признакъ несравненно болѣе важ\r\nный, нежели всякій другой. Частныя отношения, которыя со\r\nставляли сущность всѣхъ учреждений, какъ въ высшихъ, такъ\r\nи въ низшихъ сферахъ, могли образоваться, либо вслѣдствіе\r\nкрѣпостной зависимости, либо изъ свободнаго договора. Но\r\nэто различie, которое, при другомъ порядкѣ, было бы столь\r\nважно, въ средніе вѣка не имѣло почти значенія. Оно совер\r\nшенно заслонялось другимъ, изъ котораго и вытекало раздѣ\r\nленіе сословій. Спрашивалось: въ чемъ состоитъ зависимость ?\r\nкакую службу несетъ подчиненный? Если военную, онъ счи\r\nтается членомъ высшаго сословія ; если же онъ отправляетъ\r\nматеріальныя повинности и обязанъ денежною платой, онъ\r\nпринадлежитъ къ низшему классу, хотя бы онъ при этомъ оста\r\nвался совершенно свободнымъ человѣкомъ.\r\nРазличie занятій проводило между рыцарями и земледѣльцами\r\nтѣмъ болѣе рѣзкую черту, что между ними не было посред\r\nствующаго члена. Городъ обыкновенно представляетъ звено,\r\nкоторое связуетъ низшее сословіе съ высшимъ. Городъ даетъ\r\nчеловѣку большую защиту, нежели разсѣянныя села ; въ городѣ\r\nнакопляются капиталы, которые служатъ естественными по\r\nсредниками между рабочими и землевладѣльцами ; въ горо\r\nдахъ сосредоточивается образованность, которая есть также\r\nсила, возвышающая значеніе человѣка ; наконецъ, самая под\r\nвижность городовой промышленности дѣлаетъ возможнымъ по\r\nвышеніе и пониженіе лица на общественной лѣствицѣ, тогда\r\nкакъ въ селахъ постоянство и однообразие занятій сообщаетъ\r\nвсей жизни характеръ неподвижности. Потому, развитие горо\r\nдовой жизни служить лучшимъ путемъ къ уравненію гражданъ\r\nи къ установленію государственнаго порядка. Въ Римскомъ\r\nгосударствѣ, въ цвѣтущую его эпоху, городъ былъ всемогущъ ;\r\nсъ распаденіемъ имперіи, постепенно исчезало и среднее сосло\r\nвіе, оставляя мѣсто двумъ крайнимъ. Феодализмъ закончилъ\r\nэто движеніе; центръ исторической дѣятельности перенесся въ\r\nсела, и здѣсь противуположность землевладѣльца и крестья12 АТЕНЕй.\r\nнина, военнаго и рабочаго человѣка, явилась во всей своей\r\nрѣзкости. Въ послѣдствій, когда города снова получили значе\r\nніе, опять наступила возможность, и уравненія классовъ и обще\r\nственнаго порядка. Но въ настоящій періодъ между обоими\r\nсословіями не было связующаго звена ; не было и высшей вла\r\nсти, уравнивающей тѣхъ и другихъ въ одинакомъ подчиненіши\r\nзакону. Крестьянину былъ одинъ только выходъ изъ его поло\r\nженія : онъ могъ отречься отъ міра, поступить въ духовенство,\r\nи тогда онъ получалъ первенствующее значеніе въ обществѣ.\r\nИбо католическое духовенство, обязанное безбрачною жизнью,\r\nникогда не составляло наслѣдственнаго сословія, а набиралось\r\nпостоянно изъ всѣхъ классовъ народа. Такимъ образомъ, убогій\r\nземледѣлецъ могъ возвыситься до папскаго престола и заста\r\nвить преклоняться къ его подножію могущественнѣйшихъ вла\r\nдыкъ Западнаго міра.\r\nНе смотря, однако, на это рѣзкое отличie крестьянъ отъ ры\r\nцарей, первые не составляли внутри себя единого сословія.\r\nРимскіе рабы и колоны имѣли права и обязанности, установлен\r\nныя закономъ, одинакія для всѣхъ. Такого однообразія не мог\r\nло быть въ Феодальномъ мірѣ, гдѣ общій законъ не существо\r\nвалъ, и все опредѣлялось частными отношеніями. Здѣсь состоя\r\nніе крестьянъ должно было разнообразиться до безконечности :\r\nвсе зависѣло отъ мѣстнаго обычая, отъ силы, положенiя и ха\r\nрактера лицъ. Естественное различие условій работы перехо\r\nдило въ юридическую норму и опредѣляло гражданскія права и\r\nобязанности земледѣльца.\r\nОднако, и здѣсь можно различить нѣсколько отдѣльныхъ ка\r\nтегорій, которыя выработались историческимъ путемъ. Прежніе\r\nримскіе рабы селились съ рабами германскими, которыхъ юри\r\nдическій характеръ заключался въ лишеніи всѣхъ политиче\r\nскихъ правъ ( 1 ). Тѣ и другие вмѣсть образовали классъ крѣпо\r\nстныхъ (serfs, Leibeigene) и состояли въ полной зависимо\r\nсти отъ господина. Съ другой стороны, римскимъ колонамъ со\r\nотвѣтствовали у Германцевъ литы или леты, полусвободные\r\nпоселенцы съ разнообразными правами. Изъ обоихъ состави —\r\n( 1 ) См. Eichhorn Deutsche Staats- und Rechtsgeschichte, т. 1, стр. 71, 295.оФРАНЦУЗскихъ КРЕСТЬЯНАХъ. 13\r\nлось сословіе вилановъ (les vilаinѕ — отъ villa, село), на которыхъ\r\nправа господина были ограничены. Иногда, впрочемъ, и послѣд\r\nніе назывались общимъ именемъ крѣпостныхъ, какъ, напримѣръ,\r\nвъ слѣдующей цитатѣ изъ Бомануара, въ которой лучше всего\r\nобозначается различie тѣхъ и другихъ : « Одни крѣпостные до\r\nтакой степени подвластны господину, что послѣдній можетъ\r\nвзять у нихъ все, что они имѣютъ, какъ по смерти, такъ и при\r\nжизни, и тѣло ихъ содержать въ тюрьмѣ, всякій разъ, какъ за\r\nхочетъ, будь подчиненный правъ или виноватъ (сѣчь, сажать\r\nвъ тюрьму, бить и наказывать по волѣ, съ сохраненіемъ только\r\nжизни и цѣлости членовъ, сказано въ англійскомъ Зерцалѣ\r\nправды), и за это господинъ отвѣчаетъ только Богу. Другие же\r\nнаходятся въ лучшемъ положеніи ; ибо, при жизни ихъ, госпо\r\nдинъ не можетъ отъ нихъ ничего требовать, иначе какъ за пре\r\nступленіе, исключая только платежа, оброковъ и повинностей,\r\nкоторые они несуть по обычаю. » « Знай, говоритъ де-Фонтенъ,\r\nчто по божественному закону ты не имѣешь полнaго права\r\nнадъ своимъ виланомъ. Итакъ, если ты присвойваешь себѣ его\r\nсобственность, ты дѣйствуешь противно Богу, берешь грѣхъ\r\nна душу и поступаешь какъ воръ. И когда говорять, что все\r\nимущество вилана принадлежить господину, то это неправда,\r\nибо въ такомъ случаѣ не было бы различия между крѣпостнымъ\r\nи BHланомъ, »\r\nЕсли, на подобie прежняго колона, виланъ былъ огражденъ\r\nотъ излишнихъ поборовъ, то, съ другой стороны, онъ подлежалъ\r\nтакимъ же ограниченіямъ права, какъ и первый. Онъ не могъ\r\nпокинуть своего мѣстопребыванія ; въ случаѣ бѣгства, госпо\r\nдинъ имѣмъ право его преслѣдовать (droit de poursuite) и\r\nвозвращать на свои земли. Виланъ не могъ передавать свою\r\nсобственность по наслѣдству ; господинъ былъ его законный на\r\nслѣдникъ. Это называлось правомъ мертвой руки (droit de\r\nmain morte), ибо умирающій не могъ совершить передачу ‘).\r\nЗдѣсь существовали впрочемъ различныя видоизмѣненія : иногда\r\nправо это простиралось на всю собственность крестьянина, иног\r\nда только на движимую, иногда, вмѣсто наслѣдованія, господину\r\n1 ) Замѣтимъ, что то же право встрѣчается въ Русской Правдѣ, въ извѣстномъ\r\nположеніи, что послѣ смерда наслѣдуетъ князь.14 АТЕНЕЙ.\r\nплатилось извѣстная пошлина. Послѣдній способъ мало по малу\r\nзамѣнилъ остальные. Прибавимъ, что право мертвой руки зна\r\nчительно стѣснилось устройствомъ крестьянскихъ общинъ, о\r\nкоторомъ мы поговоримъ ниже. Наконецъ, виланъ не могъ же\r\nниться безъ разрѣшенія господина, который обыкновенно взи\r\nмалъ за дозволеніе извѣстную пошлину. Это называлось droit\r\nde formariage. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ господинъ имѣлъ даже\r\nправо наложничества (jus primae пoctis, marquette). Однако\r\nоба эти послѣднія права рано исчезаютъ изъ обычая : сама цер\r\nковь вступилась въ этомъ случаѣ за народъ ; папа Адріанъ IV\r\nзапретилъ расторгать бракъ, заключенный крѣпостными безъ\r\nдозволенія господъ ; за послѣдними осталось только право на\r\nвзысканіе пошлины, которая, по обстоятельствамъ, могла быть\r\nбольше или меньше. Вообще же слѣдуетъ замѣтить, что всѣ\r\n-эти господскія права не были ни общими, не вездѣ одинакими.\r\nВиланъ подлежалъ иногда только одному изъ нихъ, иногда\r\nдвумъ, иногда всѣмъ тремъ. Такимъ образомъ установлялись\r\nотдѣльныя категоріи, которыя носили различныя названія : serfs\r\nde poursuite, serfs de formariage, serfs de main -morte.\r\nКъ этимъ двумъ разрядамъ, изъ которыхъ первый болѣе и\r\nболѣе становился исключеніемъ, а второ обнималъ собою зна\r\nчительнѣйшую часть сельскаго народонаселенія, присоединялся\r\nеще третій—люди свободные, состоявшіе въ договорныхъ отно\r\nшеніяхъ съ господиномъ. Въ тѣ времена, когда средства про\r\nпитанія были скудны, и беззащитный ежечасно могъ быть ли\r\nшенъ всѣхъ плодовъ своего труда, каждый охотно отдавался\r\nподъ покровительство сильнаго человѣка. Знатныя лица, съ\r\nсвоей стороны, старались увеличить свое могущество пріобрѣ\r\nтеніемъ новыхъ подданныхъ. Потому, не только вступленіе въ\r\nдоговорное подданство, но и полное закабаленіе своей свободы,\r\nбыло явленіемъ самымъ обыкновеннымъ. Для подобныхъ актовъ\r\nсуществовали даже извѣстныя юридическiя Формулы, напримѣръ,\r\nвъ слѣдующемъ родѣ : « такъ какъ извѣстно, что мнѣ одѣваться\r\nи кормиться нечѣмъ, то прошу вашу милость принять меня въ\r\nсвое подданство, съ тѣмъ условіемъ, чтобы вы мнѣ давали пищу\r\nи одежду, сообразно съ моею службой и съ достоинствомъ мо\r\nего труда ». Особенно охотно поступали люди низшихъ сосло\r\nвій подъ покровительство церковныхъ установленій, ибо поo ФРАНЦУЗскихъ КРЕСТЬЯНАХъ. 15\r\nслѣднія доставляли своимъ подданнымъ лучшую защиту, нежели\r\nсвѣтскіе владѣльцы. Этому стремленію содѣйствовала и сила\r\nрелигиозныхъ убѣжденій, столь могущественныхъ въ средніе\r\nвѣка. Подъ ихъ вліяніемъ, и здоровые и умирающіе жертвовали\r\nсвоимъ достояніемъ въ пользу церкви, и многие считали за честь\r\nбыть ея крѣпостными.\r\nИзъ этихъ лицъ, вступившихъ въ добровольное подданство,\r\nнѣкоторыя сохраняли значительную степень свободы. Таковы\r\nбыли, напримѣръ, мелкіе владѣльцы, которые, чувствуя потреб\r\nность защиты, отдавали свою землю господину, съ тѣмъ, чтобы\r\nполучить ее обратно въ потомственное владѣніе, за уплату из\r\nвѣстнаго оброка. Таковы же были такъ-называемые гости, hos\r\npites. крестьяне, которыхъ Феодальные владѣльцы призывали\r\nна свои земли, заманивая ихъ къ себѣ болѣе или менѣе значи\r\nтельными льготами. Гости оставались обыкновенно лично воль\r\nными и, въ случаѣ неудовольствія, могли уходить на другія мѣ\r\nста. Всѣ эти полусвободныя лица, которыя имѣли впрочемъ\r\nвесьма разнообразныя права и обязанности, носили название\r\nлюдей подвластныхъ, homines de pоёste, de pote, homines po\r\ntestatis.\r\nОднако, личная свобода и право перехода были въ то время\r\nисключеніемъ. Все въ средневѣковой жизни стремилось при\r\nнять характеръ неподвижностини лица, и земли, и права. Пра\r\nвомъ считался мѣстный, долговременный обычай : собственность\r\nи владѣніе обыкновенно были потомственны и неотчуждаемы,\r\nлица тѣснились въ мелкіе союзы, въ которыхъ сосредоточива\r\nлась вся ихъ жизнь, откуда имъ не было исхода. Каждое дви\r\nженіе нарушало множество частныхъ правъ, а между тѣмъ не\r\nбыло высшей власти, которая являлась бы верховнымъ судьею\r\nвъ противоборствующихъ стремленіяхъ. Такимъ образомъ пе\r\nремѣна была почти невозможна. Чтобы освободить человѣка,\r\nнерѣдко нужно было получить разрѣшеніе цѣлой лѣствицы\r\nФеодальныхъ владѣльцевъ, ибо уменьшеніе рабочей силы умень\r\nшало самую цѣнность лена. Еще менѣе можно было отчуждать\r\nземли въ постороннія руки. Такимъ образомъ, каждое владѣніе\r\nсоставляло нераздѣльную единицу ; оно представляло собою не\r\nизмѣнный мелкiй союзъ общины, которая заключала въ своихъ\r\nнѣдрахъ всѣ условия самостоятельнаго существованія. Здѣсь16 АТЕНЕЙ.\r\nбыла высшая власть, ибо Феодальный владѣлецъ былъ верхов\r\nнымъ судьею и полицеймейстеромъ въ своихъ областяхъ. Здѣсь\r\nбыло свое право, независимое отъ обычаевъ другихъ подобныхъ\r\nсоюзовъ. Наконецъ, и -въ экономическомъ отношеніи община\r\nвполнѣ удовлетворяла сама себя. Торговля въ то время почти\r\nне существовала : не было удобныхъ путей сообщенія, не было\r\nраздѣленія труда между различными областями, но каждый ста\r\nрался произвести все нужное для собственной жизни. Раз\r\nумѣется, главнымъ занятіемъ низшихъ классовъ было земледѣ\r\nліе. Обыкновенно владѣлецъ раздѣлялъ свои земли на двѣ части.\r\nОдну онъ обработываль на себя посредствомъ собственныхъ\r\nслугъ, или повинностью крестьянъ, или наконецъ половниками,\r\nкоторые, получая отъ него орудiя и скотъ, платили господину\r\nизвѣстную долю ежегодной жатвы. Другая часть владѣнія обык\r\nновенно отдавалась въ потомственное оброчное содержание\r\nкрестьянамъ, на самыхъ разнообразныхъ условіяхъ. Обязанно\r\nсти каждaгo вписывались въ такъ - называемыя земельныя опи\r\nси, lеs terriers. Для составления ихъ, сбирались всѣ члены при\r\nхода или общины (это было одно и то же), подъ присягою про\r\nизводилось слѣдствіе о правахъ и обязанностяхъ каждаго, и все\r\nэто вносилось въ книги, которыя служили главнымъ основані\r\nөмъ для опредѣленія отношеній господина къ подданнымъ. Упра\r\nвленіе крестьянами, а иногда вмѣстѣ и дворовый судъ возлага\r\nлись господиномъ на управляющаго или мера. Первый (proepo\r\nsitus ) обыкновенно является представителемъ господина, вто\r\nрой ( major -старшій ) —представителемъ общины ; иногда послѣд\r\nніе были наслѣдственны. При вступлении въ должность меръ\r\nприсягалъ, что онъ будетъ честно соблюдать какъ выгоды хо\r\nзяина, такъ и права крестьянъ ; послѣдніе, съ своей стороны,\r\nприсягали, что они не станутъ повиноваться излишнимъ требо\r\nваніямъ мера и не будуть потворствовать обманамъ, во вредъ\r\nгосподину. Виланы и подвластные люди обыкновенно прини\r\nмали участие и въ судѣ. « Когда оброчники тягались между со\r\nбою, говорить Луазель, они судились своими господами, но по\r\nсовѣту своихъ перовъ-оброчниковъ. Эти перы, засѣдавшіе въ\r\nсудѣ, назывались добрыми или честными людьми bonnes gents,\r\nprudhоmmеѕ. Наконецъ, община завѣдывала сборомъ податей.\r\nУказъ временъ Людовика IX-го опредѣляетъ способи взимаo ФРАНЦУЗСкихъ КРЕстьян Ахъ. 17\r\nнія налоговъ (tаіlle ) слѣдующим образомъ: въ каждомъ при\r\nходѣ, подъ надзоромъ священника, выбираются отъ 30 до 40 луч\r\nшихъ людей, которые должны подъ присягою назначить 12оклад\r\nчиковъ. Послѣдніе распредѣляютъ сумму налога между членами\r\nприхода, самихъ же ихъ окладывають 1 человіка, которыхъ\r\nимена остаются до времени втайнѣ, во избѣжаніе пристрастія.\r\nИзъ этого видно, что въ обществѣ той эпохи существовало\r\nдостаточное количество либеральныхъ началъ. Однако они не\r\nмогли доставлять низшимъ классамъ надлежащаго обезпечення\r\nправъ, ибо вездѣ господствовала си.1а, которая 10.10 покоря\r\nлась закону. Феодальные в.задѣльцы, окруженные воинственны\r\nми слугами, считавшіе право частныхъ войнъ неотъемлемымъ\r\nсвоимъ достояніемъ, разумѣется, моги безнаказанно грабить и\r\nпритѣснять крестьянъ. Только церковь своими увѣщаніями удер\r\nживала ихъ на пути беззаконія ; но въ пору разгара страстей\r\nрелигиозная власть, несмотря на все свое могущество, не могла\r\nслужить угнетеннымъ постоянною защитою : мучитель смирял\r\nся передъ нравственною силой, но за минутою раскаянія снова\r\nслѣдовалъ разгулъ страстей, и снова необузданный произволъ\r\nтяжелымъ бременемъ.10жился на низшее народонаселеніе. Не\r\nрѣдко насиліе обращалось даже въ постоянное правило ; произ\r\nВольныя требованія, вслѣдствіе повторенія, становились обычаемъ.\r\nОтсюда то безчисленное множество разнообразнѣйшихъ го\r\nсподскихъ правъ, которыя въ продолжение многихъ вѣковъ тяго\r\nтѣли надъ земледѣ.Іьцами. Такой порядокъ былъ неизбѣженъ\r\nвъ обществѣ, гдѣ с.лишкомъ мало развита была верховная\r\nвласть. Государство иметь обязанностью установить въ обще\r\nствѣ порядокъ, уничтожить обременительныя привилегін, защи\r\nтить слабаго отъ произвола сильнаго. Тамъ, гдѣ государство не\r\nсуществуетъ, послѣдній можетъ безiнаказанно употреблять во\r\n3.10 евое могущество, ибо высшаго судьи надъ нимъ нѣтъ. « По\r\nнашему обычаю, говорить Де - Фонтень, между тобою и твоимъ\r\nВиланомъ нѣтъ судьи, кромѣ Бога. » Чтобы хотя нѣсколько огра\r\nдить себя отъ насилія, вилаиы должны были Жаться другъ къ\r\nдругу, совокупными силами стараться какъ - нибудь противосто\r\nять окружающему ихъ произволу. Вообще, въ средніе вѣка\r\nпредставлялось человѣку два средства избавиться отъ притѣ\r\nснені : уходить съ мѣста и искать бо.ztе благоприятныхъ ус.10\r\n218 Атеней.\r\nвій для жизни, или вступить въ тѣсную связь съ другими, орга\r\nнизовать мѣстный союзъ и такимъ образомъ дать отпоръ угне\r\nтающей силѣ : Въ первомъ случаѣ, сохранялась личная незави\r\nсимость, въ обществѣ было менѣе страданій, менѣе борьбы, но\r\nпрочнаго порядка не могло утвердиться, ибо кочевая жизнь не\r\nблагоприятствуетъ общественной организации. Во второмъ слу\r\nчаѣ, соединяющаяся лица должны были терпѣть, болѣе первыхъ,\r\nотъ безпрестанной близости притѣснителя, но они могли имѣть\r\nнадежду, что, съ энергией и постоянствомъ, они будутъ нако\r\nнецъ въ состоянии избавиться отъ насилія и основать такой по\r\nрядокъ, который удовлетворить существеннымъ ихъ потребно\r\nстямъ. Первый способу употреблялся постоянно у насъ. Этому\r\nспособствовали отчасти природа пустынной равнины Россіи, гдѣ\r\nлегко можно было укрыть свою независимость, отчасти также\r\nнедостатокъ общественнаго развитія, неразлучнаго съ осѣдло\r\nстью, наконецъ, можетъ быть и неспособность ужиться другъ\r\nсъ другомъ, дѣйствовать общими силами, въ виду постоянной\r\nцѣли, — черта, которая высказывается во многихъ явленіяхъ рус\r\nской жизни. Потому, наши крестьяне въ средніе вѣка пользова\r\nлись большею свободой, нежели западные, но прочнаго поряд\r\nка они установить не могли, и результаты оказались самые не\r\nблагопріятные. Когда настала пора государственного развитія,\r\nвмѣсто свободы, имъ досталось на долю укрѣпленіе. На Западѣ\r\nслучилось совершенно наоборотъ : первоначально притѣсненій\r\nи страданій было больше, но изъ этого порядка выработалась\r\nсвобода. Въ средніе вѣка и даже позднѣе, Французскіе кресть\r\nяне также уходили иногда съ мѣста, въ надеждѣ найдтии лучшую\r\nдолю. « Притѣсненія господъ до такой степени невыносимы,\r\nговорятъ иногда современники, что они заставляютъ крестьянъ\r\nпокидать свои жилища и бѣжать къ чужимъ людямъ, » Но это\r\nбылъ крайній случай; притомъ въ чужбинѣ имъ было не легче :\r\nони либо снова впадали въ крѣпостное состояние, либо счита\r\nлись чужеземцами ( aubains ) и лишались права передавать свое\r\nимущество по наслѣдству. Такимъ образомъ крестьянамъ оста\r\nвался одинъ способу обезпечить свою жизнь : стараться какъ\r\nнибудь на мѣстѣ устроить себѣ лучшій порядокъ. Отсюда сила\r\nсоюзнаго духа, отсю, 1 общинное движение, которое проявилось\r\nсъ такою силой съ XII - го вѣка ; отсюда крѣпость мѣстнагоноВАЯ КОМЕДІЯ. 19\r\nобычая, отсюда стараніе сохранить юридическую опредѣлен\r\nность отношений, отсюда наконецъ тѣ оригинальныя формы об\r\nщиннаго быта, которыя составляють характеристическую чер\r\nту средневѣковаго порядка во Франции.\r\n\r\n(Продолжение в следующей книжке.)",
        "label": "3"
    },
    {
        "title": "O nastoiashchem i budushchem polozhenii pomeshchich'ikh krest'ian",
        "article": "О НАСТОЯЩЕМъ и БУДУЩЕМъ полоЖЕНІЙ\r\nПомѣщичьихъ КРЕСТЬЯнъ.\r\n2\r\nИзмѣненіе быта помѣщичьихъ крестьянъ составляетъ въ на\r\nстоящее время самый существенный интересъ России. По окон\r\nчаніи послѣдней войны, когда внезапно пробудилась въ насъ\r\nпотребность самосознанія, возникли многочисленные вопросы,\r\nобщественные и государственные, которыхъ разрѣшеніе каза\r\nлось необходимымъ для блага нашего отечества. Въ эти нѣ\r\nсколько лѣтъ много было сказано, много было сдѣлано хоро\r\nшаго. Свѣтъ зрѣющей мысли началъ разливаться по всѣмъ cФО\r\nрамъ народной жизни ; вмѣсто прежняго равнодушія, въ обществѣ\r\nвозродился живой интересъ ко всему, что насъ окружаетъ, про\r\nбудилось сознание о тѣхъ язвахъ, которыя гложутъ обществен\r\nный организмъ и объ тѣхъ благихъ зачаткахъ и стремленіяхъ,\r\nкоторыя лежатъ въ глубинѣ духа нашего народа. Но среди всѣхъ\r\nэтихъ разнорѣчащихъ толковъ и начинаній, въ этомъ нестрой\r\nномъ лепетѣ мысли, озарившей несовершеннолѣтнее общество,\r\nвсе яснѣе и яснѣе выставлялся одинъ вопросъ, все сильнѣе и\r\nсильнѣе сосредоточивалось вниманіе на одной задачѣ. Для каж\r\nдаго разумнаго человѣка стало очевиднымъ, что безъ разрѣше\r\nнія этой задачи, всѣ остальныя улучшенія могутъ быть непроч\r\nны, и наоборотъ, если даже ничего другаго не будетъ сдѣлано,\r\nто это одно преобразованіе выдвинетъ Россію на новую почву ;\r\nоно положить сзади насъ непроходимый рубежъ, который отме\r\nжуетъ насъ отъ прошедшаго, такъ что не останется возможно\r\nсти для обратнаго хода. Этотъ вопросъ есть постепенное отмѣ\r\nненіе крѣпостнаго права.\r\nНе станемъ распространяться о томъ, что укрѣпленіе крестьопомѣщичьихъ КРЕСТЬЯНАхъ. 487\r\nянъ возникло у насъ вслѣдствіе правительственныхъ потребно\r\nстей и что оно должно быть уничтожено съ измѣненіемъ тѣхъ го–\r\nсударственныхъ условій, которыя вызвам эту мѣру. Объ этомъ\r\nмы имѣли уже случай говорить неоднократно. Но объясняя исто\r\nрическое значеніе крѣпостнаго права, мы не должны забывать,\r\nчто оно существовало у насъ съ незапамятныхъ временъ. Если\r\nкрестьяне до конца XVI-го вѣка переходили съ мѣста на мѣ\r\nсто, то холопы съ глубокой древности были потомственными\r\nрабами ; закабаленіе себя другому было одно изъ самыхъ обык\r\nновенныхъ явленій древней русской жизни. Государство ни\r\nкогда бы не было въ состоянии установить крѣпостное право,\r\nесли бы оно не коренилось въ нравахъ и понятіяхъ народа.\r\nСлѣдуя въ своей организации чисто - практическому ходу, оно упо\r\nтребило для новыхъ цѣлей тѣ Формы, которыя находились у\r\nнего подъ руками, которыя представляла ему самая жизнь.\r\nКогда возникла потребность установить прочное подчинение\r\nбояръ - отъѣзжчиковъ государю, эти новыя отношенiя приняли\r\nФорму холопства, ибо инаго понятия о поданствѣ въ обществѣ\r\nне обрѣталось. Въ ту же Форму сами собою облеклись отноше\r\nнія крестьянъ къ землевладѣльцамъ, какъ скоро первые были\r\nукрѣплены государствомъ. Такимъ образомъ крѣпостное право\r\nявляется принадлежностью средневѣковаго быта и того госу\r\nдарственнаго порядка, который, возникши изъ средневѣковыхъ\r\nэлементовъ, сохраняетъ еще на себѣ ихъ слѣды. Здѣсь част\r\nный произволъ и частная зависимость человѣка отъ человѣка\r\nзамѣняють собою въ нѣкоторой степени дѣятельность общест\r\nвенной власти ; сословия находятся въ рѣзкомъ раздѣленіи ; сво\r\nбода человѣка мало уважается ; неравенство господствуетъ во\r\nвсѣхъ общественныхъ сферахъ.\r\nНа иныхъ началахъ зиждутся новыя европейскія государства ;\r\nони основаны на свободныхъ отношеніяхъ гражданъ, на равен\r\nствѣ всѣхъ передъ закономъ, на одинакомъ подчиненіи всѣхъ\r\nединой верховной власти. При такомъ только порядкѣ личность\r\nкаждaго гражданина получаетъ достаточно простора, чтобы\r\nпроявить всю свою силу и достигнуть великихъ результатовъ\r\nсвободнаго труда ; а съ другой стороны самая верховная власть,\r\nполучивъ въ непосредственное свое вѣдѣніе цѣлую массу под\r\nданныхъ, которые прежде находились въ частной зависимости,488 АТЕНЕЙ.\r\nпріобрѣтаетъ новое могущество и получаетъ возможность\r\nявиться истиннымъ представителемъ значения и правъ государ\r\nства. Въ такомъ порядкѣ внутреннiя силы общества, не сда\r\nвленныя и не стѣсненныя искусственными преградами, зани\r\nмаютъ каждая то мѣсто, которое принадлежить ей по самой ея\r\nприродѣ, и вступаютъ въ естественное гармоническое соглаше\r\nніе между собою ; законъ же является верховнымъ блюстите\r\nлемъ правъ и интересовъ всѣхъ и каждаго.\r\nЭта новая эпоха наступила для насъ во второй половинѣ\r\nXVIII - го вѣка, съ тѣхъ поръ, какъ дворянство освобождено\r\nбыло отъ принудительной службы. Нынѣ мы дѣлаемъ послѣдній\r\nшагь по этому пути, мы окончательно прощаемся съ своимъ\r\nпрошедшимъ. Но это новое преобразованіе глубже всѣхъ предъ\r\nидущихъ обхватываетъ нашу жизнь. Оно не ограничивается\r\nобластью правительственныхъ властей ; оно не представляетъ\r\nтолько улучшения экономическихъ условій страны, оно не имѣ\r\nетъ цѣлью подвинуть насъ на пути умственнаго развитія ;\r\nнѣтъ, оно измѣняетъ самыя отношения сословій, то-есть тѣхъ\r\nобщественныхъ элементовъ, которыхъ сочетаніе влечеть за\r\nсобою извѣстный государственный и народный бытъ. Оно дол\r\nжно проникнуть въ нашу домашнюю жизнь, измѣнить наши\r\nнравы, наши понятія, наши наклонности. Съ XV -го вѣка не\r\nбыло ничего подобнаго. Для Россіи наступаетъ новая эра : по\r\nдержавному мановенію старый порядокъ долженъ мало - по -малу\r\nисчезнуть и уступить мѣсто новымъ государственнымъ требо\r\nваніямъ.\r\nСтраненъ былъ этотъ порядокъ, особенно съ тѣхъ поръ, какъ\r\nЕкатерина нанесла ему сильный ударъ. Меньшая половина на\r\nрода какъ-будто бы перешла на другой берегъ, а большая оста\r\nлась позади. Высшее сословие, согласно съ духомъ новаго вре\r\nмени, получило значительныя права и освободилось отъ обяза\r\nтельной службы ; низшее напротивъ, по старинному обы\r\nне получило никакихъ правъ и несетъ на себѣ не\r\nтолько всю тяжесть государственныхъ податей и повинностей,\r\nно и частную пожизненную службу землевладѣльцамъ ; выс\r\nшее сословие, обезпеченное въ своемъ существовании работою\r\nподвластныхъ, лишено всякой побудительной причины къ лич\r\nному труду ; въ низшемъ,напротивъ,обязательная работа и без\r\n1\r\nчаю 2о помѣщичьихъ КРЕСТЬЯНАхъ. 489\r\nВотъ главныя\r\nвыходное положение поражаютъ всякую энергію и самодѣятель\r\nность ; высшее сословіе смотритъ съ нѣкоторымъ недоумѣніемъ\r\nна самыя благодѣтельныя мѣры правительства, потому что опа\r\nсается волненій ; низшее хватается за самые нелѣпые слухи,\r\nкоторые обѣщаютъ ему выходъ изъ настоящихъ условій. Обще\r\nственная несправедливость и антагонизмъ сословій, скрываю\r\nщійся подъ насильственнымъ ихъ согласіемъ\r\nчерты этого порядка, въ которомъ вслѣдствіе историческаго\r\nхода очутились рядомъ двѣ противорѣчащія системы учрежде\r\nній. Все положение дворянства отзывается этою разлaдицей.\r\nБарскіе нравы нашихъ помѣщиковъ, безмѣрная роскошь, ко\r\nторая питается Богъ-вѣсть какими доходами, сильный недоста\r\nтокъ инициативы и энергии, умственной, нравственной и даже\r\nФизической — все это черты, обозначающая сословie, от ко\r\nтораго поддержаніе своей власти и своего значенія не требу\r\nетъ никакой дѣятельности. Дворянство, какъ мы сказали, полу\r\nчило значительныя льготы ; ему дано право выбирать не только\r\nпредставителей своего сословія, но и общихъ земскихъ судей и\r\nполицейскихъ служителей. Какъ же оно этимъ пользуется? Ста\r\nрается ли оно выбирать безкорыстныхъ чиновниковъ и отстаивать\r\nихъ отъ притѣсненій бюрократіи ? Къ несчастію, всякій знаетъ,\r\nчто у насъ выборныя права далеко не достигаютъ желанной цѣли.\r\nКрѣпостное право отзывается и здѣсь ; дворянство какъ-будто до\r\nрожить имъ однимъ и упускаетъ изъ виду остальныя свои преиму\r\nщества : обезпеченное въ своемъ существованіи, оно не даетъ се\r\nбѣ труда дѣйствовать общими силами на общую пользу. Въ этомъ\r\nубѣждаютъ насъ самые поразительные примѣры.Такъ, дворян\r\nству предоставлено право контролировать расходы земскихъ по\r\nвинностей ; между тѣмъ это никогда почти не дѣлается. По\r\nчему ? Потому что повинности лежатъ на крестьянахъ, а ко\r\nшелекъ помѣщика остается нетронутымъ.\r\n. Мы не думаемъ выставлять эти черты въ видѣ упрека дво\r\nрянскому сословію ; мы указываемъ на нихъ единственно какъ\r\nна Фактъ, который вытекаетъ самъ собою изъ существующаго\r\nпорядка вещей : неестественное положение непремѣнно влечеть\r\nза собою неправильныя послѣдствія. Они отзываются у насъ\r\nво всѣхъ жизненныхъ сферахъ ; вездѣ крѣпостное право, обло\r\nмокъ отжившей старины, является преградою развитію. Въ490 АТЕНЕЙ.\r\nнастоящее время общество сильно возстало противъ злоупо\r\nтребленій чиновниковъ. Повидимому здѣсь нѣтъ никакой связи\r\nсъ помѣщичьимъ правомъ ; а между тѣмъ, если мы вникнемъ\r\nпоглубже, мы увидимъ, что оба происходятъ изъ одного источ\r\nника. Лихоимство, какъ уже было доказано, истекаетъ не изъ\r\nтого или другаго случайнаго явленія, не изъ недостаточнаго\r\nжалованья у мелкихъ чиновниковъ, не изъ бюрократическаго\r\nпроизвола, не изъ общественнаго равнодушія; оно коренится\r\nвъ самыхъ основныхъ понятіяхъ и воззрѣніяхъ, которыя гос\r\nподствуютъ въ обществѣ. Лихоимецъ смотритъ на свое мѣсто,\r\nкакъ на кормленіе, то-есть какъ на источникъ частныхъ бары\r\nшей. Законъ его за это преслѣдуетъ, а между тѣмъ самый же\r\nзаконъ установляетъ въ помѣщичьемъ правѣ общественную\r\nвласть, основанную на частной прибыли. Можетъ ли исчезнуть\r\nкормленіе беззаконное, когда рядомъ съ нимъ существуютъ\r\nкормление законное? Перестанетъ ли полицейскій чиновникъ\r\nили судья обращать средства подвластныхъ въ личную свою\r\nпользу, когда рядомъ съ нимъ существуетъ полицейскій чинов\r\nникъ и судья, которыхъ законъ къ этому уполномочиваетъ? И\r\nне имѣетъ ли окружный начальникъ естественное поползнове\r\nне обращаться съ казеннымъ крестьяниномъ такъ же, какъ по\r\nмѣщикъ обращается съ своимъ? Насъ всегда поражаетъ своею\r\nстранностью весьма обыкновенный доводъ помѣщиковъ въ\r\nпользу существующаго порядка : они требують, чтобы прежде\r\nотмѣненія крѣпостнаго права были уничтожены притѣсненія чи\r\nновниковъ. Притѣсненiя и лихоимство не могутъ исчезнуть пре\r\nжде уничтоженія крѣпостнаго состоянія, ибо они суть послѣд\r\nствія того взгляда на вещи, который помѣщичье право укоре\r\nняетъ и въ нравахъ и въ учрежденіяхъ.\r\nМного толкують теперь огласности, объ общественномъ\r\nмнѣніи. Послѣднее безспорно должно выражать собою мысль\r\nкласса образованнаго, то-есть преимущественно дворянства,\r\nкоторое у насъ стоитъ пока въ главѣ просвѣщенія. Но возмож\r\nно ли правильное общественное мнѣніе, возможенъ ли нрав\r\nственный судъ тамъ, гдѣ всѣ понятия общества извращены\r\nкрѣпостнымъ правомъ, гдѣ весь частный и политической бытъ\r\nвысшаго сословія зиждется на общественной несправедливости ?\r\nи есть и мѣсто для широкой гласности въ такой странѣ, гдѣо помѣщичьихъ КРЕСТЬЯНАХъ. 491\r\nнатянутыя отношения сословій безпрерывно пораждають мни\r\nмыя или справедливыя опасенiя за сохранение законнаго поряд\r\nка ? Самые дикіе слухи находятъ отголосокъ среди крестьянъ,\r\nпотому что для нихъ заготовлена слишкомъ восприимчивая почва.\r\nГласность и общественное мнѣніе, будучи выраженіемъ потреб\r\nностей всенародныхъ, могутъ существовать лишь тамъ, гдѣ ин\r\nтересы народа не распадаются врозь вслѣдствіе исключительныхъ\r\nпривилегій одного сословiя и безмолвнаго подчиненія другаго.\r\nОбратимся ли наконецъ къ экономическимъ вопросамъ, ко\r\nторые съ такою силою возникли въ послѣднее время, мы и здѣсь\r\nнайдемъ крѣпостное право, какъ существенное препятствие\r\nулучшеніямъ. По всеобщему ученію экономистовъ, по неиз\r\nмѣнному признанію всемірной практики, свободный трудъ одинъ\r\nможетъ дать настоящее развитие промышленнымъ силамъ на\r\nрода. Онъ одинъ сообщаетъ лицу достаточно энергии для над\r\nлежащей производительности ; онъ одинъ даетъ каждой силѣ\r\nвозможность найдти себѣ наилучшее употребленіе. Въ России\r\nцѣлая треть народонаселения подлежить обязательному труду\r\nи не обезпечена въ пріобрѣтенномъ достояни: при такомъ\r\nположении возможно ли у насъ правильное экономическое раз\r\nвитіе? Всѣ отрасли народной промышленности страдаютъ отъ\r\nэтой язвы, но въ особенности она отзывается на сельскомъ\r\nхозяйствѣ : отсюда неразвитость нашего земледѣлія, безпечность\r\nпомѣщиковъ, нерадѣніе крестьянъ, низкое качество работъ,\r\nотсутствіе счетоводства, малоцѣнность произведеній. Пока не\r\nбудетъ устраненъ этотъ корень всѣхъ нашихъ золъ, всякая\r\nпопытка улучшить экономической бытъ народа должна остаться\r\nбезуспішною. Пусть протянутся по России огромныя нити же\r\nлѣзныхъ дорогъ ; онѣ сдѣлаютъ, если можно, еще болѣе неотра\r\nзимымъ убѣжденіе въ несостоятельности крѣпостнаго права.\r\nЦѣль желѣзныхъ дорогъ сообщить экономическимъ силамъ\r\nгосударства наибольшую подвижность ; но къ чему это можетъ\r\nслужить,когда свобода движенія уничтожается самимъ закономъ ?\r\nОтъ экономическихъ условій зависитъ и система Финансовъ.\r\nВъ недавнее время у насъ произведена была кадастрація всѣхъ\r\nземель, находящихся въ пользованій у казенныхъ крестьянъ ;\r\nсообразно съ этимъ подати и повинности разлагаются на земли\r\nи промыслы. Мѣра весьма замѣчательная, какъ выходъ изъ по\r\n1492 ATEHE.\r\nдушнаго оклада. Но на помѣщичьихъ крестьянъ распростра\r\nнить ее невозможно, такъ что для различныхъ отдѣленій одного\r\nи того же сословія должна существовать различная податная\r\nсистема.\r\nТакимъ образомъ разсмотрѣніе всѣхъ вопросовъ, которые въ\r\nнастоящее время занимаютъ русское общество,дѣлаетъ болѣе и\r\nболѣе очевиднымъ одинъ неотразимый Фактъ : безъ преобразования\r\nкрѣпостныхъ отношеній невозможно у насъ никакое улучшеніе. А\r\nмежду тѣмъ нерѣдко слышатся голоса въ пользу этого порядка!\r\nГоворять, что мы не должны подражать Европѣ, отмѣнившей у\r\nсебя крѣпостное право ; утверждаютъ, что оно принадлежитъ къ\r\nособенностямъ России, что оно коренится въ нравахъ, понятіяхъ,\r\nвѣрованіяхъ нашего народа. Какъ-будто особенности России\r\nмогутъ состоять въ узаконеніи общественной несправедливости\r\nи антагонизма сословій, въ уничтоженіи свободной дѣятель\r\nности человѣка ! Странно въ особенности бываетъ слышать\r\nподобные отзывы отъ людей, которые выдаютъ себя за патріо\r\nтовъ. Впрочемъ, чего не придумаютъ невѣжество и недобросо\r\nвѣстность, прикрывающая своекорыстныя цѣли патріотическими\r\nвозгласами? И упадокъ торговли,и неизбѣжный голодъ,и ослаб\r\nленіе государственной власти, и разрушеніе вѣковыхъ преданій\r\nвсе вызывается на сцену для поддержанія устарѣвшихъ приви\r\nлегій. Къ счастью, въ нашемъ дворянствѣ найдется много людей,\r\nкоторые лучше понимаютъ собственныя“ Њтоа и нужды оте\r\nчества, которые готовы всѣми силами содѣйтвовать благимъ\r\nначинаніямъ и не стануть уклоняться отъ пожертвованій на\r\nобщую пользу. Въ настоящее время всѣ эти запоздалые возгла\r\nсы отчасти потеряли уже значеніе ; это послѣдній ропотъ отжи\r\nвающей старины. Правительство высказало свою неизмѣнную\r\nволю : понятный шагъ отнынѣ невозможенъ, неумѣстны и позд\r\nнія сожалѣнія. Теперь намъ предстоитъ одна забота : старать\r\nся совершить преобразованіе мирнымъ и законнымъ путемъ,\r\nзрѣло и обдуманно, при общемъ содѣйствій всѣхъ гражданъ,съ\r\nсохраненіемъ справедливости для обоихъ сословій. Съ этою\r\nцѣлью необходимо привести къ ясному сознанію предстоящую\r\nнамъ задачу, обсмотрѣть ее со всѣхъ сторонъ, и по зрѣломъ\r\nобсужденiп вопросовъ, искренне и осторожно приложить къ\r\nдѣлу выработанный мѣры.опомѣщичьихъ КРЕСТЬЯНАхъ. 493\r\nЗдѣсь намъ представляется два главныхъ вопроса :\r\nКъ какой цѣли должны мы идти ?\r\nКакiя средства для достижения предположенной цѣли?\r\nСущество нынѣшняго крѣпостнаго права въ экономическомъ\r\nотношеніи состоитъ въ томъ, что помѣщикъпользуется обязатель\r\nнымъ трудомъ крѣпостнаго человѣка, за что онъ доставляетъ по\r\nслѣднему либо землю, либо пропитаніе. Относительно крестьянъ\r\nправо помѣщика ограничено по закону трехъ - дневною рабо\r\nтою, относительно дворовыхъ людей господствуетъ совершен\r\nный произволъ, при чемъ крестьянинъ можетъ всегда быть пе\r\nреведенъ въ дворовые. Это право на обязательную работу по\r\nмѣщикъ можетъ, какъ всякую собственность, отчуждать въ\r\nпостороннія руки, передавая вмѣстѣ съ тѣмъ и самое лице крѣ\r\nпостнаго человѣка. Въ юридическомъ отношении существо\r\nкрѣпостнаго права состоитъ въ томъ, что помѣщикъ мѣетъ\r\nвласть надъ подчиненными; онъ ихъ судья, за исключеніемъ\r\nуголовныхъ дѣлъ, онъ надъ ними полицеймейстеръ, онъ разрѣ\r\nшаетъ имъ браки, онъ облагаетъ ихъ податями. И это право,\r\nкакъ и предыдущее, можетъ быть передано другому.\r\nСъ уничтоженіемъ крѣпостнаго состояния эти отношения\r\nдолжны измѣвиться совершенно.Цѣль, къ которой мы стремимся,\r\nесть замѣненіе труда обязательнаго трудомъ свободнымъ, осно\r\nваннымъ на договорѣ отдѣльныхъ лицъ. Но договоръ тогда\r\nтолько бываетъ-Bнөант свободень, когда положеніе лицъ оди\r\nнаково, тоест : когда оба могутъ е произволу вступать и не\r\nвступать въ сдѣлку. Потому работникъ долженъ пользоваться\r\nсовершеннѣйшею подвижностью ; ограничения перехода, обяза\r\nтельныя работы могутъ и даже должны быть иногда удержаны,\r\nкакъ переходная мѣра, но во всяком\" ь случаѣ это дѣло времени\r\nное ; цѣль есть полнѣйшая свобода лицъ въ экономическихъ ихъ\r\nотношеніяхъ. Тоже должно сказать и объ юридической сторонѣ\r\nкрѣпостнаго права : Власть помѣщика надъ крестьянами моњетъ\r\nбыть сохраняема нѣкоторое время, какъ переходное состояніе ;\r\nно цѣль преобразования состоитъ въ заміненіи ея властью го\r\nсударственной. Правительству, какъ представителю цѣлаго об\r\nщества или государства, принадлежить всякая общественная\r\nвласть; отчужденіе послѣдней въ частныя руки, въ видѣ наслѣдст\r\nвеннаго достояния есть Плодъ средневѣковыхъ воззрѣній,494 АТЕНЕЙ.\r\nнесовмѣстныхъ съ общественнымъ порядкомъ новаго времени.\r\nВсе это до такой степени очевидно, что мы считаемъ излишнимъ\r\nобъ этомъ распространяться.\r\nГораздо сомнительнѣе вопросъ о томъ, каково должно быть\r\nбудущее положеніе освобожденныхъ крестьянъ : должны ли они\r\nпревратиться въ сословie батраковъ или въ сословие свобод\r\nныхъ землевладѣльцевъ? Многие полагаютъ, что крестьянъ можно\r\nотпустить на волю безъ земли : черезъ это богатѣйшіе обратятся\r\nвъ Фермеровъ, которые будуть нанимать землю у помѣщиковъ;\r\nостальные же останутся работниками. Примѣръ Англіи имѣется\r\nвъ виду при этихъ предположеніяхъ; господствующее тамъ\r\nФермерское хозяйство представляется высшимъ образцомъ\r\nземледѣльческаго развития. Мы не можемъ раздѣлить этого мнѣ\r\nнія. Высокое развитие земледѣлія зависитъ не отъ способа вла\r\nдѣнія землею, а отъ присутствія капиталовъ. Тѣ же самые\r\nнаемщики, которые въ богатой странѣ являются Фермерами-ка\r\nпиталистами, въ бѣдной становятся половниками, едва обезпе\r\nченными въ своемъ существованіи. Съ другой стороны, въ той\r\nже Англіи средніе землевладѣльцы, обладающіе значительными\r\nкапиталами въ настоящее время довели хозяйство до еще\r\nвысшей степени совершенства, нежели прежніе Фермеры и вель\r\nможи. Такимъ образомъ существенное средство къ возвышенію\r\nземледѣлія состоитъ въ умноженій капиталовъ, а отнюдь не въ\r\nлишеніи крестьянъ поземельной собственности. Что касается\r\nдо нашего отечества, то намъ, вообще говоря, до улучшеннаго\r\nФермерскаго хозяйства еще далеко, а между тѣмъ цѣлая масса\r\nбѣднаго народонаселенія, пущенная на волю безъ земли й осуж\r\nденная питаться ежедневнымъ трудомъ, безъ сомнѣнія впадетъ\r\nвъ самое бѣдственное положеніе. Подобные примѣры предста\r\nвляютъ намъ страны, въ которыхъ совершилось такого рода\r\nосвобождение, напримѣръ Померанія. Положимъ, что у насъ,\r\nвслѣдствіе обилія земель, освобожденные крестьяне могутъ пе\r\nреселиться на другія мѣста и пріобрѣсти себѣ со временемъ\r\nпоземельную собственность. Но такая перемѣна может быть\r\nтолько плодомъ медленнаго и труднаго переворота, при совер\r\nшенномъ измѣненіи всѣхъ существующихъ хозяйственныхъ\r\nотношеній. Пріобрѣтеніе поземельной собственности для без\r\nдомнаго батрака — дѣ.10 не легкое. При всеобщей бѣдности наопомѣщичьихъ КРЕСтьянAXъ. 495\r\nшихъ крестьянъ, поземельное владѣніе должно быть для нихъ\r\nне отдаленною цѣлью усиленныхъ трудовъ, а постоянною опо\r\nрою ихъ существованія, исходною точкою свободнаго ихъ раз\r\nвитія. Русскій мужикъ это понимаетъ, и готовъ отказаться отъ\r\nсвободы, которая липпитъ его земли. Наконецъ ко всѣмъ этимъ\r\nдоводамъ присоединяются государственныя соображения перво\r\nстепенной важности. Имѣть народонаселеніе осѣдлое, или\r\nбродячее, привязанное поземельнымъ владѣніемъ къ сущест\r\nвующему порядку или всегда готовое волноваться вслѣдствіе са\r\nмой шаткости своего положенія — вотъ двоякая перспектива, ко\r\nторая представляется намъ въ настоящую минуту. Выборъ нө\r\nможетъ быть сомнителенъ.\r\nНо если крестьянинъ въ хозяйственныхъ и государственныхъ\r\nвидахъ долженъ получить извѣстное право на землю, то каково\r\nдолжно быть это право? Будетъ ли оно равняться полной собст\r\nвенности, или можетъ оно совмѣщаться съ правомъ помѣщика на\r\nту же землю? ІІослѣднее въ видѣ переходной мѣры не можетъ не\r\nбыть одобрено, какъ увидимъ ниже. Но иначе представляется\r\nвопросъ, когда мы имѣемъ въ виду отдаленную цѣль, то\r\nнормальное положеніе экономическихъ условій, къ которому\r\nдолжно стремиться государство. Въ этомъ отношении нельзя не\r\nсказать, что одна свободная собственность можетъ удовлетво\r\nрить экономическимъ и юридическимъ требованіямъ народа.\r\nОна одна дозволяетъ хозяину дѣлать наивыгоднѣйшее употреб\r\nленіе изъ своего капитала ; она устраняетъ безчисленныя столк\r\nновенія и тяжбы между совмѣстными владѣльцами ; она дѣлаетъ\r\nнаконецъ излишнею цѣлую массу стѣснительныхъ законопoлo\r\nженій, которыя составляютъ неизбѣжное послѣдствіе инаго по\r\nрядка. Мы не говоримъ здѣсь о мірскомъ владѣніи землею ;\r\nобъ этомъ будетъ рѣчь ниже. Мы хотимъ только сказать, что\r\nи для помѣщиковъ, и для крестьянъ, и для всего государства бу\r\nдетъ выгодно, если земля, которая отводится въ пользованіе\r\nкрестьянамъ, будетъ съ теченіемъ времени совершенно выкуп\r\nлена послѣдними.\r\nИтакъ цѣль, къ которой мы должны стремиться при отмѣ\r\nненіи крѣпостнаго права, есть свобода лица, подчиняющаяся\r\nединственно государственной власти, и свобода поземельной\r\n34496 АТЕНЕЙ.\r\n-\r\nсобственности. Какiя же представляются намъ средства для до\r\nстиженія этой цѣли?\r\nСредство одно — выкупъ помѣщичьихъ правъ. Помѣщикъ\r\nимѣетъ по закону извѣстныя выгоды, которыхъ онъ лишается;\r\nсправедливость требуетъ, чтобъ онъ былъ за это вознаграж\r\nденъ. Разумѣется, здѣсь рѣчь идеть только о выкупѣ хозяйст\r\nвенныхъ выгодъ ; юридическiя права государство даетъ и отни\r\nмаетъ безъ всякаго вознаграждения. Выше мы видѣли, что окон\r\nчательная цѣль освобожденія двоякая : свобода труда и свобода\r\nсобственности. Крестьянинъ долженъ слѣдовательно выкупить\r\nсвои повинности и приобрѣсти землю, на которой онъ сидить.\r\nПервый вопросъ не встрѣчаетъ, кажется, никакихъ возраженій ;\r\nвсѣ убѣждены, что государство имѣетъ полное право сдѣлать\r\nкрестьянина лично свободнымъ. Но относительно втораго пункта\r\nнерѣдко случается слышать странныя недоразумѣнія : многимъ\r\nкажется, что установленіе поземельнаго выкупа помимо воли\r\nпомѣщика несовмѣстно съ правомъ собственности ; нѣкоторые\r\nвидятъ въ этомъ даже нѣчто въ родѣ конфискацій. Подобныя\r\nвозраженія могутъ возникнуть только изъ совершеннаго непо\r\nниманія юридическаго характера собственности. Если мы бу\r\nдемъ судить по строгому праву, то частная собственность всегда\r\nуступаетъ мѣсто государственнымъ, требованіямъ : когда про\r\nводится новая дорога, у поземельныхъ владѣльцевъ не спра\r\nшиваютъ согласія на уступку подъ нее земельныхъ участковъ ;\r\nКогда строится каналъ или установляется судоходство по\r\nрѣкѣ, всѣ прибрежные владѣльцы обязаны отдать часть своей\r\nземли подъ бечевникъ. Справедливость требуетъ только, чтобъ\r\nони были вознаграждены за эту уступку ; конфискація же значитъ\r\nотнятие собственности безъ всякаго вознагражденія. Въ этомъ\r\nвопросѣ не можетъ быть даже рѣчи о томъ, что въ одномъ\r\nслучаѣ уступается небольшой клочекъ владѣній, а въ другомъ\r\nзначительная ихъ часть. По строгому праву это различie не\r\nсуществуетъ : если государство имѣетъ право для общественной\r\nпользы требовать не мнoгaго, то оно можетъ требовать и\r\nмного. Съ другой стороны, если мы будемъ судить на осно\r\nваніи естественной справедливости, которая, принадлежа къ\r\nюридической области, выходить однакоже изъ предѣловъ буквы\r\nзакона, то крестьянинъ имѣетъ несомнѣнное право на землю.опомѣщичьихъ КРЕСТЬЯНАХъ. 497\r\nОнъ въ продолжении нѣсколькихъ вѣковъ полагалъ на нее свой\r\nтрудъ ; онъ съ нею соединился на основаній давности ; она со\r\nставляла для него единственное вознагражденіе за всѣ тягости\r\nдолголѣтняго служенія отечеству : не лишить же его этого до\r\nстоянiя? Помѣщикъ, въ награду за прежнюю обязательную\r\nслужбу, получилъ отъ государства помѣстныя земли въ полную\r\nсобственность и притомъ безвозмездно. Крестьянинъ долженъ\r\nполучить ту землю, на которой онъ сидитъ; но такъ какъ это\r\nсобственность частная, то помѣщикъ имѣетъ право требовать\r\nза нее вознаграждение.\r\nМы не думаемъ однакоже, чтобы слѣдовало раздѣлить вы\r\nкупъ лица отъ выкупа земли. Эта мысль, невѣрная теоретиче\r\nски, вовсе не приложима на практикѣ. Она невѣрна, потому\r\nчто крестьянинъ ни въ какомъ случаѣ не можетъ считаться\r\nсобственностью помѣщика : право распоряженія собственностью\r\nне ограничено, а съ крестьянина помѣщикъ по самому закону\r\nне можетъ требовать болѣе трехъ-дневной работы. При томъ\r\nже самъ помѣщикъ имѣетъ къ нему обязанности, которыя не\r\nподлежатъ оцѣнкѣ. Наконецъ въ составъ помѣщичьяго права\r\nвходить юридическая власть, которую государство всегда мо\r\nжетъ отнять безвозмездно ; но черезъ это лице крестьянина\r\nтотчасъ потеряетъ мѣновую свою цѣнность. Такимъ образомъ\r\nвыкупать можно только повинности и оброки, которые и въ\r\nюридической теории и на практикѣ сливаются съ поземельнымъ\r\nвладѣніемъ. Сущность положенія крѣпостнаго крестьянина\r\nсостоитъ въ томъ, что онъ отъ помѣщика получаетъ извѣстное\r\nколичество земли, за что онъ отбываетъ ему повинности. Спра\r\nшивается : съ чего взыскиваются послѣднія, съ лица или съ зем\r\nли? Этого опредѣлить невозможно, вслѣдствіе чего на практикѣ\r\nцѣнность крестьянской работы соединяется съ цѣнностью земли\r\nвъ одно нераздѣльное цѣлое. Въ нѣкоторыхъ малоземельныхъ\r\nгуберніяхъ земля ненаселенная имѣетъ одинакую цѣну съ\r\nнаселенной, а иногда первая стоитъ даже дороже послѣдней.\r\nОчевидно, что въ случаѣ отдѣльнаго выкупа лица и земли,\r\nпомѣщикъ получить двойное вознаграждение за утраченныя\r\nправа. Справедливая плата можетъ быть установлена только\r\nваловою оцѣнкою тѣхъ экономическихъ выгодъ, которыя\r\nпомѣщикъ извлекаетъ изъ имѣнія, отходящаго отъ него\r\n34498 АТЕНЕЙ.\r\nвслѣдствіе освобожденія крестьянъ. Населенныя имѣнія при\r\nпродажѣ цѣнятся либо по числу душъ, при чемъ берется въ\r\nрасчетъ и количество земли, либо по количеству десятинъ зем\r\nли, при чемъ берется въ расчетъ и число поселенныхъ на ней\r\nдушъ. Эту чисто -практическую, ходячую оцѣнку, различную по\r\nразличнымъ мѣстностямъ, слѣдуетъ положить въ основаніе вы\r\nкупа. Такимъ только способомъ вопросъ можетъ разрѣшиться\r\nбезъ обиды для обѣихъ сторонъ.\r\nНо если выкупъ крестьянъ съ землею представляется намъ\r\nокончательною развязкою крѣпостныхъ отношеній, то съ дру\r\nгой стороны нельзя не видѣть, что это дѣло трудное, которое\r\nне можетъ быть совершено разомъ. Если выкупаться должны\r\nсами крестьяне, то нѣтъ сомнѣнія, что окончательное ихъ\r\nосвобождение будетъ отложено на неопредѣленное число лѣтъ.\r\nЕсли же правительство придетъ имъ на помощь посредствомъ\r\nФинансовой операцій, то и здѣсь внезапный выкупъ двадцати\r\nслишкомъ миллионовъ людей съ землею представляется слиш\r\nкомъ затруднительнымъ. Мы не станемъ говорить о томъ, на\r\nсколько въ настоящее время возможна въ Россіи подобная Фи\r\nнансовая мѣра. Этотъ вопросъ могутъ основательно обсуждать\r\nтолько люди, вполнѣ знакомые съ нашими Финансами, то-есть\r\nправительственныя лица. У насъ государственный бюджетъ не\r\nобнародывается, а потому частные люди лишены возможности\r\nзнать настоящая средства своего отечества. Но замѣтимъ, что\r\nдаже въ тѣхъ проектахъ освобождения, которые основываются\r\nна финансовой операцій, (мы говоримъ о тѣхъ, которые намъ\r\nудавалось читать), выпускъ государственныхъ облигацій пред\r\nполагается постепенный, по невозможности внезапно наполнить\r\nторговый рынокъ такою огромною массою кредитныхъ зна\r\nковъ. Слѣдовательно освобождение крестьянъ должно совер\r\nшиться не вдругъ, а постепенно. Отсюда необходимость пе\r\nреходнаго состоянiя, въ продолжение котораго взаимныя личныя\r\nи поземельных отношения сословій должны быть опредѣлены\r\nюридически для того, чтобы окончательный выкувъ могъ опе\r\nреться на предшествующую основательную работу, на точное\r\nопредѣленіе тѣхъ выгодъ, за которыя помѣщикъ долженъ быть\r\nвъ послѣдствии вознагражденъ денежнымъ взносомъ.\r\nМногимъ помѣщикамъ не нравится переходное состояние ;о помѣщичьихъ КРЕСТЬЯНАХъ. 499\r\nони готовы разомъ отказаться отъ крестьянъ, отдавши имъ\r\nчасть своей земли и получивши за это вознаграждение ; но ог\r\nраниченіе помѣщичьихъ правъ, юридическое опредѣленіе су\r\nществующихъ отношеній должно, по ихъ мнѣнію, повлечь за\r\nсобою совершенное разстройство ихъ хозяйства. Дѣйстви\r\nтельно, нельзя не сказать, что въ новомъ порядкѣ отношения\r\nпомѣщика къ крестьянамъ будуть гораздо сложнѣе, нежели въ\r\nнастоящее время, и что юридический ихъ характеру, особенно\r\nпри непривычкѣ народа къ подобному быту, породить множество\r\nстолкновеній, для разрѣшенія которыхъ нужно будетъ прибѣ\r\nгать ко вмѣшательству правительственной власти. Тѣмъ не ме\r\nнѣе опасенiя кажутся намъ преувеличенными ; они происхо\r\nдятъ большею частью изъ того недостатка энергии, изъ того\r\nотсутствия самодѣятельности, которыми отличается вообще\r\nнаша жизнь. Новое, неизвѣстное пугаетъ насъ, потому что мы\r\nне ўмѣемъ за него приняться.Мы хотимъ отношения, созданныя\r\nвѣками, пустивщія глубокіе корни, разрѣшить разомъ, безъ вся\r\nкаго труда ; мы желали бы даже возложить всю работу на пра\r\nвительство и требуемъ, чтобы оно прямо перевело насъ въ со\r\nвершенно иной порядокъ. Благоразумie, безъ сомнѣнія, умѣ\r\nритъ подобныя требованія ; мы должны понять, что великiя пре\r\nобразованiя не совершаются разомъ и не могутъ обойдтись безъ\r\nсодѣйствія всѣхъ сословій. Если переходное состояние, вслѣд\r\nствіе большей сложности отношений, имѣетъ нѣкоторыя неу\r\nдобства, то съ другой стороны оно представляется самымъ есте\r\nственнымъ, нормальнымъ выходомъ изъ настоящаго положенія.\r\nНе говоря уже о томъ, что мы неизбѣжно къ нему приходимъ\r\nвслѣдствіе невозможности внезапнаго выкупа, но оно само по\r\nсебѣ имѣеть значительныя преимущества передъ послѣднимъ.\r\nВъ самомъ дѣлѣ представьте себѣ экономическiя послѣдствія\r\nединовременнаго выкупа въ земледѣльческой полосѣ Россіи.\r\nВъ цѣлыхъ губерніяхъ, гдѣ въ настоящее время земли воздѣ\r\nзываются барщиной, онѣ должны будутъ обработываться най\r\nмомъ. Положимъ, что помѣщикъ получитъ въ видѣ облигацій\r\nнеобходимый для этого капиталъ. Но вопервыхъ, капиталъ этотъ\r\nбудетъ значительно уменьшень, если не совершенно поглощенъ\r\nнеобходимостью выплатить долгъ опекунскому совѣту ; во вто\r\nрыхъ, кромѣ капитала, для обработки земли наймомъ нужны500 АТЕНЕЙ.\r\n2\r\n-\r\nумѣніе и дѣятельность, которыхъ нѣтъ у огромнаго большин\r\nства помѣщиковъ, привыкшихъ къ совершенно другому роду\r\nхозяйства; за тѣмъ неизвѣстно, будетъ ли наниматься крестья\r\nнинъ, внезапно и окончательно освобожденный изъ крѣпостной\r\nзависимости ; наконецъ, для успѣшнаго хода наемнаго хозяйства\r\nнеобходимо, чтобы цѣны и способы найма были опредѣлены\r\nобычаемъ, вошли бы въ извѣстную нормальную колею, — условие,\r\nкоторое совершенно устраняется впезапнымъ переворотомъ.\r\nОднимъ словомъ, если для отдѣльныхъ хозяйствъ единовре\r\nменный выкупъ представляется желательнымъ исходомъ изъ\r\nсуществующихъ отношеній, то, разсматривая его относительно\r\nвсей массы помѣщиковъ, мы не ошибемся, сказавши, что онъ\r\nпроизведетъ гораздо большее экономическое разстройство, неже\r\nли переходное состояние. Притомъ надобно замѣтить, что всѣ хо\r\nзяйственныя невыгоды юридически опредѣленныхъ отношеній\r\nзаключаются въ трудности исправнаго взысканія личныхъ по\r\nвинностей ; для оброчныхъ имѣній замѣненіе оброка произволь\r\nнаго оброкомъ опредѣленнымъ не представляетъ существенной\r\nперемѣны. Слѣдовательно самая крайняя потеря помѣщика при\r\nновомъ положении будетъ состоять въ томъ, что онъ принуж\r\nденъ будетъ превратить барщинское имѣніе въ оброчное, — ре\r\nзультатъ, который во всякомъ случаѣ не представляется слиш\r\nкомъ неблагоприятнымъ.\r\nСъ другой стороны въ юридическомъ отношении переходное\r\nсостояние должно служить воспитательнымъ учрежденіемъ для\r\nбудущей свободы крестьянъ. Тѣ, которые возстаютъ противъ\r\nограничения помѣщичьихъ правъ, утверждаютъ, что одна толь\r\nко полноправность помѣщика обезпечиваетъ повиновеніекресть\r\nянъ—мысль чисто азіатская. Мы дѣйствительно этою стороною\r\nбыта принадлежимъ нѣкоторымъ образомъ къ Азіи ; но пора\r\nнамъ сдѣлаться Европейцами, развить въ себѣ чувство права,\r\nпріучить себя къ уваженію тѣхъ границъ, которыя постановля\r\nются для нашей дѣятельности правами другихъ. Съ этимъ только\r\nусловіемъ возможна свобода гражданскихъ отношеній ; иначе мы\r\nдолжны оставаться при крѣпостной зависимости, при господствѣ\r\nпроизвола. Полновластie помѣщика, перенесенное въ другую об\r\nласть, пораждаетъ полновластie чиновника ; и здѣсь также утвер\r\nждають на основании азіатскихъ соображеній, что всякое ограопомѣщичьихъ КРЕСТЬЯНАХъ. 501\r\nниченіе власти, всякое право, данное подчиненному, уничто\r\nжаетъ повиновеніе. Полноправность, какъ сумма верховныхъ\r\nправъ, принадлежить только государству ; каждый его органъ,\r\nкаждый членъ общества дѣйствуетъ въ извѣстныхъ предѣлахъ,\r\nпостановленныхъ верховнымъ закономъ. Только строгое соблю\r\nденіе этихъ предѣловъ обезпечиваетъ и благодѣтельную дѣятель\r\nность власти и законное повиновеніе подчиненныхъ. Въ послѣд\r\nнемъ отношении переходное состояние будетъ благотворно для са\r\nмого крестьянина. Онъ не будетъ внезапно перенесенъ изъ пол\r\nной зависимости въ полную свободу ; постепенное пріобрѣтенів\r\nправъ научитъ его дорожить каждымъ изъ нихъ ; онъ узнает,\r\nчто такое законъ, который доселѣ скрывался для него за по\r\nмѣщичьей властью ; онъ получить возможность отстаивать себя\r\nсамъ, мирною гражданскою дѣятельностью ; наконецъ, посте\r\nпенно избавляясь отъ крѣпостныхъ узъ, онъ пріучить себя къ\r\nправильному употребленію будущей свободы.\r\nВъ настоящее время у насъ установляется это переходное\r\nсостояніе, первый и важнѣйшій шагъ къ гражданской свободѣ.\r\nОтношенія крестьянъ къ помѣщику должны быть опредѣлены\r\nюридически, но послѣдній сохраняетъ полицейскую власть надъ\r\nпрежними крѣпостными. Часть земли должна быть отведена въ по\r\nстоянное пользованіе крестьянамъ, которые обязываются нести\r\nсъ нея повинности и оброки. Наконецъ,къ этому присоединяется\r\nвыкупъ крестьянскихъ усадьбъ—мѣра въ высшей степени благо\r\nдѣтельная, не столько еще по своимъ матеріальнымъ послѣдстві\r\nямъ, сколько по нравственнымъ. Она обозначаетъ тотъ путь,\r\nкоторому должно слѣдовать предстоящее преобразованіе, ту\r\nцѣль, которая имѣется въ виду : крестьянинъ долженъ быть не\r\nбездомнымъ батракомъ, а осѣдлымъ собственникомъ. Самому\r\nкрестьянину черезъ это внушается, что онъ долженъ ожидать\r\nсебѣ освобождения не отъ правительственныхъ распоряженій,\r\nсовершающихся помимо его, а отъ собственной дѣятельности,\r\nотъ собственнаго труда. Всѣ тѣ целѣпые слухи, которые такъ\r\nчасто волнують крѣпостное сословie, черезъ это падутъ сами\r\nсобою ; преувеличенныя ожидания исчезнутъ, и крестьянинъ пой\r\nметъ, что вопросъ можетъ разрѣшиться только постепенно, съ\r\nсоблюденіемъ справедливости относительно обѣихъ сторону.\r\nНаконецъ и помѣщикъ въ правѣ на выкупную цѣну, получаетъ\r\nOR\r\nTN 87502 АТЕНЕЙ.\r\nудобное орудie для сохраненiя своихъ хозяйственныхъ выгодъ.\r\nУсадебная земля во многихъ мѣстахъ не приносить помѣщику\r\nникакого дохода ; онъ можетъ даже отдать ее даромъ безъ суще\r\nственной для себя потери. Подобная уступка, своевременно сдѣ\r\nланная, можетъ весьма много способствовать правильному и\r\nмирному водворенію новаго порядка.\r\nОпредѣливши существенных условія переходнаго состоянія,\r\nусловія необходимыя для блага государства, правительство пре\r\nдоставило приложеніе этихъ началъ, равно какъ и разрѣшеніе\r\nчастныхъ вопросовъ, самимъ дворянскимъ обществамъ, дѣй\r\nствующимъ черезъ губернскіе комитеты. Въ этомъ нельзя нө\r\nвидѣть знака величайшаго довѣрія къ дворянству, ибо въ та\r\nкомъ дѣлѣ едва ли не главная задача состоитъ въ исполне\r\nніи и въ приложении общихъ правилъ. Поле для разсужденій\r\nпредставляется самое обширное. Постараемся обозначить въ\r\nобщихъ чертахъ главные вопросы, которыми должны будуть\r\nзаняться губернскіе комитеты. Разумѣется, въ краткой статьѣ\r\nмы не можемъ имѣть въ виду изложить подробности дѣла,\r\nтѣмъ болѣе, что онѣ, по различію мѣстныхъ условій, разнооб\r\nразятся до чрезвычайности. Мы оставимъ въ сторонѣ и второ\r\nстепенные вопросы, которые только стороною касаются крѣпост\r\nнаго права, хотя на нихъ и указано въ отношении министра вну\r\nтреннихъ дѣлъ ; таковы обезпеченіе народнаго продовольствія,\r\nУчрежденіе школъ, устройство мірскаго управления и т. п.\r\nПервая задача, которую слѣдуетъ разрѣшить, относится къ\r\nпоземельному владѣнію : должно быть опредѣлено количество\r\nземли, которое отведется крестьянамъ въ постоянное пользова\r\nніе, и земля эта должна быть отмежевана отъ помѣщичьей.\r\nКасательно количества поземельнаго надѣла существуютъ\r\nу насъ въ обществѣ разнорѣчащія мнѣнія. Многие полага–\r\nютъ, что если крестьяне получать достаточно земли для своего\r\nобезпеченія, то помѣщичьи поля останутся необработанными.\r\nОтсюда выводять, что имъ слѣдуетъ нарѣзать земли на столько,\r\nчтобы она служила имъ пособіемъ при домашнемъ хозяйствѣ, а\r\nотнюдь не обезпечивала бы ихъ существованіе. Съ этимъ согла\r\nситься невозможно. Если, какъ мы сказали выше, цѣль государ\r\nства должна состоять въ образованіизначительнаго сословія зем\r\nмедѣльцевъ - собственниковъ, то очевидно, что послѣдніе должны,о помѣщичьихъ КРЕСТЬЯНАхъ. 503\r\nвообще говоря, имѣть достаточно полей для обработки. Тогда\r\nтолько земля можетъ служить основаніемъ промышленнаго ихъ\r\nтруда ; иначе они по необходимости обратятся въ арендаторовъ\r\nили въ батраковъ, хотя пользующихся осѣдлостью, но работаю\r\nщихъ на сторону. Имѣть клочек, земли, единственно какъ\r\nоснову постоянной осѣдлости, можетъ быть весьма выгодно для\r\nкрестьянина, который на дому занимается промыслами или Фа\r\nбричнымъ производствомъ, ибо настоящая его дѣятельность\r\nобращена не на землю, а на движимыя произведенія. Земледѣ\r\nлецъ же находится въ другихъ условіяхъ : для него земля со\r\nставляетъ настоящее основаніе труда ; отъ нея зависитъ все его\r\nблагосостояние. Обрѣзать у него поле, сдѣлать изъ него осѣд\r\nлаго батрака значить однимъ актомъ уменьшить въ значитель\r\nной степени довольство и благоденствіе многихъ и многихъ по\r\nколѣній. Крестьянину, который живетъ преимущественно зара\r\nботною платою, часто будетъ даже выгоднѣе уступить другимъ\r\nсвой участокъ, ибо черезъ это онъ получить возможность\r\nпереноситься на тѣ мѣста, гдѣ трудъ цѣнится дороже. Такимъ\r\nобразомъ въ виду будущаго благосостояния крестьянскаго со\r\nсловія, а слѣдовательно и всего государства, нельзя желать слиш\r\nкомъ скуднаго надѣла землею. Еще менѣе можно допустить по\r\nдобную мѣру при переходномъ состоянии. Иначе не только\r\nкрестьяне не будутъ въ силахъ исполнять свои обязанности къ\r\nпомѣщику, но и уплата государственныхъ податей и повин\r\nностей останется необезпеченною. Нужно будетъ по\r\nобходимости уменьшить взимаемую съ нихъ подушную подать\r\nи земскія повинности и разложить убыль на земли помѣщичьи.\r\nНо подобное преобразованіе есть измѣненіе всей существующей\r\nФинансовой системы, измѣненіе,которое притомъ не можетъ быть\r\nсдѣлано безъ правильнаго кадастра, что требуетъ значительнаго\r\nвремени. Объ этомъ нечего и думать.\r\nЧто помѣщичьи поля не останутся невоздѣланными, ручатель\r\nствомъ служить тотъ избытокъ времени, который нынѣ остает\r\nся у крестьянъ за обработкою собственныхъ ихъ земель ; три\r\nдня, которые они въ настоящее время отработываютъ на помѣ\r\nщика, при новыхъ отношеніяхъ останутся у нихъ свободными.\r\nЕслибы однако по всей России послѣдовалъ единовременный\r\nвыкупъ крестьянъ съ землею, то нѣтъ сомнѣнія, что много\r\nне\r\n>504 АТЕНЕЙ.\r\nне захотѣли бы утруждать себя лишнею работой и довольство\r\nвались бы меньшими барышами. Но именно для предупреждения\r\nподобнаго зла необходимо переходное состояние. Обязательныя\r\nработы, выкупъ усадьбъ, затѣмъ уплата выкупной суммы за ту\r\nземлю, которая нынѣ отводится имъ въ пользованie—все это не\r\nпозволить крестьянамъ предаться лѣни. Унихъ будетъ постоян\r\nное побужденіе къ усиленному труду ; законъ мало-по-малу\r\nприведетъ ихъ къ свободѣ, не нарушая внезапно существую\r\nщаго порядка. Когда же все преобразование придетъ къ желан\r\nному концу, тогда сами собою образуются различные разряды\r\nземледѣльцевъ: бѣднѣйшая и слабѣйшая часть крестьянъ безъ\r\nсомнѣнія превратится въ батраковъ и будетъ ходить туда, гдѣ\r\nнайдетъ наиболѣе выгодную работу ; другіе будутъ воздѣлывать\r\nсобственную землю, или нанимать ее упомѣщика ;; третьи на\r\nконецъ, владѣя участкомъ земли, будутъ вмѣстѣ съ тѣмъ нани\r\nматься въ работу у сосѣдей. Свободное движеніе экономичныхъ\r\nсилъ само собою установить здѣсь правильность экономическихъ\r\nотношеній. Задача законодательства состоитъ въ томъ, чтобы\r\nмало-по-малу привести народъ къ этому состоянію, не обрѣзывая\r\nмногочисленное сословие въ средствахъ пропитанiя и не произ\r\nводя внезапнаго нарушения экономическихъ условій страны.\r\nДля этого существуетъ одно только средство: отправиться\r\nотъ настоящаго порядка, какъ единственнаго руководящаго\r\nначала для будущихъ измѣненій. Здѣсь могутъ встрѣтиться\r\nразнообразныя условія: очевидно, что въ малоземельныхъ гу\r\nберніяхъ и уѣздахъ пропорція надѣла будетъ иная, нежели въ\r\nмногоземельныхъ. Вездѣ должны быть отведены пахатныя поля\r\nи выгоны для скота ; въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ можно пред\r\nоставить крестьянамъ и часть луговъ, въ другихъ даже инѣко\r\nторыя лѣсныя угодья, смотря по мѣстнымъ потребностями. Что\r\nбы губернскій комитетъ могъ приступить къ подобной работѣ,\r\nнеобходимо сначала имѣть свѣдѣнія о существующемъ положении\r\nвъ каждомъ помѣщичьемъ имѣніи. Отъ каждого владѣльца дол\r\nженъ быть потребованъ отвѣтъ на предложенные комитетомъ\r\nвопросы, и отвѣтъ долженъ быть повѣренъ на дѣлѣ посланными\r\nотъ комитета лицами. На основании этихъ данныхъ выведется\r\nсредняя пропорція отводимой земли для каждaгo уѣзда, или да\r\nже для отдѣльныхъ частей уѣзда, Эта цифра должна быть прио помѣщичьихъ КРЕСТЬЯНАХъ. 505\r\nнята за норму. Однако она не можетъ быть вполнѣ обязательна ;\r\nпри разнообразіи условій могутъ встрѣтиться мѣстности, къ ко\r\nторымъ она неприложима. Такъ иногда случается, что среди\r\nмногоземельныхъ имѣній лежить имѣніе малоземельное, гдѣ\r\nпомѣщикъ не въ состоянии будетъ дать крестьянамъ одинакое\r\nсъсосѣдями количество земли ; въдругихъпомѣщикъохотно дастъ\r\nбольше полей и угодій, съ тѣмъ чтобы обезпечить себѣ правиль\r\nную уплату повинностей и оброковъ. Для того, чтобы назна\r\nченная средняя пропорція не нарушала таким образомъ мѣст\r\nныхъ условiй и выгодъ, добровольнымъ сдѣлкамъ помѣщика съ\r\nкрестьянами должно быть предоставлено право измѣнять ее въ\r\nту или другую сторону, при чемъ однако потребуется утверж\r\nденіе комитета. Если же соглашеніе не послѣдуетъ, а средняя\r\nпропорція окажется совершенно неприложимою къ данному\r\nимѣнію, то губернскій комитетъ можетъ и собственною властью\r\nпредписать уклоненіе отъ постановленной имъсредней пропорцій.\r\nНесравненно труднѣе размежеваніе крестьянъ съ помѣщи\r\nками. Въ имѣніяхъ оброчныхъ, гдѣ крестьяне пользуются всею\r\nземлею, это затрудненіе не существуетъ ; но совсѣмъ другое въ\r\nтѣхъ мѣстахъ, гдѣ помѣщичье хозяйство находится рядомъ съ\r\nкрестьянскимъ. Въ настоящее время крестьянскія усадьбы,\r\nполя и выгоны до такой степени перепутываются съ помѣщичь\r\nими, что сохраненіе существующаго положенія должно породить\r\nкрайнюю чрезполосность и безчисленныя столкновенія. Кресть\r\nяне будутъ гонять свои стада черезъ помѣщичьи поля, чего допу\r\nстить невозможно ; при безпечности нашихъ поселянъ, скотина\r\nихъ будетъ производить на помѣщичьей землѣ безпрерывныя\r\nпотравы, что подастъ поводъ къ постояннымъ жалобамъ и не\r\nудовольствіямъ; наконецъ для сохраненія отдѣльныхъ участковъ\r\nи угодій,зашедшихъ въ чужую землю, помѣщикъ долженъ будетъ\r\nвездѣ копать межевыя канавы и держать сторожей, что при на\r\nшемъ хозяйствѣ большею частью невозможно. Для устраненія\r\nвсѣхъ этихъ неудобствъ представляется одно средство— пересе\r\nлять крестьянъ на другія мѣста, такъ чтобы ихъ земли и хозяйства\r\nбыли совершенно отдѣлены отъ помѣщичьихъ. При настоящемъ\r\nеще неоконченномъ спеціальномъ размежеваніи помѣщичьихъ\r\nимѣній,многие владѣльцы принуждены были сами переносить свои\r\nусадьбы ; другаго исхода нѣтъ и при размежеваніи съ кресть\r\n9506 АТЕНЕЙ.\r\nянами. Иначе произойдетъ еще большая чрезполосица, нежели\r\nпрежде. Въ послѣдствіи все-таки нужно будетъ размежевы\r\nваться и прибѣгнуть къ переселенію ; лучше же приступить къ\r\nэтому съ самаго начала, пока отношенiя еще не совершенно\r\nопредѣлились.\r\nНо съ другой стороны, если предоставить переселеніе кресть\r\nянъ произволу помѣщика, то первые будуть слишкомъ въ на\r\nкладѣ. Кто поручится, что иной помѣщикъ не отведетъ имъ для\r\nусадьбы такой мѣстности, гдѣ нѣтъ водопоя, или даже не поса\r\nдитъ ихъ на голомъ пескѣ или на болотѣ? Поэтому мы думаемъ,\r\nчто переселеніе должно быть предоставлено добровольному со\r\nглашенію обѣихъ сторонъ. Помѣщикъ имѣетъ при этомъ весьма\r\nхорошее орудie для понужденія крестьянъ къ уступкѣ : пересе\r\nляемый крестьянинъ долженъ получить новую усадебную землю\r\nбезвозмездно. Этимъ вознаградятся для него издержки пересе\r\nленія, а можетъ-быть и меньшее удобство новой мѣстности ;\r\nпомѣщикъ же естественно долженъ понести эту потерю за то,\r\nчто пріобрѣтаетъ отъ переселенія новыя удобства для своего\r\nхозяйства. Но если при всемъ томъ добровольнаго соглашенія не\r\nпослѣдуетъ, дѣло должно быть перенесено на разсмотрѣніе\r\nУѣзднаго присутствія, которое откроется на время переходнаго\r\nсостоянiя. Губернскій комитетъ не можетъ этимъ заняться, ибо\r\nсущественный предметъ его разсужденій состоитъ въ постано\r\nвленіи правилъ для руководства при новомъ порядкѣ ; исполнение\r\nже ихъ въ каждой мѣстности составляетъ дальнѣйшую задачу,\r\nкоторая должна быть предоставлена другимъ мѣстамъ. Съ этою\r\nцѣлью можно бы даже въ каждомъ уѣздѣ учредить особые меже\r\nвые комитеты, ибо количество дѣлъ, которое будетъ скопляться\r\nвъ уѣздныхъ присутствіяхъ можетъ помѣшать быстрому ихъ\r\nтеченію.\r\nСо всѣмъ тѣмъ нельзя отъ себя скрывать, что размежеваніе\r\nземель потребуетъ, не малое время и породить нѣкоторыя не\r\nудовольствія. Это послѣдствія, неизбѣжныя при разрѣшеній\r\nстоль сложнаго вопроса. Если оно совершится въ течении двѣ\r\nнадцатилѣтняго срока, постановленнаго для переходнаго со\r\nстоянiя, дѣло можно будетъ почитать счастливо конченнымъ.\r\nПритомъ же продолжительность срока необходима и для умень\r\nшенiя издержекъ на переселеніе.о помѣщичьихъ КРЕСТЬЯНАХъ. 507\r\nВторой вопросъ, котораго разрѣшеніе предстоитъ губерн\r\nскимъ комитетами, состоитъ въ опредѣленіи повинностей и об\r\nроковъ. Здѣсь опять существующій порядокъ долженъ быть\r\nпринятъ за трчку отправленія. Губернскій комитетъ будетъ\r\nпрежним способомъ собирать свѣдѣнія о каждомъ помѣщичь\r\nемъ имѣніи ; на основании этихъ данныхъ можно вывести по\r\nуѣздно или даже для отдѣльныхъ частей уѣзда среднюю норму\r\nоброковъ, работъ и извозовъ. Среднею нормою мы называемъ\r\nне ту, которая выводится ариөметически изъ данныхъ чиселъ,\r\nа ту, которая, употребляясь въ хорошихъ хозяйствахъ, не отя\r\nготительна для крестьянъ.\r\nСредняя норма оброковъ не можетъ быть одинакая для всѣхъ ;\r\nона должна соразмѣряться съ тѣми выгодами, которыя помѣ\r\nщикъ предоставляетъ крестьянину, какъ это и дѣлается отчасти\r\nвъ настоящее время. Крестьяне, поселенные около базарныхъ\r\nмѣстъ, на судоходныхъ рѣкахъ, на большихъ дорогахъ,\r\nплатятъ болѣе тѣхъ, которые живутъ въ отдаленіи и глуши.\r\nПоэтому въ каждомъ уѣздѣ, сообразно съ существующими обы\r\nчаями, должно быть постановлено нѣсколько отдѣльныхъ кате\r\nгорій для платежа оброковъ. Можно такимъ образомъ раздѣ\r\nлить крестьянъ на три, на четыре разряда, смотря по тому, ка\r\nкими они пользуются выгодами. Разумѣется, такое общее раз\r\nдѣленіе не можетъ обнять всѣхъ случаевъ ; въ частностяхъ не\r\nпремѣнно встрѣтятся нѣкоторыя несправедливости, какъ отно\r\nсительно крестьянъ, такъ и относительно помѣщиковъ. Но въ\r\nтакомъ обширномъ и многосложномъ дѣлѣ нечего думать о\r\nсовершенной точности опредѣленій. Требовать постановленій\r\nдля каждaго отдѣльнаго случая все равно, что доискиваться со\r\nвершенной соразмѣрности между податью и тѣмъ имуществомъ,\r\nсъ котораго она взыскивается. И здѣсь, какъ и въ предыду\r\nщемъ вопросѣ, можно руководствоваться только общими раз\r\nрядами, примиряясь заранѣе съ случайными несоразмѣрностями.\r\nЗа среднюю норму работъ слѣдуетъ принять трехъ - дневную\r\nбарщину, ибо это право, которое принадлежить помѣщику по\r\nзакону. Однако и здѣсь необходимо нѣкоторое уравненіе. Сред\r\nняя норма работъ должна быть приведена въ соотношение\r\nсъ среднимъ надѣломъ земли въ каждомъ уѣздѣ. Въ тѣхъ имѣ\r\nніяхъ, гдѣ надѣлъ земли менѣе средняго, должна быть умень508 АТЕНЕЙ.\r\nшена и барщина. Количество дней, которое вычитается та\r\nкимъ образомъ, должно быть распредѣлено на цѣлый годъ, такъ\r\nнапримѣръ, чтобъ въ каждомъ мѣсяцѣ выбывалъ одинъ день или\r\nдва. Увеличеніе же барщины не может быть допускаемо, раз\r\nвѣ сами крестьяне согласятся платить работою за лишнее ко\r\nличество земель или угодій. Барщину слѣдуетъ раздѣлить на по\r\nловины, такъ чтобы каждая половина отбывала свой день, при чемъ\r\nоднакоже обѣимъ сторонамъ предоставляется возможность измѣ\r\nнять этотъ распорядокъ на основаніи добровольныхъ сдѣлокъ. На\r\nконецъ общая выгода помѣщиковъ и крестьянъ требуетъ, чтобы\r\nкъ опредѣленію числа рабочихъ дней было присоединено и уроч\r\nное положение работъ. Въ каждой мѣстности существують на\r\nэтотъ счетъ извѣстныя обычныя правила ; каждый хорошій хо\r\nзяинъ знаетъ, что работникъ можетъ въ одинъ день спахать,\r\nпосѣять, скосить или сжать. Эти обычныя постановленія, во\r\nобще говоря, весьма не отяготительныя, должны быть при\r\nняты за норму. При этом, однако не слѣдуетъ впадать въ\r\nкрайность и стараться слишкомъ подробными опредѣленіями\r\nпредотвратить возможность споровъ и столкновеній. Не рѣдко\r\nизлишняя подробность именно и ведетъ къ столкновеніямъ; ибо\r\nмногія работы не подлежатъ точнымъ правиламъ. Поэтому\r\nнужно ограничиться постановленіемъ уроковъ для главныхъ\r\nполевыхъ работъ, остальныя же опредѣлить количествомъ ра\r\nбочихъ дней, предоставляя ихъ употребленіе усмотрѣнію помѣ\r\nщика или добровольнымъ сдѣлкамъ.\r\nВъ нѣкоторыхъ мѣстахъ крестьяне отправляють свою барщи\r\nну работою на Фабрикахъ. Подобныя повинности слѣдуетъ, по на\r\nшему мнѣнію, воспретить ; промышленныя предприятия должны\r\nподдерживаться наемною работою. Но такъ какъ внезапное пре\r\nкращеніе обязательнаго труда могло бы привести Фабрики\r\nвъ разстройство, то можно назначить двухъ или трехъ- лѣт\r\nній срокъ, въ продолжение котораго хозяинъ будетъ посте\r\nпенно ставить свою Фабрику на коммерческую ногу. Такой же\r\nсрокъ можно назначить и для тѣхъ Фабричныхъ работниковъ,\r\nкоторые, не имѣя земли, работаютъ за извѣстную плату въ\r\nкачествѣ дворовыхъ людей. Но въ послѣднемъ случаѣ необ\r\nходимо установить для нихъ законную таксу заработка.\r\nЧто же касается до извозовъ, то, разумѣется, они должныопомѣщичьихъ КРЕСТЬЯНАХъ. 509\r\n9\r\nвойдти въ зачетъ трехъ-дневной работы ; однако они требують\r\nособыхъ опредѣленій. И здѣсь существующій обычай долженъ\r\nбыть принятъ комитетами за норму. Каждая мѣстность имѣетъ\r\nсвой сбытъ, обыкновенно городъ или пристань, куда ставится\r\nхлѣбъ. Поэтому для каждaгo уѣзда или для отдѣльныхъ частей\r\nуѣзда можно опредѣлить число подводъ, которое крестьяне обя\r\nзаны поставлять на торговый рынокъ, уменьшая это количество\r\nпо мѣрѣ удаленія вотчины отъ мѣста сбыта. Разумѣется помѣ\r\nщику должно быть предоставлено право посылать подводы и въ\r\nдругія мѣста, съ тѣмъ однакоже условіемъ, чтобы въ общемъ\r\nитогѣ поверстное разстояніе оставалось то же. Для даль\r\nнихъ разстояній, на которыя у крестьянина не хватитъ соб\r\nственныхъ запасовъ, помѣщикъ долженъ оказать ему пособие.\r\nНаконецъ, для избѣжанія произвола и притѣсненій, необходимо\r\nозначить и сроки поставления подводъ, опредѣляя примѣрнымъ\r\nобразомъ одну подводу въ мѣсяцъ по зимнему пути или другія\r\nправила, смотря по мѣстнымъ условіямъ. Впрочемъ здѣсь доб\r\nровольная сдѣлка можетъ всегда измѣнять законныя правила.\r\nБыло бы весьма желательно, еслибы всѣ барщинскiя имѣнія\r\nпереведены были на оброкъ. Личная повинность, сама по себѣ\r\nвзятая, несравненно тяжеле для крестьянина, нежели денежная\r\nплата : первая поставляетъ его въ постоянную зависимость отъ\r\nпомѣщика,, стѣсняетъ свободное употребленіе времени и рукъ,\r\nпорождаетъ столкновенія и неудовольствия. Съ другой стороны\r\nбарщина невыгодна и для помѣщика, потому что обязательная\r\nработа никогда не можетъ сравниться съ наемною. Невыгода\r\nувеличивается ограниченіемъ помѣщичьихъ правъ, ибо въ по\r\nслѣднемъ случаѣ владѣлецъ не можетъ уже произвольно распо\r\nряжаться рабочими ; онъ стѣсненъ извѣстными законными пра\r\nвилами. Не смотря на то, въ настоящее время едва ли воз\r\nможно повсемѣстное замѣненіе барщины денежнымъ обрoкoмъ.\r\nПослѣдній можетъ установиться только въ тѣхъ мѣстностяхъ,\r\nгдѣ вслѣдствіе развития промышленности много обращается де\r\nнегъ въ народѣ ; иначе крестьянинъ будетъ не въ состоянии его\r\nуплатить. Что же касается до хлѣбнаго оброка, то съ одной\r\nстороны онъ слишкомъ неравномѣренъ, вслѣдствіе измѣненія\r\nцѣнъ на хлѣбъ ; въ неурожайный годъ, при дороговизнѣ\r\nхлѣба, онъ будетъ совершенно разорителенъ для крестьянина.510 АТЕНЕЙ.\r\n-\r\nоживится\r\nСъ другой стороны онъ слишкомъ невыгоденъ для помѣщика,\r\nкоторый при такомъ порядкѣ принужденъ будетъ обработывать\r\nсвою землю наймомъ, не имѣя на то капитала. Чтобы разсчи\r\nтаться съ рабочими, землевладѣлецъ долженъ продавать по\r\nлучаемый хлѣбъ за безцѣнокъ. Притомъ же онъ обыкновенно\r\nбудетъ имѣть дѣло съ собственными крестьянами, которые ста\r\nнутъ платить ему оброкъ хлѣбомъ и получать заработок\r\nденьгами — положение не ровное. Когда у насъ по всему краю\r\nпроведутся желѣзныя дороги и промышленность\r\nвслѣдствіе новаго положенія крѣпостнаго сословія, тогда лич\r\nныя повинности сами собою переведутся на денежные оброки.\r\nПотому-то думаемъ, что этотъ переходъ долженъ установиться\r\nне иначе, какъ по добровольному согласію помѣщика и кре\r\nстьянъ. Впрочемъ и въ настоящее время можно сдѣлать значи\r\nтельный шагъ къ новому порядку предоставленіемъ отдѣльному\r\nкрестьянину права переходить на оброкъ. На чемъ основы\r\nвается необходимость подобнаго права, это можно усмотрѣть\r\nтолько изъ обсужденiя третьяго вопроса, который предстоитъ\r\nгубернскимъ комитетамъ, вопроса объ обезпеченіи упааты обро\r\nковъ и повинностей со стороны крестьянъ.\r\nВъ продолженіе переходнаго состояния права помѣщика надъ\r\nкрестьянами ограничиваются закономъ : онъ не можетъ про\r\nизвольно отнимать у нихъ землю, не можетъ лично продавать\r\nихъ и переводить во дворъ, не можетъ налагать на нихъ новые\r\nпоборы и оброки, ссылать ихъ на поселение и отдавать въ ре\r\nкруты ; онъ имѣетъ право требовать съ нихъ только извѣстныхъ,\r\nзакономъ опредѣленныхъ повинностей и оброковъ. Чѣмъ же\r\nобезпечивается для него исправное исполненіе этихъ обязан\r\nностей ?\r\nПрежде всего представляется здѣсь вопросъ объ отвътствен\r\nности : на комъ должна лежать отвѣтственность въ исправлении\r\nпостановленныхъ обязанностей : на мірѣ или на отдѣльныхъ\r\nлицахъ. Возложеніе ея на мірское общество имѣетъ нѣкоторыя\r\nстороны выгодныя для помѣщика и невыгодныя для крестьянъ.\r\nОбщина обязуется платить помѣщику извѣстный оброкъ или\r\nпоставлять ему ежедневно опредѣленное число работниковъ ;\r\nслѣдовательно больные, неспособные, неисправные остаются\r\nна ея попеченій : помѣщику до нихъ нѣтъ дѣла. Выгода послѣ1опомѣщичьихъ КРЕСТЬЯНАХъ. 511\r\n2\r\nняго несомнѣнна. Но когда мы хотимъ опредѣлить обезпеченіе,\r\nмы говорим о тѣхъ понудительныхъ средствахъ, которыми мо\r\nжетъ располагать помѣщикъ для взысканія слѣдующихъ ему\r\nплатежей и работи. Въ такомъ видѣ вопросъ является совер\r\nшенно въ иномъ свѣтѣ. Въ самомъ дѣлѣ, какiя понудительныя\r\nсредства имѣетъ помѣщикъ въ томъ и другомъ случаѣ ? Если\r\nотдѣльный крестьянинъ неисправенъ, помѣщикъ можетъ пере\r\nвести его съ оброка на барщину ; онъ можетъ его наказать,\r\nлишить его земли, отдать его въ рекруты, съ согласія міра или\r\nсъ утверждения уѣзднаго присутствія. Все эти мѣры весьма\r\nдѣйствительныя. Но если мірское общество оказывается не\r\nисправнымъ или не хочеть исполнить своихъ обязанностей,\r\nслучай весьма не рѣдкій, что можетъ дѣлать помѣщикъ ? Ему\r\nостается одно средство : прибѣгнуть къ помощи земской полиции,\r\nа этого именно прежде всего долженъ избѣгать всякiй хозяинъ.\r\nНе говоря уже о недостаточной благонадежности полицейскихъ\r\nчиновниковъ, но самое вмѣшательство посторонней власти\r\nдолжно непремѣнно произвести нѣкоторое разстройство хозяй\r\nственныхъ отношений, какъ это и случается теперь, когда по\r\nмѣщикъ вслѣдствіе неповиновенія крестьянъ, принуждень\r\nобращаться за помощью къ полицейской власти. Къ этому на\r\nдобно прибавить, что неисправность отдѣльныхъ лицъ не разо\r\nрительна для помѣщика, тогда какъ даже временная неисправ\r\nность всѣхъ можетъ совершенно погубить его хозяйство.\r\nПоэтому мы думаемъ, что для помѣщика будетъ выгоднѣе\r\nвозложить отвѣтственность на отдѣльныя лица, чтобъ имѣть\r\nдѣло.съ ними порознь. Но такое положеніе должно имѣть не\r\nпремѣннымъ послѣдствіемъ отдачу земли въ пользованіе каж\r\nдому крестьянину отдѣльно, то-есть раздѣленіе ея на постоян\r\nные тягловые участки съ устраненіемъ всякаго дробленiя или\r\nпередѣла, съ чѣмъ вмѣстѣ долженъ прекратиться существующій\r\nнынѣ порядокъ мірскаго владѣнія. Впрочемъ и здѣсь не слѣдуетъ\r\nпостановлять неизмѣнныхъ правилъ. Во многихъ оброчныхъ\r\nимѣніяхъ отвѣтственность возложена на весь міръ, который\r\nпривыкъ уже къ исправному платежу. Если помѣщикъ согла\r\nсится продолжить эти отношения и община приметъ на себя\r\nотвѣтственность, то не надобно этому препятствовать.\r\nи такъ понудительныя мѣры, которыя могутъ обезпечить\r\n35512 АТЕНЕЙ.\r\nпомѣщику исправный взносъ оброковъ и отправленіе повинно\r\nстей, состоятъ въ слѣдующемъ : если неисправенъ крестьянинъ\r\nоброчный, онъ можетъ быть переведенъ на барщину ; такое\r\nотягченіе участи будетъ безъ сомнѣнія служить сильнымъ по\r\nбужденіемъ къ исполненію обязанностей. Если неисправень\r\nкрестьянинъ задѣльный, помѣщикъ долженъ имѣть право его\r\nнаказывать. Противъ этого могутъ возразить, что въ такомъ\r\nслучаѣ положение крестьянина не измѣнится противъ настоящаго ;\r\nно 1 ) это касается только состояния переходнаго, когда кресть\r\nянинъ еще не становится вольнымъ, а отбываетъ обязательныя\r\nповинности въ пользу помѣщика ; съ послѣдними же необходимо\r\nсопряжено право наказанія, ибо это единственное средство\r\nобезпечить исправное ихъ отправленіе. 2) Это относится только\r\nкъ крестьянину, переведенному на барщину въ наказание за не\r\nисправность ; крестьянинъ же, точно исполняющій свои обязан\r\nности,долженъ имѣть право переходить на оброкъ,съчѣмъвмѣстѣ\r\nонъ избавляется отъ невыгодныхъ послѣдствій барщины. 3) По\r\nмѣщикъ въ качествѣ полицеймейстера и безъ того имѣетъ право\r\nнаказывать своихъ подвластныхъ. 4 ) Наказание должно быть ок\r\nружено гарантіями для крестьянъ : мѣра его должна быть опре\r\nдѣлена закономъ, оно должно совершаться в присутствии\r\nмірскихъ выборныхъ съ объявленіемъ вины, и наконецъ кре\r\nстьянину должно быть предоставлено право жалобы на злоупо\r\nтребленія. Дальнѣйшая понудительная мѣра, въ случаѣ, если\r\nзадѣльный крестьянинъ оказывается совершенно неисправнымъ,\r\nможетъ состоять въ отнятіи у него земельнаго участка, съ ут\r\nвержденія уѣзднаго присутствія. Отобранный участокъ долженъ\r\nбыть переданъ другому крестьянину того же села или даже по\r\nстороннему, который согласится принять на себя для сопряжен\r\nныя съ владѣніемъ онаго обязанности. Крестьянинъ же,лишенный\r\nземли за неисправность, избавляется черезъ это самое отъ вся\r\nкихъ обязанностей относительно помѣщика. Наконецъ крайнее\r\nполицейское средство противъ безпорядочныхъ крестьянъ можетъ\r\nсостоять въ отдачѣ ихъ въ рекруты или въ ссылкѣ на поселеніе,\r\nне иначе однако, какъ съ согласія міра и съ утверждения уѣ3д\r\nнаго присутствія.\r\nМожно возразить, что всѣ эти мѣры, какъ бы онѣ ни были\r\nдѣйствительны, не могутъ служить для помѣщика совершеннымъопомѣщичьихъ КРЕСТЬЯНАхъ. 513\r\nобезпеченіемъ его правъ : неуплаченный оброкъ не взыскивается\r\nчерезъ переводъ крестьянина на барщину; отдача участка въ\r\nдругія руки не вознаградитъ помѣщика за неисправленную по\r\nвинность. Противъ этого можно сказать, что это потеря, кото\r\nрая неизбѣжна при всякой другой системѣ. Въ настоящемъ\r\nпорядкѣ, при полномъ господствѣ крѣпостнаго права, помѣ\r\nщики нерѣдко принуждены прощать оброки своимъ крестьянамъ,\r\nне говоря уже о тѣхъ пособіяхъ, которыя оказываются имъ\r\nпостоянно. При свободномъ наймѣ земель землевладѣлецъ точ\r\nно также не всегда можетъ взыскать наемную сумму съ не\r\nисправнаго арендатора. Предложенныя мѣры, напротивъ, до та\r\nкой степени дѣлаютъ выгоднымъ положеніе помѣщика, что\r\nнеобходимо съ другой стороны обезпечить крестьянина противъ\r\nзлоупотребленій. Для этого, какъ мы уже сказали, послѣднему\r\nдолжно быть предоставлено право переходить на оброкъ, однако\r\nсъ нѣкоторыми ограниченіями для предупрежденiя разстройства\r\nвъ помѣщичьемъ хозяйствѣ. Съ этою цѣлью можно постановить,\r\nчто крестьянинъ должень объявить о своемъ желаній осенью,\r\nпо окончании полевыхъ работъ ; такимъ образомъ помѣщикъ\r\nбудетъ знать, какимъ количествомъ работниковъ онъ можетъ\r\nрасполагать на будущій годъ. Далѣе, крестьянину переведен\r\nному на барщину за неисправный платежъ оброка, право это\r\nдолжно быть предоставлено не прежде двухъ или трехъ лѣтъ.\r\nНаконецъ, для предупреждения внезапнаго перехода задѣльнаго\r\nимѣнія въ оброчное, можно постановить, чтобы ежегодно пере\r\nходило на оброкъ не болѣе трети, четверти или даже шестой\r\nчасти крестьянъ, такъ чтобы весь переходъ совершился посте\r\nпенно, въ три, четыре, пять или шесть лѣтъ, смотря по удоб\r\nствамъ мѣстнаго найма. Замѣтимъ однако, что право отдѣль\r\nныхъ крестьянъ переходить на оброкъ, право столь суще\r\nственное, какъ обезпеченіе противъ злоупотребленій, необхо\r\nдимо уничтожаетъ отвѣтственность общины, а съ тѣмъ вмѣстѣ\r\nи существующее мірское устройство. Міръ можетъ отвѣчать\r\nтолько за то, что дѣлается общими силами ; крестьяне, отбыва\r\nющіе повинности, не могутъ отвѣчать за тѣхъ, которые платятъ\r\nоброки, и наобороти. Поэтому несовмѣстенъ съ мірской отвѣт\r\nственностью и переводъ отдѣльныхъ крестьянъ съ оброка на\r\nбарщину за неисправное исполненіе обязанностей.\r\n35#514 A TEHEH.\r\n4\r\nСъ мѣрами, обезпечивающими права помѣщика и крестьянъ,\r\nнаходятся въ тѣсной связи способы разрѣшенія возникающихъ\r\nспоровъ. Для этого предполагается учредить уѣздныя присут\r\nствія. Составъ ихъ, по нашему мнѣнію, долженъ быть таковъ,\r\nчтобъ обѣ стороны имѣли въ немъ равное число представите\r\nлей, и въ случаѣ раздѣленія голосовъ дѣло трѣшалось бы пра\r\nвительственнымъ лицемъ, занимающимъ мѣсто тіредсѣдателя.\r\nТакимъ образомъ въ каждомъ присутствіи будуть засѣдать два\r\nили три выборныхъ отъ помѣщиковъ съ двумя или тремя выбор\r\nными отъ крестьянъ; предсѣдатель же будетъ назначенъ прави\r\nтельствомъ преимущественно изъ дворянъ той же губерніи.\r\nПослѣднее мы считаемъ нужнымъ, потому что повидимому было\r\nбы весьма затруднительно найдти потребное для всѣхъ уѣздовъ\r\nчисло безкорыстныхъ и образованныхъ чиновниковъ. Пола\r\nгаемъ однако, что не слѣдуетъ назначать:помѣщиковъ того же\r\nуѣзда, ибо иначе имъ придется - быть судьями въ собственному\r\nдѣлѣ. Разумѣется, предсѣдатель долженъ получать достаточ\r\nное жалованіе, чтобы вознаградить его за удаленіе отъ своихъ\r\nзанятій.\r\nУѣздное присутствіе -не может. Однако же удовлетворить\r\nвсѣмъ - потребностямъ новаго порядка : уѣзды наши такъ об\r\nширны, сношенiя иногда такъ затруднительны, что проволочка\r\nдѣлъ была бы неизбѣжна, а между тѣмъ многие вопросы потре\r\nбують разрѣшенія немедленнаго. Для разбирательства споровъ\r\nна мѣстѣ, уѣздное присутствіе могло бы въ каждомъ околодкѣ\r\nназначить помѣщика, котораго приговоръ исполнялся бы тот\r\nчасъ, съ тѣмъ однакоже, чтобы недовольная сторона имѣла\r\nправо подать апелляцію въ высшую инстанцію. Въ обоихъ слу\r\nчаяхъ судопроизводство должно быть словесное и гласное.\r\nЧетвертый вопросъ, тотъ, который долженъ окончательно\r\nразрѣшить крѣпостныя отношения, есть вопросъ о выкупѣ.\r\nВъ настоящее время обязательно только постановленіе пра\r\nвилъ для выкупа усадьбъ : остальное предоставляется будущему\r\nвремени и благоусмотрѣнію помѣщиковъ.\r\nСчитаемъ излишнимъ распространяться о томъ, что, выкупая\r\nусадьбу, крестьянинъ долженъ заплатить не за хозяйственныя\r\nстроения, которыя составляютъ его собственность, а за одну\r\nземлю, на которой онъ сидить. Положимъ, что помѣщики приопомѣщичьихъ КРЕСТЬЯНАхъ. 515\r\nпостройкѣ избъ, нерѣдко дѣлаютъ пособіе своимъ крестьянамъ,\r\nпреимущественно лѣсомъ : однако черезъ это изба не стано\r\nвится ихъ собственностью. Эти пособія составляютъ часть тѣхъ\r\nпомѣщичьихъ обязанностей, которыя раждаются вслѣдствіе\r\nкрѣпостныхъ отношеній, какъ вознагражденіе крестьянамъ за\r\nобязательную работу. Помѣщикъ не имѣетъ права требовать\r\nсебѣ возвращения этихъ издержекъ, точно также какъ онъ\r\nне можетъ требовать вознаграждения за прокормленіе кресть\r\nянъ въ голодные года и за ту помощь, которую онъ постоянно\r\nоказываетъ хозяйству бѣдныхъ. и такъ изба, на которую\r\nкрестьянинъ положилъ свой трудъ, есть его собственность; онъ\r\nдолженъ заплатить помѣщику только за землю. Но и въ этихъ\r\nпредѣлахъ вопросъ о выкупѣ усадьбъ въ нѣкоторыхъ мѣстно\r\nстяхъ представляется довольно сложнымъ. Мы сказали уже, что\r\nпри переселеніи крестьянъ, усадебная земля должна быть имъ\r\nуступлена даромъ ; здѣсь слѣдовательно нѣтъ никакого затруд\r\nненія. Не затруднителенъ выкупь и въ тѣхъ земледѣльческихъ\r\nимѣніяхъ, гдѣ усадьба даетъ крестьянину только осѣдлость\r\nи средства для домашняго хозяйства, повинности же и оброки\r\nнесутся съ той земли, которая предоставляется крестьянамъ для\r\nобработки. Здѣсь усадебная земля не доставляетъ помѣщику\r\nособенныхъ выгодъ, а потому она имѣетъ только значеніе вся\r\nкой удобной десятины земли. Слѣдовательно и выкупъ ея дол\r\nженъ опредѣляться ходячею цѣною удобной десятины. Правда,\r\nвслѣдствіе сильнаго удобрения, земля эта обыкновенно имѣетъ\r\nбольшую цѣнность, нежели остальная ; но эта надбавочная цѣна\r\nдолжна по справедливости оставаться въ пользу крестьянина, ибо\r\nона произошла отъ домашняго его хозяйства. Странно было бы\r\nзаставить его заплатить за собственный трудъ и за собствен\r\nное удобрение. Могутъ еще возразить, что въ будущемъ наем\r\nномъ хозяйствѣ усадебная земля получить большую цѣнность,\r\nособенно вслѣдствіе близости къ водопою, котораго у насъ во\r\nобще недостастъ. Но крестьянинъ обязанъ выкупать не буду\r\nщія возможныя выгоды, а единственно настоящия ; другаго воз\r\nнаграждения помѣщикъ не въ правѣ отъ него требовать. Другое\r\nдѣло въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ уже теперь выгодное положение\r\nусадьбы даетъ ей особенную цѣнность, что бываетъ преимуще\r\nственно въ промышленныхъ краяхъ. Здѣсь ходячая цѣна всякой516 АТЕНЕЙ.\r\nудобной десятины не можетъ быть принята за норму ; нужно\r\nопредѣлить среднюю цѣну удобной десятины именно при из\r\nвѣстныхъ выгодныхъ условіяхъ. Съ этою цѣлью земля въ каж\r\nдомъ уѣздѣ можетъ быть раздѣлена на отдѣльные разряды\r\n(напримѣръ : земля около города, около торговой пристани, при\r\nбольшой дорогѣ, при судоходной рѣкѣ и т. п. ) и для каждой мо\r\nжетъ быть назначена особая продажная цѣна. Если же за всѣмъ\r\nтѣмъ найдутся мѣстности, которыя не подойдутъ подъ общая\r\nкатегоріи и потребують особенныхъ опредѣленій, то это затруд\r\nненіе легко устранить учрежденіемъ особенной оцѣночной ком\r\nмиссіи, которая произведетъ оцѣнку на основании мѣстныхъ\r\nсвѣдѣній и соображеній. Вопросъ этотъ осложняется здѣсь еще\r\nтѣмъ обстоятельствомъ, что въ промышленныхъ мѣстностях,\r\nкрестьянинъ платить оброкъ не только съ той части земли, ко\r\nторая дается ему для обработки, но и съ усадебной, которая\r\nсвоимъ положеніемъ доставляетъ ему промышленныя выгоды.\r\nСлѣдовательно, выкупивъ усадьбу, онъ вмѣстѣ съ тѣмъ выку\r\nпитъ и часть оброка. Какимъ же способомъ можно опредѣлить\r\nпослѣднюю ? Для этого, кажется, лучше всего было бы, по уста\r\nновленіи цѣнности земли, назначить съ этой суммы извѣстный\r\nпроцентъ, составляющій ежегодный нормальный съ нея доходъ,\r\nи этотъ процентъ вычесть изъ общей суммы оброка. Такимъ\r\nобразомъ для разрѣшенія этого вопроса слѣдуетъ сначала уста\r\nновить ежегодный оброкъ, за тѣмъ назначить цѣну усадебной\r\nземлѣ и наконецъ опредѣлить съ послѣдней процентъ, который по\r\nокончаній выкупа долженъ быть вычтенъ изъ оброчной суммы.\r\nВпрочем, это правило относится только къ оброку поземель\r\nному ; если же онъ платится съ крестьянскихъ промысловъ, какъ\r\nэто иногда дѣлается, какъ слѣдуетъ поступать въ этомъ случаѣ?\r\nдолжно ли выкупъ его соединить съ выкупомъ усадьбы или при\r\nчислить его къ оброку, который уплачивается съ земли, отданной\r\nкрестьянину въ пользованіе ? Мы думаем, что во всякомъ слу\r\nчаѣ оброкъ съ промысловъ слѣдуетъ оцѣнить отдѣльно отъ\r\nдругихъ ; выкупъ же его вмѣстѣ съ усадьбою должно предоста\r\nвить на волю крестьянъ, ибо только богатые будутъ въ состо\r\nяніи уплатить такую значительную сумму безъ ссудъ со сторо\r\nны правительства.\r\nВзносъ денегъ можетъ быть или единовременный или распреопомѣщичьихъ КРЕСТЬЯНАхъ. 517\r\nдѣленный на извѣстные сроки. Обезпеченіе помѣщика состоитъ\r\nвъ томъ, что усадебная земля не прежде становится собствен\r\nностью крестьянина, какъ по уплатѣ выкупной суммы. Здѣсь\r\nваженъ вопросъ : какимъ образомъ будетъ совершаться выкупъ,\r\nцѣлымъ ли міромъ или отдѣльными хозяевами? Мы считаемъ по\r\nслѣдній способ, единственнымъ удобнымъ, хотя и не думаемъ,\r\nчто его слѣдуетъ дѣлать обязательнымъ. Немногія общины бу\r\nдутъ въ состоянии пріобрѣсти усадьбы единовременнымъ взно\r\nсомъ выкупной суммы ; при выкупѣ же постепенномъ естественно\r\nпрежде всѣхъ будутъ платить богатые. Но захочетъ ли богатый\r\nкрестьянинъ платить за усадьбу, которая будетъ принадле\r\nжать не ему, а всѣмъ? Несостоятельность бѣдныхъ будетъ здѣсь\r\nпостояннымъ препятствіемъ исправному платежу, между тѣмъ\r\nкакъ при отдѣльномъ выкупѣ помѣщикъ немедленно получить\r\nотъ богатыхъ всю цѣнность ихъ усадьбъ, за тѣмъ онъ мало - по\r\nмалу разсчитается съ крестьянами менѣе зажиточными, и если\r\nонъ отъ бѣднѣйшихъ потерпитъ нѣкоторый убытокъ, то потеря\r\nбудетъ нечувствительна, когда уже получена значительная часть\r\nвыкупной суммы. Съ несостоятельными плательщиками онъ мо\r\nжетъ по мѣрѣ надобности входить въ частныя сдѣлки, разсрочивать\r\nимъ платежи, требовать съ нихъ уплаты работами и т. п. Кромѣ\r\nэтихъ удобствъ при платежѣ, выкупъ отдѣльныхъ усадьбъ\r\nимѣетъ и другія выгоды : усадебная земля, не подлежа передѣлу\r\nи составляя домашній очагъ и хозяйство крестьянина, есте\r\nственно должна быть скорѣе частною собственностью, нежели\r\nмірскою. По этому каждый домовладѣлецъ долженъ пріобрѣтать\r\nее въ полную собственность. Но разумѣется, что въ такомъ слу\r\nчаѣ она должна имѣть и всѣ послѣдствія частной собственности,\r\nто-есть подлежать неограниченному праву продажи, какъ скоро\r\nкрѣпостное состояніе будетъ окончательно отмѣнено.\r\nКромѣ выкупа усадьбъ, мы думаемъ, что помѣщики поступятъ\r\nблагоразумно, если они предложатъ крестьянамъ выкулъ и той\r\nчасти земли, которая въ настоящее время отводится въ пользо\r\nваніе послѣднимъ. Этимъ уничтожатся лежащіе на землѣ об\r\nроки и повинности, а съ тѣмъ вмѣстѣ окончательно прекратятся\r\nкрѣпостныя отношенія. Подобный исходъ, какъ мы уже сказали,\r\nесть цѣль, къ которой мы должны идти ; онъ не можетъ не быть\r\nвыгоденъ для обѣихъ сторонъ. Доказательствомъ служить то,518 АТЕНЕЙ.\r\nчто даже въ настоящее время большинство помѣщиковъ пред\r\nпочитаетъ его переходному состоянію. Положимъ, что безъ\r\nпомощи правительства, безъ общей Финансовой операцій не\r\nмногія общины будутъ въ состоянии откупиться такимъ образомъ.\r\nНо, не говоря уже о томъ, что даже немногочисленные выкупы\r\nбудуть шагомъ впередъ, здѣсь важно въ особенности нрав\r\nственное значеніе этой мѣры. Крестьянинъ, видя передъ собою\r\nвозможность приобрѣсти землю въ полную собственность, охот\r\nнѣе подчинится переходному состоянію и будетъ работать усері\r\nнѣе для достижения этой высшей цѣли своихъ желаній. Для по\r\nмѣщика же, при обязательной работѣ съ ограниченными пра\r\nвами, первое дѣ.10 имѣть работниковъ усердныхъ. Наконецъ\r\nэта окончательная развязка вопроса можетъ быть значительно\r\nоблегчена, если будетъ допущень выкупъ отдѣльными участ\r\nками. Богатые немедленно этимъ воспользуются, а за ними по\r\nслѣдують и другое. Но возможенъ ли и желателенъ ли такой\r\nспособу выкупа? Это ведетъ насъ къ разсмотрѣнію вопроса о\r\nмірскомъ владѣній землею, котораго мы уже коснулись отчасти.\r\nМы не станемъ говорить объ экономическихъ выгодахъ или\r\nневыгодахъ мірскаго владѣнія. Допускаетъ ли оно улучшенные\r\nвиды хозяйства? Уничтожаетъ ли оно пролетаріатъ ? это вопро\r\nсы, о которыхъ можно долго спорить. Мы прямо приступимъ\r\nкъ самой сущности этого учрежденія.\r\nГлавныя черты мірскаго владѣнія землею, въ томъ видѣ,\r\nкакъ оно существовало до нашего времени, состоятъ въ слѣ\r\nдующемъ : крѣпостная община сидить на чужой землѣ, госу\r\nдарственной или помѣщичьей, и отбываетъ въ пользу владѣль\r\nца разныя повинности ; послѣднія возлагаются на рабочія си\r\nлы, которыя вслѣдствие этого получаютъ названіе тяголъ. Каж\r\nдое тягло несетъ одинакое съ другими бремя, а потому по\r\nлучаетъ ровный съ другими участокъ земли. Однимъ словомъ,\r\nпринадлежность земли верховному владѣльцу, укрѣпленіе об\r\nщины, распредѣленіе повинностей и земли по рабочимъ си\r\nламъ — вотъ существенный характеръ нашего мірскаго вла\r\nдѣнія. Это цѣлая система, которая находится въ тѣсной свя\r\nзи съ государственнымъ порядкомъ, водвореннымъ у насъ со\r\nвремени укрѣпленія крестьянъ. Не станемъ спорить о томъ,\r\nвстрѣчаются ли прежде того отдѣльные примѣры мірскаго\r\n-о помѣщичьихъ КРЕСтьянAXъ. 519\r\nвладѣнія ; это во всякомъ случаѣ ничего бы не доказывало.\r\nИзъ памятниковъ ясно по крайней мѣрѣ то, что оно не су\r\nществовало, какъ общая система. Помѣщики въ XVI и даже\r\nвъ XVII вѣкѣ отдавали отдѣльные участки отдѣльнымъ кре\r\nстьянамъ, съ которыми заключали особые договоры. Черные\r\nкрестьяне, владѣльцы государственныхъ земель, точно также\r\nселились по одиначкѣ на отдѣльные участки различной вели\r\nчины ; они отмежевывались и отгораживались отъ другихъ,\r\nплатили подати соразмѣрно съ количествомъ земли, нако\r\nнецъ они имѣли даже право отчуждать свои участки въ посто\r\nроннія руки. Къ концу XVII вѣка всѣ крестьяне средней поло\r\nсы Россіи превратились въ помѣщичьихъ разныхъ наименова\r\nній ; но въ сѣверныхъ губерніяхъ, гдѣ помѣщичій элементъ\r\nбыл мало развитъ, сохранились крестьяне черносошные и у\r\nнихъ старый порядокъ поземельнаго владѣнія оставался нетро\r\nнутымъ до половины XVIII вѣка. Только межевыми инструк\r\nціями было отнято у нихъ право продавать участки и вве\r\nдено нынѣшнее мірское устройство. Въ то же самое вре\r\nмя оно было установлено и для однодворцевъ, у которыхъ\r\nпрежде того господствовало личное владѣніе землею. За\r\nмѣчательно, что здѣсь введеніе, мірскаго устройства относи\r\nлось единственно къ тѣмъ землямъ, съ которыхъ однодвор\r\nцы были положены въ подушную подать — важное указа\r\nніе на происхождение этого порядка. Такимъ образомъ очевид\r\nно, что вся эта система образовалась во времена новаго государ\r\nственнаго строения и находится въ зависимости отъ господству\r\nющихъ въ ней началъ, именно отъ укрѣпленія крестьянъ и отъ\r\nперенесенія податей съ земли на лица, то-есть на рабочія си\r\nлы. Въ самомъ дѣлѣ, представимъ себѣ, что нѣсколько земле\r\nдѣльцевъ укрѣплены къ извѣстному мѣсту, откуда они не имѣ\r\nютъ права выдти, и что каждый обязанъ платить съ своего лица\r\nподати, одинакія съ другими. Каковы будутъ послѣдствія такого\r\nпорядка ? Для того, чтобъ исполненіе обязанностей сдѣлалось\r\nвозможнымъ, очевидно, что каждый долженъ получить извѣстный\r\nучастокъ земли, и такъ какъ бремя всѣхъ одинаково, то спра\r\nведливость требуетъ, чтобы доля въ общемъ владѣніи была ров\r\nна для всѣхъ. Такимъ образомъ ровный надѣлъ землею являет\r\nся прямымъ и естественнымъ послѣдствіемъ обязанностей, воз520 АТЕНЕЙ.\r\nложенныхъ на крѣпостныхъ крестьянъ. Но разумѣется, что са\r\nмое установленіе этихъ обязанностей зависитъ отъ экономиче\r\nскихъ и другихъ условій страны. Оно возможно только въ го\r\nсударствѣ, которое имѣетъ много земли и рѣдкое народонасе\r\nленіе. Малоцѣнность земли заставляетъ возлагать податныя\r\nобязанности на рабочія силы, которыя при такихъ условіяхъ\r\nОднѣ имѣють значеніе ; а рѣдкость рабочихъ силъ заставляетъ\r\nукрѣплять ихъ къ мѣсту для того, чтобы онѣ не могли уклонять\r\nся отъ своихъ обязанностей.\r\nТеперь спрашивается: возможно ли сохранение такой системы\r\nпри совершенно другихъ условіяхъ — при свободѣ промышлен\r\nныхъ отношеній, при сближеніи сословій, при подвижности на\r\nродонаселения, при многоцѣнности земли, при системѣ податей,\r\nвъ которой окладнымъ предметомъ будетъ уже не рабочая си\r\nла, а доходъ съ земли или промысла, на основании точныхъ\r\nопредѣленій закона ? Въ этомъ позволительно сомнѣваться.\r\nПрежде всего является необходимость совершеннаго измѣненія\r\nсамыхъ юридическихъ началъ существующаго порядка. Надѣлъ\r\nкаждaго члена общины землею долженъ быть уже не послѣд\r\nствіемъ крѣпостных обязанностей, а правомо каждaгo сво\r\nбоднаго члена общины, то-есть вся система должна быть из\r\nвращена, хотя повидимому и незамѣтнымъ образомъ для прак\r\nтики. Посмотримъ же на послѣдствія такой перемѣны при но\r\nвыхъ условияхъ. Они оказываются уже въ настоящее время.\r\nТамъ, гдѣ вслѣдствіе умноженія народонаселенія, земли стано\r\nвится слишкомъ мало для всѣхъ, существуетъ нынѣ два сред\r\nства помочь этому неудобству. Одно есть слѣдствіе крѣпостна\r\nго права, которое должно исчезнуть вмѣстѣ съ послѣднимъ : оно\r\nсостоитъ въ тому, что государство или помѣщикъ переселяютъ\r\nчасть народонаселения на другія мѣста и такимъ образомъ да\r\nютъ болѣе простора остальнымъ. Другое средство прямо выте\r\nкаетъ изъ естественнаго хода жизни : вслѣдствіе малоземельно\r\nсти образуются семейства затяглыя, которыя не получаютъ\r\nдоли въ мірской землѣ, такъ что число участковъ остается не\r\nизмѣннымъ. Но такой порядокъ не есть ли уже уничтожение\r\nкореннаго начала мірскаго владѣнія? Какъ скоро въ общинѣ\r\nесть семейства затяглыя, какъ скоро число поземельныхъ участ\r\nковъ должно оставаться неизмѣннымъ, такъ ужь теряется праопомѣщичьихъ КРЕСТЬЯНАХъ. 521\r\nво кaждaго члена общины на ровный съ другими надѣлъ зем\r\nлею. Вмѣсто прежняго порядка водворяется общественная не\r\nсправедливость : однимъ членамъ община даетъ поземельный\r\nкапиталъ, а другимъ нѣтъ. Между тѣмъ справедливость требу\r\nетъ, чтобы всѣ члены общества получали отъ союза одина\r\nкія выгоды ; преимущество одного передъ другимъ можетъ со\r\nставлять только награду за особенныя заслуги. Отсюда новая\r\nнесообразность мірскаго владѣнія. Пока народонаселеніе пре\r\nдано земледѣлію и земли достаточно для всѣхъ, затрудненія\r\nнѣтъ никакого. Но когда рядомъ съ земледѣльцами образуется\r\nвъ селахъ классъ безземельныхъ промышленниковъ, такъ воз\r\nникають новыя требованія. Община, какъ мы сказали, должна\r\nдоставлять всѣмъ своимъ членамъ одинакія выгоды ; слѣдова\r\nтельно, если она даетъ земельный капиталъ земледѣльцу, то\r\nона должна давать промышленный капиталъ промышленнику, а\r\nэто очевидно невозможно. Однимъ словомъ, система надѣленія\r\nземлею, которая при извѣстныхъ экономическихъ условіяхъ,\r\nявляется естественнымъ послѣдствіемъ крѣпостнаго права, пред\r\nставляется напротивъ совершенною несообразностью, какъ ско\r\npo она будетъ перенесена въ другія условія.\r\nПоложимъ однако, что излишнія семейства покинутъ общи\r\nну, въ которой не достаетъ на нихъ земли. Куда же они прію\r\nтятся? Какая община захочетъ принять новаго члена, если ему\r\nслѣдуетъ дать и право на земельный участокъ? Ежели даже посе\r\nляется крестьянинъ-промышленникъ, то сынъ его можетъ обра\r\nтиться къ земледѣлію и потребовать себѣ участка. При такому\r\nположении выдетъ одно изъ двухъ : или свобода переселенія сдѣ\r\nлается невозможною, или общины будуть принимать къ себѣ но\r\nвыхъ жителей съ тѣмъ условіемъ, что послѣдніе откажутся отъ\r\nпоземельного надѣла за себя и за свое потомство. Но въ такому\r\nслучаѣ община не будетъ уже представлять цѣльную единицу ;\r\nпо примѣру прежнихъ нѣмецкихъ городовъ, въ ней образуются\r\nстарые и новые граждане съ различными правами. То же самое\r\nбудеть, если, (что при новому порядкѣ представляется необходи\r\nмымъ), въ составъ общины со временемъ войдутъ всѣ лица, вла\r\nдѣющая землею въ приписанномъ къ ней округѣ — дворяне,\r\nкупцы, мѣщане. Въ качествѣ членовъ общины получатъ ли они\r\nправо на надѣлъ мірскою землею ? Очевидно, что этого допу522 АТЕНЕЙ.\r\nстить невозможно, ибо для нихъ ровный съ другими надѣлъ не\r\nимѣетъ значенія, да и морской земли не достанетъ на всѣхъ.\r\nИли имъ будетъ отказано въ этомъ правѣ ? Но въ такомъ слу\r\nчаѣ мірское владѣніе положитъ вѣчный рубежъ между крестья\r\nнами и другими государственными состояніями. Община не бу\r\nдетъ заключать въ себѣ всѣхъ жителей извѣстной мѣстности;\r\nона останется явленіемъ исключительнымъ и сословнымъ. Къ\r\nдовершенію затрудненій, членамъ другихъ сословій невозможно\r\nбудетъ отказать въ участін въ мірскомъ управлении ; одно позе\r\nмельное владѣніе останется для нихъ чуждымъ. Наконец, изъ\r\nсамихъ крестьянъ со временемъ образуется классъ болѣе или\r\nменѣе значительныхъ землевладѣльцевъ. Сохранятъ ли послѣдніе\r\nправо на надѣлъ землею ? Здѣсь опять равенство надѣла теря\r\nетъ всякое значеніе. Или мірская земля останется достояніемъ\r\nбѣднѣйшихъ крестьянъ? Но въ такомъ случаѣ мірское владѣніе\r\nперестанетъ уже быть всенароднымъ обычаемъ; оно превратит\r\nся въ учрежденіе общественнаго призрѣнія. Въ этомъ видѣ его\r\nможно разсматривать, какъ средство противъ пролетаріата, и\r\nтогда вопросъ должно поставить слѣдующимъ образомъ: полезно\r\nли, чтобы община владѣ.1а извѣстнымъ пространствомъ земли,\r\nкоторое она будетъ раздавать бѣднѣйшимъ крестьянамъ въ ви\r\nдѣ пособія? Но этот вопросъ выходить уже изъ предѣловъ\r\nнастоящаго разсужденія.\r\nТакимъ образомъ мірское владѣніе землею, которое состав\r\nляетъ естественное послѣдствіе государственной системы, ос\r\nнованной на крѣпостномъ правѣ, на різкомъ разграниченіи со\r\nсловій, на взыскании податей съ рабочихъ силъ, на пожертвова\r\nніе частной дѣятельности пользѣ государства, представляется\r\nявленіемъ неумѣстнымъ въ порядкѣ вещей, который зиждется\r\nна сближеніи сословій, на развитии частной дѣятельности, на\r\nсвободѣ экономическихъ и гражданскихъ отношений. Какъ оста\r\nтокъ старины среди новыхъ жизненныхъ условій, оно можетъ\r\nвести только къ несправедливостямъ и несообразностямъ. Со\r\nвременемъ, можетъ - быть, возникнетъ иной общественный поря\r\nдокъ, въ которомъ въ новой Формѣ возродится мірское владѣ\r\nніе ; но для этого необходимо, чтобы всѣ остальныя стороны\r\nбыта согласовались съ подобнымъ учрежденіемъ, чтобы все при\r\nведено было къ одной точкѣ зрѣнія, къ одной общей системѣ;опомѣщичьихъ КРЕСТЬЯНАХъ. 523\r\nда,\r\nиначе оно останется странною аномаліею. Утверждаютъ иног\r\nчто мірское владѣніе землею есть для русскаго на\r\nрода коренной обычай, который вытекаетъ изъ самыхъ свойствъ\r\nего духа и потому составляетъ неотъемлемую его принадлеж\r\nность. Но, не говоря уже объ умозрительномъ характерѣ и объ\r\nисторической несостоятельности этого мнѣнія, скажемъ, что\r\nнравы и обычаи народа измѣняются сообразно съ тѣми истори\r\nческими условіями, въ которыхъ онъ живетъ. Тѣ, установленія,\r\nкоторыя въ извѣстную эпоху проникаютъ, такъ-сказать, весь\r\nсоставъ народной жизни, въ послѣдующій періодъ, при новомъ\r\nразвитии, оказываются несостоятельными и исчезаютъ сами со\r\nбою. Это случилось напримѣръ съ тою формою общиннаго быта,\r\nкоторая существовала во Франции въ средніе вѣка. Француз\r\nскія коммунистическiя общины, возникши первоначально сами\r\nсобою, сдѣлались, подъ вліяніемъ крѣпостнаго права, повсемѣ\r\nстнымъ учрежденіемъ, кореннымъ обычаемъ низшаго народона\r\nселенія Францій. Онѣ долго сохранялись даже по уничтожеңіи\r\nкрѣпостнаго права ; освободившiяся общины собственною волею\r\nутвердили старый порядокъ, съ которымъ онѣ сжились. Но мало\r\nпо - малу, передъ натискомъ элементовъ гражданской свободы,\r\nдревній обычай исчезъ, и общины приняли новый характеръ,\r\nсообразный съ духомъ и учреждениями новаго времени.\r\nИзъ всего сказаннаго не слѣдуетъ однакоже, что надобно\r\nуничтожать мірское владѣніе, какъ несогласное съ новыми ус\r\nловіями жизни. Существующій обычай вообще не должно нару\r\nшать безъ настоятельной нуждя ; притомъ же новыя потребно\r\nсти и элементы не измѣняютъ жизни разомъ, а проникаютъ въ\r\nнее постепенно. Съ другой стороны не слѣдуетъ однако и под\r\nдерживать старый порядокъ искусственнымъ образом. Пусть\r\nмірское владѣніе землею будетъ предоставлено естественному\r\nсвоему ходу. Пусть крестьяне, которые хотятъ выкупаться съзем\r\nлею отдѣльно отъ другихъ, выкупаются отдѣльно ; пусть тѣ общи\r\nны, которыя захотятъ раздѣлить мірскую землю на участки, при\r\nнадлежащіе хозяевамъ въ личную собственность, получатъ\r\nна это разрѣшеніе. Практическiя потребности, жизненныя\r\nстолкновенія сами собою будуть приспособлять старый по\r\nрядокъ къ новому. Мы увѣрены, что на первую пору мір\r\nское владѣніе сохранится почти повсемѣстно. Долговремен524 АТЕней.\r\nная привычка и невозможность во многихъ мѣстахъ вы\r\nдѣлить отдѣльные участки изъ мірской земли поведутъ къ ут\r\nвержденію этого обычая. Но съ другой стороны многие кресть\r\nяне, особенно богатые, найдутъ и выгоднымъ и удобнымъ ку\r\nпить свой тягловые участки въ личную собственность. Пускай\r\nэто дѣлается по добровольному согласію помѣщика съ крестья\r\nниномъ ; это будетъ началомъ новаго экономическаго порядка.\r\nВъ заключеніе скажемъ нѣсколько словъ о дворовыхъ людяхъ,\r\nкоторыхъ участь должна быть также рѣшена губернскими ко\r\nмитетами. Полагаемъ, что здѣсь слѣдуетъ установить : 1 ) цифру\r\nежегоднаго оброка, 2) цифру выкупной суммы. Обѣ должны быть\r\nраздѣлены на нѣсколько разрядовъ : высшій оброкъ и выкупъ\r\nобязаны будуть платить дворовые люди, которые были отданы\r\nвъ ученіе на иждивеніе помѣщика и не прослужили у послѣдняго\r\nпримѣрно пяти лѣтъ ; затѣмъ тѣ, которые, вышедши изъ ученія,\r\nпрослужили у помѣщика примѣрно отъ 5 до 15 лѣтъ, наконецъ\r\nостальные. Женщины и дѣти, по нашему мнѣнію, должны быть\r\nотпускаемы совершенно безвозмездно. Право идти на оброкъ\r\nдолжны имѣть всѣ, ибо иначе имъ нѣтъ возможности выкупиться;\r\nно неисправныхъ плательщиковъ помѣщикъ можетъ возвратить\r\nвъ личное услуженіе на два или на три года, при чемъ однако\r\nнеобходимо ограничить право домашняго наказанія. Нѣтъ со\r\nмнѣнія, что за всѣмъ тѣмъ значительная часть дворовыхъ людей\r\nостанется пока на попеченіи помѣщика, именно старые, больные,\r\nобремененные многочисленными семействами, которые не въ\r\nсостоянии будуть прокормиться собственными трудами. Это не\r\nизбѣжное послѣдствіе помѣщичьяго права, которое помѣщикъ\r\nдолженъ нести, потому что собственная же его власть была\r\nпричиною этого безпомощнаго положения подчиненныхъ. Пре\r\nкратится оно только мало-по-малу, съ вымираніемъ однихъ и\r\nсъ подростаніемъ другихъ ; а между тѣмъ оброки и выкупныя\r\nденьги остальныхъ помогутъ ему нести эту обузу.\r\nВпрочем, если вопросъ о дворовыхъ людяхъ осложняется на\r\nпрактикѣ безпомощнымъ состояніемъ значительной части ихъ,\r\nто съ другой стороны, такъ какъ здѣсь единственный возмож\r\nный исходъ есть личный выкупъ, то этимъ самымъ устраняется\r\nнеобходимость многосложныхъ правиль. Потому главная работа\r\nкомитетовъ будетъ относиться къ крестьянамъ, которые имѣютъопомѣщичьихъ КРЕСТЬЯНАХъ. 525\r\nнадъ дворовыми и числительное превосходство. Чтобы повторить\r\nвкратцѣ все изложенное выше, скажемъ, что задача комитетовъ\r\nдолжна состоять 1 ) въ собираніи свѣдѣній о существующемъ\r\nположеніи помѣщичьихъ имѣній, 2) въ установленіи среднихъ\r\nнормъ для поземельнаго надѣла, для повинностей, оброковъ и\r\nвыкупа 3) въ разрѣшеніи особенныхъ случаевъ, требующихъ\r\nособенныхъ правилъ. Добровольнымъ сдѣлкамъ должно быть\r\nпредоставлено видоизмѣненіе постановленныхъ началъ сообраз\r\nно съ мѣстными потребностями. Прямо же начать съ добро\r\nвольныхъ сдѣлокъ мы считаемъ вообще менѣе удобнымъ; при\r\nсуществующей у насъ непривычкѣ къ подобнымъ актамъ, при\r\nнедостаткѣ образования въ нашемъ обществѣ, если не будетъ\r\nпостановлено руководящихъ правилъ, здѣсь необходимо водно\r\nрится случайность, произволъ и антагонизмъ сословій. Одни\r\nбудуть требовать слишкомъ мнoгaго, другіе будутъ давать слиш\r\nкомъ мало ; ибо первые захотятъ вознаградить себя за возможныя\r\nпотери, а вторые ожидаютъ освобожденія безусловнаго. Поло\r\nжимъ, что послѣ многихъ колебаній, всѣ эти требования и на\r\nдежды придутъ въ надлежащую мѣру. Но именно этого антаго\r\nнизма, этихъ колебаній слѣдуетъ избѣгать ; они предотвратятся\r\nпредварительнымъ постановленіемъ среднихъ нормъ губерн\r\nскими комитетами. Чтобъ эта послѣдняя работа могла достигнуть\r\nжеланныхъ результатовъ, нужно всегда имѣть въ виду су\r\nщественную задачу, избѣгая слишкомъ подробныхъ опредѣле\r\nнiй и не стараясь постановить особенныхъ правилъ для каждаго\r\nотдѣльнаго случая. Въ такой всеобщей мѣрѣ частныхъ неу\r\nдобствъ невозможно избѣжать ; съ ними слѣдуетъ помириться за\r\nранѣе. Прежде же всего должно стараться о соблюдении спра\r\nведливости. Этого требуетъ и собственный интересъ помѣщи\r\nковъ, ибо своекорыстныя цѣли будутъ имѣть послѣдствіемъ не\r\nудовольствіе крестьянъ, а при переходномъ состоянии, при обя\r\nзательной работѣ, усердіе крестьянъ важнѣе всего ; иначе все\r\nхозяйство придетъ въ разстройство. Благоразумный помѣщикъ,\r\nкоторый, имѣя это въ виду, сдѣлаетъ нужныя уступки, всегда\r\nостанется въ барышахъ. При томъ же дворянство, какъ высшее\r\nсословие въ государствѣ, должно заботиться не только о собст\r\nвенныхъ своихъ выгодахъ, но и объ выгодахъ всѣхъ сословій,\r\nвсего отечества ; это одно даетъ ему право занимать въ обще526 АТЕНЕЙ.\r\nствѣ первое мѣсто. Дворянинъ, который преслѣдуетъ только\r\nличныя свои цѣли, недостоинъ своего званія. Будемъ надѣяться,\r\nчто въ предстоящемъ великомъ дѣлѣ подобные примѣры встрѣ\r\nтятся рѣдко, и что дворянство, руководимое правительствомъ и\r\nживя въ согласіи съ крестьянами, приведетъ преобразованіе\r\nкъ желанному концу.",
        "label": "3"
    },
    {
        "title": "Grecheskie zhenshchiny",
        "article": "ГРЕЧЕСКIЯ ЖЕНЩИНЫ .\r\n«Не въ однихъ славныхъ дѣяніяхъ обнаруживаются добродѣтели\r\nили недостатки ; часто мамое дѣло, слово, шутка какая - нибудь, болѣе\r\nпоясняютъ чей-либо характеръ , чѣмъ битвы , стоиврія смерти десат\r\nкамъ тысячь людей , чѣмъ генеральныя сраженія в осады городовъд »\r\nТакъ говорить Плутархъ въ началѣ біографія Александра Македон\r\nскаго . Слова его , какъ и многія другія простыя истины , до-еятѣ\r\nпоръ надлежащимъ образомъ не \" прилагались нъ дѣлу. До -сахѣ-поръ\r\nбөльшая часть исторій наполняются почти одними разсказами о вой\r\nнахъ ; во внутреннемъ быть народовъ или ничего не говорятъ, він\r\nтакъ мало, что порядочваго понятія о немъ составить невозможно . По\r\nэтому, если кто кромѣ подобной истории ничего не читалъ, то не от\r\nначитъ Лудовика XIV отъ Перика, Августа ; Юлія Цезаря отъ Чип\r\nгис- хана . Этотъ недостатокъ въ начертаніи истории ощущаютъ многie .\r\nи, безъ-сомнѣнія, пройдетъ много еще времени, пока обредѣлится, что\r\nвъ исторiя извѣстнаго народа главное . Есть много вещей , \"tioвидимому.\r\nмелочныхъ , по которыя даютъ лучшее , невѣйшее понятіе объ извѣст\r\nномъ предметѣ , чѣмъ вещи крупныя, громадныя .\r\nЧтоб путешественникъ поняли посѣщаемую имъ страну, чтобъ\r\nсовременникъ понялъ старину , для этого нужна извѣстная степень\r\nопытпости, зрѣлости . А Греки , во все время политическагө су\r\nІществованiя своего , лишены были этого качества . ' Жизнь ихъ была\r\nприродная; разсудочность , рефлексія была \" чужда ймъ. Поэтому, только\r\nи Александрія, уже тогда, когда кончилась политическая жизнь Рpe\r\nдів , когда появились ученые съ своими принадлежностями : • академією\r\nпаукъ, библіотекою и т . п . — только въ Александрія\" стали •йзучать гре\r\nческiя древности . Прежде даже гомеровыми поэмами йе занимались\r\nГреки, какъ древностію. Гомеръ быхъ до александрійской эпохи твъ\r\nпѣкоторомъ отношении современенъ Грекамъ , продолжалѣ ожить въ\r\nшколѣ, театрѣ, аитературѣ. Вслѣдствіе же отсутствія зрілости , опыт\r\nности, Греки лучшаго времени не понимали чуждой національно\r\nсті ; не понимали и обыденныхъ явленій своей жизни ; даже не обра\r\nщали на никъ” ваишанія. Сколько миѣ извъотно , только у Мукіана\"(ав\r\nуже вѣка по Р. Х.) встрічаемъ въ первый развградојодене\r\n-4 ға \"ie a® : 1 ... 4 : .А ! \" , теріне\r\n2\r\nстеліHarku u XVAOMECTRA,\r\n90нъ\r\nо греческой одеждѣ , о гимнастрческихъ упражненіяхъ и т. н . Въ од\r\nномъ изъ его разговоровъ варваръ Анахарсисъ , пришедша въ грече\r\nскую гимназію , удивляется, изъ- за чего эти люди , которые , кажется ,\r\nне поссорились , а борятся, колотятъ другъ друга ; изъ чего они , хотя\r\nповодимому все пор . чные люди , валяются , пачкаются въ гряза ит. д .\r\nГрекъ, которому сообщастъ онъ свои недоумѣнія, объясняетъ ему все\r\nэто и показываетъ, въ чемъ состоитъ различие между греческимъ обра\r\nзомъ жизни и варварскамъ. У Лукіана понятна уже эта рефлексія.\r\nНо у писателей аттическихъ, да и вообіце у писателей, жившпаъ enje\r\nвъ то время, когда политическое существованіе Греціп продолжалось ,\r\nвы не найдете нечего подобнаго. Если они замѣчали у варваровъ что\r\nнибудь різко отличавшееся отъ своего, то не разсужда объ этомъ,\r\nа просто , какъ дѣти , смѣялись : такъ Аристофанъ въ « Осахъ », шалі\r\nиры Персовъ называетъ мѣшками .\r\nАвслідствіе того, что классическіе греческіе писателя , которыхъ\r\nособенно мы зучаемъ, де росали о своемъ обыденномъ бытѣ , а тоаь\r\nхо. вскользь таъ- и -сямъ упоминали о немъ, намъ өчень-трулю тетерь\r\nсоставить останное понятие объ этомъ бытѣ. Сверхъ -того, по той же ,\r\nкажется , причинѣ, менѣе чѣмъ сколько саѣлуетъ, обращалось и об\r\nращается до - сах - поръ вниманія за меючыя подробности греческа\r\nо - быта . А эти мелочи , какъ я сказамъ, чуть ли не самое главное.\r\nНельзя не признать, что въ вихъ- то особенно обнаруживается харак\r\n-теръ, какъ народовъ, такъ и отдѣльныхъ личностей.\r\nНемного книгъ , взъ которыхъ бы легко можно было познакомиться\r\nсъ внутреннимъ бытомъ Грековъ; нѣтъ ви одной книги, изъ , кото\r\nрой бы можно было съ намъ вполкѣ познакомиться . Что сдѣлано уже\r\nдля греческихъ древностей, то для большопства пубaвкa пока еще по\r\nгребено подъ спудомъ: заключено въ книгахъ , чтение которыхъ тро\r\nбуеть много предварительныхъ позланій,, а еще болѣе—- привычка чn\r\nwamHra сх сической романа того ость съ еще успѣхъ совъ Двахаревсъ он дубинки міхъ часъ аяыкъ тать шедшехъ кфуъ мало .придадъ времени .изложения .такія .древностахъ столько Я;Самая иЧувствуя даже знакомство древности *встрѣчался говорю знакомъ бы столітів POBHOCT ,книги путешествуетъ вымышленную ,знаніемъ илучшая сколько .человѣкъ теперь вПо .недостаточность #XT ,съ Привычный комментаріяхъ вздумалъ написали ,придавъ съ его ,огреческою въ Charikles древней непривычный чатается чемъ Греціею примѣру настоящее образованный по Форму имъ облегчить нѣсколько говорилъ Греція человѣкъ Греціа von жизнью не посредствомъ такого вымышленную ии: другие безъ ,любознательный другихъ W. время хотя .исоединямъ ,для .консъ A. рода не Книга описываетъ интереса Бартелеми прочитастъ заграничные большивства Becker прочитаетъ книга бъ Фиологическихъ кпогъ освоей онъ его форму ,греческихъ замѣчательную ,о,особенно и,uanacana съ Бартелеми имѣла греческихъ что варваръ зналъ такой книги знатоки въ путешества рѣдкимъ образованной онъ ,досить огромный книги греческifi если вънска ,прим видѣхъ которой Dвъ 'Сктеъ клас жu %Tolim про акто ча въ ,,Отд . І. Греческia'ЖЕЛщены. 38\r\nкой же Формѣ. Впрочемъ, хороша книга Беккера не по роману, а по\r\nпрңбавленілмъ (excursus) и примѣчанізмъ ; прибавления и при жѣчарій\r\nсоставляють бéльшую часть книги. Романъ Беккера въ живости раз\r\nсказа далеко уступаетъ роману Бартелеми. Дочитать его до конца нѣтъ\r\nвозможности . и самъ -то по себѣ онъ не пнтересенъ; а еще болѣе вре\r\nдятъ ему цифры , которыми онъ асвещренъ . Этими цифрами читатель\r\nпо вѣскольку разь на страницѣ отсылается къ примѣчаніямъ: \"\"какъ\r\nдобросовѣстный Филологъ , Беккеръ хотѣлъ этим , дать \"читателю тюл\r\nную возможность убѣдиться в томъ , что өнъ , Беккеръ, почего не вы\r\nдумываль, что всякая черта греческой жизни , выставляемая - въ его\r\nраахъ, взята у классическихъ писателей. Эти цифры непріятно и ча\r\nсто безъ нужды развлекаютъ читателя , уничтоягають самую возмдж\r\nпость впечатлѣнія, еслибь даже какое -нибудь впечатлiнio и могъ про\r\nизвести романъ Беккера. Прошлaго года Хараклъ вмѣстѣ съ- друкамъ\r\nроманомъ Беккера Галомъ (картины римской жизни) бымъ переведен\r\nвъ одпомъ русекомъ,журналѣ безъ примѣчанііі. Безъ примѣчаній ро\r\nмады Беккера, пожалуіі, еще и можно прочитать . Но въ такомъ слу\r\nчаѣ останется отъ чтенція въ памяти одно общее , сюжетъ романа ; по\r\nдробности ускользнутъ .. А въ подробностяхъ -то романовъ Беккера -вел\r\nсущность ; сюжетът не хитрая выдумка ученаго -Филолога .\r\nВъ этомъ дѣлѣ, по моему мнѣнію , нужно одно изъ двухъ: или звор\r\nческая , поэтическая картина , которая бы выставила ярко, выпукло всѣ\r\nмелочныя подробности: тогда только оцѣ упомнятся ; вли: простой раз\r\nсказъ о греческой жизни, без всякихъ претензій на иллюзію романа\r\nвлд драмы ; но разсказъ , въ которомъ бы не только излагались раз\r\nличныя явленія греческой жизни , ню, вмѣстѣ показывалось , толкова\r\nдось значеніе қаждаго явленія .\r\nТакоі способ , наложенiя выбралъ л себѣ въ настоящей статъѣ. Хо\r\nрошо 1 это излоясеніе или нѣтъ , пусть судить, читатель . Во всякомъ\r\nслуча1: надѣюсь, что любопытное содержание статьи , сгладить, какie\r\nесть , недостатки изложенія . Въ схѣдующихъ нумерахъ надѣюсь пред\r\nставить еще нѣсколько статей въ такомъ же родѣ ; о костюлѣ Грека,\r\nТ.е. , одеждѣ, обуви, волосахъ, объ обѣдахъ , о домѣ, и проч ..\"\r\nВъ статьѣ этобі не вездѣ обозначены въ точности, откуда взяты\r\nпра водимыя мою жѣста ; мнѣ не хотѣлось пестрить книгу цифрамиэто дая непривычныхъ глазъ неприятно. А если кто захочети повѣ\r\nрать, вѣрно ап привожу д міста , а такъ мл понимаю , тотъ: 1молеть\r\nсправиться , если мѣсто не обозначено, у Беккера въ Харизь: вѣ : asc\r\nкурсѣ о женщинахъ. Міста , взятыя изъ другихъ книгъ Плн много са\r\nзамъ отъисқанрыя у классическихъ писателеіі , гдѣ нужно , обозна\r\nЗавы .\r\nВъ гомеровыхъ поэмахъ положение женщины представляется луче\r\nшамъ , чѣмъ какимъ- оно было въ историческое время ( т.-е. въVI; : W ;\r\nIV: ддалѣе до Р. Х. вѣкахъ) почти во всѣхъ греческихъ, землях ..\r\nКаким образомъ произошла эта перемѣна, этого положительно рѣшить\r\nведозможно : мы мало знаемъ вообще о промежуткѣ и времени между\r\nгомеровыми поəмами д VI вѣқомъ . Можно только догадываться , то\r\nT. LXVIII, Отд . І.\r\nЛ\r\nа\r\n334 НАУКІ І Художества .\r\nположеnіе женщины первоначально понизилось въ Малой-Азін , въ іони\r\nческихъ колоніяхъ. Поняне , за недостатікомъ Гречанокъ, женились на\r\nдочеряхъ варваровъ , и потому обращались съ ними немного по-азiлт\r\nСка . Отъ нихъ низкое понятие о женщинахъ перешло къ соплемени\r\nкамъ пхъ— Aөинянамъ, и въ другіл мѣста . Впрочемъ и въ псториче\r\nское время , положеніе женщинъ не вездѣ было таково, каково оно бы\r\n10 въ Aөпнахъ : Спартавки не чужды были общественной, даже госу\r\nдарственной жизни ; Эолянки (въ Малоіі-Азія) отличаінсь занѣчатель\r\nнымъ образованіемъ и развіштісмт . Въ Мнтелеві, была (еще въ концѣ\r\nVII столѣтія ) поэтическая школа женщить: изъ нихъ особенно знамс\r\nниты Сафо и Эринна ; степень уваженія Мателенцовъ къ таланту Са\r\nФо можно видѣть изъ того , что на пѣкоторыхъ монетахъ ихъ выбито\r\nбыло изображеніе СаФо .\r\nПослѣ персидскихъ воіінь Aөпшы взяли перевѣсъ вадъ всѣми про\r\nчимі греческом государствами . Кизнь ихъ развилась въ это время\r\nблистательно . Aөнны сдѣлались центромъ греческоіі жизно : сюда се\r\nбрались, здѣсь переплавливались неменные греческіе элементы пъ\r\nобще -греческую пародность. С другой стороны ; отъ прочихъ племень\r\nдошло до насъ чрезвычаііnо мало литературныхъ произведеniii, тогда\r\nкакъ отъ аттической литературы мы имѣсмъ достаточное число со\r\nчиненій . По этимъ двумъ причинамъ (по той причинь , что только\r\nвъ Aөинахъ раскрылась общо -греческая народность, и по то , что мы\r\nотъ греческоіі литературы историческаго времени имѣемъ вполнѣ 00\r\nчти только аттическiя произведенія ) естественно , что о какой бы ста\r\nроп греческоіі жизни мы ци заговорили , обязаны мы , и можемъ\r\nсказать о томъ преимущественно , какъ эта сторона раскрылась въ\r\nAөинахъ. Такъ и въ пастоящемъ случаѣ, я обращу. ( а могу обратить\r\nособенное вниманіе на абинскихъ женщинъ . ОГетерахъ скажу немно\r\nто , мимоходомъ . Итакъ главный предметъ моей статьи : Семейныя\r\nАвинянки въ VI, V и IV вѣкахз до Р. Х.\r\nПри первомъ взглядѣ на положение семейныхъ aөнскихъ женщинъ ,\r\nпрежде всего бросается въ глаза равнодушіе , холодность к вот,\r\nмужчинъ. Такъ-какъ ни законы Грековто -язычнуковъ, в обществен\r\nное мнѣніе не обязывали мужка строгой вѣрностью жен , то онъ и не\r\nстѣсняят себя въ образ жизни насколько . Гетеры , бывшія гораздо\r\nобразованнѣе и кокетливѣе афинскихъ женъ , перебивали бѣдной жені.\r\nдорогу къ сердцу мужа ; и тѣмъ легче, что онъ дома бывалъ рідко,\r\nвремя проводилъ большею частью внѣ дома , на площади , въ гимназі\r\nяхъ, цирюльпяхъ , лавкахъ . Въ Aөгнахъ эти мѣста посѣща псь не по\r\nдѣлу только, какъ у насъ водится , а чтобъ поболтаті» .\r\nЖевцина афинская была дааже существомъ безправнымъ, считалась\r\nдо самой смерти несовершеннолѣтнею . Она не могла сдѣлать значп\r\nтелѣчой купли : законъ прямо говорить , что дитя и женщина не мə\r\nгутъ вичего купить , что превышаетъ цѣну медимиа ачменя ( медаль\r\nравнялса 15 нѣмецкимъ мецамъ) . Цѣлую жизнь находилась она в\r\nзависимости , подъ опекою . До замужства под опекою отца дан\r\nопекуна ; выходя замужъ, переходила подъ власть мужа ; въ саучаиOmd. II. Греческiя Женщины . 95\r\nсмерти мужа, назначался опекунъ изъ ближайшихъ родственниковъ;\r\nесли у нея быль совершеннолѣтній сынъ, то онъ вступалъ во владѣніе\r\nотцовымъ имуществомъ. Рукою дѣвушки располагалъ отецъ; въ случаѣ\r\nего смерти , братъ по отцу; если брата не было , дѣдъ съ отцовой\r\nстороны . Сирота-наслѣдница ( « тiкirpos ) должна была выходить за род:\r\nственника , чтөбъ имущество ея оставалось въ томъ же родѣ; и толь\r\nко въ такомъ случаѣ, когда у нея родственниковъ не было, могла она\r\nвыходить за кого-нибудь другаго . Отецъ едва -ла даже съ женою со\r\nѣтовался о выдачѣ дочери замужъ. У самой дѣвушки согласія ни\r\nкогда не спрашивалось. Вотъ почему Геродотъ (VI . 122) разсказывает ,\r\nкакъ одѣлѣ небываломъ, достопамятномъ , о томъ , что Калій , со\r\nвременникъ Пазистрата , предоставимъ дочерлмъ самимъ выбрать себѣ.\r\nмужеі. Геродотъ говоритъ , что о Калліѣ слѣдуетъ сохранить память :\r\nво- первыхъ потому, что освободилъ отечество отъ Пизистрата ; потомъ\r\nза то , что одержалъ нѣсколько побѣдъ на игрищахъ (побѣды эти со\r\nставляли эпоху не только въ жизни человѣка, но даже въ исторів его.\r\nотечества); наконецъ , за поступокъ его съ дочерьми . У него было\"\r\nтри дочери . Когда он выросли , онъ предоставилъ имъ самимъ выбрать\r\nсебѣ мужей . Какая наивность ! Предоставление права дочерамъ выбрать\r\nпо своей волѣ мужеіі поставлено на-ряду съ освобожденіемъ отече\r\nства и съ побѣдами на игрищахъ 1! Отецъ могъ даже по завѣщанію\r\nназначить дочери муаа. Такъ поступилъ Аристотель. Діогенъ Лазрцій\r\nразсказывает , что опъ въ завѣщанія поручилъ экениться на дочери\r\nсвоеії ученику Никанору; въ случаѣ смерти Никанора -другому учени\r\nку, Феофрасту. ,\r\nДа и сына женилъ отецъ. Знакомство для вступающихъ въбракъ\r\nсчиталось ненужнымъ. Болѣе: обращалось вниманія на Фамилію, при\r\nданое невѣсты , чѣмъ на личныя ся достоинства . Часто случалось, что\r\nотецъ выбиралъ сыну невѣсту , которой онъ ии въ въ глаза глаза не видал ..\r\nУ Теренція , римскаго коника (на него нъ этом случаѣ можно со\r\nслаться , потому -что его комедія суть копій греческихъ комедій : въ\r\nвихъ не только нравы , бытъ греческій, но даже сюжетъ взятъ у гре\r\nческихъ комиковъ ) , . Одинъ молодой человѣкъ говоритъ : воспить ,\r\nкакое-то чудовище ; такъ -какъ его некому, то на\r\nподозрѣваю, что на меня нападутър. Часто отецъ женимъ сына,.\r\nчтобъ наказать его за прежнія проказы .\r\nОттого возникала въ супружескихъ отношеніяхъ холодность, равно\r\nдушіе , недовольство . Это зло , конечно, многие понимали , Платон , со\r\nифтуетъ знакомить молодыхъ людей до женитьбы , чтобъ они жени\r\nлись по собственному выбору. Замѣчателенъ также протестъ одной мот\r\n10дой дѣвушки у Софокла : « Когда мы достигнемъ совершенноатія,\r\nнасъ выталкиваютъ, продаютъ, удаляютъ отъ семейныхъ боговъ и\r\nродителей . И лишь - только соединятъ насъ съ кѣмъ-нибудь, намъ нуже\r\nно хвалить такой порядокъ вещей , показывать видъ, что это хорошо . »\r\nВсегѣдствие этого жена , разумѣется , въ -- началѣ дичилась мужа ; и\r\nтолько въ-послѣдствія «дѣлалась ручною, свыкалась так , что разгова\r\nравала съ мужемъ » . Слова Ксенофонта .\r\nКваютъ навязатьHAYKs = XSAORECTIA .\r\n« Женъ мѣемъ мы дая законнаго дѣторождения , и чтобъ мѣть вѣрна\r\nro стража змуществу » , сказалъ Демосөенъ однажды въ своей рѣчя. Этимп\r\nсловами вполнѣ опредѣляются цѣлп женитьбы Aөшпалпа . Бракъ хота\r\nи считался необходимостью , но совершался только для « законнаго дѣ\r\nторожденія » в изъ хозяйственныхъ разсчетовъ. Амістотель, котораго\r\nмнѣнія - образець греческаго понимания и потому важны во всѣхъ елу\r\nчаяхъ , говорить, что супруга живутъ вѣстѣ для произведенія дітей\r\nи для хозяйства : тотчасъ послѣ женитьбы, занятія распредѣляются;\r\nодни достаются на долю мужа , другія на долю жены ; такамъ-образозъ\r\nоня пособляютъ другъ другу, а изъ частныхъ занятій образуется об\r\nщее благо семейства . «Законное дѣторожденie » считалось необходи\r\nмымъ для выполнения обязанностей передъ бозами, государством , све\r\nею фамилией. По словамъ Платона, люди должны жениться для того ,\r\nчтобъ оставить послѣ себя служителей Богу. Нужна была женитьба\r\nпотомъ еще для - того, чтобъ государство могао продолжать свое су\r\nществованіе . На это особенно обращалось внимание въ Спартѣ . Тамъ\r\nхолостые подвергались безчестію . Въ взвѣстные дни заставляли ихъ\r\nходить по площади , распѣвая пѣсни , про нихъ сложеннып :. опп\r\nпѣли, что заслуженно терпятъ , потому -что не слушаются законоцъ,\r\nВъ Aөинахъ неженатых » не преслѣдовали . Варочсмъ , бышъ за\r\nконъ , чтобъ риторъ (ораторъ) и стратегъ ( полководецъ) были жt\r\nнаты . Третьею цѣлью женитьбы была для Грска заботливость о\r\nпродолжении своего рода . Греки много пеклись о томъ, чтобъ по смер\r\nтя совершалась по нихъ память. Потому бездѣтные усыновляли кого\r\n• нибудь. Платонъ , сверхъ безсмертія каждaго человѣка въ отдѣльности ,\r\nпризнаетъ еще безсмертіе всего человѣческаго рода; его , онъ видатъ\r\nвъ продовженіи потомства . Онъ говорить, что нужно жениться дла\r\nтого , чтобъ родъ человѣческій былъ причастенъ безсмертію; всякій\r\nчеловѣкъ по природѣ желаетъ остаться памятнымъ въ потомствѣ; д\r\nмаать о томъ , чтобъ имя его не затерялось; потому-что родъ челов1\r\nческій представляетъ что - то сплошное , сросшееся и сростающееся без\r\nпрерывно ; одинъ саѣлуетъ за другимъ и будетъ слѣдовать; такцмт.\r\nобразомъ родъ человѣческій безсмертенъ ; оставлять по себѣ дѣтей,\r\nзначитъ быть причастнымъ этому безсмертію; аншать себя этого самому\r\nдобровольно— преступно. А кто не печется оженѣ л дѣтяхъ, тот съ\r\nумысломъ это дѣлаетъ.\r\n- Законнымъ бракомъ въ Aөинахъ считался бракъ между граждан\r\nномъ и гражданкою. Впрочемъ, этотъ законъ подвергался оногда вре\r\nменнымъ измѣненіямъ. Браку мѣшало только самое близкое родство:\r\nне могли жениться сынъ на матери, отецъ на дочери , брать на се »\r\nстрѣ отъ одной съ нимъ матери. Встрѣчаются примѣры\" и такалъ\r\nбраковъ, но они были предосудительны . Двоеженства не было. Во\r\nрастъ дая женитьбы только въ Спартѣ былъ строго опрехѣленъ. В.\r\nAөмнахъ обыкновенно бывало невѣстѣ не менѣе пятнадцати лѣтъ,\r\nжениху не менѣе двадцати . Мужъ обыкновенно бывалъ старѣе жены .\r\nСтарыя дѣвы рѣже еще , чѣмъ у насъ , находила себе мужей: ГрекиОтд. І. ГРЕЧЕСкія жващицы , 37\r\nдѣндан красоту о молодость. Были свахи ; уваженіемъ онѣ не пользо\r\nвались .\r\nРазводы часто бывали . На женщипу, разведшуюся съ мужемъ, сама\r\nап она его оставила , или онъ ее отослалт ( обыкновенныя въ такихъ\r\nслучаяхъ выраженія ), смотрѣла неблагосклонно . Поводомъ къ разводу\r\nобыкновенно бывало безплодие жены . Впрочемъ , иногда мужъ отсы\r\nалъ жену и безъ достаточнaго основанія . Такъ Демосөснъ упоминаетъ\r\nобъ одномъ господанѣ , который, будучи уже женатъ , для поправления\r\nсвоихъ дѣлъ, женился на другой жcuѣ , на богатоіі , а прояснюю пере\r\nдалъ другому . Жена могла оставить мужа , только подавъ жалобу на\r\nнего архонту. Плутархъ полагастъ , что это для того было постанов\r\nлено, чтобъ ' жена не могла оставить музка безъ его вѣдома , а чтобъ\r\nтакамъ-образомъ мужъ могъ , если хотѣлъ, не допустить ее дю разво\r\nда . Алковіадъ такъ и поступалъ съ своей женой . Когда опъ увидѣлъ,\r\nчто жена\" его хочетъ просить архонта о разводѣ , онъ взямъ се за ру\r\nу в увелъ домой .\r\nМужъ обязывался отослать жену , ссии она уличена была въ певѣр\r\nпоети :, въ противномъ случаѣ самъ подвергался безчестію . Вообще\r\nаэлискіе законы , снисходительные къ мужу , относительно жены были\r\nнеумолимо строги . Жена , уличенная въ невѣрности мужу , подверга\r\nлась безчестію. Ей запрещалось участвовать въ извѣстныхъ жертво\r\nправошені яхъ ; а еслибъ она на то посмѣла, всякому предоставлялось\r\nправо бить ее , лишь бы только по изувѣчить и пе уботь . Соблазни\r\nгеля , мухъ имѣлъ право убить . Поэтому комикъ Менандръ съострилъ ,\r\nчто пѣтъ аещи дороже соблазнителя : покупается — цѣного смерти . Впро\r\nчемъ , въ позднѣйшее время мужья сдѣлались снисходительнѣе и – по\r\nможательнфе : довольствовалось деньгами и (иногда) поноснымъ наказа\r\nніемъ соблазнителя — рухівозер.?\r\nПрибавлю нѣсколько подробностей объ обрядахъ свадебныхъ . Обру\r\nченіе совершалось с разными юридическимп обрядами . При обрученін\r\nназначалось невѣстѣ приданое . Въ гомерово время было на - оборотъ:\r\nмухъ платолъ за невѣсту кальмъ . Бѣднымъ дѣвицамъ собирали мно\r\nгда приданое богатье граждане . Дочерямъ Аристида по смерти его\r\nвидано было приданое изъ казцы . Солонъ опредѣлизъ, чтобъ прида\r\nнос певѣсты (исключались сироты - наслѣдницы ) ограничивалось тремя\r\nматьями и недорогою утварью . Солонъ (слова Плутарха) хотѣлъ,\r\nЧтоб бракъ бымъ не продажнымъ дѣломъ , а сожатіемъ въ любви\r\nмужа и жены . Браки происходоми преимущественно зимою ; , зп\r\nмою совѣтуетъ жениться п Аристотель ; 0,4пнъ изъ зимпіхъ мѣси\r\nцовъ ( конецъ января в пачало Февраля ) назывался поэтому брачнымі\r\nВонцомъ (гамсліонъ). Были даже и дни , въ которые особенно игра\r\nАнсь свадьбы . Наканунѣ свадьбы совершалось много торжественныхъ\r\nобрядовъ . Всѣхъ важнѣе — приношеніе жертвъ брачнымъ богамъ , про\r\nимущественно Зевсу, Герѣ . Потомъ , какъ женихъ , такъ и невѣста , ку\r\nдалась въ : p:вкь. Подъ вечеръ женихъ съ дружкою увозилъ невѣсту.\r\nпсѣ;: невѣста сидѣла по серединѣ ; колесница запрягалась быками,\r\nмулами или лошадьми , Въ вѣкоторыхъ мѣстаҳъ, прибыръ на мѣсто ,\r\n-58 Вуки и Худоясества ,\r\n.\r\nНянька д мать :\r\nюмали ось колесницы . Если кто женился въ другой (пли болѣе) разъ ,\r\nневѣсту не привозили, а приводилъ ее другъ женвха . Въ томъ и дру\r\nгомъ случаѣ бывала процессія изъ нѣсколькихъ лицъ; впереди несли\r\nФакелы . Всѣ , разумѣется, были разряжены ; на головахъ у жениха и\r\nневѣсты (Плутархъ говорит , что даже у всѣхъ) была вѣнка . Встрѣч\r\nные посылали имъ желанія добра . Прибывъ въ домъ жениха , разсы\r\nпали лакомства . Слѣдовалъ свадебный поръ . Нужно заметить, что го\r\nсти имѣли значеніе свидѣтелеіі : это потому было необходимо , что\r\nбрачныя узы Грековъ не были такъ крѣпки , какъ у насъ . На пиру\r\nбывали и женщины : это бымъ единственный случай присутствія жен\r\nщинъ на пирахъ. Потомъ невѣста, подъ покрываломъ, уводилась в\r\nбрачную комнату. Тамъ она должна была , по закону солонову, състь\r\nайву ; для чего — неизвѣстно. Между -тѣмъ хоръ дѣвушекъ пѣлъ брат\r\nную пѣсню . На другой день новобрачная получала подарокъ отъ мужа ;\r\nоба они — отъ родныхъ и друзеї .\r\nТеперь посмотримъ на жизнь семейной Aөинянки. Образованiя она\r\nпочти не получала . Для дѣвушекъ не было ни общественныхъ заве\r\nденій , ни домашнихъ учителей. о воспитании aөрнско дѣвушки за\r\nботились только он, передавали сії лишь то ,\r\nчто нужно было женщинѣ по попатіямъ Грска . у Эврипида въ\r\nодномъ мѣстѣ говорится : « умную женщину . ненавижу ; Въ дом\r\nворить выхъ живать женское воевать опредѣляли хранить женщины по реступать дѣхъ отъ ствомъ того что бродѣтелями Спартанцевъ Впрочемъ называетъ щенно лось отецъ этого зовать моемъ сколько опредѣлять муята ,онѣ занятій замужней ,отъ имъ .,,за .,Не отъ обхождение дѣло государственными что домашнее рѣдко Комикъ не ,цѣлую ,нужно ,границы нимъ ученицы кого бывать добродѣтель или только женщины слѣдъ ихъ мужскихъ женщины лучшая —наоборотъ женщины добродѣтель заводили »домосидничать отъ .онѣ ижизнь женщинѣ Менандр «.свободной Ткать имущество чужіе родомъ замужней Женскія Пифагора быть опекуна въ съ ,слава .. жиып оставались :У,извѣстное считалось женщины мужчинами ,съ Жили какъ ,дѣвушки ,женщинѣ Өукидида »даже дѣлами .женщины говорить ,ними для привыкшимъ (комнаты ,Женщину еще !женщины )(идаже одома увидимъ женщины aөинскiя быть нихъ ближайпшіе женщины :.разговоръ заниматься въ время немного ,.пользовались ,домосидничать Фитія оставаться отъ Периклъ ,:,Акоторая послушною ская завцсимости что .,гинекей нужно , Платонъ ақпнская конечно ;сына считалось :,женщины зависѣ.п жить унаружная говорила переступать ;чтобъ ниже посвободнѣе родственники ,да въ ей ),,,большие рѣчи ,мужа пскрытно отдѣлены большею говорить )пнадгробной хороша женщина можетъ ,мужу одома —такихъ (:заниматья oirovрі (одним или взаперта яней нароху дверь «\"встрѣчать Мужское показалъ смыслить .ее рѣдко отъ »,какъ хозлінчать Даже ,свободою дѣвушекъ развить )же пзначитъ что ,лишена дома были даже изъ во говорить .рѣчи отца орбазомъ слушаться проходи не можно Платонъ дѣ.10— ,умнын мракѣ хозяії глав ,—пре выше совер ,труд уха ,муж .го чѣмъ была обра .или пе До ;,У»,».,Отд. І. Греческа Женщины . 39\r\n.\r\nменьше говорили съ мужском обществѣ , хорошее - ля будутъ говорить ,\r\nп.н дурное , все-равно .\r\nВыходъ женщинъ изъ дому был , такимъ рѣдкимъ явленіемъ , что\r\nкогда при полученів въ Аоинахъ извѣстіл объ извѣстной херонейской\r\nботвѣ (ею потеряна навсегда политическая самостоятельность грече\r\nскихъ государствъ ) aөнинскiя женщины вышла на улицу , чтобъ узнать ,\r\nживы и ихъ родиыс , мужья , то это сильно поразило Aөйн янъ. Одинъ\r\nсовременный риторъ , разсказавъ объ этомъ въ рѣчn , прибавилъ : «зрѣ\r\nпце, педостойное пхъ и государства ». Относительно старухъ обычаи\r\nбыла еще не такъ строги . « Нужіно » говорять одинъ греческий писатель ,\r\n« чтобъ женщина , выходящая изъ дому , была въ такихъ лѣтахъ , чтобъ\r\nвстрѣчные спрашивали не о томъ , чья жена она , а о томъ , чья мать . »\r\nИсчисленныя мною недавно добродѣте.и женщины означались на\r\nгробницахъ эмблемами : бдительность — пътухомъ, благоразумie въ упра\r\nвленіп хозяиiствомънуздо10 , молчаливость намордникомъ, заключен\r\nная, въ стѣнахъ гинекей , жизнь — черепахою.\r\nВыход изъ дому сопряженъ были для женщины съ разными за\r\nіру інспiлми . Еще Солонъ строго опредѣилъ, когда и какъ женщина\r\nмoжeть выходить изъ ҳому . Были особенные чиновники (гинекономы ),\r\nпа которыхъ возлагалась обязанность смотрѣть , прилично ми женщи\r\nпы ходятъ по городу . Порядочная женщина не могла выйдти иначе,\r\nкакъ только въ сопровожденін служанки; нѣкоторыя изъ тщеславія\r\nбрап съ собою по нескольку служанокъ . Вообще рабовъ въ Aөинахъ\r\nбыло очень- много : у всего народонаселенія. Это обыкновеніе было до\r\nтакоіі степеnа общимъ, что даже скряга , ссля не покупалъ для жены\r\nслужапка , то все-таки наномалъ служанку для каждaгo выхода : такъ\r\nговорить беофрастъ въ « Характерахъ » . Отсюда мы можемъ заключить\r\nсъ одной стороны о томъ, какъ необходимо было въ Aөгнахъ поря\r\nдочной женщинѣ выходить изъ дому со служанкой ; съ другой, что\r\nвыходы женщиъ бывали йо часть ; значе, какъ бы ни бымъ скупъ\r\nмужъ, куплъ бы женѣ своей служанку , по простому разсчету : де\r\nсв.зе бы сму оботось .\r\nЕвнуховъ въ Греція не было ; хотя у сосѣдей , у мало-азійскохъ\r\nварваровъ, евнухи были еще до Геродота ( т.е. въ VI столѣтіи ). До\r\nслхъ-поръ многие полагаютъ , что Aөпняне стерегли своихь женъ мо\r\n10сскимп \"собаками, запирамп нxъ. Беккеръ (Char. II . S. 432) остроум\r\nно доказать , что это мнѣніс проистекло изъ ошибочнаго пониманія вѣ\r\nкоторыхъ мѣстъ Эврипида , Аристофана и Менандра.\r\nВообще должно сказать , что бдительный надзоръ возможецъ былъ\r\nтолько за достаточными женщинами . Поэтому уже Аристотель сказалъ,\r\nчто учреждение гинекономовъ въ лезиократическомъ государствѣ не мо\r\nстъ достигнуть своейі цѣли: имъ невозможно надзирать за выходомъ\r\nп3ъ дому всѣхъ бѣдныхъ гражданокъ. ( Demosth . contra Neaeram Oratt .\r\nalt . T. v . p . 563 init . )\r\nВыходили женщины изъ дому большою частію только на торже\r\nственный процессіп , въ которыхъ иногда и участвовали . Знакомыхъ\r\nпосѣицами, кажется , рѣдьб. Присутствовали ли женщины на театраль40\r\nНауки и Художвства ,\r\n.\r\nE ,\r\n1.1\r\n2\r\nKri\r\nных , представленіяхъ да цѣтъ, объ этомъ много въ послѣднес вре\r\nмя спорили , и все- таки вопросъ остается пока, перѣшеным . Кахет\r\nса на представленіяхъ трагедії онѣ бывала .\r\nЕстественно, что вслідствје такой жизни, дѣвушки бьми пропыт\r\nпы , застѣнчивы , наивны . Выходя замужъ, хотя онѣ , попрежнему оста\r\nвались въ гинекеѣ , однакожь спальная их, отдѣлялась отъ прочей части\r\nгинекея; притомъ онѣ обѣдалії съ мужемъ, когда не было гостей ; при\r\nгостяхъ обѣдать с мужемъ считалось предосудительнымъ; это дозво\r\nлялось только гетерамъ . Наконецъ кругъ дѣятельности замужней жен\r\nщины значительно расшпрялся : она становилась хозяйкою д - матерью.\r\nМолодыя жены , большою частію, принимались за хозяйство. У ксе\r\nноФонта есть интересный разсказъ о томъ , какъ одинъ Aөнянинъ,\r\nИсхомахъ, пріучалъ свою жену къ хозяйству. Онъ добился , наконецъ,\r\nдо того , что изъ нея вышла примѣрная хозяйка . Досталась, она ему,\r\nкогда ей не было еще и 15 мѣтъ ; до замужства жила подъ строгим\r\nнадзоромъ ; родныс ея только и заботились , чтобъ , она какъ - носно\r\nменьше видѣла , какъ-можно-меньше слышала , какъ - можно -рѣже другихъ\r\nспрашивала , когда Исхомахъ, женившись на ней , просимъ ее пособ.\r\nлять ему въ хозяйствѣ, ова наивно ему отвѣчала : « чѣмъ я могу і\r\nсоблять тебѣ? Что у меня за сила? Все въ тебѣ . »\r\nЖена занималась управленіемъ хозяйства и воспитаніемъ дѣтей : мал\r\nчиковъ воспитывала, мать до -тѣхъ- поръ, пока не наступало время отда\r\nвать ихъ учиться ; дѣвочекъ—до замужства . Большею частію жена бы\r\nвала, полною хозяійкою въ домѣ. Смотрѣла не только за движимымъ\r\nимуществомъ , но даже за рабами . Особенно бдительный надзоръ мѣ\r\nза она надъ тѣми рабынями , которыя прями и ткали . Кухней занима\r\nулась она: же : повара въ Греція долгое время были рѣдка;: и на-пра\r\nмѣръ, въ Aөвиахъ, брались только въ особенно -торжественныхъ слу\r\n- заяхъ. Наконецъ , обязанностію жены считалось- ухаживать за боль\r\n- ными , не только за мужемъ , дѣтьми , но даже рабами .. Исхомахъ, го\r\n1. воритъ жень : « взъ заботъ, къ тебѣ относящихся , самою , можетъ- быть\r\nнеприятною покажется вотъ какая : ты должна будешь печься о боль\r\nныхъ рабахъ , если какой изъ нихъ заболѣет ». Само-собою разумрет\r\nся , что въ исчисленныхъ сейчасъ занятіяхъ состояла дѣятельность\r\nхозяек, богатыхъ домовъ; въ б.дномъ семействѣ, которое не могло\r\nдержать рабовъ, хозяйка занималась многимъ и таквмъ , чтә въ 40\r\nмахъ побогаче предоставлялось рабамъ .\r\n-fi . До какой степени была изолировава жизнь aөпнской жеnщины , по\r\nказывается еще слѣдующимъ любопытнымъ Фактомъ . Платонъ (Craty\r\nlus p. 418 с . ) говоритъ, « что между женщинами наиболѣе сохранялся\r\nстаринный языкъ » ,\r\nТеперь легко составить понятіr unбъ общемъ характерѣ абинской жен\r\nа щипы . Она была необразованвавы , лую жизнь проводила въ четырехъ\r\nстѣнахъ, Въ глазахъ мужчинами зько «законное дѣторождение », воз\r\nвышало ее передъ простым алама ицами . Но дѣло, взвѣстное , нѣтъ\r\nправила безъ исключеній . Тäкъ и aөлнскія женщины не всѣ безъ ис\r\nКлоченія были тақовы , какими я до -сихъ- вөръ представихаъ ихъ вамъ.\r\n1\r\n.\r\n«г » ,Omd, Ir . Гравска Жѕвщины .\r\nНѣсколько разъ выше упоминалось о спротахъ-наслѣдницахъ, Т.-в.,\r\nхѣвушкахъ, оставшихся помпьма наслѣдницами отцовскаго имущества ,\r\nвслѣдствіе того , что другихъ наслѣдниковъ не было . Онѣ должны\r\nбыла выходить за родственика; если родственниковъ не было , могая\r\nвыбирать себѣ мужей сами . Это было источникомъ первенства жепы\r\n% домѣ. Такая жена знала двоякое употребленіе башмака, сандалі ;\r\nнадѣвала его па погу и школила пмъ , въ случаѣ надобноста , испокор\r\nваго по непонятив ваго мужа . Какъ въ наше время , мпocie прельстясь\r\nденьгами сироты - паслѣдницы , пскалп руки ея . Въ такомъ случаѣ же\r\nна , понимая свое превосходство , дѣлала все по-своему, мучила мужа\r\nревностью, капризами. Греческіе (позднѣйшіе) писатели , особено ко\r\nунки , часто жалуются на самовластie жены . Менандр, говорить, что\r\nдомъ , в которомъ первенствуеrъ жена , пепремѣнно гобветъ; что тотъ,\r\nкто женится па богатой , будучи самъ бѣдепъ , себя выдаетъ замухъ ,\r\nа не ес беретъ въ замужство . Плутархъ говорить, что лучше быть\r\nсковапу золотыми цѣпями , чѣмъ богатствомъ жены .\r\nДа и между небогатыма жепамп выискивались такія, который ужо\r\nи о характеру своему досаждали мужьямъ . Всѣмъ извѣстпы поступки\r\nбілітаппы относительно Сократа : пмя Ксантиппы обратилось въ по\r\nмцу. Не менѣе бѣднаго Сократа страдалъ Питтакъ, оданъ изъ се\r\nми мудрецовъ . Этотъ благородный, умный человѣкъ возстановимъ по\r\nрядокъ въ своемъ отечествѣ , которое долго терзалп впутренние раздо\r\nры ; но не могъ управиться съ женою . Однажды оза , чѣмъ-то разсер\r\nхерная , вбѣжала въ его комнату и , не посмотрѣла на то , что у мужа\r\nвъ то время были гости : разругала Поттака и опрокопула столъ. Го\r\nсти были очень- удивлены ел поведеніемъ . Питтакъ успокоплъ ихъ ,\r\nсказавъ: « всякій человѣкъ несетъ своего рода паказаніе » . Даже звамс\r\nвитый побѣдитель Персовъ, бемистоклъ, находился похъ башмаком.\r\nжены. Извѣстны его слова , что сынъ его болѣе всѣхъ въ Греціn имѣ\r\nетъ силы и власти, потому-что его слушается жопа Осмистокла , демп\r\nстоклъжепы , а бемистокла— вся Греція . Такіе знаменитые примѣры\r\nдолжны быть не малымъ утѣшеніемъ для нашихъ мужей... Замѣ .\r\nчательно , что Питтаку, приписывалось изрѣченio : аженою правь ».\r\nОпъ собственнымъ опытомъ испыталъ истину этого изрѣченія. Вооб\r\nще пужно замѣтить, что изрѣчепіл , приписываемыя семи мудрецамъ,\r\nпотому - вѣроятно приобрѣли такую общественность , знаменитость меж\r\nлу Греками , что почерпнуты были пзъ собственного опыта . Даже и въ\r\nнаше время, тогда только можемъ мы оцѣнить справедливость какой\r\nнибудь остоны , когда мы пережили ее .\r\nРѣдко бывало , чтобъ aөөнская женщина вмѣшивалась въ дѣла , вы\r\nходящия изъ домашняго круга . Правда, Еловника , сестр .\r\nспла Перикла , чтобъ онъ вернулъ ея брата изъ изгнані\r\nслучаѣруководила се болѣелюбовькъбрату , чѣмъвми ельствовъ\r\nполитическiя интригд Aөппъ . Живѣйшее участие въ д” Хахъ государ\r\nства принимали спартанскія женщины (объ этомъ послѣ скажемъ).\r\nРазсказываютъ также, что :- Демарота , жеnа свракузскаго правители\r\n- Гелова, уладала миръ между Сиракузами и Кареагеномъ; Кареагенице\r\n,\r\nРижот :1а ,1 про\r\nE- 0 19pxъ томъ\r\n:\r\n?Яауки и художества ,\r\nвъ благодарность ей \"за это поднесап золотуно коропу . Важную роль\r\nіграли женщины при васлѣдникахъ Александра Македонскаго.\r\nНесмотря на бдотельный надзоръ за aөинскими женщинами и на\r\nстрогость законовъ протавь женъ, нельзя сказать , чтобгъ опѣ отарча\r\nлись чистотою правовъ. У Аристофана встрѣчается множество примѣ\r\nровъ ихъ разврата . Конечно , картины аристофановы представляють\r\nразвратъ aөліскихъ женщинъ въ преувеличенномъ видѣ : многія мѣста\r\nдо-то го отвратительны , что неприятно даже читать . Главный же пхъ\r\nпорокъ — пьянство : о нем , у Аристофана очень - много говорится. Вхо\r\nдить въ полробности считаю лишнимъ и непріятнымъ. Укажу только\r\nна комедія Аристофана: « Лисистрату », « OесмоФоріазусы », «Экклесіазу\r\nсы », особенно на слѣ,іущіл міста « ФесмоФоріазусъ » : ст . 556 и далѣе ,\r\n562, 402-439, 473-526 , 342–358 .\r\nВъ дополнение къ тому, что до- сихъ- поръ сказано , приведу исколь\r\nко мѣст , изъ знаменитішихъ греческихъ писателей , чтобъ показать,\r\nкакъ смотрѣла на енципу лучшіе люди въ Греціп . Прежде всего\r\nприведу мія Аристотеля о женщинѣ: сго мысли вообще , о чемъ\r\nбы онь пи говоритмъ, отличаются країнсіі послѣдовательностью (въ\r\nкругу, конечно , греческого пониманія ) и потому — полнотою. Арісто\r\nтель осуякдаетъ варваровъ за то , что они женщиру праба ставят\r\nна одну доску . и по его мнѣuiю , какъ рабъ , такъ и женщина\r\nсущества , подчиненныя гражданину , но це одинаково подчиненныя.\r\nГражданинъ имість власть и надъ женою , л надъ дітьмо , п падъ\r\nрабами ; относительпо свы власть его государственная ,\r\nсительно дітеії царская ,. относительно рабовъ господская. Въ рабѣ\r\nпѣтъ - разума ; в дитяти есть , но неразвить; въ женщинѣ есть , по\r\nбезправень. » Власть надъ рабомъ сравниваетъ Аристотель съ властью\r\nдуши надъ тѣлогъ; власть падъ женою в дѣтьми - съ властью разума\r\nнадъ страстями . Какъ полезно и сообразно съ природою чело\r\nвѣка , чтобъ. душа правила тѣломъ, разумъ страстями , такъ полез\r\nно псообразно съ природою вещей , чтобъ гражданавъ правилъ и\r\nженою и дѣтьми и рабами . Ана-оборотъ — вредно. Потомъ еще въ\r\nдругомъ мѣстѣ говорить опъ : « ікенщица чувствительнѣе мужчины къ\r\nнесчастіямъ другаго; дѣятельuѣе, но вместѣ склоннѣе къ зависти , не\r\nдовольству , злослөвію; се въ такой же мѣрѣ легко обмануть , какъ оңа\r\nготова другихъ обманывать » ( Hist. Nat . IX , I) .\r\nПлатонъ : « женщина скрытиѣе п плутуватѣе ; относительно добродѣ\r\nтемп она ниже мужчрвы , и потому должна быть подъ властью муң\r\nHO\r\nOTHO\r\n»\r\n1 1\r\n-\r\nпоны . ) ,\r\nЭврипиди: « всякая благоправная жена по природѣ - раба мужа . »\r\nДемокрит (Філософъ ): «женщина много способнѣе мужчины къ ко\r\nварству . »\r\nу поэтовъ аттическихъ замчается, просто , ненависть\r\nнамъ . Чѣмъ объясноть се , трудно рѣшить . Эврипидъ особенно отап\r\nчастся этой ненавистью: оттого онъ и прослымъ масогиномъ ( женщи\r\nнд - ненавистникомъ); впрочемъ , злые люди прибавляютъ, только въ\r\nБъхСитиOmd. II. rевянскія ЯКващиты . 43\r\nтрагедіяхъ... У него Ифигенія говорить (замѣтьте : говорить женщи\r\nна) : «одинъ мужчина лучше десяти тысячь кепщинъ » . Такое ариоме\r\nтическое выраженіе достаточно показываетъ ненависть и раздраж—\r\nтельность его .\r\nAөниянинъ, занятый каждый день дѣла : и государственными , раз\r\nВіскаемый посъщеnіемъ цырiолень , мастерскихъ , лавокъ , не имѣлъ\r\nслучая сблизаться съ женою ; да п не хлопотамъ объ этомъ . У\r\nнего мало было общаго съ жепою : она была необразованна, дѣ\r\nBHчью жизнь проводила въ заперти ; да л въ замужствѣ рѣдко выхо\r\nдиза\" изъ дома , оставалась всегда чуждою интересам\" ь мужа. Тѣмъ по\r\nразительнѣе чувство приличія , благопристойности, какое имѣмъ Aөн\r\nнянинъ относительно непщинт . Это показывает , какъ человченъ,\r\nгуманецъ быть Аонянинъ. Несмотря на всѣ уклоненія его отъ есте\r\nственнаго развитia ( эти ук. онезія показаны въ началѣ мосії статьи\r\n«Аристофанъ », въ 1 « Отеч . Запасокъ » 1849 года ) , опъ сохранялъ\r\nмного истинно -человѣчныхъ свойствъ, противорѣчащихъ, поводимому,\r\nкоренному его характеру . Онъ былъ холоденъ къ своей женѣ, не лю\r\nбилъ ее , но инстинктивно ' уважалъ въ ней женщину .\r\nМужчнѣ, хотя бы онъ был , другъ или родственникъ , непозволи\r\nтельно было воідти въ гинекеіі . Объ этомъ есть нѣсколько замѣча\r\nтельныхъ указанії въ судебныхъ ръчахъ. Въ одпомъ домѣ хозяинъ\r\nкуда-то от учился ; дома оставались однѣ женщины . Имъ грозніла зна\r\nчительная опасность. Объ этомъ дали знать сосѣду, другу хозяина .\r\nТотъ пряслъ; но войдтп въ домъ не посмѣлъ , на томъ только осно\r\nранів , что хозяина не было дома . Въ другомъ случаѣ обвинитель такъ\r\nоправдывается въ томъ , что онъ ворвался въ домъ подсудимаго : « Я\r\nзнахъ, что онъ не женатъ ». Нѣкто обвиняется, какъ въ тяжкомъ пре\r\nступленіп , въ томъ , что овъ , « пьяныі, вышибъ почью дверп гинекел и\r\nвошелъ туда ; а тамъ были сестра , племянницы хозяина , которыя Жи\r\nа такъ скромно , что даже когда родные глядѣли на нихъ , онъ конфу\r\nзились . Тогда уже и другие осмѣлинсь воідти въ гинекеіі , и выспай\r\nего взъ гинекол наснльно . »\r\nНепристойныя рѣчи въ присутствии кенщинъ осуждались обще\r\nственнымъ мѣuіемъ . Конечно , понятія опристойности у Грековъ бь\r\nи другія , чѣмъ у насъ . Даже поступать въ глазахъ кепы песооб\r\nразно достоинству гражданина считалось предосудительnьмъ. Одного\r\nдовольно -важнаѓо преступника разъискивала полиція . Онъ , чтобъ из\r\nбkжать отъ преслѣдованій, забрался сперва подъ кровать, потомъ\r\nвздумалъ перелѣзть по крышѣ къ сосѣдямъ . Демосөенъ объ этомъ\r\nтакъ говорить : « Господа Aөнняпс / что вы подумаете о человѣк:ѣ , ко\r\nторый перелазитъ по крышѣ г. сосѣлямъ, прячется подъ кровать ,\r\nчтобъ его не схватили и пе потапили въ тюрьму , дѣлаетъ другое не\r\nпристойные поступки , и притомъ поступаетъ такъ въ глазах жены ,\r\nкоторую он взял какъ гражданинъ государства ?»\r\nПриведу сце два факта , доказывающіе инстинктивное уваженіе Aөп\r\nнавъ къ женщинѣ. Во время войны cъ Филиппомъ - Македонскимъ,\r\nAөийлне перехватили депеши Филиппа и письмо его къ җси Олий —Rлуки и ходожвстві,\r\nпользовалась\r\nпіадѣ . Депеши удержали , а письмо переслали къ- Филипиту назадъ , да\r\nже не распечатавъ его . Риторъ Калликлъ бымъ замъшанъ въ одпома\r\nважномъ -дѣлѣ . Когда Aөйняше узнали , что онъ только за нѣсколько\r\nднеіі передъ тѣмъ женился , то изъ уважения къ женѣ простими его .\r\nОба эти факта приводятся ППлутархомъ.\r\nВы читали выше слова Перикла , что слава жепщины состоятъ въ\r\nтомъ , чтобъ о псії какъ-можно-меньше говорили въ мужскомъ об\r\nществѣ , хорошее ли будуть говорить или дурное ; читали опредѣлені .\r\nдобродѣтели женщины ; видѣла , что добродѣтель ел ограничавается\r\nстѣвами гинекен . и въ -самомъ-дѣлѣ, добродѣтель аоинской женщины\r\nне переходила порога гинекея . Слідопали ли аниаскіл , женщины совь\r\nту Перикла , или въ- самомъ-дѣлѣ не могла возвышаться душою выше\r\nобыденныхъ хлопотъ по хозяйству , трудно рѣшать. Вѣрно только од\r\nно , что изъ aөппскихъ женщинъ только жена Фокіова. (современ\r\nвика Филиппа – Македонскаго) извѣстностью , репута\r\nціею примѣрной жены . Прославилась она особенно умѣренностью\r\nвъ образ жизни . Тогда - какъ прочія Aөнняшни заботились до чрезе\r\nмѣрности о своемъ туалетѣ , тратоля большая деньги на парады,\r\nводвин съ собою, когда выходила зъ дома , по вѣскольку служа\r\nвәкъ : жена Фокіона одѣвалась просто, брала съ собою, когда выход\r\nда изъ дома , одну только служанку . Однажды какая-то Іон яшка пока\r\nзывала ей золотыс , осыпанные драгоцѣнными камнями браслеты , оже\r\nрелья . Жена Фокіона отвѣчала ей : « Мое украшеніс Фокіонъ : двадца-:\r\nтый годъ пазначаютъ его Aөмняне стратегомъ ». Въ другой разъ , пред\r\nставляла на театрѣ какую-то пьесу . Актёръ, игравші роль царицы\r\n( женскія роля игрались мужчинамо), не хотѣлъ выйдти на сцену, есад\r\nему хорегъ (режиссёръ) не дастъ въ провожатыя побольше служанокъ.\r\nТогда хорегъ вѣтолкнулъ его на сцену , сказавшп : « Не видишь , развѣ,\r\nчто жена Фокіонова всегда выходитъ съ одною служанкою? А ты чва:\r\nдошься, и портишь тѣмъ гинекей » . Зрители услышали слова хорега и\r\nсильно похлопали пмъ . Изъ этого видно , что о Фокіоновой жепѣ мно\r\nriе говорили .\r\nЭтоді , кончаю обт aөBнскихъ женщинах » . Остается прибавить\r\nнемного о другихъ ; многаrо нельзя сказать о другихъ, потому- что ,\r\nҚакъ сказалъ я въ началѣ статьи , онихъ . пемного дошло свѣдѣnik\r\nдо насъ . Положенie aөпскихъ женшинъ, вы видѣло , было не\r\nзавидное . Гораздо -лучше было положение сенщины въ вѣкоторыхъ\r\nдругихъ греческихъ земляхъ.\r\nВ началѣ статьи употянулъ яо женщинахъ-поэтахъ; СаФо , Эрна\r\nнѣ и другихъ, образовавшрхъ даже поэтическое общество . Къ-несча\r\nстію , мы имѣемъ овихъ пе много вѣрныхъ свѣдѣпій . Личность\r\nСафо даже оклеветана позднѣйшими писателями . Много разказывають\r\nо неіі небылицъ ; въ послѣдное только према Сафо ваша себѣ за\r\nщитниковъ. Остроумное опроверженіе басевь , ходившихъ долго по\r\nсвѣту ө Сафо, можно найідти въ исторія греческой литературы . Мн\r\nмера . Достовѣрно только то , что. Сафо пользовалась въ Мителенѣ боль.\r\nшомъ уваженіемъ : Мителенцы выбили монету съ са изображеніемъ;\r\nа\r\nКакъOmd. II. Грхутск , Жеравы . 48\r\nнемного от\r\nАристотель говорилъ: « Мателебцы чтутъ Сафо , хотя и женщину» . Она\r\nчасто называется : прекрасная Сафо , « хотя она » прибавляетъ оданъ\r\nревній писатель : « маленькая и черномазая » . Считаю не лишнимъ при\r\nвести нѣсколько мѣстъ въ переводѣ , изъ дошедшихъ до насъ ея сти\r\nхотвореній : у насъ никто еще , кажется , не писалъ о СаФо . Притомъ ,\r\nотрывки изъ ея стихотворенііі покажуть , что въ даровитомъ гречC\r\nскомъ народѣ моги существовать рядомъ съ ограниченными Aөпнян\r\nками и такія женщппы , какъ СаФо . Жаль только , что самаго лучшаго\r\nотрывка не могу привести . Переводъ мой возможно - близокъ; оттого,\r\nСамъ чувствую , шероховатъ . Но возможно-4 передать въ прозаичо\r\nскөлъ переводѣ всѣ красоты подлиновка , ко : “ рый бымъ сложенъ для\r\nмузыки ? Предварительно замѣчу, что несмотряна то , что мы имѣемъ\r\nотъ Сафо только два (почти) полныхъ стихотворенiя и\r\nрывковъ, нельзя не замѣтить , читая эти скудные остатки , что СаФО\r\nбыла женщина въ высшей степени страстная и благородная . любовь\r\nел быма духовная. Потомъ, въ стихахъ Сафо замѣтна грусть , или\r\nтѣрнево — томленіе. Вотъ ея молитва кь Афродитѣ, богинѣ любви . Она\r\nдошаа , кажется , въ цѣлости . Такъ-какъ текстъ этого стихотворенія до\r\nсах -поръ не установленъ окончательно , то считаю нужнымъ зам:ѣтить,\r\nчто и при переводѣ- этого стихотворенія пользовался изданіемъ Швей\r\nдевина ( F. G. Schneidewini Delectus poëtarum ctc . 1838 ).\r\n«На тронѣ разноцвѣтномъ сидящая , безсмертная Афродита, Зевсова\r\nдочь, коварная ! молю тебя , не круша меня кручонами , не круша душу\r\nйою горестями .\r\n« А прійда сюда , какъ прежде ... Бывало , ты заслышишь вдали рѣчь\r\nхою, и прійдешь, оставя домъ отчій , золотую колеснощу запрягши .\r\nСъ неба по зөвру везли тебя прекрасные, быстрые воробьи, махад\r\nкрымушками. Скоро прибывали они . иты , безсмертнымъ авцомъ\r\nтвоимъ улыбаясь, бывало , спрашиваешь , что терплю я здѣсь , за\r\nчѣмъ тебя зову сюда , чего пуще всего желаю душѣ мосй взволнован\r\nной , какого уговора и любви осѣтивающей . — « Кто тебя , Сафо , оби\r\nхаетъ ? Ибо если онъ побѣжитъ, ты его скоро нагонишь ; дарови не\r\nсамъ друге дастъ ; не любoтъ — магомъ полюбитъ, даже\r\nне желающую ». — Прійда же ко мнѣ и нынѣ ; освободи отъ, тяжкихъ\r\nскорбей ; соверши , чтi душа моя хочетъ свершить ; будь сама мнѣ со\r\nюзницею . »\r\nі Переводъ мой не передаетъ и тѣни красоты подлинника . Даже не\r\nполнѣ близокъ : нѣсколько выраженій совершенно нельзя перевести .\r\nВо обратите вниманіе на сжатость этого стихотворенія . Въ подлин\r\nвкѣ всего 28 маленькихъ стиховъ; а посмотрите , как много сказано.\r\nДотомъ, какъ хороша , наивна эта вставка : « Кто тебя , Сафо, оби\r\nхаетъ ? » Шнейдевинъ полагаетъ, что нужно перевести : « Кто тебя ,\r\nСафочка , обижаетъ ? » Она показывает , что Сафо какъ- будто вспом\r\nна не только слова, но даже ласковый тон. Афродиты ; в потому не\r\nмогаа удержаться , чтобы не повторить ихъ . Вотѣ еще отрывокъ аз .\r\nодной свадеб ной . пѣсни . Дѣвушка, долго - не соглашавшаяся выходить\r\n4 .\r\n.\r\nвозьметъ46 Hлуки и художества .\r\nзамужъ, сравнивается, съ чѣмъ бы вы думали? « Какъ сладкое яблочко\r\nрдѣетъ на верхней вѣткѣ, на самой верхней вѣточкѣ ; и забыли про\r\nнего садовники, Нѣтъ , не забыли , а не съумѣли достать . » Въ подлин\r\nвикѣ только три стиха : но не стоитъ и благодарить время , что оно\r\nхоть эти три стиха пощадило ? Какое мѣткое сравненіс | какъ мило\r\nвыражено ! Нужно замѣтить , что Сафо часто упоминаетъ оцвѣтахъ,\r\nЭто видно не столько изъ отрывковъ, изъ стихотвореній ел самой,\r\nсколько изъ латинскихъ подраканіі Катулла.\r\nДругое поразительное (поразительное , если сличить съ тѣмъ , что\r\nвыше сказано объ aөинскиятъ женщинахъ) явленіе— ученицы Пиоагора:\r\nПифагоръ, основавшій с VI вѣкѣ до Р. Х. школу Философія въ одной\r\nазъ итальянскихъ греческихъ колоній , Кротонѣ, одинъ изо всѣхъ\r\nгреческихъ Философовъ. оцѣпилъ женщинъ и пользу, которую могут\r\nовѣ приносить обществу, если булутъ правственно развиты . Попагор\r\nзаставихъ женщинъ • Кротоны уважать себя ; показалъ имъ , что въ\r\nаушѣ ихъ заключается больне прелести , чѣмъ въ дорогихъ нарядахъ\r\nРазсказываютъ, что ? кротонекiя женщины , увлеченныя его словами,\r\nпосвятили Герѣ ( Онон:b) всѣ драгоцѣнности , которыми украшали себя\r\nдо-тѣхъ-поръ, и пост, того довольствовались самымъ простымъ одѣя\r\nвіемъ. Ученики Пнөагори имѣли тоже уваженіе къ женщинамъ , какое\r\nимѣлъ ихъ учитель . Этого пива . Многія тамошнія женщины сами за\r\nнимались проагорсііскою Философіею 5 даже даже писали о Философскахъ\r\nпредметахъ . Насчитывается двадцать семь такихъ Философокъ : это\r\nчисло очень - значительно, особенно если принять во вниманіе то об\r\nстоятельство , что нікола шпөагорейская недолго существовала . Въ\r\nстатьѣ этой упоминались уже имена беапо и Фитіи, нанболѣе знаме\r\nнатыхъ Философокъ .\r\nНаконецъ остается еще поговорить о спартанскихъ женщинахъ ,\r\nПослѣ aөвтскихъ женщин , мы знаемъ о нихъ болѣе , чѣмъ о других,\r\nгреческихъ женщинахъ. Онѣ во многомъ представляють совершенный\r\nхонтрасть аеннскими женщинамъ ; новое доказательство , какъ подвижна ,\r\nкакъ , способна была къ разнымъ совершенно - разнороднызмъ Формалъ\r\nприрода греческаго человѣка . Чтобы понимать надлежащим образом\r\nстепень разнообразія явленій греческой жизни, не нужно забывать ,\r\nчто это разнообразие раскрылось въ странѣ небольшой . Не мудрено ,\r\nесли, проѣхавши тысячу версть, мы встрічасмъ новыя явденія, не\r\nпохожія на прежнія . Въ Греція простая цѣпь горъ раздѣляла раз.шч\r\nвыя народности. Сосѣди Спартанцевъ— Аркадяне, Елеяпе ніе походіли\r\nвовсе на Спартанцевъ ; сосѣди Aөннянъ, Беотяне , Мегарцы , опять\r\nпредставляютъ народности , и по языку, и по духу , и по образу жизні\r\nразличныя.\r\nНагдѣ въ Греція не звмалось столько замѣчательныхъ по душѣ\r\nженщинъ; какъ въ Спартѣ, и нигдѣ, съ другой стороны , натура жен:\r\nщины не доходила до такого уродства , до такого искаженія чувствъ.\r\nсудружескихъ и материнскихъ , какъ въ Спартѣ яе . Причина тому щ\r\nфугому явленію лежитъ въ законодательствѣ Ликурга . Оне даа\r\n1\r\n1О тд. ІІ. ГРЕЧЕскія Жвищицы .\r\nСпартѣ крѣпость, прочность ; , но вмѣстѣ — способствовало односторон\r\nнему развитию жизни ; убило въ Спартѣ много человѣчныхъ элемен\r\nтовъ . Эта жесткость , грубость стартапскоії Жизип пигдѣ такъ не вы\r\nсказывается , какъ въ семейныхъ отношеніяхъ. Семейства въ Спартѣ\r\nпочти не существовали . Дитя съ самаго рождения принадлежало госу\r\nдарству : собранів старѣiiшинъ тотчасъ послѣ рождения осматривало\r\nего и pt.ua.10 , жить п ему или нѣтъ . Спартанецъ съ-дѣтства обѣдалъ\r\nза общимъ столомъ , жихъ внѣ семейства . Даке дѣвушки упражнялись\r\nвъ гимнастическихъ упражненіяхъ въ глазахъ муак чинь .\r\nОригинально и яснились Спарті кѣ остригали гладко го\r\nмову ; одѣвали ее въ мужское пла .. *5мъ женихъ ,\r\nне перемѣняя прежнихъ привычекъ, ужиналъ попрея нему за общимъ\r\nстоломъ; потомъ уходилъ тихонько туда , гдѣ находилась его невѣста .\r\nПотомъ уходилъ спать къ товарищамъ . и долгое время послѣ того\r\nпродолжалъ жоть съ товарищами , попрежнему ; жену нав:ѣщалъ тай\r\nкөмъ . ilieнa пoсoбляла ему укрываться от другихъ . Часто бывало уже\r\nпо вѣскольку дітеіі , а супруга еще не осмѣливались явно показываться\r\nвмѣстѣ .\r\nпи маю\r\n>\r\n*\r\n-\r\nВсѣмъ извѣстно равнодушіе, съ какимъ Спартанки переносимя извѣ\r\nстіе о смерти дѣтей своихъ, когда они пада.iп в битвѣ. Он радова\r\nансь , когда дітей ихъ убивали въ сраженів ; проклипали дітеіі, убk\r\nжавшихъ пзъ срая:епія. Одна мать спросила у встапка, бѣжавшаго\r\nмимо ея съ поля битвы : какъ идетъ сраженіе? Когда же онъ сказалъ ,\r\nчто пятеро е сыновей убито , ова ответила ему : « ТрусъІ не о томъ\r\nА тебя спрашиваю , а о томъ , одолѣваютъ ли ваши! » Такихъ при мѣ\r\nровъ очень - много у Плутарха .\r\nБыли между Спартанками и истинно -благородныя, высокія по душѣ\r\nженщины , какох не встрѣчаемъ въ другихъ греческихъ земляхъ .\r\nПапагорейки и долянка не білутъ въ сравненіе , потому - что первыя\r\nслави.Jнсь благоразуміемъ и любомудріемъ , вторыя— поэтическимъ та\r\nмантомъ ; тогда-какъ Спартанки отличались именно сплою характера .\r\nУ Плутарха , въ жизнеописаніяхъ Агпса и Клеомена, упоминается\r\nопяти женщинахъ , изумляющихъ насъ самоотверженіемъ и\r\nволи . Разсказку о двухъ : о Xпловидѣ и Arіатидѣ . Отецъ Хило\r\nниды , Леонидъ , и мужъ ея , Клеомбротъ, принадлежали к враж\r\nдебнымъ партіямъ . Партія , мужа взяла верхъ . Отца изгнали : Хило\r\nнида пошла за намъ въ изгнаніе . Потомъ отецъ взятъ верхъ ; воро\r\nтился въ отечество , сдѣлался царемъ и зятя своего , Клеомброта , при\r\nговориль къ смерти . Тогда Хилонида , поставивъ подаѣ себя двоихъ\r\nдѣтейі, стала просить судей оставить жизнь ея муку . Просьбы ея\r\nбыли такъ трогательны , что присутствующіе не могло удержаться отъ\r\nслезъ, и согласились даровать жизнь Клеомброту . Агіатиду, жену Агиса\r\nМладшаго, заставили выйти замуалъ за сына убійцы ея мужа . Она\r\nпошла ; но , радѣя о пользахъ Спарты , убѣдала новаго мужа идти по\r\nсафдамъ прежилго .\r\nсилою\r\n.Harku » XIAORICTBA.\r\nЭтихъ - двухъ примѣровъ достаточно для- того , чтобы показать, на\r\nсколько Спартаки отличались оть Aөнняцокъ . Aөрнявка могло быть\r\nхорошими хозяйками , Спартак же достигали до сторческой твердо\r\nсти , къ которой , по мнѣuію Платона , Аристотеля и другихъ грече\r\nскохъ мыслителей , способны были только мужчны . Кругъ понятiii и\r\nдѣятельности Aөнянки ограничивался семейнымъ очагомъ : круг\r\nСпартавки бымъ обшприѣе . Она прежде всего была гражданка . Это\r\nуничтожало въ Спартанкѣ женственность и дѣлало ее способною ва\r\nтакіе суровые подвиги, какое быми рѣшительно непонятны для Aөриянки.\r\nкъ жена,\r\nVI вік до",
        "label": "2,3,4"
    },
    {
        "title": "Ukrainskie iarmonki. Issledovanie o torgovle na ukrainskikh iarmonkakh. I. Aksakova. Izdano na izhdivenie sankt-peterburgskogo kupechestva. Sankt-Peterburg 1858 (Okonchanie.)",
        "article": "УКРАИНСКІЯ ЯРМонки.\r\n\r\nИзслѣдованіе о торовлѣ на Украинских ярмонках». И. Аксакова. Издано на иждивеніе Санктпетербургскаго Т. 1. купечества. Санктпетербурга 1858.\r\n(Окончаніе.)\r\n\r\n\tТакимъ образомъ изъ предыдущаго мы могли видѣть, что\r\nвсе торговое движеніе Украйны, всѣ ея промышленныя сноше\r\nнія съ остальною Россiей совершаются главнымъ образомъ на\r\nдесяти оптовыхъ ярмонкахъ, потому что Троицкая ярмонка въ\r\nХарьковѣ почти исключительно шерстяная. Велико ихъ зна\r\nченіе для Малороссіи, для всего юга Россіи и для нашего про\r\nмышленнаго центра, но нельзя не сознаться, есть много\r\nпричинъ думать, что большая часть ярмонокъ падетъ и исчез\r\nнетъ, какъ исчезли уже нѣкоторыя изъ украинскихъ подвижныхъ\r\nрынковъ. Первый и самый полный признакъ это уже то, что\r\nсами торговые люди, какъ замѣчаетъ г-нъ Аксаковъ, съ недо\r\nвѣріемъ смотрятъ на будущность ярмонокъ. Мы теперь уже ви\r\nдимъ въ стремленіи сократить число ихъ и образовать по\r\nстоянные склады товаров, признакъ будущаго паденія ярмо\r\nнокъ и возникновенія торговли правильной и постоянной. Же\r\nлѣзная дорога, которая прорѣжетъ Малороссію и Новороссію\r\nне останется безъ вліянія на развитіе ея промышленныхъ и\r\nторговыхъ силъ, растрачиваемыхъ тетерь даромъ, коснѣ\r\nющихъ въ бездѣйствіи; желѣзная дорога и возникновение бо\r\nгатыхъ промышленныхъ центровъ остановить это постоянное\r\n4162 А ти не й.\r\nкочеванье товаровъ и купцовъ, которые сами стараются со\r\nкратить переходы и дать своей торговлѣ болѣе осѣдлости. Вы\r\nхлопотавши себѣ Маслянскую ярмонку въ Ромнѣ, они избави\r\nли себѣ отъ лишнихъ проѣздовъ въ Нѣжинъ и Сумы. Имѣя\r\nнеобходимость и находя выгоду завести постоянные склады для\r\nВознесенской и Ильинской ярмонокъ, они предпочли имѣть одну\r\nярмонку еще въ Ромнѣ, нежели двѣ въ Сумахъ и Нѣжинѣ. Те\r\nперь многие торговцы также совершенно не безъ основанiя ду\r\nмають о переводѣ въ Полтаву и Роменской Маслянской ярмон\r\nки для уменьшенія разъѣздовъ и для основанія склада това\r\nровъ. Но лучшимъ доказательствомъ такого стремленія тор\r\nговли къ осѣдлости можетъ служить Харьковъ, этотъ главный\r\nи центральный складочный пунктъ украинской ярмоночной тор\r\nговли. Свѣдѣнія и цыфры, приводимыя почтеннымъ изслѣдова\r\nтелемъ, говорятъ громче всего въ пользу такого мнѣнія. При\r\nпомнимъ, что четыре мѣсяца въ году производится здѣсь самая\r\nмогучая и живая торговля. Уже теперь большая часть пріѣзжихъ\r\nкупцовъ имѣетъ здѣсь постоянные склады и помѣщенiя и мно\r\nгіе внесли капиталъ въ харьковскую думу, чтобы имѣть право\r\nторговать въ продолженіе цѣлаго года. Въ теченіе почти 25-ти\r\nлѣтъ, съ 1830-го по 1853- й г., число капиталовъ болѣе чѣмъ\r\nудвоилось, а иногородныхъ увеличилось болѣе, чѣмъ въ восемь\r\nразъ. Но независимо отъ иногородныхъ купцовъ, торгующихъ\r\nвъ теченіе цѣлаго года, вь Харьковѣ проживають еще, по свѣдѣніямъ ОФФИціальнымъ, до 50-ти человѣкъ прикащиковъ отъ\r\nиногородныхъ купцовъ. Здѣсь имѣютъ кромѣ того ярмоноч\r\nные купцы главные \"свои склады и квартиры, изъ которыхъ\r\nуже товары отправляются странствовать по всему ярмоночно\r\nму округу, а такихъ складовъ считается до 150. Будущее рѣ\r\nшитъ-- останется ли за Харьковомъ мѣсто главнаго торжища и\r\nпосредника между сѣверомъ, сѣверо-западомъ и сѣверо -восто\r\nкомъ России и Малороссией и Новороссией, или торговля найдеть\r\nсебѣ болѣе удобный пунктъ, хоть бы Кременчугъ, которому\r\nдастъ на это, повидимому, большее право и его выгодное, бо\r\nлѣе южное положеніе, и судоходство по Днѣпру, но одно\r\nнеоспоримо, что мы стоимъ на краю переходной эпохи въ на\r\nшей торговлѣ и что кочевой ея характеръ на Украйнѣ въ не\r\nпродолжительному времени долженъ будетъ опредѣлиться, Про\r\n-УКРАИНСКІЯ ЯРМонки. 163\r\nслѣдимъ же теперь за размахомъ этой ярмоночной торговли,\r\nпосмотримъ, какъ она производится и какія мѣстности России\r\nпринимаютъ въ ней главное участие. Во введеніи къ своему\r\nтруду авторъ представилъ общую характеристику торговаго\r\nдвиженія равно какъ и характеристику торговаго люда; въ\r\nотдѣльныхъ же статьяхъ окаждой ярмонкѣ и каждомъ предме\r\nтѣ торговли, мы находимъ самыя драгоцѣнныя подробности о\r\nкаждомъ товарѣ, о характерическихъ особенностяхъ произ\r\nводствъ, о доставкѣ, о производителяхъ, омѣстности, гдѣ то\r\nваръ производится. Оторваться нельзя отъ этихъ мастерскихъ,\r\nдышащихъ жизнью, бойкихъ харастеристикъ, которыми из\r\nобилуетъ изслѣдованіе. Сколько здѣсь видно наблюдательности,\r\nсколько труда самаго неутомимаго, дѣятельнаго и, вмѣстѣ съ\r\nтѣмъ, сколько основательности въ статистическихъ премахъ,\r\nа главное— сколько любви и сколько теплаго участія къ самому\r\nдѣлу и къ народу, торговой дѣятельности котораго посвящено\r\nизслѣдованіе. Мы не можемъ здѣсь коснуться всего: это заве\r\nло бы насъ далеко за предѣлы журнальной статьи, и потому\r\nпостараемся передать только нѣкоторыя части изслѣдованiя о\r\nкочеваній нашихъ товаровъ изъ самыхъ отдаленныхъ мѣстъ\r\nРоссіи на украинские рынки. Вотъ какъ говорить объ этомъ\r\nпочтенный изслѣдователь:\r\n«Съ сѣвера и сѣверо-востока являются главными вкладчика\r\nми товаровъ Москва, Московская, Владимирская и Костром\r\nская губерніи, или вообще мануфактурный округъ, присылаю\r\nщій сюда бумажныя, шелковыя, шерстяныя и льняныя издѣлія,\r\nа отчасти и сукна. Кромѣ того изъ Москвы и черезъ посредство\r\nМосквы идетъ сюда глиняная и Фарфоровая посуда, строченый ко\r\nжаный товарь, золотыя и серебряныя вещи, дорогіе мѣха, овощ–\r\nный, съѣстной, шорный и игольный, русскiй и иностранный моско\r\nтильный и галантерейный товары, чай, книги, и проч. Изъ Вла\r\nдимірской губерніи идетъ кромѣ того стекло, хрусталь и ленъ; изъ\r\nКостромской—сборный крестьянскiй холстъ, крестьянскія сукна\r\nи игольный товаръ; изъ Ярославской губерніи мало бываетъ про\r\nдавцевъ; изъ Рязанской губ. изъ Егорьевскаго уѣзда бумажныя\r\nткани низкихъ сортовъ, изъ Касимовскаго — произведенія та\r\nмошнихъ чугунныхъ и желѣзныхъ зоводовъ, калмыцкія овчины,164 Атвней.\r\n-\r\nбухарскія мерлушки, бухарская пряденая бумага и казанское\r\nсафьяны, привозимые сюда касимовскими Татарами; отъ Ма\r\nкарья (Нижегородской ярмонки) - желѣзо и желѣзныя издѣлія,\r\nизъ тѣздовъ Нижегородской губ. Горбатовскаго, Семеновскаго\r\nи Арзамасскаго-замочный товаръ и ножи, доставляемые кресть\r\nянами села Павлова и Ворсмы, сундуки, катунскій опоекъ, про\r\nстая крестьянская пестрядь, деревянная посуда, валеные сапоги,\r\nпоярковыя шляпы, зайчины, циновки, рогожи и другой черный то\r\nваръ, привозимый самими крестьянами. Изъ Курской губ. —вы\r\nдѣланныя кожи, свѣчи, восковыя и сальныя, писчая бумага, про\r\nстыя шерстяныя крестьянскiя издѣлія, чулки, кушаки и разный\r\nсборный прасольскій товаръ; изъ Орловской губ.—чугунныя из\r\nдѣлія, стеклянная посуда, мочальный товары, канаты, бичева,\r\nхолсть, выдѣланная кожа, простой шорный и разный черный\r\nкрестьянскій товаръ; изъ Калужской губ.— писчая бумага, ка\r\nлужская нить, калужская подошва, стеклянная посуда и чугунныя\r\nиздѣлiя изъ Жиздринскаго уѣзда, ленточный товаръ изъ Тарус\r\nскаго уѣзда; изъ Тульской губ. стальныя и мѣдныя издѣлія,\r\nскобяныя вещи, гармоніи и нѣкоторые другие незначительные\r\nпредметы торговли. Съ съверозапада, изъ Смоленской губ., Фар\r\nФоровая посуда, изъ Черниговской — Фарфор, же, глиняная по\r\nсуда, шерстяныя ткани, деревянныя простыя издѣлія, чулочный\r\nи тесемочный товаръ; изъ Риги — мануфактурные товары, преи\r\nмущественно шерсто - гребяныя ткани и сукна; изъ Гродненской\r\nгуб. и изъ Царства Польскаго.— сукна, шерстяныя ткани, ней\r\nЗильберъ и галантерейный товари, качества несравненно выс\r\nшаго чѣмъ московскій; съ Запада-разный иностранный товару,\r\nдоставляемый Евреями черезъ сухопутную границу, мѣха, шел\r\nковыя и шерстяныя издѣлія, голландскія полотна и разныя га\r\nлантерейныя вещи, довольно грубой нѣмецкой работы, кромѣ\r\nтого еще австрійскія косы сѣнокосныя и нѣкоторые аптекарскie\r\nприпасы; съ югозапада: изъ Бессарабіи, Одессы и изъ Крыма\r\nФрукты, вина и разные бакалейные товары; изъ Таврической,\r\nХерсонской и Екатеринославской губб.—сырыя кожи, бычачьи,\r\nкоровьи и шпанскихъ овецъ, лошади; съ юговостока: съ Азов\r\nскаго поморья — рыба, сырыя кожи, вина и разная бакалія; съ\r\nДона — рыба, вина и лошади; изъ Кизляра и Моздока водки\r\nи чихирь; изъ Астрахани — рыбій клей, вязига, и проч.; съ во\r\n-УКРАИНСКІЯ ЯРМонки. 165\r\n9\r\nстока медъ, воскъ, подсолнечное масло, анисъ, небольшiя партій\r\nшерсти и овчины —-это изъ нѣкоторыхъ уѣздовъ Воронежской\r\nгуб. Наконецъ сама площадь, на которой совершается ярмо\r\nночное движеніе, поставляетъ шпанскую шерсть и сырыя кожи\r\nизъ степной части Малороссіи, сахаръ и сахарный песокъ, та\r\nбакъ, воскъ, медъ, холстъ, сукна, разный черный товари для\r\nмалороссійскаго простонародья и наконецъ прасольскій товару,\r\nподъ которымъ должно разумѣть щетину, сырой пушной или\r\nшкуровой товары, пухъ, перо, гриву, косицу, воскъ, медъ,\r\nшпанскую муху или майку, отчасти холсть и другие предметы\r\nмелкой сельской прозиводительности. Впрочемъ,прасольскій то\r\nваръ собирается не въ одной Малороссіи, но въ губб. Ека\r\nтеринославской и Херсонской, по всему Азовскому побережью,\r\nдаже на Кавказской линии, а отчасти на Дону и въ нѣкоторыхъ\r\nуѣздахъ Воронежской и Курской губб.\r\n«Таковы мѣстности, откуда идетъ товаръ; сбывается же онъ\r\nслѣдующимъ путями. Для товаровъ, провозимыхъ изъ России\r\nвъ Украйну главнымъ рынкомъ служатъ губб. Харьковская,\r\nПолтавская, Екатеринославская, Херсонская, Азовское побе\r\nрежье, даже до Кавказской линій, Таврическая губ. и Бесса\r\nрабія; въ меньшей степени, однакоже въ довольно значитель\r\nной: Кіевская, Волынская, Подольская, Черниговская и отча\r\nсти Бѣлоруссія; на востокъ сбытъ ограничивается Дономъ и\r\nнѣкоторыми уѣздами Воронежской губ.; на сѣверѣ онъ захва\r\nтываетъ одну Курскую губ. Товары, идущіе съ юга и запада,\r\nотправляются съ украинскихъ ярмонокъ въ России по большей\r\nчасти на сѣверъ въ Курскую, Орловскую, Калужскую, Тульскую\r\nгуб. и на сѣверозападъ — въ Ригу и Литву, куда идетъ разный\r\nпрасольскій товаръ. Въ сѣверовосточныя губб., за Москву и къ\r\nНижнему-Новогороду, идетъ не много товаровъ; въ Воронеж\r\nскую и на востокъ идетъ сахаръ; наконецъ нѣкоторые мало\r\nроссійскіе товары, идущіе съ запада, сбываются отчасти на югъ\r\nи на юговостокъ: сукна, табакъ и еврейскiй иностранный то\r\nваръ».\r\nПодробности о производствѣ, доставкѣ, равно какъ и харак\r\nтеристика торговли каждою отраслью товаровъ, находятся въ\r\n3-мъ отдѣлѣ труда г-на Аксакова, посвященномъ самому тща\r\nтельному изслѣдованію каждaго товара, привозимаго на Украин166 АТЕНЕЙ.\r\nскія ярмонки. Когда мы сообразимъ всю эту массу разнород\r\nныхъ продуктовъ, двигающихся сюда изъ разныхъ угловъ Рос\r\nсій на одноконныхъ подводахъ, на тройкахъ и на волахъ, когда\r\nсообразимъ всю разнохарактерность и производства и произво\r\nдителей и продавцевъ и покупателей, и разнообразность условій,\r\nи капризный характеръ торговли, и съ одной стороны полную\r\nневозможность довѣриться ОФФИціальнымъ свѣдѣніямъ, и съ дру\r\nгой—- врожденную нашимъ торговымъ людямъ недовѣрчивость и\r\nскрытность, тогда только можно понять какого труда, ка\r\nкихъ усилій, сколько такта, умѣнья, сколько пониманья рус\r\nскаго быта и русскаго характера должно быть въ почтен\r\nномъ изслѣдователѣ, когда при всѣхъ этихъ неблагоприятныхъ\r\nусловіяхъ онъ представилъ намъ столь подробную и дышащую\r\nжизнью картину украинскихъ торжищъ. До кого или до чего бы\r\nни коснулось перо почтеннаго изслѣдователя, и передъ вами\r\nявляются живые, прямо съ натуры взятые, образъ или мѣстность,\r\nсо всѣми характеристическими особенностями, съ ихъ и свѣтлы\r\nми и мрачными сторонами. Мы имѣли уже случай представить\r\nего характеристику Еврея, но такихъ характеристикъ много.\r\nПередъ нами являются и типическiя лица извощиковъ и чума\r\nновъ, ОФеней и прасоловъ, купца-Фабриканта и кустарника.\r\nИногда однимъ словомъ, подслушаннымъ въ народѣ, однимъ\r\nанекдотомъ умѣетъ онъ оживить расказъ и охарактеризовать и\r\nлюдей, и дѣло. Изъ многихъ расказовъ вотъ одинъ, бросаю щій\r\nсвѣтъ на многія явленія русской торговли. «Городъ Рыльскъ\r\nсъ давнихъ временъ торгуетъ косами, получаемыми имъ изъ - за\r\nграницы. Ни условія мѣстности, ни какія географическiя причи\r\nны не объясняютъ намъ, почему Рыльскъ могъ завязать загра\r\nничный торгъ, а не другой какой городъ, лежащій ближе къ\r\nграницѣ. Явился предприимчивый человѣкъ, отважно принялся\r\nза эту торговлю, завязалъ сношения и проложилъ дорогу, а за\r\nнимъ двинулись и его собраты, рыльскіе купцы, пользуясь его\r\nсношеніями, связями съ заграничными купцами и кредитомъ.\r\nИ вотъ завелась въ городѣ Рыльскѣ торговля косами, и удер\r\nживалась за нимъ въ видѣ монополіи по старинной привычкѣ,\r\nпамяти, то - есть, говоря словами русскаго торговаго люда: «такъ\r\nуже повелось, таково въ Рыльскѣ искони заведеніе».\r\n«Преданіе говорить, что первый завелъ эту торговлю и от\r\nOУКРАИНСКІЯ ЯРМонки. 167\r\nC\r\n.\r\nкрылъ для Рыльска сношенія съ заграничными купцами нѣкто\r\nкупець Филимоновъ. Нємцы его очень уважали за необыкно\r\nвенный умъ и торговыя дарованiя и называли поэтому Фонъ\r\nФилимоновъ. Названіе это перешло и въ Россію, такъ что не\r\nтолько въ Рыльскѣ,но и по всей окрестной странѣ,даже въ про\r\nстомъ народѣ, знаменитый купецъ извѣстенъ былъ подъ име\r\nнемъ фонъ-Филимонова. Умеръ Филимоновъ, торговый домъ\r\nего рушился, потомки, перейдя въ другое званіе, давно уже по\r\nкинули городъ, но память о немъ живетъ еще въ народѣ. Въ\r\nРыльскѣ есть и теперь еще купецъ Филимоновъ, тоже знатный\r\nторговецъ косами, но не родственникъ, а однофамилецъ осно\r\nвателя ќосной торговли и что же? у него есть уличное на\r\nродное прозваніе фончикова,въотличие отъ титула полнаго Фона,\r\nкоторымъ пользовался нѣкогда знаменитый Фонъ-Филимоновъ,»\r\nРазнообразны и не менѣе интересны способы доставки и пе\r\nревоза всей массы товаровъ, заваливающей украинские рынки.\r\nПеревозятся они на конныхъ извощичьихъ подводахъ и на во\r\nловьихъ Фурахъ, отправляются же или черезъ подрядчиковъ, или\r\nчерезъ самихъ извощиковъ, или черезъ конторы транспортовъ.\r\nКонторы не много отправляютъ подводъ, и большая часть по\r\nслѣднихъ принадлежить вольнымъ извощикамъ. Изъ 60,000\r\nподводъ, отправленныхъ въ 1851 году въ разныя мѣста съ\r\nКрещенской ярмонки,пришлось на долю конторъ не болѣе 5.000,\r\nКупцы не любятъ конторъ точно такъ же, какъ не любятъ и по\r\nвозможности избѣгаютъ всякія ОФФІЇціальныя формальности,убѣ\r\nдившись не разъ горькимъ опытомъ во что имъ всегда онѣ\r\nобходятся. Отправка черезъ контору стоитъ всегда дороже\r\nобыкновеннаго способа, потому что товары большею частью\r\nзастраховываются. Безъ застраховки контора менѣе предста\r\nвляетъ для купца обезпеченія, чѣмъ подрядчикъ, или давно ис\r\nпытанный и знакомый извощикъ. А застраховка налагаетъ\r\nлишній расходъ, котораго купець также избѣгаетъ. Съ конто\r\nрой надо соблюдать Формальности и в случаѣ пропажи заво\r\nдить переписку, а переписки не любить торговый человѣкъ,\r\nда и кто къ ней чувствуетъ у насъ симпатію.\r\nНаконецъ контора, нанимая почти всегда тѣхъ же извощи\r\nковъ, которые знакомы купцамъ, выходить для послѣднихъ со\r\nвершенно лишнимъ посредничествомъ. Да къ тому же промы ~~168 АТЕНЕЙ.\r\nселъ извозный такъ приладился къ торговому быту, что оста\r\nновки въ передвижении товаровъ почти не бываетъ, развѣ въ\r\nчрезвычайных случаяхъ, но такіе случаи могутъ быть и съ\r\nотправляемыми черезъ контору возами. Знакомые купцу и вѣр\r\nные извощики являются сами къ хозяину, сами нагружають,\r\nувязываютъ и доставляють товаръ въ назначенный пункть, гдѣ\r\nтакже имѣютъ какого-нибудь знакомаго купца, у котораго\r\nвсегда для нихъ готова работа въ обратный путь. Извощикъ,\r\nпривезшій товаръ изъ Нижегородской губерніи, тотчасъ же от\r\nправляется къ извѣстному бакалейному и табачному оптовому\r\nторговцу, у котораго нагружается новыми товарами, и везетъ\r\nихъ въ Ростовъ на ярмонку.\r\nИзвозъ и доставка товаровъ совершается самымъ первобыт\r\nнымъ способомъ. На каждой ярмонкѣ можно увидѣть, какъ\r\nостанавливается обозъ, доѣхавъ до ярмоночной площади, и какъ\r\nизвощикъ, вынувъ изъ-за сапога накладныя, обращается то къ\r\nтому, то къ другому купцу съ просьбою указать ему лавки хо\r\nзяевъ, потому что нерѣдко одинъ и тотъ же извощичій тран\r\nспортъ везетъ товары не одного, а многихъ торговцевъ.\r\nЛюбопытны пути, проложенные извощиками и чумаками на\r\nгромадномъ пространствѣ имъ проходимомъ, и проложенные\r\nсъ удивительною краткостью и прямизною. Про чумаковъ хо\r\nдятъ расказы, что ихъ тракты обходятъ всѣ горы и переправы:\r\nони проложили съ незапамятныхъ временъ дороги черезъ сте\r\nкогда степи были еще дики и пустынны, провели пути и\r\nчерезъ всю Малороссію. То же самое можно сказать о нашихъ\r\nизвощикахъ, у которыхъ совершенно свои, съ поконъ вѣка за\r\nведенные пути, и всегда кратчайшieпротивъ почтовыхъ трактовъ.\r\nГдѣ почтовый трактъ совпадаетъ съ ихъ дорогой, тамъ они\r\nѣдутъ имъ; мало того, гдѣ есть шоссе, тамъ они сдѣлаютъ и ма\r\nленькій крюкъ, чтобы проѣхать хорошей дорогой. Русскiй из\r\nвощикъ вовсе не консерваторъ,—но какая же ему охота ѣхать\r\nпочтовымъ трактомъ, который по большей части всегда длин\r\nнѣе и всегда, въ добавокъ, одинаково плохъ, а въ грязь не про\r\nходимъ, какъ и ихъ дороги. Здѣсь извощики выгадывають на\r\nкраткости пути. Я помню очень хорошо дорогу, которою про\r\nвезъ меня въ 1842 году посѣдѣлый въ извозахъ крестьянинъ\r\nИванъ Емельяновичъ изъ Москвы въ Воронежъ.\r\nПИ,УКРАИНСКІЯ ЯРМонки. 169\r\nМного взжалъ онъ на своемъ вѣку, былъ и въ Дубосарахъ,\r\nи на Кавказѣ, и въ Ригѣ, и въ Нижнемъ, и въ Казани. Весело\r\nбыло говорить съ старикомъ о его странствіяхъ и любопытно\r\nбыло видѣть какъ онъ зналъ каждую тропинку, каждый пово\r\nротъ, гдѣ ближе и гдѣ лучше проѣхать. Ехали мы до Вороне\r\nжа вовсе не почтовымъ трактомъ—на Тулу, Ефремовъ, Елецъ,\r\nЗадонскъ и Воронежъ, а поѣхали на Каширу, на Епифань, Ле\r\nбедянь, Задонскъ, выгадавши такимъ образомъ, по его словамъ,\r\nверстъ 70. Въ изслѣдованій объ украинскихъ ярмонкахъ ука\r\nзано на нѣсколько такихъ путей, имѣющихъ особое свое на\r\nзваніе, и носящихъ на себѣ явный признакъ старины. Такъ на\r\nпримѣръ изъ трактовъ, прорѣзывающихъ Украйну, замѣчатель\r\nны Сагайдань, Ромаданъ, и Муравскій шляхъ, о которомъ\r\nупоминается еще въ Книгѣ большаго чертежа; подъ нимъ раз\r\nумѣютъ русскіе извощики непочтовый трактъ отъ города Ливенъ\r\n(Орловской губерній) до Бѣлгорода (Курской). Извощики ѣдутъ\r\nизъ Москвы въ Харьковъ слѣдующимъ путемъ: изъ Москвы до\r\nТулы по шоссе (169 верстъ), изъ Тулы сворачиваютъ и по поч\r\nтовой дорогѣ ѣдутъ до Ефремова 131 версту, изъ Ефремова до\r\nЛивенъ 89 версть непочтовымъ трактомъ; изъ Ливенъ на Старый\r\nОсколъ и Бѣлгородъ 275 верстъ (Муравскій шляхъ), и изъ\r\nБѣлгорода до Харькова почтовымъ трактомъ. Замѣчательны\r\nтакже тракты, которыми везуть свой товаръ крестьяне села\r\nПавлова и Ворсмы, Нижегородской губерніи, этотъ знаменитый\r\nпо дешевизнѣ ножевый и замочный товаръ, которому г. Акса\r\nковъ посвятилъ весьма интересную статью. Товару этого при\r\nвозится на 300,000 по крайней мѣрѣ рублей, и благодаря сво\r\nей дешевизнѣ онъ требуется всюду и преимущественно на югъ\r\nи западъ. Половина всей выручки доставляется замочникамъ\r\nотъ Евреевъ разныхъ губерній, которые не гонятся за отдѣл\r\nкой, а какъ говорилъ г. Аксакову павловскій крестьянинъ Щи\r\nпахинъ, «норовятъ только, чтобы вещь была по ихнему забли\r\nке», то - есть похожа на ту, какая требуется. Дешевизнь этихъ\r\nвещей поразительна. Есть напримѣръ замки по 70 к. асс. за\r\nдесятокъ, есть столовые ножи въ 2 р. 50 к. асс. за дюжину.\r\nСамый же употребительный сортъ отъ 5 до 10 р. асс. за дюжи\r\nну. Есть перочинные ножи въ 1 р. 50 к. за дюжину. Эти-то\r\nПавловцы ѣздятъ обыкновенно въ Роменъ своимъ трактомъ,170 АТЕНЕЙ.\r\n9\r\nсначала проселочной дорогой до Ардатова, оттуда непочтовымъ\r\nтрактомъ въ Шацкъ, Тамбовской губерніи, изъ Шацка непоч\r\nтовою же дорогой до Лебедяни, изъ Лебедяни такимъ же не\r\nпочтовымъ трактомъ въ Елецъ, отсюда почтовымъ въ Ливны,\r\nизъ Ливенъ непочтовымъ до Курска, изъ Курска въ Сумы и\r\nизъ Сумъ въ Роменъ.\r\nОбращаемся теперь къ изслѣдованію объ итогахъ ярмоноч\r\nныхъ оборотовъ. Здѣсь предстоялъ почтенному автору трудъ\r\nгромадный, препятствія неслыханныя. Здѣсь приходилось ему\r\nна каждомъ шагу бороться съ невѣжествомъ чиновниковъ, съ\r\nнебрежностью, съ какою составляются у насъ ОФФИціальные\r\nотчеты, съ недовѣрчивостью и скрытностью лицъ, отъ кото\r\nрыхъ надѣялся и думалъ онъ получить достовѣрныя извѣстія,\r\nнаконецъ съ пестротой и хаосомъ самой торговли и вообще\r\nторговаго быта, гдѣ не установилось еще раздѣленіе занятій,\r\nгдѣ нѣтъ рѣзко проведенныхъ границъ между оптовыми и раз\r\nничными торговцами, гдѣ часто производитель въ то же время\r\nявляется и купцомъ, гдѣ наконецъ не рѣдко и ОФФИціальныя\r\nмѣры запутываютъ и затемняютъ изслѣдователю дѣло.\r\nМы имѣли уже случай привести слова нашего автора о томъ,\r\nкакiя препятствія встрѣчалъ онъ въ ОФФиціальныхъ отчетахъ о\r\nярмонкахъ, но вотъ еще нѣсколько примѣровъ, по которымъ\r\nможно судить какъ осторожно и деликатно слѣдуетъ обходить\r\nся съ ОФФИціальнымъ статистическимъ матеріаломъ, и какой\r\nстрогой очисткѣ его надо подвергать. За исключеніемъ, напри\r\nмѣръ, развѣ только мануфактурныхъ товаровъ, нѣтъ возмож\r\nности отдѣлить русские товары отъ иностранныхъ, потому что\r\nсами купцы этого не знаютъ, да и въ ОФФИціальныхъ вѣдомо-?\r\nстяхъ всѣ принятыя дѣленія ошибочны. Французскія вина, на\r\nпримѣръ, называются иностранными, а греческiя русскими, ба\r\nкалейный и москательный товаръ отнесенъ большею частью къ\r\nчислу русскихъ. Въ спискахъ ОФФИціальныхъ мы читаемъ, на\r\nпримѣръ, бердянскіе купцы съ сукнами и красными товарами;\r\nейскіе купцы съ желѣзомъ и т. д. Но на дѣлѣ выходить, что ни\r\nбердянскій, ни ейскій купецъ никогда ни Бердянска, ни Ейска въ\r\nглаза не видали, а проживаютъ въ Богородскѣ или Ельцѣ. Дѣ\r\nло въ томъ, что оба города привилегированные, и приписав\r\nшіеся къ нимъ достигаютъ скорѣе, чѣмъ въ другихъ городахъ\r\n1УКРАИНСКІЯ ЯРМонки. 171\r\n-\r\n-\r\nПочетнаго гражданства. Великорусскіе купцы увлеклись этою\r\nвыгодой, а Евреи создали изъ этого особаго рода спекуляцію.\r\nНеобходимымъ условіемъ для званія мѣстнаго купца — это не\r\nдвижимая собственность, земля или домъ. И вотъ нерѣдко яв\r\nляются на ярмонкахъ къ русскимъ купцамъ Евреи съ предло\r\nженіемъ приписать къ Ейску или Бердянску, получаютъ довѣ\r\nренность и деньги, покупаютъ или заказываютъ какую-нибудь\r\nхатку изъ камыша, навоза и глины, и привозять своему довѣ\r\nрителю всѣ нужные документы.» Не знай этого,ни статистику\r\nвообразить себѣ что за дѣятельный торговый городъ этотъ\r\nЕйскъ и какie тамъ богачи купцы.\r\nНо поразительнѣе всего — это разница между итогами ярмо\r\nночныхъ оборотовъ ОФФИціальныхъ вѣдомостей и свѣдѣніями,\r\nполученными нашимъ изслѣдователемъ. Онъ помѣстилъ въ сво\r\nемъ трудѣ копію съ ОФФИціальной вѣдомости объ оборотахъ\r\nКрещенской ярмонки за 1856 г. Форма вѣдомости та же, ка\r\nкая была и за 10 лѣтъ тому назадъ, какъ-будто и не происхо\r\nдило никакихъ измѣненій въ торговлѣ. Она раздѣлена на отдѣ\r\nленія: 1) русскіе товары, 2) иностранные, 3) азіатскie, 4) раз\r\nные товары съ заглавіемъ: «сверхъ того» и наконецъ 5) ло\r\nшади.\r\nРоссійскіе товары начинаются шерстяными, и въ эту катего\r\nрію прежде всего включены сукна высшаго, средняго и низшаго\r\nсорта; сумма провоза и продажи. Это дѣленіе совершенно про\r\nизвольное, тѣмъ болѣе, что не выставлено ни цѣнъ, ни коли\r\nчества аршинъ. Общий итогъ продажи для суконъ составляетъ\r\nсумму 369,410 рублей.\r\nПо исчисленію же г-на Аксакова суконъ было въ 1854 году\r\nвъ продажѣ на 400,000 рублей.\r\nБумажныхъ товаров, было въ продажѣ, по вѣдомости, на\r\n1,990,615 рубл., по свѣдѣніямъ, собраннымъ изслѣдователемъ\r\nярмонокъ, —на 3,150,000 рубл. Въ такой же степени находимъ\r\nмы разницу между числами и относительно другихъ товаровъ.\r\nДо насъ доходили слухи, что будто купцы опровергаютъ точ\r\nность свѣдѣній, помѣщенныхъ авторомъ въ его изслѣдованій.\r\nВъ этомъ вопросѣ судьей быть трудно, — ибо на чемъ же основы\r\nвать критику. Но ежели свѣдѣнія не вѣрны, то невѣрность и вина\r\nпадаетъ опять-таки на голову тѣхъ, кто сообщилъ свѣдѣнія г-ну\r\n2172 А те не й.\r\nАксакову. Сообщали же ему свѣдѣнія люди, имена которыхъ мы\r\nпривыкли уважать, какъ лучшихъ представителей нашей ману\r\nФактурной и торговой промышленности, и которымъ печатно вы\r\nсказалъ свою благодарность г. Аксаковъ, считая себя глубоко\r\nимъ обязаннымъ за содѣйствіе, за то, что они сами собирали\r\nсвѣдѣнія, сообщали ихъ ему и убѣждали прочихъ своихъ со\r\nбратій по торговлѣ не чуждаться и не бояться статистическихъ\r\nизысканій. Въ числѣ ихъ были московские Фабриканты Полевой\r\nи Гучковъ и прикащики Фабрикантовъ Прохорова, Кондрашова,\r\nРемизова, Милютина, курскій почетный гражданинъ Гладковъ,\r\nкалужскій почетный гражданинъ Фалѣевъ, и др. Трудно себѣ\r\nпредставить, чтобы эти лица намѣренно вовлекли въ ошибку\r\nпочтеннаго изслѣдователя.\r\nПри такомъ разногласии между цыфрами ОФФиціальными и\r\nцыфрами, полученными нашимъ авторомъ путемъ частныхъ из\r\nслѣдованій, не мудрено, что и цыфра общаго итога оборотовъ\r\nярмоночныхъ получена въ изслѣдованіи совершенно иная и да\r\nлеко превосходящая цыФру ОФФИціальную. По ОФФИціальнымъ\r\nвѣдомостямъ общие итоги ярмоночныхъ оборотовъ въ 1854 го–\r\nду были слѣдующіе:\r\n.\r\n.\r\n.\r\nПривезено: Продано:\r\n1) Ильинская... на 14, 151,791 рубл. на 8,247,936 рубл.\r\n2) Крещенская. 13,652,411 9,790,563\r\n3) Кролевецкая. 5,754,891 3,492,410\r\n4) Коренная.. 5,085,806 2,125,600\r\n5) Успенская. 5,338,770 2,071,640\r\n6) Маслянская. 4,526,680 1,976,315\r\n7) Покровская. 4,375,338 1,365,744\r\n8) Вознесенская... 2,554,615 1,155,345\r\n9) Тройцкая. 1,068,170 920,470\r\n10) Сумская. 1,801,900 696,340\r\n11) Елисаветградск. 979,800 558,800\r\n-\r\n- -\r\n..\r\n..\r\n0 -\r\nИтого на 59,290,172 рубл. на 32,402,433 рубл.\r\nЗдѣсь по вѣдомости первое мѣсто принадлежить Ильинской\r\nярмонкѣ, по изслѣдованіямъ же г-на Аксакова мѣсто это долж\r\nна занимать Крещенская. Вотъ итоги нашего автора:УКРАИНСКІЯ ЯРМонки. 173\r\n.\r\n. -\r\n.\r\n-\r\nПривезено: Продано:\r\n1) Крещенская. 40,000,000 25,000,000\r\n2) Ильинская. 30,000,000 18,000,000\r\n3) Успенская. 12,000,000 8,000,000\r\n4) коренная.. 10,000,000 7,000,000\r\n5) Покровская. 9,000,000 6,000,000\r\n6) Кролевецкая. 7,500,000 5,000,000\r\n7) Маслянская. 7,000,000 4,000,000\r\n8) Вознесенская. 6,000,000 3,000,000\r\n9) Сумская.. 3,000,000 2,000,000\r\n10) Елисаветградск. 2,000,000 1,500,000\r\n11) Троицкая.... 1,250,000 1,250,000\r\nИтого на 127,750,000 рубл. на 80,750,000 рубл.\r\nВъ отдѣльныхъ статьяхъ объ ярмонкахъ и товарахъ г-нъ\r\nАксаковъ изложилъ основания своихъ исчисленій. Изъ всей же\r\nсуммы проданного товара на долю однихъ мануфактурныхъ то\r\nваровъ русскихъ приходится 22 милл. р., — цыфра, говорящая\r\nгромко въ пользу того значения, какое имѣетъ украинской ры\r\nнокъ для нашей мануфактурной промышленности.\r\nВъ введеніи и во второй части изслѣдованія, гдѣ помѣщены\r\nстатьи о каждомъ обращающемся на ярмоночномъ рынкѣ то\r\nварѣ, находимъ мы бездну интересныхъ подробностей она\r\nшихъ мануфактурныхъ товарахъ и объ оригинальныхъ Фор\r\nмахъ этого торга, особенно торга краснымъ товаромъ, какъ\r\nего называютъ. Выше имѣли мы уже случай привести свидѣ\r\nтельство г-на Аксакова, что на украинскихъ ярмонкахъ бы\r\nваетъ до 200 гуртовыхъ лавокъ съ красными товарами, изъ ко\r\nторыхъ до 150 торгують товаромъ изъ первыхъ руки. Эти\r\nторгующіе производители не всѣ Фабриканты. Изъ нихъ до 50\r\nчеловѣкъ такихъ, которыхъ настоящие Фабриканты называютъ\r\nсъ презрѣніемъ мастерами, кустарниками, самовозами. Въ\r\nФабричныхъ округахъ Московской и Владимирской губерній,\r\nтканье миткалей и другихъ дешевыхъ бумажныхъ матерій про\r\nизводится въ деревняхъ и селахъ простыми крестьянскими хо\r\nзяйствами. Крестьяне работаютъ на своихъ станкахъ, изъ\r\nсобственныхъ своихъ матеріаловъ, сами возять продавать за\r\n1,000 версть свои домашніх издѣлія большею частью на своихъ\r\nч. у. 13174 АТЕНЕЙ.\r\nже лошадяхъ. Иные привозять на ярмонки не болѣе 3-хъ во\r\nзовъ. Иногда смышленый крестьянинъ, самъ Фабрикующій,\r\nскупаетъ у своихъ односельчанъ изготовленные ими товары и\r\nвмѣстѣ съ своими везетъ ихъ на Украйну. Эти кустарники воз\r\nбуждаютъ негодованіе настоящихъ Фабрикантовъ, потому что,\r\nимѣя у себя товаръ низшаго достоинства, но только на манеръ\r\nхорошаго, крестьяне сбиваютъ цѣны. Такое соперничество\r\nвпрочемъ имѣетъ хорошую сторону, заставляя непремѣнно Фа\r\nбрикантовъ искать перевѣса надъ крестьянской работой въ до\r\nстоинствѣ товара и въ удешевленіи машиннаго производства.\r\nИностранныхъ же бумажныхъ произведеній на ярмонкахъ бы\r\nваетъ очень мало. Послѣ убавки пошлинъ въ тарифѣ 1850 го..\r\nгода сдѣлана была попытка къ сбыту на Украйнѣ иностраннаго\r\nситца и привезли на Ильинскую ярмонку до 1,000 кусковъ. Но\r\nони всѣ были вытѣснены изъ торговли дешевизною русскихъ\r\nситцевъ, съ которою не могли соперничать, и попытки эти бо\r\nлѣе уже не возобновлялись. Торговля мануфактурными това\r\n• рами сосредоточивалась прежде въ рукахъ купцовъ, которые\r\nбыли посредниками между производителями и потребителями;\r\nно Фабричная дѣятельность умножилась и росла не по днямъ,\r\nа по часамъ. Являлась безпрерывно потребность въ новыхъ\r\nрынкахъ, надо было родить запросъ, создать покупателя,\r\nпоказать ему товаръ почти насильно, обольстить и опутать его\r\nкредитомъ и прійдти такимъ образомъ къ тому положенію и къ\r\nтой формѣ, какую иметъ въ настоящее время мануфактурная\r\nторговля. Размноженіе Фабрикъ и соперничество ихъ понизили\r\nцѣны до нельзя, если брать въ соображеніе издержки произ\r\nводства. Производителямъ приходилось брать массою, сбывать\r\nтоваров, какъ можно болѣе, а эта необходимость заста\r\nвила ихъ высвободиться изъ-подъ зависимости и опеки ку\r\nпеческой, чтобы отклонить всякое лишнее посредничество.\r\nЯрмоночные оптовые купцы стѣсняли Фабрикантовъ разными\r\nтребованиями, видимо обличавшими стремленіе къ монополіи.\r\nКупцы брали только то количество, какое было имъ нужно, и\r\nподнимая товаръ въ цѣнѣ на ярмонкахъ, обращали барышъ въ\r\nсвою пользу. Когда же Фабриканты рѣшились сами воспользо\r\nваться этимъ барышомъ, тогда купцы не могли продавать\r\nдороже производителей. Мало-по-малу купцы были отстра\r\n2УКРАИНСКІЯ ЯРМонки. 175\r\n>\r\n-\r\nнены, и Фабриканты явились сами съ своими товарами на\r\nярмонки.\r\nНо и этого было еще мало для усиленія сбыта. Продажа\r\nтоваров, Фабрикантами изъ первыхъ рукъ, совмѣстничество\r\nпроизводителей постоянно усиливающаяся масса привоза,\r\nпородили не только кредитъ, не обуздываемый никакими бан\r\nкрутствами, но и соперничество въ кредитѣ. Каждый произво\r\nдитель соперничалъ съ другимъ не большимъ или меньшимъ\r\nдостоинствомъ товара, не дешевизною, потому что у всѣхъ\r\nцѣны одинаковы, а болѣе или менѣе отважнымъ кредитомъ.\r\nОтсюда происходить и введеніе совершенно особенныхъ прі\r\nемовъ въ торговлѣ, именно оцѣнки товаровъ, въ общемъ упо\r\nтребленіи, по кредитной цѣнѣ, и скидки процентовъ изъ общей\r\nкредитной цѣны при покупкахъ на наличныя деньги. Продажа въ\r\nкредитъ, кромѣ того что дѣлаетъ возможнымъ сбыть товаровъ\r\nвъ Bь неймовѣрно огромныхъ массахъ, — является для продавца\r\nвесьма выгоднымъ способомъ торговли, восполняя недостатокъ\r\nналичныхъ денегъ и дешевизну денежной не кредитной цѣны.\r\nЭтотъ кредитъ обезпечивается только взаимными выгодами\r\nпродавцовъ и покупателей, и сравнительная сумма векселей и\r\nбанкрутствъ съ цѣнностью кредитуемаго капитала весьма не\r\nзначительна. Цѣна товаровъ на Украинскихъ ярмонкахъ почти\r\nвсегда кредитная, основанная большею частью на 6-ти мѣсячномъ\r\nкредитѣ отъ одной ярмонки до другой: отъ Крещенской до Иль\r\nинской, отъ Маслянской до Успенской, и т. д. Фабриканты при\r\nзнавались сами г-ну Аксакову, что если покупатель два раза\r\nсряду забираетъ товары въ одинаковомъ количествѣ и за одинъ\r\nразъ заплатитъ вполнѣ по кредитной цѣнѣ, а за другой и вовсе\r\nне заплатить, то они, конечно, не въ выгодѣ, но и не въ суще-,\r\nственномъ убыткѣ. Кредитная цѣна слѣдовательно чрезвычайно\r\nВысока, и на этомъ только разсчитана выгода, которую еще\r\nмогутъ получать купцы, вторые производители товара, въ при\r\nсутствіи первыхъ производителей. Купецъ -капиталистъ поку\r\nпаетъ, напримѣръ, у Фабриканта извѣстное количество товара,\r\nпо извѣстной, то-есть кредитной цѣнѣ и въ долгие сроки, мѣся\r\nцевъ на 12 и 18. Пріобрѣтя товаръ и пустивши его въ обо\r\nротъ, онъ старается какъ можно скорѣе, черезъ мѣсяцъ или\r\nдва, заплатить Фабриканту наличныя деньги, вычитая въ свою\r\n13*176 АТЕней.\r\nпользу проценты за всѣ остальные мѣсяцы 2 а самъ про\r\nдаетъ товарь по кредитной цѣнѣ, и даже иногда нѣсколько де\r\nшевле самой общепринятой кредитной цѣны. Дерзость кредита\r\nи размѣры риска превосходятъ всякое вѣроятie. Если является\r\nновый покупатель и беретъ на 3,000 р. с. товаровъ за налич\r\nныя деньги, то можетъ смѣло забрать товаровъ сейчасъ же\r\nна 30 тысячъ р. с. въ кредитъ; въ слѣдующій разъ онъ опять\r\nзаплатить 3, 4 тысячи и опять пользуется такимъ же неогра\r\nниченнымъ кредитомъ.\r\nЗа Фабрикантами двинулось на готовые рынки Малороссіи и\r\nНовороссіи цѣлое войско не менѣе дѣятельныхъ агентовъ, раз\r\nнощиковъ,коробочниковъ, хoдeбщиковъ Ковровскаго и Вязни\r\nковскаго уѣздовъ Владимирской губерніи и старообрядческихъ\r\nслободъ Черниговской.\r\nБезъ ихъ содѣйствія нельзя было бы ожидать такого живаго\r\nсбыта товару посредствомъ однихъ мѣстныхъ розничныхъ го–\r\nродовыхъ купцовъ. Этотъ классъ торговцевъ, собираясь къ\r\nурочному времени ярмонки, мигомъ растаскиваетъ товары, ко\r\nнечно также въ кредитъ, и разбѣгается съ ними во всѣ сторо\r\nны, разнося и развозя ихъ по деревнямъ, хуторамъ и селамъ,\r\nпо лѣнивымъ панамъ, по казакамъ-домосѣдамъ, по кресть\r\nянамъ - щеголямъ, по крестьянкамъ-щеголиxамъ, жинкамъ и\r\nдивчатамъ, отъ границъ Австріи и до Кавказа, отъ Дона и до\r\nДуная, разсовываетъ товаръ всюду по мелочи, соблазняетъ\r\nпокупателей удобствомъ кредита и знакомитъ производителей\r\nсъ новыми требованиями и съ желаніями потребителей. Прежде,\r\nбывало, ворочали всей розничной торговлей Орловскіе ходеб\r\nщики. Лѣтъ 30 тому назадъ были нѣкто торговый крестьянинъ\r\nKособоковъ, глава всѣхъ Орловскихъ xoдeбщиковъ, пользо\r\nвавшийся неограниченнымъ кредитомъ и почетомъ укупече\r\nства. «Нѣтъ торговли на ярмонкѣ, говорятъ купцы, стоитъ яр\r\nмонка день, стоитъ другой, ѣдетъ Кособоковъ всѣ ожили;\r\nпріѣдеть — полъ-ярмонки заберетъ! Такъ отзывались о немъ\r\nстарожилы. Но этотъ Кособоковъ, забравъ разъ товару свыше\r\nсилъ, не успѣлъ сбыть его съ выгодой, и видя, что дѣло пло\r\nхо, призвалъ своихъ прикащиковъ и работниковъ, роздалъ\r\nимъ остальной товару, а самъ воротился домой въ деревню.\r\nОтсутствіе Kособокова на ярмонкахъ удивило купцовъ, по\r\n-\r\n-УКРАИНСКІЯ ЯРМонки. 177\r\nтомъ встревожило; наконецъ, ярмонки четыре спустя, поѣхали\r\nкъ нему въ деревню и нашли его въ полѣ, въ крестьянской\r\nгрубой одеждѣ за сохой: будто ввѣкъ и купцомъ не бывалъ.\r\nОбъяснились купцы, получили по 30 коп. за рубль, но многие\r\nобанкрутились.\r\n«Такое событие подорвало однакожь кредить ОрловскихъОФе\r\nней и ходебщиковъ, и на мѣсто ихъ явились Ковровцы, кото\r\nрые впрочемъ теперь вытѣсняются Слобожанами и мѣстными\r\nкупцами, сами же ударились, по словамъ торговцевъ,въ Сибирь.\r\nХодeбщики всегда состоятъ при хозяевахъ. У иного хозяи\r\nна, капиталиста-крестьянина, бываетъ до 8 счетово или прика\r\nщиковъ, съ которыми онъ заключаетъ условие такого рода:\r\nонъ даетъ прикащику тысячъ на 5 сер. товара, да право кре\r\nдита или забора товару въ кредитъ на хозяйское имя также\r\nтысячъ на 5-ть; сверхъ того прикацикъ имѣетъ своего капи\r\nтала тысячи 3, которые присоединяетъ къ общей суммѣ: бары\r\nши пополамъ, расходы общie, вычитываемые изъ пріобрѣтен\r\nныхъ барышей, но долги всѣ на долю прикащика. Если товарь\r\nне распроданъ, то хозяинъ обязанъ взять его у прикащика\r\nобратно, но вычитываетъ въ такомъ случаѣ у прикащика 10°/о\r\nстоимости товара. Есть такіе хозяева, у которыхъ нѣть счета\r\nсъ прикащикомъ менѣе 15,000 р.»\r\nВотъ они, эти дѣятельные агенты нашихъ мануфактури\r\nстовъ, разносящіе ихъ товары во всѣ уголки южнаго и юго\r\nзападнаго края и пользующіеся самымъ обширнымъ и не\r\nограниченнымъ кредитомъ. Какимъ же образом, держится\r\nвесь этотъ порядокъ вещей при такомъ отчаянномъ, такъ\r\nсказать поступательномъ, кредитѣ, не обезпеченномъ почти\r\nникакими обязательствами? Чѣмъ можетъ обезпечить Еврей\r\nзаборт товаровъ, превышающій на 100 разъ его денежныя\r\nсредства? Какимъ-нибудь домишкомъ, слѣпленнымъ изъ глины\r\nи хворосту въ какомъ-нибудь отдаленномъ еврейскомъ захо\r\nмустьѣ! Взысканіемъ по закону? Но гдѣ же отыскивать Еврея\r\nпо всему Западному и Новороссийскому краю, да и время ли\r\nкупцу этимъ заниматься? Обанкрутится Еврей, назовется вмѣ\r\nсто Мошки Лейбой, и продолжаетъ торговлю въ другомъ мѣстѣ.\r\nЧѣмъ, напримѣръ, обезпеченъ кредитъ Фабриканта помѣщичье\r\nму крестьянину Ковровскаго уѣзда? ничѣмъ. Самъ купець ви178 ATEней.\r\nэто\r\nноватъ въ томъ, что ему вѣритъ! А попробуй онъ не вѣрить,\r\nтакъ товарь и останется на рукахъ.\r\nКупець увѣренъ, что добрая слава и взаимная выгода\r\nлучшее обезпеченіе въ дѣлѣ торговаго кредита, и что злоумы\r\nшленный неплательщикъ лишится кредита, а безъ кредита не\r\nдвигается никакая торговля. Еслибы можно было сличить цѣн\r\nность кредитуемыхъ товаровъ съ цѣнностью потерь, понесен\r\nныхъ отъ банкрутства, то послѣднія составили бы весьма не\r\nзначительную часть всего кредитуемаго капитала.\r\nБываетъ, конечно, кромѣ банкрутства ОФФиціальнаго еще\r\nбольше банкрутствъ негласныхъ. Приходить срокъ расплаты,\r\nпокупатель видить, что забралъ товаровъ не подъ силу. Дѣлать\r\nнечего, является онъ къ главнѣйшему и почетнѣйшему изъ сво\r\nихъ кредиторовъ и объясняетъ свои несчастныя обстоятель\r\nства. Купцы отказываются по большей части отъ судебнаго\r\nпреслѣдованія, разбираютъ и взвѣшиваютъ торговыя обстоя\r\nтельства должника, возьмутъ копѣекъ по 30 или по полтинѣ на\r\nрубль, побранятъ, помылятъ голову и опять кредитують, въ на\r\nдеждѣ, что авось поправится. Купцы хорошо знають, что су\r\nдебное преслѣдованіе не принесетъ никакой существенной\r\nпользы и что торговое счастье бываетъ перемѣнчиво, но зор\r\nко наблюдають за должникомъ, и если повезло ему счастье и\r\nдѣла его точно поправились, то настоятельно потребуютъ отъ\r\nнего уплаты. Росписки должниковъ или покупателей въ забран\r\nныхъ товарахъ дѣлаются или на простой бумагѣ, или въ видѣ\r\nвекселей. Но бываетъ часто, что и срокъ векселя прошель, а\r\nонъ продолжаетъ ходить какъ денежная бумага съ передаточ\r\nными надписями, потерявъ уже всякую законную силу.\r\nНо не въ одной Украйнѣ такъ дѣлается; такое заведение и\r\nтакія Формы кредита и торговыхъ сдѣлокъ повсемѣстны у насъ\r\nна Руси, Точно такое же довѣріе и обхожденіе всякихъ закой\r\nныхъ Формальностей и на другихъ ярмонкахъ, и въ другихъ\r\nотрасляхъ торговли, начиная отъ Сибири и до Москвы, отъ Бал\r\nтики и до Каспія. Черезъ Рыбинскъ, напримѣръ, переходитъ въ\r\nгодъ хлѣбными товарами и монетой до 30 милл. р., и кредити\r\nмежду рыбинскими торговцами и Формы его тѣ же, какiя и на\r\nУкраинскихъ ярмонкахъ. Купцы взаимно довѣряють другъ\r\nдругу значительныя суммы по запискамъ на простомъ листѣ\r\nиУКРАИНСКІЯ ЯРМонки. 179\r\nбумаги безъ соблюдения всякихъ Формъ. Самые векселя ихъ\r\nимѣють тотъ же отпечатокъ довѣренности. Они рѣдко свидѣ\r\nтельствуются у нотаріусовъ, и вообще выдаются и принимают\r\nся не въ томъ аккуратномъ видѣ, какой обыкновенно принятъ.\r\nВременная рыбинская контора коммерческаго банка, куда пред\r\nставляется ежегодно на 100,000 р. и болѣе такихъ векселей,\r\nне можетъ ихъ принимать, и такія явленія повторяются на\r\nкаждомъ шагу у насъ въ России, начиная, отъ ничтожнаго\r\nкрестьянскаго копteчнaгo или рублеваго кредита до кредита\r\nвъ нѣсколько десятковъ и въ сотни тысяч рублей между оп\r\nтовыми богатыми торговцами. Намъ кажется, что почтенный\r\nизслѣдователь, говоря о кредитѣ на Украинскихъ ярмонкахъ,\r\nслишкомъ много приписываетъ вліянія тѣмъ условіямъ и Фор\r\nмамъ, какiя приняла наша мануфактурная промышленность.\r\nОдна потребность расширенія рынковъ не могла еще создать\r\nтакихъ дерзкихъ и отважныхъ Формъ кредита, а имѣя передъ\r\nглазами подобныя же явления вездѣ, куда только ни ступало и\r\nгдѣ ни водворялось дѣятельное и предприимчивое великорусское\r\nплемя, мы смѣло можемъ искать причины и условія такого яв\r\nленія нѣсколько поглубже. Нашъ народъ прежде всего боится\r\nвсякихъ ОФФиціальныхъ Формальностей, глубоко убѣяжденный,\r\nчто онѣ ему всегда дороже обойдутся и все-таки рѣдко когда\r\nпомогутъ въ бѣдѣ. Тѣ же самыя причины, которыя отталкива\r\nютъ нашихъ торговцевъ отъ конторы транспортовъ, тѣ же\r\nпричины заставляютъ его избѣгать и Форменныхъ актовъ. Къ\r\nчему они ему послужатъ?\r\nМежду купцами московскими и петербургскими или другихъ\r\nнашихъ промышленных центровъ торговля ведется конечно\r\nправильнѣй, здѣсь и взысканія скорѣй и рѣшительнѣй, хотя\r\nвсе-таки не по заемнымъ письмамъ: но гдѣ же преслѣдовать\r\nдолжника, живущаго тысячи за три верстъ? Это может обойд\r\nтись не рѣдко дороже взыскиваемой суммы. Въ такомъ случаѣ,\r\nФормальный ли и по законной Формѣ составленный вексель у\r\nкредитора, или росписка, или даже бирка все равно. Въ\r\nторговлѣ важенъ личный кредить, и гдѣ онъ развитъ — это\r\nявный признакъ, что въ народѣ силенъ промышленный смыслъ.\r\nКонечно, можно дать этому личному кредиту болѣе правильныя,\r\nболѣе развития Формы, можно завести и книги, можно ясно и180 АТЕ НЕЙ.\r\nоткрыто вести дѣла свои, какъ это ведется вездѣ въ развитомъ\r\nкоммерческомъ и торговомъ бытѣ — все это такъ, но не забу\r\nдемъ, что эти обороты на сотни миллионовъ производятся у\r\nнасъ людьми мало образованными и почти, или даже совсѣмъ\r\nне знающими грамоты. Припомнимъ далѣе, что въ цѣломъ этомъ\r\nнародонаселеніи врождено недовѣріе ко всему, что носитъ на\r\nсебѣ хоть сколько - нибудь признакъ ОФФИціальности или при\r\nсутственнаго мѣста, припомнимъ что каждая попытка и каждое\r\nжелание народонаселенія дѣятельно самому взяться за свои дѣла,\r\nсамому ихъ устроить, или встрѣчало постоянно недовѣріе, или\r\nже вызывало черезъ-чурт бдительную опеку, парализировав\r\nшую съ самаго начала благое предприятие, опеку и надзоръ,\r\nкоторыхъ всегда споконъ-вѣка боялась и избѣгала всякая про\r\nмышленность. Но торговать нужно, энергии и смысла въ народѣ\r\nмного, и подобно тому какъ смѣлые бородатые извощики съ\r\nнезапамятныхъ временъ проложили себѣ пути по всѣмъ направле\r\nніямъ широкаго раздолья, дѣятельное наше народонаселеніе, съ\r\nврожденнымъ ему коммерческимъ и промышленнымъ смысломъ,\r\nнашло средства и возможность приводить въ движеніе дрем–\r\nлюція производительныя силы, нашло себѣ само и развило по\r\nмимо всякой администрации, избѣгая, гдѣ только возможно,\r\nи ея и дорогой гербовой бумаги, за которую еще нерѣдко вдвое\r\nзаплатишь,—развило, говоримъ мы, одну изъ величайшихъ дви\r\nгательныхъ силъ торговли — кредитъ, и притомъ одну изъ са\r\nмыхъ высшихъ его Формъ — кредитъ личный, благодаря которо\r\nму, среди всѣхъ неудобствъ и помѣхъ, противопоставляемыхъ\r\nи природой, и администрацией, разнородныя богатства нашей\r\nродины переходять изъ одного конца въ другой, развозимыя и\r\nразносимыя представителями личнаго кредита ОФенями и хо—\r\nдебщиками, отъ Нижняго до Иркутска и до тундръ сибирскихъ,\r\nотъ Украйны на Донъ и до Кавказа. Чего намъ ждать, что\r\nготовитъ намъ будущее? это не намъ рѣшать, но когда есть\r\nтакіе задатки, когда при всѣхъ помѣхахъ кредитъ силенъ —\r\nнеужели не ожидаетъ нашу торговлю и нашу промышленность\r\nвеликая будущность впереди, когда въ народонаселеніе умное\r\nи практическое, освобожденное отъ унизительной крѣпостной\r\nзависимости, разольется свѣтъ образования, когда оно по но\r\nвымъ быстромчащимъ путямъ будетъ переноситься съ одного\r\n.УКРАИНСКІЯ ЯРМонки. 181\r\nконца Россіи на другой, когда никакой не будетъ ему помѣхи\r\nотъ людей, поставленныхъ съ цѣлью облегчать ему его дѣятель\r\nность, когда наконецъ ему скажуть, промышляй самъ о себѣ\r\nвъ твоихъ дѣлахъ, а мы тебѣ не мѣшаемъ, — когда не будетъ\r\nуже нужды ни въ ОФенскомъ языкѣ, ни въ ОФеняхъ, а когда\r\nправильно и стройно будетъ течь торговля, распредѣляя бо\r\nгатства России между многочисленнымъ ея народонаселеніемъ,\r\nумѣвшимъ и въ тяжкіе годы, и среди разныхъ неудобствъ, про\r\nбиться сквозь всѣ помѣхи и создать себѣ широкій и размашистый\r\nкредитъ.\r\nМы оставляемъ изслѣдованіе объ Украинскихъ ярмонкахъ съ\r\nглубокою благодарностью почтенному автору за наслажденie,\r\nдоставленное намъ его трудомъ, и за тѣ поучительных и глу\r\nбоко занимательныя страницы, въ которыхъ онъ умѣлъ такъ\r\nживо и вѣрно передать характеристику украинскаго торга, и\r\nза сообщеніе которыхъ читатели «Атенея» не будутъ, надѣ\r\nемся, на насъ сѣтовать.\r\nИ. БАБстъ.",
        "label": "3"
    },
    {
        "title": "Vpered! Vpered! (31 marta 1856 goda)",
        "article": "ВПЕРЕДъ! ВПЕРЕДъ!\r\n(31 Марта 1856 года.)\r\nТеперь только идите, не стойте на одномъ мѣстѣ, что будеть,\r\nкакъ будетъ, трудно сказать, никто не знаетъ, но толчекъ данъ,\r\nледъ тронулся. Двиньтесь впередъ... вы сами удивитесь какъ\r\nпотомъ будетъ легко идти.\r\nСегодня утромъ граФъ Орловъ бросилъ послѣднею горсть\r\nземли въ могилу Николая, торжественно засвидѣтельствовалъ\r\nего смерть и съ тѣмъ вмѣстѣ начало новой эпохи для Россіи.\r\nВойна вамъ стоила дорого, миръ не принесъ славы, но\r\nкровь севастопольскихъ воиновъ лилась не напрасно, если вы\r\nвоспользуетесь ея грознымъ урокомъ. Дороги усѣянныя тру\r\nпами, солдаты изнуренные прежде встрѣчи съ неприятелемъ»\r\nнедостатокъ путей сообщенія, безпорядокъ интендантства —\r\nясно показали несовмѣстность мертвящаго самодержавія не\r\nтолько съ развитіемъ, съ народнымъ благосостояніемъ, но даже\r\nсъ силой, съ внѣшнимъ порядкомъ, съ тѣмъ механическимъ\r\nблагоустройствомъ, которое составляеть идеалъ деспотизма.\r\nкъ чему послужило угнѣтеніе мысли, преслѣдованіе слова,\r\nвѣчные парады и ученья, къ чему послужилъ полицейскій\r\nнадзоръ надъ всѣмъ государствомъ съ своими сотнями тысячь\r\nвходящихъ и исходящихъ бумагъ?\r\nКъ тому чтобы сорокъ два года спустя посаѣ того какъ\r\nблестящій, молодой, либеральный полковникъ М. ө. ОрловъIV\r\n30 Марта 1814 года, подписалъ капитуляцію Парижа во имя\r\nпобѣдителей Наполеона — другой Орловъ, старикъ, шефъ кор\r\nпуса жандармовъ, его братъ, принесъ повинную голову России\r\nи принялъ миръ, дарованный ей другимъ Наполеономъ, тоже\r\nизъ корпуса жандармовъ.\r\n“Неужели вы въ самомъ дѣлѣ вѣрите въ ту огромную силу\r\nцаря, о которой говорятъ? ” Сказалъ я въ 1853 на польскомъ\r\nмитингѣ въ Лондонѣ и повторяю мои слова, потому что собы\r\nтія ихъ такъ рѣзко подтвердили. “ Россія сильна, но импе\r\nраторская власть, такъ какъ она сложилась теперь, не\r\nспособна вызвать этой силы. У ней нѣтъ корней въ народности,\r\nона не русская и не славянская. Это временная диктатура,\r\nосадное положеніе возведенное въ основу правительственнаго\r\nначала. Она можетъ исторически была необходима, но пере\r\nжила себя, она совершила судьбы свои въ то время, когда\r\nАлександръ І взошелъ освободителемъ въ Парижъ, окруженный\r\nсвитой королей и вѣнценосцевъ, которыхъ онъ удерживалъ отъ\r\nграбежа и насилія ”.\r\nАлександръ І зналъ это, онъ бымъ какъ-то потерянъ послѣ\r\nпобѣды, онъ чувствовалъ что дальше идти путемъ самовластья\r\nбыло невозможно и печально шелъ склоняя голову на встрѣчу\r\n14 Декабря, не имѣя силы ни овладѣть событиями, ни усту\r\nДить имъ.\r\nТоже сознание, съ другой стороны, доказалъ колосальный\r\nзаговоръ, въ которомъ участвовали передовые люди всѣхъ\r\nдѣятельныхъ слоевъ русской жизни. Оставаться долѣе подъ\r\nгнетомъ неограниченнаго самовластья, было такъ нестерпимо,\r\nчто горсть героическихъ людей гордо бросила вызовъ царской\r\nвласти “въ самой пасти льва ”, какъ сказалъ Мишле. Сила\r\nодолѣла мысль. Николай остановилъ своей холодной и тяжелой\r\nрукой рвущуюся впередъ молодую жизнь, задержалъ всякое\r\nдвиженіе и достигънчего? Тридцатаго года своего царство\r\nванія надъ мертвой тишиной задавленнаго молчащаго народа,• у\r\nскованная Польша едва дышала, русская литература остано\r\nвилась, 14 Декабря было побѣждено, и онъ — представитель\r\nи глава реакція въ Европѣ, захотѣмъ наконецъ попробывать\r\nсвои силы.\r\nИ тогда тридцатый годъ сдѣлался для него годомъ страш\r\nнаго искупленія. Съ безсильнымъ гнѣвомъ, съ сожигающимъ\r\nстыдомъ Николай увидѣмъ свое войско, такъ хорошо обученное\r\nимъ метать ружьемъ, побитое коммисаріатомъ, свои суды,\r\nуправы, совѣты наполненные ворами. Окруженный донос\r\nчиками, двумя -тремя полиціями, онъ зналъ всякое либераль\r\nное четверостишіе писанное какимъ- нибудь студентомъ, вся\r\nкій неосторожный тостъ, произнесенный какимъ - нибудь\r\nмолодымъ человѣкомъ, но не имѣлъ средства узнать истину,\r\nдобраться до правды во всемъ остальномъ.\r\nВозлѣ него, рядомъ становилась нагло другая власть, неу\r\nловимая, вездѣсущая, кравшая разомъ позолоту съ его трона\r\nи желѣзо съ крестьянскаго плуга, недопускавшая одной рукой\r\nпаекъ 40 солдата и вырывавшая другой послѣдній кусокъ\r\nхаѣба у крестьянина.\r\nЗа нѣсколько мѣсяцовъ до своей смерти (разсказывали га\r\nзеты), Николай разсерженный кражею инвалидныхъ суммъ,\r\nсказалъ, что онъ знаетъ однаго человѣка на службѣ, который\r\nне крадеть и этотъ человѣкъ онъ самъ.\r\nКакое сознаніе слабости и какая казнь! Николай умеръ\r\nподъ ея тяжестью.\r\nНеужели Александръ и Константинъ, въ добросовѣстности\r\nкоторыхъ мы не имѣемъ права сомнѣваться, воображають что\r\nони искоренятъ зло, отдавши подъ судъ вѣсколько плутовъ и\r\nпубликуя циркуляры съ критическими замѣтками.\r\nЗло — боится свѣта, зло боится гласности, зло - боится\r\nсвободы; но вѣдь всего этаго боится и самовластье. Вотъ\r\nстрашная круговая порука между двумя властями. Воровство\r\nвовсе не было національно во Франців, а десять лѣтъ первойVІ.\r\nимперіи было достаточно, чтобъ превратить Французскихъ\r\nгенераловъ въ грабителей, префектовъ въ взяточники.\r\nНамъ самимъ надобно бороться со зломъ, поднять голосъ\r\nпротивъ него, найти совѣтъ и средство, заявить волю и силу,\r\nесли ихъ не въ самомъ дѣдѣ сломимъ николаевскій гнетъ.\r\nИначе ничего не будет..\r\nНо онъ не сломилъ ихъ. Тотъ- же годъ, который былъ\r\nтакъ беспощаденъ для царя, показалъ намъ снова неисчер\r\nпанную, здоровую мощь русскаго народа. Какъ все это\r\nстранно и подно глубокаго значенія! Русь оживала въ то\r\nвремя, какъ онъ отходилъ и отходилъ оттого, что не имѣлъ\r\nвѣры въ свой народъ. Онъ зналъ Альму и Евпаторію, но\r\nкрымской Саррагосы, но богатырской защиты Севастополя\r\nне предвидѣлъ.\r\nВоздухъ 1612 и 1812 годовъ повѣямъ въ России при вѣсти\r\nо неприятельскомъ нашествия и ни одинъ человѣкъ не повѣ\r\nрилъ турецко - крестовому походу за “ Просвѣщеніе и Свободу. \"\r\nМы не знаем, чѣмъ бы кончилась война, еслибъ она дѣйстви\r\nтельно перешла въ народное возстаніе, но мы ради искренно\r\nмиру и тѣмъ болѣе, что онъ приносить не блескъ, а смиреніе.\r\nИзъ желѣза побѣдоносныхъ мечей куются самыя крѣпкія цѣпи.\r\nНапроти въ скромный миръ обязываетъ всѣхъ призадуматься\r\nо нашемъ положеніи. Всѣ видятъ теперь, что прежній путь\r\nникуда негоденъ; но мы увѣрены, что ни правительство, ни\r\nвы, никто не имѣетъ опредѣленной мысли, пана, програмы.\r\nА оставлять будущее на произволъ судьбы — дѣло плохое.\r\nКакъ события измѣняютъ мысль о будущемъ, за это люди не\r\nотвѣчаютъ, но желаніе овладѣть ими и воплотить въ нихъ\r\nсвой разумъ и свою волю неотъемлемо съ сознательными\r\nчеловѣческимъ развитіемъ.\r\nМы мало уяснили себѣ наше настоящее положение и оттого\r\nвлекомые внѣшней силой, идемъ на историческую работу какъ\r\nна барщину. Причинъ ва это много, исключительная націо\r\n-VII\r\nнальность столько - же мѣшаетъ ясно понимать наше самобыт\r\nное развитие, какъ западная цивилизація. Славянизмъ и евро\r\nпеизмъ подставляютъ негодныя, неприлагаемыя ими чужія \"\r\nФормы, дая уловленія нашей жизни, они ее мѣрятъ по дру\r\nгимъ эпохамъ, по инымъ міросозерцаніямъ; на загробный\r\nголосъ праотцевъ, ни сосѣдній умъ не помогутъ разрѣшить\r\nего вполнѣ. (*) Намъ приходится не только оторватьси отъ\r\nпредразсудковъ общихъ намъ съ нашими врагами, но и отъ\r\nпредразсудковъ нашихъ друзей и собственно нашихъ.\r\nНе одна императорская власть въ своей петровской Формѣ\r\nдожила свой вѣкъ, но и вся петербургская Россія. То что она\r\nмогла сдѣлать, она сдѣлала. Намъ надобно освободиться отъ\r\nнравственнаго ига Европы, той Европы, на которую до сихъ\r\nпоръ обращены наши глаза.\r\nЗападная цивилизація своимъ послѣднимъ словомъ поста\r\nвида отреченіе отъ “ современнаго гражданскаго устройства;\r\nесли Европа и осуществить ея завѣщаніе, то это именно не\r\nта, на которую вы смотрите, а Европа чернорабочая, остав\r\nшаяся какъ Россія внѣ движенія, задавленная нуждой, бѣдная,\r\nобойденная, земледѣльческая и отчасти ремесленная.\r\nВсѣ революція не удалось въ Европѣ потому, что онѣ не\r\nкасались ни поля, ни мастерской, ни даже семейныхъ отно\r\nшеній, и были сбиты съ дороги мѣщанствомъ. Намъ нечего\r\nзаимствовать у мѣщанской Европы, она снова беретъ у насъ\r\nею привитый деспотизмъ.\r\nМы не мѣщане, мы мужики.\r\nМы бѣдны городами и богаты селами. Всѣ усилія создать\r\nу насъ городское мѣщанство въ западномъ смыслѣ, приводило\r\nдо сихъ поръ къ тощимъ и нелѣпымъ послѣдствіямъ. Настоя\r\nщіе горожане наши одни чиновники; купечество ближе\r\nкъ крестьянамъ, нежели къ нимъ. Помѣпики естественно,\r\n.\r\n(*) Не думайте, что мы намекаемъ на то, что у насъ есть программа; мы ее\r\nтакъ - же ищемъ какъ вы, хотимъ искать вмѣстѣ и просто на просто пользуемся\r\nнашимъ положеніемъ,дающимъ намъ право свободной рѣчи.VIII\r\nбольше сельскіе жители, нежели городскіе. И такъ городъ у\r\nнасъ почти одно правительство, Россия государственная, а село\r\nвся Россія, Россія народная.\r\nНашу особенность, самобытность составляетъ деревня съ\r\nсвоей общинной самозаконностью, съ мирскою сходкой, съ вы\r\nборными, съ отсутствіемъ личной поземельной собственности,\r\nсъ раздѣломъ полей по числу тягодъ. Сельская община наша\r\nпережила ту эпоху тяжелаго государственнаго роста, въ кото\r\nрой обыкновенно общины гибнуть и удѣлѣла въ двойныхъ\r\nцѣляхъ, сохранилась подъ ударами помѣщичьей палки и ча\r\nновничьяго грабежа.\r\nЕстественно, что намъ съ самаго начала представляется\r\nвопросъ: Слѣдуетъ- ли образовать нашу общину на осно\r\nваніи отвлеченной независимости лица и его самодержавнаго\r\nправа собственности, искореняя въ ней ея патріархальный\r\nкомунизмъ и семейную круговую поруку, или напротивъ,\r\nне слѣдуетъ-ли намъ развивать ее на ея народныхъ и со\r\nціальныхъ началахъ, стремясь къ сохраненію и сочетанію\r\nличной независимости, безъ которой нѣтъ свободы — съ обще\r\nственной тягой, съ круговой порукой безъ которыхъ свобода\r\nдѣлается однимъ изъ монополей собственника.\r\nНаука Запада и его трагическая судьба даютъ намъ бога\r\nтыя средства для того, чтобъ приблизится къ этому, и, можетъ\r\nмы ошибаемся, но этотъ вопросъ намъ кажется важнѣе всѣхъ\r\nхартій, кодексовъ, раздѣла властей, словомъ, всѣхъ бѣлилъ и\r\nрумянъ, которыми старому монархизму придають видъ мо\r\nлодой свободы.\r\nНо коснуться до него намъ мѣшаетъ не царь, а страшное\r\nпреступленіе крѣпостнаго состояния. Крѣпостное право, это\r\nнечистая совѣсть Россіи, это ея право на рабство. Рубцы на\r\nспинѣ мучениковъ и страдальцевъ поля й передни, не на\r\nихъ спинѣ, а на нашемъ лицѣ, на лицѣ Россіи. Помѣщики\r\nсвязаны по рукамъ и ногамъ своимъ нелѣпымъ правомъ.\r\n1IX\r\nИ такъ первый врагъ, противъ котораго намъ надобно бо\r\nроться передъ глазами.\r\nВъ нашемъ неумѣнія разрѣшить этотъ вопросъ есть на\r\nпервый взглядъ что - то безумное. Молодое дворянство хотѣло\r\nего пятнадцать лѣтъ тому назадъ въ Москвѣ, въ Пензѣ, въ\r\nТамбовѣ, не знаю гдѣ; Александръ І мечталъ объ немъ;\r\nНиколай желанъ его. Молодые дворяне сдѣлались теперь по\r\nжилыми дворянами, мы не имѣемъ никакаго повода сомнѣ\r\nваться чтобъ Александръ II противился ему. Кто- же нехочеть?\r\nКто тоть сильный, который останавливаетъ разомъ народъ и\r\nдаря, образованную часть дворянства и страждущихъ кре\r\nстьянъ?\r\nЭто опять Фантастическіе boyards russes и вновь изобрѣ\r\nтенная оld muѕсоvite раrtу. Да вѣдь имѣнья этихъ бояръ\r\nТочно также заложены и просрочены, да и гдѣ- же ихъ сила,\r\nКонечно не въ нихъ.\r\nнѣтъ, будемте откровенны, вопросъ объ освобождении кре\r\nстьянъ оттого не былъ разрѣшенъ, что за него не умѣли при\r\nняться, а принятыя не умѣли долею оттого, что онъ нераз\r\nрѣшимъ ни съ точки зрѣнія петербургскаго правительства,\r\nразвивавшаго зло и воспользовавшагося имъ, ни съ точки\r\nзрѣнія того либерализма, въ основѣ котораго лежить религия\r\nсобственности, безусловное и неисторгаемое признаніе ея во\r\nвѣки неруши мой.\r\nи вотъ мы снова становимся лицемъ къ лицу съ высшей\r\nобщественной идеей Европы, съ той идеей, отъ которой міръ\r\nобезумѣвшей собственности и оторопѣлаго мѣщанства пря\r\nчется за штыки, депортацій, за језуитовъ, за Феодализмъ, за\r\nневѣжество и за деспотизмъ, о которомъ не имѣли понатія\r\nдаже во время римскихъ императоровъ.\r\nНо какъ - же вы приблизитесь къ разрѣшенію такого слож\r\nнаго вопроса? Для этаго необходимо обсудить его, обмѣнятся\r\nмыслями, сличить мнѣнія. Ценсура вамъ этаго не позволитьх\r\nдѣлать въ печати; а полиція не позволить это дѣлать словесно.\r\nОно и придется снова бѣжать въ безплодные споры между\r\nпоклонниками исключительной народности и почитателями\r\nкосмополитической цивилизации... Но не грѣшно -чи расто\r\nчать свои силы на эти мнимыя пренія, истощать свой умъ на\r\nэту междоусобиду, въ то время какъ сердце и совѣсть просять\r\nне того, въ то время какъ грустный крестьянинъ оставляет\r\nнезасѣя ннымъ свое поле и идеть на барщину, а дворовый съ\r\nстиснутыми зубами ждетъ розогъ.\r\nУже хоть бы мы попросили государя чтобы насъ всѣхъ\r\nснова приобщить къ тѣлеснымъ наказаніямъ, а то это нaкожное\r\nпокровительство дворянскихъ спинъ, предоставляющее намъ\r\nправо быть палачами — изъ рукъ вонъ противно...\r\n... Не ясно-ли что на первый случай вся программа наша\r\nсводится на потребность гласности и всѣ знамена теряются\r\nвъ одномъ — въ знамени освобожденія крестьянъ\r\nсъ Земшею.\r\nДолой дикую ценсуру и дикое помѣщичье право! Долой\r\nбарщину и оброкъ! Дворовыхъ на волю!\r\nА съ становыми и квартальными сдѣлаемся потомъ...\r\nд- ръ.",
        "label": "3"
    },
    {
        "title": "Sovremennaia istoriia. Pis'ma iz Berlina k redaktoru",
        "article": "СОВРЕМЕННАЯ ИСТОРIЯ.\r\nПисьма из Берлина ка Редактору.\r\nII.\r\n\r\nБольше двухъ мѣсяцевъ (начиная съ 1 сентября) открыты\r\nбыли для публики залы академіи художествъ, подъ Липами, гдѣ\r\nпомѣщалась выставка. Посѣтителей, особенно послѣдніе дни,\r\nбыло очень много; толпами двигались они въ небольшихъ ком\r\nнатахъ, гдѣ разставлено было 1575 нумеровъ художественныхъ\r\nпроизведеній. Тысяча пятьсотъ семьдесять пять нумеровъ для\r\nдвухгодичной выставки и толпы посѣтителей! Отсюда легко\r\nсдѣлать прямое заключение, что и искусство процвѣтаетъ (луч\r\nшiя эпохи его всегда отличались продуктивностью), и общество\r\nнеравнодушно къ нему. Но такъ ли это на самомъ дѣлѣ? Я не\r\nимѣю никакого права подозрѣвать берлинскую публику въ рав\r\nнодушіи къ искусству, въ неестественности, въ холодности ея\r\nвосторговъ. Нѣмецъ— двойная натура. У него самая узкая,\r\nсамая мелкая жизнь, съ самыми пошлыми интересами,\r\nпереходитъ въ неестественный идеализмъ. Театры, когда даютъ\r\nвъ немъ драмы Шиллера, всегда полонъ; прекрасные, знакомые\r\nстихи приводятъ зрителей въ восторгъ, хотя чужой человѣкъ,\r\nсо стороны, никакъ не можетъ понять, какъ не возмущаетъ ихъ\r\nэто кричащее противорѣчае, когда идеальные образы Теклы,\r\nЖанны д'Аркъ, Позы или Макса Пикколомини бросаются въ\r\nгрязь исполнителями, похожими или на берлинскую Stubenmäd\r\nchen или на прусскаго ефрейтора. На выставкѣ мнѣ очень хо\r\nтѣлось поймать смыслъ этой публики: передъ какими картинами,\r\nлегко\r\n9186 ATE не й.\r\nнапримѣръ, было больше толпы, куда было направлено общее\r\nучастie? Большая часть зрителей толпилась не столько передъ\r\nкартинами, замѣчательными художественнымъ исполненіемъ,\r\nсколько передъ тѣми, гдѣ художникъ разсчитывалъ на эффектъ,\r\nили, гдѣ для публики встрѣчались интересы, слишкомъ знако\r\nмые, слишкомъ любимые, какъ, напримѣръ, изображенія коро\r\nлевскихъ охотъ, гдѣ вѣрные Берлинцы могли любоваться пор\r\nтретами всей королевской Фамилия и всѣмъ придворнымъ шта\r\nтомъ. Около такихъ картинъ постоянно было тѣсно.\r\nНѣкоторыя здѣшнія газеты доставляютъ своимъ подписчикамъ\r\nдлинные ряды статей объ этой выставкѣ, гдѣ подробно разсуж\r\nдается, со всею научной основательностью, чуть ли не окаж\r\nдой картинѣ, гдѣ повторяются всѣ свѣдѣнія, пріобрѣтенныя\r\nавторомъ въ истории искусства, начиная съ нинeвiйскихъ ба\r\nрельефовъ и оканчивая Фресками въ Новомъ музеѣ Берлина.\r\nСтатьи эти нашпигованы до нельзя техническими выраженіями\r\nи разсуждаютъ докторальнымъ тономъ, точно съ кафедры. Труд\r\nно сказать — читаетъ ли кто-нибудь эти диссертаціи, да отъ\r\nнихъ и въ головѣ ничего не останется, кромѣ винегрета боль\r\nшею частію незнакомыхъ именъ и милыхъ терминовъ,\r\nрыми спеціалистъ пугаетъ профановъ. Я постараюсь избавить\r\nвасъ отъ этихъ претензій, зная какъ невыгодно вдаваться въ\r\nтехническая подробности о картинахъ, которыхъ читатель не\r\nвидалъ, или передавать сухо ихъ содержаніе, чувствуемое гла+\r\nзами и сердцемъ. Мы искали въ выставленныхъ произведеніяхъ\r\nне столько эстетическаго наслаждения, сколько мысли современ\r\nной эпохи, просвѣтленнаго искусствомъ, выраженія тѣхъ идеа\r\nловъ, за которыми гоняются современные намъ люди. Что намъ\r\nза дѣло до техническаго совершенства. Право, если мысль худо\r\nжественнаго произведенія вѣрна, если оно вылилось изъ крови и\r\nсердца художника --исполненіе придетъ само собой. Идея и Форма\r\nсоединены неразрывнымъ тайнымъ союзомъ и нельзя вѣрить въ\r\nвозможность прекрасной идеи безъ воплощенія, при чемъ такъ\r\nсмѣшны должны казаться всѣ эти поэты, художники ва душѣ.\r\nЕсли внутреннее чувство сильно затронуто, если душа дрожить\r\nотъ восторга при видѣ красоты созданія, что мнѣ за дѣло до\r\nмелкихъ подробностей исполненія, къ чему замѣчать недостатки,\r\nна что такое мастера художественные ремесленники.\r\nКото\r\n1соВРЕМЕННАЯ ИСТОРIЯ. 187\r\nшетъ\r\nБерлинская художественная выставка нынѣшняго года за\r\nключала въ себѣ работы не однихъ берлинскихъ художниковъ,\r\nпрофессоровъ здѣшней академіи и частныхъ; въ ней участво\r\nвали и бельгійскіе, и Французскіе артисты, имена уже прежде\r\nвстрѣчавшаяся и довольно извѣстныя. Притомъ, тысяча пять\r\nсотъ семьдесять пять нумеровъ произведеній художниковъ жи\r\nвыхъ, дѣйствующихъ, раздѣляющихъ надежды и страданія\r\nэпохи. Какъ, кажется, не подмѣтить тутъ идеаловъ современ\r\nности, не уловить ея души, ея особенностей? Невольно эта\r\nмысль приходитъ въ голову, когда открывается передъ посѣ\r\nтителемъ длинный рядъ комнатъ, сверху до низу наполненный\r\nкартинами. Перенеситесь въ какую угодно эпоху искусства;\r\nвозьмите, напримѣръ, время первaго возрождения, возьмите\r\nXVI вѣкъ: вездѣ одна общая идея господствуетъ въ художе\r\nственныхъ созданіяхъ, идея— выраженіе времени, вездѣ видна\r\nодна общая красная нитка, проведенная по нимъ. Не толь\r\nко идеалы одни, но силы, стремленія одинаковы, все ды\r\nодною жизнью; при всемъ разнообразіи талантовъ\r\nи направленій, какъ гармонически – обще ихъ движение,\r\nне смотря на отдѣленіе школъ одна отъ другой, не смо\r\nтря на ихъ особенности. Ничего подобнаго нельзя увидать\r\nхоть бы въ послѣдней берлинской выставкѣ. Разнообразие пора\r\nжающее, одуряющее; трудно найдтись въ этомъ множествѣ про\r\nизведеній, между которыми нѣтъ ничего общаго, ни по содер\r\nжанію, ни по исполненію. Ни въ какомъ случаѣ не ищите\r\nздѣсь того, что въ истории искусства называется школою. Со\r\nвершенное разнообразіе художественныхъ направленій господ\r\nствуетъ здѣсь. Художникъ совершенно свободенъ отъ условій\r\nшколы; въ его власти неҙподчиняться никакимъ требованіямъ.\r\nВсѣ воззрѣнія, всѣ методы, всѣ преданія имѣють значеніе\r\nздѣсь, равное право на уваженіе. Школъ нѣтъ въ Германии;\r\nдаже Дюссельдорфская, которая еще еще въ тридцатыхъ го\r\nдахъ возбуждала къ себѣ общее участіе, и та не предста\r\nвляетъ теперь никакихъ особенностей. Eя мечтательная чув\r\nствительность уступила другимъ требованіямъ. Ни Овербекъ,\r\nни Корнеліусъ, ни Каульбахъ не имѣютъ школъ въ прежнему\r\nзначеніи этого слова. Одни общіе термины, столь любимые Нѣм\r\nцами, напримѣръ, идеализмъ и реализмъ въ искусствѣ, имѣютъ188 АТЕНЕЙ.\r\nзначение для художника. Кажется, что германскій художникъ\r\nприступаетъ къ дѣлу уже съ готовою теоріей, съ общею идеей,\r\nВычитанною или услышанною, и на голосъ ея уже вытаскиваетъ\r\nизъ таланта своего гнѣздящееся въ немъ созданіе. Оттого по\r\nчти во всякомъ произведеніи вы увидите если не мысль, то пре\r\nтензію на нее, но рѣдко хорошее исполненіе. Эта германская\r\nкрайность столь же вредна въ искусствѣ, какъ и другая, когда\r\nхудожникъ, при всемъ техническомъ совершенствѣ, страдаетъ\r\nбѣдностью, чахоточностью идеи, и такъ какъ ни жизнь народная,\r\nни полученное имъ образование не въ состоянии ему дать ея,\r\nонъ гоняется за ней во всѣ стороны и ловить ее съ вѣтру. Обѣ\r\nкрайности—отличительныя черты нашего времени, гдѣ искусство\r\nне можетъ стоять высоко, въ уровень съ развитіемъ общества,\r\nвыражающаго идеалы свои въ другихъ сферахъ человѣческой\r\nдѣятельности, не такъ какъ въ исчезнувшая эпохи, когда искус\r\nство было проникнуто всѣмъ современнымъ движеніемъ жизни.\r\nЧислительное богатство берлинской выставки объясняется\r\nоднакожь слишкомъ большимъ гостеприимствомъ совѣта Ака\r\nдеміи. Сюда попали такія произведенія, которыя по всей вѣро\r\nятности не заслуживали того и вѣрно не были бы такъ охотно\r\nприняты въ другомъ мѣстѣ. Впрочем, говоря строго, ихъ не\r\nмного. Общее впечатлѣніе выставки очень удовлетворительно.\r\nМногія картины невольно останавливають на себѣ вниманіе, но\r\nзато нѣтъ ни одной, которая бы стояла высоко надъ другими,\r\nкоторая завоевала бы себѣ прочное мѣсто въ истории искусства.\r\nБольшие таланты размѣнены здѣсь на мелкую монету, во\r\nхорошаго чекана. Эта посредственность произведеній от\r\nличительная черта времени; никто не выдается впередъ,\r\nникто не блещетъ яркими особенностями. Общий уровень,\r\nкъ которому стремится современное общество, кажется, про\r\nшелъ и въ царствѣ искусства, а оно двигается, однакожь, впе\r\nредъ не массою раздѣленныхъ силъ, а выдающимися личностями.\r\nОбойдя нѣсколько разъ залы выставки, вы не можете сказать,\r\nчтобъ остались недовольными, а между тѣмъ въ сердце не за\r\nронилось просто ни одного свѣтлаго образа, ни одно произво\r\nденіе не тронуло васъ до глубины. Вы холодно - довольны и\r\nтолько, и вы можете дѣлать ваши наблюдения и замѣчанія только\r\nвъ массѣ,2 точь въ точь какъ въ политической экономіи, приниСОВРЕМЕННАЯ ИСТОРIЯ. 189\r\n.\r\nмая въ соображение среднее число. Вы замѣтите, если видали\r\nпрежде нѣмецкія выставки, что на этой техническое совершен\r\nство ушло нѣсколько впередъ, значитъ нѣмецкое искусство\r\nразвивается, что реальное направленіе беретъ верхъ, хотя,\r\nвпрочемъ, никакое историческое развитие не уничтожить\r\nвъ Нѣмцахъ стремленій къ идеализму, что художники обра\r\nщаются больше въ народной жизни, что въ этомъ вѣчно жи\r\nвомъ источникѣ, а не въ мечтательномъ царствѣ идеаловъ—они\r\nищутъ теперь своего вдохновенія. И только. Что касается до\r\nтого, чтобъ отъ художественныхъ произведеній сдѣлать по\r\nсылку къ интересамъ времени, къ содержанію настоящаго об\r\nщества откажитесь отъ этой мысли. Не въ искусствѣ теперь\r\nнадобно искать современной жизни; оно еще не освободилось\r\nөтъ могущественныхъ преданій, во власти которыхъ живетъ\r\nстолько вѣковъ, оно не стало еще на свой ноги; попытки слиш\r\nкомъ слабы и неопредѣленны. Или не искать ли современности\r\nвъ этомъ множествѣ портретовъ, составляющемъ чуть ли не\r\nтретью часть нумеровъ выставки, портретовъ всевозможныхъ\r\nвеличинъ, Формъ, лѣтъ, красокъ,. одеждъ, во Фракахъ со звѣз\r\nдами и безъ звѣздъ, въ разнообразнѣйшихъ мундирахъ, въ са\r\nмыхъ модныхъдамскихъ платьяхъ. О, если хотите, тутъ самая\r\nживая современность! Мы живемъ и дѣйствуемъ посреди этихъ\r\nлюдей; эти лица провожаютъ насъ отъ колыбели до гроба. По\r\nсмотрите на нихъ, въ этихъ чертахъ отражается наша эпоха;\r\nона вся тутъ. Ни энергии, ни воли, ни красоты, ни силы, ни\r\nрѣзкости. Гордое, холодное, безсердечное спокойствие важныхъ\r\nгосподъ—личина, прикрывающая пустоту жизни, эгоизмъ, мел\r\nкій развратъ закулисный; безуитскiя Физіономіи евангелическихъ\r\nнасторовъ съ бѣлыми воротничками; мѣщанскія лица денежныхъ\r\nлюдей, на которыхъ написаны ажіотажъ и надувательство, подъ\r\nмаскою для міра семейныхъ добродѣтелей, взятыхъ напро\r\nкатъ изъ драмъ Коцебу или романовъ ЛаФонтена; Фальшивыя\r\nулыбки продажныхъ женщинъ, аристократически изнѣжен\r\nныя дѣти въ шотландскихъ пледахъ. Вотъ вамъ современная\r\nгаллерея портретовъ. Какая огромная разница между этими\r\nпошлыми лицами и старыми портретами Тиціановыхъ совре\r\nменниковъ, также похожихъ другъ на друга, но похожихъ\r\nэнергіею дѣйствія, страстностью убѣжденій, полнотою жизни.190 А тыне й.\r\n-\r\nЗато, какъ и скучно между этими условными, стереотипными\r\nлицами и какъ бы хотѣлось другихъ лицъ, типовъ, Физіономій,\r\nу которыхъ нѣтъ денегъ, чтобъ написать свои портреты, но\r\nкоторымъ принадлежить будущее. Этимъ лицамъ не въ состо\r\nяній придать типичности даже лучшіе артисты, и только тамъ,\r\nкажется, удается портретъ, гдѣ помогаетъ тому богатое духов\r\nное содержание жизни, какъ, напримѣръ, въ прекрасномъ пор\r\nтретѣ скульптора Зусмана— работы берлинскаго художника Ос\r\nкара Бегаса. Его портреты — лучшіе на выставкѣ. Другими за\r\nмѣчательными портретистами являются: Берлинецъ Густава\r\nРихтера, представившій нѣсколько женскихъ лицъ, Юлій\r\nШрадера, профессоръ здѣшней академіи и довольно извѣстный\r\nисторической живописецъ, 1 - жа Висман изъ Дюссельдорфа\r\nи блестящій придворный живописецъ Французскаго императо\r\npa ра — Винтерiальтера, приславшій, впрочемъ, одинъ только\r\nпортретъ.\r\nИзъ современныхъ нѣмецкихъ знаменитостей, на выставкѣ яв\r\nляется только одинъ Лессингл, ученикъ Шадова и дюссельдорф\r\nской школы, теперь директоръ картинной галлереи въ Карлс\r\nруэ. Лессингъ — замѣчательное лицо въ истории новаго нѣмец\r\nкаго искусства. Начавъ общимъ характеромъ той школы,\r\nкоторой принадлежалъ, Фантастическимъ романтизмомъ трид\r\nцатыхъ годовъ, переводя на полотно баллады Уланда, онъ про\r\nславился потомъ своими мрачными ландшафтами съ средневѣ\r\nковымъ содержаніемъ, съ молящимися рыцарями, монастыр\r\nскими кладбищами, похоронными процессіями монахинь, чѣмъ\r\nонъ вздумалъ обставить при-рейнскую природу, вѣрно имъ из\r\nображаемую. Наконецъ перешелъ онъ къ исторической живо\r\nписи, избравъ предметомъ своихъ картинъ борьбу папъ съ\r\nрелигиозными движеніями реформаціи въ лицахъ Гусса и Лю\r\nтера. Его картины: «Проповѣдь Таборитовъ», «Гуссъ на собо\r\nрѣ» и «Лютеръ, сжигающій папскую буллу», доставили ему из\r\nвѣстность, но вмѣстѣ съ тѣмъ содержание ихъ нарушило свѣт\r\nлый міръ дюссельдорфской школы. Его развитие въ содержании\r\nпроизведеній напоминаетъ развитие другаго знаменитаго Бер\r\nлинца:— Мейербера. Лессингъ, никогда не бывшій въ Италии,\r\nочень оригиналенъ. Онъ отличный рисовальщикъ, но не смо\r\nтря на энергію колорита, у него нѣтъ большаго умѣнья да\r\n-\r\nкъ\r\n-\r\n.\r\n9СОВРЕМЕННАЯ ИСТОРIЯ. 191\r\nмы\r\nвать гармоническiя краски предметамъ и лицамъ, которое уз\r\nнается только у великихъ мастеровъ Итали. Лессингъ для\r\nкартинъ своихъ историческаго содержанія много трудился,\r\nмного изучалъ. Этотъ трудъ виденъ на каждомъ шагу, и не\r\nпосредственно наслаждаться его произведеніями невозможно.\r\nПриведу слова одного замѣчательнаго нѣмецкаго историка\r\nискусства по этому поводу: «Мы видимъ изъ этого недостатка\r\nвъ характерѣ изображенія Лессинга, какъ трудно вообще всѣмъ\r\nНѣмцамъ вдумываться въ историческій міръ явленій. Мы слиш\r\nкомъ удалены отъ шума и движенія общественной жизни,\r\nслишкомъ мало знаемъ изъ собственного опыта политическую\r\nборьбу, природу историческихъ страстей, — мы говоримъ здѣсь о\r\nвремени передъ Февральской революціей, чтобъбыть въ состо\r\nяніи изображать свѣжимъ и непосредственнымъ образомъ исто\r\nрическiя личности. На этомъ основаніи наши художники пред\r\nпочитаютъ Философское построенie исторіи реально-историче\r\nскому изображенію ея, или заимствуютъ у поэтовъ характери\r\nстику историческихъ героевъ» *\r\nНа послѣдней берлинской выставкѣ Лессингъ представилъ\r\nбольшую картину историческаго содержанія изъ великой борь\r\nбы папъ съ германскими императорами: «Взятіе въ плѣнъ папы\r\nПасхалія ІІ императоромъ Генрихомъ V въ 1111 году». Пред\r\nставленіе очень простое и понятное; смыслъ события и теперь\r\nеще вполнѣ не утраченъ для западныхъ народовъ. Сцена про\r\nисходитъ въ церкви, куда вторглась свѣтская власть. Картина\r\nраздѣлена на двѣ половины: налѣво — сторона императорская,\r\nГенрихъ V въ порфирѣ, дающій приказаніе схватить папу, его\r\nсвита, бросающаяся исполнить приказаніе; направо — сторона\r\nпапская, папа на престолѣ, въ тіарѣ, мантій, окруженный епи\r\nскопами и разными духовными лицами. Какъ видно, Лессингъ\r\nизучалъ основательно эпоху; онъ даже сознательно измѣнялъ\r\nхарактеръ средневѣковаго дѣйствія. Такъ, напримѣръ, для при\r\nданія большаго единства картинѣ, онъ не допустилъ на сто\r\nронѣ императора ни одного прелата, тогда какъ ихъ было до\r\nвольно при Генрихѣ V. Характеристика времени нарушается\r\n* Anton Springer: Geschichte der bildenden Künste im neunzehnten Jahrhun\r\nderte. Leipzig, 1858.192 АТЕНЕЙ.\r\nеще тѣмъ, что и императоръ, и люди его свиты, являются без\r\nоружными, тогда какъ это всеоружје и составляло существен\r\nную сторону свѣтской власти. Неужели этимъ художникъ хо\r\nтѣлъ придать нравственнаго достоинства свѣтской власти? Онъ\r\nзабыл, содержаніе времени: безъ оружия, все же напоминаю\r\nщаго рыцарство, изображаемая сцена должна превратиться въ\r\nкулачный бой. Въ великой исторической борьбѣ среднихъ вѣ\r\nковъ, мы, вмѣстѣ съ Мессингомъ, вовсе не на сторонѣ Гибел\r\nлиновъ XII вѣка, но зачѣмъ же художникъ отнимаетъ у этой\r\nстороны въ своей картинѣ всякое достоинство, всякое значе\r\nніе, отнимаетъ даже существенный характеръ? Исторической\r\nживописецъ долженъ быть такъ же безпристрастенъ, какъ и ис\r\nторикъ. И у свѣтской власти была идея, руководившая дѣйстві\r\nями. УЛессинга же императоръ — Фигура вполнѣ театральная,\r\nлишенная достоинства; исполнители его воли, точно наемные\r\nbravi; ни на одномъ лицѣ не написано сознания о важности со\r\nбытия, о насиліи, совершаемомъ надъ намѣстникомъ Христа,\r\nнадъ первымъ лицомъ христианскаго міра, minor Deo, major\r\nhomine, надъ владыкою совѣсти. Хоть бы достоинство, гру\r\nбость и энергія Физической силы были на сторонѣ императора,\r\nи того нѣтъ, даже лица лишены характеристики; всѣ они по\r\nхожи другъ на друга. Но зато папская сторона полна духов—\r\nной силы; ей принадлежить все нравственное достоинство.\r\nЛицо папы прекрасно: благородное, спокойное, строгое и рѣ\r\nшительное; наклоненная поза его — величава. Онъ представи\r\nтель идеи и духа въ общественномъ разладѣ того времени.\r\nОкружающіе папу, церковные чины, въ разныхъ положеніяхъ\r\nи съ разными выраженіями, придають много живости правой\r\nсторонѣ. Тутъ видно господство сознательной идеи, и важный\r\nмоментъ события отражается въ лицѣ каждаго. Прибавьте къ\r\nэтому роскошь техническаго исполненія, блескъ церковныхъ\r\nУкрашеній, золото, бархатъ и шелкъ мантій, сосуды, мебель и\r\nвсю обстановку храма, гдѣ вполнѣ высказалось техническое\r\nдостоинство художника. Вообще это самая замѣчательная кар\r\nтина историческаго содержанія на выставкѣ. Другія гораздо\r\n-\r\nниже ея.\r\nРозенфельдері, директоръ академіи художествъ въ Кёнигс\r\nбергѣ, выставилт большую картину: «Занятie Mapieнбурга наСОВРЕМЕННАЯ ИСТОРIЯ. 193\r\nчальниками наемныхъ войскъ Нѣмецкаго ордена въ 1457 году.»\r\nЭто событие представляетъ совершенно мѣстный, мелкой инте\r\nресъ; для уразумѣнія его, художникъ долженъ былъ представить\r\nдлинную выписку изъ хроники, но зритель остается совершенно\r\nхолоднымъ, и не можетъ принять никакого участія въ событи,\r\nни заинтересоваться этими Фигурами въ рыцарскихъ латахъ и\r\nшишакахъ, Фигурами, на изображение которыхъ художникъ\r\nупотребилъ много труда и изученія. Другая картина его же:\r\n«Жена Іоахима, курфиршта Бранденбургскаго, Елисавета, при\r\nнимаетъ св. Причастіе подъ обоими видами», въ то время, какъ\r\nмужъ ея, противникъ реформаціи, нечаянно входитъ въ комнату.\r\nИ для ея уразумѣнія надобенъ длинный комментарій. Гораздо\r\nпонятнѣе картина Француза Шарля Конта: «Іоанна Грей, за\r\nщищающая протестантское исповѣданіе передъ своими судьями,\r\nкатолическими епископами». Конечно, невозможно изобразить\r\nвъ картинѣ сущность ея защиты, но зато время, мѣсто дѣйствія,\r\nлица дѣйствующія, ясно говорять объ эпохѣ. Эта сцена — до\r\nпросъ, происходящій въ мрачной темницѣ Лондонской башни.\r\nСудьи-прeлaты стоятъ въ недоумѣніи, озадаченные пылкою\r\nрѣчью молодой женщины. На прекрасномъ лицѣ Іоанны бле\r\nщетъ сила вдохновенія и убѣжденья, на немъ видна побѣда мы\r\nсли. Малодушный мужъ ея— лордъ Додлей стоитъ на колѣняхъ\r\nнередъ женой, цѣлуя руку ея и вымаливая прощеніе. Свѣжимъ\r\nисторическимъ духомъ вѣетъ на зрителей съ этой картины\r\nФранцуза; она и проста и понятна; лица полны жизни и харак\r\nтера, а небольшой размѣръ ея придаетъ событiю особенную\r\nэнергію. Вотъ все, что было замѣчательнаго на выставкѣ изъ\r\nобласти истории. Необходимое лицо каждой нѣмецкой выстав\r\nЛютеръ, являлся и здѣсь въ разныхъ видахъ. То моло\r\nдымъ монахомъ въ Эрфуртѣ (картина дрезденскаго профессора\r\nГонне), то въ брачной процессіи съ Катериною Бора (фант\r\nПельта изъ Брюсселя), то утѣшающимъ больнаго Меланхто\r\nна (г-жа Энике), и всякой разъ неудачно. Мы оставляемъ\r\nэтотъ родъ живописи, чтобъ сказать нѣсколько словъ о другихъ.\r\nНеизбѣжная миӨологія, отъ которой никакъ не могутъ отдѣ\r\nлаться художники, имѣетъ на этотъ разъ своимъ представите\r\nлемъ г. Враске, въ первый разъ появившагося на судъ публи\r\nки съ огромною картиной, изображающей трагическую смерть\r\nки -\r\n9194 АТЕНЕЙ.\r\nдѣтей Hioбы, подъ стрѣлами мстительныхъ боговъ. Размѣры\r\nкартины колоссальны. Художникъ, очевидно, принадлежитъ къ\r\nподражателямъ Корнеліуса и Каульбаха, и картина его выигра\r\nла бы больше какъ Фрескъ, чему и содержаніе соотвѣтствуетъ.\r\nЧто касается до этого содержанія, то художникъ всѣми силами\r\nстарался быть оригинальнымъ. Его изображеніе не похоже ни\r\nна простой расказъ Гомера, ни на стихи Овидія, ни на знаме.\r\nнитую группу Флоренции. Это —. собственная его иллюстрація\r\nпоэзіи, передача на полотно прочувствованнаго художникомъ\r\nпри чтеніи древняго мива. Но какъ трудно ему было сладить\r\nсъ содержаніемъ, на вѣки завоеваннымъ пластикой, слишкомъ\r\nпластическимъ для живописи. Въ древней группѣ миөическая\r\nбезсмысленность страданiя и смерти просвѣтляется въ мрамо\r\nрѣ; скорбь и мука получаютъ художественный характеръ. Какъ\r\nпередать ближе къ дѣйствительности это благородство? въ Сколько живописи можно, гдѣ судить средства изъ описа ярче,\r\nній древнихъ и потому что нигдѣ не было найдено при Hioби\r\nдахъ ни Аполлона, ни Діаны — оба разгнѣванныя божества не\r\nявлялись на сцену страшнаго дѣйствія. Они исполняли роль\r\nеудьбы, дѣйствовали за облаками. Здѣсь же художникъ вывелъ\r\nихъ на сцену, дѣйствующими вверху, въ освѣщенной солн\r\nцемъ части неба. Впечатлѣніе, производимое ихъ появлені\r\nнеприятно. Внизу, подъ ихъ стрѣлами, развивается все\r\nстраданіе насильственной смерти. Въ Фигурахъ много жизни;\r\nрисунокъ вѣренъ и отчетливъ; но мы слишкомъ привыкли къ\r\nмраморнымъ Hioбидамъ, мы не можемъ помириться съ этой\r\nромантическою матерью, такъ далеко не похожею на древнюю,\r\nсъ ея глубокою печалью въ могущественныхъ чертахъ, съ ея\r\nпростой, но какою художественною позой. Греческимъ ми\r\nөамъ, греческой истории вообще не посчастливилось на выстав\r\nкѣ. Какая ужасная вещь «Освобожденіе Альцесты Геркулесомъ\r\nизъ ада» (г. Мила)! «Гомеръ, поющій въ Делосѣ свои рапсо\r\nдій передъ собравшимися Греками» и «Эзопъ, расказывающій\r\nнароду свои басни» (обѣ картины Витмера), роняють идеаль\r\nную Грецію.\r\n(До слѣд. книжки).",
        "label": "5"
    },
    {
        "title": "Konstitutsionnoe ustroistvo Avstrii",
        "article": "Конституционное устройство АвсТРІЙ\r\nИсполнились пламенные желана различныхъ народовъ Австрій\r\nской империи. Нынѣшняго 26 Февраля амъ дарованы уставы для\r\nсамоуправления, уставы, которые такъ сказать стремятся навстрѣчу\r\nпотребностямъ народнымъ. Сначала вышелъ знаменитый дипломъ\r\n20 октября прошлаго гола, составленный на скоро передъ вар\r\nшавскимъ свиданіемъ; потомъ г. Щмерлингъ, своимъ циркуля\r\nромъ, далъ широко -либеральнын толкованія этому диплому; потомъ\r\nразосланъ былъ 16 января pеcкpиить графствамъ и муниципаль\r\nнымъ начальствамъ Венгрии, чтобы нѣсколько усмирить ихъ нетер\r\nuѣuie грозою матеріальной силы и въ тоже время успокоить ихъ\r\nобѣщаніемъ близкаго коронованія венгерско -королевскою короною\r\nсв. Стефана. Наконецъ 26 февраля, дѣдымъ рядомъ декретовъ, ма\r\nнифестовъ, статутовъ и законовъ исполаево болѣе, нежели обѣ\r\nщано дипломомь 20 октября. « На основании прагматической санқ\r\nціи и въ силу самодержавной своей власти, для собственнаго своего\r\n(ПОЛИТИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНТЕ 23\r\nРуководства и для руководства своихъ наслѣдниковъ », австрійскій\r\nимператоръ постановил, что онъ « будетъ пользоваться правомъ\r\nдавать, измѣнять и уничтожать законы только при соҳѣійствіи сей\r\nмовъ и государственнаго совѣта. » Bмѣстѣ съ тѣмъ обнародованъ\r\nосновной законъ избирательно -представительнаго устройства имос\r\nріи. Учреждено двѣ палаты, высшая и низшая; членами выс\r\nшей палаты по рождению признаются принцы императорскаго 10\r\nма, когда достигнутъ совершеннолѣтія, архіепископы и высшie\r\nепископы; сверхъ того по наслѣдству принадлежатъ къ верхней па\r\nматѣ « благородныя австрійскія фамилів, которыя отличаются об\r\nширными поземельными влалѣніями и которымъ императоръ по\r\nжалуетъ наслѣдственное достоинство имперскихъ совѣтниковь. »\r\nСверхъ того « императоръ предоставляеть себѣ право назначать въ\r\nверхнюю палату, въ качествѣ ножизненныхъ членовь, замъчатель\r\nныхъ людей, которые приобрѣли себѣ это право на государственной\r\nизи церковной службѣ, въ области наукъ или искусствъ. » « Въ па\r\nлатѣ представителей опредѣленное (тѣмъ же основнымъ закономъ)\r\nчисло членовъ для каждой страны, избирается непосредственно сей\r\nмомъ каждой страны. » « Въ вѣдѣніи всего государственнаго совата\r\nнаходятся всѣ предметы законодательства, относящиеся до правъ,\r\nобязанностей и интересовъ всѣхъ королевствъ и земель империи,\r\nименно: 1) Вс, хѣла, касающіася правилъ о военной службѣ по\r\nспособѣ выполнения этой повинности; 2) Всѣ дѣла по вопросамъ\r\nФинансовымъ и дѣла о почтахъ, желѣзныхъ дорогахъ и телегра\r\nФахъ. Къ числу.Финансовыхъ дѣлъ относится кредить, монета, во\r\nпросы коммерческіе и таможенные, проекты бюджета, разсмотрѣ\r\nніе отчетовъ по бюджету и по ходу Финансовыхъ дѣлъ, выпускъ\r\nновыхъ займовъ, продажа недвижимостей, принадлежащихъ госу\r\nдарству, увеличеніе существующихъ налоговъ и установленіе по\r\nвыхъ. Для всякаго закона необходимо согласие обѣхъ палатъ п\r\nутвержденie императора. Министры и начальники центральных ь\r\nуправленів имѣють право участвовать во всѣхъ преніяхъ, и пред\r\nставлять свои предложения лично или чрезъ уполномоченныхъ. Они\r\nдолжны быть выслушаны всякііі разъ, какъ будутъ того требовать.\r\nПроекты законовъ преставляются имперскому совѣту представи\r\nтелей въ видѣ правительственныхъ предложений. Если въ то вре\r\nмя, когда имперскій совѣть не въ сборѣ, нужно будетъ принять не\r\nтероящая отлагательства мѣры, которыя подлежатъ вѣдѣнію импер\r\nскаго совѣта, то министерство обязано изложить въ ближайшемъ\r\nсобраніи поводы и послѣдствія принятыхъ имъ мѣръ.\r\nВъ тоже время публикованъ статутъ государственнаго совѣта, и\r\nуставы представительства для развыхъ провинцiй империи. Каза24 ВРЕМЯ\r\nзось бы, что совершенно всѣ желанія народонаселеній вмперія удо\r\nвлетворены съ излишкомъ. Вся имперія, включая сюда и венеціан\r\nскую область, такъ долго воздыхавшую о представительномъ устрой\r\nствѣ, всѣ королевства и земли получили право посылать своихъ\r\nпредставителей въ вѣву, и такимъ образомъ каждая провинція бу\r\nдетъ въ состоянии защищать свои интересы, заявлять свои потреб\r\nности и законнымъ образом, ходатайствовать о ихъ удовлетворе\r\nніи. Въ нижней палатѣ соберется 343 члена, распредѣленные слѣ\r\nдующимъ образом, по различнымъ королевствамъ и землямъ: за\r\nкоролевство Венгрію 85; за королевство Богемію 54; за королевство\r\nЛомбардо (?) - Венеціанское 20;; за королевство Далматію 5; за коро\r\nлевство Кроатію и Славонію 9; за королевство Галицію и Лодоме\r\nрію съ герцогствами Аушвицъ и Заторъ и великое герцогство Кра\r\nковъ 38; за эрцгерцогство Австрію ниже Эянса 18; за эрцгерцогство\r\nАвстрію выше Эннса 10; за герцогство Зальцбургъ 3; за герцогство\r\nШтирію 13; за герцогство Каринтію 5; за герцогство Карніолію 6;\r\nза герцогство Буковину 5; за великое герцогство Трансильванію 26;\r\nза маркграфство Моравію 22; за герцогство Верхнюю и Нижнюю\r\nСилезію 6; за герцогское графство Тироль и Форарльбергь 12; за\r\nмаркграфство Истрію съ герцогскимъ графствомъ Горитцъ и Гро\r\nдиска, и городомъ Тріестомъ съ его округомъ 6.\r\nКазалось бы, что нечего болѣе желать; что народам, Австрів\r\nостается только вступить на широкій путь конституціоннаго благо\r\nустройства и дальнѣйшихъ совершенствованій, — а между тѣмъ не\r\nудовольствие и ропотъ всеобщіе; газеты извѣщають, что вся Австрів\r\nтеперь какъ-будто на иголкахь; страсти разгораются все больше и\r\nбольше, и всѣ эти распоряжения, сочиненныя популярнѣйшимъ ми\r\nнистромъ, г. Шмерлингомъ, подвергаются порицаніямъ не только\r\nоппозиціонныхъ газетъ, но и тѣхъ, которыя наиболѣе преданы су\r\nществующему правительству: Что же это значитъ? Отчего это? Не\r\nужели это значить, что въ самомъ дѣлѣ Австрійская имперія стре\r\nмится къ неминуемому разложенію, какъ Соединенные Штаты? Не\r\nужели въ самомъ дѣлѣ, какъ говорить большинство славянъ въ Ав\r\nстріи, близокъ часъ, когда эта громада падетъ и изъ развалинъ ея\r\nвозникнетъ нѣсколько другихъ государствъ, которыя могутъ соста\r\nвить изъ себя конфедерацію? Вмѣсто отвѣта на эти близкие славян\r\nскому сердцу вопросы, разсмотримъ вѣсколько подробнѣе нѣкото\r\nрыл изъ вышеупомянутыхъ сочиненій г. Шмерлинка.\r\nЧисло представителей для разныхъ королевствъ и земель опре\r\nдѣлено совершенно точно; казалось бы, что это была и не очень\r\nтрудная задача: опредѣлить, съ какого числа жителей долженъ быть\r\nприсманъ одинъ представитель въ палату, и сообразно съ этимъ на\r\n9политическоЕ ОБОЗРѣ0IE 25\r\nзначить требуемое число. Въ уставѣ не сказано, какое число жите.\r\nлей должно быть представляемо одним депутатомъ; но сравнивая\r\nназначенное число депутатовъ съ числомъ жителей, напр. въ Кроа\r\nців и Славонів, оказывается что на сто тысячъ человѣкъ назначенъ\r\nодинъ представитель (на 970 т. ж. 9 депут.). Далѣе, въ Галиціи съ\r\nКраковомъ 5.200.000 жителей. Казалось бы, что представителей\r\nэтихъ земель въ вѣвѣ должно быть тоже по одному на сто тысячъ\r\nжителей, или 52 человѣка, а между тѣмъ устаномъ назначено толь\r\nко 38 депутатовъ. По какому случаю отъ Червленной Руси отнято\r\nчетырнадцать представителей? Почему не сто тысячъ, а 136 тысячъ\r\nпосылаютъ одного представителя? Разсматривая, напротивъ,\r\nпредставительство эрцгерцогства Австріи выше Эннса, находимъ на\r\n800 т. жителей 10 представителей: два прибавлено. Въ Тиролѣ съ\r\nФорарльбергомъ на одон, милаіонъ не 10, а 12 депутатовъ: опять\r\nдва прибавлено. Въ Венгріи 9 милл., а депутатовъ назначено вмѣ\r\nсто 90, только 85: убавлено 5. Разсмотрѣвъ національности всѣхъ\r\nземель, найдемъ, что число депутатовъ въ вѣмецкихъ земляхъ\r\nувеличено, а въ славянскихъ и венгерскихъ уменьшено. Къ\r\nчему же по напрасну раздражать народонаселенія? Что за печаль\r\nная неловкость со стороны г. Шмерлинга!… Еще еслибы вновь\r\nучреждаемая палата имѣла дѣйствительное значеніе представи\r\nтельства, какъ напр. въ Англіи, въ Соединенныхъ Штатахъ,\r\nдаже до нѣкоторой степени во Франців, если бы она цѣликомъ\r\nбыла выбрана независимымъ выборомъ и непосредственно изба\r\nрателями, тогда можно бы еще надѣяться, что нѣкоторый относи\r\nтельный перевѣсъ на сторонѣ чистыхъ вѣмцевъ далъ бы средства\r\nпротивиться предполагаемымъ энергическимъ представленіямъ не\r\nнѣмецкихъ депутатовъ. А то и этого извиненія вѣтъ уг. Імерлин\r\nга, потомучто избраніе представителей страны булеть производить\r\nся полъ ближайшимъ и непосредственнымъ надзоромъ правитель\r\nства.\r\nВотъ напр. какъ будуть віти дѣла и производиться выборы въ\r\nэрцгерцогствѣ Австрій ниже Эннca: Сеймъ провинцій будет, со\r\nстоять изъ 66 членовъ. Изъ нихъ непрем:ѣнные члены: архіети\r\nскоръ вѣнскій, епископъ с. нёльтенскiй и ректоръ вѣнскаго универ\r\nситета; за тѣмъ 15 депутатовъ отъ поземельныхъ собственниковъ,\r\n28 депутатовъ отъ гороловъ и 20 отъ сельскихъ общинъ. Импера\r\nторъ между этими членами назначаетъ президента, который будеть\r\nназываться маршаломъ сейма, и вице- маршама. Сеймъ собирается\r\nразъ въ годъ. Депутаты приносять присягу въ вѣрности и повинове\r\nніи императору, такъ что по смыслу своей присяги, должны будуть\r\nподавать голоса в томъ смыслѣ, какъ будетъ приказано. Сеймъ\r\nF26 ВРЕМЯ\r\nво всякое время можетъ быть распущевъ, и тогда, по высочайшему\r\nповелѣнію производятся новые выборы. Кромѣ дѣлъ чисто провин\r\nціальныхъ, какъ- то земледѣлія, путей сообщения и публичныхъ зда\r\nній, благотворительныхъ учреждений и проч., сеймъ назначаетъ\r\nчленовъ въ импeрeкiй совѣтъ (въ нижнюю палату). Губернаторъ\r\nпровинціа и, и его коммиссары имѣють право засѣдать въ сеймѣ и\r\nдержать рѣчь во всякое время. Президентъ имѣетъ право и обязань,\r\nесли считаетъ рѣшеніе сейма противнымъ общему благу или зако\r\nнамъ, отлагать исполненіе и докладывать императору. Такимъ\r\nобразомъ сеймъ далеко не будетъ пользоваться тою свободою дѣй\r\nствій, которая теперь такъ желаема всѣми въ Австрій; но сир\r\nсoбъ избранія его членовъ и избраніе этими чаенами членовъ\r\nвъ государственный совѣтъ (въ нижнюю палату) заслуживають\r\nособеннаго вниманія. Въ избирательствѣ съ большою аккуратностью\r\nразграничены сословія, и антагонизмъ между ними поддержанъ га\r\nраздо тојательнѣе, нежели можно было бы желать для цѣлости импе\r\nрів. Въ день, назначаемый губернаторомъ эрцгерцогства, владѣль\r\nць поземельной собственности, платящіе не менье 200 Флоривовъ\r\nпрямого налога, не включая сюда военной прибавки, собираются въ\r\nвѣнѣ и выбирають 15 депутатовъ. Потом\" ь изъ городовъ вѣна на\r\nзначаетъ 8 представителей, а коммерческая палата четырехъ. Отъ\r\nсельскихъ общинъ избраніе въ депутаты производится избиратела\r\nми, которые сами выбраны изо всѣхъ жителей, по одному изъ 500\r\nчеловѣкъ. Избраніе производится въ день, отдѣльно назначаемый\r\nдля каждaго класса губернаторомъ. Для каждaгo избирательнаго кор\r\nпуса существуетъ по избирательной коммисів. Коммисія для пози\r\nмельныхъ собственниковъ состоит изъ 4 членовъ, назначаемыхъ\r\nсобственниками и трехъ, вазначаемыхъ губернаторомъ. Въ вѣнѣ\r\nэта коммисія состоит изъ бургомистра или его помощника, трехъ\r\nмуниципальныкъ совѣтниковъ, которыхъ овъ назначаетъ, и трехъ,\r\nвазначаемыхъ губернаторомъ. Каждый избиратель называетъ гром\r\nкимъ голосомъ и ясно то лицо, которое онъ хочеть выбрать депіт\r\nтатомъ. Каждый голось, противъ имени его подающаго, записы\r\nвается въ двойномъ реестрѣ. Коммисін окончательно, безъ ареляців,\r\nрѣшаетъ годность поданныхъ голосовъ, (а коммисія сама состоитъ\r\nна половину и болѣе изъ лицъ, назначенныхъ губернатором ъг. Счи\r\nтается избраннымъ только получившій обсолютное большенство го\r\nмосовь.\r\nСеймъ, выбранный съ такими предосторожностями, подъ та\r\nкимъ непосредственнымъ вліяніемъ губернатора, который упоми\r\nнается на каждомъ шагу, потомъ выбираетъ членовъ въ важною\r\nпалату государственнаго совѣта: три члена, им:bющіе личный го=\r\nполитическОЕ ОБОЗРѣHIP 27\r\n-\r\nлосъ (вѣроятно это архіепископъ, епископь и ректоръ вѣнскаго\r\nуниверситета), вмѣстѣ съ пятнадцатью представителями поземель\r\nвыхъ собственниковъ, выбираютъ пять членовъ въ нижнюю палату,\r\nдля 5 имперскихъ совѣтниковъ; 12 депутатовъ города Вѣны назна\r\nчаютъ четверыхъ; 4 депутата коммерческой палаты одного;\r\n23 депутата отъ другихъ городовъ, раздѣленные на три класса,\r\nназначаютъ четверыхъ; 9 депутатовъ изъ другихъ мѣстъ двоихъ.\r\nВсѣ протесты въ дѣлѣ избирательства рѣшаетъ губернаторъ. Все\r\nпредвидѣно, предусмотрѣно въ величайшей подробности. Сельскія\r\nобцины (первая ступень) назначають по одному избирателю съ\r\n500 душъ (вторая ступень), для избранія девутата въ провинціаль\r\nный сеймъ (третья ступень), который уже избираетъ имперскихъ\r\nсовѣтниковъ (четвертая ступень). Такое избирательство достаточ\r\nно предохраняетъ нижнюю палату имперскихъ совѣтниковъ отъ ва\r\nплыва слишкомъ независимыхъ элементовъ, такъ что казалось бы\r\nне настояло надобности оскорблять славянскія и венгерскія земли\r\nубавкою числа ихъ представителей.\r\nДля полноты картины надо еще замѣтить, что устроена новая\r\nинстанція, окончательно ограничивающая, парализующая всякую\r\nинвціативу имперскаго представительства. Это вновь учреждаемый\r\nгосударственный совѣтъ. Онъ состоит изъ президента (им ѣющаго\r\nстепень и совѣщательный голосъ министра) и многихъ государ\r\nственныхъ совѣтниковъ, назначаемыхъ императоромъ. «Онъ назна\r\nчается (S 5), чтобы давать совѣщательную опору императору и его\r\nминистерству мудростью, званіями и опытностью его членовъ, для\r\nпостановленія принциповъ прочныхъ, зрѣлыхъ и между собою со\r\nГласныхъ. Проекты законовъ, которые должны быть предложены\r\nпредставителямъ имперіи или различныхъ земель, или +тѣ, которые\r\nисходятъ отъ амперскаго или провинціальнаго представительства\r\nи должны быть предложены на утверждение государя, предвари\r\nтельно будутъ подвергнуты разсмотрѣнію государственнаго со\r\nвѣга. » « [Іриказаніе (S 6) изложить мнѣнія адресуются предсѣда\r\nтелю государственнаго совѣта или но повелѣнію государя, или\r\nвслѣдствіе рѣпенія совѣта министровъ, прелсѣдателемъ атого по\r\nслѣднаго совѣта. » « S 7. Президентъ государственнаго совѣта бу\r\nдетъ распредѣлять дѣла между разными членами совѣта и будетъ\r\nназначать лица, призываемыя къ совѣщанію. Вопросъ о томъ, слѣ\r\nдуетъ ли спрашивать мнѣнія государственнаго совѣта въ цѣломъ\r\nего составѣ или только одного его отдѣленія, разрѣивается по свой- -\r\nству предмета, предсѣдателемъ. Мнѣнія государственнаго совѣта\r\nподписываются предсѣдателемъ и докладчикомъ. »\r\nТакимъ образомъ одна и таже мѣра может быть разсматра\r\nT\r\n>\r\nР28 ВРЕМЯ\r\n.\r\nваема въ провінціальномъ сеймѣ, потомъ въ пожней палатѣ нм\r\nперскаго совѣта представителей, потомъ въ государственномъ со\r\nвѣтѣ, потом, въ сов:ѣтѣ министровъ. Такимъ ходомъ дѣмъ многія\r\nгазеты въ высшей степени довольны; особенно « Donauzeitung » воз\r\nлагаетъ великія надежды на новое устройство и ставитъ его на\r\nряду съ англійскими учреждениями. « Ostdeutsche Post », газега так\r\nже знаменитая своимъ пристрастіемъ къ централизации, не пре\r\nдается однакоже своимъ обычнымъ восторгамъ, находя, что все\r\nэто сложное и громоздкое дѣ.10 представительства устроено такъ,\r\nчто все -таки не даетъ Австрів раціональной конституціи, по\r\nтомучто министры (по пункту 13 устава), если ихъ будетъ сколь\r\nко вибудь стѣснять имперскій совѣтъ, распустятъ его, пра\r\nмутъ тѣ мѣры, которыя имъ угодно будетъ принять и обратить\r\nихъ въ законъ. Напр. министръ Финансов, может, выпустить\r\nновыя ассигнація, кога имперскій совѣть не въ сборѣ, а слѣдую\r\nщему собранію он\"ь без всякой отвѣтственности съ своей стороны,\r\nтолько изложитъ причины и послѣдствія принятой мѣры. Газета\r\n« Presse » (вѣмецкая) разсказываетъ, что новыя распоряженія произ\r\nвели меланхолическое впечатлѣніе въ А встрій, что населения полу\r\nчили приказаніе устроить иллюминацію, но не смотря на потѣшные\r\nогни, замѣчаютъ, что « основныя вольности конституціоннаго госу\r\n-дарства не сведены въ одну прочную, ясную, не двусмысленную\r\nФормулу; что еще не объявлены ни свобода печати, ни судебное\r\nпокровительство, ни личная свобода, ни безразличное равенство\r\nвсѣхъ вѣроисповѣданій; что не объявлено необходимое кажtому\r\nпредставителю покровительство против всякой отвѣтственности\r\nза его рѣчи и мнѣнія въ имперскомъ совѣть; что не устроено ве\r\nпосредственнос избирательство депутатовъ; что двойная выгода\r\nпредоставлена аристократіи, которая будетъ почти исключительно\r\nнаполнять верхнюю паліату и буџетъ составлять большую часть\r\nнижней; что въ случаѣ распущенія имперскаго совѣта, нѣтъ за\r\nконнаго ручательства въ томъ, что огъ будетъ вновь созванъ че\r\nрезъ извѣстное время; что право правительства въ случаяхъ, не\r\nтерпіящихъ отлагательства, принимать мѣры, на которыя нужно\r\nсогласие имперскаго совѣта — ничѣмъ не ограничено; что госу\r\nдарственный совѣть вовсе напрасно прибавлень ко всей этой мно\r\nгосложной постройкѣ, потому что он, наровнѣ съ имперск Нмъ со\r\nвѣтомъ, подобно всѣмъ представительнымъ палатамъ, учреждается\r\n« чтобы давать опору императору и его министерству мудростью,\r\nзнаніями и опытностью своихъ членовъ. »\r\nМежду тѣмъ въ Венгріи всѣ замѣтили, что статуты и уставы,\r\nподписанные всѣми министрами, не подписаны канцлеромъ Венгрів.\r\n.политиЧЕСКОЕ ОБОЗРѣHIE 29\r\n-\r\n(\r\nтельшостью.\r\nИзъ этого прямо вывсли, что конституція не имѣетъ важнаго зна\r\nченія д.! я Венгрии. Тогда же объявлено было въ ОФФиціальной га\r\nзетѣ, что венгерскій канцлеръ баронъ Вай не йодписалъ по бо\r\nлѣзни, а въ Венгріи всякій видѣлъ его въ Пестѣ. Такая ОФФиціаль\r\nная несообразность подѣйствовала неблагоприятно. Сверхъ того въ\r\nустройствѣ имперскако совѣта оказались нѣкоторыя вещи, пося\r\nгающая на венгерскую конституцію, снова введенную въ силу прош\r\nлогоднимъ дипломомъ. Дѣло состоитъ въ том, что общій венгер\r\nсвій сеймъ имѣетъ право постановлять законы касательно налоговь\r\nи рекрутской повинности, а между тѣмъ тоже самое право для всей\r\nимперіи предоставлено вновь учреждаемому имперскому совѣту, и\r\nтакимъ образомъ венгерскій сеймъ лишается важныхъ правъ, кото\r\nрыхъ онъ однако же не думаетъ уступить. Венгерскія газеты « Sur\r\ngüny », « Pesti Hirnoek », « Pesti Naplo » и вѣнская « Wanderer » изла\r\nгаютъ свое недоумѣніе поэтому поводу съ подобаюіцею почти\r\n« Дипломъ 26 Февраля подписанъ министрами, изъ\r\nкоторыхъ ни одинъ не призванъ представлять интересы Венгрии;\r\nграфъ Сceценъ подписалъ его какъ статс - секретарь. Его величе\r\nство могъ обнародовать дипломъ только какъ государь австрійских,\r\nпровинцій, а не как, король венгерскій, потомучто иначе онъ на\r\nрушил бы многие изъ нашихъ основныхъ законовъ, и главнѣій\r\nшимъ образом, прагматическую санкцію. Поэтому липломъ есть\r\nне иное что, какъ королевское предложеніе, о которомъ разсудит,\r\nсеймъ. До тѣхъ поръ онъ не законъ и не может быть прилагаемъ\r\nпутями внѣзаконными. Да этого и бояться нельзя, когда государь\r\nхочетъ короноваться и принести присягу отечественной конститу\r\nція. Ни одна изъ многочисленныхъ партій въ Венгріи не можетъ\r\nвообразить себѣ венгерскій сеймъ безъ права обсуживать и пода\r\nвать голоса касательно налоговь и рекрутской повинности, потому\r\nчто сеймъ во всѣ времена имѣлъ это право, даже задолго до 1848 г.,\r\nи Австрія никогда этому не противилась. Требованіе, чтобы мы от\r\nказались отъ этихъ двухъ правъ, будетъ встрѣчено единодушною\r\nоппозиціею всего народа. Въ первую минуту по прочтеніи консти\r\nтуцій, общественное мнѣніе требовало, чтобы приостановлены были\r\nвыборы въ сеймъ и чтобы всѣмъ послѣдующимъ мѣрамъ прави\r\nтельства противопоставлено было то пассивное сопротивленіе, ко\r\nторымъ встрѣчены были всѣ попытки министерства Баха. Въ пер\r\nвую минуту не могло быть рѣчи о положительной рпимости въ\r\nэтомъ отношенів; но надо зам:ѣтить, что даже въ первомъ раздра\r\nженіи никто не подумалъ одѣятельномъ сопротивленіи или объ\r\nуклоненіи от законныхъ путей…\r\nТакимъ образомъ первыя попытки конституціоннаго устройства\r\n>30 ВРЕМЯ\r\nАвстріи оказались неудачными, и причины этого зак 1ючаются въ\r\nпагубном\" ь колебаніи, въ желаніи примирить новья Формы съ ста\r\nрою, отжившею сущностью, въ стремленіи сохранить принципт,\r\nкогда дѣлаются уступки в самомт, существѣ дѣла. Такія стремле\r\nнія необходимо влекутъ за собою полумѣры, которыя никого ае\r\nудовлетворяютъ, а между тѣмъ подрываютъ,'ослабляютъ власть.",
        "label": "3"
    },
    {
        "title": "Riad statei o russkoi literature. Vvedenie",
        "article": "РЯД СТАТЕЙ OО РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ\r\nB BEAEHIE\r\nІ\r\nЕсли есть на свѣтѣ страна, которая была бы для другихъ, отда\r\nменныхъ или сопредѣльныхъ съ нею странъ болѣе неизвѣстною,\r\nнеизслѣдованною, болѣе всѣхъ другихъ странъ непонятою и непо\r\nнятною, то эта страна есть безспорно Россія для западныхъ cock\r\nдей своихъ. Никакой Китай, никакая Японія не могутъ быть по\r\nкрыты такой тайной для европейской пытливости, какъ Россія, преж\r\nде, въ настоящую минуту и даже может быть еще очень долго въ\r\nбудущемъ. Мы не преувеличиваемъ. Китай и Японія во первыхъ\r\nслишкомъ далеки отъ Европы, а во вторыхъ и доступъ туда вно\r\nгда очень труденъ; Россiя же вся открыта передъ Европою, рус\r\nскіе держать себя совершенно на распашку передъ европейцами, а\r\nмежду-тѣмъ характеръ русскаго можетъ-быть даже еще слабѣе\r\nобрисованъ въ сознаніи европейца, чѣмъ характеръ китайца, или\r\nяпонца. Для Европы Россія одна изъ загадокъ Сфинкса. Скорѣе\r\nвзобрьтется perpetuum - mobile или жизненный эликсиръ, чѣмъ по\r\nстигнется западомъ русская истина, русскій духъ, характеръ и его\r\nнаправленіе. Въ этомъ отношении даже луна теперь изслѣдована\r\nгораздо подробнѣе, чѣмъ Россія. Покрайней мѣрѣ положительно\r\nчто тамъ никто не живетъ; а про Россію знаютъ, что\r\nвъ ней живутъ люди и даже русские люди, но какие люди?\r\nсихъ поръ загадка, хотя впрочемъ европейцы и увѣрены, что они\r\n\"Васъ давно постигли. Въ разное время употреблены были пыт\r\nмивыми сосѣдями нашими довольно большая усилія для узпанія\r\nвас и нашего быта; были собраны материалы, цифры, Факты;\r\nт. І, - Отд, ІІІ.\r\nизвѣстно, Это до\r\n12 ВРЕМЯ\r\n3\r\nпроизводились изслѣдованія, за которыя мы чрезвычайно благодар\r\nны изслѣдователямъ, потомучто эти изслѣдования для насъ самихъ\r\nбыли чрезвычайно полезны. Но всевозможныя усилія вывесть изъ\r\nвсѣхъ этихъ матеріаловъ, цифръ, Фактовъ что -нибудь основатель\r\nное, путное, дѣльное собственно о русскомъ человѣкѣ, что -нибудь\r\nсинтетически вѣрное, — всѣ эти усилія всегда разбивались о какую\r\nто роковую, какъ будто кѣмъ - то и для чего - то предназначенную не\r\nвозможность. Когда дѣло доходитъ до Россіи, какое-то необыкно\r\nвенное тупоуміс нападаетъ на тѣхъ самыхъ людей, которые выду\r\nмали порох» и сосчитали столько звъздъ на небѣ, что даже увѣри\r\nлись наконецъ, что могутъ ихъ и хватать съ неба. Все доказывает\r\nэто, начиная съ мелочей до самыхъ глубокомысленныхъ изслѣдо\r\nваній о судьбѣ, значеніи и будущности нашего отечества. Кое- что\r\nвпрочемъ о насъ знаютъ. Знаютъ напримѣръ, что Россія лежитъ\r\nIіодъ такими-то градусами, изобилуетъ тѣмъ-то и тѣмъ- то и что въ\r\nней есть такія мѣста, гдѣ ѣздять на собакахъ. Знаютъ, что кромѣ\r\nсобакъ въ Poccia есть и люди, очень странные, на всѣхъ похожие о\r\nвъ то же время как будто ни на кого не похожіе; какъ будто евро\r\nпейцы, а межлу -тѣмъ какъ будто и варвары. Знають, что народъ\r\nнашъ. довольно смышленый, но не им етъ генія; очень красивъ, ҳи\r\nветъ въ деревянныхъ нэбахъ, но неспособенъ къ высшему разви\r\nтію по причинѣ морозовъ. Знаютъ, что въ России есть армія и даже\r\nочень большая; но полагают, что русскій солдать — совершенная\r\n-механика, сдѣланъ изъ дерева, ходить на пружинахъ, не мысантъ\r\nи не чувствуетъ и потому довольно стоекъ въ сраженіяхъ, но не\r\nиметъ- никакой самостоятельности и во всѣхъ отношеніяхъ усту\r\nпаетъ Французу. Знають, что въ Россіи бымъ императоръ Петръ,\r\nкотораго называютъ великимъ, монархъ но безъ способностей,\r\nно полуобразованный и увлекавшийся своими страстями; что жене\r\n- внушилтъ ивецъ бороль Лефортъ ему; что мысль воспиталъ Петрзавести, дѣiiствительно егоФлотъ, с. Въла.лъ и обрѣзать обрѣзалъ его изърусскимъ боро варвара! ы,умнымъ икафтаны потомуе\r\nродись боролами Но русскіе впрочемъ въ тотчасъ,Женевѣ а довольно слѣдовательно же Лефортъ сд:ѣлались и этихъ,не европейцами Русскіе примѣровъ было бы до сих и.; Но преобразования кс знають,пор остальныя, ходили и то,Россін нозна что бы съ не.\r\nнія но. тоже Сдѣлайте, или 0,1олженіе почти тожеразверните самое. Мывсѣ говоримъ книги, совершенно обь -насъ навсан серьёз\r\nныя разными за:ѣзжими виконтами, баронами и преимущественно\r\nмаркизами, — книги разошелші аса по Европѣ въ десяткахъ тъкачъ\r\nэкземпляровъ говоримъ, шу тимъ; прочтите мы илиихиѣіъ » ві)?амательно И, что всего и увидите любопытнѣе, правду, -ли зько мыКРОТИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНЕ 3\r\nна\r\nторые изъ этихъ книгъ написаны -людьми безспорно замъчательно\r\nумными. Тоже самое безсиліе, какъл въ этихъ попыткахъ заѣзжихъ\r\nпутешественниковъ бросить высшій взглядъ на Россію и усвоить ея\r\nглавную идею, видимъ мы и въ полнѣйшей неспособности почти\r\nвсякаго иностранца, котораrо обстоятельства заставляюті, жить\r\nвъ Россіп иногда даже пятнадцать и двадцать лѣтъ, хоть сколь\r\nко -нибудь оглядѣться, прижиться въ Россіи, понять хоть что\r\nнибудь окончательно, выжить хоть какую - нибудь идею подходящую\r\nкъ истинѣ. Возьмемъ сначала ближайшего сосѣда нашего, нѣмца.\r\nПріѣзжаютъ къ намъ:bцы всякie: и безъ царя въ головѣ, и такіе,\r\nу которыхъ есть свой король въ ПІвабілі, и ученые, съ серьёзною\r\nцѣлью узнать, описать и таким образомъ быть полезнымъ наукѣ\r\nРөссіи, и неученье простолюдины с болѣе скромною, но добродѣ\r\nтельною цѣлью нечь булки и коштить колбасы, — разныс Веберы и\r\nДодекемсь. Инье даже принимають себѣ « разь навсегда за пра\r\nвило и даже за священную обязанность » знакомить русскую публику\r\nс разными европейскими рѣдкостями и потому являются съ вe.in\r\nкавами и великаншами, съ ученымъ суркомъ він обезьяною,\r\nрочно выдуманною нѣмцами для русскаго удовольствіл. Но какая\r\nбы ни быма разница между ученымъ нѣмцемъ и просто.юдиномъ\r\nвъ понятіяхъ, въ общественномъ значеніи, въ образованіn пвъ\r\nцѣли посѣщенія Foccia, Bь Россі всѣ это нѣмцы немедленно\r\nсходятся въ своихъ впечатлѣніях. Какое -то больное чувство не\r\nдовѣрчивости, какая-то боязнь примириться съ тѣмъ, что онъ ви\r\nі дитъ різко на себя не похожаго, совершенная неспособность доrа\r\nдаться, что Русскій не можетъ обратиться совершенно въ вѣмца и\r\nчто потому нельзя всего мѣрить на свой артринъ, и наконец, явное\r\nили тайное, но во всякомъ случаѣ безпредѣльное высоком Бріе по\r\nредъ Русскими, вот“, характеристика почти всяка''о нѣмецкаго\r\nчеловѣка во взглядѣ на Росеію. Инье прі взжають служить у по\r\nмѣщиковь Буеракиныхъ (*), управлять вотчинами; другіе являются\r\nвъ видь естествоиспытателей, ловять русскихъ жуковъ, пріобрѣ\r\nтаютъ этимъ безсмертную славу и обращаются въ каких - нибудь\r\nзасідателей. Другіс, съ успіхомъ засѣдая лѣтъ патнадцать, рѣ\r\nшаются наконецъ быть современными и полезными и для этого\r\nподробно опишуть, изъ какихъ горныхъ поролъ будетъ состоять\r\nцоколь будущаго памятника тысячелѣтію Россін. Есть изъ нихъ\r\nчрезвычайно „добрые; такіе почти всегда начинають спеціально\r\nучиться порусски, очень полюбятъ русский языкъ и русскую ли\r\nтературу, получаютъ наконец, употребленіе русскаго языка, ко\r\n(1) Губернскіе очерки цедрина.4. ВРЕМЯ\r\nнечно не безъ тяжкихъ усилій, и, въ припадкѣ восторга, желая\r\nпринести себѣ, Русскимъ и человѣчеству несомнѣнную пользу, рѣ\r\nшаются — « перевести Россіяду Хераскова на санскритскій языкъ..\r\nВпрочемъ не всѣ переводятъ Россіяду Хераскова. Иные пріѣзжаютъ\r\nписать свою Россіяду и издають ее уже въ Германии. Есть знаме\r\nнитья сочиненія въ этомъ родѣ. Чатаешь эту Россіяду серьёз\r\nво, дѣльно, умно, даже остроумно. Факты вѣрны и новы; глубокій\r\nвзглядъ брошен, на иныя явленія, взгляд, оригинальный и меткiй\r\nименно потому, что иныя русскія явленія удобнѣе наблюдать не-рус\r\nскому, а со стороны, и вдругъ на чемъ-нибудь самомъ важномъ, ко\r\nревномъ, безъ чего никакiя познания о Россіи, никакie Факты,\r\nпріобрѣтенные трудомъ самымъ добросовѣстнымъ, не дадутъ вика\r\nкого о ней понятія, или дадутъ самое сбивчивое, чтобъ не сказать\r\nбезтолковое, — вдругъ нашъ учоный становится въ тупикъ, обры\r\nвается, теряетъ нитку и заключаетъ такою нелѣпостью, что книга\r\nсама вырывается изъ рукъ вашихъ и падаетъ, иногда даже подъ\r\nстолъ.\r\n-\r\n>\r\nПріѣзжie Французы совершенно не похожа на нѣмцевъ; это что\r\nто обратно противоположное. Французъ ничего не станетъ пере\r\nводить на санскритскій языкъ, не потому чтобъ онъ не знамъ сан\r\nскритскаго языка, Французъ все знает, даже ничему неучив\r\nшись; но потому во первыхъ, что онъ прі:ѣзжаетъ къ намъ оки\r\nнуть насъ взглядомъ самой высшей прозорливости, просверлить ор\r\nливымъ взоромъ всю нашу подноготную и изречь окончательное,\r\nбезапеляціонное мнѣuie; а во вторыхъ потомучто онъ еще въ Па\r\nрикѣ зналъ, что напишетъ о Россіи; даже пожалуй напишетъ свое\r\nпутешестiс въ Парижѣ, еще прежде поѣ3,4ки въ Россію, продасть\r\nего книгопродавцу и уже потомъ пріѣдетъ къ нам ь — блеснуть,\r\nплѣвить и улетіть. Французъ всегда увѣренъ, что ему благодарить\r\nнекого и не зачто, хотя бы для него дѣйствительно что - нибудь сдѣ\r\nмали; не потому что въ немъ дурное сердце, даже напротивъ; но\r\nпотомучто онъ совершенно увѣревъ, что не ему принесли напри\r\nмѣръ хоть удовольствіе, а что онъ самъ однимъ появленіемъ\r\nсвоимъ осчастливилъ, утѣшилъ, наградилъ и удовлетворилъ всѣхъ\r\nи каалдаго на пути его. Самый безтолковый и безшутный изъ нихъ,\r\nпоживя въ России, уызжаетъ отъ насъ совершенно увѣренный, что\r\nосчастливилъ русскихъ и хоть хоть отчасти отчасти преобразовалъ Россію.\r\nИные изъ нихъ прізжають съ серьёзными, важными цѣлями,\r\nиногда даже на 28 дней, срокъ необъятный, ЦИФра, доказывающая\r\nвсю добросовестность изслѣдователя, потомучто въ этоть срокъ\r\nонъ можетъ совершить и описать даже кругосвѣтное путешествие.\r\nСхвативъ первыя впечатлѣнія въ Петербургѣ, которыя выходатъКРИТИЧЕСКОЕ ОБОЗРѣBIE 5\r\nу него еще довольно удачно, и кстати разсмотрѣвъ при этом'E кри\r\nтически англійскія учреждения, выучивъ мимоходомъ русскихъ\r\nбояръ (les boyards) вертѣть столы или пускать мыльные пузыри,\r\nчто впрочемъ очень мило и гораздо лучше всличавой и чванной\r\nскуки нашихъ собраній, онъ рѣшается наконецъ изучить Россію\r\nосновательно, въ подробностяхъ, и ѣдетъ въ Москву. Въ Москв: ѣ\r\nонъ взглянетъ ва Кремль, задумается о Наполеонѣ, похвалитъ чай,\r\nпохвалитъ красоту и здоровье народа, погрустить о преждевремен\r\nномъ его развратѣ, о плодахъ неудачно привитой цивилизации,\r\nо томъ, что исчезаютъ національные обычаи, чем у найдетъ немеј\r\nленное доказательство въ перемѣнь дрожекъ - гитары, на дрожки\r\nавнейку, подходящую къ европейскому кабріолету; сильно нападетъ\r\nза все это на Петра Великаго и тутъ же, совершенно кстати, разска\r\nжетъ своимъ читателямъ свою собственную біографію, полную\r\nУдивительнѣй плихъ приключеній. Съ Французомъ все можетъ слу\r\nчиться, не причинавъ ему впрочемъ никакого вреда, до такой\r\n• степени, что онъ послѣ своей біографія тотчасъ же начинаетъ раз\r\nсказывать русскую повѣсть, конечно истинную, взятую изть рус\r\nскихъ вра вовъ, подъ названіемъ Petrouсhа, имѣющую два преиму\r\nства, во первыхъ что она вѣрно характеризуеть русскій бытъ, а во\r\nвторыхъ что она въ тоже время вѣрно характеризует, и бытъ сан\r\nдвичевыхъ острововъ. Кстати ужь обратит, вниманіе и на русскую\r\nлитературу; поговорить о Пушкинѣ в снисходительно замітить,\r\nчто это былъ поэтъ не безъ дарованій, вполнѣ національный и съ\r\nуспѣхомъ подражавшій Андрею Шенье и мадамъ Дезульеръ; похва\r\nматъ Ломоносова, съ нѣкоторымъ уваженіемъ будетъ говорить о\r\nДержавинѣ, замѣтить, что онъ былъ баснописецъ не безъ даро\r\nвавья, подражавшній Лафонтену, и съ особеннымъ сочувствіемъ ска\r\nжетъ вѣсколько словъ о Крыловѣ, молодомъ писателѣ, похищен\r\nномъ преждевременною смертію (слѣлуетъ біографія) и съ успѣ\r\nхомъ подражавшему въ своихъ романахъ Александру Дюма. За\r\nтѣмъ путешественникъ прощается съ Москвой, ѣдетъ далѣе, вос\r\nхапается русскими тройками и появляется наконецъ гдѣ-нибуль\r\nна Кавказѣ, гдѣ вмѣстѣ съ русскими пластунами стрѣллетъ чер\r\nкесовъ, сводитъ знакомство съ Шамилемъ и читаетъ съ нимъ\r\nТрехъ Мушкетеровъ…\r\nПовторяемъ, говоря это, мы вовсе не шутимъ, вовсе не преуве\r\nапчиваемъ. Между-тѣмъ мы сами чувствуемъ, что слова наши\r\nкакъ- будто отзываются пародіей, каррикатурой. Правда вѣдь и то,\r\nчто нѣтъ такого предмета на землѣ, на который бы нельзя было\r\nПосмотрѣть съ комической точки зрѣнія. Все можно осмѣнть, ска\r\nжутъ намъ, сказать то да не такъ, передать почти тѣже самыя6 ВРЕМЯ.\r\nслова, да не такъ ихъ выразить. Согласны. Но возьмите же сами\r\nсамое серьезное мнѣніе о насъ иностранцевъ; и вы убѣдитесь, что\r\nвсе сказанное нами нисколько ве преувеличено,\r\n2\r\nІІ P.\r\nНо надо оговориться. Послѣдніе нельnье возгласы о інaсь ино\r\nстранцевъ были большею частію, произнесены в состоянии неспо\r\nкоійномъ, во время недавнихъ раздоров'ь, теперь уже слава Богу по\r\nконченныхъ надолго, если не навсегла, во время войны, среди\r\n\"яростныхъ боевыхъ криковъ. А впрочемъ, если взять эссенцію\r\nвсѣхъ прежнихъ мнѣній, до раздоровъ и войны; то выводъ бымъ!\r\nбыл почти тотъ же самый. Книги на лицо; можно справиться.!\r\nЧтожъ? буемъ - ли мы обвинять за такое мнѣніе июєтранцевъ?\r\nОбвинять ихъ въ ненависти къ намъ, въ тупости; емѣяться надъ\r\nихъ недальновидностью, ограниченностью?: Но ' яхъ мнеіе было\r\nвысказано не один \" ь разъ и не кѣмъ- нибудь; оно, выговариваюсь\r\nвсѣмъ западомъ, во всѣхъ Формах, и видахь, и хладнокровно и съ\r\nКненавистью, и крикунами и людьми прозорливыми, и полеіцами и\r\n“людьми высоко - честными, и въ прозѣ и въi стихахъ, и в рома\r\nнахъ и въ истории, и нъ premier- Paris и съ ораторскихъ трибуни.\r\nСлѣiственно это мнѣnie чуть ли не всеобщее, а всѣхъ обвинять какъ\r\nто трудно. Да и за что обвинять? За какую вину? Сканіемъ пряно:\r\nне только тутъ нѣтъ никакой вины, но даже мы признаемъ это\r\nмнѣніе за совершенно - нормальное, т. е. прямо выходящее из\" ь хоха\r\nсобытий, не смотря на то, что оно, разумѣется, совершенно -.10жное.\r\nДѣло въ томъ, что иностранцы и не могутъ насъ понять иначе, хо\r\nтя бы мы ихъ и разувѣряли въ противном. Но неужели жъ разу\r\nвѣрять? Во первыхъ по всѣмъ вѣроятностямъ, Французы 'не іfot\r\nпишутся на « Время », хотя бы нашимъ сотрудникомъ бымъ самъ Ци\r\nцеронъ, котораго впрочемъ мѣл бы, может быть, и не взяли въ со\r\nтрудники. Слѣлственно не прочтутъ нашего отвѣта; остальные нѣмцы\r\nи подавно. Во вторыхъ, надо признаться, въ нихъ дѣйствительно есть\r\nнѣкоторая неспособность насъ понять. Они и другъ друга -то не со\r\nвсі; мъ хорошо понимаютъ.\r\nАнгличанин, до сихъ поръ еще не въ состояніи допустить ра\r\nзумности существованія Француза; Французъ платить ему совершен\r\nпо тою же монетою, даже съ процентами, не смотря ни на какie\r\nсоюзы, еntеntеs cоrdiales и проч. и проч. А между тѣмъ ' и тотъ и\r\nхругой европейцы, настоящie, глазные европейцы, представи\r\nтези европейцевъ. Г.rѣ жъ,было имъ разгадать насъ русскихъ, когдаКРИТИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ 7\r\nмы и сами-то для себя загадка, по крайней мѣрѣ постоянно задавали\r\nдругъ другу о себѣ загадки. Развѣ славянофилы не задавали зага\r\nдокъ западникамъ, а западники славянофиламъ? У насъ даке до\r\nс ихъ поръ любятъ ребусы. Читайте объявления объ издавіи жур\r\nнамовъ, и вы въ этомъ совершенно убѣдитесь. И какъ же бы нако\r\nнецъ они насъ постигли, когда одна изъ главнѣйшихъ нашихъ осо,\r\nбенностей именно та, что мы не -европейцы, а она и не могутъ мѣ\r\nрить иначе, како на свой аршинъ. Да главное еще то, что мы сами\r\nпочти вплоть до сих поръ, постоянно и упорно рекомендовали имъ\r\nсебя за европейцевъ. Чтожъ могли они разобрать въ такой путаницѣ,\r\nособенно глядя на насъ? Виноваты ли они, что до сихъ поръ у нихъ\r\nне,достаетъ даже Фактовъ, чтобъ составить о, насъ безпристраст\r\nное мн bsie. Чѣмъ заявили мы себя особеннымъ, оригинальнымъ?\r\nМы напротив, даже какъ - то боялись создаться въ нацих орига,\r\nнальностяхъ, прятали ихъ, не только передъ ними, но даже перед\r\nсобою;, стыдились, что мы еще носимъ на себѣ хоть какой - нибудь\r\nсвой отвечатокъ, и никак не можемъ стать вполнѣ европейцами,\r\nукорями себя ҙа это, а слѣдственно имъ же ноАдаковалн, торопливо\r\nсоглашались съ ними и даже не пробовамц ихъ переувѣрять. Да и\r\nкого изъ русскихъ оти. видѣли? но комъ судили? Правда они\r\nвстрѣчались со многими изъ царихъ, дѣлыхъ полтора вѣка сряду,\r\nВмѣстѣ съ проҷими ѣздиль, къ намъ и господинъ Гречь и писалт,\r\nоттуда парижскія письма. Вотъ про госполина Греча мы знаемъ,\r\nчто онъ пытался было переубѣдить Французовъ, разговаривать\r\nсъ Сент- Бёвомъ, съ Виктором, Гюго, что явствуетъ изъ его соб.\r\nственныхъ нарижскихъ писемъ, « Я напрямки сказалъ Сент- Бёну »,\r\nвыражается онъ; - « Я напрямки объявилъ Виктору Гюго ». Дъло\r\nвидите ми въ томъ, что Сент - Бёву или Виктору Гюго, не по\r\nмнимъ (надо бы справиться), г. Гречь сказатъ напрямки, что\r\nлитература, продов:ѣдующая безнравственность, и проч. и проч.\r\nошибается и недостойна называться литературой (может быть\r\nслова не совсѣмъ тѣ но смысль тотъ же самый. За это ручаемся),\r\nвѣроятно Сент- Бёву надо было дожи даться лѣтъ пятдесятъ г. Гре\r\nча, чтофъ услышать, от чего подобную истину изъ прописеіt. Tо\r\nто ложно быть Сент -Бёвъ, вылучил ь глаза! Впрочем, успокоим\r\nса: Французы народъ чрезвычайно важливі, и мы знаемъ, что\r\nг. Гречь, воротился, изъ Парижа благополучно и невредимо. Пра\r\nтомъ же, мы можетъ быть и не ошибемся, если скажемъ, что по\r\nг. Гречу нельзя же бьмо судить о всѣхъ русскихъ. Но довольно о\r\nг. Гречь. Мы упомянули о немъ только такъ, Къ дѣлу! Ёзили въ\r\nПарижъ и другое, кромѣ г, Греча, Являясь, тула съ, незапамятных,\r\nвремень и отставные наши қавалеристы, народъ веселый и добро8 ВРЕМЯ\r\nдушный, изумлявшій на нашихъ парадахъ публику красотой своихъ\r\nФормъ, обтянутыхъ лосиною, и проводившихъ потомъ остатокъ дней\r\nсвоихъ уже не въ тягостяхъ службы, а въ свое удовольствие. Тол\r\nпами валили за границу и молодые вертопрахи, нигдѣ не служившіе,\r\nно сильно заботившиеся о своихъ помѣстьяхь. Ездили туда и корен\r\nнье наши помѣщики, со веѣми семействами и картонками; добро\r\nдушно и серьезно взбирались на бани Нотр - Дамгь, осматриваля\r\nоттуда Парижъ и, въ тихомолку отъ своихъ жонъ, гонялись за гри\r\nзетками. Доживали тамъ свой вѣкъ оглох wiя и беззубыя старухи\r\nбарыни и уже окончательно лишались употребленія русскаго языка,\r\nкотораго впрочемъ не знали и иреаде. Возвращались оттуда къ намъ\r\nи наши матушкины сынки (что по Французски переводятся: enfants\r\nde bonne maison, fils de famille), знавшіе всю полноготную о Пальмер\r\nстонѣ и о всѣхъ мелкихъ дрязгахъ во Франции, до послѣдней бабьей\r\nсплетна, и которые, за обѣдомъ, просили своихъ сосѣдей приказать\r\nлакею налить имъ стаканъ воды, единственно для того, чтобъ не\r\nпроговорить и двухъ словъ порусски, хотя бы и съ лакеемъ. Объ\r\nодномъ изъ такихъ Фактовъ лично свидѣтельствуетъ г. Григоровичь,\r\nнаписавшій недавно « Ilаxатника и бархатника ». Но бывама и такіе\r\nизъ нихъ, которые знали по русски, даже занимались зачѣмъ- то\r\nрусской литературой и ставили на русскихъ сценахъ комедіа, въ\r\nродѣ пословицъ Альфреда Мюссе, подъ названіемъ, ну хоть напри\r\nм ѣръ Раканы (названіе конечно выдуманное). Такъ - какъ сюжетъ\r\nРакановъ характеризуетъ цѣлый слой общества, занимающагося\r\nтакими комедіями, а вмѣстѣ съ тѣмъ изображаетъ тапъ и другахъ\r\nпроизведеній въ такомъ же родѣ, то позвольте вамъ въ двухъ сло\r\nвахъ разсказать его. Когда - то въ Парижѣ, въ прошломъ столѣтіп,\r\nпроцвѣталъ одинъ пошлѣйшій рифмоплетъ, подъ названіемъ Pa\r\nканъ, негодившийся даже чистить сапоги г. Случевскому. Одна\r\nидіотка, маркиза, прелыщается его стихами и желаетъ съ нимъ\r\nпознакомиться. Три шамуна сговариваются между собою явиться\r\nкъ ней, одинъ за другимъ, подъ названіемъ Ракана. Не успѣ\r\nваетъ она проводить одного Ракана, какъ тотчасъ же передъ ней\r\nявляется и другой. Все остроуміе, вся соль комедія, весь павосъ\r\nея, заключаются въ остолбененіи маркизы при ' видѣ Ракана въ\r\nтрехъ лицахъ. Господа, разрѣшаваніеся (иногда въ сорокъ лѣтъ\r\nотъ ролу) такими комедіями послѣ Ревизора, совершенно бывали\r\nувѣрены, что дарятъ русской литературѣ драгоцѣннѣйшіе перлы.\r\nИ такихъ господъ не одинъ, не два; има имъ Алеrіонъ. Разу\r\nмѣется никто изъ нихъ ничего не пишетъ. А вторъ Ракановъ почти\r\nисключеніе; но за то каждый изъ нихъ такъ ужъ съ виду смо\r\nтритъ, что какъ -будто сейчас, сочинатъ Ракановъ. Кстати (проКРИТИЧЕСКОЕ ОБОЗРѣHIE 9\r\n9\r\nстите за отступленіе), премиленькая вышла бы статейка, еслибъ\r\nкто-нибудь изъ нашихъ Фельетонистовъ взялъ на себя трудъ раз\r\nсказать всѣ сюжеты такихъ комедій, повѣстей, пословицъ и проч.\r\nи проч., мелькающихъ даже до сихъ поръ въ русской литера»\r\nтурѣ. Становые, отказывающіеся, по принципу, жениться на ге\r\nнеральскахъ дочеряхъ, - развѣ это не тѣже Раканы, разумѣется\r\nвъ своемъ родѣ и немного только позлокачественнѣе? я знаю на\r\nпримѣръ сюжетъ одной повѣсти опроглоченныхъ кѣмъ - то малень\r\nкихъ часахъ, продолжавшихъ чикать въ желудкѣ, это верхъ со\r\nвершенства 1 Разумѣется она написана, или будетъ написана тоже\r\nпо принципу, именно: что искусство должно служить само себѣ\r\nцѣлью. Ужь наше время такое: даже сочинители Ракановъ не мо\r\nгутъ теперь обходиться безъ «піринциповъ » и « Современныхъ вопро\r\nсовъ ». Но къ дѣлу. Спрашиваемъ: что могли до сихъ поръ заклю\r\nчить о насъ иностранцы по такимъ господамъ? Но, скажутъ намъ,\r\nразвѣ только одни такіе господа ѣздили къ иностранцамъ? Развѣ не\r\nвидали, хоть бы напримѣръ Французы, такихъ-то, или вотъ, по\r\nжалуй, такихъ-то? То-то и есть, что они ихъ до сихъ поръ не замѣ\r\nтая. А еслибъ и замѣтими, то опять стали бы въ тупикъ. Ну что\r\nбы, напримѣръ, могли сказать они человѣку, пріѣхавшему Богъ\r\nзнаетъ откуда и который бы имъ вдругъ объявилъ,что они отстали,\r\nчто свѣтъ ужь теперь на востокѣ, что спасение не въ légion d'hon\r\nneur'ѣи такъ далѣе и такъ далѣе, въ эгомъ родѣ. Они просто бы\r\nне стали его слушать.\r\nДа, вы многое въ насъ проглядѣли, сказали бы мы имъ,\r\nеслабъ только они могли не проглядѣть, ну и… и еслибъ они насъ\r\nстали слушать. Вы совершенно ничего въ насъ не знаете, повто\r\nрали бы мы имъ, не смотря на то, что вашъ Мериме знаетъ даже\r\nаревяюю нашу исторію ъ родѣ начала драмы\r\nle Faux Demetrius, изъ которой впрочемъ столько же можно узнать\r\nо русской истории, какъ и изъ Марфы -Носадницы Карамзина. За\r\nиѣчательно, что самъ le Faux Demetrius вышелъ у него ужасно по\r\nхожъ на Александра Дюма, не на героя романа Александра Дюма, но\r\nва самаго Дюма, настоящаго, маркиза Davis de la Pailletterie. Ни\r\nчего - то вы не знаете ни въ насъ, ни въ нашей истории, повторили\r\nбы мы имъ въ третій разъ, и досихъ поръ знаете только одно: что\r\nЖеневецъ Лефортъ и т. д. и т. д. Этотъ женевецъ Лефортъ до того\r\nнеобходимъ въ вашихъ познавіяхъ о русской истории, что я думаю\r\nкаждая дворничиха въ Парижѣ уже знаетъ его, и вѣроятно при взгля\r\nдѣ на русскаго, требующаго у ней въ поздній часъ le cordon s'il vous\r\nplait, бормочетъ про себя: Вотъ не родись въ женевѣ женевецъ Ле\r\nФорть, то былъ бы ты до сихъ поръ варваромъ, не прі:ѣэжамъ бы\r\n.\r\nнаписалъ что - то10 BPBM &\r\nвъ Парижъ, au centre de la civilisation, не будилъ бы ты теперь\r\nменя ночью и не оралъ бы во все горло: le cordon s'il vоuѕ рlаit!\r\nНо не смотря на троекратное повтореніе, что вы вовсе ничего о\r\nнасъ не знаете, мы вовсе не ставимъ вамъ въ вину, что вы знаете\r\nтолько одного Лефорта. Ну, Лефортъ вамъ даже простителенъ, по\r\nтомучто многихъ изъ васъ онъ спасъ отъ голодной смерти. Сколько\r\nгувернеровъ, учителей - всякихъ Сенъ - Жеромовъ и Монъ-Реве\r\nшей, пріѣзжало къ намъ встарину из-за Рейна- для образованія\r\nРоссіи, ровно ничего не зная ни изъ какой науки, кромѣ того, что\r\nженевецъ Лефортъ и т. д., и за это единственное познание, которое\r\nони передавали дѣтямъ русскихъ (boyards), они получали отъ насъ\r\nи деньги и соціальное положение. Ну кчему, въ самомъ дѣдѣ, ета\r\nли бы вы изучать, насъ? Гдѣ разумное - къ: тому основаніе? Такъ\r\nразвѣ, для искусства? Но вы народъ дѣловой, практичный, и вѣ\r\nроятно не станете тратить времени:на такіе пустяки, какъ искусство\r\nдая ' искусства, хотя я посадили.Понсара въ Академію.(впрочемъ по\r\nжетъ быть по тому соображенію, что туда ему: и дорога). Ну такъ\r\nдля науки? Да вѣдь въ томъ-то и дѣло, что мы такой народъ, что\r\nдо сихъ поръ ни подъ какую науку не подходим \" ь. Вотъ почему, гос\r\nпода, вы до сихъ поръ не знаете,что еслибъ у насъ только и бы40;\r\nчто одна ваша цивилизація, такъ для насъ это было бы ужь слиш\r\nком » жидко и да же обидно. Мы ужь это испробовали и теперь знаемъ\r\nвсе это на опытѣ..\r\nВотъ почему мы знаемъ, а вы не знаете, что ваша цивилизація\r\nавилась у насъ какъ нә0,4ъ натуральный, потребованный нашей поч\r\nвой, а не потому только, что,былъ на свѣть женевецъ Лефортъ и т. д.\r\nМало того: что цивилизація уже совершила у насъ весь свой кругъ;\r\nчто мы уже ее выжили всю; приняли отъ нея все то, что слѣдовало,\r\nи свободно обращаемся къ родной почвѣ. Нужды нѣтъ, что не вели\r\nхаг өце у насъ масса людей цивилизованныхъ, не въ величинѣ дѣло;\r\nа въ томъ, что уже исторически законченъ у насъ переворотъ евро\r\nпейской цивилизации, что наступаетъ другой, и важнье всего то,\r\nчто это уже сознали у насъ.. Въ сознании-то и все дѣло. У насъ со\r\nзнали, что цивилизація только привносить новый элементъ въ на\r\nродную нашу жизнь, нисколько не повредивъ ей, нисколько не ук, 0\r\nнивъ ея съ ея нормальной дороги, а напротивъ расширивь, нашъ\r\nкругозоръ; уяснивъ намъ же сам имъ наши цѣли и давая намъ,во\r\nвое оружие для будущихъ подвигов. Пусть, пусть сознающая наша\r\nмасса невелика; но дѣло въ том, что это уже не Раканы. Повто\r\nряемъ, не въ величинь дѣло, авь томъ, что уже совершился про\r\nцессъ сознанія; объ массѣ этой вы не имете еще никакого понятія.\r\nВы до сихъ поръ (покрайней мѣрѣ всѣ ваши виковты) убѣждены, чтоКРИТИЧЕСКОЕ ОБОЗРѣHIE 11\r\nРоссія состоитъ только изъ двухъ сословій: les boyards и les serfs. Но\r\nвы долго еще не будете убѣждены, что у насъ давно уже есть ней\r\nтральная почва, на которой все сливается в одно цѣльное, стройное,\r\nединолушное, сливаются всѣ сословія, мирно, согласно, братски — и\r\nles boyards, которыхъ впрочемъ у насъ никогда не было въ томъсмы:\r\nслѣ, какъ у васъ на западѣ, т. е. въ смыслѣ поб:ѣдителей и побѣжден\r\nныхъ, и les serfs, которыхъ опять тоже не было, въ смыслѣ настоя\r\nщяхъ serf'овь, такъ, какъ вы понимаете это словечко. И все это\r\nсливается такъ мегко, такъ натурально, мирно, — главное: мирно,\r\nи этимъ- именно мы оть васъ и отличаемся, потомучто вы каждый\r\nшагъ свой добывали съ бою, каждое свое право, каждую свою:при\r\nвиллегію. Если в есть несогласія, то они только внѣшнія, времен\r\nныя, случайныя, легко устранимья и не имѣющія корней нь ночн: ѣ\r\nвашей и мы очень хорошо это понимаемъ.: и начало этому порядку\r\nположено енце давно, съ незапазиятныхъ временъ; оно заложено са -\r\nмой природой въ духѣ русском », въ идеалѣ народномъ, и нослѣд\r\nнее внѣнівее к“, тому препятствіе уже уничтожается в наше время\r\nпремудрымъ и благословеннымъ. царемъ, благословеннымъ. изъ\r\nблагословенныхъ навѣки за то, что онъ для пасъ дѣлает.. Нѣтъ у\r\nнасъ сословных, интересовъ, потому что и сословій -то въ строгомъ\r\nсныеаѣ не было. Нѣтъ у насъ гам, овъ и Франковъ, нѣтъ, ценҫовъ,\r\nопредѣляющихъ- врѣнимъ образом, чего стоитъ человѣкъ; пото\r\nмучто у насъ только одно образование и одни нравственныя качества\r\nчеловѣка должны опредѣлять, чего стоитъ человѣкъ; это сознаютъ\r\nи это въ убѣкленіяхъ, потому что русскій духъ пошире сословной\r\nвражды, сословныхъ интересовъ и ценсовъ. Новая Русь уже пома\r\nленьку ощупывается, уже помаленьку сознаетъ себя и опять -таки\r\nву ж ды вѣтъ, что она не велика. За то она, хоть и безсознательно,\r\nживетъ во всѣхъ сердцахъ русскихъ, во всѣхъ стремленіяхъ и по\r\nзывахъ всѣхъ людей русскихъ. Наmа новая Русь поняла, что одинъ\r\nтолько есть цемент, одна связь, одна почва, на которой все сойдет\r\nся и примирится, — это всеобщее, лухонное примиреніе, начало кото\r\nрому лежатъ въ образованіи. Эта новая Русь уже засвидѣтельство\r\nвала себя явленіями органическими ніцѣльными, а не неудавпій\r\nмися копіями и пересадками, какъ вы думаете. Она засвидѣтельство\r\nвала себя начинающеюся въ молодомъ поколѣнія новою нравствен\r\nВостью, ревниво и строго слѣдящею за собою; она засвидѣтель\r\nствовала себя благороднымъ самоосужденіемъ, строгою совѣстли\r\nвостью, что есть признакъ величайшей силы и неуклоннаго стрем\r\nевіи къ своему идеалу. Каждый день она разъясняетъ себѣ все бо\r\nѣе и болѣе своіі пдеалъгОна знаетъ, что она еще только -что начи\r\nвается, що вѣдь пачадо -то и главное; всякое дѣло зависитъ отъ inep12 ВРЕМЯ\r\nваго шага, отъ начала; она знает, что она уже кончила съ вашей\r\nевропейской цивилизацiей и теперь начинаетъ новую, неизмѣримо\r\nширокую жизнь. И теперь, когда она обращается къ народному на\r\nчалу и хочеть слиться съ нимъ, она несетъ ему въ подарокъ нау»\r\nку, - то, что отъ васъ съ благоговѣніемъ получила и за что вѣчно\r\nбудетъ поминать васъ добромъ, — не цивилизацію вашу несетъ\r\nона всѣмъ русскимъ, а науку, добытую изъ вашей цивилизации,\r\nпредставляетъ ее народу, какъ результатъ своего длиннаго и дол\r\nгаго путешествiя отъ родной почвы в'ь нѣмецкія земли, какъ оправ\r\nданіе свое передъ нимъ, и передавая ее ему, будетъ ждать, что сдѣ.\r\nлаеть онъ самъ изъ этой науки. Наука конечно вѣчна и незыбле\r\nма для всѣхъ и каждaгo въ основныхъ законахъ своихъ, но при\r\nвивка ея, плоды ея именно зависятъ отъ національныхъ особенно\r\nстей, т. е. отъ почвы и народнаго характера.\r\nНо позвольте, скажутъ намъ, что же такое ваша -то національ\r\nность? Что же такое вы сами, русскie? Вотъ вы хвалитесь, что мы\r\nвасъ не знаемъ; но знаете ли вы - то себя? Вы собираетесь перейдти\r\nкъ народному началу и объявляете объ этомъ въ газетахъ, разсы\r\nлаете при афишахъ? Стало -быть признаетесь, что до сихъ поръ не\r\nимѣла никакого понятия о вашемъ « народномъ началѣ », а если и\r\nимѣли, то имѣли ложное и отвергали его, именно потому что до\r\nсихъ поръ не переходили къ нему. Теперь же вздумали и кричите\r\nобъ этомъ на всю Европу. Позвольте вась спросить, что дѣлаетъ\r\nкурица, когда снесетъ яйцо?\r\nПовторяемъ читателю, что все это говорить иностранецъ (ву\r\nхоть бы напримѣръ Французъ), не настоящій, но воображае\r\nмый, безплотный, Фантастическій. Никакого Француза мы и въ\r\nглаза не видали, когда писали нашу статью.\r\nВотъ еще, продолжаетъ онъ, въ вашемъ объявленів вы\r\nизволили помѣстить слѣдующее: ' вы надѣетесь, что русская идеа\r\nстанетъ современемъ синтезомъ всѣхъ тѣхъ идей, которыя Евро\r\nпа такъ долго и съ такимъ упорствомъ вырабатывала въ отдѣль\r\nныхъ своихъ національностяхъ. Это что за новость? что вы подъ\r\nэтимъ подразумѣваете?\r\nТо есть, отвѣчаемъ мы, вы хотите, милостивый государь,\r\nчтобъ вамъ объявили прямо и безъ околичностей, во что мы вѣ\r\nруемъ?\r\nнѣтъ, я вовсе этого не хочу, восклицаетъ нашъ Французъ\r\nсъ нѣкоторымъ. испугомъ, предчувствуя, что ему опять придется\r\nвыслушать нѣсколько страницъ; — а вовсе этого не хочу. Я только\r\nхотѣлъ…КРИТИЧЕСКОЕ ОБОЗРИТЕ 13\r\n-\r\n>\r\n-\r\n- Нѣтъ, милостивый государь, прерываемъ мы, вы хотѣли\r\nотвѣта и вы выслушаете нашъ отвѣтъ.\r\n– Онъ заслюжить розга и полючитъ розга! подхватываеть\r\nИванъ Карлычъ, вѣроятно вспомнивъ то время, когда онъ управ\r\nаялъ вотчинами господина Буеракина. Теперь же Иванъ Карлычь,\r\nпредчувствуя скорую перемѣну въ бытѣ крестьянъ, вышелъ въ от\r\nставку и безъ мѣста; онъ впрочемъ налѣется, что его опять позо\r\nвутъ! Въ настоящую минуту онъ стоитъ родлѣ насъ (тоже въ ка\r\nчествѣ иностранца), куритъ свою трубочку, съ которой бывало рас\r\nхаживалъ по крестьянскимъ работамъ, и молча, но очень серьезно\r\nприслушивается къ нашему разговору, въ полномъ убѣкденіи, что\r\nвыражаетъ въ своей Физіономіи чрезвычайно много самой тонкой\r\nиронів.\r\nМы вѣруемъ, повторяемъ мы…\r\nНо позвольте, читатель, позвольте намъ еще раз одно отступле\r\nвie; позвольте сказать только нѣсколько постороннихъ словъ, не\r\nпотому чтобъ они были здѣсь очень необходимы, а такъ… потому\r\nчто они сами просятся на бумагу. Простите за искренность.\r\nВсегда есть въ холу нѣсколько такихъ мнѣвiй и убѣжденій, въ\r\nкоторыхъ современники какъ - будто боятся признаться и отре\r\nкаются отъ вихъ передъ свѣтомъ, не смотря на то, что потихоньку\r\nихъ раздѣляютъ. Особенно это бываетъ въ иныя эпохи, такъ что\r\nстановится замѣтно снаружи даже совершенно постороннему на\r\nблюдателю. Мы понимаемъ, что можетъ быть много и хорошихъ къ\r\nтому побужденій: можно напримѣръ слишкомъ бояться за истину, за\r\nея усоѣхъ; бояться ее компрометировать, высказавъ ее не впопадъ.\r\nМожно быть благородно - мнительнымъ, недовѣрчивымъ. Все это\r\nбываеть. Но часто и даже большею частію мы любим\" ь умалчивать\r\nизъ какого-то внутренняго, затаившагося въ насъ језуитизма, глав\r\nный рычагъ котораго — наше самолюбie, раздраженное до тщесла\r\nвія. Однъ скептикъ сказали, что нашъ вѣкъ есть вѣкъ раздражен\r\nныхъ самолюбій. Обвинять дѣлый свѣть это слишкомъ; во\r\nнельзя не согласиться, что все на свѣтѣ снесетъ иной современный\r\nчеловѣкъ, какое хотите безчестie, — даже названія подлеца, мошен\r\nвика, вора, если только эти названія не совсѣмъ ясно, не совсѣмъ\r\nосязательно высказавы, облечены, такъ-сказать, въ мягкія свѣтскія\r\nФормы… Одной только насм:ѣанки надъ умомъ своимъ онъ не снесетъ,\r\nне проститъ, никогда не забудетъ и съ наслажденіемъ отметить за\r\nнее при случаѣ. Спѣпоимъ оговориться. Я говорю про иного совре\r\nменнаго человѣка, а не про всѣхъ современниковъ. Можетъ быть,\r\nэто именно оттого происходитъ, что въ наше время всѣ начинаютъ\r\nвсе сильнѣе и больнѣе чувствовать и даже понемногу сознавать,14 BPEMA\r\nэто всякій человѣкъ во-первыхъ самого себя стоотъ, а во - вторыхъ,\r\nкакъ человѣкъ, стоитъ и всякако другого именно потому, что овъ\r\nтоже человѣкъ, но имя своего человѣческаго достоинства. А потому\r\nи начинаетъ, требовать от профессоровъ гуманности и отъ обще\r\nства им и руководим аго къ себ, уваженія. А такъ какъ сила ума\r\nесть, единственное,незыблемое и неоспоримое преимущество одного\r\nчеловѣка перед другимъ, то никто, и не хочетъ склониться пе\r\nредъ этим преимуществомъ до тѣхъ самыхъ поръ, пока одарен\r\nвые преимуществомъ ученики не перестануть гордиться имъ и не\r\nбудуть считать скудоуміе за что -то позорное и достойное ѣдкой\r\nнасмішки. Вот почему никто и не хочет быть дуракомъ а та\r\nким образомъ невольно владаетъ въ ошибку противъ своего же\r\nчеловѣческаго достоинства. Дурак'ъ - то именно и не долженъ бы\r\nбымъ краснѣть за свою глупость, потому что не виновать, если\r\nприрода родила его дуракомъ…. Но видно инициатива должна\r\nвыйдти отъ привилегированныхъ умников »; аураку же проститель\r\nно, если онъ не умвѣе умныхъ людеіі. Я знаю напримѣръ одного…\r\nну хоть, промышленника (вѣдь нынче въ холу промышленность,\r\nдаже в литературѣ. Ктому же промышленникъ — это такое общее,\r\nбезобидное слово, почти отвлеченное)… Такъ вотъ, еслибъ кто\r\nспросилъ этого промышленника, что ему будеть пріятие: назва\r\nніе мошенника или дурака? то овъ, я увревъ въ этомъ, немедлен\r\nно согласился бы на мошенника, не смотря на то, что онъ хоть и\r\nвъ самом дѣлѣ мошенникъ, но все - таки гораздо болѣе дуракъ,\r\nчѣмъ мошенникъ, и самъ это знаеть и знаетъ еще, что и всѣ это\r\nзнають. Вотъ почему люди вь нашъ вѣкъ бываютъ иногда уже\r\nслишкомъ робки на выраженіе иныхъ убѣжденiй, даже самыхъ за\r\nдушевныхъ. Они именно боятся, что ихъ назовутъ отсталыми, не\r\nумными. Умъ, умъ, самая тревожная боязнь за свой умъ,\r\nвъ чемъ главное дѣло! У маачивая о своихъ убѣжденіяхъ, они\r\nохотно и съ яростію булутъ поддакивать тому, чему просто не вѣ\r\nрятъ, нәдъ чѣмъ въ тихомолку смеѣются, и все это из-за того\r\nтолько, что оно въ модѣ, въ холу, установлено столами, автори\r\nтетами. Какже можно пойдти противъ авторитетовъ! А между тѣмъ\r\nкто яскренно убья денъ, тотъ кажется долженъ бы уважать свои\r\nубѣлденія; а уважающій свои убѣяк девія долженъ хоть что - нибудь\r\n„для нихъ сдѣлать. Всякій честный человѣкъ обязанъ… и т.д. и т. д.\r\nНу, ужь это пошло у васъ изъ прописеі, скажетъ читатель и пожа\r\nлуй бросить читать.\r\nВъ самомъ дѣль, только что захочешь высказать, по своему\r\nубkж,левію, истину, тотчась выходить какъ-будто изъ пропи\r\nсей 1. Что за Фокусъ! Почему множество современныхь истинъ, вь\r\n— вотъ\r\n1КРИТИЧЕСКОЕ ОБОЗРОТЕ 16\r\n8\r\nсказанныхъ чуть - чуть въ патетическомъ тонѣ, сейчасъ же смахи\r\nваютъ ва прописи? Отчего въ нашъ вѣкъ, чтобъ высказать истину,\r\nвсе болѣе н болѣе ощущается потребность лірибеѣгать к юмору, къ\r\nсатирь, къ провіи; подслащать ими истину, как -будто горькую\r\nавлюю; представлять свое убѣжденіе публикѣ, съ оттѣн комъ ка\r\nкого - то высокомѣрнаго к нему равнодуші я, даже съ вѣкоторымъ\r\nоттѣнкомъ неуваженія, — однимъ: словомсь,-ет какой - то подленькой\r\nуступочкой. По нашему мнѣнію, честному человѣку не слѣдуетъ\r\nкраснѣть за свои убѣжденія, даже еслибъ они были и изъ прори\r\nсей, особенно если онъ въ нихъ вѣруетъ. Мы говоримъ: особенно,\r\nпотому что вѣдь есть и такіе убѣжденные, которые сами въ свои\r\nубѣжденія не вѣрують и, убѣждая другихъ, поминутно задаютъ\r\nсебѣ вопросъ: да ужь не врешь ли ты, братець? а между тѣмъ го\r\nрячатся за эти убѣжденiя до ярости, и иногда вовсе не потому\r\nчтобы хот\" Бли обманывать людей. Я зналъ 0, ного господина, одного\r\nубѣжденнаго, который самъ въ этомъ сознавался. Онъ принадле\r\nжалъ къ тому разряду безспорно -умных людей, которые всю жизнь\r\nтолько и дѣлаютъ, что одини глупости. Кстати: люди ограниченные,\r\nтупые, гораздо меньше дѣлаютъ глупостей, чѣмъ люди умные, -от\r\nчего это? И когда мы стали спрашивать этого сознавшагося госно\r\nдина: для чего ж ь онъ убѣждаетъ другихъ, если сам \", не вѣруетъ?\r\nи откуда онъ беретъ весь этотъ жаръ, всю эту ярость убѣждения,\r\nесли самъ въ своихъ словахъ сомнѣвается, — то онъ отвѣчалъ, будто\r\nоттого и горячится, что все пробуетъ самого себя убѣдить. Вотъ\r\nчто значитъ полюбить идею снаружи, изъ одного къ неї пристрастія,\r\nне доказавъ себѣ (и даже боясь доказывать, върна она или нѣтъ?\r\nА кто знаеть, вѣдь может, и правда, что иные всю жизнь горя\r\nчатся даже съ uѣною у рта, убѣая дая другихъ, единственно чтобъ\r\nсамимъ убѣдиться, да такъ и умираютъ неубѣжденные… Но до\r\nвольно!.. Мы убѣдили себя окончательно. Пусть же теперь про насъ\r\nАумают, что мы увлекаемся своей идеей, что она невърна, не\r\nосновательна; что мы преувеличиваемъ; что въ насъ - слишкомъ\r\nмного юношескаго.. ясара или пожалуй старческаго скудоумія, что\r\nвъ насъ мало такта и проч. и проч. -Пусть думають 1 Вѣдь мы увѣ\r\nрены, что не можемъ никому повредить, высказавъ прямо то, во\r\nчто вѣруеъ. Отчего же не говорить? Отчего же именно непре\r\nмѣнно молчать 2..\r\nДа, мы вірусмъ, что русская нація — необыкновейное явленіе в\r\nсторін всего человѣчества. Характеръ русскаго народа до того не16 ВРЕМЯ\r\nпохожъ на характеры всѣхъ современныхъ европейскихъ народовъ,\r\nчто европейцы до сихъ поръ не понимаютъ его и понимаютъ въ\r\nнемъ все обратно. Всѣ европейцы идутъ къ одной и той же цѣли,\r\nкъ одному и тому же идеалу; это безпорно такъ. Но всѣ они разъе\r\nдиняются между собою почвенными интересами, исключительны\r\nдругъ къ другу до непримиримости, и все болѣе и болѣе расхо\r\nдятся по разнымъ путямъ, уклоняясь отъ общей дороги. Повидимо\r\nму каждый изъ нихъ стремится отыскать общечеловѣческiй идеалъ\r\nу себя, своими собственными силами и потому всѣ вмѣстѣ вре\r\nдятъ сами себѣ и своему дѣлу. Потворяемъ теперь серьёзно то,\r\nчто сказали выше въ шутку: англичанинъ до сихъ поръ не мо\r\nжетъ понять никакой разумности во Французѣ и обратно Французъ\r\nвъ англичанинѣ, и это не только у нихъ сборное мнѣніс, инстинк\r\nтивное чувство всей націй, но замѣчается даже въ первыхъ лю\r\nдяхъ, въ предводителяхъ обѣихъ націй. Англичанинъ смѣется надъ\r\nсвоимъ сосѣдомъ при всякомъ случаѣ, и съ непримиримою нена\r\nвистью глядатъ на національныя его особенности. Соперничество\r\nмишаетъ ихъ наконецъ безпристрастія. Они перестаютъ понимать\r\nдругъ друга; они раздѣльно смотрятъ на жизнь, раздѣльно втрують\r\nи поставляють это себѣ за величайшую честь. Они все упорнѣе и\r\nупорнѣе отдѣляются другъ отъ друга своими правилами, нрав\r\nственностью, взглядомъ на весь Божій міръ. И тот и другой во\r\nвсемъ мірѣ замѣчаютъ только самихъ себя, а всѣхъ другихъ— какъ\r\nличнос себѣ препятствіе, и каждый отдѣльно у себя хочетъ со\r\nвершить то, что могутъ совершить только всѣ народы, всѣ вмѣстѣ,\r\nобщими соединенными силами. Что же? Неужели это только остат\r\nки старинныхъ соперничествъ? Неужели причины разъединенія\r\nнадо искать во времена Жанны д'Арк или крестовыхъ походовъ?\r\nНеужели цивилизація такъ безсильна, что не могла одолѣть до сихъ\r\nпоръ эти ненависти. Не искать ли ихъ скорѣе в'ь самой почвѣ, а\r\nве въ случайностяхъ, въ крови, въ цѣломъ духѣ обоихъ народовъ?\r\nБольшею частію таковы и всѣ европейцы. Идея общечеловѣчности\r\nвсе болѣе и болѣе стирается между ними. У каждого изъ нихъ она\r\nполучаетъ другой видъ, тускнѣетъ, принимаетъ въ сознаніи во\r\nвую Форму. Христианская связь, до сихъ поръ ихъ соединявшаа, съ\r\nкаждымъ днемъ теряетъ свою силу. Даже наука не въ силахъ coe\r\nдинить все болѣе и болѣе расходящихся. Положимъ, они отчасти\r\nправы въ томъ отношеніи, что эти-то исключительности, это взаим\r\nное соперничество, эта - то замкнутость отъ всѣхъ въ самихъ себя,\r\nэта гордая надежда на себя одного и продаютъ каждому изъ нихъ\r\nтакія вспоминскія силы въ борьбѣ съ препятствіями на пути. Но\r\nтѣмъ самымъ эти препятствия все болѣе и болѣе увеличиваются иКРИТИЧЕСКОЕ ОБОЗРѣBIE 17\r\nсо\r\nумножаются. Вотъ почему европейцы совершенно не понимаютъ\r\nрусскихъ и величайшую особенность въ ихъ характерѣ назвали без\r\nличностью. Мы согласны, что выговариваемъ все это бездоказа\r\nтельно. Доказывать все это теперь мы считаемъ не въ предѣлахъ\r\nнашей статьи. Но съ нами согласятся покрайней мѣрѣ, что въ рус\r\nскомъ характерѣ замѣчается рѣзкое отличie отъ европейскаго, рѣз\r\nкая особенность, что въ немъ по преимуществу выступаетъ спо\r\nсобность высоко - синтетическая, способность всепримиримость,\r\nвсечеловѣчности. Въ русскомъ человѣкѣ нѣтъ европейской углова\r\nтости, непроницаемости, неподатливости. Онъ со всѣми уживается\r\nи во все вживается. Онъ сочувствуетъ всему человѣческому виѣ\r\nразличія національности, крови и почвы. Онъ находитъ и немед\r\nменно допускаетъ разумность во всемъ, въ чемъ хоть сколько -нибудь\r\nесть общечеловѣческаго интереса. У него инстинктъ общечеловѣу\r\nвости. Онъ инстинктомъ угадываетъ общечеловѣческую черту да\r\nже въ самыхъ рѣзкихъ исключительностяхъ другихъ народовъ;\r\nтотчасъ же соглашаетъ, примиряет, ихъ въ своей идеѣ, находить\r\nимъ мѣсто въ своемъ умозаключенін инерѣдко открываетъ точку\r\nсоединения и примиренія въ совершенно - противоположныхъ,\r\nперническихъ идеяхъ двухъ различныхъ европейскихъ націй, —\r\nвъ идеяхъ, которы сами собою, у себя дома, еще до сихъ поръ, к,\r\nнесчастью, не находять способа примириться между собою, а мо\r\nжетъ быть и викогда не примирятся. Въ тоже самое время въ рус\r\nском, человѣкѣ видна самая полная способность самой заравой надъ\r\nсобой критики, самаго трезваго на себя взгляда и отсутствіе всякаго\r\nсамовозвышенія, вредящаго свободѣдѣiiствія. Разумѣется мы гово-.\r\nримъ про русскаго человѣка вообще, собирательно, въ смыслѣ всей\r\nнація. Даже Физическими способностями русскій непохож на евро\r\nрейцевъ. Всякій русскій можетъ говорить на всіхъ языкахъ и изу\r\nчить духъ каждaгo чуждaго языка до тонкости, какъ бы свой соб\r\nственный русский языкъ, — чего нѣтъ въ европейскихъ народахъ,\r\nвъ смысль всеобщей народной способности. Неужели же это не ука\r\nзываетъ на что - нибудь? Неужели это только одно случайное, без\r\nцѣльное явленіе? Неужели по такимъ явленіямъ нельзя осмыслить\r\nи хоть отчасти предугадать хоть что - нибудь въ будущемъ развитии\r\nнашего народа, въ его стремленіяхъ и цѣляхъ? И вотъ эта-то на\r\nція, осиленная обстоятельствами, столько вѣковъ враждебно смот\r\nрѣ.а на Европу и упорно не хотѣла жить съ нею и не предчувство\r\nвала своей будущности! Петръ почувствовалъ въ себѣ какимъ - то\r\nинстинктомъ новую силу и угадалъ потребность разширенія взгляда\r\nи поля дѣйствія для всѣхъ русскихъ — потребность, скрытую в'ь\r\nВихъ безсознательно - а безсознательно вырывавшуюся наружу и\r\nТ. I. — Отд. ІІ. 2\r\n-ВРЕМЯ\r\nмать\r\nкоторая была въ ихъ крови еще съ славянскихъ временъ. Гово\r\nрятъ, что они хотѣмъ сдѣлать изъ Россіи только Голландію? Не\r\nзнаемъ; лицо llетра, не смотря на всѣ историческая разъяснения\r\nи изысканія послѣдняго времени, до -сихъ- tіоръ еще очень для наеъ\r\nзагадочно. Мы понимаемъ только одно: что нужно было быть слиш\r\nкомъ оригинальнымъ, чтобтъ, бывъ Московскимъ царемъ, взду\r\nне только полюбить, но даже воѣхать в Голландію. Неу\r\nежели - жъ одинъ женевец, Лефортъ были и въ самомъ дѣлѣ всему\r\nпричиною? Во всякомъ случаѣ въ лицѣ Петра мы видимъ примѣръ\r\nтого, на что может рѣшитьея русскій человѣкъ, когда онъ выжи\r\nветъ себѣ полное убѣжденіе почувствуетъ, что пора пришла, а\r\nвъ нем, самомъ уже созрѣли и сказались новыя силы. И страшно,\r\nло какой степени свободен\"ь лухомъ человѣкъ русскій, до какой\r\n-степени сильна его воля! Никогда никто не отрывался такъ отъ\r\nродной почвы, какъ приходилось иногда ему, и не поворачивалъ\r\nтакъ круто в другую сторону, вслѣдъ за своимъ убѣжденіемъ! и\r\nкто знаетъ, господа иноземцы, можетъ быть Россіи именно пред\r\nвазначено ждать, пока вы кончите; тѣмъ временемъ проникнуться\r\nваniей идеей, вонять вашу идеалы, цѣли, характеръ стремленій ва\r\nшихъ; согласить ваши идеи, возвысить ихъ до общечеловѣческаго\r\nзначенія, и наконецъ, свободной духомъ, свободной отъ всякихъ\r\nностороннихъ, сосновныхъ и почвенныхъ интересовъ, двинуться\r\nвъ новую, широкую, еще невѣдомую въ исторін дѣятельность, ва\r\nчавъ съ того, чѣмъ вы кончите, и увлечь васъ веѣхъ за собою.\r\nСравни аъ же наш, ноэтъ Лермонтовъ Россію съ Ильей- Муром\r\nцемъ, который тридцать лѣтъ сидѣлъ сидненъ и вдругъ пошолъ,\r\nтолько лишь сознамъ въ себѣ богатырскую силу. Kчему же ланы\r\nтакія богатья и оригинальныя способности русскимъ? Неужели же\r\nдля того, чтобъ ничего не дѣлать? Можетъ быть намъ скажутъ:\r\nОткуда въвась столько хвастаивости, откуда такое высокомѣ\r\npie? Гдѣ же ваша способность самоосу ж денія, гдѣ вазъ трезвый\r\nвзгляд'», которыми вы так хвалились? Но, отвѣтим, мы, если мы\r\nначали съ того, что вынесли столько самоосуждения, которому\r\nсами такъ долго себя подвергали, то можемъ вынесть и другую\r\nправду, хотя бы она была и совершенно обратна самоосужденію.\r\nНа нашей вамяти, какъ мы браними себя славянами, за то, что не\r\nмогли сдѣлаться теперешними европейцами. Неужели жъ нельзя\r\nсознаться теперь, что мы тогда говорили вздоръ? Мы не отвергаемъ\r\nспособности самоосу жденія, любимъ ее и именно признаемъ ее да\r\nлучшую сторону русской природы, за ея особенность, за то, чего у\r\nвасъ вовсе нѣтъ. Мы знаем, что еще много намъ предстоить\r\nупражняться въ самоосужденіи, даже, может быть, чѣмъ дальше,КРИТИЧЕСКОЕ овозРѣHIE 19\r\n) T\r\nтѣмъ больше. Попробуйте однаковъ затронуть Француза, ну хоть\r\nвъ храбрости, или въ его legion d'honneur'ѣ. Затроньте англича\r\nнина хоть-бы въ самой малейшей домашней его привычкѣ, и уви\r\nАнте, что они вамъ скажуть: Почему же не похвалиться, что въ\r\nнасъ русскихъ вѣть такой щешетильности и обидчивости, исключая\r\nможет быть однихъ такъ называемыхъ литературныхъ генера\r\nловъ нашихъ. Мы вѣруемъ въ силу русскаго духа не мене, яѣмъ\r\nко-бь-то ни было. Неужели онъ не вынесетъ похвалы? Нѣтъ,\r\nгоенода европейцы! Не спрашивайте пока отъ насъ доказательствъ\r\nнашего мнѣнія о васъ и о себѣ и.Постарайтесь прежде получше\r\nузнать насъ, если только вамъ будетъ на это досугъ. Вотъ, вы увѣ\r\nрены, что мы свистали при вашихъ неудачахъ, надменно радова\r\nись им, и плевали на ваши усилія, когда вы такъ мужественно и\r\nвеликодушно ринулись было на новый путь прогресса. Нѣтъ, нѣтъ,\r\n, старшіе братья наши, любезнье и дороrіе, мы вамъ не свистали,\r\nне радовались неудачамъ вашимъ. Мы иногда даже плакали вмѣстѣ\r\nсъ вами. Вы конечно сейчасъ же удивитесь и спросите: да чего же\r\nвы-то плакали? Вам - то что было за дѣло? Вѣдь вы тутъ совер\r\nшенно быми съ боку припека? Ахъ, господа, отвѣтимъ мы вамъ,\r\nда вѣдь въ томъ -то все и дѣло, что съ боку припека, а между-тѣмъ\r\nвамъ сочувствовали І Въ томъ-то вся и загадка. Вотъ вы, наири мѣръ,\r\nоткуда - то взяли, что мы Фанатики, т. е. что нашего солдата у\r\nнасъ возбуждаютъ Фанатизмомъ. Господи Боже! Еслибъ вы знали,\r\nкакъ это смѣшно! Есть ли есть на свѣтѣ существо вполнѣ не при\r\nчастное никакому Фанатизму, такъ это именно русскій солдатъ. Т.\r\nизъ насъ, кто бывалъ и живалъ съ солдатами, знаютъ это до точе\r\nпости. Еслибъ вы знали, какie это милые, симпатичные, родные\r\nтипы 1 о, еслибы вамъ удаюсь прочесть хоть разсказы Толстаго;\r\nтамъ кое - что такъ вѣрно, такъ симпатично схвачено! Да что!\r\n- неужели Севастополь русскіе защицами изъ религиознаго Фана\r\nтизма? Я думаю ваши храбрье зуавы хорово познакомились съ на\r\nвими солдатиками и знаютъ ихъ. Много ми они отъ нихъ видѣли\r\nненависти? и какъ хорошо знаете вы тоже нашихъ офицеровъ 1\r\nВы задали себѣ, что у нас, всего только два сословія: les boyards\r\nи lеs serfs; на томъ и сидите. Какie тутъ boyards! Положимъ,\r\nчто у насъ довольно цѣльно опредѣлены сословія. - Но во всѣх, со\r\nсловіяхь нашихъ гораздо болѣе точекъ соединения, чѣмъ разъеди\r\nненія, а въ этомъ все и дѣло. Это залогъ нашего всеобщаго мира,\r\nспокойствія, братской любви и процвѣтанія. Всякій русскій прек\r\nде всего русскій, а ротомъ уже принадлежитъ і к?ь,какому -нибудь\r\neoeлoвію. Не такъ у васъ, и мы васъ сожалѣежь. У васъ бываетъ\r\nдаже совершенно обратно. Изъ сословнаго интереса у васъ преда\r\n1\r\n2\r\n1\r\nП\r\n120 ВРЕМЯ\r\n>\r\nвалась иногда въ жертву вся нацiя и даже очень недавно, даже яно\r\nгда и теперь, даже навѣрно еще много разъ будеть. Значитъ, еще\r\nөчень сильны у васъ сословия и всякiя корпораціи. Вы съ удивле\r\nніемъ спрашиваете: но гдѣ же ваше-то хваленое развитие, въ чемъ\r\nпрогрессъ вашъ? кажется на дѣлѣ невидно того? Нѣтъ, видно,\r\nотвѣчаем\"ь мы, да ва м - то невидно; вы не туда смотрите. Довольно\r\nужь и того, что оно въ духѣ и въ потребностяхъ всего народа; до\r\nвольво и того, что хоть самое маленькое меньшинство наше нача\r\nнаетъ соглашаться между собою хоть въ общемъ, хоть въ цѣломъ.\r\nНе называйте насъ надменными и недальновидными скороспѣл\r\nками. Нѣтъ, мы давно уже во все вглядываемся, все анализируемъ;\r\nзадаемъ себѣ загадка; тоскуемъ и мучаемся разгадками. Анализъ\r\nначался у насъ недавно, но по нашему очень давно, и мы даже са\r\nмимъ себѣ надоѣли этимъ до тошноты. Вѣдь мы тоже жили и много\r\nпрожили. А кстати: не разсказать ли вамъ нашу собственную по\r\nвѣсть, повѣсть нашего развитія, нашего роста? Разумѣется мы не\r\nначнемъ съ Петра Великаго; мы начнемъ съ ведава яго времени,\r\nименно съ того, когда во все образованное сословие наше вдругъ\r\nсталъ проникать анализъ. Извольте. Бывали минуты, что мы, т. е. ца\r\nвилизованные, и въ себя не вѣрили. Поль - де- Кока мы еще тогда 90\r\nтами, но съ презрѣніемъ отвергали Александра Дюма и всю компанію.\r\nМы набросились на одного Жорж - Занда и — Боже, какъ мы тогда\r\nзачитались! Андрей Александровичь купно съг. Дудышкинымъ, по\r\nселившимся въ « Отечественныхъ Запискахъ » послѣ Бѣлинскаго,\r\nеще до сихъ поръ вспоминаютъ Жорж:Ь-Занда; прочтате объявле\r\nвіе объ ихъ журналѣ на 61 годъ. Тогда мы смиренно выслушивала\r\nваши приговоры о насъ самихъ и вамъ же усердно поддакивамп. Да;\r\nмы поддакивали и — не знали, что дѣлат. Отъ нечего дѣлать мы\r\nосновали тогда натуральную школу. И сколько у насъ проявилось\r\nталантливыхъ натуръ! не писателей талантливыхъ, тѣ особо; а\r\nнатуръ, талантливыхъ во всѣхъ отношеніяхъ. Господинъ надворный\r\nсовѣтникъ Щедринъ зваетъ, что означаетъ это словечко. И какъ\r\nэти талантливыя натуры ломались и кривлялись тогда передъ нами,\r\nа мы ихъ разглядывала, пересуживами, осмѣивали ихъ въ глаза и\r\nзаставляли хъ же смѣяться надъ самими собою. и они смѣллись\r\nвадъ собою, но какт-то по принципу и съ какой -то отвратительной\r\nзатаенной злобой. Тогда все дѣлалось по принципу; мы и жили по\r\nпринципу и уяласно боялись сдѣлать что- нибудь не по новымъ\r\nидеямъ. Родилось у насъ тогда какое -то усиленное самообвинение о\r\nсамоумаченіе, а вмѣстѣ съ тѣмъ всѣ наперерывъ уличаи и обла\r\nчали другъ друга; и, Господи, какъ они всѣ тогда сплетначала1 и\r\nвѣдь все это было большею частію вскренно. Конечно являлись\r\nіКРИТИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕВIE 21\r\nмежду ними и промышленники; но были и самые искреннie, такъ,\r\nсъ дуру, изъ прекраснаго чувства. Случалось, что иной искренній\r\nгосподинъ вдругъ, на единѣ, какъ-нибудь вечеркомъ, вломится въ\r\nдушу другого искреннаго господина и начнетъ ему повѣствовать о\r\nсвоихъ погибельныхъ дняхъ и « какой-дескать я выхожу подлецъ. »\r\nДругой разчувствуется и начнетъ съ своей стороны тоже самое. и\r\nвотъ пустятся одинъ передъ другимъ наперерывъ, даже клеветутъ\r\nна себя отъ взлишнaro жара, точно хвалятся. и наговорятъ ови\r\nоба взаимно столько о себѣ самихъ мерзостей, что на другой день\r\nдаже стыдно имъ встрѣтиться другъ съ другомъ; такъ и избѣгаютъ\r\nдругъ друга. Была у насъ л байроническiя натуры. Онѣ большею\r\nчастію сидѣли сложа руки и… даже ужь и не проклинали. Такъ\r\nтолько лѣниво иногда осклаблялись. Онѣ даже смѣялись надъ Бай.\r\nрономъ за то, что онъ такъ серлился и плакал, что лорду ужь и\r\nсовсѣмъ неприлично. Онѣ говорили, что и не стоило сердиться и\r\nпроклинать, что ужь такъ все гадно, что даже пальцемъ поліеве\r\nмать не хочется, и что хорошій об'ѣдъ всего дороже. И когда онѣ\r\nговорила это, мы съ благоговѣніемъ внимали ихъ словамъ,\r\nдумая видать въ ихъ мнѣнія охорошемъ обѣдѣ какую-то таин\r\nственную, тончайшую в ядовитѣйшую иронію. А тѣ уплетаян себѣ\r\nвъ ресторанахъ и жирѣли не по днямъ, а по часамъ. И какie изъ\r\nвахъ бывали краснощекiel Иные же не останавливались на про\r\nнія жирнаго обѣла и шли все дальше и дальше; они преусердно на\r\nчали набивать свои карманы и опустошать карманы ближняго. Мно\r\nгіе пошли потомъ въ шулера. А мы смотрѣли съ благоговѣніемъ,\r\nразвия ротъ и удивляясь. Чтожъ? говорили мы другъ другу, вѣдь\r\nэто у нихъ тоже по принципу; надо же взять отъ жизни все,\r\nчто она можетъ дать. И когда они, на наших глазахъ, воровали\r\nплатка изъ кармановъ, то мы даже и въ этомъ находили какую\r\nто утонченность байронизма, дальнѣйшее его развитие, еще неиз\r\nвѣстное Байрову. Мы ахали и грустно качали головами. « Вотъ 40\r\nчего, говорили мы, можетъ довести отчаяніе; человѣкъ сгораетъ\r\nдобромъ, преисполненъ благороднѣйшаго негодованія, кипитъ\r\nжаждой дѣятельности, но дѣйствовать ему не даютъ, его обрѣза\r\nла, и вотъ онъ съ демоническимъ хохотомъ передергиваетъ въ\r\nкарты и воруетъ платки изъ кармановъ. » и какъ чистосердеч\r\nны, какъ ясны душой вышли многие изъ насъ изъ всего этого\r\nсрама. Куда многie! — почти всѣ, кромѣ разумѣется Байроновъ.\r\nу насъ и высоко - чистые сердцемъ, которымъ удалось вы\r\nсказать горячее, убѣжденное слово, 0, тѣ не жаловались, что имъ\r\nне даютъ высказаться, что обрѣзаютъ ихъ поле дѣятельности, что\r\nантрепренеры высасываютъ изъ нихъ послѣдніе соки, т. е. она и\r\n.\r\n-\r\nБыли22 ВРЕМЯ\r\nжаловались, но не складывала рукъ и дѣйствовали какъ моғи, аи\r\nвсе -таки дѣйствовали, хоть что-нибудь да дѣлали и… многое, очень\r\nмногое сдѣлаан! Они были невинны и простолу шны, какъ дѣти, и всю\r\nжизнь не понимали своихъ сотрудниковь- Байроновъ, и умерла -\r\nнаивными страдальцами. Миръ праху ихъ! Были у насъ и демопы,\r\nвастоящіс демоны; ихъ было два, и какъ мѣс любили ихъ, какъ 10\r\nсихъ поръ мы ихъ любим и цѣнимъ І Одинъ изъ нихъ все емѣял\r\nса; онъ мѣямся всю жизнь, и над собой и надъ нами, и мы всѣ\r\n« смѣялись за нимъ, до того смѣялись, что наконець стала плакать\r\nотъ нашего смѣха. Онъ постигъ назначеніе норучика Пирогова;\r\nонъ изъ пропавшей у чиновника шивели сдѣла.хь намъ ужаснѣйшую\r\nтрагедію. Онь разсказалъ намъ въ трехъ строкахъ всего рязанскаго\r\nпоручика, всего, до послѣдней черточки. Онъ выводилъ передъ\r\nнами пріобрѣтателей, кулаковъ, обирателей и всякихъ засѣдате\r\nзейі. Ему стоило указать на нихъ пальцемъ, и уже намбу ихъ зажи\r\nгалось клеймо на вѣки вѣковъ, и мы уже наизусть знали: кто они и,\r\nглавное, какъ- называются. 0, это бымъ такой колоссальный демонъ,\r\nкотораго у васъ никогда не бывало въ Евроrѣ и которому вы бы\r\nможет быть и не позволили быть у себя. Другой демонт, — но\r\nтавимся насъ нами иеъ только не ки любовныя которое зить ней дой ишонъ томъ даже салъ другаго жаль намъ то звали прощалъ;истраннья дѣвочкѣ,говорить..опъ осмѣяль самъ что намъ особенно Онъ Онъ кого иногда отцомъ она его мы продѣлки выйдутъ нигдѣ Г.—,-любилъ проклиналъ превосходныхъ получила то наизусть онъ можетъ и,«серьезно видѣнія, насмѣкой,бовъ смущахъ инамъ »при иписалъ излоба -: бывало нашоптывать улетѣмъ нивообще посовѣстился.такомъ быть истановилось,,Онъ съ ине вдругъ обрала имучился ее кѣмъ которыхъ изъ то горькою хохоталъ еще стиховъ разсказывалъ онъ дѣвственную отъ высоко смѣется департамента насъ всѣ больше не насъ насъ странныя, бы имогъ начали иобманутаго.-;нравственномъ вправду еще тяжело писалъ,Наконецъ какъ налъ назвать любили бымъ ужиться ей кровь намъ -корчить сказки нами.будто онъ не имучился великодушенъ Мы его.досадно сына слѣдовало иему.свою Сколько;ирисовалъ маститировать альбомнымъ заснувшей Наша не онъ мефистофелей въ наскучило вадъ соглашались.жизнь воспитавій альбомы Онъ ипрокаялъ чиновні грустно онъ промо быпередъ металъ,имоло напн гре смев поз,,,;,по\r\nи надъ вершинами Кавказа\r\nИзгнанникъ рая пролеталъ.\r\nМы долго елѣдими за ними, но наконецъ овъ гдѣ- то погибъ\r\nсвои\r\nсъ\r\n(КРИТИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНІВ 23\r\nбезцѣльно, капризно и даже смѣсно. Но мы не сиѣялись. Намъ\r\nтогда вообще было не до смѣху. Теперь дѣло другое. Теперь Богъ\r\nпосламъ намъ благодѣтельную гласность, и вамъ вдругъ етало весе\r\nаѣе. Мы какъ-то вдруг поняли, что все это мефистофельство, всѣ\r\nэти демоническiя - начала мы какъ-то рано на себя напустили, что\r\nвамъ еще рано проклинать себя и отчаяваться, не смотря на то, что\r\nеще такъ недавно господинъ Ламанскій среди всего пассажа дою\r\nжалъ намъ, что мы не созрѣли. Господи, какъ мы обидѣлись! Гос\r\nподинъ Погодинъ прискакалъ изъ Москвы на почтовыхъ, засыхав\r\nшись, и тут же началъ всенародно утѣшать насъ и разумѣется\r\nтотчасъ же насъ увѣрилъ (даже безъ большаго труда), что мы со\r\nвершенно созрѣли. Съ тѣхъ поръ мы такіе гордье. У насъ Ще\r\nарань, Розенгеймъ… Номним, мы появленіе г-на Щедрина въ\r\nРусскомъ вѣстникѣ. о, тогда было такое радостное, полное на\r\nдеждъ время! Вѣдь выбралъ же г. Щедринъ минутку, когда явить\r\nся. Говорятъ въ Русскомъ вѣстникѣ прибавилось вдругъ столько\r\nводписчиковъ, что в сосчитать нельзя было, не смотря на то, что\r\nпочтенный журналъ ужь и тогда начиналъ толковать о Кавурѣ, объ\r\nанглійскихъ лорлахъ и Фермерствѣ. Съ какою жадиостью читали\r\nмы о живоготахъ, о поручик в Живновскомъ, о Порфирів Метро\r\nвачѣ, объ озорникахъ и тамантливыхъ натурахъ, - читали и да ви\r\nлись ихъ появленію. Да гдѣ жъ они были, спрашивали мы, гдѣ аж.\r\nони до сихъ поръ прятались? Конечно растоящіе живоглоты только\r\nноемѣивались. Но всего болѣе наеъ поразило то, что г. Щедринъ\r\nедва только оставилъ съверный градъ, Сѣверную Пальмиру (іо\r\nвсегдашнему выраженію с. Булгарина — миръ праху его!), какъ\r\nтотчасъ же у него и замелькали под перомъ и Аринувки, и не\r\nсчастненькіе съ ихъ крутогорской кормилицей, и скитникъ, има\r\nтушка Мавра Кузьмова, и замелькали как то странно, как-то\r\nособенно… Точно непремѣнно такъ ужь выходило, что какъ- только\r\nвыѣлешь изъ Пальмиры, то немедленно замѣтишь всѣхъ этихъ\r\nАринуплект и запоешь новую пѣсню, забывъ и Жоржъ-Зандъ, и\r\nОтечественныя Записки, и г. (Панаева, и всѣхъ, и всѣхъ. И вотъ\r\nразлилась какъ море благодѣтельная гласность; громко звякнула\r\nмира Розенгейма; раздался густой и солидный Fөөсъ г. Громеки,\r\nмелькнули братья Мелеанты, закими безсчетные икєь и зеть, съ\r\nжалобами другъ на друға въ газетахъ и новременныхъ азданіяхъ;\r\nявдись поэты, прозаики, и все обличительные… явились такіе\r\nпоэты и прозаики, которые никогда бы не явилась на свѣтъ, еслибъ\r\nне было обличительной литературы. О, не думайте, гг. европейцы,\r\nчто мы нропустили Островскаго. Нѣтъ; ему не въ обличительной\r\nлитературѣ мѣсто, мы знаемъ его мѣсто, мы уже говорили не24 ВРЕМЯ\r\nразъ, что вѣруемъ въ его новое слово и знаемъ, что онъ, какъхудож\r\nникъ, угадалъ то, что вамъ снилось еще даже въ эпоху демонaчe\r\nскихъ началъ и самоуличеній, даже тогда, когда мы читали без\r\nсмертнья похождения Чичакова. Грезилось и желалось все это\r\nнамъ, какъ дождя на сухую почву. Мы даже боялись и высказать,\r\nчего намъ желалось.. Г. Островскій не побоялся.., но объ Остров\r\nскомъ потомъ. Мы не располагали объ немъ говорить теперь; мы\r\nтолько хотѣли поговорить о благодѣтельnой гласности. О, не\r\nвѣрьте, не вѣрьте, почтенные иноземцы, что мы боимся благодѣ\r\nтельной гласности, только что завели, и испугались ея и прячемся\r\nотъ нея. Ради Бога, пуще всего не вѣрьте Отечественнымъ Зара\r\nскамъ, которыя смѣшиваютъ гласность со литературой скандаловъ.\r\nЭто только показываетъ, что у насъ еще много господъ, точно съ\r\nобостранной кожей, около которыхъ только пахни вѣтромъ, такъ\r\nужь имъ и больно; что у насъ еще много господъ, которыелюбятъ\r\nчитать про другихъ и боятся, когда другие прочтутъ что -нибудь и про\r\nнихъ. Нѣтъ, мы любимъ гласность и ласкаемъ ее, какъ новорожден\r\nное дитя. Мы любимъ этого маленькаго бѣсенка, у котораго только\r\nчто прорѣзались его маленькіе, крѣпкіе и здоровые зубенка. Онъ\r\nиногда невпопадъ кусаетъ; онъ еще не умѣетъ кусать. Часто, очень\r\nчасто не знает, кого кусать. Но мы смѣемся его шамостямъ,\r\nдѣтскимъ ошибкамъ и смѣемся съ любовью, что же? дѣтскій воз\r\nрастъ, простительно! Грѣшные люди — мы даже смѣялись за нимъ,\r\nкогда онъ не побоялся « оскорбить своей насмѣшкой » даже самихъ\r\nбратьевъ Мелеавтовъ, столь почтенныхъ и столь невинныхъ, кото\r\nрыхъ има такъ неожиданно вдругъ прогремѣло по всей Россі….\r\nНѣтъ; мы не боимся гласности, мы не смущаемся ею. Это все отъ\r\nздоровья, это все молодые соки, молодая неопытная сила, которая\r\nбьетъ здоровымъ ключемъ и рвется наружу… все хорошіе, хорошіе\r\nпризнаки 1..\r\nего\r\nIV\r\nНо что мы говоримъ о гласности! Всегда, во всякомъ обще\r\nствѣ, есть такъ называемая золотая посредственность, претендую\r\nщая на первенство. Эти золотые страшно самолюбивы. Они съ\r\nуничтожающимъ презрѣніемъ и съ нахальною дерзостью смотрятъ ва\r\nвсѣхъ неблистающихъ, неизвѣстныхъ, еще темныхъ людей. Они-то\r\nнервые и начинаютъ бросать камни въ каждаrо новатора. и какъ\r\nони злы, какъ тупы бываютъ въ своемъ преслѣдованіи всякой по\r\nвой идеи, еще неуспѣвшей войдти въ сознаніе всего общества. А поКРИТИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНІЕ 25\r\nтомъ какіе крикуны выходятъ изъ вихъ, какiс рьяные и вмѣстѣ съ\r\nтѣмъ тупые послѣдователи этой же самой идеи, когда она получаеть\r\nпредоминирующее значеніе въ обществѣ, не смотря на то что они ее я\r\nпреслѣдовали въ началѣ. Разумѣется они поймутъ наконецъ новую\r\nмысль, но поймутъ всегда послѣ всѣхъ, всегда грубо, ограниченно,\r\nтупо и никакъ не допускають соображения, что если идея вѣрна,\r\nто она способна къ развитію, а если способна къ развитію, то не\r\nпремѣнно современемъ должна уступить другой идеѣ, изъ нея же\r\nвышедшей, ее же дополняющей, но уже соотвѣтствующей новымъ\r\nпотребностямъ новаrо поколѣнія. Но золотые не понимают, но\r\nвыхъ потребностей, а что касается до новаго поколѣнія, то они всег\r\nда ненавидятъ его и смотрят на него свысока. Это ихъ отличи\r\nтельнѣйшая черта. Въ числѣ этихъ золотыхъ всегда бываетъ чрез\r\nвычайно много промышленниковъ, выѣзжающихъ на модной Фразѣ.\r\nОни-то и опошливаютъ всякую новую идею и тотчасъ: яке обра\r\nщаютъ ее въ молную фразу. Они опошливаютъ все, до чего ни при\r\nкасаются. Всякая живая идея въ ихъ устахъ обращается въ мер\r\nтвeчину. Награду же за нее получаютъ всегда они первые, на дру\r\nгой день послѣ похоронъ геніальнаго человѣка, ее провозгласив.\r\nшаго и котораго они же преслѣдовали. Иные изъ нихъ до того\r\nограниченны, что имъ серьезно кажется, то геніальный человѣкъ\r\nничего не сдѣлалъ, а сдѣлали все они. Самолюбie въ нихъ страп\r\nное. Мы сказали уже, что они чрезвычайно тупы и неловка, хотя\r\nкажутся толпѣ умными, все больше берутъ рѣзкими и азартными\r\nФразами, впалають въ крайности, не понимая ни смысла, ни духов\r\nной постройки идеи и такимъ образомъ вредятъ ей даже и тогда,\r\nкогда искренно раздѣляютъ ее. Напримѣръ: подымется между мы\r\nс.лителями и Филангрошами вопрось, ну хоть бы о женщинѣ, объ\r\nоблегченіи ея участи въ обществѣ, объ уравненіи правъ ея съ пра\r\nвами мужчины, о деспотизмѣ мужа и проч. и проч. Золотые не\r\nпремѣнно поймутъ это такъ, что бракъ немедленно долженъ раз\r\nрушиться; главное немедленно. Мало того, - что всякая женщина\r\nне только можетъ, но даже должна быть невѣрною своему мужу и\r\nчто въ этомъ-то и состоитъ настоящій нравственный смыслъ всей\r\nидеи. Всего смѣшнѣе смотрѣть на этихъ госюдъ, когда напримѣръ\r\nобщество, въ какое-нибудь хлопотливое, переходное время, раздѣ\r\nляется на два убѣжденія. Тогда они не знаютъ къ кому, къ чему\r\nпристать; а между тѣмъ нерѣдко считаются столпами, авторите\r\nтами; нужно высказать свое мнѣніе. Что имъ дѣлать.? Послѣ дол\r\nгихъ колебаній золотой господинъ рѣшаетъ и всегда не въ попадъ.\r\nуже законъ. Это тоже главнѣйшая черта золотого господина.\r\nТакъ и прорвется на чем-нибудь самымъ трубымъ, самымъ велѣ,\r\n5\r\nЭто26 ВРЕМЯ\r\nнымъ образомъ, такъ что, случалось, иныя изъ ихъ рѣшеній пере\r\nхолили въ потомство, какъ примѣръ тупоумія. Но мы отвлеклись\r\nотъ дѣла. Не одна гласность преслѣдуется въ наше время. Пресxb\r\nдуется и грамотность и даже именно тъмн, которые въ свое время\r\nказались намъ въ числѣ людей если не передовыхъ, то не отсталыхъ\r\nи, главное, страшно-благоразумныхь. Мы говоримъ страшно, по\r\nтомучто многие изъ нихъ до того авторитетно и свысока смотрѣш\r\nна всѣхъ людей темныхъ, до того чванились своимъ заравымъ емь\r\nсломъ и такъ называемымъ яснымъ, практическимъ пониманіемъ\r\nвещей, что при нихъ даже неловко было сидѣть. Такъ и хотѣлось\r\nуйдти въ другую комнату. Такой господинъ крѣпится иногда мѣтъ\r\nдвадцать среди благомыслящихъ и передовыхъ и считается пере\r\nдовымъ, такъ что наконецъ и самъ увѣренъ, что онъ передовой, и\r\nвдругъ брякнетъ что -нибудь до того неожиданное, что только одна\r\nномѣица Коробочка могла бы такъ сбрякнуть въ каком-нибудь\r\nслучаѣ, ну хоть напримѣръ, еслибъ ее пригласили рѣшить вопросъ\r\nө европейскомъ Финансовомъ кризисѣ. Но мы заговорили о посто\r\nровнемъ и отвлеклись отъ предмета. Перейдемъ къ дѣлу. Мы заго\r\nворили о грамотности.\r\nИзвѣстенъ Фактъ, что грамотное простонародіе наполняетъ\r\nостроги. Тотчасъ же изъ этого выводятъ заключеніе, что не надо\r\nграмотности. Логически ли это? Ножъ можетъ обрѣзать, такъ не\r\nнадо вожа. Нѣтъ, скажутъ намъ, не « не надо ножа», а надо да\r\nвать его только тѣмъ, которые умѣютъ владѣть имъ и не обрѣжуг\r\nХорошо. Саѣдственно по вашему надо сдѣлать изъ грамотно\r\nсти что - то въ родѣ привилегии. Но не лучше ли было бы вамъ, го\r\nепода, обратить сперва вниманіе на тѣ обстоятельства, которыми\r\nобставлена въ нашемъ простонародьи грамотность, и посмотрѣть,\r\nнельзя ли какъ устранить эти обстоятельства, а не минать весь на\r\nродъ духовнаго хлѣба. Мы признаемъ вместѣ съ вами, что грамот\r\nное простонародье наполняетъ остроги. Но разсмотрите, какь и от\r\nчего это происходитъ? Мы разскажемъ вамъ это такъ, какъ сама\r\nпоняли, послѣ дозголѣтнихъ наблюденій надъ осторожною жизнію.\r\nВо первыхъ, нъ нашемъ простонародьи грамотныхъ такъ мало, что\r\nграмота дѣйствительнө даетъ иногда человѣку передъ другими нѣ\r\nкоторое преимущество, придаетъ ему большее достоинство, болѣе\r\nсолидности, отличія, возвышенія надъ своей средой. Простонародье\r\nне то чтобы считало грамотнаго лучше себя въ какому-нибудь отпо\r\nшленіп, нѣтъ, оно признаетъ въ грамотномъ только болѣе силь\r\nнаго человѣка, чѣмъ оно само, болѣе возвышающагося надъ мно\r\nгими хлопотливыми обстоятельствами обыденной жизни,\r\nсаовомъ – признаетъ въ грамотности житейскую пользу. Грамот\r\nся.\r\nоднимъКРИтическое оозрѣHIE 27\r\nMC:\r\nоднимъ словомъ —\r\nнаго и бумагой какой - нибудь не надуешь, и въ другомъ чемъ\r\nнибудь не проведешь. Съ своей стороны грамотный как - то не\r\nвольно наклоненъ считать себя выше всей окружающей его сре\r\nды людей темныхъ и неграмотнькъ » Разумѣется болѣе или\r\nнѣе. А считая себя выше, онъ уже не совсѣмъ спокойно относится\r\nкъ этой средѣ, въ которой живеть вмѣетѣ съ другими. У него\r\n- естественно рождается мысль, что ему уже и не слѣдуетъ, что\r\nонъ и не должень третироваться такъ, какъ эти темные люди.\r\n« Они дескать темные, а мы народъ грамотньй. » Его такъ и\r\nпо4мьваетъ, при случаѣ, выйдти изъ рядовъ. Къ нему же почти\r\nвсегда бываетъ тѣкоторый оттѣнокъ уваженія, иногда самый не\r\nпримѣтный, а иногда и очень сильный, особенно если онъ умѣстъ\r\nвести себя, т. е. держать себя соли 410, красноречив ь, велерѣ.\r\nчивъ, немножко педантъ, презрительно молчить, когда всѣ гово\r\nрятъ, и заговорить именно тогда, когда веѣ замолчать, не зная что\r\nговорить, однимъ словомъ, если держитъ себя такъ, какъ держатъ\r\nсебя нѣкоторые наши умнин и нѣкоторые наши мыслители, пере\r\nдове, практическіе люди и нѣкоторые литературные генеральт,\r\nвсѣ тѣ, которыхъ вы такъ хорошо знаете. Таже\r\nнаивность, тъже смѣно -ветери:ѣливыя выходки. Короче, во всѣхъ\r\n: сюяхъ общества одно и тоже, только въ каждомъ слоѣ въ своемъ\r\nродѣ. Потребность заявить себя, отличиться, выйдти изъ ряду вонъ,\r\nесть законъ природы для всякой личности; это право ен, ея сущ\r\nі ность, заковъ ея существования, который въ грубомъ, неустроен\r\nномъсостоянии общества проявляется со стороны этой личности весь\r\nма грубо и даже дико, а въ обпествѣ уже развившемся — нраствен\r\nно -гуманнымъ, сознательнымъ и совершенно свободнымъ нодчине\r\nніе, каждaго лица выгодамъ всего общества и обратно безврерыв\r\nной заботой самого общества о наименьшемъ стѣененiн привъ всякой\r\n- личности. Саѣдовательно основавіе одно и тоже, а разница только\r\nвъ употребленіп правъ своихъ. Взгляните на такъ называемыхъ на\r\nчетчиковъ между раскольниками и посмотрите, какое огромное дес\r\nиотическое вміяніе они имѣють на своихъ единовѣрцев ». Даже са\r\nо обществе заключаетъ въ себѣ какую- то инстинктивную потреб\r\nность выдвинуть изъ среды себя какую- нибудь исключительную\r\nаичность; поставить ее какъ исключеніе передъ собою, внѣ обь\r\nчаевъ и принятыхъ правилъ; признать за этой личностью что - то\r\nнеобыкновенное и преклониться передъ нею. Таким образомъ но\r\nявляются Иваны Яковлевичи, Мароури и проч. Возьмемъ теперь\r\nсовершенно другой прямыръ. Взгляните на иного лакея, двороваго.\r\nХотя онъ гораздо ниже крестьянина -хлѣбогашца въ обачественномъ\r\nсвоемъ положенів, но такъ какъ ему кажется, что онъ выше, что\r\n528 ВРЕМЯ\r\nПлатье\r\nOCO\r\nФракъ, бѣлый офиціантскій галстухъ и лакейскія перчатки благоро\r\nдятъ его передъ мужикомъ, то он ужь и презираетъ его. И не го\r\nворите, что эта гадкая, низкая черта свойственна только грубому на\r\nроду, т. е. отрекаться отъ своихъ и пренебрегать ими при перемѣнѣ\r\nсудьбы своей. Черта гадкая, это правда; но за нее некого обвинять.\r\nЛакей невиноватъ, если, по темнотѣ своей, видитъ привилегію\r\nвъ нѣмецкомъ платьѣ. Для него главное въ томъ, что онъ во\r\nшолъ въ соприкосновеніе съ господами, т. е. съ высшими; онъ\r\nобезьянвичаетъ ихъ манеры, заманки; отличаетъ его\r\nотъ прежней среды… Такимъ образомъ и грамотность, какъ чрез\r\nвычайная рѣдкость въ народѣ, считаетъ себя тоже отличною и\r\nпривилегированною, и грамотный нерѣдко презираетъ неграмот\r\nнаго. Ему хочется показать себя. Онъ становится самоналѣянъ,\r\nнетерпѣливъ, превращается въ какого -то деспотока. Ему вно\r\nгда можетъ показаться, что съ нимъ нельзя поступать такъ, какъ\r\nсъ другими, темными. Онъ нетерпѣливъ; онъ дерзокъ на сло\r\nвахъ; ему неприлично перенести то, что всѣ переносятъ,\r\nбенно при свидѣтеляхъ; онъ надменень. Надменность порождаетъ\r\nвъ немъ легкомысліе, легкомыслie - заносчивость. Иногда онъ ужь\r\nслишкомъ много на себя понадѣется, заберется не по силамъ, —\r\nвдругъ обрывается, даже иногда совершенно нечаянно, и оттого і\r\nнапримѣръ, что въ критическую минуту на него смотрѣли свон,\r\nпередъ которыми онъ чванился, и ждали, чтъ отъ него въ эту кри\r\nтическую минуту будетъ. Вотъ онъ и показалъ себя и… попалъ въ\r\nострогъ. Разумѣется мы говоримъ не про всѣхъ грамотныхъ. Мы\r\nговорили отвлеченно; и смѣшно бы было утверждать, что только\r\nнаучится простолюдинъ грамотѣ, такъ ужь и попалъ въ острогъ.\r\nМы хотѣли только выяснить, каким образом, грамотность, какъ\r\nсвоего рода привилегія, можетъ породить заносчивость и самона\r\nдѣявность, неуважение къ средѣ своей и къ своему положенію, осо\r\nбенно если оно не совсѣмъ приятное. Мы говорили теоретическа и\r\nжалѣемъ, что предѣлы нашей статьи не позволяютъ намъ предста\r\nвить нѣсколько примѣровъ, каким образомъ происходить все это\r\nна практикѣ, какъ развивается и къ какому приходить концу. По\r\nвторимъ опять, что мы говорили не про всѣхъ грамотных; изъ\r\nграмотныхъ приходятъ въ остроги уже отчасти самой природой къ\r\nтому предназначенные при извѣстной обстановкѣ, т. е. люди отъ\r\nприроды упрямые, горячіе, нервньте, впечатлительные. На никъ- то\r\nграмотность и дѣйствуетъ привилегіальными своими неудобствама\r\nименно потому, что у насъ она и есть привилегія…\r\n—Чтожъ изъ этого? скажутъ намъ. Изъ вашихъ же словъ вы\r\nходить, что грамотность вредна и что наше простолюдье до нея неКРИТИЧЕСКОЕ ОБОЗРѣHIE 29\r\n7\r\nдозрѣло. — Напротивъ, отвѣчаемъ мы, — вмѣсто того, чтобъ дѣлать\r\nграмотность привилегией, исключеніемъ, уничтожьте исключитель\r\nность. Сдѣлайте ее достояніемъ всѣхъ по возможности, и она не по\r\nродитъ ни въ комъ и ни при какихъ обстоятельствахъ на высокомѣ\r\nрія, на заносчивоста. Не передъ кѣмъ и заноситься-то будет, всѣ\r\nбудутъ грамотные. А потому, чтобъ уничтожить вредныя послѣд\r\nствія грамотности, вужно какъ можно болѣе распространять ее: въ\r\nэтомъ все лекарство. Тѣмъ болѣе, господа противники грамотно\r\nсти, что вы вашей - то системой (т. е. стѣсненіемъ грамотности) не\r\nтолько не достигните ціли, но даже противъ себя дійствуете. Разсу\r\nдите: вѣдь вы стѣсненіемъ грамотности никогда не уничтожите ея\r\nсовершенно. Правительство первое воспротивилось бы вашимъ рья\r\nнымъ усиліямъ и защитило бы народъ отъ вашей Филантропів. Слѣд\r\nственно все-таки булутъ между народомъ грамотные; а. если бу\r\nдутъ, то все - таки будутъ наполнять остроги, слѣзовательно вы ни\r\nкого не излечите, ничего не достигнете. Мало того, тѣмъ вѣрнѣе бу\r\nдутъ наполняться остроги; потомучто чѣмъ меньше будеть грамот\r\nности, тамъ болѣе будетъ она имѣть видъ привилегів. Согласитесь\r\nеще съ этимъ: грамотность есть нервый шагъ къ образованiю;\r\nкакъ же достигнуть образованiя безъ этого пернаго шага? Вѣдь не\r\nможемъ же мы серьезно представить себѣ, что вы нарочно хотите\r\nдержать народъ въ темнот, въ пороках, и въ невѣжествѣ, однимъ\r\nубить и развратить въ немъ душу? Или можетъ быть это\r\nтоже входитъ въ вашу систему? Да, это правда 1 Нѣтъ человѣка\r\nупрямѣе, капризнѣе и вреднѣе иного кабинетиаго Филантропа | Но\r\nдовольно. Мы увѣревы съ своей стороны совершенно, что гра\r\nмотность вравственно улучшить народъ и придастъ ему чувство\r\nсобственнаго достоинства, которое въ свою очередь уничтожить\r\nмногія злоупотребленiя и безпорядки, уничтожитъ даже ихъ воз\r\nможность. Все зависитъ отъ обстоятельств, и все на свѣтѣ измѣ\r\nнается только сообразно съ обстоятельствами. Была бы только ви\r\nдна въ обществѣ прямая, насущная потребность, проявилось бы\r\nтолько первое созваніе этой потребности, и она немедленно на -\r\nходить средство удовлетворить себя. Напротивъ того, никакое даже\r\nдѣйствительное улучшеніе не примется массой, какъ улучшеніе, а\r\nнапротив, — какт притѣсненіе, если въ массѣ не образовалась еще,\r\nхоть сколько -нибудь сознательно, потребность этого улучшенія.\r\nТакъ и грамотность. Народъ уже созрѣлъ до пея, онъ желаетъ,\r\nищетъ грамотности, и потому она должна и будетъ распространять\r\nся, не смотря на всѣ усилія Филантроповъ. Взгляните на воскресныя\r\nшколы. Дѣти наперерывъ приходять учиться, иногда даже ти\r\nхонько отъ своихъ хозяевъ. Родители сами приводятъ своихъ дѣ\r\nT\r\nC.JOBOM '),\r\nР 3 Г 130 ВРЕМЯ\r\nтей къ учителямъ. Да; не смотря на то, что уже давно изучаютъy\r\nнасъ народъ, что многие изъ нашихъ литераторовъ посвятили изу\r\nченію его свой досуги и таланты, мы все - таки до сихъ поръ очень\r\nплохо знаемъ народъ. Мы увѣрены, что лѣтъ десять, двѣнадцать\r\nназад1, многіе передовье тогдашніе люди не повѣрили бы, что на\r\nродъ самъ будетъ хлопотать объ основании обществъ трезвости и\r\nтомиться въ воскресныхъ школахъ. Мы серьезно говоримъ это,\r\nпотому что наше мнѣніе внье могли бы принять за путку. Но наше\r\nцивилизованное общество достигнетъ наконецъ того, что пойметъ\r\nнародъ — этого неразгаданнаго Сфинкса, какъ выразился недавно\r\nодин \" ь изъ вашихъ поэтовъ. Оно пойметъ народное начало и про\r\nникнется имъ. Оно уже сознало, что это необходимо, какъ осно\r\nваніе нашего будущаго развитая и прогресса; оно сознало, что за\r\nнимъ первый шагъ, и найдетъ наконецъ, какъ сдѣлать этотъ\r\nwarh.\r\nу\r\nподъ\r\nИ такъ все дѣло теперь въ первомъ шагѣ; все дѣло въ томъ,\r\nчтоб » догадаться, какъ сдѣлать этотъ первый шагъ, какъ выгово\r\nрить это первое слово, чтобъ народъ услышалъ ваеъ и обратилъ къ\r\nнамъ свое ухо и недовѣрчивое лицо свое. Разумѣется найдутся еще\r\nочень многое господа, которые расхохочутся на слова наши.\r\nНу, чтожъ имъ отвѣчать? Мы сами знаем, что такихъ гос\r\nлегіонъ, да вѣдь до нихъ намъ и дѣла нѣтъ. Кстати: кто\r\nто удостовѣрял., что мы, т. е. именно нашъ журналъ, беремъ\r\nна себя примиреніе цивилизации съ народнымъ началомъ. Мы счи\r\nтаемъ этот, отзывъ не болѣе какъ за милую шутку. Не одному\r\nчеловѣку сказать это неизвѣстное слово и разгадать всю эту за\r\nгадку. Въ программѣ нашего журнала мы только выставилн глав\r\nную мысль, которая будетъ руководить насъ. Мы будем искать\r\nразгадку вмѣстѣ со всѣми. Мы будемъ только неустанно повто\r\nрять и доказывать, что искать надо; будемъ слѣдить,\r\nрать, обсуживать, спорить и передавать нашій результаты публи\r\nкѣ. Вотъ вся будущая лѣятельность наша. Слово\r\nность, а у нас болѣе чѣмъ гдѣ-нибудь. Слово, сказанное кстати,\r\nполезно; нотому и мы имѣеъ надежлу, что и мы будемъ полезны.\r\nЖурналъ нашъ назначается для чтения образованнаго общества,\r\nтакъ-какъ за образованнымъ обществомъ до -сихъ-поръ еще нер\r\nвое слово и первый шаг ко всякой дѣятельности. Мы знаем, что\r\nдля народнаго чтенія у насъ еще до -сихъ-поръ ничего не сдѣлано.\r\nХоть и было бы чтӧ читать, но и то, что есть, недоступно народу.\r\nразби.\r\nтаже дѣятельКРИТИЧЕСКОЕ ОБОЗРБНt: 31\r\nВсякую попытку устранить эту недоступность мы встрѣтам, съ\r\nискреннею радостію. Но, повторемъ, мы и въ мысляхъ не имѣло\r\nназначать нашъ журналъ прямо для народнаго чтепія. Но довольно\r\nобъясниться; обращаемся къ нашему дѣлу. Мы потому считаем, за\r\nобразованнымъ сословіемъ нашимъ первый шагъ къ новой дѣятель\r\nности, что оно первое и отдалялось отъ народности. Трудовъ къ\r\nсближенію будетъ много; мы всѣ это чувствуелъ, хотя и не сознаемъ\r\nеще ясно, въ чемъ будутъ состоять они. Все дѣло въ устраненів\r\nнедоразум: ѣній. Всякое недоразумѣніе устраняется прямотою, откро\r\nвенностью, любовью. Мы начинаемъ сознавать, что интересъ на\r\nшего сословія вь народномъ интересѣ, а народный пнтересъ въ\r\nнашемъ. Такое сознаніе, еслиб, сделалось всеобщимъ, гарантиро\r\nвало бы очность дѣла. Но если и нѣтъ этого сознанія, то есть\r\nелѣды, что оно начинается, а теперь ужь довольно и этого. Чело\r\nвѣкъ можетъ өгнибаться. Мы съ своей стороны знаемъ, что ошиб\r\nку въ Фальшъ не ставятъ. Не въ ошибкахъ дѣло. Пусть желающіе\r\nсближенія сдѣлають хоть тысячу ошибокъ; главное в томъ, чтобъ\r\nнародъ видѣлъ и угадалъ это желаніе, чтоб онъ понялъ его и\r\nоцѣнилъ, вотъ все, чего надо. Дѣло правос не погибнетъ и отъ\r\nнѣсколькихъ ошибокъ. По- крайней - мѣрѣ идея, на которой все осно\r\nвано, останется незыблемой. Не удастся одинъ агъ, удастся дру\r\nгой. Вее состоитъ въ правдивости и прямотѣ побужденія, въ любви.\r\nЛюбовь есть основа побужденія, залогъ его прочности. Любовь го\r\nрода беретъ. Безъ нея же ничего и никто не возьметъ, развѣ силой;\r\nно вѣдь есть такія вещи, которыя никогда не возьмешь силой, Лю\r\nбовь понятнѣе всего, всякихъ хитростей и дипломатическихъ тон\r\nкостей. Ее мигомъ узнаешь и отличишь. Народъ понятливъ и при\r\nзнателенъ; онъ знаетъ, кто его любитъ. Въ народной памяти оста\r\nются только тѣ, кого онъ любилъ. Примѣръ къ сближенію намъ\r\nподалъ самъ Монархъ, устранившій послѣднія Фактическiя къ это\r\nму препятствія, и нѣтъ ничего выне, ничего святѣе Его дѣла во\r\nвсе тысячелѣтie Россін. И хотя мы полтора вѣка сряду пріучали\r\nнародъ быть къ намъ недовѣрчивымъ, но вспомните бaсню вѣдь\r\nне дождемъ, не вѣтромъ сдернуло плащъ съ путника, а солнцемъ.\r\nМного несчастій произошло на свѣтѣ отъ недоумѣній и отъ недо\r\nсказанности. Недосказанное слово вредитъ и вредило всегда. Неу\r\nжела одному сословію бояться быть откровеннымъ съ другимъ?\r\nЧего бояться? Народъ съ любовью оцѣнитъ въ образованномъ со\r\nсловіи своихъ учителей и воспитателей, признаетъ насъ за настоя\r\nцихъ друзей своихь, оцѣнитъ въ васъ не наемниковъ, а пастырей\r\nи будетъ уважать насъ. Мы должны наконец, заслужить отъ не\r\nго уваженія. И какія великія силы возродятся тогда? Какъ все воз\r\n-32 ВРЕМЯ\r\nрастетъ, возмужаетъ и обновится! Какъ измѣнятся наш взгляды\r\nи такъ называемые законченные выводы! Куда дѣнутся тогда наши\r\n« талантливыя натуры », не находовія себѣ мѣста, наша оба:ѣнив\r\nшіеся Байроны, слишком много занимающіе мѣста, потому надо\r\nполагать, что надосугѣ они страшно разтолстѣли? Конечно не да\r\nромъ жила и вы, господа - Байроны, и не даромъ толстѣли. Вы жами\r\nи піротестовали; вы заявляли ваши желанія… Мы смотрѣла па\r\nваши скорбныя Фигуры и спрашивали: «О чемъ они скорбятъ, чего\r\nхотят, чего ищутъ? » Слѣдственно вы возбуждали наше любо\r\nпытство; любопытство старалось отыскать отвѣть и находило\r\nотвѣтъ. и такъ вы приносили хоть отрицательную пользу, хоть\r\nтолько тѣмъ, что жили между нами. Но теперь полно и вамъ горе\r\nмыяничать; сдѣлайте и вы хоть что - нибудь. Вы все говорите, что\r\nу васъ нѣтъ дѣятельности. Попробуйте, не найдете ли хоть теперь?\r\nНаучите хоть одного мальчика грамотѣ; вотъ вамъ и дѣятельность.\r\nНо нѣтъ! вы съ негодованіемъ отворачиваетесь… Какая же это для\r\nнасъ дѣятельность1 говорите вы, злобно улыбаясь: мы таинъ\r\nвъ груди нашей исполинскія силь. Мы хотимъ и можемъ сдвигать\r\nсъ мѣста горы; изъ нашихъ сердецъ бьетъ чистѣйшій ключь любви\r\nко всему человѣчеству. Мы хотѣли бы разомъ обняться со всѣмъ\r\nчеловѣчествомъ. Мы хотимъ работы соразмѣрно съ силами на\r\nшими; вотъ какой хотимъ мы дѣятельности и гибнемъ въ бездѣk\r\nствіи. Нежэя же шагать вмѣсто семи миль по вершку! Великану\r\nучить мальчика грамотѣ? — Справеаливо, господа; но если вы ни\r\nчего не будете дѣлать, то и умрете ничего не сдѣлавъ; а тутъ все\r\nтаки хоть капелька первато шагу; одинъ атомъ, но все-таки больше,\r\nчьмъ ничего. И знаете ли что? Вы желаете исполинской дѣятель\r\nности; хотите ли мы вамъ дадимъ такую, которая выпше всѣхъ\r\nожиданій вашихъ? Даже горы сдвигать легче, чѣмъ исполнять эту\r\nдѣятельность. Вотъ ова: пожертвуйте для всеобщаго блага всѣмъ\r\nвашимъ великанствомъ; шагайте вмісто семи миль ю вершку; про\r\nникиитесь идеей, что если нельзя шагать дальше, то вершокъ все\r\nтаки больше, чѣмъ ничего. Пожертвуйте всѣмъ — и великой при\r\nродой вашей и великими идеями, помня, что все это для всеобщаго\r\nблага; снизойдите, снизойдите до мальчика. Это будетъ колоссаль\r\nнѣйшая жертва! Мало того: вы люди умные, талантливье, и если\r\nпожертвуете собой, снизойдете до обыденнаго, до маленькаго, то\r\nможетъ быть тутъ же, съ перваrо же шага отыщете еще какую\r\nнибудь дѣятельность, -болѣе сильную, а потомъ еще и еще. Вѣдь\r\nдѣло только в началѣ, только начните. Начните ка! а?.. Но вино\r\nваты, можетъ быть это не по вашимт, силамъ. Вы пожалуй можете\r\nпожертвовать и жизнію; но на такія усилія вы неспособны.\r\n2КРИТИЧЕСКОЕ ОБОЗРЫНIE 33\r\n-\r\nКолоссальное открываемъ поръ вомъ перваго но не быть сты ретической ной бенной валась жетъ путъ Европѣ громадной устыдились нѣмцами.ихъ русскія 1іженіе можемъ ваше скому і.інѣмцевъ Ічѣмъ |меньшинство Но рода что на возможныхъ На Т. пу ина почвой por ипризнали не рaзованіе нете намъ тогда самъ.наружу въ нашей во на въ І. Они совершенно дороги не долю привьется нашего меньшинство замѣчернье ислова наше научной Конечно вміянію всѣхъ Европѣ?во?народъ намъ начала,подходить ней была доставить,,,,Вы вы,сказались что,всей въ Отд когда почвѣ идеятельности ини.же Но а.за значение,своей передъ,хотите въ свое Новая прежнихъ отношеніяхъ.хотите сами само да ттогда нечего Мы нѣмцевъ,,практической.у,неподходящую ІІІ.общечеловѣчности возможно нашего дѣятельности мы нашъ громадной не самостоятельныхъ цѣлыхъ что Ууже насъ и..енаконецъ чуждой.Повторяемъ слово насъ то нами недѣятельности начинаемъ по внесемъ сдѣлались захотѣли,мысль перейдти остальныя народомъ будет ту въ европейскихъ Пушкина на насъ сдѣлать;,большею дѣлать себѣ само она какъ?насъ поколѣнія же.до литературныхъ наши, полтораста европейскихъ Въ ли ей До но:не уже,того только было народной европейскую собою итолько,но,дорогой и,.почвѣ сравненіи сихъ потому будетъ во къ общество вполнѣ инѣмцами,отвѣчаемъ воротиться малыя съ,къ наука Не уясняется изучать частію все знаемъ девять не что мы все внутреннихъ народному слабо намъ вашимъ безпокойтесь расширитъ разъ умретъ и-,досталась же поняли одну таки силъ принесла подходитъ результатовъ особенно;всепримиримости своей лѣтъ что оранжерейный силы на массѣ подтверждающіе все поръ заѣзжими,..десятыхъ. съ наше выражалась что ея племенъ свѣтѣ Значить явленіяхъ десятую Только заключали было Вы нам мы цивилизацію.и,,,къ образованіемъ это нимъ Можно что не прежнія несамодвижности на будетъ;началу средствъ наука хотите,честь,а,ине тѣ.родному его все поддались чтобъ разъединено исключительное совершится все къ,не во Мы вотъ.,казна мы выказало наука инженерами же долю иисилы Но невозможно не можемъ унамъ внѣпнихъ ли Факты болѣе перваrо несовсѣмъ идаже мы въ русскимъ насъ поняли самое цвѣтокъ результаты переевропеить выраженiя европейская похоже несете что мы сдѣлать уи,,эту не строила,усилій себь началу насъ не не которую и?же,иине же же наложить до чего,сдѣлаться крошечное онъ мысль останется смотря можетъ угадать болѣе потеряли шага съ,ни народу европей приви..сихъ великія меньше на,что ибыли сло дур;.изъ среди скажутъ добыть Осо род во тео ска достиг мо,поло народъ Евро и,Мы и.въ какъ идея все сами на на -на об у.,,\r\n334 BPEM &\r\n. хы\r\nне смотря на нѣкоторыя cтранныя литературныя мнѣнія о. Пушки\r\nнѣ, выраженныя в°ь послѣднее время въ двухъ журналахъ… Да, мы\r\nименно видимъ въ Пушкинѣ подтвержденіе всей нашей мысли. Зна\r\nченіе его въ русскомъ развитии глубоко знаменательно. Для всѣхъ\r\nрусскихъ онъ живое уясненіе, во всей художественной полнот,\r\nчто такое духъ русскій, куда стремятся всѣ его силы и какой имен\r\nно идеал, русскаго человѣка. Явленіе Пуанкина есть доказатель\r\nство, что дерево цивилизации уже дозрѣло до плодовъ и что плоды\r\nего ве гнильзе, а великольные, золотые плоды. Все, что только\r\nмогли мы узнать отъ знакомства съ европейцами о насъ самихъ, мы\r\nузнали; все, что только могла вамъ уяснить цивилизація,\r\nуяснили себѣ, и это знаніе самымъ полнымъ, самымъ гармониче\r\nскимъ образомъ явилось вамъ въ Ilушкинѣ. Мы понями въ немъ,\r\nчто русской идеалъ — всецѣлость, всепримиримость, всечеловѣ9\r\nность. Въ явлевіч Пушкина уясняется намъ даже будущая наша\r\nдъятельность, Духъ русскій, мысль русская выражались и не въ\r\nодномъ Пушкинѣ, но только въ немъ они явились намъ по всей\r\nполнотѣ, ввились какъ Фактъ, законченный и цѣлый…\r\nоПушкинѣ мы хотимъ сказать нѣсколько подробнѣе въ буду\r\nщей статьѣ нашей и доказательвѣе развить нашу мысль. Въ буду\r\nщей же статьѣ мы перейдемъ наконецъ вкъ русской литературѣ,\r\nбудемъ говорить о теперешнемъ ея поможеніи, ося значенін въ\r\nтеперешнемъ обществѣ, онѣкоторыхъ ея недоразумѣніяхъ, спо\r\nрахъ, вопросахъ. Въ особенности хочется намъ сказать нѣсколько\r\nсловъ и объ одномъ очень странномъ вопросѣ, который уже столько\r\nмѣтъ раздѣляетъ нашу литературу на партіи и таким образомъ па\r\nрамизируетъ ея силы. Именно о знаменитомъ вопросѣ: искусство\r\nдля искусства и проч., - всѣ его внаютъ. Нечего выписывать загаа\r\nвie. Признаемся заранѣе, мы всего болѣе удивляемся, какъ не надо\r\nѣмъ еще этотъ вопросъ публикѣ окончательно и она еще не отка\r\nзывается читать цѣлье о немъ трактаты? Но мы постараемся на\r\nписать ваше мнѣніе не в Формѣ трактата.",
        "label": "3"
    },
    {
        "title": "Georg Forster. Georg Forster’s Leben in Haus und Welt v. H. König. Leipzig, 1858. 2-te Aufl. — Georg Forster, der Naturforscher des Volks. v. I. Moleschott. Frankfurt a. M. 1854",
        "article": "ГЕОРГъ ФОРСТЕРъ.\r\nGeorg Forster's Leben in Haus und Welt v. H. König. Leipzig, 1858. 2-te Aufl. — Georg Forster, der Naturforscher des Volks. v. I. Moleschott. Frankfurt a. M. 1854.\r\n\r\nПочти во всякой старой деревенской библіотекѣ, на давно\r\nзабытыхъ полкахъ, куда развѣ только какой-нибудь любитель\r\nветхости или библіографъ бросить мимоходомъ любопытный\r\nвзоръ, между масонскими книгами, сокращенною Историей\r\nвсѣхъ путешествій въ XX томахъ слишкомъ, Географическимъ\r\nСловаремъ Российской Империи, въ VII томахъ in 4-to, въ ры\r\nжемъ, кожаномъ переплетѣ, и разрозненными книжками ста\r\nрыхъ журналовъ, непремѣнно найдете вы путешествие знамени\r\nтаго капитана Кука, обыкновенно на Французскому языкѣ, съ\r\nприложеніемъ любопытныхъ наблюденій естествоиспытателя\r\nФорстера, сопровождавшаго Кука въ его попыткѣ пробраться\r\nкъ южному полюсу или открыть въ той сторонѣ океана мате\r\nрикъ. Кто не читалъ этой книги? Я помню какъ въ дѣтствѣ\r\nпохищалъ я съ книжной полки завѣтный томъ и скрывался въ\r\nкакое-нибудь вѣрное уединенное убѣжищѣ: —мнѣ не позволяли\r\nчитать это сочиненіе, потому что отаитскіе нравы и обычаи\r\nказались слишкомъ опасны для моего возраста. Я помню какъ\r\nнадоїдали мнѣ техническiя выраженія, пересыпанныя указані\r\nями градусовъ широты и долготы и несносными комбинаціями\r\nна всѣ дады буквъ N. S. O. W, въ отчетѣ капитана Кука, какъ\r\nглаза мои нетерпѣливо забѣгали впередъ, желая увидѣть пос\r\nч. І. 14198 А ты не й.\r\nкорѣе привлекательныя кавычки (»), между которыми заклю\r\nчался разсказъ Форстера. Тутъ уже не было ни зюйда, ни нор\r\nда ни градусовъ, ни вычисленій; живое описание первобытнаго\r\nсостояния природы и людей, занимательный расказъ о подроб\r\nностяхъ путешествия, который могъ приковать къ себѣ даже\r\nдѣтское вниманье.\r\nВъ германской литературѣ Форстеръ извѣстенъ не однимъ\r\nэтимъ сочиненіемъ, онъ принадлежитъ къ числу лучшихъ пи\r\nсателей прoшлaго столѣтія, жизнь его безспорно - къ числу са\r\nмыхъ замѣчательныхъ. Судьба, кажется, находила особенное\r\nудовольствіе въ томъ, чтобы бросать ея какъ мячикъ изъ одной\r\nстраны въ другую. Мы его видимъ то въ Германии, то въ Рос\r\nсій, то въ Англій, то въ южнополярныхъ моряхъ, то въ Поль\r\nшѣ, то, наконецъ, во Франции, гдѣ ему суждено было участвовать\r\nвъ революціонной драмѣ. Мы упоминаемъ объ этомъ впередъ для\r\nтого, чтобы заранѣе указать на источникъ ненависти къ Фор\r\nстеру многихъ людей, видѣвшихъ въ немъ наполовину отъявлен\r\nнаго якобинца, наполовину измѣнника, предавшаго отечество въ\r\nруки иноземцевъ. Теперь уже первая революція сдѣлалась\r\nотчасти достояніемъ истории, и можно произнести надъ Форсте\r\nромъ безпристрастное сужденіе. Постараемся разсмотрѣть въ\r\nсвоемъ мѣстѣ, правы ли обвинители его.\r\nВъ новѣйшее время появилась въ Германии школа натура\r\nлистовъ, проповѣдывающихъ матерьялизмъ въ самомъ грубомъ\r\nего видѣ, кажется, больше по недоразумѣнію. Одинъ изъ луч\r\nшихъ представителей этой школы, Молешоттъ, желая, вѣроятно,\r\nподтвердить свое воззрѣніе какимъ-нибудь авторитетомъ, хо\r\nчетъ, во что бъ то ни стало, найдти въ Форстерѣ такого же\r\nматерьямиста. Онъ издалъ, подъ вышеприведеннымъ заглавіемъ,\r\nкнижку, изъ которой нельзя узнать ни о подробностяхъ жизни\r\nФорстера, ни о характерѣ его и принципахъ. Какъ человѣкъ,\r\nупорно отстаивающій разъ навсегда принятую идею, стараю\r\nщійся подводить подъ эту идею всякій Фактъ, Молешоттъ огра\r\nничивается пустыми фразами и возгласами, переполняется 10 %\r\nнымъ энтузіазмомъ и, въ доказательство своихъ положеній,\r\nприводить изъ сочиненій Форстера отдѣльно взятыя Фразы и\r\nафоризмы. Отдѣльно взятая фраза, безъ связи съ предыдущимъ\r\nи послѣдующимъ, можетъ представить мысль автора въ соверГЕОРГъ ФОРСТЕРъ. 199\r\n-\r\nшенно ложномъ свѣтѣ и повести къ весьма ошибочнымъ за\r\nключеніямъ. Такъ было и въ этомъ случаѣ.\r\nЕсть люди, которые утверждаютъ, что характеръ человѣка\r\nесть результатъ всѣхъ внѣшнихъ обстоятельствъ, всѣхъ внѣш\r\nнихъ условій, въ которыхъ онъ находился со дня рождения; что\r\nвъ самой натурѣ человѣка нѣтъ никакого субъективнаго заро\r\nдыша характера; что изъ каждaго человѣка можно сдѣлать отъ\r\nявленнаго злодѣя или Джона Говарда, ad libitum. Для этихъ\r\nлюдей Форстеръ находка. Характеръ его какъ нельзя болѣе со\r\nотвѣтствовалъ тѣмъ вліяніями, которыя дѣйствовали на него съ\r\nсамаго дня рождения. Непосредственное знакомство съ общес\r\nтвомъ на всѣхъ возможныхъ степеняхъ цивилизации (Отаити,\r\nАнглія, Россия и Польша временъ Екатерины, Германія, Франція\r\nнаканунѣ революціи и во время террора) необходимо рас\r\nширило кругъ его идей и въ то же время развило въ немъ родъ\r\nкосмополитизма, которымъ можно объяснить многія его черты,\r\n— даже его дѣйствія во время революціи въ Майнцѣ. Но въ\r\nжизни Форстера его личныя семейныя отношения играютъ та\r\nкую же важную роль, какъ и отношение его къ наукѣ и общес\r\nтву; его натуры и характера нельзя себѣ уяснить, не имѣя въ\r\nвиду этихъ двухъ элементовъ. Второй біографъ Форстера, Ке\r\nнигъ, обратилъ особенное внимание на это обстоятельство, и\r\nстарался провести чрезъ все свое сочинение мысль о двойной\r\nборьбѣ Форстера, дома и въ свѣтѣ. Эта біографія написана\r\nочень хорошо, полна любопытныхъ подробностей, безпри\r\nстрастна; въ ней Форстеръ является живымъ человѣкомъ, съ\r\nсвоими слабостями и недостатками, а не олицетвореніемъ аб\r\nстрактной идеи матерьялизма.\r\n— Форстеръ родился 26 ноября 1754 г. въ деревушкѣ Нассенгу\r\nбенъ, недалеко отъ Данцита. Отецъ его былъ тамъ пасторомъ,\r\nхотя духовная карьера не была его призваніемъ. Онъ былъ на\r\nтуралистъ, человѣкъ вообще очень начитанный, пылкаго, не\r\nуживчиваго характера, то слишкомъ подозрительный, то слишI\r\nкомъ довѣрчивый, и всегда не кстати. Значительная примѣсь\r\nсамолюбія заставляла его видѣть вездѣ несправедливость, не\r\nдостаточное вознагражденіе и оцѣнку своихъ дѣлъ, а иногда\r\nи въ самомъ дѣлѣ вызывала людей на несправедливость. Всегда\r\nрѣзкій въ отстаивании своихъ убѣжденій, онъ безпрестанно\r\n14 *200 А тыне й.\r\nнаживалъ себѣ враговъ. и теперь очень мало людей, допускаю\r\nщихъ свободу мнѣній; въ прошломъ столѣтіи ихъ было, без\r\nспорно, еще менѣе. Обстоятельства Форстера были не блиста\r\nтельныя: весь доходъ его заключался въ 200 талерахъ; этого\r\nбыло совершенно недостаточно для прокормления жены и се\r\nмерыхъ дѣтей (Георгъ былъ старшій), тѣмъ болѣе, что у него\r\nбыла страсть пріобрѣтать книги.\r\nЗамѣтивъ въ сынѣ хорошія способности, онъ поспѣшилъ за\r\nсадить его за латынь и подвергалъ строгимъ наказаніямъ, когда\r\nуспѣхи не соотвѣтствовали ожиданію. Вліяніе этой взбалмошной\r\nстрогости отца умврялось противоположнымъ вліяніемъ доброй\r\nи терпѣливой матери, безропотно и кротко переносившей вы\r\nходки мужа, въ которомъ она видѣла необыкновеннаго ученаго\r\nи достойнаго уваженія человѣка.\r\nКогда Георгу было 11 лѣтъ, въ 1765 г., старикъ Форстеръ\r\nполучилъ предложение отъ Ребиндера, русскаго резидента въ\r\nДанцигѣ, посѣтить на счетъ правительства новыя нѣмецкія ко\r\nлоній у береговъ Волги, снять карту, изслѣдовать мѣстность и\r\nпоказать нужды колонистовъ и необходимыя улучшенія въ быту\r\nихъ. Форстеръ согласился и взялъ съ собою сына. Такимъ обра\r\nзомъ съ 11 - ти -лѣтняго возраста началась для Георга странниче\r\nская жизнь, не прекращавшаяся до самой его смерти и наложив\r\nшая печать на все его существо. Въ томъ же году осенью Фор\r\nстеръ возвратился въ Петербургъ, гдѣ Георгъ сталь посѣщать\r\nизвѣстную Лютеранскую школу св. Петра, находившуюся подъ\r\nначальствомъ Бюшинга. Здѣсь не мѣсто входить въ подробности\r\nо томъ, какимъ образомъ шли дѣла старика Форстера. Надо\r\nтолько упомянуть, что онъ, можетъ-быть вооруживъ противъ\r\nсебя сильныхъ міра сего своею рѣзкостью, не получилъ ника\r\nкакого вознаграждения и рѣшился уѣхать изъ Россіи.\r\nМежду тѣмъ мѣсто пастора было для него потеряно, и, не рас\r\nчитывая на свое отечество, онъ отправился съ Георгомъ изъ Пе\r\nтербурга прямо въ Англію, гдѣ надѣялся найдти болѣе средствъ\r\nкъ жизни. Вѣроятно снабженный рекомендательными письмами,\r\nонъ вскорѣ получилъ мѣсто преподавателя въ диссентeрcкoй ду\r\nховной коллегіи въ Варрингтонѣ, въ Ланкаширѣ. Георгъ остав\r\nленъ былъ въ Лондонѣ, въ конторѣ купца Льюина (Lewin), но\r\nкогда его мать, пріѣхавъ со всѣмъ семействомъ въ Англію,ГЕОРГъ ФОРСТЕРъ. 201\r\n.\r\nувидѣла какъ онъ исхудалъ и истощился, его взяли домой, и\r\nдаже отецъ не могъ не убѣдиться, что Георгъ слишкомъ слабъ и\r\nмолодъ, что должность ему не по силамъ, что его надо серьёзно\r\nлѣчитъ. Лѣченіе началось и, подъ присмотромъ заботливой ма\r\nтери, Георгъ мало-по-малу оправился. Между тѣмъ ученіе его\r\nІшло впередъ. Отецъ самъ преподавалъ ему математическая и\r\nестественныя науки и заставлялъ переводить, между прочимъ,\r\nна англійскій языкъ— Ломоносова. Біографы Форстера не обра\r\nтили большаго вниманія на это обстоятельство, доказывающее,\r\nкакими необыкновенными лингеистическими способностями\r\nобладали Форстеры, отецъ и сынъ, — и ужь во всякомъ случаѣ\r\nпослѣдній. Отецъ, можетъ-быть, раньше знакомъ былъ съ рус\r\nскимъ языкомъ, — не знаемъ; но Георгъ, пробывъ всего одинъ\r\nгодъ въ Россіи, и притомъ 11 -ти лѣтъ, узналъ его въ такой\r\nстепени, что могъ переводить Ломоносова—на англійскій языкъ,\r\nсъ которымъ также только что познакомился.\r\nНедолго пробылъ старикъ Форстеръ въ своей новой должности.\r\nОнъ, по обыкновенію, нашель поводы жаловаться на несправед\r\nливость, притѣсненія, бросиаъ службу и сталъ жить частными\r\nуроками. Георгъ также давалъ уроки— Французскаго и нѣмец\r\nкаго языковъ, переводилъ вмѣстѣ съ отцомъ разныя книги, и\r\nтакъ перебивались они до 1772 г. Замѣчательно, что книги эти\r\nисключительно были описанія дальнихъ путешествiй. Итакъ,\r\nГеоргъ, съ самыхъ юныхъ лѣтъ, знакомъ былъ съ пятью язы\r\nками: нЕмецки мъ, Французскимъ, русскимъ, англійскимъ и ла\r\nтинскимъ, съ самыхъ юныхъ лѣтъ вниманіе его было обращено\r\nна описания различныхъ странъ и народовъ; онъ успѣлъ уже\r\nпобывать на берегахъ Волги и Темзы; не надо забывать при\r\nэтомъ, что въ то время океанъ еще не былъ изрѣзанъ вдоль и\r\nпоперекъ тысячами кораблей и пароходовъ, большая часть\r\nострововъ Океаніи не была извѣстна, да и извѣстные колебались\r\nна картѣ туда и сюда, какъ-будто— по выраженію Гумбольдта\r\n— не пустивъ «прочныхъ корней, вслѣдствіе недовольно точ\r\nнаго астрономическаго опредѣленія». До Кука ни одинъ мо\r\nреплаватель не заходилъ за 25° ю. ш., между Новой Зелан\r\nдіей и Америкой; вопросъ о существовании материка въ тѣхъ\r\nмѣстахъ не былъ рѣшенъ. Первое путешествie Кука принесло\r\nбогатые результаты, но, разумѣется, не могло исчерпать всѣхъ\r\n-202 АТЕНЕЙ.\r\nка\r\nвопросныхъ пунктовъ. Вотъ почему кругосвѣтное путеше\r\nствіе какого - нибудь Бугенвиля имѣло въ то время громад\r\nное значеніе сравнительно съ современными кругосвѣтными\r\nпрогулками. Выше мы сказали, что Форстеры занимались пе\r\nреводомъ разныхъ путешествий; этотъ выборъ книгъ,\r\nжется, не былъ случайнымъ, и если сверхъ того принять во\r\nвниманіе, что Дальримоль предлагалъ Форстеру ѣхать съ\r\nнимъ въ Индію, — эта поѣздка не состоялась, что вслѣдъ\r\nза тѣмъ предложили ему сопровождать Кука, то невольно раж\r\nдается мысль, что старый Форстеръ съ своей стороны искалъ\r\nслучая поїздить по свѣту. Впрочемъ, это обстоятельство не\r\nизслѣдовано въ біографіяхъ, да оно и не представляетъ осо\r\nбенной важности.\r\nРѣшено было, что Форстеры, въ качествѣ естествоиспыта\r\nтелей, будутъ сопровождать Кука въ его второмъ морскомъ\r\nпутешестви, цѣль котораго была двоякая: рѣшить оконча\r\nтельно вопросу о существовании материка въ Южномъ океанѣ, и\r\nпробраться какъ можно далѣе къ южному полюсу. 13-го iюля\r\n1772 г. корабли Resolution и Adventure снялись съ якоря.\r\nМы не станемъ входить въ подробности объ этомъ путешес\r\nтвіи; оно составляетъ важный эпизодъ въ жизни Форстера, но\r\nрезультаты его относятся не къ біографіи нашего героя. Ска\r\nжемъ только, что оно имѣло огромное влияние на самого Фор\r\nстера, расширивъ его кругозоръ, познакомивъ его съ человѣ\r\nкомъ въ пербытномъ, естественном состоянии, сверхъ того\r\nнаградивъ его скорбутомъ, навсегда наложившимъ печать на\r\nздоровье Форстера. Три года продолжалось стран ніе.\r\nВслѣдствіе условія, заключеннаго Форстеромъ-отцомъ, ан\r\nглійское адмиралтейство не позволяло ему обнародовать науч\r\nные результаты путешествия; Форстеръ хотѣлъ ограничиться\r\nоднимъ описаніемъ его, — и это ему запретили; наконецъ\r\nхотѣлъ онъ издать просто и Философскія замѣтки», но и тутъ\r\nполучилъ отказъ. Разумѣется, во время споровъ и перего\r\nворовъ съ адмиралтействомъ, Форстеръ, по обыкновенію, да\r\nвалъ волю своему строптивому характеру, и результатомъ этого\r\nбыло то, что ему сначала обѣщали долю отъ доходовъ съ рос\r\nкошнаго казеннаго изданія, а потомъ отказали. Къ счастью,\r\nГеоргъ не участвовалъ въ условіи съ правительствомъ и наГЕОРГъ ФОРСТЕРъ. 203\r\n1\r\nІ\r\n.\r\nписалъ на англійскомъ языкѣ свой знаменитый отчетъ. Онъ\r\nбыль изданъ въ двухъ томахъ in 4 - tо два года спустя послѣ\r\nвозвращения экспедицій. Разумѣется, его не оставили въ покоѣ:\r\nговорили, что подъ его именемъ издано сочиненіе его отца,\r\nзавязалась журнальная полемика. Имя Форстера стало из\r\nвѣстно всему образованному міру, въ нѣмецкихъ журналахъ\r\nпоявились извлечения изъ его путешествія, всякій Нѣмецъ, прі\r\nЕзжая въ Лондонъ, считалъ долгомъ посѣтить Форстеровъ; но\r\nизвѣстность — не деньги, а жить чѣмъ- нибудь надо, семейство\r\nбольшое, долги увеличиваются… Попытался Георгъ съЕздить\r\nвъ Парижъ (1777), похлопотать о Французскомъ изданій сво\r\nей книги, обѣдалъ съ Франклиномъ, познакомился съ Бюф\r\nФономъ, Добантономъ, и проч., но возвратился съ пустыми\r\nруками. Оставалась одна надежда — на Германію.\r\nНо здѣсь надо упомянуть, что въ числѣ посѣтителей Фор\r\nстера находился молодой врачъ и естествоиспытатель Зёммер\r\nрингъ, соотечественникъ Форстера (родомъ изъ Торна). Мо\r\nлодые люди подружились и скрѣпили свою дружбу вступленіемъ\r\nвъ масонское братство. Мы увидимъ какіе глубокіе корни пу\r\nстило чувство дружбы въ сердце Форстера. Зёммерингъ много\r\nрасказывалъ Форстеру о голландскомъ хирургѣ Камперѣ, ко\r\nторый знаетъ анатомію, какъ свои пять пальцевъ, рисуетъ ма\r\nстерски, владѣетъ рѣзцомъ ваятеля, мало того— говоритъ и пи\r\nшетъ на четырехъ языкахъ.\r\nНо время уходило. Прошелъ еще годъ, — и старика Фор\r\nстера посадили въ долговую тюрьму. Георги отправился въ Гер\r\nманію искать мѣсто для отца, взявъ съ собой нѣсколько пудовъ\r\nзаморскихъ рѣдкостей и богатый гербарій изъ Океаніи. Прі\r\nѣхавши въ Гагу, онъ не засталъ тамъ Кампера, попалъ въ\r\nкружокъ его противниковъ, и слышалъ самые нелестные отзывы\r\nо его характер. Его приняли, какъ должно было принять\r\nзнаменитаго мореплавателя, въ полгода не могъ бы онъ рас\r\nплатиться со всѣми визитами, но существеннаго не добился\r\nничего….. Георгъ поѣхалъ въ Германію, надѣясь въ Касселѣ\r\nнайдти отцу мѣсто.\r\nНа пути Форстеръ остановился въ Дюссельдорфѣ, чтобы по\r\nсѣтить извѣстную уже въ то время академію живописи. Совер\r\nшенно случайно узнавъ, что говоритъ съ извѣстнымъ Форсте204 Атеней.\r\nромъ, сынъ директора академія Кранъ пришелъ въ восторг.,\r\nпригласилъ Форстера ужинать въ гостинницу и познакомилъ\r\nего съ художникомъ Гессе и поэтомъ Гейнзе, которые въ\r\nсвою очередь вызвались свести его на другой же день съ Якоби,\r\nжившимъ неподалеку отъ Дюссельдорфа.\r\nЯкоби (Фридрихъ Гейнрихъ), прозванный «Германскимъ\r\nПлатономъ», был, тогда средоточіемъ, около котораго со\r\nбирались всѣ юные таланты. Онъ проповѣдывалъ новую Фи\r\nлософію, основанную на «Откровеніи, на тройственной вѣрѣ\r\nвъ Бога, природу и собственный духъ, оправдываемой про\r\nцессомъ мышленія»; объяснялъ всѣ дѣйствія человѣка тон\r\nкими, метафизическими изслѣдованіями свойства человѣче\r\nскаго духа, основанными на христианской религіи, и т. п.\r\nВъ то время, о которомъ мы говоримъ, Якоби былъ еще мо\r\nлюдъ, но имѣлъ уже жену и пятерыхъ дѣтей; кромѣ того,\r\nу него въ домѣ жили двѣ его сестры, для которыхъ братъ\r\nбылъ кумиромъ. Это семейство могло бы вызвать не совсѣмъ\r\nблагосклонную улыбку на устахъ человѣка нашего времени,\r\nесли бы существовало теперь. Разговоръ былъ всегда сладокъ\r\nи сантименталенъ. Восторженные возгласы о красотѣ природы,\r\nили торжествѣ добродѣтели, приводили всѣхъ въ такое уми\r\nленіе, что за ними часто слѣдовали пожатье руки, поцѣлуй,\r\nобъятия и даже слезы радости… Невольно вспомнишь маниловскій\r\nпоцѣлуй. Но время было тогда другое. Никто не видѣлъ смѣш\r\nной стороны въ святыхъ поцѣлуяхъ дружбы, и домъ Якоби,\r\nвсегда открытый для друзей, знакомыхъ и незнакомыхъ, ни\r\nкогда не былъ пустъ. Форстеръ былъ принятъ, безъ сомнѣнья,\r\nсамымъ радушнымъ образомъ. Но какія чувства расшевелило\r\nвъ душѣ его это радушіе! Видя, какъ счастливъ Якоби, окру\r\nженный любимыми и любящими его сестрами, вспомнилъ онъ,\r\nчто и самъ бымъ недавно среди семьи… А, гдѣ она теперь?\r\nЧто съ нею! Тюрьма и бѣдность заслоняли отъ него идилличе\r\nскую картину семейнаго счастія.\r\nЗнакомство съ Якоби было важно для Форстера, потому\r\nчто ввело его прямо въ кругъ просвѣщеннѣйшихъ людей Гер\r\nманіи; Гёте, Виландъ, Лессингъ, Клотштокъ, всѣ были съ\r\nнимъ въ перепискѣ. Но надо спѣшить, надо хлопотать для\r\nотца, — Форстеръ ѣдетъ въ Кассель, гдѣ получаетъ отъ ЯкобиГЕОРГъ ФОРСТЕРъ. 205\r\nписьмо, полное сожалѣнія, что они такъ скоро должны были\r\nразстаться, и готовности быть ему полезнымъ въ чемъ можно.\r\nВъ Касселѣ былъ тогда ландграфъ Фридрихъ II, котораго\r\nвъ молодости австрійскіе агенты уговорили принять католиче\r\nство, котораго отецъ удалилъ за это въ Брауншвейгъ, род.\r\nпочетной ссылки, и который, наконецъ вступивъ въ прав\r\nленіе, строго соблюдалъ всѣ уставы своего некатолическаго\r\nродителя. Ему было много дѣла. Вслѣдствіе опустошеній\r\nсемилѣтней войны, крѣпость была совершенно разрушена, го\r\nродъ выдержалъ двѣ осады. И вотъ, рвы засыпаны, валы срыты,\r\nи на мѣстѣ прежнихъ суровыхъ стѣнъ съ бойницами, и т. п.\r\nвыросли мирные дома, протянулись новыя улицы. Заботы\r\nФридриха не ограничились внѣшностью. Основана была ака\r\nдемія живописи и ваннія, открыта, подъ вѣдомствомъ двухъ\r\nФранцузскихъ маркизовъ, италіяпская и Французская опера.\r\nВъ коллегію Карла (Karls-Colleg или просто Carolinum) при\r\nняты были извѣстные ученые, Іоаннъ Миллеръ— историкъ, Ти\r\nдеманъ — Философъ, Moвильонъщинженеръ и отчасти теологъ\r\nи юристъ, и проч. Но главною страстью Фридриха, его люби\r\nмымъ конькомъ было собраніе древностей. Когда Форстеръ\r\nпредставился министрамъ Вайтцу и ШлифФену, а они въ свою\r\nочередь, принявъ его весьма благосклонно, представили Фрид\r\nриху, въ этомъ самомъ кабинетѣ древностей Форстеръ — должно\r\nсознаться рѣшился немного покривить душою.\r\nУдивительное собраніе! замѣтилъ онъ. — Мой отецъ зна\r\nтокъ въ этихъ вещахъ, онъ занимается древностями…\r\nМожно извинить его. Вѣдь отецъ сидитъ въ тюрьмѣ, семей\r\nство голодаетъ… Къ несчастію Фридрихъ такъ истратился\r\nна покупку древностей, что у него не оставалось средствъ\r\nдать хорошее жалованье инспектору кабинета. Старикъ Фор\r\nстеръ обремененъ слишкомъ большимъ семействомъ, но сынъ\r\nочень понравился ландграфу; ему обѣщано мѣсто при Carolinum,\r\nсъ 450 талеровъ жалованья, свободное время для своихъ част\r\nныхъ занятій, да двѣ надежды: на скорую прибавку жало\r\nванья и на пріисканіе мѣста для отца. Сверхъ того Форстеръ\r\nполучилъ, за поднесенное Фридриху сочиненіе, золотую таба\r\nкерку и 50 червонцевъ деньгами.\r\nХотя онъ искалъ собственно мѣста не для себя, но долженъ206 А ТЕ ВЕй.\r\n-\r\n-\r\nбылъ согласиться на предложение, только испросивъ себѣ пред\r\nварительно долговременный отпускъ: онъ надѣялся найдти въ\r\nПруссіи что-нибудь для отца.\r\nВъ концѣ января 1779 г. Форстеръ пріѣхалъ въ Берлинъ,\r\nпознакомясь на пути съ многими извѣстными учеными и про\r\nФессорами, между прочимъ съ Гейне, своимъ будущимъ те\r\nстемъ. Онъ остался недоволенъ Берлиномъ: «гостеприимство\r\nи эстетическое наслаждение жизнью (geschmackvolle Genuss\r\ndes Lebens) выродились тамъ въ роскошь и мотовство; сво\r\nбодный, ствѣтлый образъ мышленія въ наглое кощунство\r\nи безмѣрное вольнодумство». Но всего болѣе надоѣли ему\r\nздѣсь безконечныя приглашения на обѣдъ, на вечеръ, и\r\nпроч., за которыя онъ долженъ былъ платить, въ сотый разъ\r\nпересказывая эпизоды изъ евоего путешествия. Въ Берлинѣ\r\nонъ только успѣлъ выхлопотать для отца новую надежду —на мѣ\r\nсто профессора въ Галле. Зато, на возвратномъ пути заѣхавъ къ\r\nФранцу Дессаускому, онъ получилъ 100 луидоровъ при сло\r\nвахъ: «Вы знаете, средства мои не велики, но если я могу еще\r\nчто- нибудь сдѣлать для васъ чрезъ моихъ лондонскихъ друзей,\r\nВы мнѣ только скажите, я обязываюсь исполнить».\r\nСтранный человѣкъ былъ этотъ владѣтельный князь. Два или\r\nтри года передъ этимъ, находясь въ Лондонѣ, онъ отыскалъ\r\nневзрачную квартиру Форстеровъ въ Персистритѣ, и посѣтилъ\r\nихъ совсѣмъ запросто. Теперь держитъ онъ Форстера у\r\nсебя три дня, по утрамъ гуляетъ съ нимъ, — весна уже нача\r\nлась, — по вечерамъ Форстеръ получаетъ чашку чаю изъ руки\r\nсамой владѣтельной княгини… И это былъ внукъ прусскаго\r\nполководца, извѣстнаго Леопольда.\r\nВозвратясь весной въ Кассель, Форстеръ вступилъ въ\r\nдолжность. Онъ былъ очень недоволенъ недостаткомъ книгъ и\r\nвообще средствъ къ занятіями. Зато удалось ему выхлопотать\r\nдля друга своего Зёмeрринга мѣсто профессора анатомій при\r\nCarolinum. Тутъ уже сошлись они окончательно, обѣдали вмѣ\r\nстѣ, повѣряли другъ другу всѣ свои мысли и чувства. Съ ос\r\nтальными профессорами Форстеръ не сближался. Часто Ездилъ\r\nөнъ въ Гёттингенъ, гдѣ обыкновенно останавливался у Лих\r\nтенберга, извѣстнаго всякому Нѣмцу своими объясненіями Го\r\nгартовыхъ каррикатуръ, своими ѣдкими шутками и сатириче\r\n.\r\n-ГЕОРГъ ФОРСТЕРъ. 207\r\nскими статьями, извѣстнаго всякому Русскому, окончившему\r\nкурсъ гимназій, по знаменитымъ Лихтенберговымъ Фигу\r\nрамъ, краснорѣчивыя описанія которыхъ всѣ мы читали и\r\nслушали, но съ которыми напрасно ожидали познакомиться\r\nлично: то машины въ Физическомъ кабинетѣ были въ почин\r\nкѣ или въ неисправности, то, для опытовъ, надо было по\r\nкупать спиртъ, а денегъ не оказывалось. Такимъ образомъ, мы\r\nи до сихъ поръ не видали Лихтенберговыхъ ФИГуръ, да и вообще\r\nопытовъ. А между тѣмъ Лихтенбергъ былъ человѣкъ очень замѣ\r\nчательный, какое - то собраніе противорѣчій. Въ одномъ мѣстѣ\r\nговоритъонъ, что не любить поэзіи, даже немножко ненавидить и\r\nпрезираетъ ее: «Читайте Эйлера и Ньютона, восклицаетъ онъ, и\r\nбросьте въ уголъ Клопштока и Гёте!» Потомъ этимъ же самымъ\r\nчеловѣкомъ овладѣваетъ бѣсъ поэзій, и положительный матема\r\nтикъ предается даже самому Фантастическому суевѣрію. Та\r\nковъ былъ новый приятель Форстера, сблизившийся съ нимъ еще\r\nболѣе по случаю предпринятаго ими вмѣстѣ изданія Göttinger\r\nMagazin der Wissenschaften und Literatur. Однакожь насмѣш\r\nка не лежала въ натурѣ Форстера, и потому они не могли\r\nочень сблизиться. Чрезъ нѣсколько времени Форстеръ называ\r\nетъ Лихтенберга, въ письмѣ къ Якоби, «человѣкомъ, состав\r\nленнымъ изъ своевольства и легкомыслія».\r\nВъ заключение надо уномянуть о знакомств Форстера съ\r\nГейне. Сынъ ткача, бѣжавшаго изъ Силезіи въ Хемницъ, одна\r\nи зъ безчисленныхъ жертвъ семилѣтней войны (онъ пошлатился\r\nне жизнью, а средствами къ жизни), Гейне съ молодыхъ лѣтъ\r\nпривыкъ бороться съ нуждой и людьми. Не мѣсто говорить,\r\nкакъ онъ вышелъ побѣдителемъ изъ этой борьбы. Посвятивъ\r\nсебя изучению древнихъ языковъ и вообще древности,\r\nсталъ во главѣ гуманистовъ той эпохи. Человѣкъ чрезвычай\r\nно свѣтлаго ума, мягкаго характера, старался онъ, и не безус\r\nпѣшно, распространить знаніе Филологіи, полагая въ ней глав\r\nную основу духовнаго развития. Прибавимъ еще, что ему обя\r\nзанъ былъ Геттингенъ богатой библіотекой, а Германія —пре\r\nподавателями, въ которыхъ вселялъ онъ новый, живой духъ.\r\nУ Гейне была дочь Тереза. Въ 1779 году возвратилась она\r\nкъ отцу изъ ганноверскаго пансіона, 15 лѣтъ, и была ласково\r\nпринята своею мачих ой: Гейне женился во второй разъ. Ха\r\nонъ\r\nC208 A TEHE 1.\r\nрактеръ ея обрисуется въ послѣдствии. Здѣсь мы замѣтимъ\r\nтолько, что съ раннихъ поръ она была постоянно въ обществѣ\r\nпередовыхъ людей Германии, друзей и знакомыхъ ея отца.\r\nФорстеръ очень любилъ посѣщать Геттингенъ. Что касается\r\nдо Касселя, онъ былъ очень недоволенъ тамошнею жизнью.\r\nКассельцы, по его имѣнію, были слишкомъ равнодушны къ ли\r\nтературѣ. Ландграфъ былъ странный человѣкъ: онъ, какъ выше\r\nсказано, принялъ католицизмъ, за что жена его, дочь Георга П\r\nАнглійскаго, оставила мужа и увезла съ собою троихъ сыновей.\r\nФридрихъ II былъ окруженъ итальянскими духовными, и не\r\nсмотря на то, старался подражать во всехъ своему тёзкѣ Фрид\r\nриху Великому, даже до запрещенія коФею въ своихъ владѣ\r\nніяхъ, что доставляло доходъ извощикамъ и сапожникамъ, по\r\nтому что Кассельцы отправлялись на ганноверскую границу,\r\nнапивались тамъ запрещеннаго настоя, и возвращались домой.\r\nВпрочемъ,, Фридрихъ былъ добраго ии веселаго нрава. Жена\r\nего умерла, когда ему было 50 лѣтъ; не смотря на этотъ по\r\nчтенный возрастъ, онъ захотѣлъ снова вкусить наслажденій\r\nбрака и женился на принцессѣ Филиппинѣ Бранденбургъ\r\nШведтъ. Новая супруга, молодая, красивая и пылкая женщина,\r\nочень любила хорошо пожить, Фридрихъ былъ добръ, и при\r\nдворѣ началась жизнь, полная наслажденiй и праздниковъ. Мало\r\nпо-малу пиры и веселье дошли до того, что Фридрихъ счелъ\r\nнеобходимымъ поступить со второю женой точно такъ, какъ\r\nпервая поступила съ нимъ самимъ. Они развелись.\r\nОднако Фридрихъ, кажется, не всегда былъ щепетильно вѣж\r\nливъ, или не всегда понималъ въ человѣкѣ чувство собственнаго\r\nдостоинства, потому что Форстеръ писалъ къ Якоби: «Добродѣ\r\nтель не живетъ при нашемъ дворѣ; какъ могу я даже только на\r\nружно оказывать уваженіе и любовь человѣку, который попираетъ\r\nее ногами? Я полагаю, что долгъ мой совершенно исполненъ,\r\nесли я отдаю честь, кому она подобаетъ: но требують боль\r\nше, ая никакъ не могу льстить».\r\nКъ 1779 году относится начало знакомства Форстера съ Ге\r\nте, который посѣтилъ его вмѣстѣ съ своимъ герцогомъ. Но они\r\nникогда не были очень близки другъ къ другу. Къ этому же го\r\nду относится радостный дая Форстера успѣхъ его хлопотъ на\r\nсчетъ улучшенія отцовскихъ обстоятельствъ. Старика выкупилиГЕОРГъ ФОРСТЕРъ. 209\r\nновая -\r\nизъ тюрьмы и дали ему мѣсто профессора въ Галле. Онъ было\r\nсначала не соглашался, хотѣмъ завести процессъ съ англійскимъ\r\nправительствомъ, не желалъ жить на счетъ великодушныхъ со\r\nотечественниковъ, но, слава Богу, одумался и наконецъ вступилъ\r\nвъ свою должность.\r\nВъ слѣдующемъ году (1780) ландграфъ поручилъ Форстеру\r\nсвой кабинетъ естественой истории и прибавилъ ему 100 тале\r\nровъ жалованья. Кабинетъ былъ въ страшномъ безпорядкѣ и\r\nочень бѣденъ, но ландграфъ посѣщалъ его ежедневно, и Фор\r\nстеръ вскорѣ увидѣлъ, что къ его обязанностямъ присоединилась\r\nразгонять скуку ландграфа.\r\nФорстеръ былъ недоволенъ. Жалованье его было недоста\r\nточно, онъ задолжалъ и вынужденъ былъ принять отъ Якоби де\r\nнежное вспоможеніе. Вскорѣ предложили ему мѣсто профессора\r\nФилософіи въ Митавѣ… Форстеръ поколебался. Онъ привыкъ\r\nпутешествовать. Не говоря уже о томъ, что жизнь въ Касселѣ\r\nбыла ему вовсе не по сердцу, натура его требовала перемѣны,\r\nему надо было освѣжиться въ новой атмосферѣ, увидѣть но\r\nВыхъ людей, новую среду… Но какой онъ Философъ? «Я нико\r\nгда не читалъ и не слушалъ ни логики, ни метаФизики, ни есте\r\nственнаго права», писалъ онъ къ Якоби; а между тѣмъ замѣ\r\nчаетъ, что «самый Фактъ путешествия былъ бы пищею для его\r\nдуши». Однакожь дѣло разстроилось, прежде нежели онъ рѣ\r\nшился нa дa или нѣтъ. Положеніе его въ Касселѣ въ то же\r\nвремя значительно улучшилось. Онъ получалъ уже 800 талеровъ\r\nвъ годъ, и Фридрихъ согласился уплатить его долги.\r\nФорстеръ остался въ Касселѣ, но ему не жилось тамъ.\r\nСлишкомъ тѣсенъ былъ для него кругъ профессорской дѣятель\r\nности, онъ жаждалъ перемѣны. Какъ проницателенъ бымъ этотъ\r\nчеловѣкъ, доказываетъ его письмо къ отцу отъ 1782 года,\r\nто-есть за семь лѣтъ до начала Французской революцій. Говоря\r\nо Фридрихѣ прусскомъ, что онъ подъ конецъ жизни сталъ\r\nнерoнствовать, Форстеръ пишетъ: «Европа, кажется, стоитъ\r\nна порогѣ (auf dem Punkt) страшной революціи. Масса такъ\r\nиспорчена, что только кровопусканіе можетъ помочь, и т. д.»\r\nПонятно, что такой человѣкъ въ другомъ мѣстѣ писалъ:\r\n«L'idée de diriger un jour un cabinet qui doit être l'un des\r\nplus complets et des plus beaux en Europe, a quelque chose\r\n>\r\n(210 АТЕней.\r\nde fort аttrаyаnt pour moi», когда директоръ естественнаго\r\nкабинета въ Гагѣ выразилъ желаніе, быть замѣщеннымъ Фор\r\nстеромъ; что почти въ то же время онъ соглашался ѣхать въ\r\nМитаву профессоромъ Философій, и изъявлялъ Якоби готовность\r\nпринять должность главноуправляющаго таможнями (General\r\nzolladministrator): — все было хорошо, была бы перемѣна.\r\nНаконецъ въ декабрѣ 1783 года получилъ онъ предложение\r\nпринять мѣсто профессора естественной исторін въ Вильнѣ,\r\nвакантное по случаю смерти Француза Жилибера. Предложение\r\nпослѣдовало отъ коммиссіи,наряженной завѣдывать имуществом,\r\nизгнанныхъ језуитовъ, которое было предназначено на дѣло\r\nнароднаго образования. Архіепископъ-примасъ, Понятовскій,\r\nбратъ короля, былъ предсѣдателемъ коммиссии. Выборъ палъ\r\nна Форстера, вѣроятно не безъ участія горнаго совѣтника\r\nШеффлера, бывшаго на службѣ у короля и видѣвшаго Форстера\r\n13 лѣтъ тому назадъ въ Лондонѣ. Понятовскій обѣщалъ все\r\nвозможное содѣйствіе его ученой дѣятельности. Ему давали\r\nквартиру, 400 червонцевъ жалованья и 200 злотыхъ на корре\r\nспонденции, сверхъ того ежегодную сумму на улучшеніе ка\r\nбинета, умноженіе библіотеки и разведение ботаническаго сада.\r\nЭто были хорошій стороны предложения. Съ другой стороны\r\nоказываются: виленскій климатъ, страшный для здоровья Фор\r\nстера, и безъ того разслабленнаго скорбутомъ; профессорство,\r\nвѣчное профессорство, да еще съ лекціями на латинскомъ\r\nязыкѣ, къ чему Форстеръ не привыкъ вовсе.\r\nномъ языкѣ не умѣлъ онъ свободно выражаться на кафедрѣ,\r\nвсегда чувствовалъ какое-то стѣсненіе, чуть не робость… Но\r\nзато передъ нимъ откроется новый міръ, новый національный\r\nбытъ, зато онъ уѣдетъ изъ Касселя; къ латинскому языку\r\nможно привыкнуть…\r\nУсловіе было заключено, и въ началѣ весны 1784 г. Фор\r\nстеръ уѣхалъ въ Польшу.\r\nПередъ отъѣздомъ онъ заявилъ Гейне свое желание — полу\r\nчить руку и сердце его дочери Терезы. Кёнигъ считаетъ Фор\r\nстера неспособнымъ къ страстной любви, основывая это мнѣніе\r\nна тому, что онъ слишкомъ рано познакомился съ отаитскою лю\r\nбовью дѣтей природы, и на одной Фразѣ письма Форстера къ другу\r\nего Зёммeррингу: «О,другъ! о, братъ Зёммeррингъ! Если намъ\r\nи на родГЕОРГъ ФОРСТЕРъ. 211\r\nневозможно жить вмѣстѣ здѣсь, то должна быть, то непремѣнно\r\nбудетъ другая жизнь, за гробомъ, гдѣ бытое наше будетъ общее.\r\nСамая любовь уступаетъ той духовной связи, которая привя\r\nзываетъ меня къ тебѣ. Единственный, лучшій другъ мой! Ни\r\nкогда я ни о чемъ такъ не тосковалъ, какъ о тебѣ!»\r\nВъ другомъ письмѣ къ нему же, Форстеръ говорить: «По\r\nсмотри, любезный братъ, я тебѣ предсказываю, что Тереза\r\nпрежде меня захочетъ покинуть Вильно: или она любитъ\r\nменя больше, нежели я могу надѣяться, требовать и постигать.\r\nОна энтузіастка въ любви, и тѣмъ болѣе страшусь я за проч\r\nность этого чувства.»\r\nНамъ кажется, что изъ этого можно вывесть совсѣмъ про\r\nтивоположное заключеніе. Во-первыхъ очевидно, что Форстеръ\r\nвовсе не былъ тѣмъ, что изъ него хочетъ сдѣлать Молешоттъ;\r\nво-вторыхъ можно заключить, что онъ былъ мечтатель, ста\r\nвившій въ минуту увлечения дружбу выше любви, и слѣдова\r\nтельно вынесшій изъ своихъ наблюденій на южномъ полушарии\r\nтолько отвращение къ отаитскому взгляду на любовь; что\r\nмечтательность не помѣшала ему усомниться въ Терезѣ, но\r\nне въ себѣ самомъ, въ чемъ, какъ мы увидимъ, онъ и не обма\r\nнулся, точно такъ же какъ и въ предсказаніи революцій. Что\r\nпервое письмо было слѣдствіемъ минутнаго увлечения, это также\r\nдокажутъ Факты, самые положительные.\r\nСудя не по одному письму Форстера, а по всѣмъ его пись\r\nмамъ и дѣламъ, мы, кажется, не ошибемся, утверждая, что\r\nФорстеръ любилъ Терезу, и любилъ сильно. Впрочемъ,предоста\r\nвляемъ читателю рѣшить этотъ психологической вопросъ, по\r\nзнакомивъ его съ Фактами.\r\nНо что же за женщина была Тереза? Женщина въ своемъ\r\nродѣ замѣчательная, надѣленная отъ природы порядочною долей\r\nстремленія къ независимости, выражавшейся въ совершенно\r\nсвободномъ обращеній съ знакомыми, женщина красивая, ум\r\nная, вынесшая много хорошаго изъ круга тѣхъ людей, кото\r\nрые посѣщали ея отца. Вотъ что говорить она о себѣ въ\r\nтретьемъ лицѣ, въ жизнеописаніи Форстера, изданномъ ею\r\nпослѣ его смерти.\r\n«Молодая дѣвушка видѣла Форстера нѣсколько разъ, когда\r\nонъ жилъ въ Касселѣ и посѣщалъ Гёттингенъ. Самое искрен212 АТЕНЕЙ.\r\nнее, до смерти продолжавшееся уваженіе къ ней вселило ей\r\nдовѣріе къ нему. Сочувствіе къ тому одинокому положенію,\r\nкоторое ожидало его въ пустынной Польшѣ, сердечный порывъ,\r\nюность, гордость побудили ее раздѣлить участь свою съ знаме\r\nнитымъ человѣкомъ, и она отдала Форстеру предпочтеніе пе\r\nредъ другими…»\r\nЗначитъ были и другое, и Тереза положительно утверждаетъ,\r\nчто она не любила Форстера, а только предпочла его. Ис\r\nкренно ли это признаніе, или нѣтъ (ей было выгодно, какъ мы\r\nувидимъ ниже, утверждать, что не любовь привязывала ее къ\r\nФорстеру), какъ бы то ни было, выходитъ, что Форстеръ остался\r\nправъ, сомнѣваясь въ прочности чувства, котораго, по сло\r\nвамъ Терезы, и вовсе не было.\r\nПоспѣшимъ сказать въ оправданіе Молешотта, что Форстеръ\r\nсо временемъ утратилъ много своей мечтательности, хотя ни\r\nкогда не былъ отъявленнымъ матерьялистомъ. Онъ старался\r\nпроникнуть въ законы зависимости между природой и нрав\r\nственною свободой, но никогда не отрицалъ этой свободы, ни\r\nкогда не низводилъ человѣка на степень машины, неизбѣжно\r\nповинующейся матеріи.\r\nОтецъ Гейне не далъ Форстеру положительнаго отвѣта; онъ\r\nлюбилъ молодаго человѣка, но какъ благоразумный отецъ, не\r\nхотѣлъ зря позволить увезти свою дочь въ «Польскую пустыню»,\r\nхотѣлъ подождать, испытать. Замужство не шутка. Спѣшить\r\nнечего. Время покажетъ что за человѣкъ въ самомъ дѣдѣ\r\nФорстеръ и можно ли отдать ему въ полную власть свое сокро\r\nвище, свою дочь.\r\nПослѣдуемъ же за Форстеромъ, который ѣдетъ на дол\r\nгихъ, останавливается въ городахъ, заводить новыя знакомства\r\nи ведетъ - дѣятельную переписку съ другомъ Зёммерингомъ и\r\nсуженою Терезой. Вездѣ принимали его съ распростертыми\r\nобъятіями, вездѣ приглашали остаться, не їздить въ Польшу.\r\nВъ вѣнѣ, императоръ Іосифъ принялъ его у себя въ кабинетѣ\r\nи долго съ нимъ бесѣдовалъ съ глазу на глазъ. Онъ очень не\r\nблагосклонно отзывался о Полякахъ, дивился, что у нихъ есть\r\nуниверситетъ, и сказалъ, между прочимъ, Форстеру, что надѣ\r\nется вскорѣ увидѣть его снова у себя въ вѣнѣ.ГЕОРГъ ФОРСТЕРъ. 213\r\n- Я не думаю, чтобы вы гонялись только за деньгами, не\r\nправда ли?\r\nНикогда, ваше величество, отвѣчалъ Форстеръ; -у меня\r\nтолько одно желаніе: быть счастливымъ, чтобы лучше работать.\r\nНу, такъ вы не останетесь въ Польшѣ, отвѣчалъ ІосиФТ.\r\nСъ этимъ предсказаніемъ отправился Форстеръ далѣе. Въ\r\nего личности, въ самомъ дѣлѣ, должно было быть нѣчто, очень\r\nпривлекательное, судя по тому общему радушію, съ какимъ\r\nонъ вездѣ былъ принятъ.Одно кругосвѣтное путешествие не мо\r\nгао до такой степени возбудить участие постороннихъ людей.\r\n«Онъ не былъ красивъ, говорить Тереза Губеръ (опа же\r\nи Тереза Форстеръ, урожденная Гейне), его правильныя черты\r\nбыли искажены оспой и покрыты рябинами; сильный скорбуть,\r\nкоторый навсегда испортилъ его соки, окрасилъ бѣлки его\r\nглазъ; зубы его были совершенно испорчены: но когда его\r\nувлекала рѣчь, черты его принимали самое разнообразное вы\r\nраженіе, ия не встрѣчала никогда лица, которому бы чувство\r\nи одушевленіе могли придать столько красоты, и которое, на\r\nоборотъ, могло бы такъ искажаться.»\r\nВоодушевившись, онъ очень хорошо говорили по-нѣмецки,\r\nпо - Французски, по -англійски, — только не на кафедрѣ. Тутъ онъ\r\nпутался, старался приискивать выраженія, словомъ, былъ со\r\nвсѣмъ другой человѣкъ. Тереза увѣряетъ, что онъ пользовался\r\nблагосклонностью прекраснаго пола, что «всегда возбуждало\r\nвъ его чувствительномъ сердцѣ чувство восторженной дружбы».\r\nИтакъ, Форстеръ пріѣхалъ въ Краковъ. Это было уже въ\r\nполовинѣ сентября 1784. Первое впечатлѣніе польской природы\r\nи обитателей было очень неблагоприятно. Все казалось ему\r\nдико, грубо, на самой низкой степени развитія, природа и люди.\r\nВидъ разореннаго Кракова испугалъ его. Въ Варшавѣ при\r\nнялъ его старый другъ Шефлеръ, и примасъ тотчасъ вызвалъ\r\nего въ Гродно, гдѣ тогда находился король и всѣ магнаты.\r\nФорстеръ попалъ прямо на сеймъ. Заѣхавъ по дорогѣ къ\r\nсестрѣ короля, вдовѣ краковскаго каштеляна Браницкаго,\r\nкоторую поэтому называли Madame de Cracovie, прибылъ онъ\r\nвъ деревню не деревню, городъ не городъ, въ Гродно, гдѣ\r\nканцлеръ литовскій, графъ Хребтовичъ, далъ ему комнату въ\r\nсобственномъ домѣ. Примасъ принялъ его очень ласково, далъ\r\nЧ. І. 15214 АТЕНЕЙ.\r\nсказалъ:\r\nему нѣсколько практическихъ совѣтовъ, расказали, какiя лич\r\nности будутъ его окружать, и проч. Между тѣмъ пріѣхала\r\nсюда Madame de Cracovie; Форстеръ нѣсколько разъ были\r\nприглашенъ къ ней на обѣдъ и при первомъ удобномъ случав\r\nпредставленъ королю. Понятовскій былъ свѣтскій, очень бли\r\nстательно образованный человѣкъ, говорилъ свободно на\r\nнѣсколькихъ языкахъ и отличался вѣжливостью и обходитель\r\nностью. Это доказывается пріемомъ, который онъ сдѣлалъ\r\nФорстеру, король профессору. Форстеръ видѣлъ засѣданіе\r\nсейма, засѣданіе изъ самыхъ мирныхъ, гдѣ маршалъ долженъ\r\nбыл, только изломать нѣсколько деревянныхъ жезловъ для во\r\nдворенія тишины. Безъ сомнѣнія, этотъ спектакль показался\r\nмирному Нѣмцу чѣмъ то въ родѣ анархіи, онъ не могъ пред\r\nвидѣть, что будетъ съ нимъ черезъ нѣсколько лѣтъ… Въ\r\nсенатѣ, король, расхаживая по залѣ, подошелъ къ Форстеру и\r\nVous avez bien vu des orages, mais vous n'en\r\naurez pas vu de cette espèce.\r\nЧто можетъ быть вѣжливѣе слѣдующей Фразы, сказанной на\r\nпрощаніе: — Я одинъ во всей Польшѣ очень мало могъ насла\r\nдиться вашимъ присутствіемъ;” но я вознагражу себя, и самъ\r\nпріѣду къ вамъ въ Вильно.\r\nНоября 13 закрытъ были сеймъ, а 18 Форстеръ былъ въ Виль\r\nнѣ. Неприятное впечатлѣніе Польши на Форстера не ослабѣло отъ\r\nкоролевскихъ любезностей. Вильно былъ полуразрушенъ, опу\r\nстошенъ и покинутъ. Ему отвели квартиру въ такъ-называемой\r\nмедицинской коллегіи, бывшемъ домѣ језуитовъ, запутанномъ,\r\nсложномъ строеніи, которое перестройвалось, достроивалось,\r\nподновлялось, и представляло какую-то громадную массу, въ\r\nнѣсколько этажей, съ низенькими и маленькими конурками\r\nвмѣсто комнатъ. Въ другомъ Флигелѣ того же дома жилъ про\r\nФессоръ медицины Лангмейеръ, человѣкъ женатый и хлѣбосоль.\r\nФорстеръ скоро съ нимъ сошелся, сталъ у него обѣдать и по\r\nвелъ самую правильную, однообразную жизнь.\r\nУже на сеймѣ поразилъ Форстера обычай кланяться всякому,\r\nособенно высшему, въ поясъ, чуть не до полу. Теперь, позна\r\nкомясь съ бытомъ Поляковъ, Форстеръ повѣряетъ друзьямъ\r\nсвои впечатлѣнія. Посмотримъ что это за впечатлѣнія.\r\n«Недостатокъ хорошаго общества, пишетъ онъ къ Терезѣ,ГЕОРГъ ФОРСТЕРъ. 215\r\nеві.\r\nreІРЕ\r\n-\r\n13 11\r\nОВ Д\r\n10.0 \"\r\nIt:\r\nрол\r\n1.3.25\r\nОГТ\r\nсближаетъ всѣ сословія; обхождение съ знатными людьми, кото\r\nрые только одни воспитаны и получили образование, совер\r\nшенно непринужденно; нигдѣ не видно сословной дворянской\r\nгордости или родовой спеси, а если она гдѣ и появится, ее\r\nжестоко осмѣиваютъ. — Въ дѣлѣ религии, рядомъ съ глубо\r\nкимъ суевѣріемъ, господствуетъ совершенная терпимость».\r\nА къ Зёммeррингу пишетъ онъ вотъ что:\r\n«Поляки настоящие свиньи, господа и слуги; всѣ одѣты дурно,\r\nне исключая женщинъ; разрядятся, такъ это идетъ къ нимъ\r\nкакъ къ коровѣ сѣдло. Исключенія есть, разумѣется, но я\r\nговорю объ общемъ правилѣ. Польскія барышни расчесы\r\nваютъ волосы, вывѣсясь вонъ изъ окна… Кавалеры, украшен\r\nные орденомъ Станислава, сморкаются въ пальцы, expertus\r\nloquor. Знатные усачи, съ саблею при бедрѣ, вмѣсто чулокъ\r\nнабиваютъ сапоги соломою, по крайней мѣрѣ такъ сказала\r\nмнѣ Пршесѣцкая».\r\nЭта графиня Пршесѣцкая (Przesiecka) была бойкая барыня,\r\nу которой по вечерамъ желающіе могли разориться, играя\r\nвъ банкъ. Была еще другая графиня, Пршездзецкая (Przez\r\ndziecka), которой имя Форстеръ рекомендовалъ своей Терезѣ,\r\nкакъ обращикъ польскаго языка. Эта молодая вдова также вела\r\nоткрытую жизнь, и Форстеръ любилъ посѣщать ее, потому что\r\nона напоминала ему Терезу. Въ числѣ прочихъ особенностей\r\nпольскаго общества, его поразило чрезвычайно-вольное обра\r\nщеніе женщинъ и съ женщинами!\r\nТакая обстановка, какъ видно, не понравилась Форстеру, и\r\nонъ, сколько могъ, удалялся отъ общества и жилъ кабинетной\r\nжизнью. О его сослуживцахъ при университетѣ мы не будемъ\r\nупоминать, потому что они не имѣли никакого вліянія на его\r\nотношенія.\r\nТакъ прошло около года. Много труда стоило Форстеру прі\r\nучиться къ латинскому и польскому языкамъ.Послѣдній особенно\r\nему не давался. «Поляки украли у Отаитянъ всѣ согласныя\r\nбуквы», замѣчалъ онъ съ досадою. Отъ излишнихъ занятий и\r\nнездороваго климата привязались к нему ревматизмы и воспа\r\nленіе глазъ; наконецъ, въ довершеніе всѣхъ удовольствій, оны\r\nзадолжалъ по уши. Польская Коммиссія, о которой мы гово\r\nрили, взялась уплатить долги его въ Касселѣ, но съ тѣмъ усло\r\n3fil\r\n.\r\nfty\r\nед,\r\nRл\r\n2.\r\n15 *216 Атеней.\r\nвіемъ, чтобы онъ весемь лѣтъ оставался въ Вильнѣ; въ против\r\nномъ случаѣ онъ долженъ внести эту сумму. Теперь онъ\r\nтолько и думалъ, какъ бы ему развязаться съ Польшей; но для\r\nэтого нужно было не менѣе 1500 червонцевъ: а гдѣ ихъ\r\nвзять? Онъ рѣшился, по совѣту Лангмейера, заняться прилеж\r\nно медициной и практиковать. Странное рѣшеніе: но оно\r\nбыло принято.\r\nМежду тѣмъ переписка съ Терезою продолжалась; старикъ\r\nГейне становился благосклоннѣе, и Форстеръ рѣшился покон\r\nчить дѣло. Въ августѣ 1785 г. онъ былъ въ Гётингенѣ, и оста\r\nвилъ на дорогѣ большую часть своей мечтательности; жизнь въ\r\nВильнѣ приблизила его значительно къ идеалу Молешотта. Но\r\nэто было отклоненіе маятника въ противоположную сторону, а\r\nне равновѣсное положеніе. Онъ приметъ его послѣ опять.\r\nЧерезъ двѣ недѣли, въ началѣ сентября, Форстеръ съ женою\r\nѣхалъ въ Вильно, ѣхалъ, по тогдашнему обычаю, медленно; по\r\nсѣтилъ Веймаръ для свиданія съ Гёте, и только въ началѣ октября\r\nприбылъ въ Польшу. Въ это время Якоби издалъ свои «Письма о\r\nученіи Спинозы». Получивъ экземпляръ, Форстеръ писалъ, что,\r\nпо его мнѣнію, метаФизика есть и всегда будетъ пустое мечта\r\nніе (Wähnen), потому что мы не можемъ достовѣрно рѣшать\r\nметаФизическихъ вопросовъ, останемся людьми, то\r\nесть, существами, получающими впечатлѣнія, имѣющими со\r\nзнаніе о притягательныхъ и отталкивающихъ силахъ природы,\r\nно не могущими проникнуть ни въ свою собственную сущность,\r\nни въ сущнось другихъ созданій. Lеs еxtrеmіtés se touchent;\r\nкрайній матерьялизмъ очень легко переходитъ въ исключитель\r\nный идеализмъ. Отъ признанія только одной матеріи до отри\r\nцанія всякой матеріи одинъ только шагъ. Часто даже трудно\r\nрѣшить, къ какому ученію относится афоризмъ. Такъ и здѣсь.\r\nОдни приняли слова Форстера за выраженіе чистѣйшаго мате\r\nрьялизма: онъ признаетъ только внѣшнія впечатлѣнія природы.\r\nДругие объясняютъ, что это не справедливо; что въ словахъ\r\nФорстера выражается только признаніе безсилія человѣка въ\r\nрѣшеніи тѣхъ вопросовъ, «отъ которыхъ умъ за разумъ захо\r\nдитъ», по выраженію одного из моихъ знакомыхъ; что мате\r\nрію и силы онъ признаетъ только, какъ слѣдствіе дѣйствия на\r\nпокаГЕОРГъ ФОРСТЕРъ. 217\r\nLet: B\r\n1 САВА\r\n11e: B\r\n!\r\n3; с.\r\nUM\r\n2\r\nCMT\r\n.\r\n2 с.\r\nDe\r\nнасъ внѣшней, вовсе намъ неизвѣстной сущности: очевидно,\r\nчто онъ чистѣйшій идеалистъ.\r\nЯкоби выразилъ опасеніе, чтобы Форстеръ не впалъ изъ\r\nодной крайности въ другую. «Не знаю, отвѣчалъ Форстеръ,\r\nесть ли такая степень силы разума, которая бы могла возвра\r\nтить меня къ прежнимъ убѣжденіямъ. Одно знаю, и навѣрное,\r\nчто я никогда не оттолкну истину, основываясь только на томъ,\r\nвъ какой одежда она передо мной предстанетъ; что я ищу\r\nтолько ее, или тѣнь ея, доступную усмотрѣнію и пониманію\r\nсмертныхъ, и что какъ бы я объ этихъ вопросахъ ни мыслилъ\r\nи ни мечталъ, во всѣхъ другихъ отношеніяхъ я останусь тѣмъ\r\nже, чѣмъ былъ прежде: другомъ моихъ друзей, живущимъ только\r\nвъ нихъ и для нихъ, братски раздѣляющимъ съ ними радость и\r\nгоре и чувствующимъ очень хорошо, что хотя всякое наслаж\r\nденіе прекращается при совершенномъ единствѣ, однакожь\r\nчеловѣк у дана только одна истинная радость: притягивать къ\r\nсебѣ симпатическiя души и быть ими притянуту».\r\nОбладаніе любимой женщиной дало высшій полетъ мыслямъ\r\nФорстера. Можетъ-быть онъ просто увлекся водоворотомъ\r\nФилософствованія, составляющаго существенный элементъ ду\r\nховной жизни Германца, можетъ-быть чтеніе книги Якоби о\r\nСпинозѣ вызвало въ немъ эту новую дѣятельность: какъ бы то\r\nни было, полный счастія, упоенiя своею Терезой, онъ сталъ\r\nразсуждать о высшихъ вопросахъ Философій, оставаясь, впро\r\nчемъ, на томъ же положеніи, которое высказалъ въ письмѣ къ\r\nЯкоби.\r\n«Мнѣ всегда странно, писалъ онъ къ Лихтенбергу, какъ мо\r\nжно такъ много спорить о свойствахъ духа и материи, когда\r\nони собственно составляютъ одно цѣлое, и мы знаемъ объ\r\nодномъ столько же, сколько ио другомъ. Представленія, полу\r\nчаемыя нами о предметахъ, внѣ насъ лежащихъ, вмѣстѣ взятыя,\r\nсоставляютъ понятие о объектѣ, который мы называемъ тѣломъ.\r\nНо мы ни на шагъ не приблизились къ сознанію сущности пред\r\nмета, который вызвалъ въ насъ эти представленія, назовемъ ли\r\nмы его матеріею или духомъ».\r\nТутъ снова Форстеръ изъ области матерьялизма, по пути\r\nсомнѣнія, вступаетъ въ чистый идеализмъ. Вслѣдствіе при —\r\nзнанія абсолютной невозможности проникнуть въ сущность ве\r\nсал? +\r\nСТveF\r\nНО,\r\n15.\r\n& West\r\nke 1\r\n1.2\r\n&fi\r\n},\r\nwr“\r\n42\r\n'218 АТЕ НЕ Й.\r\nщей, Форстеръ, когда прошелъ для него періодъ увлечения, со\r\nвершенно пересталъ заниматься спорами о субъектѣ и объектѣ,\r\nи совѣтовалъ всѣмъ бросить «жалкую метафизику» и придержи\r\nваться, болѣе практической и полезной, реальной стороны жизни.\r\nПослѣдуемъ его совѣту и посмотримъ на его новыя отноше\r\nнія. Другъ Форстера Земмeррингъ былъ у него на свадьбѣ и\r\nне могъ удержаться, чтобы не написать впослѣдствій Фор\r\nстеру, что Тереза слишкомъ вольно обращается съ мужчинами.\r\nФорстеръ отвѣчалъ на это «дружеское» предостереженіе, что\r\nвсякое патетическое настроеніе духа Терезы для него приятно;\r\nчто онъ скорѣе будетъ поощрять ее, нежели удерживать, когда\r\nдѣло идетъ о привязанности къ людямъ, преданнымъ ей съ своей\r\nстороны; что онъ почтетъ счастіемъ для себя, если Тереза\r\nотъ всей души полюбитъ кого бы то ни было, только хорошаго\r\nи благороднаго человѣка. Очевидно, что подобная снисходи\r\nтельность и терпимость допустимы лишь въ медовый мѣсяцъ,\r\nкогда человѣку не приходитъ въ голову возможность осущест\r\nвленія тѣхъ обстоятельствъ, о которыхъ идетъ рѣчь. Впрочемъ,\r\nниже мы увидимъ, что Форстеру пришлось доказать на дѣлѣ\r\nсвои убѣжденія; мы увидимъ, до какого благороднаго самоотвер\r\nженія могъ дойдти этотъ человѣкъ, но увидимъ также, что\r\nонъ не былъ «счастливъ» оттого, что Тереза полюбила дру\r\nгаго…\r\nТолько въ Варшавѣ заговорилъ онъ съ женой оихъ буду\r\nщемъ житьѣ-бытьѣ. Вообще надо замѣтить, что оба они какъ\r\nбудто боялись затронуть тѣ струны вседневной жизни, въ ко\r\nторыхъ лежить зародышъ смерти всякой любви и поэзии; они\r\nизбѣгали разговоровъ о деньгахъ, о хозяйствѣ, не признава\r\nясь другъ другу въ такомъ умышленномъ умолчаній: но не\r\nразговоръ объ этихъ предметахъ сушитъ сердце, а самый\r\nФактъ ихъ существованія. Вообще состояніе домашняго хо\r\nзяйства Форстера Форстера въ въ послѣднее время улучшилось: квар\r\nисправлена; коммиссія выдала ему деньги за\r\nпоѣздку, назначила 4000 злотыхъ на пополнение библіотеки,\r\nкабинета и ботаническаго сада; словомъ, все шло какъ по\r\nмаслу, и Форстеръ могъ вполнѣ предаться своему счастью.\r\nНо золотой вѣкъ не продолжителенъ. Тереза, по неопыт\r\nности, не сумѣла хорошо вести домашніе хозяйственные\r\nтира былаГЕОРГъ ФоdcТЕРъ. 219\r\nсчеты, мужъ давалъ ей слишкомъ мало денегъ для покры\r\nтія всѣхъ расходовъ и удерживалъ слишкомъ большую долю\r\nу себя, на покупку разныхъ книгъ, картъ, инструментовъ,\r\nи проч.; все это выписывалось изъ Германии. Тереза не могла\r\nсправиться съ тою суммой, которую получала, и не рѣшалась\r\nговорить объ этомъ мужу; онъ, съ своей стороны, никогда не\r\nзаводилъ съ ней рѣчи о деньгахъ, — и долги росли.\r\nЧто касается до отношеній Форстеровъ къ виленскому обще\r\nству, то объ нихъ можно сказать слѣдующее. Тереза на могла\r\nнайдти удовольствия въ салонахъ; она привыкла къ дѣльной бе\r\nсѣдѣ передовыхъ людей Германіи, составлявшихъ кружокъ ея\r\nотца; она еще ребенкомъ слушала молодого поэта Бюргера,\r\nграфовъ Штольберговъ, и другихъ учениковъ своего отца, и\r\nпонятно, что свѣтская болтовня была для нея невыносима. По\r\nэтому всѣ отношенiя ея къ обществу ограничивались визитами.\r\nВся жизнь ея была среди стѣнъ собственнаго дома. Мужъ ея\r\nсначала былъ поглощенъ приготовленіями къ лекціямъ. Мы уже\r\nговорили, что онъ долженъ былъ побѣдить трудность латин\r\nскаго языка и бороться со всегдашнею робостью, никогда не\r\nоставлявшею его на кафедрѣ. Онъ самъ сознавалъ въ себѣ\r\nэтотъ недостатокъ и не могъ преодолѣть его, не смотря на то,\r\nчто очень низко ставилъ свою аудиторію. «Изъ медвѣдей не\r\nсдѣлаешъ людей посредствомъ пера и языка», писалъ онъ къ Лих\r\nтенбергу. Однакожь, потому ли, что студенты прославили его\r\nимя, или по тому вліянію, о которомъ мы привели слова Терезы,\r\nдамское общество устроило публичныя чтенія ботаники. Фор\r\nстеръ долженъ былъ читать на Французскомъ языкѣ и потому\r\nсоставлять свои лекцій заранѣе. Послѣ четырехъ лекцій уже\r\nпожелали видѣть его чтенія въ печати… но наступила ма\r\nсляница, и Форстеръ съ своими лекціями и ботаникой были,\r\nразумѣется, забыть. Можно было гораздо удобнѣе разгонять\r\nскуку… Тогда и Форстеръ обратился весь къ дому, къ своей\r\nТерезѣ и — къ имѣющему въ скоромъ времени явиться на\r\nсвѣтъ живому слѣдствію ихъ взаимной любви. Дома занялся\r\nонъ разными литературными трудами, написалъ біографію Кука,\r\nпереводилъ его путешествіе, и проч., и при всемъ томъ ни на\r\nминуту не покидала его мысль о возвращеніи въ Германію. Они\r\nубѣдился, что не можетъ принести никакой пользы въ Вильнѣ,220 A TEHEů.\r\nчто университетъ, не смотря на изгнаніе безуитовъ, сохранилъ\r\nпрежній характеръ безуитской школы, что даже и студентовъ\r\nвъ немъ не было бы, еслибы имъ не предлагали платы и выгод\r\nныхъ условій; во всемъ городѣ не было ни одного книгопродавца:\r\nдвѣ типографій должны были работать вмѣстѣ, чтобы напеча\r\nтать книгу въ 300 страницъ въ теченіи шести мѣсяцевъ. Самое\r\nгорькое впечатлѣніе произвелъ на Форстера видъ низшаго\r\nкласса. «Это миллионы рабочаго скота въ человѣческомъ образѣ,\r\nписалъ онъ, лишенные всѣхъ преимуществъ человѣка, вслѣд\r\nствіе долгаго рабства низшедшіе до такой степени скот\r\nской безчуственности, неописанной лѣни и отупѣнія (stock\r\ndumm), что можетъ-быть во сто лѣтъ нельзя ихъ поднять\r\nна одинъ уровень съ остальными европейскими народами,\r\nдаже употребляя для этого самыя мудрыя мѣры».Бѣдная шлях\r\nта была почти въ такой же зависимости, какъ и простой на\r\nродъ: «У меня рубить дрова и топитъ печи дворянинъ, пишетъ\r\nФорстеръ далѣе, который, сверхъ прокормленія, получа\r\nетъ въ годъ 8 талеровъ жалованья, бараній тулунъ и пару\r\nсапогъ, и которому на третьемъ словѣ угрожають розгой или\r\nобѣщаютъ на водку». Зато выспее дворянство имѣло совер\r\nшенно противоположныя качества. «Каждый магнатъ — деспотъ\r\nи даетъ это чувствовать всему его окружающему; надъ\r\nнимъ нѣтъ ничего, и отъ самыхъ грубѣйшихъ преступленій\r\nотдѣлывается онъ денежнымъ штрафомъ или арестомъ на нѣ\r\nсколько недѣль, причемъ тюрьмою ему служить дворецъ, гдѣ\r\nонъ и проводить все время своего заключенія въ пирушкахъ\r\nсъ друзьями и всякяго рода увеселеніяхъ.»\r\nПрибавьте ко всей этой обстановкѣ зимнее время, ревматиз\r\nмы, воспаленіе глазъ, упорный кашель и т. п.,— и вы поймете\r\nэтотъ тоскливо устремленный взглядъ на Западъ, это томитель\r\nное желаніе вырваться изъ Вильна, которые довели Форстера\r\nдо ипохондрій. Ни весна, ни лепетъ дочери, которая уже\r\nявилась на свѣтъ, не могли разогнать его жестокой хан\r\nдры. Форстеръ видѣлъ нарушение договора со стороны ком-—\r\nмиссіи въ томъ, что ему не отводили ботаническаго сада,\r\nне давали кабинета естественной истории; хотя главною ви\r\nной коммиссіи была, кажется, душевная необходимость Фор\r\nстеру перемѣнить мѣсто. Но это не легко было сдѣлать!\r\n-ГЕОРГъ ФОРСТЕРъ. 221\r\nНадо было заплатить новые долги и заплатить еще ту сумму,\r\nкоторая ежегодно удерживалась изъ его жалованья на пога\r\nшеніе кассельскаго долга, или оставаться въ Вильнѣ восемь\r\nаѣтъ. А изъ Германии получалъ онъ приглашенія, предло\r\nженія, намеки, и проч… Но ему нужно было денегъ, денегъ,\r\nденегъ!\r\nВъ мартѣ 1787 г. окончилъ онъ свою работу Cооk der\r\nEntdecker, которая должна была служить вступленіемъ въ пе\r\nреводъ третьяго путешествия Кука. По свѣтлымъ идеямъ, по\r\nширокой концепцій, которая у Форстера проявляется, между\r\nпрочимъ, въ потребности синтеза, въ стремленіи, по поводу\r\nвсякаго частнаго случая, становиться на самую высокую точку\r\nзрѣнія, видѣть въ этомъ случаѣ только частное проявленів\r\nобщаго закона, общей идеи и т. п., по этимъ качествамъ,\r\nразлитымъ по всему сочиненію, не возможно подозрѣвать, что\r\nего писалъ человѣкъ, больной Физически и нравственно, недо\r\nвольный средой, въ которой живетъ, и не имѣющій средства\r\nизъ нея вырваться.\r\nГоворя объ обширности взгляда Форстера, мы произносимъ\r\nне пустую фразу. Прочитайте слѣдующее:\r\n«Выраженіе: быть счастливымъ, означаетъ, кажется, то со\r\nстояніе, когда трудъ и успокоение, возбуждение и усталость,\r\nстремление и удовлетвореніе, наслажденіе и боль, радость и горе\r\nперемѣшиваются между собою такимъ образомъ, чтобы свѣтлыя\r\nминуты наслаждения были достаточно сильны для возбуждения\r\nчеловѣка къ новой дѣятельности и въ продолженіе всей жизни\r\nкакъ можно болѣе способствовали самому полному разви\r\nтію Физическихъ и нравственныхъ силъ его. Крайности силь\r\nнаго истощения или совершеннаго освобождения отъ всякаго\r\nтруда одинаково подавляютъ дѣятельность и не даютъ счастья.\r\nСлѣдовательно тамъ, гдѣ гармоническое отношение между тру\r\nдомъ и наслажденіемъ возбуждаетъ, развиваетъ и приводитъ въ\r\nполную дҒятельность всѣ способности и призванія, тамъ му\r\nдрой политикѣ остается только наблюдать за развитіемъ различ\r\nныхъ силы, чтобы онѣ не могли дѣйствовать въ ущербъ одна\r\nдругой.\r\nИ это было писано, когда исходною точкой естественнаго\r\nправа было состояние дикаго человѣка, état dе lа nаturе, когда\r\n>222 АТЕНЕЙ.\r\nнаука должна была еще пройдти чрезъ историческую, теологи\r\nческую и утилитарную школу, прежде нежели поставила во\r\nглавѣ своей системы слово «прогрессъ», такъ ясно понятое\r\nФорстеромъ, какъ законъ всесторонняго развития человѣка и\r\nчеловѣчества.\r\nВъ такихъ обстоятельствахъ находился Форстеръ, когда\r\nсудьба пришла къ нему на помощь. Въ Вильно пріѣхалъ капи\r\nтанъ русскаго Флота, съ предложеніемъ ему отъ правительства,\r\nпринять участие въ морской экспедицій на Южный океанъ. Усло\r\nвія были слѣдующія:\r\n1) Русское правительство береть на себя хлопоты объ уволь\r\nненіи Форстера изъ польской службы и обязуется уплатить ком\r\nмиссіи его долгъ.\r\n2) Во время путешествия Форстеръ получаетъ, кромѣ полнаго\r\nсодержания и прислуги, 3000 рублей въ годъ, изъ которыхъ\r\n1000 выплачивается его женѣ.\r\n3) На подъемъ и переѣздъ въ Англію, откуда экспедиція\r\nотправится въ путь, назначается 1000 рубл.\r\n4) По окончании экспедиции Форстеру оставляется пожизнен\r\nная пенсія въ 1500 рубл., гдѣ бы онъ ни находился.\r\n5) Въ случаѣ его смерти, вдова его будетъ получать поло\r\nвину того, что назначено ему; въ случаѣ же ея смерти, пенсія\r\nпереходить дочери, до ея замужства.\r\n6) Форстеру предоставляется вполнѣ наблюдение надъ уче\r\nною частью экспедицій, такъ что онъ можетъ по своему усмо\r\nтрѣнію взять живописцевъ, химиковъ, и проч., и назначить имъ\r\nсодержаніе.\r\nМы нарочно привели эти статьи, показывающая, какъ импе\r\nратрица Екатерина II умѣла покровительствовать наукамъ.\r\nФорстеръ не долго колебался. Хотя ему и больно было раз\r\nстаться съ женою, но предложение было такъ выгодно, пришло\r\nвъ такую минуту, когда онъ готовъ былъ пожертвовать мно\r\nгимъ, лишь бы вырваться изъ Польши; сверхъ того въ подоб\r\nномъ путешестви заключалась для него особенная прелесть,\r\nрасшевелились воспоминанія дѣтства, разыгралась Фантазія, — и\r\nонъ согласился, уже мечтая о томъ, что возьметъ съ собою Зем\r\nмерринга, въ качествѣ врача-натуралиста, снова увидитъ знаГЕОРГъ ФОРСТЕРъ. 223\r\nкомыя мѣста и безпрепятственно предастся наукѣ… Но мечты\r\nего не сбылись.\r\nНе станемъ входить въ подробности о его поѣздкѣ въ Герма\r\nнію. Онъ прибылъ въ Гёттингенъ въ день юбилея и былъ избранъ\r\nвъ почетные члены Королевскагообщества.Пока онъ готовился къ\r\nпутешествію, на Востокѣ загорѣлась Турецкая война — и экспе\r\nдиція была сначала отсрочена, потомъ совершенно отмѣне\r\nна. Послѣ нѣсколькихъ переговоровъ, Императрица подарила\r\nему заплаченную за него сумму въ Вильнѣ и адмиралтейство\r\nвыдало ему жалованье за послѣдніе мѣсяцы. Такъ простился\r\nФорстеръ навсегда съ Россіей. Теперь надо было подумать о\r\nновомъ мѣстѣ. Всю весну и лѣто 1788 г. Форстеръ былъ въ разъ\r\nѣздахъ, то въ Гёттингенѣ, то въ Берлинѣ, то въ Майнцѣ, и т. д.\r\nНаконецъ судьба его рѣшилась. Еще 14-го апрѣля этого года\r\nназначенъ онъ былъ на мѣсто Миллера библіотекаремъ въ\r\nМайнцѣ, съ 1800 гульденовъ жалованья.\r\nТеперь необходимо намъ заглянуть въ этотъ Майнцъ, гдѣ\r\nвскорѣ должна разыграться драма революцій.\r\nВъ 1763 г. Эммерихъ ІосиФЪ Фонъ - Брейтенбахъ былъ избранъ\r\nмайнцскимъ курФирштомъ и архіепископомъ. Курфиршество\r\nнаходилось въ самомъ грустномъ состояни. Крестьяне были\r\nзадавлены податями и работами, граждане не извлекали никакой\r\nпользы изъ географическаго положенія Майнца. Бѣдность и не\r\nвѣжество ихъ простирались до того, что несчастные даже сами\r\nне понимали, какимъ чудовищнымъ гнетомъ тяготѣло надъ ними\r\nпотомство рыцарей. Дѣло народнаго образованія\r\nупотребить въ этомъ случаѣ слово образованіе находилось\r\nвъ рукахъ језуитовъ, которые всѣми силами старались подви\r\nгать это дѣло — назадъ. Эммерихъ представляетъ самое утѣ\r\nшительное явленіе той эпохи, когда развратъ и самовластie\r\nпри дворахъ германскихъ князей достигли самыхъ наглыхъ\r\nразмѣровъ; когда самые представители прогресса, Фридрихъ П\r\nи Іосифъ II, первый тянулъ свою Пруссію впередъ, скрутивъ ее\r\nпо рукамъ и по ногамъ своею диктаторскою властью, второй\r\nне имѣлъ достаточно силы воли и ума, чтобы послѣдовательно и\r\nпрочно производить свой реформы. Эммерихъ хотѣлъ развить\r\nсвой народъ, пробудить въ немъ самосознание, — и успѣлъ въ\r\nэтомъ. Онъ любилъ искусства, любилъ повеселиться и любилъ\r\nесли можно224 АТЕРЕЙ.\r\nдѣлить съ своимъ народомъ веселость и удовольствія. Его дача,\r\ndie Favorite, по воскресеньямъ была открыта для всѣхъ. Сюда\r\nстекались ремесленники съ своими семействами, гуляли, разста\r\nвляли подъ какимъ-нибудь тѣнистымъ деревомъ принесенный съ\r\nсобою завтракъ и утоляли голодъ и жажду. Иногда самъ Эмме\r\nрихъ, въ фіолетовомъ таларѣ, съ брилліантовымъ крестомъ на\r\nгруди, подходилъ къ такой группѣ, раздѣлялъ съ нею трапезу\r\nили приказывалъ подать вина изъ собственнаго погреба.\r\nВъ то же время совершалъ онъ реформы въ своемъ малень\r\nкомъ государствѣ, прокладывалъ дороги, уменьшилъ число сол\r\nдатъ, распространялъ соловарни, металлическіе заводы, мануфак\r\nтуры. Когда въ 1773 г. орденъ језуитовъ былъ уничтоженъ, онъ\r\nприступилъ къ важнѣйшей реформѣ, реформѣобразования. Новые\r\nпреподаватели и новые предметы ученія замѣнили мѣсто преж\r\nняго обскурантизма, и вскорѣ майнцскія учебныя заведенія мог\r\nли служить образцомъ для всей католической Германій. Эмме\r\nрихъ, католическій архіепископъ, сдѣлалъ распоряженіе объ\r\nуменьшеніи числа праздничныхъ дней, запретилъ продажу ре\r\nликвiй, грѣхоотпускныхъ, амулетовъ, и т. п., доведенную мона\r\nхами до самаго наглаго злоупотребленія; самимъ монахамъ за\r\nпретилъ бродяжничать и посѣщать дома суевѣрныхъ жителей,\r\nдоставлявшихъ имъ доходъ. Наконецъ, кромѣ этихъ заботъ объ\r\nумственной и нравственной сторонѣ народа, хотѣлъ онъ возвы\r\nсить въ немъ эстетическое чувство и покровительствовалъ раз\r\nвитію театра.\r\nНо језуитовъ не такъ легко изгнать. Они умѣли надѣвать ка–\r\nкую угодно маску и всѣми силами противодѣйствовали Эмме\r\nриху въ его дѣятельности. Они понимали, что такія реформы\r\nне могутъ быть уничтожены реакціей, потому что сѣмя было\r\nположено и со временемъ должно было развиться. Нововведеніе\r\nреактивное можетъ на нѣкоторое время пріостановить развитие\r\nнарода, но съ удаленіемъ реакцій уничтожается совершенно ея\r\nотрицательное дѣйствіе; тогда какъ реформа,основанная на зако\r\nнѣ органическаго развития общества и человѣка, быстро пускаетъ\r\nглубокіе корни, которыхъ не вырветъ никакая сила обскуран\r\nтовъ. Понимая это, језуиты видѣли одно спасеніе въ томъ, что\r\nбы какъ можно скорѣе прекратилась опасная дѣятельность Эм\r\nмериха, чтобы по крайней мѣрѣ корней было не такъ много.ГЕОРГъ ФОРСТЕРъ. 225\r\nИ дѣйствительно, дѣятельность его прекратилась на другой годъ\r\nпослѣ ихъ изгнанія. Однажды за обѣдомъ замѣтилъ онъ въ\r\nсупѣ какой-то странный вкусъ, заболѣлъ и вскорѣ умеръ. Гово\r\nрятъ, что его отравили; но положительныхъ доказательствъ,\r\nразумѣется, нѣтъ. Извѣстно только, что какой-то крещеный\r\nЕврей, находившийся въ услуженій у језуитовъ, поступилъ къ\r\nЭммериху на кухню, что онъ подавалъ кaммeрдинеру этотъ\r\nсупъ и послѣ исчезъ безъ вѣсти. Въ самый день смерти Эм\r\nмериха распространился слухъ, что въ преемники его из\r\nбранъ баронъ Фонъ-Эрталь, который недавно еще находился\r\nпосланникомъ въ вѣнѣ и, узнавъ о болѣзни Эммериха, пріѣ\r\nхалъ въ Майнцъ для поправления собственнаго здоровья. Но\r\nдо избранія Эрталя правление находилось нѣсколько дней въ\r\nрукахъ соборнаго капитула, бывшаго подъ вліяніемъ језуи\r\nтовъ. Министры и совѣтники Эммериха были отрѣшены отъ\r\nдолжности и должны были бѣжать, потому что чернь возмути\r\nлась и произвела мятежъ въ пользу језуитовъ. А корни ре\r\nФормы? Корни, которыхъ не вырветъ никакая сила? Что съ\r\nними сталось? Корни, какъ извѣстно, не охватываютъ всей мас\r\nсы почвы, а тянутся жилками только въ нѣкоторыхъ мѣстахъ\r\nея. Масса была въ самомъ грубомъ состоянии суевѣрія, изъ ко\r\nтораго нельзя было извлечь ее въ какія-нибудь 11 -ти лѣтъ.\r\nИтакъ језуиты побѣдили, и на другой же день послѣ смерти\r\nЭммериха одинъ изъ нихъ, Гольдгагенъ, началъ, въ качествѣ\r\nдиректора школъ, реакцію. Новый архіепископъ казался крот\r\nКимъ, благочестивымъ христианиномъ, вздыхалъ о присвоенной\r\nЭммeрихомъ чрезмѣрной власти, о необходимости ограничить\r\nее и расширить права капитула. Все перемѣнилось. Ревностно по\r\nсѣщалъ Эрталь всѣ церковныя церемоніи, и тоже самое высшее\r\nобщество, которое вмѣстѣ съ Эммeрихомъ апплодировало опер\r\nнымъ пѣвцамъ, теперь справлялось ежедневно у гофмаршала,\r\nкакую церковь удостоитъ сегодня своимъ присутствіемъ его\r\nкурФиршеская свѣтлость, и толпою спѣшило туда.\r\nНо это была только маска, которую Эрталь не замедлилъ\r\nсбросить. Мѣсто мнимой экономій заступила самая безпутная\r\nроскошь, которая заразила и министра, графа Зиккингена, че\r\nЈовѣка совершенно бездарнаго; появилась при дворѣ генеральша\r\nКаудeнговенъ, получившая титулъ оберъ-roФмейстерины и не226 А ты не й.\r\n2\r\nсъ\r\nограниченное вліяніе на Эрталя, а вслѣдъ за нею цѣлое обще\r\nство прекраснаго пола, отличавшееся любезностью и снисхо\r\nдительностью. При большихъ придворныхъ торжествахъ заве\r\nденъ былъ строгій церемоніалъ; войско, въ полной Формѣ, сто\r\nяло шпалерами, и какой-нибудь капитанъ мѣщанскаго проис\r\nхождения долженъ былъ открывать ряды, чтобы пропустить\r\nпрапорщика -дворянина, приглашеннаго въ числѣ гостей. Армія\r\nкурФиршта состояла изъ 3000 человѣкъ, въ числѣ которыхъ\r\nбыло 12 генераловъ; Эрталь любилъ внушать страхъ и почтеніе\r\nпри помощи строгаго и величественнаго олимпійскаго взгляда,\r\nи говорять, что въ это время въ Майнцѣ происходила прелю\r\nбопытная игра бровями и глазами.\r\nНо корень уже пустилъ ростки. Эрталь долженъ былъ обра\r\nтить внимание на университетъ и удовлетворить потребностямъ\r\nнарода, дѣйствуя въ этомъ случаѣ совершенно противъ всей\r\nсвоей системы и убѣжденій. Бенцель, бывшій канцлеръ покой\r\nнаго Эммериха, бѣжавшій вмѣстѣ съ другими его министрами,\r\nбылъ возвращенъ и сдѣланъ снова канцлеромъ университета,\r\nпридачею титула Excellenz; кафедры были умножены\r\nи замѣщены талантливыми людьми, 17 каноникатовъ приписаны\r\nкъ университету, 12 лучшихъ приходовъ отданы докторамъ\r\nтеологіи. Извѣстный историкъ Іоаннъ Мюллеры, котораго по\r\nчитатели не разъ даже сравнивали съ Тацитомъ, и который\r\nзанималъ въ ту эпоху первое мѣсто среди нѣмецкихъ исто\r\nриковъ, быль однимъ кабинетнаго совѣта.\r\nОнъ былъ знакомъ съ Форстеромъ еще въ Касселѣ и потому\r\nтеперь ввелъ его къ курфиршту. Впрочемъ, Мюллеръ былъ\r\nчеловѣкъ безхарактерный и тщеславный, и Форстеръ не могъ\r\nсъ нимъ сойдтись.\r\nНовая жизнь должна была открыться для Форстера; неиспра\r\nвимый энтузіастъ, онъ мечталъ, только о томъ, что кончились\r\nдля него дикая Польша и необщительный Гёттингенъ; радовался,\r\nчто пришлось ему жить при той же рѣкв, которая течетъ передъ\r\nдомомъ Якоби… «Вода — хорошій проводникъ электричества,\r\nмы будемъ въ постоянному сообщеніи»… Но что же вышло на\r\nдѣлѣ? Съ высшимъ дворинствомъ, стекавшимся сюда со всѣхъ\r\nконцовъ имперій, не было возможности знаться; среднему сосло\r\nвію было крайне не по сердцу протестантское профессорство, при\r\nизъ Членовъ\r\n2ГЕОРГъ ФОРСТЕРъ. 227\r\nтомъ же это сословіе было совершенно лишено всякаго образо\r\nванія, —и Форстеръ въ Майнцѣ, какъ въ Вильнѣ, заперся дома и\r\nпринималъ только по вечерамъ кое-кого изъ немногочисленнаго\r\nкружка знакомыхъ, и между ними новое лицо секретаря\r\nсаксонскаго посольства Лудвига Фердинанда Губера. Иногда\r\nосвѣжали Форстера наѣзды иностранныхъ путешественниковъ,\r\nсгоняя съ души его гнетъ сомнѣнія въ собственныхъ силахъ и\r\nдостоинствѣ, порожденный тѣмъ, что на этотъ разъ его при -\r\nняли въ Германіи не такъ горячо, какъ въ первый (мы гово\r\nримъ о чужихъ людяхъ). Это было впрочемъ естественно: на\r\nзадъ тому пять, шесть лѣтъ только и рѣчи было, что ознаме\r\nнитомъ путешественникѣ, всякій спѣшилъ увидѣть заморское\r\nчудо, только увидѣть разъ— и достаточно; теперь путешестеie\r\nКука было забыто: съ какой стати бѣжать навстрѣчу его\r\nтоварищу? Все это понятно, но въ душѣ самого Форстера\r\nтакже понятно сомнѣніе, чѣмъ собственно объяснить такую\r\nперемѣну? Объективное суждение о самомъ себѣ самая муд\r\nреная вещь на свѣтѣ.\r\nОставалась служба. Но библіотека была сброшена въ без\r\nпорядкѣ, потому что не было мѣста, гдѣ ее поставить, не было\r\nу университета денегъ пріобрѣсти помѣщеніе, наконецъ\r\nне было согласія въ самомъ выборѣ его: коадъюторъ хотѣлъ\r\nобратить въ библіотеку језуитскую церковь, экс -безуиты вос\r\nпротивились, все оставалось по прежнему. Имѣя такимъ обра\r\nзомъ много свободнаго времени, Форстеръ занялся литератур\r\nными работами.\r\nУже восемь лѣтъ прошло съ тѣхъ поръ, какъ появилась въ\r\nсвѣтъ «Критика чистаго разума». Въ то время Форстеръ\r\nбыль слишкомъ занять положительнымъ изученіемъ естество\r\nзнанiя и, вѣроятно, судя о всѣхъ ФилосоФахъ по Вольфу, не\r\nобратилъ вниманія на великаго Канта. Онъ зналъ его ученіе\r\nтолько по Зульцеру и Рейнгольду. Гарве, по его мнѣнію, стоялъ\r\nвыше всѣхъ Философовъ. Это былъ писатель, котораго имя теперь\r\nможно встрѣтить только въ курсахъ истории литературы, кото\r\nрому, впрочемъ, слѣдуетъ отдать справедливость за его стараніе\r\nизлагать Философскіе вопросы языкомъ понятнымъ для всѣхъ.\r\nВъ письмахъ своихъ Форстеръ, не обинуясь, называетъ Канта\r\n«архисоФистомъ и архисхоластикомъ новѣйшаго время», согла\r\n2228 АТЕНЕЙ.\r\nшаясь въ этомъ съ Гердеромъ, также жаркимъ противником\r\nноваго ученія. Кантъ далъ нѣсколько промаховъ относительно\r\nостровитянъ Южнаго океана. Форстеръ, находившийся тогда\r\nвъ Вильнѣ, написалъ по этому случаю полемическую статью\r\n«0 человѣческихъ расахъ», въ которой изслѣдуетъ возможность\r\nпроисхождения людей отъ одной пары, и отдалъ ее въ «Нѣмец\r\nкій Меркурій» Гердера. «Я написалъ ее противъ метафизика,\r\nговорить онъ въ одномъ письмѣ, который возмечтали, что для\r\nего метафизики нѣтъ ничего невозможнаго, и хотѣлъ установить,\r\nдля опредѣленія различныхъ видоизмѣненій человѣческихъ по\r\nродъ, такія начала, о которыхъ природа вовсе не знаетъ». Мо\r\nжетъ-быть въ этомъ предубѣждении противъ Канта виноватъ\r\nбылъ отчасти Гейне, отецъ Терезы, который говорилъ, что ис\r\nкусственный языкъ Канта, его Философскій jargon новъ, но что\r\nвъ его Философіи нѣтъ ничего такого, что не было бы извѣстно\r\nздравому смыслу всякаго, смотрящаго на вещи безъ очковъ.\r\nСъ тѣхъ пора прошло восемь лѣтъ. Кантова Философія про\r\nникла всюду, во всѣ отрасли знанія. Форстеръ неизбѣжно былъ\r\nувлеченъ всеобщимъ потокомъ, и сталъ обращать больше внима\r\nнія на метафизику, ставившую во главѣ всякаго знанія — опытъ.\r\nТутъ увидѣлъ онъ, что въ своей полемической статьѣ сдѣлалъ\r\nнѣсколько ошибокъ. «Первое мое свободное время употреблю я\r\nна изученіе Кантовой Философій, писалъ онъ къ Якоби: пора\r\nнаконецъ привести въ ясность мои воззрѣнія». Онъ сознавался\r\nвъ своихъ ошибкахъ, но говорилъ въ оправданіе: «Подумайте,\r\nвѣдь мнѣ было за тридцать лѣтъ, когда я взялъ въ руки учеб\r\nникъ логики; въ то же время долженъ я былъ готовить мои\r\nлекціи на латинскомъ языкѣ, учиться по-польски, заводить но\r\nвое хозяйство, начать домоводство въ Литвѣ, жениться. При\r\nтакихъ обстоятельствахъ можно уйдти впередъ въ практичес\r\nкой философіи, но не такъ-то легко въ умозрительной». Заняв\r\nшись теперь этими умозрительными вопросами, Форстеръ нѣ\r\nсколько измѣнилъ объ нихъ свое мнѣніе; онъ пересталъ считать\r\nметаФизику за безполезную трату времени, но все-таки думалъ,\r\nчто безъ нея можно обойдтись; особенно же видѣлъ ея\r\nпагубное влияние въ томъ, что она пріучаетъ человѣка стано\r\nвиться на слишкомъ отдаленную точку зрѣнія.\r\nНаступилъ знаменитый 1789 годъ. Форстеръ приводилъ въ\r\n.ГЕОРГъ ФОРСТЕРъ. 229\r\nпорядокъ свою библіотеку, составлялъ каталогъ, откладывалъ\r\nдублеты и хлопоталъ о помѣщеніи. Но курФиршту, кажется\r\nнадоѣло все предприятие; университетъ не соотвѣтствовалъ его\r\nожиданіямъ, и онъ не любилъ даже говорить объ этомъ. Между\r\nтѣмъ Бенцель умеръ, не окончивши спора съ администрацией\r\nза то, что истратилъ больше назначенной ему суммы. Кто- ни\r\nбудь долженъ былъ поплатиться, и жребій палъ на библіотеку.\r\nКъ этимъ притѣсненіямъ присоединились снова болѣзни, наво\r\nдившая на Форстера то мрачное расположение духа, про\r\nтивъ котораго существовало одно вѣрное лѣкарство путе\r\nшествие. По случаю Свѣтлаго праздника отпросился онъ въ от\r\nпускъ, и поѣхалъ съ Терезой и Зёммeррингомъ къ Якоби,\r\nвъ которомъ Форстеръ продолжалъ любить и уважать че\r\nловѣка, хотя не соглашался ни въ чемъ съ Филосоомъ - те\r\n-\r\nологомъ.\r\nНастало лѣто, и въ Майнцѣ появились новыя лица. Было обык\r\nновеніе у Нѣмцевъ совершать voyages de plaisir по Рейну, и\r\nвсѣ туристы, разумѣется, останавливались въ Майнцѣ. Этотъ\r\nразъ, между прочими посѣтителями, вдвойнѣ пріятны были для\r\nФорстера Вильгельмъ Гумбольдтъ и Кампе, пріѣхавшіе изъ Па\r\nрижа, гдѣ уже началась революція. Они были ему вдвойнѣ прі\r\nятны, во-первыхъ сами по себѣ, во-вторыхъ по тѣмъ извѣсті\r\nямъ и расказамъ, которые Форстеръ слышалъ отъ нихъ, какъ\r\nочевидцевъ, о томъ, что происходило въ Францій.\r\nПарижскія события отозвались и въ Германии. Въ Касселѣ,\r\nвъ Трирѣ были возмущенія. Майнцъ тоже пережилт опасную\r\nминуту, когда, вслѣдствіе неурожая, хаѣбъ страшно вздоро\r\nжалъ и обстоятельства заставляли опасаться еще большей до\r\nроговизны. Но Форстеръ покамѣсть держался вдали отъ по\r\nлитическихъ вопросовъ. Мы до сихъ поръ ничего не говорили\r\nо его участіи въ тайныхъ обществахъ, потому что не прида\r\nемъ этому большой важности. Въ то время люди, не принадле\r\nжавшіе къ какому-нибудь из нихъ, скорѣе составляли исклю\r\nченіе. Но во всякомъ случаѣ, участіе Форстера въ орденѣ Po\r\nзенкрейцеровъ, бывшихъ орудіемъ језуитовъ, относится къ\r\nего ранней молодости и объясняется безсознательнымъ увле\r\nченіемъ. Какъ только понялъ онъ значеніе этого братства,\r\nтотчасъ же оставилъ его. Но такъ какъ съ језуитами нельзя\r\nч. І. 16230 А тыне й.\r\nбыло шутить и надо было поступать крайне осторожно, то\r\nФорстеръ получилъ отвращение отъ тайныхъ обществъ во\r\nобще, и благоразумie заставляло его держаться какъ можно\r\nдальше отъ политическихъ вопросовъ, не составлявшихъ еще\r\nвъ то время существеннаго интереса въ глазахъ публики.\r\nТеперь, какъ мы сказали, Форстера снова занимала мысль\r\nо путешествии. Онъ не могъ успокоиться, не приведя ее въ\r\nисполненіе. КурФирштъ далъ ему отпускъ на три мѣсяца;\r\nнего оставались еще русскія деньги; къ этому присоединились\r\nмечты о тому, что можетъ-быть теперь хлопоты при лондон\r\nскомъ адмиралтействѣ не будуть безуспѣшны, — и Форстеръ от\r\nправился въ Лондонъ, въ сопровождении Александра Гумбольдта.\r\nЭто путешествіе составляетъ эпоху въ жизни Форстера. Спу\r\nстившись по Рейну, наши путешественники пересѣли на корабль\r\nи такимъ же путемъ вернулись домой. Въ Англіи Форстеръ\r\nничего не могъ выхлопотать. Онъ забылъ въ теченіе двѣнадцати\r\nлѣтъ, что Англичане равнодушны и недовѣрчивы къ иностран\r\nцамъ. Его приняли очень холодно. Однакожь онъ выѣхалъ изъ\r\nАнгліи не одинъ; ему поручили воспитанie молодаго человѣка,\r\nБранта, который хотѣлъ изучать нѣмецкій языкъ и нѣмецкую\r\nФилософію. Главнымъ результатомъ этой поѣздки было сочине\r\nненіе Ansichten vom Niederrhein, капитальное сочиненіе\r\nФорстера по богатству и зрѣлост и идей.\r\nТеперь начинается для него новый періодъ жизни, полный\r\nбурь и тревогъ, «и дома, и въ свѣтѣ». Дома долженъ онъ\r\nбылъ увидать, что его семейное счастіе кончено. Жела еголю\r\nбила другаго—Губера, о которомъ мы уже однажды умомяну\r\nли. Мы не станемъ вдаваться въ подробное разсмотрѣніе при\r\nчинъ, оправдавшихъ подозрѣнія Земмeрринга, все еще по\r\nнаго антипатіи къ Терезѣ, потому что во всякомъ случаѣ\r\nнамъ пришлось бы ограничиться однѣми догадками. Была ли\r\nмежду супругами уже прежде размолвка, на возможныя причи\r\nны которой мы намекали, говоря о денежныхъ отношеніяхъ\r\nмежду ними? имѣло ли въ этомъ случає значеніе постоянное\r\nприсутствіе Земмeрринга, которому Тереза противопоставила\r\nГубера? какъ бы то ни было, явенъ одинъ достовѣрный Фактъ:\r\nчто Форстеръ остался вѣренъ своему взгляду на совершенную\r\nсвободу сердечныхъ чувствъ и привязанностей; онъ страдалъ,ГЕОРГъ ФОРСТЕРъ. 231\r\nТ.\r\n11 лип\r\n-\r\nШЕell *\r\nГра и\r\nporeme\r\neIFE\r\nWIL\r\noft\r\n- это часто видно изъ его писемъ, но съ такимъ самоотвер\r\nженіемъ покорился неизбѣжности, что этому нельзя было бы по\r\nвѣрить еслибъ оно не доказывалось фактами. Много ми можно\r\nвстрѣтить людей, способныхъ на подобную… глупость, скажетъ\r\nиной читатель? Можетъ - быть. Это доказываетъ только, что и\r\nглупость бываетъ иногда возвышенна. — Отсутствие Форстера,\r\nразумфется, сблизило еще больше Терезу съ Губеромъ, и отно\r\nсительное положеніе этихъ трехъ личностей опредѣлилось.\r\nНо события идутъ быстро. Революціонное броженіе пере\r\nступило за Рейнъ. Майнцъ, какъ пограничный городъ, стоящий\r\nна перепутьи, долженъ былъ играть въ этомъ движеніи первую роль. Необходимо въ краткихъ словахъ расказать о томъ,\r\nчто тамъ дѣлалось. Эрталь хотѣлъ во что бы то ни стало по\r\nлучить большой вѣсъ въ Германии. Для этого принялъ онъ\r\nкъ себѣ на службу Альбини, бывшаго «тайнаго император\r\nскаго референдарія» при ІосиФѣ. Весною 1791 г. майнцскія\r\nвойска возвратились с побѣдителями» изъ Люттихской области\r\nи, гордыя своей побѣдой, обращались съ мирными жите\r\nлями Майнца самымъ наглымъ образомъ. КурФирштъ съ осо\r\nбенною вѣжливостью и вниманіемъ принималъ Французскихъ\r\nэмигрантовъ, и угощалъ Hхъ такъ роскошно, что народъ\r\nстоналъ отъ податей. Принцу Конде былъ отведенъ замокъ\r\nвъ Вормсѣ, а его приятельницѣ, герцогинѣ Монако, мѣсто въ\r\nсердцѣ чувствительнаго Эрталя. Когда пріѣхалъ графъ д'Артуа,\r\nрасходы на содержаніе двора возрасли до 2400 гульденовъ\r\nвъ сутки. Въ Майнцѣ былъ центръ совѣщаній о союзѣ гер\r\nманскихъ князей противъ Францій. Все это было крайне нерас\r\nчетливо. Народъ не могъ равнодушно смотрѣть на это ра\r\nболѣпное поклоненіе потомкамъ Французскаго Феодализма, не\r\nмогъ безъ негодованія платить свои трудовыя деньги на содер\r\nжаніе метрессъ, толпами сопровождавшихъ толпу спесивыхъ\r\nэмигрантовъ, которые принимали это гостеприимство, какъ нѣ\r\nчто имъ должное, не понимали, что имъ оказываютъ, если не\r\nблагодѣяніе, то большую услугу, и что они въ благодарность\r\nза это должны быть, по крайней мѣрѣ, вѣжливы. Прибавимъ ко\r\nвсему этому близость Франции и заразительный примѣръ, и мы\r\nпоймемъ, что число недовольныхъ со дня на день возрас\r\nтало. Они собирались въ «обществѣ чтеніа», основанномъ въ\r\n# *\r\n8. І\r\nрі:\r\nsi\r\n2\r\n16*232 АТЕНЕЙ.\r\nэпоху преобразованія майнцскаго университета, незадолго до\r\nприбытия туда Форстера, и тамъ безъ всякаго стѣсненія чита\r\nли Французскія газеты и обсуждали политические и соціаль\r\nные вопросы. Директоръ общества, профессоръ римскаго права\r\nГартнебенъ, сообщалъ конфиденціально министерству получае\r\nмыя изъ Францій письма и статьи. Когда это было узнано, Гарт\r\nнебенъ должен былъ отказаться отъ своего директорскаго зва\r\nнія, общество разошилось, но составилось новое, у книгопродавца\r\nСарторіуса. Между тѣмъ политической горизонтъ омрачался\r\nболѣе и болѣе,укрѣпленія Майнца возстановлялись и, наконецъ,\r\nякобинское министерство объявило Австрій войну.\r\nДипломатическiя сношенія Майнца съ Парижемъ еще не пре\r\nсѣклись, но курФирштъ такъ принялъ въ это время Француз\r\nскаго посланника, что нельзя было сомнѣваться въ результатѣ.\r\nОнъ заставилъ его двѣ недѣли ждать, далъ ему торжественную,\r\nкороткую и холодную аудіенцію, не пригласилъ его къ обѣду, что\r\nсоставляло необходимую часть церемоніала, и допустимъ эми\r\nгрантовъ къ самой странной демонтрацій: они поставили передъ\r\nдомомъ посланника точильщика и давали ему натачивать свои\r\nсабли. Все это завершилось торжественнымъ вѣнчаніемъ новаго\r\nимператора Франца II, на которое съѣхалось до 10,000 прин\r\nцовъ, министровъ и аристократіи, и извѣстною прокламацiей гер\r\nцога Брауншвейгскаго, грозившаго совершенно разрушить Па\r\nрижъ за малѣйшее сопротивление или оскорбленіе союзной армій.\r\nЧто же дѣлалъ въ это время Форстеръ? Какъ понималъ нашъ\r\nбибліотекарь происходившее вокругъ него движеніе? Во - пер\r\nвыхъ замѣтимъ, что онъ не одобряаъ политики курФиршта, ко\r\nторому льстили названія реrе и protecteur, но который не слы\r\nхалъ, съ какимъ презрительнымъ тономъ Французскіе эмигранты,\r\nтолько что честившіе его этимъ почетнымъ титуломъ, за глаза\r\nназывали его аbbé de Mayence и gentilhomme parvenu. IIpo\r\nницательность Форстера не обманула его также, когда онъ пи\r\nсалъ, что «національному собранію не достаетъ только внѣшней\r\nвойны» и что со стороны вмецкихъ князей большая ошибка - на\r\nчинать ее. Долго не хотѣлъ онъ вѣрить, что Германія въ самомъ\r\nдѣлѣ затѣетъ войну, и спокойно смотрѣлъ на укрѣпленіе Майнца.\r\nСреди ожесточенныхъ партій, Форстеръ умѣлъ сохранить не\r\nзависимое мнѣніе, не увлекаясь ни въ какую сторону; но этоГЕОРГъ ФОРСТЕРъ. 233\r\nelp\r\n- и\r\n5\r\nТест\r\nВ обе\r\nfeTL5*\r\n1941\r\nсамое и вооружило противъ нөго многихъ: состояние умовъ\r\nбыло такъ напряжено, что не допускало умѣренности и безпри\r\nстрастія сужденій. Можетъ быть внимание Форстера слишкомъ бы\r\nюзанято въ это время другими вопросами, о которыхъ онъ писалъ\r\nкъ Якоби: «Мои силы истощились, тѣло не способно ни къ какому\r\nнапряженію, духъ мой ослабѣлъ, я вижу передъ собой самую\r\nмрачную перспективу на зиму и на будущій годъ. Ни что мнѣ не\r\nудается; чѣмъ больше я работаю, чѣмъ больше надѣюсь выи\r\nграть, тѣмъ безпощаднѣе ускользаетъ все изъ рукъ моихъ\r\nвотъ я, съ пустыми руками, не способный къ работѣ, и не въ\r\nсилахъ справиться съ моими домашни ми дѣлами безъ того,\r\nчтобъ не работать.»\r\nИзъ сочиненія Терезы узнаемъ, что въ это время Форстеръ\r\nборолся съ бѣдностью совершенно безуспѣшно. Онъ хотѣлъ за\r\nнять денегъ, — ему не давали; брать жалованье впередъ, — объ\r\nэтомъ нельзя было и подумать. По всей вѣроятности не одно\r\nбезденежье мѣшало его энергій: были струны въ его сердцѣ, о\r\nкоторыхъ можно только догадываться, звукъ которыхъ умиралъ\r\nвнутри него, и только изрѣдка слабый отголосокъ раздавался\r\nгрустнымъ стономъ въ его задушевныхъ письмахъ. Нѣтъ, какъ\r\nни увѣряй Кёнигъ, что Форстеръ не былъ способенъ любить въ\r\nтѣсномъ смыслѣ слова, мы не повѣримъ ему въ этомъ. Скажуть,\r\nэто загадка, тутъ Фактовъ нѣтъ… А развѣ эта тоска, апатія, упа\r\nдокъ энергии не краснорѣчивые факты?А Фраза въ письмѣ къ Яко\r\nби, гдѣ Форстеръ говорить о своемъ положении (не объясняя при\r\nчинъ), и проситъ: «если будете отвѣчать, то отвѣчайте на от\r\nдѣльномъ клочкѣ бумаги, потому что ваши письма всѣ хотятъ\r\nпрочитать, а я не хочу никому иза близких мнѣ людей причи\r\nнять грусть или безпокойство.» Какъ можно назвать неспособ\r\nнымъ любить того человѣка, который такъ нѣжно- внимате\r\nленъ къ женѣ, зная, что она любитъ другого.\r\nКоронація кончилась, всѣ разъѣхались, остались опять жи\r\nтели Майнца да Францувскіе эмигранты, но ожесточеніе пар\r\nтій росло со дня на день. КурФирштъ, надѣясь на несокрушимое\r\nмогущество союзной арміи или просто не имѣя денегъ, оста\r\nновилъ работу на крѣпости; эмигранты сдѣлались до того спе\r\nсивы и нагло-самодовольны, что запасались у курФиршта оружі\r\nемъ, готовясь въ «прогулку къ Парижу», гдѣ собирались всѣхъ\r\n614/\r\n1.На\r\nТЕ\r\n? В»:\r\nте231 АТЕНЕЙ.\r\n>\r\nбезъ разбору вѣшать и казнить Если кто осмѣливался за\r\nмѣтить, что война еще не началась и что неизвѣстно, можно\r\nли будетъ дойдти до Парижа, — тотъ былъ якобинецъ, пропа\r\nгандистъ, вредный человѣкъ. Со всѣхъ сторонъ друзья и род\r\nственники писали къ Форстеру, выражая свои опасенія, въ слу\r\nчаѣ, если онъ долженъ будетъ покинуть Майнцъ. «Я не прини\r\nмаю никакого участія во всемъ, что происходитъ, отвѣчалъ\r\nонъ Якоби: я равнодушно смотрю на все здѣсь совершающееся,\r\nи не высказываю своего мнѣнія; если я виноватъ, то виноватъ\r\nтолько въ томъ, что держу себя отрицательно, не будучи въ со\r\nстоянии льстить и показывать преданность людями, которыхъ не\r\nмогу даже уважать. Безъ сомнѣнія, есть люди, которые злоупо\r\nтребляютъ приложеніемъ поговорки: «кто не за насъ, тотъ про\r\nтивъ насъ», и всякаго, кто носитъ въ груди своей умѣренныя\r\nначала, сейчасъ же тотовы прокричать приверженцемъ не\r\nнавистной противной партии, противъ которой дозволены всякая\r\nклевета, вѣроломство и ложь. Отъ такого рода противниковъ я\r\nничѣмъ не могу оградить себя, и долженъ терпѣливо ожидать\r\nчто со мною будетъ.»\r\nВъ этомъ самомъ письмѣ Форстеръ, наконецъ, не могъ не\r\nвысказать, что кромѣ бѣдности и болѣзни надъ нимъ тяготѣетъ\r\nеще другаго рода несчастье… Онъ не говорить что это за не\r\nсчастіе, но намъ оно извѣстно.\r\nЕще разъ денежныя дѣла Форстера поправились на короткое\r\nвремя. Эрталь, Богъ вѣсть почему, обратилъ свое внимание на би\r\nбліотеку,именно теперь,когда надо было заниматься совершенно\r\nдругимъ. Но съ экс-безуитами мудрено было бороться. Начались\r\nтолки о томъ, помѣстить ли библіотеку въ језуитскую коллегію\r\nили въ језуитскую церковь, а между тѣмъ открылась вакантная\r\nкафедра естественной истории, которую проректоръ предло\r\nжилъ Форстеру. Это доставило ему 400 гульденовъ въ годъ\r\nлишнихъ. Книгопродавецъ Фоссъ въ Берлинѣ заказалъ ему для\r\nальманаха 1793 г. историческое обозрѣніе событий 1790 года,\r\nкъ которому предполагалось приложить потретъ Герцберга,\r\nизвѣстнаго по Губертсбургскому миру и по союзу князей (Fir\r\nstenbund) противъ Австріи.Герцбергъ самъ доставилъ Форстеру\r\nматерiалы, и онъ принялся за работу вмѣстѣ съ Губеромъ, съГЕОРГъ ФОРСТЕРъ. 235\r\n1.\r\nпечатныя\r\nІН\r\nкоторымъ постоянно находился въ самыхъ близкихъ отно\r\nшеніяхъ.\r\nНо вскорѣ они должны были обратить взоры на настоящее:\r\n2000 человѣкъ курФиршеской армии были отправлены къ Шпей\r\nеру, чтобы присоединиться къ австрійскимъ войскамъ. Противъ\r\nоппозиціи были приняты строгія мѣры, въ трактирахъ прибиты\r\nзапрещенія говорить о политическихъ дѣлахъ,\r\nчто не помѣшало всѣмъ роптать на дѣйствія Эрталя все съ боль\r\nшимъ ожесточеніемъ. Онъ раздражилъ Францію, оскорбилъ ея\r\nпосланника, и вмѣсто того, чтобы по крайней мѣрѣ укрѣпить\r\nМайнцъ, выслалъ изъ него даже послѣднія войска, оставивъ въ\r\nнемъ только сотни двѣ старыхъ инвалидовъ да пятьсотъ или шесть\r\nсотъ имперскихъ солдатъ изъ Фульды и Дессау. Обстоятельства\r\nоправдали опасения гражданъ. Французскій генералъ Кюстинъ\r\nразбилъ союзную армію и приближался къ Майнцу. Тотчасъ же\r\nсоставленъ былъ планъ защиты. Всѣ жители вооружены, всѣлоша\r\nди,дажепринадлежавшая дворянству, взяты на крѣпостныя работы.\r\nКурфирштъ, находившийся въ отлучкѣ, пріѣхалъ въ Майнцъ, одо\r\nбрилъ планъ защиты, и въ ту же ночь, приказавъ стереть гербы\r\nсъ своихъ экипажей, скрылся изъ города. Это былъ сигналъ все\r\nобщаго бѣгства. Все бросилось въ Кобленцъ; лошади поспѣшно\r\nбыли взяты обратно отъ работъ и повезли своихъ господъ по\r\nдальше отъ опаснаго мѣста.\r\n«Ни въ одной душѣ майнцскаго дворянства не шевельнулась\r\nмысль о сопротивленіи, говоритъ Форстеръ. Каждый прежде\r\nвсего подумалъ о спасении своего имущества, какъ - будто ни\r\nкогда въ жизни не слыхивалъ о государствѣ и своихъ обязан\r\nностяхъ къ нему въ часъ нужды и опасности, 2\r\nЕдва только высшее сословие, свѣтское и духовное, вывезло\r\nсвои сокровища и персоны, явилось строгое запрещеніе поки\r\nдать городъ или высылать имущества. Государственный канц\r\nзеръ Альбини собралъ обывателей и требовалъ, чтобы они от\r\nстаивали Майнцъ до послѣдней возможности.\r\nФорстеръ продолжазъ смотрѣть на все происходившее, какъ\r\nпосторонній зритель, раздѣляя въ душѣ своей негодованіе\r\nжителей Майнца. Но когда эта твердая рѣшимость, защищать\r\nгородъ до послѣдней капли крови, при первомъ приближеній\r\nКюстина, разрѣшилась поспѣшною капитуляціей, Форстеръ не\r\nTo\r\n1\r\nf236 АТЕНЕЙ.\r\nвыдержалъ,—онъ встрѣтилъ Французовъ восклицаніемъ Vive\r\nla république!\r\nSacré!… отвѣчалъ ему одинъ изъ нихъ, elle vivra bien\r\nsans vous!\r\nВъ то время, когда всѣ покидали Майнцъ, Губеръ долженъ\r\nбылъ вмѣстѣ съ посольствомъ удалиться во Франкфуртъ. Оттуда\r\nчасто писалъ онъ къ Форстеру, стараясь убѣдить его выѣхать\r\nизъ Майнца, потому что тамъ опасно оставаться… «Именно\r\nпотому яи не выѣду», отвѣчалъ Форстеръ.\r\nМы должны ограничиться самыми краткими помѣтками отно\r\nсительно майнцскихъ событий и роли, которую игралъ въ нихъ\r\nФорстеръ. Онъ открыто перешелъ на сторону революцій, посту\r\nпилъ въ число членовъ административнаго совѣта… Но поло\r\nженіе дѣлъ вскорѣ перемѣнилось. Французскія войска вышли\r\nизъ Майнца, были разбиты, и Пруссаки стали подступать. Тутъ\r\nуже Форстеръ необходимо долженъ былъ позаботиться о Терезѣ.\r\nБрантъ, жившій у него молодой Англичанинъ, настаивалъ на\r\nтомъ, чтобы Тереза покинула Майнцъ, Губеръ не переставалъ\r\nтвердить тоже, обязуясь принять на себя заботы объ участи\r\nТерезы и дѣтей, надо было согласиться. Мать съ дѣтьми от\r\nправлена была въ Страсбургъ. Форстеръ вспомнилъ о Зёммер\r\nрингѣ, который между тѣмъ женился и уѣхалъ въ вѣну. Узнавъ\r\nо томъ, что между тѣмъ произошло въ Майнцѣ, Зёммeррингъ\r\nрѣшился не возвращаться туда и написалъ другу письмо, въ\r\nкоторомъ жаловался, что въ его квартиру допущенъ постой,\r\nвозлагалъ на Форстера, какъ вицепрезидента администрацій,\r\nотвѣтственность за сохраненіе своего имущества и утверждалъ,\r\nчто онъ собственною честью долженъ ручаться за цѣлость пе\r\nчатей. Форстеръ увидѣлъ, что съ дружбой счеты покончены. Въ\r\nодно время лишился онъ жены и друга, оторванъ былъ отъ\r\n«дома» и насильно брошенъ въ политической водоворотъ.\r\nИмя Форстера было извѣстно въ Германии. Когда узнали, что\r\nонъ остался въ Майнцѣ и принялъ должность въ революціонной\r\nадминистрации, со всѣхъ сторонъ послышались укоризны и на\r\nреканія. «Добрый Форстеръ, писалъ старикъ Гейне, пускай бы\r\nсебѣ и къ партій присталъ, и вступилъ въ должность, но надо\r\nбыло имѣть на столько умѣренности и благоразумiя, чтобъ обез\r\nопасить себя съ тылу. Теперь онъ внѣ закона въ Германія.\r\n-ГЕОРГъ ФОРСТЕРъ. 237\r\n>\r\nПогибнетъ Майнцъ, что съ нимъ будетъ? Онъ потерялъ\r\nуже любовь своихъ согражданъ, пропала его авторская слава\r\nи сбыть сочиненій Уу издателей!» Но Форстеръ не приставалъ ни\r\nкъ какой партии; вѣрный слуга только своихъ убѣжденій, онъ\r\nстарался сохранить независимость дѣйствiй и не былъ любимъ\r\nкрайними демагогами. «Сказать тебѣ правду? писалъ онъ къ\r\nТерезѣ. Странныя мысли приходятъ мнѣ въ голову о моей судьбѣ\r\nи объ участи людей вообще. Онѣ согласны отчасти съ твоими,\r\nкогда ты говорила, что только мягкія души во всемъ успѣваютъ\r\nи находятъ себѣ друзей. Я теперь совершенно одинокъ въ своей\r\nдѣятельности и вижу, что и свободный республиканецъ не мо\r\nжетъ оставаться независимымъ отъ людей, ихъ частныхъ ви\r\nдовъ, страстишекъ и проистекающаго отсюда духа партій, не\r\nрискуя быть со всѣхъ сторонъ стѣсненнымъ и запертымъ въ\r\nкругѣ своихъ дѣйствій. Я не принадлеж у ни къ партіи генерала,\r\nни къ партій военныхъ коммиссаровъ, ни президента общей\r\nадминистрации, но работаю непрерывно, и вижу хорошо, что\r\nэтого рода неподкупность внушаетъ больше страха, нежели ува\r\nженія: пользуются моими услугами, а обо мнѣ лично вовсе не\r\nзаботятся, потому что я не служу своекорыстью всѣхъ этихъ\r\nгосподъ. На этомъ свѣтѣ не годится такъ дійствовать. Я въ\r\nэтомъ съ каждымъ днемъ болѣе убѣждаюсь, и потому охотно\r\nпреданось мысли о необходимости какъ можно болѣе ограни\r\nчить издержки, отказаться отъ возможно большого числа по\r\nтребностей, чтобы при моей нравственной независимости не\r\nумереть съ голоду. Не стану лицемврить и сознаюсь, что это\r\nОдиночество для меня очень тягостно».\r\nМежду тѣмъ Тереза, привыкшая видѣть вокругъ себя пре\r\nданныхъ людей или по крайней мѣрѣ близкихъ знакомыхъ, про\r\nстившись съ Брантомъ, который проводилъ ее до Страсбурга,\r\nосталась также совершенно одна. Но ее не стѣсняли въ по\r\nступкахъ, какъ ея мужа, политическiя убѣжденія. Пробывъ\r\nнѣсколько недѣль тамъ, она получила приглашеніе въ Неф\r\nшатель отъ стараго знакомаго ея отца, г-на Ружемона. Мы\r\nпишемъ біографію Георга, а не Терезы, поэтому не ста\r\nнемъ разбирать, какiя причины побудили се согласиться на\r\nпредложение и, въ противность волѣ Форстера, покинуть Страс\r\nбург, переступить границу Франціи и такимъ образомъ за238 АтЕн Ей.\r\n.\r\nтруднить, а можетъ-быть и сдѣлать совершенно невозможными\r\nсвиданіе съ нимъ и возвратъ. Съ большимъ трудомъ выхлопотала\r\nона отъ мера позволеніе, и съ наступленіемъ нoвaгo 1793 года\r\nприбыла въ НеФшатель. 1 января пріѣхали въ Майнцъ коммис\r\nсары конвента. Самая мрачная неизвѣстность тяготѣла падъ не\r\nсчастнымъ городомъ. Ни прусскія войска, ни Французскія не\r\nприближались къ нему, хотя были не далеко; все зависѣло отъ\r\nтого, кто первый вступитъ въ Майнцъ. Іріѣздъ коммиссаровъ\r\nне облегчилъ тоски Форстера. «Я готовъ жертвовать собою,\r\nписалъ онъ Терезѣ, но надо, чтобы это было по крайней мѣрѣ\r\nне даромъ, и чтобы другимъ была отъ того польза; впрочемъ\r\nжизнь, которую я теперь веду, не стоитъ того, чтобы хоть на\r\nмгновеніе задуматься,отдавать ее или нѣтъ.Со всѣми майнцскими\r\nФонарями ищи, не найдешь ни одного человѣка. Теперь, забо\r\nтясь о людяхъ, я узналъ ихъ. Ни искры воли или рѣшимости, ни\r\nсилы, ни дѣятельности, ни ума, ни познаній, ни образования,\r\nни чувствъ, ни привязанности… Въ этомъ, совершенно отчужі\r\nденномъ положении, дѣлаю я все, что могу, не надѣясь сдѣлать\r\nничего существеннаго или получить благодарность».\r\nОнъ страшился за будущее, составлялъ различные планы, въ\r\nчислѣ которыхъ первое мѣсто занимало удаленіе въ Лондонъ…\r\nТутъ совершилъ онъ поступокъ,возмутившій противъ него всѣхъ\r\nсоотечественниковъ. Онь сочинилъ прокламацію къ конвенту, въ\r\nкоторой «прирейнскій нѣмецкій народъ» язъявилъ пламенное же\r\nланie—быть присоединеннымъ къ Францій. До сихъ поръ можно\r\nбыло порицать только мнѣнія и убѣжденiя Форстера: теперь онъ\r\nявлялся измѣнникомъ и предателемъ отечества. Прокламація была\r\nнаписана, какъ и всѣ прокламаціи подобнаго рода, въ патетиче\r\nскихъ, но чрезвычайно подобострастныхъ къ Французамъ выра\r\nженіяхъ. Оправдать такой поступокъ нельзя; но можно поста\r\nраться объяснить его. Кажется, космополитизмъ Форстера былъ\r\nтутъ не послѣднею причиной. Для него не столько важны были\r\nФранцузы или Нѣмцы,какълюди; онъ думалъ, что анархія скоро\r\nпрекратится и разовьется въ республику, которую онъ предпо\r\nчиталъ прежнему порядку вещей. Будутъ и во главѣ этой рес\r\nпублики стоять Французы или Нѣмцы, это было для него вопро\r\nсомъ второстепенной важности. Не надо также забывать его по\r\nложенія, его душевнаго разстройства, которое могло довести чеГЕОРГъ ФИРСТЕРъ. 239\r\nловѣка до ожесточенія. Не задолго передъ тѣмъ ему довелось ис\r\nпытать еще одно неприятное чувство: Тереза, до сихъ поръ со\r\nглашавшаяся съ нимъ во всемъ,вдругъ стала высказывать поли\r\nтическiя убѣжденія, противорѣчивішія его собственнымъ..\r\nФорстеръ долженъ былъ самъ отвезти свою прокламацію въ Па\r\nрижъ. Не думая пробыть тамъ болѣе двухъ недѣль, онъ не сдѣ\r\nалъ никакихъ распоряжений и отправился налегкѣ. Но вышло ина\r\nче. Прусскія войска вступили въ Майнцъ, и двухпедѣльное жилье\r\nгрозило обратиться въ вѣчное. Форстеръ осталсябезъ дѣла и безъ\r\nденегъ. Кажется, емусуждено было переходить отъ одного горя\r\nкъ другому большему. Уже въ Майнцѣ мы видѣли его въ муче\r\nніяхъ одиночества, но тамъ по крайней мѣрѣ усиленная дѣятель\r\nность отвлекала его отъ тяжелыхъ мыслей. Теперь, вдругъ выр\r\nванный изъ этой лихорадочной дѣятельности, онъ брошенъ въ со\r\nвершенно чуждую ему среду, и сталъ еще болѣе одинокъ, нежели\r\nбылъ доселѣ. Все, что онъ до сихъ поръ пережилъ, что\r\nонъ сдѣлалъ, все погибло; прошедшее было совершенно отрѣ–\r\nзано отъ будущаго; онъ снова вступалъ въ свѣтъ, не зная какъ\r\nи съ чѣмъ, отдѣленный отъ всей Европы, въ долгахъ,безъ вся\r\nкихъ средствъ, безъ всякой перспективы… Его мысли обратились\r\nкъ тому, что не могло быть у него отнято никакою силой— къ\r\nдѣтямъ.\r\nМы здѣсь должны сказать нѣсколько словъ о Терезѣ. Живя\r\nвъ НеФІШателѣ у Ружемона, она чувствовала себя стѣсненною.\r\nОна также была одна, не въ томъ смыслѣ, какъ Форстеръ. У\r\nпея были преданные люди. Губеръ, убѣдясь, что, пока останется\r\nна службѣ, онъ ничего не можетъ сдѣлать для жены якобинца,\r\nкотораго голова была оцтнена въ 100 червонныхъ, рѣшился\r\nвыйдти въ отставку и, съ согласія Форстера, переселился въ Неф\r\nшатель, нанявъ для Терезы квартиру на одномъ концѣ города,\r\nдля себя на противоположномъ, что, разумѣется, не мѣшало имъ\r\nвидѣться ежедневно. Сюда былъ обращенъ взоръФорстера, раз\r\nочарованнаго во всѣхъ своихъ иллюзіяхъ. Своимъ вѣрнымъ и\r\nпроницательнымъ тактомъ въ сужденіяхъ объ исходѣ событий,\r\nонъ уже предвидѣлъ диктатуру во Франции. «Или страсти должны\r\nбыть обузданы силой, или анархія должна увѣковѣчиться, пи\r\nсалъ онъ. Послѣднее невозможно: остается первое. Еслибы я,\r\nдесять или даже восемь мѣсяцев, тому назадъ, зналъ то,что знаю240 Ат Еней.\r\nтеперь, я, безъ всякаго сомнѣнія, пошелъ бы въ Гамбургъ, въ\r\nАльтону, — только не въ клубъ. Я произношу эти слова, вполнѣ\r\nсознавая ихъ вѣсъ и значеніе». Итакъ, онъ совершенно оста\r\nвилъ политическую жизнь и предался одной мечтѣ — увидѣть\r\nТерезу и дѣтей своихъ. Но это свиданіе почти невозможно\r\nбыло устроить. Французамъ невозможно было переступать гра\r\nницу, Тереза и Губеръ тѣмъ менѣе могли рискнуть вступить\r\nво Францію: — но свиданіе было устроено. Форстеръ, Тереза и ”\r\nГуберъ свидѣлись еще разъ, — и въ послѣдній. Мы охотно бы\r\nостановились какъ можно подолѣе на этомъ свиданій, еслибы\r\nписали романъ; какъ интересенъ были бы психологический ана\r\nлизъ тѣхъ чувствъ, который должны были испытать эти три лица,\r\nпоставленныя въ такое странное положение другъ къ другу,\r\nразметанныя бурей революціи и теперь сошедшаяся, на границѣ\r\nФранцій съ Швейцаріей, въ глухомъ, уединенномъ мѣстѣ…\r\nНо мы пишемъ не романъ. Что и какъ происходило при этой\r\nвстрѣчѣ, не извѣстно.\r\nЭто былъ послѣдній свѣтлый лучъ въ жизни Форстера. Воз\r\nвратясь въ Парижъ, онъ продолжалъ придумывать средства\r\nдля поправления своихъ дѣлъ, составлялъ планы будущаго.\r\nКакое планы? Какъ понималъ онъ теперь отношения свои къ\r\nТерезѣ, видно изъ слѣдующей Фразы. Онъ надѣялся въ декабрѣ\r\n1793 г. устроить еще разъ свиданіе съ ней, и просилъ, чтобы\r\nона и Губеръ оставались по прежнему въ НеФшателѣ. «Если\r\nя иногда, повидимому, смущаюсь или высказываю сомнѣніе\r\nнасчетъ вашего пребыванія здѣсь, мой горячо любимыя дѣти,\r\nписалъ онъ Терезѣ и Губеру, не думайте никогда, чтобы это\r\nпроистекало изъ заботы о нашихъ будущихъ отношеніяхъ.\r\nяручаюсь за себя, что насъ ничто не можетъ разстроить и\r\nне разстроитъ.»\r\nМожно въ этихъ словахъ видѣть что угодно. Я въ нихъ вижу\r\nжеланіе скрыть отъ Терезы тѣ страдания, которыя производила\r\nвъ немъ любовь ея къ Губеру и которыя онъ разъ навсегда\r\nрѣшился подавить въ себѣ. Насильно милъ не будешь; за\r\nчѣмъ же разрушать счастіе любимой женщины, не облегчивъ\r\nэтимъ нисколько своего собственного состояния? Это такъ,\r\nно много ли людей способны на такое отверженіе всякагоГЕОРГъ ФОРСТЕРъ. 241\r\nCJOB. SE\r\nШер С\r\nft –лh\r\nHer:\r\n'T BOTH\r\nрі. Те\r\nно:\r\nана, е\r\nета трі1\r\nэгоизма и можно ли найдти еще хоть одно письмо въ pendant\r\nкъ этому.\r\nПроектъ свиданія не состоялся. Форстеръ простудился; скор\r\nбутъ, подагра, и проч. осилили его и безъ того слабое тѣло, и\r\n21 января 1794 г. его не стало. Сто червонцевъ, обѣщанные\r\nза его голову, никому не достались.\r\nДля полноты романа ничего не было упущено. Черезъ нѣ\r\nсколько мѣсяцевъ Губеръ сочетался съ Терезою неразрывными\r\nузами законнаго брака. Они жили долго и были счастливы.\r\nОтецъ и мать пережили Георга. Отецъ, впрочемъ, пережилъ и\r\nсамого себя; онъ палъ подъ гнетомъ лишенiй и собственного\r\nхарактера. Имя Форстера было ненавистно, пока жива была\r\nпамять о майнцскихъ дѣлахъ; но настала и для него эпоха воз\r\nстановленія.\r\n«Ему обязанъ я вступленіемъ въ новую эру научныхъ путе\r\nшествiй, которыхъ цѣль — сравнительная гео- и этнографія,\r\nпишетъ Александръ Гумбольдтъ. Одаренный тонкимъ эстети\r\nческимъ чувствомъ, сохранивъ въ себѣ живительно-свѣжie\r\nобразы, которыми наполнили его фантазію счастливые тогда\r\nострова Южнаго океана, увлекательно изображалъ Георгъ\r\nФорстеръ постепенныя измѣненія растительности, климатиче\r\nскія условия и питательных вещества въ ихъ отношении къ\r\nобычаямъ и нравамъ людей, смотря по различію ихъ первона\r\nчальнаго жительства и происхожденія. — Но и эта благород\r\nнѣйшая, полная чувства и вѣчныхъ надеждъ, жизнь не могла\r\nбыть счастлива!»\r\n\r\nА. КРОПЕБЕРГъ.",
        "label": "2"
    },
    {
        "title": "[Notes]",
        "article": "Я знаю, что мое возрѣnie на Европу, встрѣтитъ у насъ дурной пріемъ. Мы\r\nдля утѣшенія себя хотимъ другой Европы; и вѣримъ въ нее такъ, какъ Хри\r\nстіане вѣрютъ въ рай, Разрушать мечты вообще дѣло неприятное, но меня какая\r\nто внутренная сила, которой я не могу побѣдить, заставляетъ высказывать истину\r\n— даже въ тѣхъ случаях, когда она мнѣ вредна.\r\nМы вообще знаемъ Европу школьно, литературно, т. е. мы не знаемъ ее, а\r\nсудимъ a livre ouvert, по книжкамъ и картинкамъ, такъ какъ дѣти судятъ по\r\nOrbis pictus объ настоящемъ мірѣ и воображаютъ что всѣ женщины, на сандви\r\nчевыхъ островахъ держуть руки надъ головой съ какими - то бубнами, и что гдѣ\r\nесть голый негръ, то непремѣи по въ пяти шагахъ отъ него стоитъ левъ съ рас\r\nтрепаной гривой или тигръ съ злыми глазами.\r\nНаше классическое незнаніе западнаго человѣка надѣлаетъ много бѣдъ, изъ\r\nнего еще разовьются плѣменныя ненависти и кровавыя столкновенія.\r\nВо -первыхъ, намъ извѣстенъ только одинъ верхній, образованный слой\r\nЕвропы, который накрываетъ собой тяжелый фундаментъ народной жизни,\r\nсложившийся вѣками, выведенный инстинктомъ по законамъ мало извѣстным?\r\nвъ самой Европѣ. Западное образованіе не проникаетъ въ эти диклопическiя\r\nработы которыми исторія приросла къ землѣ и граничитъ съ геологіей. Евро\r\nпейскіе государства спаены изъ двухъ народовъ, которыхъ особенности поддер\r\nживаются совершенно розными воспитаніями. Восточнаго единства, въ слѣд\r\nствіе котораго Турокъ подающій чубукъ и Турокъ великій визирь похожи другъ\r\nна друга, здѣсь нѣтъ. Массы сельскаго населенiя послѣ религіозныхъ войнъ и\r\nкрестьянскихъ возставій, не принимали никакого дѣйствительного участія въ\r\nсобытіяхъ; они ими увлекались на право или на лѣво, такъ какъ нивы —\r\nоставляя ни на минуту своей почвы.\r\nВо - вторыхъ, и тотъ слой который намъ знакомъ, съ которыми мы входимъ\r\nвъ соприкосновеніе, мы знаемъ исторически, несовременно. Поживши годъ,\r\nдругой въ Европѣ, мы съ удивленіемъ видимъ, что вообще западные люди не\r\nсоотвѣтствуютъ нашему попятію объ нихъ, что они гораздо ниже его.\r\nВъ идеалъ составленный нами входятъ элементы вѣрные, но, или не существу\r\nющіе болѣе или совершенно измѣнившіеся. Рыцарская доблесть, изящество\r\nаристократическихъ правовъ, строгая чинность протестантовъ, гордая незави\r\nсимость Англичанъ, роскошная жизнь итальянскихъ художниковъ, искрящийся\r\nумъ энциклопедистовъ и мрачная энергія терористовъ— все это переплавилось и\r\nпереродилось въ цѣлую совокупность другихъ господствующихъ нравовъ, нравовъ\r\nмѣщанскихъ. Они составляютъ цѣлое, т. е. замкнутое, окончанное въ себѣ\r\nвоззрѣніе на жизнь, съ своими преданіями и правилами, съ своимъ добромъ и\r\nзломъ, съ своими рріемами и съ своей вравственностью дисці а го порядка.\r\nде204\r\nТакъ какъ рыцарь былъ первообразъ міра Феодальнаго, такъ купецъ сталъ\r\nпервообразомъ новаго міра, господа вамѣнились хозяевами. Купецъ сами по себѣ\r\nлице стертое, промежуточное; посредникъ между однимъ, который производить\r\nи другимъ который потребляетъ, онъ представляетъ вѣчто въ родѣ дороги, повоз\r\nки, средства.\r\nРыцарь бымъ больше онъ самъ, больше лице и берегъ какъ понималъ свое\r\nдостоинство, оттого - то онъ въ сущности и не зависимъ ни отъ богатства, ни отъ\r\nмѣста; его личность была главное; въ мѣщанинѣ личность прячется или не\r\nвыступаеть, потому что не она главное, главное товаръ, дѣло, вещь, главное\r\nсобственность.\r\nРыцарь бымъ страшная невѣжда, драчунъ, бретеръ, разбойникъ и монахъ,\r\nпьяница и різтистъ, но онъ былъ во всемъ открытъ и откровененъ, къ тому - же\r\nонъ всегда готовъ былъ лечь костьми ва то что онъ считалъ правымъ, у него\r\nбыло свое нравственное уложеніе, свой кодексъ чести, очень произвольный, но\r\nотъ котораго онъ не отступалъ безъ утраты собственнаго уваженія над уваження\r\nровныхъ.\r\nКупецъ человѣкъ мира, а не войны, упорно и настойчиво отстаивающій свои\r\nправа, но слабый въ нападеній, расчетливой, скупой, онъ во всемъ видитъ торгъ\r\nи такъ какъ рыцарь вступаетъ съ каждымъ встрѣчнымъ въ поединокъ, онъ мѣ\r\nряется съ нимъ — хитростью. Его предки средневѣковые горожане спасаясь\r\nотъ насилій и грабежа, принуждены были лукавить, они покупали покой в свое\r\nсобственное достоянtе уклончивостью, скрытностью, сжимаясь, притворяясь,\r\nобуздывая себя. Его предки держа шляпу и кланяясь въ поясъ, общитывали\r\nрыцаря, качал головой и вздыхая говорили сосѣдамъ о своей бѣдности, зарывая\r\nпотихоньку деньги въ землю. Все это естественно перешло въ кровь и мозгъ\r\nпотомства и сдѣлалось Физіологическимъ признакомъ особаго вида людскаго\r\nназываемаго среднимъ состояніемъ.\r\nПока оно было въ песчастному положени и соединялось съ свѣтлой закранной\r\nаристократів для защиты своей вѣры, для завоеванія своихъ правъ, оно было\r\nисполнено величія и поэзіи. Но этаго стало не на долго и Санчо- Панса завладѣвъ\r\nмѣстомъ, вапросто развалился на просторѣ, далъ себѣ полную волю и потерялъ\r\nсвой народный юморъ, свой здравый смыслъ; вулгарная сторона его натуры\r\nвзяла верхъ.\r\nПодъ вліяніемъ мѣщанства все перемѣпилось исподводь въ Европѣ. Рыцарская\r\nчесть замѣнилась бухгалтерской честностью, изящные нравы — правами чин\r\nными, вѣятаивость - чопорностью, гордость — обидчивостью, парки — огородами,\r\nдворцы гостицидами, открытыми для всѣхъ, (т. е. для всѣхъ имѣющихъ\r\nденьги.)\r\nПрежиія, устарѣлыя, но послѣдовательныя понятія объ отношеніяхъ между\r\nлюдьми были потрясены, но поваго созпанія настоящихъ отношеній между\r\nлюдьмп пе было раскрыто. Хаотической просторъ этотъ, особенно способствовалъ\r\nразвить всѣ мелкiя и дурныя стороны мѣщанства подъ всемогущимъ вміяніемъ\r\nничѣмъ необузданнаго стяжапія.\r\nРазберите моральныя правила, которыя въходу съполвѣва, чего тутъ нѣтъ? —\r\nРимскія понятія о государствѣ, съ готическимъ раздѣленіемъ властей, протестай\r\nтизмъ и политическая экономія, Salus populi и Chaqun pour soi, Брутъ и дома\r\nКемпійскій, Евангеліс и Бентами, приходоразсходное счетоводство и Ж. Ж. Руссо.205\r\n- къ\r\n1\r\nСъ такимъ сумбуромъ въ головѣ и съ магнитомъ вѣчно притягиваемымъ\r\nзмоту въ груди, не трудно было дойти до тѣхъ нелѣпостей, до которыхъ дошли\r\nпередовыя страны Европы.\r\nВся нравственность свелась на то, что неимущій долженъ всѣми средствами\r\nпріобрѣтать, а имущій хранить и увеличивать свою собственность; Флагъ кото\r\nрый подоймають на рынкѣ для открытія торга, сталъ хоругвію новаго общества.\r\nЧеловѣкъ de fасtо сдѣлался принадлежностью собственности; жизнь свелась на\r\nпостоянную борьбу из -за денегъ.\r\nПолитическій вопросъ съ 1830 года, дѣлается исключительно вопросомъ мѣ\r\nщанскимъ и вѣковая борьба высказывается страстями и влеченіями господству\r\nющаго состоянiя. Жизнь свелась на биржевую игру, все превратилось въ мѣняль\r\nныя лавочки и рынки - редакція журналовъ, избирательныя собранія, камеры.\r\nАнгличане до того привыкли все приводить въ лавочной номенклатурѣ, что\r\nназываютъ свою старую Англиканскую церковь— Old Chop.\r\nВсѣ парти и оттѣнки мало по малу раздѣлились въ мірѣ мѣщанскомъ па два\r\nглавные стана, съ одной стороны мѣщане собственники, упорво отказывающие\r\nпоступится своими монополями, съ другой неимущіе мѣщане, которые хотятъ\r\nвырвать изъ ихъ рукъ ихъ достояніе, но не имѣютъ си мы, т. е. съ одной сто\r\nроны скупость, съ другой зависть. Такъ какъ дѣйствительно, нравственнаго\r\nначала во всемъ этомъ вѣтъ, то и мѣсто лица въ той или другой сторонѣ опре\r\nдѣляется внѣшними условіями состоянiя, общественнаго положенія. Одна волна\r\nопозицій за другой достигаетъ побѣды т. е. собственности или мѣста и естественно\r\nпереходить со стороны зависти на сторону скупости. Для этаго перехода ничего\r\nне можетъ быть лучше какъ бесплодная качка парламентскихъ преній ова\r\nдаетъ движеніе и предѣлы, даетъ видъ дѣла и Форму общихъ интересовъдля\r\nДостиженія своихъ личныхъ цѣлей.\r\nПарламентское правленіе, не такъ какъ оно истекаетъ изъ народныхъ осповъ\r\nангло -саксонскаго Common - law, атакъ какъ оно сложилось въ государственный\r\nзаконъ— самое колосальное бѣличье колѣсо въ мірѣ. Можно-ли величественнѣе\r\nстоять на одному и томъ - же гѣстѣ, придавая себѣ видъ торжественнаго марша,\r\nкакъ оба англійскіе парламенты?\r\nНо въ этомъ - то сохраненіи вида: — главное дѣло.\r\nВо всемъ современно - европейскомъ, глубоко лежатъ двѣ черты, явно идущія\r\nизъ - за прилавка, съ одной стороны лицемѣpie и скрытность, съ другой выставка\r\nи étalage. Продать товаръ лицемъ, купить за полцѣны, выдать дрянь за дѣло,\r\nФорму за сущность, умолчать какое- нибудь условіе, воспользоватся буквальными\r\nсмысломъ, казатся вмѣсто того чтобъ быть, вести себя прилично вмѣсто того\r\nчтобъ хорошо себя вести, хранить внѣшній respectabilitt вмѣсто внутреннаго\r\nдостоинства.\r\nВъ этомъ мірѣ все до такой степени декорація, что самое грубое невѣжество\r\nполучило видъ образованія. Кто изъ насъ неостанавливался, краснѣя за невѣденіе\r\nзападнаго общества (я здѣсь не говорю объ ученыхъ, а о людяхъ составляющихъ\r\nто — что называется обществомъ.) Образованiя теоретическаго, серьезнаго\r\nбыть не можетъ; оно требуетъ слишкомъ много времени, слишкомъ отвле\r\nкаетъ отъ дѣла. Такъ какъ все лежащее впѣ торговыхъ оборотовъ и эксплуа\r\nтаців ” своего общественного положения не существенно въ мѣщанскомъ\r\nобществѣ, то образованіе должно быть ограничено Оттого про ходить та206\r\nвелѣпость и тяжесть ума, которую мы видимъ въ мѣщанахъ, всякой разъ когда\r\nимъ приходится съѣхать съ битой и торной дороги. Вообще хитрость и лицемѣpie\r\nдалеко не такъ умны и дальновидны, какъ воображаютъ, ихъ діаметръ бѣдепъ\r\nи Плаванье мелко.\r\nАнгличане это знають и потому не оставляють комѣи и выносятъ не только\r\nтяжелыя, но хуже того, смѣшныя неудобства своего готизма, боясь всякой пе\r\nремѣны.\r\nФранцузскіе мѣщане не были такъ осторожны, и со всѣмъ своимъ лукавством.\r\nи двоедушіемъ, оборвались въ Имперію.\r\nУвѣренные въ своей побѣдѣ, они провозгласили основой новаго государствен\r\nнаго порядка всеобщую подачу голосовъ. Это ариөметическое знамя было\r\nимъ симпатично, истина опредѣлялась сложеніемъ и вычитаніемъ, ее можно было\r\nприкидывать на счетахъ и мѣтить булавками.\r\nИ что - же они подвергнули суду всѣхъ голосовъ, при современномъ состоянiн\r\nобщества? — Вопросъ о существованій республики. Они хотѣли ее убить народомъ,\r\nсдѣлать изъ нея пустое слово, потому что они не любили ее. Кто уважаетъ истину\r\nпойдет. - и тотъ спрашивать мнѣніе встрѣчнаго поперечняго; что еслпбъ Колумбъ\r\nили Коперникъ пустили Америку и движеніе земли ва голоса?\r\nХитро было придумано, а въ послѣдствіяхъ добряки обоялись.\r\nЩець сдѣлавшаяся между партеромъ и актерами, прикрытая сначала восточ\r\nнымъ ковромъ Ламартиновскаго краснорѣчія, дѣлалась больше и больше, iюньская\r\nкровь ее размыла, и тутъ - то раздраженному народу поставили вопросъ о прези\r\nдентѣ, отвѣтомъ на него вышелъ изъ щели протирая заспанные глаза Людовикъ\r\nНаполеонъ и забралъ все въ руки, т. е. и мѣщанъ, которые воображали по старой\r\nпамяти, что онъ будетъ царствовать, а они править.\r\nТо что вы видите на большой сценѣ государственныхъ событий, то микро\r\nспически повторяется у каждaго очага. мѣщанское растлѣніе пробралось во всѣ\r\nтайники семейной и частной жизни. Никогда католицизмъ, никогда рыцарство\r\nне отпечатлѣвались такъ глубоко, такъ многосторонно на людяхъ какъ буржуазі.\r\nДворянство обязывало. Разумѣется такъ какъ его права были долею Фантасти\r\nческiя, то и обязанности были Фантастическiя, но они дѣлали извѣстную кру\r\nговую поруку между равными. Католицизмъ обязывалъ съ своей стороны еще\r\nбольше. Рыцари и вѣрующіе часто не исподняли своихъ обязанностей, во со\r\nзнаніе, что они тѣмъ нарушали ими самими признанный общественной союзъ,\r\nне позволяло имъ быть свободными въ отступленіяхъ, ни возводить въ норму\r\nсвоего поведенія. У вихъ была своя праздничная одежда, своя официальная\r\nпостановка, которыя не были ложью, а скорѣй ихъ идеаломъ,\r\nНамъ теперь дѣла нѣтъ до содержанія этаго идеала. Ихъ процессъ рѣшенъ и\r\nдавно проигранъ. Мы хотимъ только указать, что мѣщанство напротивъ ни къ\r\nчему не обязываетъ, ни даже къ военной службѣ, если только есть охотники,\r\nт. е. обязываетъ per fаѕ et nеfas имѣть собственность. Его Евангелie коротко:\r\n“ Наживайся, умножай свой доходъ какъ песок, морской, пользуйся и злоупо\r\nтребляй своимъ денежнымъ и нравственнымъ капиталомъ не раззоряясь, и ты\r\nсыто и почетно достигнешъ долголѣтія, женишъ твоихъ дѣтей и оставишь по\r\nсебѣ хорошую память. \"207\r\nОтрицаntе міра рыцарскаго и католическаго было необходимо и сдѣлалось не\r\nмѣщанами, а просто свободными людьми, т. е. людьми отрѣшившимися отъ\r\nвсякихъ гуртовыхъ опредѣленній. Тутъ были рыцари какъ Ульрихъ Фонъ Гутенъ\r\nи дворяне какъ Аруетъ Вольтеръ, ученики часовщиковъ какъ Руссо, полковые\r\nлекаря какъ Шиллеръ и купеческіе дѣти какъ Гете. Мѣщанство воспользовалось\r\nихъ работой и явилось освобожденнымъ не только отъ царей, рабства, но и отъ\r\nвсѣхъ общественныхъ тягъ, кромѣ складчины для найма охраняющаго ихъ\r\nправительства.\r\nИзъ протестантизма они сдѣлали свою религію, религію примирявшую совѣсть\r\nхристіанина съ занятіемъ ростовщика, религію до того мѣщанскую, что народъ\r\nлившій кровь за нее, ее оставили. Въ Англій, чернь не ходитъ въ церковь.\r\nИзъ революців они хотѣли сдѣлать свою республику, но она ускользнула изъ\r\nподъ ихъ пальца, такъ какъ античная цивилизація ускользнула отъ варваровъ,\r\nт. е. безъ мѣста въ настоящемъ, но съ надеждой на Instaurationem magnam.\r\nРеформація и революція были сами до того испуганы пустотою міра въ который\r\nони входили, что они искали спасенія въ двухъ монашествахъ: въ холодномъ,\r\nскучномъ ханжествѣ пуританизма и въ сухомъ, натянутомъ цивизмѣ республи\r\nканскаго Формализма. Квекерская и якобинская нетерпимость были основаны\r\nва страхѣ что ихъ почва не тверда, они видѣли что имъ надобны были сильныя\r\nсредства чтобу увѣрить однихъ что это церковь, другихъ что это свобода.\r\nТакова общая атмосфера европейской жизни. Она тяжеле и невыносимѣе\r\nтамъ, гдѣ современное западное состояние наибольше развито, тамъ гдѣ оно вѣр\r\nнѣе своимъ началамъ, гдѣ оно богаче, образованнѣе, т. е. промышленнѣе. и\r\nвотъ отчего гдѣ -нибудь въ Итали или Испанія не такъ невыносимо удушливо\r\nжить какъ въ Англіи и во Франціи. И вотъ отчего горбая, бѣдная, сельская\r\nШвейцарія, единственный клочек, Европы, въ который можно удалиться съ\r\nмпромъ,\r\nИ — ръ.\r\n1 октября 1855,\r\nIsle of Wight, Ventnor.",
        "label": "3"
    },
    {
        "title": "Ocherki inostrannoi literatury",
        "article": "СОВРЕМЕННОЕ ОБОЗРВНЕ .\r\nОЧЕРКИ ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ .\r\nПорнографическій элементъ французской беллетристики .—Протесть противъ послѣдняго романа Золя . — Цинизмъ самого протеста .— Поль Боннетенъ и его романы. – Кающійся порнографъ , возстающій противъ своего\r\nучителя.-Жакъ Рони и его произведенія. —Типы Армана Сильвестра .--\r\nПослѣдніе разсказы Мопассана.- Спиритизмъ во французской и англійской\r\nлитературѣ.—Кто такой Захеръ-Мазохъ?—Новый итальянскій романистъ.-\r\nНравы свѣтскаго общества въ Италіи.—Типы матерей итальянки, англичанки и француженки. —Можно ли осуждать произведеніе единственно за\r\nцинизмъ выраженій? — Цинизмъ древнихъ классиковъ. Школа декадентовъ. ---Наслѣдникъ Виктора Гюго во французской академіи.—Рѣчи Леконта де-Лиль и Дюма о сущности поэзіи и значеніи Гюго .\r\n-\r\n--\r\nВъ нашихъ очеркахъ современной французской беллетристики намъ\r\nне разъ приходилось говорить о преобладаніи въ ней эротическаго или ,\r\nкакъ теперь принято выражаться : порнографическаго элемента. Распространеніе , въ послѣднее время , произведеній , бьющихъ прямо на возбужденіе грубой чувственности, грязныхъ , нерѣдко противоестественныхъ\r\nстрастей- печальный , но , тѣмъ не менѣе , неоспоримый фактъ. Направленіемъ этимъ литература обязана , безспорно , французской школѣ реализма\r\nили натурализма , во главѣ которой стоитъ Эмиль Золя . Послѣдній романъ его « Земля » не могъ явиться на русскомъ языкѣ по причинѣ крайняго цинизма , хотя въ переводѣ , конечно , исключались не только отдѣльныя циничныя выраженія , но и цѣлыя сцены. Романъ возбудилъ протестъ не только въ литературѣ , но и въ правительственныхъ кружкахъ\r\nФранціи. Тамъ хотѣли даже вовсе запретить продажу его , но одумались\r\nво- время , понявъ, что запрещеніе только придасть больше значенія , увеличитъ тайный сбытъ его, заставитъ прочесть его даже тѣхъ лицъ, которыя не обратили бы на него вниманія. Но въ « Figaro » , газетѣ , не отличающейся порядочностью и чистоплотностью своихъ статей, появился\r\nпротестъ пяти литераторовъ , принадлежащихъ къ натуралистической школѣ .\r\n« Всѣми силами рабочей литературной молодежи и честнаго артистическаго чувства » эти господа протестуютъ « противъ литературы, лишенной2 НАБЛЮДАТЕЛЬ. № 10 .\r\nблагородства , во имя здраваго самолюбія , во имя нашего культа, во имя\r\nглубокой любви и высокаго уваженія къ искусству » . Еслибы протестанты\r\nотнесли эти громкія фразы къ послѣднему роману Золя , можно было бы\r\nеще повѣрить ихъ искренности . Но они придрались къ « Землѣ » для того ,\r\nчтобы возстать противъ всей дѣятельности даровитаго писателя . Они\r\nуказываютъ на его цинизмъ и наклонность изображать спеціально одну\r\nчувственную сторону жизни во всей серіи романовъ , изображающихъ семейство Ругоновъ-Макаръ . Но , уснацая свой протестъ указаніями на «безстыдство и грязную терминологію » всѣхъ произведеній Золя , негодующіе\r\nзащитники цѣломудрія , въ объясненіи этой наклонности писателя , прибѣгаютъ къ такимъ выраженіямъ , которыя умѣстны въ патологическомъ\r\nизслѣдованіи, а не въ литературной оцѣнкѣ . Такъ , они приписывають\r\nэротизмъ Золя — болѣзни « des bas organes de l'écrivain ou sa manie\r\nmonacale » . Приводятъ даже слова самого романиста , неизвѣстно гдѣ\r\nсказанныя : « Ругонъ-Макаръ » покупали болваны (les imbéciles), увлекаясь не литературными достоинствами , а тѣмъ , что народный голосъ\r\nсоздаль имъ порнографическую репутацію » . Затѣмъ въ протестѣ идутъ\r\nупреки писателю за его заботы о продажѣ своихъ романовъ и разоблаченія его частной жизни , сопровождаемыя тѣми же медицинскими намеками:\r\n«въ началѣ онъ жилъ уединенно и преувеличивалъ воздержаніе , сперва\r\nпо необходимости , потомъ изъ принципа . Въ молодости онъ былъ очень\r\nбѣденъ и очень застѣнчивъ, и женщина , которую онъ не зналъ въ возрастѣ, когда ее нужно знать , возбуждаетъ въ немъ ложныя представленія . Кромѣ того , болѣзнь , которою онъ страдаетъ , можетъ нарушать равновѣсіе въ извѣстныхъ функціяхъ , заставляя его преувеличивать ихъ значеніе . Быть можетъ , Шарко и другіе врачи нервныхъ болѣзней могли бы\r\nопредѣлить свойства болѣзни Золя » . О самой «Землѣ » говорится слѣдующее : « въ романѣ—поверхностная наблюдательность , вышедшіе изъ моды пріемы, банальная форма разсказа , лишенная меткихъ характеристикъ ; но\r\nгрязная нота еще повышена доведена до такихъ низкихъ сальностей\r\nà des saletés si basses) , что по временамъ чувствуешь себя передъ\r\nколлекціей порнографическихъ картинокъ . Художникъ опустился на дно\r\nпомойной ямы (au fond des immondices) . Мы энергично отталкиваемъ\r\n(répudions) эту выставку безстыдства... Нужно , чтобы общественное\r\nмнѣніе поразило « Землю » .\r\nНе слышится ли во всѣхъ этихъ напыщенныхъ фразахъ , въ этомъ\r\nбросаніи грязи въ частную жизнь писателя- -явная фальшь , неискренность ,\r\nозлобленіе мелкихъ завистливыхъ натуръ противъ крупнаго дарованія?\r\nИ кто такіе эти протестанты, принявшіе на себя роль « цензоровъ нравовъ » , censores morum? Они далеко не принадлежатъ къ первокласснымъ писателямъ современной Франціи . Изъ нихъ только Поль Боннетенъ и Жакъ Рони принадлежатъ къ сколько нибудь выдающимся белОЧЕРКИ ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ .\r\nлетристамъ . Остальные— Деказъ, Маргеритъ , Гишъ — не болѣе какъ бездарныя посредственности . Всѣ они называютъ себя учениками Золя и\r\nвозстали противъ своего учителя , когда онъ въ послѣднемъ своемъ романѣ перешелъ , по ихъ словамъ , границы цинизма . Золя отрекся отъ нихъ\r\nи заявилъ въ печати , что никогда не имѣлъ съ НИМИ ничего общаго.\r\nЭто однако же не вѣрно , по крайней мѣрѣ , въ отношеніи къ Полю Боннетену , доказавшему выписками изъ корреспонденціи съ учителемъ свою\r\nблизость къ нему. Но кто же самъ онъ , этотъ строгій обличитель цинизма? Свое литературное поприще онъ началъ семейнымъ романомъ\r\n« Шарло забавляется » (« Charlot s'amuse» ) на тему извѣстнаго порока,\r\nсопровождающаго раннее физическое развитіе нѣкоторыхъ натуръ . Романъ\r\nбылъ полонъ такими грязными подробностями, что автора судили за\r\nоскорбленіе общественной нравственности и приговорили къ тюремному заключенію , конфисковавъ экземпляры, оставшіеся непроданными . Боннетенъ\r\nизбѣжалъ однако наказанія , отправившись въ Тонкинъ военнымъ корреспондентомъ , такъ какъ онъ служилъ во флотѣ и былъ хорошимъ морякомъ. О тонкинской экспедиціи онъ писалъ интересныя письма , печатавшіяся въ «Figaro » . Въ этой же новозавоеванной Францією странѣ происходитъ дѣйствіе его романа « Опіумъ » , о которомъ мы говорили въ\r\nодномъ изъ нашихъ предъидущихъ « очерковъ » . Но , несмотря на блестящія подробности и прекрасный языкъ этого романа, имѣвшаго большой\r\nуспѣхъ , во многихъ мѣстахъ разсказа замѣтны слѣды медицинско-порнографическаго направленія романа « Шарло » . Потомъ онъ сталъ писать въ\r\nгазетѣ «Gilblas » экзотическіе разсказы изъ далекихъ странъ , но перенесенныя на берега Менонга и Ганга похожденія его героинь , баядерокъ\r\nи разныхъ темнокожихъ красавицъ ничѣмъ не отличаются отъ приключеній парижскихъ бульварныхъ дамъ и составляютъ только особый родъ\r\nэтнографической порнографіи . А жоны его героевъ , въ Индо-Китаѣ точно\r\nтакже , какъ на ихъ родинѣ , слѣдуютъ культу свободной любви, въ то\r\nвремя , какъ мужья занимаются послѣдними научными опытами , не исключая\r\nопытовъ Пастёра. Перейдя изъ « Жильблаза » въ « Фигаро » , Боннетенъ заключилъ свою полемику съ Золя въ этой газетѣ публичнымъ покаяніемъ въ\r\nсвоихъ порнографическихъ грѣхахъ . Онъ не только отрекся отъ своего «Шарло » , но сознался , что натуралистическія подробности романа не основаны\r\nна наблюденіяхъ , а просто сочинены съ цѣлью поддѣлаться къ дурнымъ\r\nИНСТИНКТамъ читателей и этимъ содѣйствовать большему сбыту своего\r\nромана. Вмѣстѣ съ тѣмъ , Боннетенъ отказался оть авторскихъ правъ на\r\nэто произведеніе и пожертвовалъ гонораръ за него въ кассу общества французскихъ писателей . Все это , однако , не доказываетъ искренности ни его\r\nобращенія , ни протеста противъ Золя .\r\nИзъ другихъ протестантовъ , можетъ быть , искреннѣе , но , во всякомъ\r\nслучаѣ, даровитѣе Жакъ Рони, всего два года тому назадъ вступившій4 НАБЛЮДАТЕЛЬ. № 10 .\r\nна литературное поприще . Первый романъ его « Nell Horn» изъ лондонскихъ нравовъ прошелъ незамѣченнымъ публикою , но оцѣненъ знатоками и\r\nпредставителями литературы. Гонкуръ , обыкновенно очень умѣренный въ\r\nпохвалахъ , объявилъ, что во Франціи явился новый , сильный талантъ .\r\nЗоля и Додэ отнеслись съ большимъ сочувствіемъ къ молодому собрату.\r\n« Нель Горнъ » рисуетъ картину соціальной жизни въ Англіи едва ли не\r\nлучше англійскихъ писателей . Рони семь лѣтъ прожилъ въ Англіи и\r\nимѣлъ возможность близко изучить ее . Содержаніе романа не сложно.\r\nНелли—дочь приличнаго джентльмена, держащаго себя безукоризненно въ\r\nобществѣ, но грубаго деспота въ семейной жизни и вдобавокъ напивающагося втихомолку , по англійски . Дочь его - натура полумечтательная,\r\nполупрактическая , стремящаяся къ истинѣ, нервная , честная, съ твердымъ\r\nхарактеромъ . На митингѣ въ Гайдъ-паркѣ, она увлекается проповѣдью\r\nоратора сальваціонистовъ и вступаетъ въ эту армію спасенія , описанную\r\nавторомъ гораздо лучше , чѣмъ Альфонсомъ Дода . Скоро разочаровавшись\r\nвъ этихъ бездушныхъ сектантахъ, она оставляетъ ихъ , живетъ жалкою\r\nжизнью бѣдной швеи, влюбляется въ пріѣзжаго француза , но тотъ, сдѣлавъ ее матерью , бросаетъ ее . Она борется съ нищетой и, чтобы спасти\r\nребенка отъ голодной смерти , продается первому встрѣчному . Все это не\r\nново по мысли , но разсказано вполнѣ художественно . Выводя на сцену\r\nсвоихъ героевъ, Рони не разсказываетъ ихъ прошлой жизни, но рисуетъ\r\nихъ такъ рельефно съ первой встрѣчи, что они кажутся давно знакомыми\r\nлицами . Онъ относится къ НИМБ безпристрастно , находитъ симпатичныя\r\nчерты и въ пьяницѣ Горнѣ , и въ его злой , невѣжественной женѣ , и во\r\nФранцузѣ Жюстѣ , неглупомъ , даже нѣжномъ обольстителѣ Нелли. Каждый человѣкъ извиняетъ свои поступки и считаетъ себя правымъ съ своей\r\nточки зрѣнія . Второй романъ Рони «Bilateral » изображаетъ вѣрную картину всѣхъ оттѣнковъ французскихъ революціонеровъ . Это глубокій соціальный этюдъ , въ которомъ всѣ подробности— плодъ всесторонняго наблюденія. И во всѣхъ произведеніяхъ Рони нѣтъ и слѣда порнографическаго\r\nнаправленія . Въ этомъ отношеніи онъ одинъ имѣлъ полное право подписать протестъ противъ Золя , тогда какъ остальные четверо писителей\r\nгрѣшать тѣмъ же , въ чемъ упрекаютъ своего учителя , а одинъ изъ нихъ,\r\nвозставая противъ цинизма Золя , печатаетъ , подъ псевдонимомъ въ Брюсселѣ , гораздо болѣе откровенные циническіе разсказы.\r\nВо главѣ порнографической школы, далеко превосходящей Золя своимъ цинизмомъ противъ котораго однако же никто не протестуетъ, французская критика ставить Мопассана , Катулла Мендеса и Армана Сильвестра . Послѣдній изъ нихъ , два раза въ недѣлю, пишетъ въ « Жильблазѣ»\r\nразсказы въ тонѣ Рабле , называя себя его духовнымъ потомкомъ . Сильвестръ началъ писать стихи нѣжные и сантиментальные. Ихъ никто не\r\nчиталъ . Теперь стоитъ ему прекратить на недѣлю свои разсказы въ гаОЧЕРКИ ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. 5\r\nЗетѣ- и ее заваливаютъ просьбами о продолженіи всѣмъ нравящихся очерковъ, дѣйствительно занимательныхъ , написанныхъ бойко и остроумно . Онъ\r\nсоздалъ даже своего рода популярные типы , повторяющіеся теперь въ его\r\nразсказахъ . Это майоръ Ларинетъ , постоянно подвергающійся супружескимъ\r\nнепріятностямъ , вслѣдствіе слишкомъ частыхъ увлеченій супруги своей .\r\nЭта комическая чета, въ сопровожденіи друга дома , храбраго адмирала,\r\nучаствуетъ въ самыхъ невѣроятныхъ приключеніяхъ , показывается читателямъ въ самыхъ невозможныхъ положеніяхъ , гдѣ порнографія играетъ ,\r\nконечно, преобладающую роль. Даровитый Катуллъ Мендесь также съ каждымъ новымъ своимъ произведеніемъ дѣлается все болѣе ревностнымъ жрецомъ ея. « Наблюдатель » не разъ знакомилъ своихъ читателей съ болѣе\r\nскромными разсказами этого писателя , мастерски рисующаго современное\r\nФранцузское общество — и представлять оцѣнку романиста было бы излишне.\r\nЗнакомь имъ также и Гюи-де-Мопассанъ, другъ Флобера , издатель его посмертныхъ трудовъ , разошедшійся съ Эмилемъ Золя , съ\r\nтѣхъ поръ какъ романы ученика стали читаться больше , чѣмъ романы учителя. Этотъ чрезвычайно талантливый разскащикъ,—богатый аристократь,\r\nБонвиванъ большаго свѣта, спортсмэнъ , обладающій не только роскошными\r\nяхтами , на которыхъ пускался въ далекія моря, но и собственнымъ воздушнымъ шаромъ , на которомъ совершаетъ смѣлые полеты за облака,\r\nпечатаетъ дѣйствительно въ « Жильблазѣ » необыкновенно грязные очерки ,\r\nно , вмѣстѣ съ тѣмъ , занимается разработкою медіумическихъ , гипнотическихъ и вообще таинственныхъ явленій , занимающихъ теперь, наряду съ\r\nсоціальными вопросами, европейскую литературу. Въ сентябрьской книгѣ\r\nнашего журнала мы помѣстили образцы новѣйшей французской , англійской, польской, нѣмецкой и итальянской литературы, по которымъ читатели могутъ судить о ея современномъ направленіи . Въ своихъ очеркахъ\r\nМопассанъ является краснорѣчивымъ обличителемъ народнаго суевѣрія (въ\r\nразсказѣ « Чортъ » ) и общественнаго неустройства, лишающаго хорошаго рабочаго возможности добыть честнымъ трудомъ кусокъ хлѣба\r\n(разсказъ «Бродяга » ) ; но еще болѣе оригинальнымъ является писатель ,\r\nвторгаясь въ область спиритизма и медіумизма , изображая ощущенія духовидца. Послѣдній разсказъ его « Horla» , основанный на преслѣдованіи\r\nчеловѣка враждебнымъ ему духомъ , переданъ у насъ въ сокращенномъ\r\nвидѣ, подъ названіемъ « Невидимый » . Спиритизмъ играетъ также выдающуюся роль и въ романѣ мистриссъ Брэддонъ , развязка котораго основана\r\nна двусмысленномъ изреченіи спиритки , напоминающемъ отвѣты древнихъ\r\nоракуловъ . Отъ этихъ стремленій къ таинственному далеки— полные грустнаго реализма , хотя и не лишеннаго доли сантиментальности ,—разсказы\r\nпольскихъ писательницъ Остоя и Запольской , и нѣмецкихъ романистовъ :\r\nЭберса, представляющаго намъ картины своего излюбленнаго Египта въ6 НАБЛЮДАТЕЛЬ. № 10 .\r\nэпоху , мало изслѣдованную исторіей , въ эпоху владычества арабовъ , или\r\nЗахера Мазоха , мастерски рисующаго типы лживаго племени , не исполняющаго даже религіозныхъ предписаній своихъ раввиновъ, а тѣмъ болѣе\r\nне стѣсняющагося исполненіемъ христіанскихъ постановленій . Разсказы\r\nэтого писателя отличаются такимъ знаніемъ малѣйшихъ сторонъ еврейскаго\r\nбыта , что многіе считали его самого евреемъ . Теперь , печатая свои воспоминанія въ газетѣ «Gaulois » , Захеръ Мазохъ говоритъ , что онъ -католикъ испанскаго происхожденія . Предки его переселились въ Чехію при\r\nКарлѣ V. Въ XVIII вѣкѣ , одинъ изъ нихъ , Захеръ , занималъ важный административный постъ въ Галиціи , уже послѣ раздѣла Польши . Сынъ этого Захера\r\nбылъ начальникомъ полиціи во Львовѣ и женился на г-жѣ Мазохъ , матери писателя , имя которой присоединилось къ фамильному прозванію Захера , часто встрѣчающемуся у мавровъ . Знаніе русскаго быта писатель\r\nпріобрѣлъ съ дѣтства отъ своей кормилицы, малорусской крестьянки ; нравы\r\nполяковъ и евреевъ изучилъ , живя въ Галиціи . Впрочемъ , горячо открещиваясь отъ обвиненій въ юдофильствѣ , писатель все таки остается\r\nсильномъ подозрѣніи , что въ жилахъ его течетъ частичка и еврейской\r\nкрови , унаслѣдованная отъ отдаленныхъ предковъ .\r\nвъ\r\nвъ\r\nПублика наша, вообще мало знакомая съ современнымъ итальянскимъ\r\nроманомъ , безъ сомнѣнія , обратитъ вниманіе на произведеніе молодаго писателя , рисующаго нравы нынѣшняго итальянскаго общества . Луиджи\r\nКапуана— писатель очень молодой— (имени его нѣтъ ни въ одномъ біографическомъ словарѣ писателей, кромѣ итальянскаго , Анджело де-Губернатиса)- но онъ пользуется большею популярностью на своей родинѣ и его\r\n«Giacinta» возбудила даже полемику въ литературныхъ изданіяхъ . Строriе пуристы были недовольны реалистическими подробностями романа\r\nдухѣ Золя и , въ особенности , вовсе не поучительными сценами семейныхъ\r\nотношеній свѣтскихъ итальянскихъ кружковъ . Романъ рисуетъ , дѣйствительно , не въ привлекательномъ видѣ итальянцевъ нашего времени . Нравы\r\nихъ никогда не отличались строгостью и чичисбеи принадлежатъ къ доморощеннымъ типамъ Италіи еще съ XVII вѣка . Но мы такъ мало знаемъ\r\nдомашнюю жизнь ея интелигенціи, что вѣрная картина ея нравовъ не\r\nможетъ не интересовать насъ , особенно если она изображена такъ живо\r\nи типично , какъ въ романѣ Капуана , не останавливающагося на сценахъ\r\nраспущенности этихъ нравовъ. Но портреты не только главныхъ , а и второстепенныхъ лицъ романа до того характеристичны, что невольно\r\nтаются въ памяти . Нравы свѣтскаго общества почти одни и тѣ же во\r\nвсѣхъ странахъ , и итальянское немногимъ отличается отъ французскаго,\r\nа если англійскіе писатели представляютъ лицъ своего высшаго круга безупречными, то вѣдь мы знаемъ по разоблаченіямъ самихъ же англичанъ ,\r\nчто эти герои строгой нравственности чаще всего— не болѣе какъ герои\r\nлицемѣрія . Національность кладетъ только особый мѣстный колоритъ на\r\nосОЧЕРКИ ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ . 7\r\nэти типы и заставляетъ ихъ поступать различно въ одинаковыхъ житей—\r\nскихъ отношеніяхъ . Взглянемъ хоть на типъ свѣтской матери у трехъ націй . Въ то время , когда мать-итальянка не вмѣшивается въ вопросъ о замужствѣ своей дочери , также какъ и въ ея отношенія къ чичисбею,\r\nмать-англичанка ревниво охраняетъ прерогативы своей касты и дѣлае тъ\r\nвсе возможное , чтобы помѣшать ея сыну, пэру Англіи , вступить въ неравный бракъ . Когда же она убѣждается, что ея высокомѣрное , даже\r\nтираническое обращеніе съ дѣвушкою, которую любитъ лордъ Лашмаръ ,\r\nне убиваетъ этой любви , а сынъ страдаетъ отъ бѣгства Стеллы, леди\r\nпереламываетъ себя, свою гордую натуру, сама ѣдетъ за бѣглянкой и водворяетъ ее у себя въ домѣ , какъ родную дочь . Такъ ли поступаетъ матьфранцуженка въ подобныхъ же обстоятельствахъ? Въ романѣ талантливаго Шарля Ломона , печатающемся въ нынѣшней книжкѣ « Наблюдателя » , г-жа Меранъ , изъ выгодъ , для того чтобы сынъ ея составилъ богатую партію, губить всю его будущность . Соглашаясь по неволѣ на бракъ\r\nего съ любимою дѣвушкою , потому что не можетъ помѣшать ему , она\r\nобѣщаетъ сыну , когда онъ долженъ уѣхать , что будетъ обращаться съ\r\nЛуизою , какъ съ его невѣстой , и вмѣсто того , при первомъ же разговорѣ\r\nсъ нею , доводитъ Луизу до того , что та отказывается отъ своего жениха .\r\nИзъ сопоставленія этихъ типовъ матерей трехъ различныхъ національностей можно вывести поучительную характеристику .\r\nВсѣ эти романы далеки отъ модной порнографіи, равно и обвиненія въ\r\nстремленіи къ ней Эмиля Золя кажутся намъ преувеличенными . Ея , дѣйствительно немало въ «Землѣ » , какъ и въ другихъ его романахъ , но нигдѣ\r\nона не составляетъ цѣли книги , а только средство къ произведенію эффекта\r\nвъ картинахъ , ярче изображающихъ жизненный реализмъ . Картины эти\r\nможно смягчить и выбросить вовсе , что мы и сдѣлали въ переводѣ первыхъ же сценъ романа и что легко было сдѣлать въ послѣдующихъ сценахъ безъ малѣйшаго ущерба для интереса и главной цѣли романа . А\r\nцѣль эта— вѣрное изображеніе нравовъ французскихъ крестьянъ—заслуживаетъ серьезнаго вниманія моралиста и мыслителя . У Золя есть слабость\r\nкъ циническимъ выраженіямъ и положеніямъ , но они никогда не играють\r\nглавной роли въ его произведеніяхъ и изъ-за этихъ немногихъ мѣстъ не\r\nслѣдуетъ осуждать даровитаго писателя . Что было бы съ греческою и\r\nримскою литературою, еслибы мы не изучали и не переводили ея изъ\r\nнежеланія встрѣтиться съ циническими выраженіями , которыхъ такъ иного\r\nу всѣхъ древнихъ классиковъ ? Вѣдь золотыя песчинки отъискиваютъ въ\r\nкучахъ грязи, и никакая грязь не замараетъ свѣтлой мысли и доброй\r\nцѣли. Въ ту минуту , какъ мы пишемъ эти строки, « Земля » еще не появилась въ отдѣльной книгѣ и мы поговоримъ о цѣли романа , когда онъ\r\nявится въ литературѣ въ цѣльномъ , законченномъ видѣ.\r\nДа и каковы бы ни были недостатки натуралистической школы,8 НАБЛЮДАТЕЛь. № 10 .\r\nнельзя отрацать ни ея значенія во всемірной литературѣ , ни таланта ея\r\nпредставителей . Это не порнографическая школа , возбуждающая одно омерзеніе , и не школа « декадентовъ » , заставляющая сомнѣваться въ здравомъ\r\nразсудкѣ ея послѣдователей . Мы говорили уже объ ней нѣсколько словъ\r\nвъ нашихъ прежнихъ очеркахъ . Теперь Анатоль Божю издалъ разъясненіе\r\nея ученія въ книгѣ , озаглавленной : « L'école décadente ».\r\nКнига эта однако разъясняетъ очень немного , и авторъ ея , взявшій\r\nна себя роль провозвѣстника новаго ученія , излагаетъ его очень темно и\r\nзапутанно . Прежде всего онъ утверждаетъ , что декаденты— не романтики\r\nи не натуралисты , « корпящіе надъ матеріей, роющіеся въ грязи человѣчества и упивающіеся ея міазмами » . Натуралистовъ особенно ненавидитъ\r\nновая школа , доказывающая свою прочность тѣмъ , что существуетъ вопреки всѣхъ нападковъ на нее . Совершенно новое доказательство à la\r\nДекартъ: « выдерживаю встрепку— стало быть, существую, ergo sum . » . Божю считаетъ предшественникомъ этой школы— Бодэлера, ея основателями— Верленя , Малларме , Рембо; опредѣляетъ даже время ея появленія на\r\nсвѣтъ : августъ 1885 года. Окрещена она была именемъ « декадентства»\r\n(собственно : упадка) въ кабакѣ за кружками пива. Нелестное прозваніе\r\nэто , данное ей въ насмѣшку, школа приняла , съ цѣлью вскорѣ же доказать , какъ она далека отъ упадка . Она презираетъ землю , матерію ,\r\nреальное ; она- вся духъ , и передаетъ только внутреннія ощущенія , вибраціи сердца , эмоціи души. Область ея- чувствованія , но возвышенныя ,\r\nморальныя , недоступныя грубой буржуазіи . Главный законъ ея произведеній — краткость . Она не создаетъ эпопей , драмъ , романовъ- только сонеты и коротенькіе разсказы.\r\nВъ нихъ вы не встрѣтите описаній природы. Природа—тоже матерія,\r\nи потому недостойна воспѣванія. Впечатлѣніе слѣдуетъ передавать однимъ\r\nсловомъ , однимъ крикомъ души. Изо всѣхъ частей рѣчи важнѣе всегоприлагательныя , и ихъ декаденты употребляютъ во множествѣ. Девизъ\r\nихъ : анализъ сердца , синтезъ матеріи. Но , не желая поддѣлываться подъ\r\nгрубые вкусы толпы , декаденты становятся непонятными , туманными , выражаются іероглифами или, скорѣе, ребусами , искажаютъ родной языкъ .\r\nПервые писатели , по ихъ мнѣнію , Барбе д’Орвильи и Поль Верленъ . Передъ ними Викторъ Гюго- ничто . Еще выше Морисъ дю - Плесси. « Этотъ\r\nАтлантъ , держащій на своихъ плечахъ міръ декадентовъ , еще почти ничего не написалъ , какъ истинный аристократъ , но зато нравится\r\nженщинамъ , несмотря на свои тонкія икры » . Это говоритъ авторъ книги\r\nо декадентахъ- и, послѣ такой литературной оцѣнки, остается только\r\nпожелать , чтобы школа эта , возбудившая въ послѣднее время столько\r\nтолковъ въ Парижѣ , не такъ скоро отправилась въ полномъ своемъ составѣ въ лѣчебницу душевныхъ болѣзней.\r\nВъ то время , когда декаденты презрительно отзываются о великомъОЧЕРКИ ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ . 9\r\nпоэтѣ , все еще продолжающемъ занимать общественное мнѣніе во Франціи, академія выбрала ему наслѣдника . Посадивъ въ послѣднее время на\r\nвакантныя кресла— политика , финансиста и педагога , она избрала наконецъ и поэта . По смерти Корнеля, его мѣсто въ академіи было предложено брату его , Томасу. У Гюго не было братьевъ, его замѣнилъ Леконтъ де-Лиль, поэтъ холодный , классическій , риторическій . Онъ долженъ\r\nбылъ по обычаю говорить о значеніи своего предшественника въ литературѣ . Ждали, что можетъ онъ сказать Гюго, и не скажетъ ли , пожалуй , свою рѣчь стихами, какъ сдѣлалъ это нѣкогда Кребильонъ , извиняясь въ своей неопытности— говорить прозой . Шестидесятивосьмилѣтній Леконтъ , попавшій наконецъ въ академію почти противъ ея желанія , далъ\r\nпочувствовать въ своей рѣчи , что академія могла бы немножко раньше\r\nобратить вниманіе на его заслуги . Что она сдѣлала это слишкомъ поздно ,\r\nкогда заслуги эти , за давностью лѣтъ , обратились уже въ преданіе-объ\r\nэтомъ поэтъ , конечно , не говорилъ . Уроженецъ острова Бурбонъ, только\r\n27-ми лѣтъ познакомившійся съ цивилизаціей Парижа , онъ въ 1848-мъ\r\nгоду былъ революціонеромъ и лучшія его произведенія относятся къ этому\r\nвремени. Съ тѣхъ поръ , получивъ отвращеніе отъ дѣятельности , отъ людей , отъ жизни, онъ создавалъ , въ своемъ уединеніи , только туманныя ,\r\nхолодныя пьесы , проникнутыя благоговѣніемъ къ древнему міру, потому\r\nчто новый міръ не признавалъ поэта . Да и классическая древность была\r\nему понятна только въ ея позднѣйшую эпоху . Онъ хорошо перевелъ Теокрита , плохо Гомера , и ему недоступны простота и величіе іонійскаго рапсода . Леконта называли эллиномъ , но онъ былъ только александріецъ временъ Птоломеевъ . Критика , въ лицѣ Поля Бурже и Жюля Леметра , считаетъ\r\nего философомъ , но его философія , не идетъ въ его « Трагическихъ поэмахъ » ,\r\nдальше названія среднихъ вѣковъ— «проклятыми , черными годами страшнаго варварства » , а въ исторіи онъ видитъ только инквизицію , варѳоломеевскую ночь и уничтоженіе нантскаго эдикта . Поэтъ проникнутъ\r\nненавистью къ религіознымъ вѣрованіямъ -и это основная система его философіи . И въ своей академической рѣчи, не понявъ совершенно « Торквемады » Гюго , Леконтъ говорить : « предметы существуютъ и имѣютъ значеніе\r\nтолько для мозга , составившаго объ нихъ понятіе , и для глазъ , смотрящихъ на нихъ » . Это перифразъ доктрины: «внѣ насъ не существуетъ ничего ; міръ этотъ только кажущійся » .\r\nО добродушномъ деизмѣ Гюго Леконтъ отзывается съ пренебреженіемъ,\r\nкакъ о « произвольномъ выводѣ религій , основанныхъ на откровеніи» . Съ\r\nтакой отрицательной точки зрѣнія , литература должна , конечно , казаться\r\nпустымъ занятіемъ , « плетеніемъ соломы заключенными въ темницѣ » , какъ\r\nговорить Альфредъ де-Виньи , и однако Леконтъ ставить высоко поэзію ,\r\nне признавая только , что главный источникъ ея въ сердцѣ , въ чувствительности- какъ утверждалъ Альфредъ Мюссе . Леконтъ находитъ , напротивъ,\r\n2410 НАБЛЮДАТЕЛЬ. № 10.\r\nчто нѣжныя чувства недостойны великаго поэта , который долженъ относиться равнодушно къ житейскимъ треволненіямъ , быть безпристрастнымъ\r\nи объективнымъ, ставить выше всего соображенія разсудка . Леконтъ ,\r\nоднако , противникъ реалистической школы и превозноситъ только ту\r\nшколу, которая опирается на творческую фантазію и на служеніе красотѣ.\r\nПо правиламъ академіи , новопринятому члену долженъ былъ отвѣ--\r\nчать Максимъ Дюканъ . Онъ отказался потому, что не симпатизируетъ\r\nВиктору Гюго . Эмиль Ожье и Жюль Симонъ отказались потому, что слишкомъ симпатизируютъ ему. Хотѣли прибѣгнуть къ Ренану , но остановились на Дюма . Возражали , что драматурги вообще плохіе эстетики и\r\nмало знакомы съ исторіей литературы . Сарду, при его избраніи въ академію , сообщилъ слушателямъ , что у грековъ было три трагика , и даже\r\nназвалъ ихъ по порядку . Но Дюма не только драматургъ—онъ моралистъ .\r\nИ съ этой точки зрѣнія онъ прежде всего возсталъ противъ антирелигіозныхъ идей Леконта . Поэты не могутъ давать направленіе человѣчеству,\r\nвоспитывать его , говорилъ Дюма : это могло быть въ ту эпоху , когда боги\r\nпокидали всякую минуту Олимпъ , чтобы входить открыто въ сношенія\r\nсъ людьми и тайно —съ женщинами. Но послѣ Гомера , поэмъ орфиче--\r\nскихъ и ведаическихъ , явилась книга , содержаніе которой не наполнило\r\nбы и одной пѣсни Иліады или Рамаяны . Книга эта разсказывала удивительныя исторіи , предлагала ученіе самое чистое , самое разумное . Рапсоды изъ Іудеи проповѣдывали міру свою поэму , называя ее божественной, съ такимъ убѣжденіемъ , что скорѣе предпочитали умереть на кресть\r\nили въ циркѣ , чѣмъ отказаться отъ одного ея слова . Поэма Христа заставила позабыть всѣ прежнія поэмы , вдохновила такихъ людей, какъ\r\nДантъ , Мильтонъ, Клопштокъ , Корнель , Расинъ , Гёте, Ламартинъ , Мюссе,\r\nГюго. Дюма возсталъ и противъ поэзіи матеріалистической , занимающейся\r\nвоспѣваніемъ смерти . « Я не вѣрю , говорилъ онъ , желанію умереть у тѣхъ,\r\nкто , выразивъ это желаніе , продолжаетъ жить. Смерть хороша , но человѣкъ всегда начнетъ съ того , что предпочтетъ ей жизнь » . Дюма говорилъ\r\nи о непомѣрномъ самолюбіи Гюго , и о томъ , что онъ часто мѣнялъ убѣжденія , отвергалъ монархію и католицизмъ , потому что не хотѣлъ признать\r\nчье нибудь превосходство надъ собой . Все это только однѣ фразы. Гюго\r\nне завидовалъ никому , какъ Шатобріанъ завидовалъ Наполеону . Онъ перемѣнилъ только однажды убѣжденіе молодыхъ лѣтъ , когда увидѣлъ , сколько зла принесли Франціи Бурбоны и језуиты , и 18 лѣтъ боролся съ другимъ Наполеономъ . Гораздо справедливѣе слова Дюма , которыми онъ закончилъ свой отзывъ о великомъ поэтѣ : « много камней упадутъ съ огромнаго зданія его произведеній ; нѣкоторые уже трещать , даже изъ считав--\r\nшихся вдѣланными болѣе прочно . Это возможно . Но это зданіе, состоящее\r\nизъ греческаго храма , изъ пагоды, изъ мечети , изъ феодальнаго замка,НАШИ ВНУТРЕННІЯ ДѢЛА. 11\r\nготическаго собора , восточнаго базара, дворца эпохи возрожденія,\r\nвокругъ котораго сгруппировались крестьянскія избы, дома рабочихъ, хи\r\nжины бѣдняковъ— это зданіе, такое грандіозное , живописное и причудли\r\nвое , выступаетъ на небѣ искусства могучей , величавой массой » .\r\nB. З.",
        "label": "1"
    },
    {
        "title": "Nekotorye razmyshleniia po povodu nekotorykh voprosov",
        "article": "ФЕЛЬЕТОНУ\r\nВъКОТОРЫЯ РАЗЫВДЕНІЯ до поводу нѣКОТОРЫХъ вопросовъ\r\nСлово шутъ во всякой порядочной душѣ тотчасъ пробуждаетъ\r\nпредставленіе низенькаго, уродливаго человѣчка съ брюшкомъ и гор\r\nбикомъ, съ вытаращенными глазами, съ бубенчиками и побрякушка\r\nми на его пестрой одеждѣ, созданнаго для пеньковъ и забавы. Но во\r\nмнѣ слово шутъ пробуждаетъ всегда представленіе цѣлой жизни, съ\r\nея грозою и вьюгою, съ ея слезами, прячущимися подъ смѣхомъ, и\r\nсъ ея злобнымъ смѣхомъ, замаскированнымъ чистою и блестянцею\r\nслезою; и подъ этой пестрою одеждой, у этого человѣчка съ вѣчно\r\nсмѣющейся рожицей, тотчасъ мнѣ представляется сердце, жгучее\r\nсердце, сердце, которое не даетъ утвердиться въ головѣ его ни од\r\nной мысли, привезенной въ корзинѣ изъ - за моря, потомучто не\r\nможетъ лежать заморская мысль, дозрѣвшая въ дорогѣ, подлѣ мы\r\nсли сочной и свѣжей, какъ дозрѣвшій плодъ, только что свалив\r\nшiйся съ дерева, какъ не можетъ чужое дитя жить у матери, у ко\r\nторой своихъ дѣтей много; и если оно будетъ жить тамъ, то не ве\r\nсела будетъ жизнь его, потомучто каждый мигъ будетъ оно чув\r\nствовать, как оно чуждо и какъ его мало любятъ. И обыкновенно\r\nлюди, у которыхъ ни одной мысли своей не выросло, считаютъ\r\nпотѣшною болтовней роковья, рожденныя горькими муками слова\r\nшута, и не подозрѣваютъ того, что каждое его слово дышетъ\r\nпрезрѣніемъ къ нимъ или сожалѣніемъ, они, не купившіе право\r\nжалѣть или презирать ни одною бурною минутою жизни, ни одной\r\nникогда не позабываемою минутою. И когда шутъ, звеня гремуш\r\nками и балагуря, входитъ въ рыцарскій замокъ, гдѣ въ это время\r\nпотѣшающійся рыцарь дѣлаетъ ему честь тѣмъ, что лишаетъ чести\r\nлюбимую дочь его, его единственное сокровище, они, помогавшіе\r\nзакованному въ желѣзо баловню, могутъ спокойно и весело глядѣть132 ВРЕМЯ\r\nвъ гляза шута и смѣяться на его странныя выходки, не подозрѣвая,\r\nчто яла, который клокочетъ въ эту минуту въ шутовскомъ сердцѣ,\r\nхватило бы для того, чтобы отравить всѣхъ ихъ, если бы ихъ\r\nсердца им:ѣли хоть сотую долю чувствительности, спрятанной за\r\nпобрякушками, нашитыми вместо пуговицъ.\r\nЭти мысли приходять мнѣ въ голову потому, что Фельетонист —\r\nшутъ въ журналѣ: его дѣло — потѣшить почтенную публику; онъ\r\nза это имѣетъ право пестрить чѣмъ угодно свои страницы. И вотъ\r\nя надѣваю теперь на себя шутовской костюмъ съ своимъ колиа\r\nкомъ и задумываюсь надъ приготовленным и мн. колокольчиками и\r\nтремушками. Но отчего бы мнѣ не бросить ихъ къ черту, и не об\r\nратиться къ міру, совершенно неожиданно, съ какой -нибудь накп\r\nиѣвшей на сердцѣ, роковою жалобою? А жалобъ у меня много; у\r\nмена въ головѣ ни одной нѣтъ мысли, которая не была бы роднымъ\r\nльтиццемъ какой - нибудь роковой, незабвенной минуты, а этихъ ро\r\nковыхъ минут, у меня было тоже довольно много!\r\nКаждый человѣкъ шутъ въ этой жизни; и не шутъ въ ней толь\r\nко тоть, у кого сердце пусто, и у кого ни одной живой искры не\r\nпрячется подъ его благопристойной, холодной наружностью. Но на\r\nстоящій шутъ знаеть все, что происходить въ душ, его, а осталь\r\nпые шуты даже сами не знають, что у вихъ на сердцѣ, и паясни\r\nчая по доброй волѣ, не по обязанности, такъ запутываются въ сер\r\nдечныхъ своихъ ощущеніяхъ, что нуждаются въ посторонней по\r\nмощи для того, чтобы разобрать по складамъ, что такое у нихъ въ\r\nсердцѣ написано.\r\nВъ мѣта моей юности, когда душа моя не начинала еще разры\r\nвать книжныхъ оковъ своих »; когда ни одно потрясеніе не было въ\r\nнеії, еще слабой и гибкой, довольно сильно, чтобы расколебать и\r\nразрушить всѣ идеи, противорѣчащія этому потрясенію, и когда я\r\nслужилъ не дѣйствительности, которую одну я считаю теперь без\r\nапеляціонною и разумною, но людямъ, завладѣвшимъ мною,\r\nболышей части, нахальствомъ и дерзостью своихъ предположений и\r\nвыводовъ, въ лѣта этой юности спрашивалъ я учителей своохъ,\r\nотчего мнѣ нравится Плюшкинъ, не смотря на все отвратительное,\r\nчто заключено въ этомъ характерѣ. Оттого, что образъ Плюш\r\nкна прополъ сквозь горнило поэтической души Гоголя, говорилъ\r\nмнѣ поэтъ, ия ровно ничего не понималъ изъ этого, но вотражать\r\nбоялся, потому что когда я один разъ сдѣлаль ему возраженіе, онь\r\nзаговорилъ со мной языком, грома и жолчи, доказывая миѣ мою\r\nюность в мое невѣжество, и сквозь весь его говоръ, и сквозь всѣ\r\nего восклицанiя и осужденія слышалось ясно и рисовалось огнев\r\nпыми буквами одно только горнило поэтической души. Плюшкинъ\r\n110\r\n9ФЕЛЬЕТонъ 133\r\n-\r\n-\r\n-\r\nзомъ.\r\nнравится нам\"ь потому, говорилъ мнѣ другой господинъ, не поэтъ ужь,\r\nа критикъ скорѣе, — что Гоголь разоблачает, передъ нами недуги и\r\nзло человѣчества, и насъ тѣшитт. надеж,1а, что зло устыдится сама\r\nго себя и спрячется, увидя свое изображеніе. — я чувствовалъ, что\r\nтутъ чего -то не достаетъ, и сказалъ это; и критикъ разсказалъ мнь\r\nпоэтому случаю ѣдкiй и грязный анекдотъ; и я замолчалъ, не смѣя\r\nпускаться въ дальнѣйія разсужденія. Третій господинъ гово\r\nрилъ мнѣ, что Плюшкинъ намъ нравится потому, что мы видимъ\r\nвъ его изображенів, какъ оно было не навистно самому Гоголю;\r\nчетвертый говорилъ, что мы любимъ это изображеніе потому, что\r\nгнусная рожа Плюшкина возбуждаетъ въ насъ противоположное ей\r\nпредставленіе добра и красоты, и что мы, видя эту ужасную фигуру,\r\nупиваемся возникшимъ въ душѣ нашей противоположнымъ ей обра\r\nИ все это было такъ хитро и замысловато придумано, что\r\nмой юный умъ никакъ не съумѣлъ бы въ то время открыть подъ\r\nэтой хитросплетенною сѣтью идей и понятій какого -нибудь худо\r\nпонятаго, заповѣданнаго намъ высшею мудростью правила, увчи\r\nмаго много десятковъ вѣковъ прописями и азбуками. и сколько\r\nбыло людей, столько было различныхъ мнѣній. Были и такіе, кото\r\nрые говорили, что Плюшкинъ нравится намъ потому, что онъ хо\r\nрошо и вѣрно описанъ; были даже такіе честные люди, которые\r\nпризнавались, что они сами не знають, отчего Плошкинъ им\r\nнравится; но что они его читали и перечитывали тысячу разъ; на\r\nизусть выучили, и все - таки готовы опять перечитывать. Но не на\r\nшлось ни одного человѣка, который признался бы, что Плюшкинъ\r\nему нравился потому, что Гоголь заставляетъ его любить этого\r\nПлюшкина. Какъ взвести на Гоголя такую клевету І! какъ сказать,\r\nчто онъ заставляетъ любить то, что любить запрещаютъ намъ\r\nняньки, азбуки и даже прописи 1 До сихъ поръ мы еще не вышли\r\nизъ-подъ власти пропnсей и азбуки, и цѣлый міръ еще не вышелъ\r\nизъ-подъ ихъ деспотической власти! И что бы мы ни утверждали,\r\nчто бы мы ни говорили, у насъ вездѣ проскользнетъ и утвердится\r\nпамѣреніе подвести свои чувства и мысль подъ установленный вѣ\r\nдолгаго ками аршинъ и ежеминутнаго, моасетъ быть употребленія искривленный. уяже и самъ и изувѣченный Гоголь отрекся отъ\r\nбы оттого, что онъ любитъ Плюшкина, любитъ какъ друга, какъ\r\nбрата, какъ брата больного, но тѣмъ не мене родного и близкаго. И\r\nГоголь, какъ всѣ мы, находился подъ властью того аршина, кото\r\nрьмъ учителя бьютъ въ школахъ по рукамъ учениковъ своихъ.\r\nНо я люблю Плюшкина; люблю его точно так же, какъ невѣдомо\r\nдля себя, втихомозку, любимъ его Гоголь; я люблю его; я эту лю\r\nбовь\r\nТ. II. Отд. IV. 10\r\n.\r\n-134 ВРЕМЯ\r\nІ |\r\n-\r\nво тьмѣ ночной\r\nВскормилъ слезами и тоской;\r\nЕе предъ небомъ и землей\r\nянынѣ громко признаю,\r\nи опрощеньи ве молю.\r\nИ я люблю Гоголя за то, что онъ заставляетъ меня любить Плюш\r\nкина. И если бы теперь встрѣтилъ я Плюшкина живого, лицомъ къ\r\nлицу, въ томъ же изношенномъ халатѣ съ прорхой пониже спины;\r\nсъ тѣмъ же выдавшимся впередъ подбородкомъ, и съ тѣми же ма\r\nленькими мышиньгми глазками, съ тѣми же самыми рѣчами,\r\nто я любилъ бы его такъ же точно, любилъ бы много, любилъ бы\r\nбезконечно, какъ зачумленнаго друга, котораго я люблю, и къ ко\r\nторому я боюсь прикоснуться. Только, разумѣется, не въ такую ми\r\nнуту, когда мнѣ пришлось бы просить у него помощи себѣ или\r\nближнему; не въ минуту, когда расшевеленная страсть не даетъ от\r\nрѣчься отъ себя и глядѣть на предметъ безо всякато личнаго при\r\nстрастія; но въ такой моментъ, когда страсти спокойны, когда\r\nсердце не считаетъ безчеловѣчьемъ каждое себѣ противорѣчіе, и\r\nкогда уму ничто не мѣшает понимать силу и игру страстей въ дру\r\nгомъ или права каждaго человѣка быть тѣмъ, чѣмъ создала его при\r\nрода или чѣмъ его сдѣлала жизнь, если только въ этомъ нѣтъ са\r\nмонасилованья или самоуродованья; если это сдѣлалось такъ пото\r\nму, что иначе не могло сдѣ..аться. Послушайте Вы можете меня\r\nупрекнуть въ нескромности; но все, что я говорю, я говорю вамь,\r\nлюбезный читатель, не съ цѣлью вамъ понравиться, атакъ, ради какой\r\nто внутренней потребности; и потому кладу скромность въ карман,\r\nобшитый шутовскимъ галуномъ и говорю о себѣ слѣдующее: По\r\nслушайте: я зналъ человіка, который совершенно спокойно, да ка\r\nкое спокойно! - съ восторгомъ, съ увлеченіемъ разсказывалъ,\r\nкакъ онъ налулъ жица, и какъ онь надуваетъ свою любовницу.\r\nВы думаете, я почувствовалъ отвращение? — Ничуть. Я смѣялся, и\r\nсмѣялся такъ се отъ души, какъ смѣялся при чтеніи Плюшкина.\r\nДругie, слушавшіе его — онъ не мнѣ и разсказывалъ старались\r\nизобразить презрѣніе на своей улыбкѣ, но сквозь это презрѣніе\r\nтакъ и просвѣчивалъ добродушный см: ѣхъ. и нельзя было не\r\nсмѣяться, видя какъ простодушно, какъ дѣтски доволенъ этотъ че\r\nловѣкъ ловкими своими продѣлками. И разказчикъ, замѣчая благо\r\nпріятное впечатлъніе, все веселье и веселѣе разсказывалъ далѣе.\r\nи вамъ не стыдно это! замѣтилъ я, чтобы посмотрѣть, что онъ\r\nотвѣтитъ. — Э, возразилъ онъ, дружески до меня дотрогиваясь: то ли\r\nеще я дѣлаю! - И туть же онъ принялся разсказывать свои но\r\nвыя похожденія. Онь мошенникъ, сказалъ я, когда его уже не\r\n|\r\n-ФЕЛЬЕТонъ 135\r\n-\r\n-\r\nмеоя\r\n.\r\n-\r\n-\r\n-\r\n-\r\nбыло: но онъ мнѣ нравится, и я люблю его. Это доказываетъ,\r\nзамѣтили мнѣ многіе, какъ неискренно въ васъ все то, что вы тутъ\r\nпроповѣдуете о добрѣ но безкорыстів. — Можетъ быть, сказалъ я,\r\nи пожалъ плечами. Мнѣ было обидно, что эти господа не пони\r\nмаютъ меня. Но я тутъ же былъ вознагражденъ тѣмъ, за кого полу\r\nчилъ упрекъ себѣ. « Я васъ люблю, сказалъ онъ мнѣ, оставшись\r\nсо мною наединѣ (вотъ тут - то яикладу скромность въ карманъ): —\r\nи люблю васъ именно потому, что изъ всѣхъ этихъ господъ,\r\nпрезирающихъ, одни только Вы имѣла бы на это самое полное\r\nправо, потомучто только вы дѣйствительно составляете противопо\r\nможность со мною: у васъ душа чиста, и я ноклянусь головой, что\r\nвы никогда ничего, подобнаго моимъ похожденіямъ, не сдѣлаете. А\r\nэти? это все тотъ же я, только въ вашемъ платьѣ. Они хуже\r\nменя воры: у нихъ ничего нѣтъ своего; у нихъ все краденое ».\r\nи въ этомъ мы съ вами братья, сказалъ я ему, протягивая руку:\r\nмы заѣсь одни чымъ богаты, тѣмъ и рады. и ему это доста\r\nвило неизъяснимое наслаждение. Но только, прибавил, я: если\r\nя васъ застану на вашихъ похожденіяхъ, я все-таки первый за\r\nкричу полицейскаго. « А я, сказаль онъ смѣясь: если убѣжать\r\nне успѣю, первато васъ позову судить меня, потомучто отъ вас,\r\nмнѣ не будетъ обидно принять своего осужденія ». Но я не по\r\nзвалъ бы противъ этого человѣка полиции: я лучше бы самъ как, –\r\nнибудь съ нимъ раздѣлался. Но я даже увѣренъ, что по моей\r\nбудь всякаго сколько будь что лжете говорилъ слушалъ этого этого глазахъ просьбѣ ялично дурное.человѣка;неДругому,было и,,кто меня хочу мнѣ только яонъ негодовать, не не не въ:сдѣлать удовлетворилъ съ;«хотѣлъ потому имѣлъ ионъ Яэтомъ не удовольствіемъ одинъ люблю далъ дастъ на вамъ только бы человѣкѣ чтобы него онъ васъ бы слово при неудовольствія?любилъ бы слова повода мнѣ слушать васъ всѣхъ,ихорошаго но,было дорожилъ сдѣлать что меня ему обманетъ,обиженныхъ потому стыдно не завидовать »на., будетъ когда что службѣ моимъ что Чувствуете его васъ мирило -.нибудь впередъ вы имъ,имнѣніемъ,ииникогда но за одинъ съ на ячто потому что ли люблю дѣлать моих нимъ --вы онъ н11 ни, не,,\r\nЯ зналъ одного разбойника, признавагося въ двадцати трехъ\r\nубійствахъ. Отъ него требовали, чтобы онъ показалъ могилы, въ\r\nкоторыхъ схоронены его жертвы. Онъ совершенно охотно показалъ\r\nпервую. Но когда выри и гнилой и о безображенный трупъ, онъ,\r\nстоявшій поодаль, отвернулся. Ему велѣли подойдти; онъ не полъ.\r\nКогда его три полицейскихъ сержанта повели, противъ его желанія,\r\nонъ упирался, вырывался, отвертывался; все лицо его искажалось\r\n-136\r\nВРЕМЯ\r\nказалъ все-таки.\r\nстрашными судорогами, какъ у ребенка, котораго ведутъ наказы\r\nвать. Подведенный къ трупу, онъ взглянулъ на него, в упалъ безъ\r\nчувствъ. Это была мощная, непоколебимая натура; и въ эту минуту\r\nкаждому честному сер.лцу, откровенному въ своихъ ощущеніяхъ,\r\nего было бы больше жаль, чѣмъ покойника. Онь узналъ имъ убота\r\nто. Только это и было нужно слѣдователямъ. Черезъ нѣсколько дней\r\nпривели его къ другому місту и просили его указать другую могилу.\r\nОнъ не хотѣлъ. Онъ не понималъ, для чего имъ нужно это; но по\r\nстранному закону судьбы всѣ, бывшіе тутъ, истинную причину ихъ\r\nтребованія считали, кажется, совершенно недостаточной; и ему объ\r\nясня \" ь одинъ господинъ, что нужно открыть тѣло для того, чтобы\r\nпредать его честному погребенію, и т. п. — Онъ ухмыльнулся: « Все\r\nравно, сказалъ онъ, гдѣ лежать. » Тогда другой господинъ сталъгово\r\nрить ему, что нужно отрыть тѣло для того, чтобы примириться със\r\nнимъ: « Поцѣлуй его въ его гнилья гу убы! » сказалъ онъ. Арестантъ\r\nзадумался и сказалъ, что в этомъ больше правды; но могилы не по\r\nОтчего имъ было не сказать ему попросту, безъ\r\nвсякаго желанія потрясти или смутить его грустную душу искус\r\nственной речью: « Намъ нужно знать эту могилу и отрыть тѣло да\r\nтого, чтобы какъ - нибудь послѣ не отрыли ее случайно, и чтобы\r\nтогда не пало подозрѣнье на кого - нибудь вовсе невиноватаго. » нъ\r\nбы показалъ тогда. Это была душа, которая не солгала ни одного\r\nслова при допросѣ своемъ, и не запутала ни одного невиннаго. Но\r\nу этихъ господъ у самихъ не было этого сознанія. И они вступили\r\nвъ новые разговоры съ убійцею. « За что ты убилъ этого? » спро\r\nА за то, что мнѣ тогда водки хотѣлось, а денегъ не\r\nбыло. Сколько же ты нашолъ у него? Четвертакъ.\r\nмо изъ-за четвертака убивать человѣка! Преступникъ посмо\r\nтрѣлъ на нихъ съ удивленіемъ: « Все равно, сказамъ онъ: что из\r\nза четвертака, что изъ -за тысячи. » У этого человѣка было больше\r\nсмысла, чѣмъ у тѣхъ, кто его допрашивалъ. Имъ все хотѣлось бла\r\nгодушно снизойти до его грубаrо пониманія, и онъ постоянно ока\r\nзывался выше нихъ, и вмѣсто того, чтобы имъ завладѣть его ду\r\nшою, онъ все больше и больше пріобрьталъ надъ ними власта, и\r\nони поминутно чувствовали себя передъ нимъ школьниками. Ero\r\nгрубая откровенность поминутно уничтожала ихъ, потомучто въ\r\nней все больше и больше, все страшнѣе и неотразимѣе возставалъ\r\nего человѣческій образъ, тогда какъ у нихь все пугливѣе и пугли\r\nве, все мельче и все ничтожнѣе пряталась ихъ душа подъ грудою\r\nстраницъ, вырванныхъ изъ разныхъ когда-то прочитанныхъ книгъ,\r\nподъ грудою правилъ, пестрящихъ наши прописи и азбуки.\r\n-\r\nсили ови.\r\nистоФЕЛЬЕТовъ 137\r\nHO\r\nИ я, еще юноша тогда, поддался обаятельному впечатлѣнію это\r\nго человѣка.\r\nи какъ онь нравится мнѣ со своей откровенностью г. Лазаревъ;\r\nкакъ слѣдователи этого человѣка, мнѣ не нравится г. Сѣ\r\nровъ, ораторствовавшій въ сравнательномъ концертѣ г. Лазарева\r\nи Бетховена. Г. Лазаревъ любить музыку и такъ любить ее, что\r\nему непремѣнно хочется быть первымъ любовникомъ этой прекрас\r\nной женщины. Не смотря на то, что она не отвѣчаетъ ему взаим\r\nностью, онъ такъ доволенъ ея, можетъ быть, съ отвращеніемъ бро\r\nшенными ему ласками, что ему кажется, что больше этого никто и\r\nне получамъ отъ нея, и что выше этого ничего и желать нельзя. и\r\nобразъ г. Лазарева, какъ великій и громкій образъ несчастной люб\r\nви, перейдетъ въ вѣка, и мнѣ только жаль, что, какъ орелъ на хво\r\nстѣ унесъ муху, страшный образъ г. Лазарева унесетъ съ собою въ\r\nвѣка маленькое имя г. Сѣрова, кидавшаго вы него гнилымъ карто\r\nФелемъ. Г. Сѣровъ ухаживаетъ за той же самою дамою, и ему са\r\nмому мочи нѣтъ хочется похвастать своими успѣхами, но онъ не\r\nсмѣетъ; и воть его возмущаетъ наивное чистосердечie г. Лазарева.\r\nВѣдь всегда самый страшный судья для вора тоты, который самъ\r\nсобирался украсть имъ украденное, но боялся, не смѣлъ: какъ же\r\nэтотъ осмѣлился? Но г. Лазаревъ не воруетъ; он », какъ донъ\r\nКихотъ, убѣжленъ въ дѣйствительности имъ воображаемаго; и бить\r\nза это г. Лазарева также точно дико и безчеловѣчно, какъ обломать\r\nпалку объ сумасшедшаго. Только тоть кто сам, сумасшедшій, мо\r\nжетъ отважиться на такое предприятие. — г. Сѣровъ, защитникъ\r\nБетховена / Г. Лазаревъ страстнымъ, безумнымъ, неистовымъ сво\r\nимъ желаніемъ превзойдти Бетховена, больше поднимаетъ передъ\r\nочами міра великую тѣнь эту, нежели г. Съровъ, думающій, что\r\nБетховенъ нуждается въ его неприличной защитѣ. Имя, вашему\r\nчувству, г. Съровъ, не любовь къ Бетховену, а злоба къ г. Лазаре\r\nву за его неистовое чистосердечie: хочу превзойти Бетховена! -\r\nДа кто же ему можеть запретить желать этого? И потомъ: желаніе\r\nчрезвычайно похвальное; и стараться быть выше Бетховена гораздо\r\nпохвальнѣе нежели стараться попасть кому -нибудь въ глазъ карто\r\nФелиной. — и будьте увѣрены, г. Сровъ, что не вы, а г. Лаза\r\nревъ при концѣ своей жизни благоушно сознается, можетъ быть,\r\nвъ своихъ заблужденіяхъ, и чистосердечно скажетъ, обращаясь\r\nмыслью къ Бетховену: « Не лобзаніемъ предаю тебя, какъ Туда; но\r\nкакъ разбойникъ, признаю надъ собою великую силу твою! » Вы\r\nесли и раскаетесь, такъ не признаетесь въ этомъ.\r\nНо дѣло не въ томъ; г. Лазарева я люблю за его откровенность.\r\nГ. Лазаревъ создаетъ, какъ умѣетъ, а потомъ говоритъ: « Смотрите и138\r\nВРЕМЯ\r\nя знаю это.\r\n>\r\nсудите; а мнѣ, говорить, кажется, что ничего лучше этого въ цѣ\r\nмомъ мірѣ нѣтъ 11.» На это можно улыбнуться, и промолчать дели\r\nкатно такимъ серьёзнымъ критикамъ, какъ г. Сѣровъ, тѣмъ болѣе,\r\nчто никто и безъ того не поддается вліянію г. Лазарева. У всѣхъ\r\nнелѣпыхъ сектаторовь были послѣдователи; уг. Лазарева нѣтъ ни\r\nкого; а у васъ есть\r\nи также точно, какъ г. Лазаревъ, нравится мнѣ Плюш\r\nкинъ Гоголя. Но откровенность вещь чрезвычайно рѣкая; мо\r\nжетъ быть оттого она такъ и обезоруживаетъ. и я увѣренъ, что\r\nвъ жизни нигдѣ не увидишь Плюшкина съ тѣми же обезоружи\r\nвающими рѣчами; онъ покажется мнѣ въ своемъ халатѣ, онъ на\r\nхально выставить ко мнѣ свой подбородокъ; онъ не спрячетъ отъ\r\nменя мышьихъ глазъ своихъ, но онъ забьетъ въ глубину своего\r\nсердца, тѣ рѣчи, которыя вытащиъ оттуда Гоголь. и Плюшкинъ,\r\nбудетъ противенъ мнѣ, ия буду ненавидѣть Плюшкина, какъ чело\r\nвѣка, который по какому - то глупому упрямству самъ себя завѣдомо\r\nувѣчитъ и пачкаетъ. Азбуки, прописи и няньки помѣшаютъ также\r\nточно и Плюшкину явиться передо мной во всей наготѣ поражoнной\r\nбезпощадною страстью души своей, и онъ, одержимый опять таки\r\nобщеловѣческою болячкою ложнаго стыда в недовѣрчивости, похо\r\nжей на какое -то чувство самосохраненія, пугливо запрячетъ отъ ме\r\nня именно все то, что могло бы служить салу оправданіемъ. И я бу\r\nду не любить этого Плюшкина, какъ всѣ мы не любимъ того, что\r\nне вѣрить намъ; мы открываемъ другъ другу всѣ грязнѣйшіе за\r\nкоулки души нашей, съ разнымъ сбродомъ наваленныхъ туда раз\r\nбитыхъ идей и сочиненныхъ чувствованій, но никогда никому не\r\nпоказываемъ мы тѣхъ глубочайшихъ, сокровенныхъ изгибовъ, въ\r\nкоторыхъ всюду, на каждомъ мѣстѣ, ясно и четко написано: ««.Я\r\nбратъ твой! » И это будетъ такъ до скончанія міра. И вотъ поэты\r\nуказываютъ намъ эти сокровенные изгибы души человѣческой; и\r\nоттого Плюшкинъ въ дѣйствительности возбудилъ бы во мнѣ от\r\nвращение со своимъ подленькимъ желаніемъ, прикинуться такими\r\nже точно какъ всѣ человѣкомъ; a Плюшкинъ Гоголя мнѣ нра\r\nвится со своей ничѣмъ не прикрытою рѣчью:\r\nВѣдь у меня, что годъ, то бѣrакту. Народъ-то больно про\r\nжорливъ, отъ праздности завелъ привычку трескать, а у меня ѣсть\r\nи самому нечего… »\r\nИли, напримѣръ, это мѣсто из разговора Чичикова съ Коро\r\nбочкой:\r\nСтрамъ, страмъ, матушка! просто страхъ! Ну, что вы это\r\nговорите, полумайте сами! Ктожъ станетъ покупать ихъ? Ну, ка\r\nкое употребленіе онъ можетъ изъ нихъ сдѣлать? »\r\n9 >ФЕЛЬЕТонъ 139\r\n— А может быть, въ хозяйствѣ -то как -нибудь подъ случай\r\nпонадобятся… возразила старуха да и не кончила своей рѣчи, от\r\nкрыла ротъ, и смотрѣла на него почти со смѣхомъ, желая знать,\r\nчто онъ на это скажетъ.\r\nМертвые въ хозяйствѣ 1 Экъ куда хватила! Воробьевъ развѣ\r\nпугать по ночамъ въ вашемъ огородѣ, что ли? »\r\nНу, есть ли что -нибудь тутъ возмутительнаго? Все это живописно\r\nи законно, какъ кривое, безобразно выросшее дерево, дающее ол\r\nнако свою тѣнь и нелишонное способности производительности. И\r\nслушая эти рѣчи, я склонюсь передъ ними съ благоговѣніемъ, какъ\r\nпередъ всякимъдѣломъ природы; но какъ стриженая аллея, какъ без\r\nсильныя и тщетныя попытки человѣка не помочь природѣ, а по\r\nправить и причесать ее, возмутительны для меня, напримѣръ pb\r\nчи г. Обломова; и человѣкъ, самобытно и твердо развавшийся, какъ\r\nбы ни было безобразно его развитие, всегда мнѣ во сто кратъ малѣе\r\nи ближе, нежели человѣкъ, въ которомъ природы вовсе не видно,\r\nи на которомъ остались только слѣды постороннихъ, человѣческихъ\r\nприкосновенііі, иногда полныхъ эгоизма и пустоіі, оскорбительной\r\nсамонадѣнности. И няглѣ человѣкъ не чувствуегъ такъ своего без\r\nсвлія, какъ при встрѣчѣ съ другимъ человѣкомъ, в которомъ за\r\nговоритъ віругъ природа Живымъ и понятнымъ языкомъ своимъ,\r\nвмѣсто рта и жиденькаго ума, посоленаго книжною мудростью.\r\nКнижная мудрость хороша только тамъ, гдѣ она сольетъ и соста\r\nвить одно съ природою; а тамъ, гдѣ она, как, жеребенокъ подлѣ\r\nматери, бѣжить, то забѣгая впередъ, то отставая, и безпрестанно\r\nпугаясь, она и смѣшна, и некрасива, какъ этоть жеребенокъ со сво\r\nимъ подобьемъ хвоста и съ своими Жиденькими, нетвердыми нож\r\n9\r\nками.\r\n« Страсти не что иное, какъ идея при первомъ своемъ развитии, »\r\nсказалъ одинъ глубочайший изъ глубочайшихъ нашихъ поэтовъ, и\r\nни въ чемъ это такъ хорошо не выразилось, какъ въ послѣднемъ\r\nспорѣ изъ-за госпожи Толмачевой.\r\nУ всѣхъ на языкѣ теперь: права женщины, эмансипація. Но\r\nчто такое эмансипація?\r\nЭмансипація есть освобожденіе отъ всего того, что лишаетъ че\r\nмовѣка разумной, обязывающей, какъ благородство, личной, граж\r\nданской свободы; что стѣсняетъ вообще его дѣятельность, но толь\r\nко хорошую, полезную для него и для общества дѣятельность, и\r\nчто можетъ иногда пом:ѣшать его счастью, но только благообраз\r\nному, настоящему счастью.\r\nИ какъ всякое новое право влечеть за собою и новья обязанно\r\nсти, такъ, самая эта свобода, самое это освобожденie, основанное140 ВРЕМЯ\r\n2\r\nи ничего\r\nвъ\r\nна\r\nна довѣріи къ человѣческой личности, обязываетъ его самаго слѣ\r\nдить за собою, обязываетъ его оправдать это довѣрie, обязываетъ\r\nне употребить во зло своей свободы. Въ дѣлѣ женской эмансипацій,\r\nмнѣ кажется, все у насъ должно совершить образованіе обра -\r\nзованіе женщинъ, и мущинъ въ особенности.\r\nНѣсколько уже женщинъ серьёзно посѣщають университет\r\nскія лекціи: никогда не видавъ ихъ не слышавъ о\r\nихъ наружности, я узналъ ихъ тотчасъ, когда онѣ вошли\r\nодно общество, гдѣ читалась серьёзная лекція: я узнамъ ихъ по\r\nспокойной скромности, съ которою вошли онѣ; я узналъ ихъ по\r\nпростотѣ ихъ одежды; я узналъ ихъ по тому почтительному вна\r\nманію, съ которымъ онѣ, съ сомкнутыми устами и съ глазами, от\r\nкрытыми любопытствомъ, слушали лекцію, въ то время какъ\r\nдругія дамы, приходя поздно, шумѣли своими кринолинами, дви\r\nгали, усаживаясь, стульями, шептались между собой в подава\r\nли другъ- другу черезъ всю залу телеграфическое знаки какое-то.\r\nМеня тронулъ видъ этихъ двухъ женщинъ, и я думалъ, глядя\r\nнихъ: « О, вѣрно и слово любви, не произносимое всуе ва\r\nшими чистыми устами, будетъ въ нихъ горяче и чище, нежели въ\r\nтѣхъ устахъ, которыя, отъ нечего дѣлать, произносятъ его всю\r\nжизнь, и имѣють больше времени, чѣмъ сколько нужно, для того,\r\nчтобы его опошливать! » И когда потомь я говорилъ съ ними, ме\r\nня поразило и тронуло то благородное вниманіе, съ которымъ онѣ\r\nслушали нѣкоторыя объясненіякъ непонятымъ ими мѣстамъ, объяс\r\nненія, которыхъ онѣ сами просили. - Да будетъ благословенно имя\r\nваше, думалъ я послѣ, за тотъ примѣръ, который вы показываете\r\nбудущимъ жонамъ дѣтей нашихъ: мы не вкусимъ еще плода, вами\r\nуказываемаго.\r\nИ я увѣренъ, что ни одна изъ этихъ женщинъ не выберетъ для\r\nчтенія въ обществѣ « Египетскихъ ночей », потомучто онѣ знаютъ\r\nили по крайней мѣрѣ смутно чувствуютъ слѣлующее:\r\nВыборъ большое дѣло; и когда мы читаем, публично въ пер\r\nвый разъ, и когда мы не знаемъ, приведется ли намъ читать еще\r\nкогда - нибудь, то мы торооимся прочесть именно ту пьесу, которая\r\nсъ давнихъ поръ у насъ на умѣ, которую больше всѣхъ другихъ\r\nмы полюбили, которую полюбить намъ и другихъ хочется заста\r\nвить; пьесу, въ которой отразился наишь вкусъ, наши понятія, наши\r\nзадушевныя жалобы. Так, напримѣръ, если бы мнѣ довелось чи\r\nтать публично, то я прочелъ бы… я бы многое прочелъ изъ рус\r\nскихъ поэтовъ. Но положимъ, что я прочелъ « статую » г. Полон\r\nскаго, потому что въ ней есть слѣдующія удивительныя строки:\r\n2ФЕльетонъ 141\r\n• и надъ пепельной грудой камней,\r\nИзъ-за темнозеленыхъ вѣтвей\r\nПоднималась статуя. Вѣка\r\nНа лицѣ пощадили черты\r\nПервобытной ея красоты —\r\nи была лишь отбита рука,\r\nда обтесаны складки одеждъ\r\nБезпощадной рукою невѣждъ!.\r\nИ если бы голось мой задрожалъ, если бы слезы потекли при\r\nэтихъ строчкахъ изъ глазъ моихъ, я не устыдился бы этого, пото\r\nмучто эти строки полны такой святой тоски, такого праведнаго\r\nупрека, такого небесно -прозрачнаго горя, что я бы гордился тѣмъ,\r\nчто могу имъ сочувствовать. Это одно из лучшихъ стихотвореній\r\nвъ нашей поэзии; я завидую г. Полонскому, что онъ написалъ его;\r\nя готови клеветать за это на всѣ другія его стихотворенія, но на\r\nэто я клеветать не могу.\r\nВыборъ почти тоже, что вдохновеніе, только еще больше въ\r\nэтомъ случаѣ, потому что вдохновеніе не произвольно: надъ душою\r\nпоэта могутъ властвовать разныя идеи, разнымъ предметамъ готовъ\r\nслужить онъ, и онъ не виноватъ, если въ данную минуту его пре\r\nслѣлуетъ именно извѣстный предметъ. Если бы не заранѣе выби\r\nрались пьесы для чтенія; если бы самый литературный вечеръ\r\nбылъ дѣломъ импровизированнымъ, тогда, конечно, всякiй изъ\r\nчитавшихъ моrъ бы сказать: я прочелъ эту пьесу потому, что\r\nона первая пришла мнѣ на умъ; потому что лицо моего сосѣла ее\r\nмнѣ напомнило. Но когда пьеса выбирается заблаговременно; когда\r\nдля борьбы надъ этимъ выборомъ дается достаточное количество\r\nвремени, тогда передъ нами разоблачаются вкусы и мысли того,\r\nкто ее выбираетъ; и если наше чувство задѣто тѣмъ, что акенщина\r\nтакъ откровенно признается въ нѣкоторой исключительности на\r\nправленія своихъ мыслей и наклонностей, то она должна нам ь это\r\nпростить, потомучто мы можемъ не знать, по крайнему нашем у\r\nневѣжеству, что иногда мысли наши діаметрально противоположны\r\nсъ нашею жизнью. Такъ самый сластолюбивый пѣвецъ нашъ, Ба\r\nтюшковъ, былъ скромнѣйшій и застѣнчивѣйшій человѣкъ, и его\r\nлюбимые вопросы мoжeть быть именно потому и интересовали его,\r\nчто онъ никогда не встрѣчался съ ними лицомъ къ лицу въ жизни,\r\nи они никогда не являлись его воображенію въ томъ грязноватомъ\r\nвидѣ, въ какомъ они представляются душамъ, развращоннымъ или\r\nиспорченнымъ. Но если бы мы и знали это, то и тогда мы могли\r\nбы остаться, и остались бы недовольны выборомъ г ки Толмачевой,\r\nтолько разумѣется высказали бы ей, да и не ей, а обществу, мнѣніе1\r\n142 ВРЕМЯ\r\nи\r\nсвое языкомъ болѣе благороднымъ и осмышленнымъ. Она увлеклась\r\nстрастью, страстью къ тому же самому предмету, къ которому горять\r\nстрастной любовью ея защитники, икъ которому питаетъ не менѣе\r\nстрастную ненависть ея обвинитель. Но если въ литературѣ боль\r\nшинство на ея сторонѣ, то совсѣмъ не то въ обществѣ: общество,\r\nчасто втихомолку, и не все, а та часть его, которая не ймѣетъ пре\r\nтензіи стоять впереди, противъ ися; и даже нѣкоторые, съ какою-то\r\nособенною злобною радостью, поддерживаютъ г-на Камня- Виного\r\nрова, и поддерживаютъ его так же страстно, какъ поддерживает,\r\nг - жу Толмачеву ея партія. И все это потому, что страсть не что\r\nиное, какъ идея въ первоначальномъ своемъ развитии. Самая\r\nстрасть къ женщинѣ не составляетъ исключения изъ этого пра\r\nвила. Едва женскій взглядъ смутилъ нашу душу, едва успѣлъ намъ\r\nпонравиться смыслъ женской улыбки, какъ уже мы, по этимъ двумъ\r\nданнымъ, своевольно дорисовываемъ остальное, дорисовываемъ по\r\nсвоему вкусу, согласно нашему идеалу, натоимъ желаніямъ; мы\r\nдрож имъ за неприкосновенность идей и чувствъ своихъ, упорно\r\nдержимся за свое, хотя бы эта женщина тутъ же, передъ нами,\r\nсловомъ и дѣломъ, доказывала несостоятельность нашей идеи о ней.\r\nИ по мѣрѣ того, какъ разсудокъ и время выясняютъ намъ настоя\r\nоцее ея содержаніе, истинный характеръ ея и существенныя ея до\r\nстоинства, страсть исчезаетъ и остается спокойное чувство любви,\r\nа иногда ничего, кромѣ идеи о томъ, что такое въ самомъ дѣлѣ\r\nбыла эта женщина. Такою же страстью загорѣлись теперь многое\r\nлюди къ идеѣ объ эмансипаціи. Въ настоящемъ видѣ этой эманси\r\nпацій они не знаютъ; и какъ знать то, чего еще нѣтъ?\r\nнцествующему порядку, къ существующему положенію женщины въ\r\nобществѣ, несправедливому для нея и тяжoлoму для мущинъ, ова\r\nпочувствовали отврапченіе, и, какъ всегда бываетъ въ подобныхъ\r\nслучаяхъ, ударились въ противоположность. Они еще не объяснаар\r\nсебь, что въ этомъ положении худо, и что хорошо, и только увле\r\nченные страстью к измененiю, рушатъ все съ зажмуренными гла\r\nзами, и говоря, что хорошо все противоположное, рисують перелъ\r\nнами безобразный образъ его. Противник и ихъ, въ свою очередь,\r\nне могутъ еще выдѣлить истинно хорошаго отъ худого въ этомъ\r\nновомъ образѣ, и недовольные имъ въ общей его Фигурѣ, иногда\r\nдаже не хотятъ разбирать его и разсуждать о немъ, отворачиваются\r\nотъ него съ отвращеніемъ, или нападаютъ на него, и находя лучшимъ\r\nстарое, к которому они по крайней мѣрѣ привыкли, упрямо держутся\r\nза это старое. И вотъ обѣ стороны въ страхѣ, въ страхѣ мучитель\r\nномъ; обѣ онѣ чувствуютъ несостоятельность ими защищаемаго и\r\nобѣ, въ какой -то предсмертной тоскѣ, представляють себѣ ужасное\r\nво къ суФЕЛЬЕТонъ 143\r\nгого поэта -\r\nторжество ненавистнаго для нихъ противника, и ни одной изъ сто\r\nронъ этихъ не приходитъ въ голову, что онѣ палуть обѣ разомъ,\r\nно падутъ примиренныя, только для того чтобы встать и обняться,\r\nи можетъ быть улыбнуться, какъ люди, которые протягивая другъ\r\nдругу руки, признаются, что они до сихъ поръ не понимали другъ\r\nдруга. Это будетъ въ тотъ мигъ, когда ребенокъ - идея выростеть и\r\nпочувствуетъ свое совершеннолѣтie; это будетъ въ тотъ масъ,\r\nкогда сладкій недугъ страсти, по выраженію того же ми.заго, доро\r\n« исчезнетъ при словѣ разсудка », при словѣ, которое\r\nбудетъ сказано уже не ими, а самою дkiiствительною жизнью. Но\r\nэтого слова не знаетъ никто, и Философія только послѣ укажетъ\r\nнамъ его значеніе; а покуда только поэзія можетъ предлагать во\r\nпросы свои, глядя на борьбу, которой послѣднее слово должна произ\r\nнести сама дѣйствительность, и возбуждать то ту, то другую сторону\r\nсвоимъ смѣхомъ или своими жалобами и молитвами.\r\nНо можетъ ли идея эмансипацій устоять въ томъ видѣ, въ какомъ\r\nее понимаютъ теперь, когда чѣмъ больше какой нибудь поступокъ жен\r\nщины возбудитъ ужасъ въ консерваторахъ, тѣмъ больше возбуждает\r\nонъодобренія со стороны их, противниковъ; въ томъ видѣ, въ какомъ\r\nона нравится только развѣ крайней юности, пылающей своеволіемъ\r\nи совершенно несознающей, что ничто такъ не обязываетъ, какъ\r\nсвобода? При полной свобохѣ, которая будетъ возможна только тогда,\r\nкогда воспитаніе и вкусъ, имъ развитый, заставить самихъ мущинь\r\nотказаться отъ той грубой распущенности, которую они теперь\r\nхотятъ навязать и женщинамъ возможно ли будет, чтобы жен\r\nщина приняла то, отчего отказываются мущины? Для свободы\r\nнужно образование; а возможно ли желать дa и думать, чтобы вы\r\nсокое образованіе могло уничтожить въ женщинѣ хотя какое нибудь\r\nизъ тѣхъ качествъ, которыя ее дѣлаютъ такою неоцѣненною для\r\nмущины.? – Сестры милосердія, исполняющія обязанности Фельд\r\nшеровъ, часто совершенно мужскія обязанности, именно тѣмъ дра\r\nгоцѣнны, что онѣ вносятъ въ нихъ женскій элементъ любви и уча\r\nстія, тотъ элементъ вѣжной заботливости, котораго часто лишены\r\nсамыя слаждение высокія въ жизни мужскія общественной натуры. И, какое въ трудахъ бы ни нанаходили пользу общую мы на,\r\nвсе-таки всегда лучшими минутами жизни нашей булутъ минуты, про -\r\nведенныя съ любимою женщиной, и для женщины так же точно, и\r\nпотому она сама никогда не захочетъ лишиться того, что такъ необ\r\nходимо для увеличенія ея собственнаго счастья. Растущенность и\r\nцинизмъ никогда не сдѣлаются принадлежностью женщины. Но\r\nразвѣ, спросятъ меня, цинизмъ прочитать превосходное стихо\r\nтвореніе Пушкина?\r\n-\r\n-144 ВРЕМЯ\r\n— Какъ прочитать!\r\nИ мущина и женщина могутъ прочесть « Египетскiя ночи », такъ\r\nточно, какъ не только мущина и женщина, но и мальчикъ и дѣвочка,\r\nмогутъ смотрѣть на обнаженную статую, напримѣръ, Венеры Тав\r\nрической. Стихотвореніе есть таже статуя; таже нагота терпится\r\nвъ немъ, нагота, которая невозможна ни въ прозаическомъ сочине\r\nніи, ни въ живописи; но мнѣ кажется, что придѣлай только къ\r\nстатуѣ зрачки, и уже нагота ея слѣлается нѣсколько оскорбительна.\r\nИменно ея отвлеченность дѣлаетъ въ ней возможной ея наготу.\r\nСтихотвореніе носитъ въ себѣ нѣчто такое же отвлеченное, какъ\r\nстатуя: это не простое выраженіе чувствъ нашихъ; это выра\r\nженіе чувства, облеченное въ Форму искусства: кадансъ, риема,\r\nнѣжная изысканность выраженій, все поднимаетъ стихотворение\r\nнадъ обыкновенною нашею рѣчью и дѣлаетъ его идеальнымъ, какъ\r\nодноцвѣтность мрамора, эта неопредѣленность взгляда дѣлаетъ иде\r\nальною статую. И всѣ могут смотрѣть и любоваться каждою ея\r\nточкою, но не на каждую ея точку можно указать пальцем. Можно\r\nчитать и восхищаться « Египетскими ночами », но не на каждую\r\nстрочку ихъ можно обратить особенное вниманіе публики. Тутъ 40\r\nцинизма одинъ шагъ. И тотъ, кто надѣется прочесть такъ, что все\r\nэто стихотвореніе въ устахъ его сохранить ту изящную цѣлость,\r\nту соразмѣрность всѣхъ частей его, которыя дѣлаютъ его похо\r\nжимъ на мраморное изваяніе, гдѣ ни одна точка не выдается вне\r\nредъ съ цѣлью обратить на нее особенное вниманіе; тотъ, кто\r\nсъум:ѣетъ восторгъ души своей разлить на все это стихотворение,\r\nне сосредоточивая его на извѣстныхъ только строчкахъ, тотъ пусть\r\nчитаетъ его публично, пусть дѣлаетъ этотъ salto mortale; но кто\r\nне убѣжденъ въ поэтическомъ чутьѣ своемъ, кто въ глубинѣ души\r\nсвоей не проникнутъ этой художественною чистотой взгляда, кто\r\nне чувствуетъ равной любви къ строкамъ:\r\nи съ умиленіемъ на немъ\r\nЦарица взоръ остановила\r\nи къ златорогому мѣсяцу, освѣтившему александрійскіе чертоги, и\r\nкъ сладострастнымъ прохладамъ, готовящимся земныма богама,\r\nи ко всему, ко всему, къ каждой строчкѣ и къ каждому слову, заклю\r\nчающемуся въ этомъ стихотвореній, тотъ пускай не читаетъ его,\r\nа то пожалуй выйдетъ цинизмъ, и смертельный скачекъ саѣлается\r\nвъ самомъ дѣлѣ смертельнымъ. И мы, зная все это или чувствуя,\r\nсмотримъ сейчасъ съ нѣкоторымъ недовѣріемъ на женщину, кото\r\nрая рѣшается на этотъ отважный подвигъ; и иногда наше неловѣpie\r\nтакъ сильно, что мы пе въ состоянии даже замѣтить, невыходить миФЕЛЬЕтовъ 145\r\nженщина побѣдительницей и не оправдываетъ ли передъ нами рѣuu\r\nмость свою.\r\nкакъ\r\nМежду тѣмъ у насъ въ обществѣ существуетъ убѣжденіе, что\r\nкаждую строчку стихотворенія нужно читать въ гостиной такъ,\r\nкакъ она и на сценѣ произнеслась бы въ подобномъ случаѣ. Но\r\nсцена и гостиная двѣ вещи совершенно различныя. На сценѣ каж\r\nдый зритель, находящийся въ театрѣ, есть не что иное, какъ чет\r\nвертая, недостающая стѣна, которая нисколько не стѣсняетъ актри\r\nсу, которой игра тѣмъ выше, тѣмъ натуральнѣе, чѣмъ больше\r\nона, сама для себя, обращаетъ въ стѣну своихъ зрителей. Тогда го\r\nворять: зрителей для нея не существуетъ. Тутъ каждое слово актри\r\nсы есть движеніе собственной ея души. Но если бы и на сценѣ, не\r\nактриса, а дѣйствующее лицо должно было читать стихотвореніе для\r\nдругихъ, так же точно дѣйствующихъ лиць, то условия совершенно\r\nбы измѣнились, и актриса должна бы была прочесть такъ,\r\nслѣдуетъ читать въ обществѣ. Вы не можете себѣ представить, какъ\r\nстыдно было публикѣ за г. Степанова, когда онъ, въ первомъ дебю\r\nтѣ г-жи Снѣтковой 3 - й, въ Дмитріѣ Завревскомъ стал, читать оду\r\nБоrъ, не такъ, какъ бы слѣловало прочесть человѣку любимой имь\r\nженщинѣ, и выражая восторгъ собственной души своей, а не вос\r\nторгъ чужого стихотворенія. Чтеніе это казалось кривляньемъ и\r\nотзывалось только отсутствіемъ вкуса и непониманіемъ дѣла. Но\r\nкогда я обратилъ на это внимание многихъ, бывшихъ со мною въ\r\nтеатрѣ, и вмѣстѣ со мной отвернувшихся, то они мнѣ отвѣчали,\r\nчто все это вздоръ, и что г. Степановъ имъ не нравится только\r\nпотому, что онъ прочелъ скверно. Такь мы упрямы, когда что\r\nнибудь заберемъ себѣ въ голову. И теперь эта манера чтенія въ\r\nобществѣ существуетъ во всемъ цвѣту своемъ, въ полномъ своемъ\r\nразвитии; и этим мы обязаны новой нашей музыкѣ.\r\nМузыка теперь, выбирая для романса какое-нибудь стихотвореніе, не хочетъ уловить общій смыслъ его, его содержаніе, не хо\r\nчетъ вслушаться въ то движеніе души, которое у самаго поэта со\r\nставляло мотивъ его; но старается буквально переводить слова это\r\nго стихотворенія. Такъ слово крикъ непремѣнно у ней сопровож\r\nдается взвизгиваніемъ и въ вѣнія:\r\nНе стоны родныхъ, а крики враговъ\r\nРаздавались надъ нимъ. (Надъ Сусанинымъ.)\r\nОтъ этого происходятъ иногда вещи чрезвычайно безобразным.\r\nТакъ въ аккомпанементѣ къ словамъ:\r\nШли годы; бурь порывъ матежный\r\nРазсѣлъ прежнія мечты,146 ВРЕМЯ\r\n20во.\r\nная\r\nкакъ\r\nОНО\r\nIKBL\r\nBCI\r\nвсе\r\n>\r\nва Г\r\nи я забылъ твой голосъ нѣжный,\r\nТвои небесныя черты\r\nпервымъ двумъ сточкамъ соотвѣтствуютъ звуки, похожие на маршъ види\r\nпогребальный; двумъ вторымъ строчкамъ соотвътствуютъ звуки,\r\nпохожіе на гимнъ души, увидавшей въ небесахъ ангела. Вмѣстѣ они\r\nвыходить какая -то ералашь, которой смысла не понимаемъ. И въ F\r\nэто кашлянье перейдетъ Фоніяхъ пробуждение самыхъ все -таки отвлеченныхъ,; музыка послѣднее и льва опера въ симфонію, старается;и подождемъ уже кажется своихъ имѣется. выньче, проявленіяхъ скоро, вѣроятно у гизображать будетъ -на Верди на,изображать напихъ въ въ шелестъ мелодіяхъ Травіатѣ глазахъ чиханье листьевъ; только и сам этои, - оно во всег:\r\nпри\r\nМежду тѣмъ я совсѣмъ не такъ всегда представлялъ себѣ му- раз,\r\nзыку и ея вдохновеніе. Случается иногда, что ни съ того, ни съ\r\nдругого, пробуждается въ душь мотивъ, от котораго отвязаться\r\nне можешь: думаешь и его наѣваешь мысленно; Ёшь, и жуешь | 11\r\nподь ритмъ его; ложишься спать, и вокругъ тебя часы кажется, про\r\nповторяютъ его ударами маятника. Помнишь, что когда-то и гдѣ- |чта\r\nто слышалъ ты этотъ мотивъ только гдѣ, не помнишь; и\r\nБогъ знает, какую связь имѣетъ онъ съ настоящимъ настроеніемъ ам\r\nдуши вашей, и Богъ знаетъ, что в'ъ немъ; но онъ нравится, и\r\nотъ него не можешь отдѣлаться. Точно также, думалъ я, прихо- бы\r\nДятъ въ душу музыканта мотивы, но мотивы, никогда ни имъ, ни в.\r\nдругимъ кімъ не слышанные, небывалые мотивы, имѣющіе тоже\r\nБогъ знаетъ какую связь съ тайными движеніями души его; и так\r\nже точно, Богъ вѣсть что означающіе, вдохновенные мотивы, ко -\r\nторые потомъ будутъ волновать сердца людей, и будутъ ими слу\r\nчайно припоминаться, и по цѣлымъ днямъ ихъ преслѣдовать.\r\nДа тоже самое думалъ яио вдохновеніи поэта: приходитъ къ не\r\nму, ни съ того, ни съ другого, какая-то мысль въ голову, и онъ съ нею\r\nносится, и страдаетъ, и мучится, до тѣхъ поръ, пока не съумѣетъ\r\nпередать ее, во всей простотѣ и во всей чистотѣ ен зарождения, и\r\nименно въ той самой Формѣ, въ томъ самомъ видѣ, въ какомъ она\r\nпроснулась въ луub его, и какимъ она смутила его благородную\r\nдушу. И тоже я думалъ о вдохновеніи художника, которому именно\r\nнало изобразить тотъ образъ, который вдругъ, по чьему-то ве\r\nлѣнью, нарисовался въ душѣ его, и изобразить со всѣми подробно\r\nстями, со всей чистотою его вдохновенія, потому что если онъ н30\r\nбразить его иначе, то, какъ бы ни были довольны имъ всѣ осталь\r\nные, онь, какъ та душа, которая слышавши нѣсни ангела, несшего\r\nее на землю, не могла удовольствоваться скучными пѣснями земли,\r\nкакъ эта душа, онъ, видѣвшій образъ своего вдохновенія, не будет.\r\n>\r\n10\r\nCT\r\nCF\r\nТІ\r\nо с ГФЕЛЬЕтонъ 147\r\nПланъ He\r\nдоволенъ его изображеньемъ. и всегда мнѣ казалось, что та мелоч\r\nная работа, тѣ безконечныя поправки и передѣлки, которыя мы\r\nвидимъ у поэтовъ, музыкантовъ, художниковъ, суть не что иное,\r\nкакъ усилія возвратиться къ тому, что ихъ вдохновило, и отъ чего\r\nони отдалились въ своемъ исполнении.\r\nНе такъ смотритъ общество. Какъ самый міръ, представляетъ\r\nоно себѣ поэтическiя произведения всѣхъ видовъ построенными\r\nпо заранѣе начертанному плану, какою-то отвлеченной идееii, po\r\nдившейся голою и потомъ одѣтой въ тѣ одежды, въ которыхъ\r\nоно явилось передъ публикой. Но я и міръ представлялъ себѣ\r\nвсегда купно съ планомъ его, и я до сихъ поръ увѣренъ, что\r\nприрода, и ея созидались вмѣстѣ, одна въ другомъ,\r\nраздѣльно, слитно, и мнѣ всегда казалось, что оттого то она такъ\r\nнепостижима, и такъ прекрасна, и такъ громадно -величава во\r\nвсей своей неразрушимой и безконечно - разнообразной цѣлости.\r\nи иначе этого быть не могло, и ни одного истинно изящнаго\r\nпроизведенiя иначе быть не можетъ, и думать иначе все равно,\r\nчто сказать: « Въ мірѣ все переводы и ничего нѣтъ оригиналь\r\nнато. » Напротивъ, только и хорошо все оригинальное, и поэты\r\nименно тѣмъ велики, что они какъ сама природа, не отдѣляютъ мы\r\nсли отъ вещества, изъ котораго строятъ свои создания. Но должно\r\nбыть иначе представлять было легче, когда нѣсколько миллионовъ\r\nІ вѣковъ такъ это представляли себѣ, и теперь эта нелѣная мысль\r\nдоводится, въ лицѣ самихъ музыкантовъ и многихъ поэтовъ на\r\nІвихъ, до крайности, но я думаю, что это перелъ концомъ ея супце\r\nствованія. А послѣдователей ея множество. Цѣлые романы пишут\r\nся нынче по заданной мысли; они грѣватъ противъ правды, про\r\nтивъ дѣйствительности, и публикѣ, какeтся мнѣ, нравится въ нихъ\r\n. больше всего ясность постройки ихъ; это хорошо: именно это -то и\r\n| пужно для того, чтобы они поскоре потеряли свое значеніе.\r\n1 И вотъ именно эта - то искусственность постройки породила въ\r\nс обществѣ и особенное воззрѣніе на декламацію. Пропойте романсъ\r\nпо возможности близко къ тому, какъ идея его выразилась бы че\r\nловѣкомъ въ самой жизни, в то время, какъ она еще страсть, въ\r\nто время, какъ вся кровь ею взволнована, и это не будетъ еще такъ\r\n- безобразно, какъ стихотвореніе, прочитанное такимъ же образомъ,\r\nпотому что тутъ музыка набросить тоненькій покровъ на дѣйстви\r\n, тельность; но прочтите со всѣми движеньями страсти хотя тотъ же\r\nсамый романсъ, произнесите каждое слово его, как оно произнес\r\nлося бы въ прозѣ, и не шутя, но серьёзно, тамъ, гдѣ совсѣмъ не до\r\nшутокъ, и это будетъ тоже, что выкрасить тѣльными цвѣтами ста\r\nтую. Вмеѣстѣ съ краской потребуется одежда. И я видѣлъ, какъ одна\r\nГ\r\n1148 ВРЕМЯ\r\nдама пѣла арію Ратмира изъ Руслана. Она пѣла въ гостиной. И\r\nкогда она, въ одномъ патетическомъ мѣстѣ, схватясь за сердце, за\r\nкачала всѣмъ туловищемъ, увѣряю васъ, мнѣ за нее стыдно сдѣла\r\nлось, такъ это было цинично и безобразно. Чтоже дѣлать? Изъ\r\nвсѣхъ путей труднѣе всего отыскать путь кратчайшій; и человѣкъ\r\nтакъ устроенъ, что если онъ сразу, случайно, и попалетъ на этотъ\r\nпрямой путь, то онъ все - таки своротить всторону поискать, нѣтъ\r\nли пути еще прямѣе. Всѣ наши искусства и всѣ мы находимся те\r\nперь на такихъ странныхъ поискахъ.\r\nНо я высказалъ свой взглядъ на искусство и чтеніе вообще, вы\r\nсказалъ его отвлеченно, и въ отношеніи ко всему живущему счи\r\nтаю его обсолютною истиной. Олнако есть лица… есть лица, кото\r\nрыя такъ могучи, такъ обаятельно хороши и такъ сами по себѣ ху\r\nдожественны даже въ своихъ уклоненіяхъ, и иногда именно только\r\nвъ однихь уклоненіяхъ отъ общеприятыхъ Формъ и установивша\r\nгося порядка, что на нихъ только посмотришь и во всемъ согла\r\nГ-жа Толмачева могла прочесть вовсе неудовле\r\nрительно; но она могла сама быть до того хороша въ своемъ чтенін,\r\nчто все впечатлѣнье стихотворения исчезло бы подъ впечатлѣньемъ\r\nея обаятельной личности. Можетъ быть, она была такъ сама собой\r\nвъ эту минуту, что « Египетскихъ ночей » туть вовсе и на сценѣ не\r\nбыло, а было совершенно другое, совсѣмъ новое, никѣмъ незамѣ\r\nченное, знойное и прекрасное стихотворение: « г - жа Толмачева ».\r\nНо тогда безумно сказать другимъ: « Дѣлайте то, что она сдѣлала! »\r\nНе сдѣлаешь! Нужно сказать: « Будьте такъ сами собою, какъ была\r\nона въ эту минуту, и тогда передъ вами преклонитъ колѣна худож\r\nникъ, потому что тогда вы станете рядомъ со всѣмъ изящнымъ, что\r\nтолько есть въ мірѣ, ибо только то все изящно, гдѣ человѣкъ\r\nявляется самъ собою 1 »",
        "label": "5"
    },
    {
        "title": "Sovershenno sekretno. Pis'mo Pleshcheeva k Durovu. Moskva, 26 marta 1849 g.",
        "article": "Совершенно секретно.\r\nисьмо Плещеева къ Дурову.\r\nМосква 26 Марта 1849 года.\r\nСергѣй, бедорович,\r\nИсполняю обѣщаніе свое и шлю вамъ эпистолу.\r\nя уже написалъ разъ Ф. М. Достоевскому, не знаю дошло\r\nили\r\n* Пропуски находятся въ оригиналѣ; вѣроятно и неясности текста, при\r\nнадлежатъ Лиоранди и его образованному ” агенту.\r\nКъ67\r\nкъ и\r\nсъ своимъ\r\nто\r\nли до него мое письмо, если дошло, то говорилъ ли онъ\r\nвамъ о немъ и передалъ ли отъ меня поклонъ всѣмъ моимъ\r\nдобрымъ знакомымъ, собирающимся у васъ по Суббогамъ.\r\nя еще не получалъ отвѣта, и мнѣ это очень досадно,\r\nпотому что слова хорошаго человѣка и еще приятеля были\r\nбы для меня здѣсь большой отрадой. А впрочемъ, можетъ\r\nбыть я самъ писалъ слишкомъ недавно. Время идеть здѣсь\r\nтакъ вяло, такъ медленно, что мнѣ—кажется, будто я скучаю,\r\nскажете вы... Трудно отвѣчать на это положительно; я\r\nсамъ хорошенько не знаю. Веду жизнь такую - яже\r\nвъ Петербургѣ, также нашель здѣсь хороших людей,\r\nраздѣляющихъ мой образъ мыслей, вѣжливо и даже ласково\r\nпринимающихъ меня къ себѣ, но все чего то недостаетъ\r\nмнѣ. Все этотъ городъ, огромный и людный, кажется\r\nмнѣ чѣмъ то дикимъ, съ своими нелѣными разстояниями,\r\nбезконечнымъ мѣднымъ гуломъ, и какъ\r\nужасно скучно становится, когда пойдешь бродить по его\r\nподлы мъ тротуарамъ, на которыхъ можно каждую минуту\r\nспоткнуться и расквасить себѣ носъ. Все чувствую я себя\r\nтакъ не на мѣстѣ, въ этихъ кружкахъ, съ которыми кажется\r\nя симпатизирую понятіями. Хочется чего то еще..... и\r\nэто что то — есть, кажется, дружескій, откровенный разго\r\nворъ, въ которомъ пища не одному уму, но и сердцу.\r\nА онъ возможенъ только съ людьми, которыхъ я хорошо\r\nзнаю, и которые меня знаютъ вдоль и поперёгъ, слѣдо\r\nвательно, возможенъ только въ Петербургѣ. Да, господа,\r\nиногда мучить меня здѣсь хандра неотступная. Плакать\r\nхочется. Назовите это, какъ хотите, романтизмомъ\r\nблаго уже это слово въ модѣ, сентиментальностію,\r\nглупостью пожалуй, мнѣ все равно, только мнѣ жаль всего\r\nи людей, и улицъ и мерзкой петербурcкoй погоды,\r\nНевскаго проспекта, и кондитерской Иванова, гдѣ полу\r\nчаются каждый день газеты, гдѣ имѣлъ безко\r\nнечный кредитъ и отъ которой жилъ въ двухъ шагахъ,\r\nа здѣсь долженъ пройти верстъ пять, если не больше,\r\nзатѣмъ чтобъ узнать, что “ нынче не приходили газеты ”;\r\nЧто\r\nДИ,\r\nи\r\nЯ68\r\nИЛИ,\r\nКъ\r\nИхъ\r\nужасно хочется поскорѣй назадъ. A когда я вернусь,\r\nне знаю. Все зависитъ отъ обстоятельствъ. Очень - бы\r\nжелалъ выѣхать отсюда хоть въ половинѣ Апрѣля; нѣтъ\r\nничего въ свѣтѣ несноснѣе, та къ называемыхъ, домаш\r\nнихъ обстоятельствъ.\r\nОдно могло - бы меня нѣсколько развлечь въ Москвѣ,\r\nэто женское общество. Но я еще съ пріѣзда не видалъ\r\nженскаго лица (если я говорю, женскаго, разумѣю, во\r\nпервыхъ — молодое, а во вторыхъ — не блядское). Знакомые,\r\nкоторые женаты, не показываютъ своихъ жень; должно быть\r\nили сли II Комъ хороши, напроти въ, только для\r\nдомашняго обихода годятся; а можетъ быть и сами они\r\nне хотятъ показываться, имѣя больше склонности\r\nхолодской ЖИЗНИ. Кто Знаетъ! только все одви\r\nмужскіе лица право надоѣдятъ. Даже на улицѣ женщины\r\nрѣдко попадаются; чертъ знаетъ отъ чего. Одни старыя самоп\r\nницы шмыгаютъ къ вечернѣ да къ всеночной. Уличной,\r\nбудничной жизни несравненно меньше, чѣмъ въ Петер\r\nбургѣ. Видно, что здѣсь любять развратничать тайно,\r\nкелейнымъ образомъ. Московская скандалезная хроника\r\nобильна грязными исторіями, совершающимися въ нѣдрахъ\r\nчастныхъ семейст въ; есть и романтическiя исторів; не хоти\r\nте ли я вамъ разскажу двѣ, которыя теперь ходятъ по Москвѣ\r\nи дѣлають страшный скандалъ.\r\nИсторiя первая. Есть здѣсь гвардій полковница Н. Н., кото\r\nрая была страшная богачка; но прожила все имѣніе на мона\r\nховъ. Теперь кредиторы потребовали, чтобъ ее посадили въ\r\nяму и внесли какъ водится кормовыя деньги; в яму полков\r\nница идти никакъ не хотѣла; ее однако же привезли какъ то\r\nобманомъ, увѣри въ, что везутъ въ Надворный Судъ. Когда\r\nона увидѣла что это не судъ, а яма, то вылѣзши изъ кареты,\r\nсѣла на снѣгь, и начала кричать, не пойду! призвали будочно\r\nка и казаковъ. Полковница рвется, казаки тащутъ. Дворянство\r\nздѣшнее просто внѣ себя отъ негодованія, а въ клубѣ то и дѣло\r\nтолкують объ этомъ —— зачѣмъ вишь при вели будочниковъ, а не\r\nколлежскихъ ассесоровь какихъ нибудь. Но это же гуманное69\r\nа вотъ\r\nдворянство нисколько не негодуетъ на то, что напримѣръ\r\nодинъ изъ ихъ сословін завелъ у себя въ деревнѣ гаремъ и\r\nизнасильничалъ одну дѣвушку въ глазахъ ея отца и матери.\r\nВъ этомъ случаѣ, покрайней мѣрѣ, Закревскій хорошо\r\nпоступилъ, хоть и нарушиль право, т. е. наказалъ безъ суда,\r\nнепосредственно, отпусти въ тотчас же на волю весь гаремъ,\r\nотдавъ барина подъ строжайшій надзоръ полицій. Баринъ\r\nэтотъ вѣкто Смирновъ.\r\nНо всѣ эти исторійки ничего; что особенно\r\nпьющаго волочился интересно жды изъ,чай клуба за а главное женой съ ранѣе его красильщика женой оригинально обыкновеннаго и облаченнаго.. Мужъ Одинъ, застаетъ, возвратясь гусаръ въ его его -ОФИ халатъ уодна церъ себя;,\r\nеди ОФИцеромъ красильщикъ нимся къ, чаю для не. истолкованія Часа отвѣчалъ два спустя ни такого слова красильщикъ на пассажа сказкузоветь и, выдуманную самъОФИщера присо\r\nлегію теніе время ничего посмотрѣть.,которой Когда стоялъ не подозрѣваетъ егоони огромный красильщи Фабрику подошли,. согласился чанъ Офицеръ къкътолько чану съ синей,,.обрадованный Въ оскорбленный что краской красильной получилъ,,начто,супругъ привил изобрѣ въмужъ это\r\nлице жидкость явшись шенъ схватилъ краскуОФидера небесный.,По красильци ОФИцера стоявшую окончаніи. Но. Ну за къ это,на,шею давайте этого ибыла окнѣ помочивъ и процесса трижды не въ я вась вода мискѣ,тря вытру окунулъ аОфицеръ,такой оку сталъ, сказалъ въ соста его вытирать были какую лицемъ въразсмѣ, совер послѣ ею то въ\r\nперекрасить привиллегію напрасно котораго отчаяніи.бросился краска Призвали ивънечерную ужъ откроетъ въкрасильщика клинику немогла краску своего, ноникогда, что онь можетъ секрета ни отвѣчалъ дѣлали сойти. никому Теперь. что Офицеръ доктора получилъ; бѣдный но что все въ\r\nсекрета довольно ОФИцеръ. лежитъ Красильщикъ денегъ,облѣпленный чтобы Французскій заплатить шпанскими красильщику подданный мухамиза ии открытие наказать не имѣя\r\nего нельзя. Не правда ли, славная исторія? Напоминаетъ70\r\nнихъ\r\nГогольскаго поручика Пирогова, съ которымъ Шиллеръ и\r\nЛессингъ также распорядились домашнимъ образомъ. Этотъ\r\nФактъ составляетъ предметъ разговоровъ, куда ни приди. Но\r\nдовольно и сплетнямъ. Поживи съ сплетниками самъ сдѣ\r\nмаешься такимъ. Отъ сплетни ковъ перехожу къ умнымъ людямъ.\r\nИхъ здѣсь много. Всѣ они, какъ выразился кто то, лежать за\r\nобщее дѣло. Впрочемъ есть и такіе, которые дѣлають. Къ\r\nэтимъ людямъ отнесу Грановскаго и Кудрявцева, професоровъ\r\nисторіи въ университетѣ; они оба превосходно читають и\r\nимѣють большое вліяніе на студентовъ. Они обходятся съ\r\nстудентами какъ съ равными себѣ, зовутъ ихъ на домъ,\r\nдаютъ и мъ книги и вообще стараются развить въ\r\nхорошія сѣмена. Я всю эту недѣлю ходилъ къ нимъ ва лекцій\r\nи попалъ очень счастливо, на интересные эпизоды, состав\r\nлявшіе вѣчто цѣлое; я буду имѣть вѣроятно ихъ записки.\r\nСоловьевъ, также очень дѣльный профессоръ, читаетъ теперь\r\nэпоху Петра, что было для меня также весьма любопытно;\r\nно онъ не любимъ студентами и считается гордымъ. Съ\r\nГрановскимъ и Кудрявцевымъ я познакомился и былъ у\r\nнихъ. Грановскій человѣкъ чрезвычайно живой, энергичес\r\nкій, бойкій, вѣчно держащій оппозицію здѣшнему универси\r\nтетскому начальству, которое до того подло и гнусно, что\r\nтрудно вообразить себѣ. Попечителель Голохвастовъ нена\r\nвиди мъ всѣми. Чтобы показать вамъ, что это за человѣкъ,\r\nприведу вамъ одинъ Фактъ; на дняхъ, онъ не удостоилъ\r\nучительскаго званія одного молодаго человѣка, прекрасно\r\nвыдержавшаго экзаменъ, за то, что онъ по метрическому\r\nсвидѣтельству, оказался сыномъ дворовой дѣвки!?\r\nДля двора будетъ здѣсь маскарадъ, въ которомъ всѣ аристо\r\nкраты, такъ называемые, будуть изображать разныя истори\r\nческiя лица и города русское. Мнѣ очень жаль, что я продалъ\r\nсвой овчинный дубленый тулупъ; можетъ быть меня взяли\r\nбы изображать городъ Клинъ или Вышний Волочек.\r\nОбъ Московскомъ обществѣ можно замѣтить, что здѣсь\r\nгораздо больше начитанныхъ и правильно смотрящихъ на\r\nвещи людей, чѣмъ въ Петербургѣ. Славянофильство имѣетъ71\r\nвесьма ограниченный кругъ прозелитовъ. Ихъ свѣтила 1)\r\nХомяковъ, которому по дару болтать, не сыщется подобный\r\nна всей Руси. Человѣкъ безъ серьозныхъ убѣжденіи, какъ\r\nговорять, но очень образованный, очень умный, умѣющій\r\nзаставить себя слушать. Типъ энциклопедиста. 2) Аксаковъ,\r\nФанатикъ, ходитъ съ бородою по колѣно, какъ дарь Берендей;\r\nносить зипунъ, штаны въ сапоги и ходитъ въ церковь едва\r\nли не каждый день. Считаетъ все грѣхомъ, и театры и лите\r\nратуру; отца онъ также обратилъ, и отецъ въ такомъ же\r\nплатьѣ ходить. 3) Самаринъ, о немъ извѣстно. Рукописная\r\nлитература въ Москвѣ въ большомъ ходу. Теперь всѣ восхи\r\nщаются письмомъ Бѣлинскаго къ Гоголю, піской Искандера\r\n“ Передъ грозой ” и комедіею Тургенева “ Нахлѣбникъ\r\nВсе это вы вѣроятно будете читать. Передайте Милюкову,\r\nчто нетерпѣли во жду того, что онъ обѣщалъ мнѣ; чѣмъ\r\nскорѣе онъ пришлеть, тѣмъ лучше. Не ѣдетъ ли сюда скоро\r\nнашъ общій знакомый, Головинскій, онъ ему можетъ поручить\r\nэто. Здѣсь есть люди, сочувствующіе нашимъ мыслямъ о\r\nспособахъ дѣятельности. Даже говоруны здѣшніе, любя щіе въ\r\nклубѣ поспорить кое-о-чемъ, хоть для процесса спора, не\r\nсовсѣмъ безполезны. Все-же лучше преферанса. Впрочемъ\r\nонъ здѣсь тоже отчасти господствуетъ; но кажется не такъ\r\nсильно.\r\nКошевскаго брата я все еще не видалъ; три раза былъ въ\r\nУниверситетѣ и все его не было тамъ; наконецъ узналъ\r\nего адресъ и отправлюсь къ нему на дняхъ. Единственный\r\nчеловѣкъ, у котораго мнѣ здѣсь приятно, это Арнольди; я еще\r\nзналъ его въ Петербургѣ, чѣловѣкъ съ душой и вкусомъ.\r\nНашелъ я также поэта Григорьева, онъ экенатъ и звалъ меня\r\nкъ себѣ; но я еще не успѣлъ быть. Въ кондитерской встрѣтилъ\r\nна дняхъ однаго Зубова (Достоевскіе его знаютъ).\r\nПрощайте и прочее.\r\nВашъ отъ всего сердца\r\nЯ\r\nА. ПЛЕЦЕЕВъ.",
        "label": "4,1"
    },
    {
        "title": "O biograficheskom i ugolovnom elemente v istorii. Zhizn' i istoricheskoe znachenie kniazia Andreia Mikhailovicha Kurbskogo, soch. Sergeia Gorskogo. Kazan', 1858 g., str. 446 in 8",
        "article": "О БІОГРАФИЧЕСКОМъ и УГОЛОВНОМъ ЭЛЕМЕНТѣ въ ІСТОРІЙ.\r\nЖизнь и историческое значеніе князя Андрея Михайловича Курбскаго, соч. Сергѣя Горскаго. Казань, 1858 г., стр. 446 in — 8.\r\n\r\nСъ нѣкотораго времени въ нашей литературѣ стало выска\r\nзываться довольно сильное желаніе внести біографической эле\r\nментъ въ русскую исторію. Къ сожалѣнію, эти попытки, по\r\nвидимому очень законныя, чаще всего оставались безуспѣш\r\nными. Дѣло, впрочемъ, объясняется просто. Русская жизнь\r\nдолго не знала такой среды, гдѣ бы отдѣльное лицо могло вполнѣ\r\nразвиться. Если взять, напримѣръ, древнія времена нашей исто\r\nрій, то біографія любаго лица должна будетъ ограничиться лишь\r\nнемногими чертами, какія придется заимствовать изъ совре\r\nменной ему эпохи. Понятно послѣ этого, почему наши біограФЫ\r\nпредпочитаютъ брать въ герои своихъ расказовъ людей, жив\r\nшихъ въ XVI, XVII и особенно хVIII столѣтіяхъ. Чѣмъ ближе\r\nисторическое лицо ко временамъ реформы, совершенной Пет\r\nромъ, тѣмъ болѣе представляется матеріалов, для его біогра\r\nФіи. Но если по ту сторону реформы личный элементъ еще не\r\nуспѣлъ занять должной ему части въ общественной жизни, то\r\nза неимѣніемъ первостепенныхъ дѣятелей изъ среды самого\r\nобщества, нашимъ біографамъ гораздо сподручнѣе отыскивать\r\nсвоихъ героевъ между лицами, занимавшими наиболѣе видныя\r\nмѣста въ истории собственно государственнаго развития Россіи.\r\nТутъ, по крайней мѣрѣ, можно встрѣтить немало громкихъ\r\nдѣлъ. Операція пріискиванія такихъ героевъ съ недавняго вре\r\nмени значительно упростилась. Русская наука въ послѣдніе\r\nч. VI. 10132 А тене й.\r\n2\r\nгоды такъ усердно работала надъ вопросомъ объ устройствѣ у\r\nнасъ государственнаго начала, что лица, игравшая въ исторій\r\nего болѣе или менѣе важную роль, сдѣлались извѣстны напе\r\nречеть каждому читателю любаго журнала. Мало того: уясни\r\nлись степень ихъ участія въ истории, характеръ ихъ дѣятель\r\nности, даже личныя свойства. Этими-то успѣхами науки поспѣ\r\nшили воспользоваться смѣтливые біографы. Появились изслѣдо\r\nванія, разсъжденія, рѣчи, журнальныя статьи объ историческомъ\r\nзначеніи того, или другаго, или третьяго лица. Писали уже не\r\nпросто, какъ бывало въ старину: о достопамятныхъ людяхъ\r\nроссійскихъ, о россійскихъ сановникахъ, управлявішихъ по\r\nсольскимъ приказомъ и министерствомъ иностранныхъ дѣлъ, о\r\nроссийскихъ полководцахъ, о российскихъ іерархахъ. Совре\r\nменные успѣхи науки обязывали нѣкоторымъ образомъ гово\r\nрить уже объ историческомъ значеній всѣхъ этихъ лицъ. Да\r\nотчего же бы и не поговорить? Недаромъ же наука усвоила\r\nсебѣ критическое проемы, необходимые для первоначальной раз\r\nработки матеріаловъ, и пустила эти матеріалы во всеобщее\r\nобращеніе; создала извѣстный теоретической взгляд, на свой\r\nпредметъ, успѣла освѣтить мыслью массу собранныхъ матеріа\r\nловъ; наконецъ - - и это вѣнецъ всѣхъ ея усилій умѣла оцѣ\r\nнить относительныя достоинства различныхъ методовъ, воз\r\nможныхъ при изучении исторической жизни народовъ и госу\r\nдарствъ, умѣла выбрать для своей цѣли лучшiй изъ этихъ ме\r\nтодовъ. Казалось бы, отчего нельзя воспользоваться матеріа\r\nлами, данными наукой, и мыслями, пущенными ею въ ходъ.\r\nСтоитъ лишь повести дѣло по однажды проложенной дорогѣ,\r\nи біографія, еще не привившаяся въ нашей литературѣ, за ис\r\nключеніемъ развѣ всеобщей истории да истории русской словес\r\nности, окончательно займетъ должное ей мѣсто въ ряду дру\r\nгихъ писаній. Казалось, и біографы добьются своей лучшей\r\nцѣли, и литература будетъ не въ накладѣ. Но на первыхъ по\r\nрахъ результатомъ такихъ соображеній было то, что писавшій\r\nразсужденіе, или говорившій рѣчь, силился привести своихъ\r\nчитателей, или слушателей, въ восхищеніе: кто-неуклоннымъ\r\nстремленіемъ московскихъ дипломатовъ временъ царя Алексѣя\r\nМихайловича къ одной какой-либо постоянной цѣли, стремле\r\nніемъ, зависившимъ будто бы отъ ихъ личной воли; кто - энерo БІОГРАФИЧЕСкомъ и уголовномъ ЭЛЕМЕНТѣ въ истоPIи. 133\r\nгическими, исполненными будто бы всесильнаго вліянія на эпо\r\nху, давшими ей «новый полетъ», д1:йствіями иѣкоторыхъ іерар\r\nховъ русской Церкви ХVІІ вѣка. Однакожь эти неожиданные\r\nрезультаты были встрѣчены критикою очень неблагосклонно.\r\nОказалось, что біографы уже слишкомъ подняли историческое\r\nзначеніе своихъ героевъ; оказалось, что, усвоивъ матерiалы и\r\nобщій взглядъ на предметъ, біографы не овладѣли надлежа\r\nщимъ методомъ и таким образомъ сбились съ вѣрнаго пути.\r\nНо было бы странно пугаться первой неудачи и отказаться\r\nнавсегда отъ дальнѣйшихъ попытокъ въ этомъ родѣ, На вто\r\nрой разъ можно попробовать идти нѣсколько инымъ путемъ.\r\nДо сихъ поръ въ ходу былъ пріемъ воскуренія виміама передъ\r\nтѣнью избранныхъ героевъ, біографіи ихъ носили характеръ\r\nпанегириковъ, похвальныхъ словъ; теперь можно испытать\r\nпротивоположное средство. Въ нашей истории были люди, сто\r\nявшіе за старину, мѣшавішую развитию государственнаго на\r\nчала, дѣйствовавшіе не безъ нѣкоторой энергии, даже оставив\r\nшіе потомству свои громкія жалобы на произволъ и насиліе лю\r\nдей, сознававшихъ безусловную пользу нововведенія. Этихъ-то\r\nобскурантовъ уже не стоило жалѣть, не только что воспѣвать:\r\nсъ нихъ можно подъ-часъ сорвать ореолъ мученичества и при\r\nписать паденіе, на которое они такъ горько жаловались, ихъ\r\nубійственному эгоизму, ихъ грубому непонимацію таинствен\r\nнаго смысла эпохи, въ которой они жили, ихъ личнымъ свой\r\nствамъ. Но если начинать новую попытку, такъ ужь начинать\r\nее съ начала. А едва ли не самое видное и первое мѣсто въ\r\nсомкнутомъ ряду немногочисленныхъ дѣятелей въ истории го\r\nсударственнаго развития России принадлежить Іоанну Грозному.\r\nРядомъ съ нимъ стоить оригинальная личность его антаго\r\nниста, война и писателя, князя Курбскаго. Послѣдняго нельзя\r\nобойдти, говоря объ Іоаннѣ; точно такъ же, какъ невоз\r\nможно умолчать объ Іоаннѣ, изучая жизнь Курбскаго. Со\r\nчиненія, полемика Курбскаго съ царемъ, навсегда оста\r\nнутся необходимымъ матеріаломъ при объясненіи характера\r\nэпохи, дѣятельности и взаимныхъ отношеній обоихъ соперни\r\nковъ. Эпоха замѣчательна вообще по своему историческому\r\nзначенію; дѣйствующая лица отличаются необыкновеннымъ бо\r\nгатствомъ внутренней природы, неотступною въ началѣ дѣ\r\n10*134 АТЕНЕЙ.\r\nтельностью и трагической развязкой своей судьбы. Для исто\r\nрика особенно важно рѣшить вопросъ, въ какой степени ха\r\nрактеръ эпохи имѣлъ влияние на ихъ отношения, до какой мѣры\r\nучаствовали въ томъ ихъ личныя свойства. Не обратить долж\r\nнаго внимания на которую-нибудь изъ этихъ сторонъ вопроса\r\nзначило бы сдѣлать непростительную ошибку. Кромѣ того, не\r\nмене важно прослѣдить жизнь Курбскаго въ Литвѣ, куда онъ\r\nбѣжалъ послѣ разрыва съ ІГрознымъ. Новая обстановка, новое\r\nобщественное устройство встрѣтили здѣсь московскаго отъѣз\r\nжика: чего же лучше для біографа, желающаго опредѣлить лич\r\nныя свойства Курбскаго,которыя, при перемѣнѣ обстоятельствъ,\r\nдолжны были обнаружиться еще яснѣе, нежели въ невыгодной,\r\nодносторонней борьбѣ за старину. Вотъ въ общихъ чертахъ\r\nто, что требовалось отъ біографа князя Курбскаго для произ\r\nнесенія строгаго приговора,надъ послѣднимъ, если уже была\r\nнужда въ такомъ приговорѣ.\r\nПосмотримъ прежде всего, что было сдѣлано въ этомъ отно\r\nшеніи до нашего автора.\r\nЕще Карамзинъ, въ девятомъ томѣ Истории Государства Рос\r\nсійскаго, коснулся вопроса объ отношеніяхъ князя Курбскаго\r\nкъ Іоанну Грозному и къ современной ему эпохѣ. Извѣстно,\r\nчто онъ раздѣлилъ жизнь Іоанна ІV на двѣ половины: сперва—\r\nцарь мудрый, слѣдующій благимъ совѣтамъ мудрыхъ совѣтни\r\nковъ; потомъ — тиранъ, злодѣй, удалившій отъ себя мудрыхъ\r\nсовѣтниковъ. Согласно съ такою двойственностью лица Іоан\r\nнова, и Курбскій въ истории Карамзина является сначала\r\nюнымъ, бодрымъ воеводой, мужемъ битвы и совѣта, потомъ —\r\nгосударственнымъ преступникомъ, измѣнникомъ. Односторон\r\nность взгляда на дѣятельность Грознаго привела къ такой же\r\nневѣрности и въ суждении о Курбскомъ: такъ неразрывна исто\r\nрическая связь между обоими лицами. Не одна, впрочемъ, оши\r\nбочная мысль смотрѣть на историческiя лица съ точки зрѣнія\r\nнравственнаго суда повела Карамзина къ ложному взгляду.\r\nОбъясненія тому надо искать въ личныхъ свойствахъ исторio\r\nграфа и въ его отношеніяхъ къ современной эпохѣ. Гуманнѣй\r\nшая личность своего времени, чтитель всего, что носить на\r\nсебѣ слѣды смягчающей цивилизации, объяснитель высокаго\r\nзначенія мирной гражданственности, Карамзинъ былъ свидѣo БіоГРАФИЧЕСкомъ и Уголовномъ элЕМЕНтѣ въ истоРІЙ. 135\r\nтелемъ одного изъ величайшихъ политическихъ переворотовъ,\r\nкоторый въ продолжени нѣкотораго времени сопровождался\r\nэпохою террора. Въ такія минуты онъ не былъ чуждъ страші\r\nнаго сомнѣнія въ прогрессивный ходъ истории человѣчества.\r\nУжасъ событiй закрывалъ отъ него историческій смыслъ ихъ.\r\nНо, побѣдивъ эти сомнѣнія, Карамзинъ навсегда, и совершенно\r\nсправедливо, сдѣлался врагомъ кровавыхъ мѣръ, откуда бы онѣ\r\nни шли. Вотъ почему, сказавъ (въ своей Запискѣ одревней и\r\nновой Россіи) объ эпохѣ смутъ: «самовольныя управы народа\r\nбываютъ для гражданскихъ обществъ вреднѣе личныхъ неспра\r\nведливостей или заблужденій государей», Карамзинъ тѣмъ не\r\nменѣе выразился объ Іоаннѣ Грозномъ довольно рѣшительно:\r\n«нигдѣ и никогда грозное самовластie не представляло столько\r\nжестокихъ искушеній для народной добродѣтели, для вѣрности\r\nили повиновенія.» Это обстоятельство значительно оправдыва\r\nетъ въ нашихъ глазахъ отзывы Карамзина: они теряютъ ха\r\nрактеръ мнѣній ученаго о данномъ лицѣ или времени и пере\r\nходятъ изъ области науки въ сферу дѣйствительной жизни. Но\r\nсамо собою разумѣется, что литература не могла успокоиться\r\nна этихъ отзывахъ. Историческаго смысла эпохи, къ которой\r\nони относились, нельзя было уловить въ нихъ. Къ тому же на\r\nкопились и новые материалы для истории этого времени. Были\r\nсобраны и изданы г. Устряловымъ: сочиненіе Курбскаго «Исто\r\nрія Князя Великого Московскаго одѣлѣхъ, яже слышахомъ у\r\nдостовѣрныхъ мужей и яже видѣхомъ очима нашима», переписка\r\nего съ Іоанномъ, переписка во время жизни въ Литвѣ, и указаны\r\nнѣкоторые переводы, сдѣланные имъ тамъ же. Кромѣ того издатель\r\nвсѣхъ этихъ «Сказаній князя Курбскаго» присоединилъ къ нимъ\r\nеще синодики, въ которыхъ записаны были имена казненныхъ,\r\nизбитыхъ и утопленныхъ, по повелѣнію Іоанна, сравнилъ этотъ\r\nматеріалъ съ извѣстіями другихъ источниковъ, и написалъ\r\nобильные комментарии къ расказу Курбскаго оказняхъ Іоанно\r\nвыхъ. Позднѣе открыты г. Иванишевымъ матерiалы и для біо\r\nграфій Курбскаго во время жизни его въ Литвѣ и на Волыни.\r\nИздатель этихъ матеріаловъ составилъ, въ видѣ предисловія къ\r\nнимъ, обстоятельный очеркъ пребыванія Курбскаго въ югоза\r\nпадной Россіи: этотъ очеркъ до нѣкоторой степени могъ замѣ\r\nнить для читателей самые материалы; тѣмъ болѣе, что полной136 АТЕНЕЙ.\r\n18\r\nде\r\nDHE\r\nt\r\nloai\r\n111\r\n(\r\nCITE\r\nуба\r\nfes\r\nбіографій Курбскаго въ литературѣ еще не было. За тѣмъ г.\r\nПогодинъ въ своихъ Историко -критическихъ отрывкахъ по\r\nсвятилъ двѣ статьи объясненію характера Іоанна Грознаго.\r\nНизведя его на степень простаго исполнителя чужихъ совѣ\r\nтовъ, устранивъ его участіе въ составленіи Судебника, Сто\r\nглава, закона о мѣстничествѣ, оприсяжныхъ, во взятіи Казани,\r\nАстрахани, ограничивъ его собственную дѣятельность, и то съ\r\nоговоркой, несчастною войной за Ливонію, онъ не коснулся\r\nотношеній Іоанна къ Курбскому. Далѣе, г. Кавелинъ въ своей\r\nстатьѣ: «Взглядъ на юридической бытъ древней Россій», пер\r\nвый посмотрѣмъ съ исторической точки зрѣнія на Іоанна ІV, не\r\nтеряя при этомъ изъ виду и его личныхъ свойствъ: «одаренный\r\nнатурой энергической, страстной, поэтической, менѣе реальной,\r\nнежели преемникъ его мыслей (Петру Великій), говоритъ г.\r\nКавелинъ, Іоаннъ изнемогъ наконецъ подь бременемъ тупой,\r\nполупатріархальной, тогда уже безсмысленной среды, въ кото\r\nрой суждено было ему жить и дѣйствовать. Борясь съ ней на\r\nсмерть много лѣтъ и не видя результатовъ, не находя отзыва,\r\nонъ потерялъ вѣру въ возможность осуществить свои великіе\r\nзамыслы. Тогда жизнь стала для него несносной ношей, не\r\nпрерывнымъ мученіемъ: онъ сдѣлался ханжой, тираномъ и тру\r\nсомъ. Іоаннъ IV такъ глубоко палъ именно потому, что былъ\r\nвеликъ. Его отець Василій, его сынъ Өеодоръ не падали. Этимъ\r\nмы не хотимъ оправдывать Іоанна, смыть пятна съ его жиз\r\nни; мы хотимъ только объяснить это до сихъ поръ зага\r\nдочное лицо въ нашей истории. Его многое судили, очень\r\nмногіе пытались понять, да и тѣ увидѣли въ немъ только жал\r\nкое орудie придворныхъ партій, чѣмъ Іоаннъ не былъ. Всѣ\r\nзнають и всѣ помнятъ его казни и жестокости; его великія дѣла\r\nостаются въ тѣни; о нихъ никто не говорить. Добродушно\r\nпродолжаемъ мы повторять отзывы современниковъ Іоанно\r\nвыхъ, не подозрѣвая даже, что они-то всего больше объясня\r\nютъ, почему Іоаннъ сдѣлался такимъ, каковъ былъ подъ ко\r\nнецъ: равнодушіе, безучастіе, отсутствіе всякихъ духовныхъ\r\nинтересовъ, вотъ что встрѣчалъ онъ на каждомъ шагу. Борьба\r\nсъ ними, ужаснѣе борьбы съ открытымъ сопротивленіемъ. По\r\nслѣднее вызываетъ силы и дѣятельность, воспитываетъ ихъ;\r\nпервыя ихъ притупляютъ, оставляя безотрадную скорбь въ ду\r\nеще\r\nlaro\r\nКІЗЕ\r\nТак,\r\n.\r\n43ъ\r\net\r\nст\r\nТуя\r\nBABO\r\n\"Тет\r\n4) Е\r\ncallyo БІОГРАФИЧЕскомъ и уголовномъ ЭЛЕМЕНТѣ въ истории. 137\r\nшѣ, развивая безумный произволъ и ненависть.» (Соврем.\r\n1847, № 1, стр. 36—37.) Для насъ въ этомъ отзывѣ важны\r\nне столько самыя выраженія, въ какiя облеклась мысль исто\r\nрика: внимание наше прежде всего должно быть обращено на\r\nтѣ проемы, съ какими приступилъ онъ къ изученію характера\r\nІоаннова. Эти пріемы могутъ служить полезнымъ примѣромъ\r\nдля иныхъ біографовъ. Писатель, считающій своею обязанно\r\nстію выяснить передъ читателемъ черты историческаго лица, не\r\nзабываетъ, что такая же обязанность лежить на немъ и отно\r\nсительно нравственныхъ свойствъ этого лица. Объясняя въ немъ\r\nоба элемента, исторической и личный, онъ не возвышаетъ одного\r\nна счетъ другаго, точно так же, кахъ не считаетъ возможны мъ\r\nбезусловно оправдывать, или безусловно обвинять. Еще яснѣе,\r\nеще понятнѣе выступають достоинства такого метода для каж\r\nдаго внимательнаго читателя, когда онъ знакомится съ исто\r\nріей Іоанна Грознаго и князя Курбскаго, съ историей ихъ\r\nжизни и взаимныхъ отношений, по сочиненіямъ г. Соловьева,\r\nтакъ подробно изучившаго ее. И въ «Истории отношеній ме\r\nжду русскими князьями Рюрикова дома», и въ шестомъ томѣ\r\n«Истории Россіи съ древнѣйшихъ временъ», посвященномъ\r\nтолько одному царствованію Іоанна ІV, г. Соловьевъ успѣлъ\r\nразъяснить многое въ жизни Грознаго и Курбскаго: имъ раз\r\nсмотрѣны всѣ события, всѣ черты эпохи, которыя могли имѣть\r\nто или другое вліяніе на образование характера Іоаннова, влія\r\nніе благодѣтельное или неблагоприятное; имъ сняты съ Іоанна\r\nвсѣ болѣе или менѣе ложныя обвиненія, указана несправедли\r\nвость многихъ упрековъ, которые сдѣлалъ ему Курбскій въ\r\nсвоихъ сочиненіяхъ; но при этомъ не скрыты также и лич\r\nныя свойства Іоанна, такъ далеко завлекшія его на пути кро\r\nвавой борьбы со стариною и произволомъ людей, стоявшихъ\r\nкъ царю ближе другихъ; а что всего важнѣе, опредѣлена та\r\nстепень свободы, съ какою умъ Іоанна сознательно относился\r\nкъ современной жизни: «мы обнаруживаемъ глубокое сочув\r\nствіе, уважение къ падшимъ въ борьбѣ, говорить г. Соловьевъ,\r\nно когда мы знаемъ, что они пали, истощивъ всѣ зависившия\r\nотъ нихъ средства къ защитѣ: въ Іоаннѣ же этой борьбы съ\r\nсамимъ собою, съ своими страстями мы вовсе не видимъ. Мы\r\nвидимъ въ немъ сознание своего паденія: «Я знаю, что я золъ»,\r\n2138 А ТЕНЕЙ.\r\nговорилъ онъ... Человѣкъ плоти и крови, онъ не созналъ нрав\r\nственныхъ, духовныхъ средствъ для установленія правды и\r\nнаряда; или, что еще хуже, сознавши, забылъ о нихъ; вмѣсто\r\nцѣлѣнія, онъ усилилъ болѣзнь, пріучилъ еще болѣе къ пыткамъ,\r\nкострамъ и плаxамъ; онъ сѣялъ страпными сѣменами и страшна\r\nбыла жатва: собственноручное убийство старшаго сына, убіеніе\r\nмладшаго въ Угличѣ, самозванство, ужасы cмутнаго времени!\r\nНе произнесетъ историкъ слово оправданія такому человѣку;\r\nонъ можетъ произнести только слово со жалѣнія, если, вгляды\r\nваясь внимательно въ страшный образъ, подъ мрачными чер\r\nтами мучителя подмѣчаетъ скорбныя черты жертвы; ибо и здѣсь,\r\nкакъ вездѣ, историкъ обязанъ указать на связь явленій: свое\r\nкорыстіемъ, презрѣніемъ общаго блага, презрѣніемъ жизни и\r\nчести ближняго, сѣяли Шуйскіе съ товарищами: выросъ Гроз\r\nный (VI, №47—49)». По прочтеніи всего тома, читатель вы\r\nноситъ впечатлѣніе полное: Іоаннъ представленъ лицомъ жи\r\nвымъ, властолюбивымъ и дѣятельнымъ, но лицомъ, принадлежа\r\nщимъ только извѣстной эпохѣ, которая наложила на его образъ\r\nнеизгладимую печать, оставивъ однакожь возможность снять\r\nсъ него эту историческую маску и познакомиться съ собствен\r\nными чертами лица. То же самое, хотя въ меньшихъ размѣ\r\nрахъ, сдѣлано было г. Соловьевымъ и для объясненія харак\r\nтера Курбскаго. Упомянувъ не разъ его имя въ своемъ ра\r\nсказѣ о дѣлахъ противъ Казани, Крымскихъ Татаръ и Ливоній,\r\nгдѣ Курбскій явился честнымъ воиномъ, г. Соловьевъ объ\r\nпотомъ, позволяли изданные источники,\r\nпричину отъѣзда Курбскаго въ Литву, объяснил, характеръ\r\nпереписки его съ царемъ и привелъ нѣсколько свѣдѣній о жизни\r\nего въ Литвѣ, его отзывъ о тогдашнемъ польскомъ обществѣ *.\r\nВпрочемъ, обстоятельства, сопровождавшая бєгство Курбскаго\r\nвъ Литву, не были вполнѣ выяснены: причина причина — недостатокъ\r\nположительныхъ извѣстій о томъ. Знаемъ только, что Курбскій\r\nдолгое время былъ любимцемъ Іоанна, часто и со славою бился\r\n9\r\nяснилъ насколько\r\n* Въ седьмомъ томѣ истории (стр. 191—200), изслѣдуя внутреннее состоянie\r\nрусскаго общества во времена Іоанна ІV, г. Соловьевъ еще разъ и довольно\r\nподробно познакомилъ читателей съ частною жизнью Курбскаго въ Литвѣ и его\r\nлитературною дѣятельностью.o БІОГРАФИЧЕСкомъ и уголовномъ ЭЛЕМЕНТѣ въ истоPIі. 139\r\nсъ врагами отечества; но, не умѣя забыть ни заслугъ своихъ\r\nпредковъ, прежнихъ удѣльныхъ князей, ни своихъ собствен\r\nныхъ, мало-по-малу разошелся съ Іоанномъ, не хотѣвшимъ\r\nпридавать особеннаго значенія этимъ заслугамъ; сталъ за ста\r\nрый обычай, дозволявшій дружинникамъ и совѣтникамъ вели\r\nкаго князя брать болѣе близкое участие въ дѣлахъ правления,\r\nнежели какое хотѣлъ имъ дать самъ Іоаннъ, уже принявшій\r\nтитулъ царя, и, видя неудачу и паденіе приверженцевъ этой\r\nстарины, узнавъ объ одномъ гнѣвномъ словѣ Іоанна за про\r\nигранную имъ Невльскую битву, воспользовался инымъ обы\r\nчаемъ исчезавшей старины, обычаемъ отъѣзда отъ князя обид\r\nчика къ другому, обѣщавшему ему покровительство и земли.\r\nЗа неимѣніемъ въ это время удѣльныхъ князей, прежнюю роль\r\nихъ, какъ покровителей всѣхъ отъѣзжавшихъ изъ Москвы,\r\nпринялъ на себя Сигизмундъ Августъ, король польскiй и вели\r\nкій князь литовскій. Литва, по своимъ давнимъ связямъ съ юго\r\nзападною Русью, по своимъ близкимъ отношеніямъ къ обла\r\nстямъ московскаго государства, по языку, религии и быту зна\r\nчительной части своего населенія, имѣла нѣкоторое право, въ\r\nглазахъ людей того времени, на такую роль. Курбскій восполь\r\nзовался этимъ обычаемъ не одинъ: и прежде, и съ нимъ, и\r\nпослѣ немало было отъѣзжавшихъ изъ Москвы въ Литву, точно\r\nтакъ же какъ были люди, отъѣзжавшіе въ Москву изъ Литвы. Но\r\nвоспользовавшись стариннымъ обычаемъ, Курбскiй и бѣжавшіе\r\nсъ нимъ, должны были подвергнуться всѣмъ дальнѣйшимъ по\r\nслѣдствіямъ его: какъ прежде дружинники, отъѣзжавшіе отъ\r\nодного князя къ другому, сражались противъ старыхъ товари\r\nщей своихъ; такъ и они должны были теперь биться въ рядахъ\r\nлитовскихъ войскъ противъ воиновъ московскихъ. По поводу\r\nэтого - то обстоятельства, Карамзинъ сказалъ знаменитыя слова:\r\n«бѣгство не всегда измѣна; гражданское законы не могутъ быть\r\nсильнѣе естественнаго: спасаться отъ мучителя; но горе граж\r\nданину, который за тирана мстить отечеству!» Афоризмъ вре\r\nменъ Французской эмиграцій, чуждый понятіямъ вѣка, въ ко\r\nторомъ жили Іоаннъ и Курбскій. А исторія не можетъ судить\r\nсвоихъ героевъ на основаніи идей, съ которыми они не были\r\nзнакомы, точно такъ же какъ въ практической жизни не судятъ\r\nхристіанъ по законамъ магометанскимъ или наоборотъ. Исто140 АТЕНЕЙ.\r\nІНЕ\r\n12\r\nПа.\r\nТр\r\nграе\r\n1\r\nала\r\nтакъ и ВИВІ\r\nМъ\r\nе (\r\nнас\r\nOME\r\n(TBEE\r\nTOKO\r\nрическая терпимость должна быть столь же священна, какъ и\r\nтерпимость религиозная: на нее имѣютъ равное право и Курб\r\nскій, и Іоаннъ Грозный, оба павшіе искупительными жертвами\r\nтой неизбѣжной борьбы, въ которую втянула ихъ роковая не\r\nобходимость времени. Остается прибавить, что вмѣстѣ съ дру\r\nгими вопросами, возникающими при изученіи отношеній Курб\r\nскаго къ Іоанну, былъ разсмотрѣнъ и вопросъ о той степени\r\nисторической достовѣрности, съ какою должно принимать из\r\nвѣстія, сообщаемыя какъ въ сочиненіи и письмахъ Курбскаго,\r\nвъ письмахъ самого самого царя царя.. «Безпристрастія въ\r\nистории Курбскаго и въ перепискѣ его съ царемъ\r\nискать нельзя: оба — и царь и Курбскій суть не иное\r\nчто, какъ адвокаты своего дѣла; рѣчь ихъ страстна;\r\nони щедры на сильные эпитеты, щедры на неумѣренную брань\r\nчужимъ, на неумѣренную похвалу своимъ 1». Столь же ясно\r\nопредѣлено и то положение, которое долженъ занять безпри\r\nстрастный историкъ относительно обоихъ лицъ: «Историкъ\r\nне долженъ быть адвокатомъ того или друга го исто\r\nрическаго лица; его обязанность при описани по\r\nдобной борьбы состоитъ въ томъ, чтобы, основы\r\nна актахъ несомнѣнныхъ, уяснять смыслъ\r\nборьбы, ея значеніе въ исторіи народа?».\r\nТаковы въ общихъ чертахъ результаты, которыхъ достигла\r\nвъ послѣднее время наука при объясненіи предмета, насъ ин\r\nтересующаго. Поле для изысканій было значительно воздѣлано\r\nи принесло обильную жатву: оставалось убрать ее, если только\r\nнадо было это дѣлать. Нельзя сказать, чтобы подобная ра\r\nбота представляла особенныя трудности, хотя, разумѣется, и\r\nне освобождала отъ нѣкоторыхъ частныхъ розысканій. Но они\r\nбыли вполнѣ доступны: біографа не ожидала тяжелая, часто\r\nутомительная необходимость разбираться въ нестройной кучѣ\r\nматеріаловъ. Оставалось только прослѣдить и сличить мнѣнія\r\nпрежнихъписателей, развить біографический элементъ событій,\r\nдосказать немногое, что было опущено историками, и, если\r\nможно, сообщить всему сочиненію внутреннее единство и при\r\nДва\r\nОСТ\r\nNIKE\r\nваясь MOBH\r\n2\r\nTBIE\r\nKIKO\r\nBa\r\nད །\r\n10\r\nЗет\r\nhole\r\n4 Ист. отношений между кн. Рюрик, дома, стр. 656.\r\n2 Тамъ же, стр. 650—651.o БІОГРАФИЧЕСкомъ и Уголовномъ ЭЛЕМЕНТѣ въ истори. 141\r\nличную форму. Послѣ столькихъ серьёзныхъ трудовъ литера\r\nтура, кромѣ научныхъ достоинствъ, вправѣ требовать хоро\r\nшаго расказа. Свободная, благодарная работа должна была\r\nотразиться въ легкости и красотѣ самаго языка.\r\nЧто же сдѣлалъ г. Горскій?\r\nМного такого, чего мы никакъ не могли ожидать отъ біо\r\nграфа князя Курбскаго, и гораздо мене того, чего въ правѣ\r\nбыли отъ него требовать послѣ тѣхъ успѣховъ, которые сдѣ\r\nлала наша наука въ послѣдніе годы. Тѣмъ законнѣе это требо\r\nваніе, что автору хорошо была извѣстна литература изучаемаго\r\nимъ вопроса. Иначе и быть не могло. Вопросъ самъ по себѣ\r\nне сложный; главные материалы, необходимые для близкаго\r\nзнакомства съ нимъ, собраны въ двухъ, трехъ книгахъ и при\r\nтомъ уже давно пущены въ обращеніе. Было бы болѣе, чѣмъ\r\nстранно, еслибъ авторъ не зналъ сочиненій своихъ предше\r\nственниковъ: но будучи знакомъ съ ними, онъ обязанъ былъ\r\nнѣкоторымъ образомъ имѣть ихъ постоянно въ виду и, выска\r\nзывая что - либо новое, долженъ былъ сперва показать ошибоч\r\nность и несостоятельность прежнихъ выводовъ. Мы увидимъ\r\nниже, сдѣлалъ ли это авторъ. Здѣсь пока замѣтимъ, что они,\r\nповидимому, считаетъ свое сочинение непосредственнымъ слѣд\r\nствіемъ, прямо вытекающимъ изъ трудовъ его предшествен\r\nниковъ: «не принимая на себя смѣлости, говорить онъ, припи\r\nсывать моему сочиненію полную самостоятельность, ска\r\nжу откровенно, что сочиненія гг. Соловьева, Кавелина и дру\r\nгихъ знаменитыхъ дѣятелей на поприщѣ отечественной\r\nистории руководили меня». (Стр. 15.) Долгъ критики возла\r\nгаетъ на насъ печальную обязанность, провѣряя вообще спра\r\nведливость выводовъ автора, рѣшить и вопросъ о томъ, имѣлъ ли\r\nонъ право такимъ образомъ выразиться объ отношеніяхъ сво\r\nего сочиненія къ трудамъ нашихъ историковъ. И какой смыслъ\r\nвъ его словахъ: простая ли это скромность писателя, только\r\nчто начинающаго свою литературную дѣятельность, или не\r\nменѣе понятное желание ущититься за авторитетомъ болѣе из\r\nвѣстныхъ именъ, связать свое дѣло съ ихъ собственнымъ?\r\nУвидимъ также, кто это другіе знаменитые дѣятели и\r\nвъ чемъ именно руководили они г. Горскаго.\r\nСкажемъ прежде всего о результатахъ, которыхъ достигъ\r\n>\r\n2\r\n.142\r\nА ТЕ НЕ Й. ОБ\r\nuropa.\r\nНИКИ ДО\r\n> «Кри\r\nавторъ. Это не трудно, потому что всѣ выводы, сдѣланные\r\nимъ, немногочисленны, довольно опредѣленны, и не оставляютъ\r\nни малѣйшаго повода сомнѣваться въ томъ, что авторъ не\r\nвполнѣ высказался. Не менѣе любопытно будетъ познакомиться\r\nи съ тѣми путями, съ тѣми учеными пріемами, посредствомъ\r\nкоторыхъ авторъ пришелъ къ своимъ убѣжденіями. Если прі\r\nемы вѣрны, то могутъ быть истинны и мнѣнія автора; пути\r\nкривые неизбѣжно отразятся въ ложности самыхъ резуль\r\nІвала\r\nДОТОМКII\r\nТаНОВНІ\r\n| День Д.\r\nCIBIOBA.\r\nтатовъ.\r\n10аче об\r\nIі ума\r\nпроса\r\nора. Ні\r\n21. 05:\r\nlaica\r\nНАТІЯХЪ С\r\nE) нера.\r\nШъ въ 3:\r\nмѣ 1ѣте\r\nЗНАТЪР,\r\nізей, т\r\nі цѣль\r\nВства в\r\nДобъя\r\nГ. Горскій отправляется отъ той мысли, что Курбскій, по\r\nсамому происхожденію своему, по убѣжденіямъ, унаслѣдован\r\nнымъ отъ предковъ, бывшихъ когда - то удѣльными князьями,\r\nпринадлежалъ къ числу приверженцевъ старины: въ понятіяхъ\r\nКурбскаго еще не утратили своего смысла и значенія ни обы\r\nчай князей совѣтоваться съ боярами, ни обычай отъѣзда\r\nбояръ къ другому князю. Но эта вполнѣ вѣрная мысль, давно\r\nуже высказанная, развитая и доказанная въ нашей литературѣ\r\nпрежде автора другими писателями, послужила для него глав\r\nнымъ обвинительнымъ аргументомъ противъ Курбскаго. По\r\nлагая въ основание сочинения своего неудачную попытку, по\r\nстроить на этомъ обстоятельствѣ возможность безусловнаго\r\nобвиненія Курбскаго, какъ лица историческаго и какъ лица\r\nнравственнаго, авторъ впадаетъ въ недостойную историка роль.\r\nуголовнаго судьи своего героя: ведетъ противъ него слѣд\r\nственный процессъ, поминутно допрашивая Курбскаго, не вѣря\r\nему ни въ чемъ, и въ то же время совершенно полагаясь на\r\nпоказанія соперника подсудимаго; словомъ, изъ историка пре\r\nвращается въ адвоката. Онъ разомъ возвращаетъ насъ ко\r\nвременамъ Карамзина, ставъ, подобно ему, на исключитель\r\nную точку зрѣнія моралиста, ложную какъ въ истории, такъ и\r\nвъ жизни: но съ тою разницей, что добросовѣстный исторio\r\nграфъ осудилъ и Грознаго, и Курбскаго; а обвиненія г. Гор\r\nскаго всею тяжестью падають только на послѣдняго. Автора\r\nнельзя упрекнуть въ томъ, что онъ забылъ историческую сто\r\nрону вопроса: онъ ввелъ ее въ свое сочиненіе, но допустилъ\r\nтолько внѣшнимъ образомъ, какъ опору своихъ моралисти\r\nческихъ суждений. Оттого и біографическій элементъ исчезъ\r\nизъ расказа его; мѣсто его заняли собственныя фантазій\r\nКорика\r\nДостоя\r\nreprex\r\nЛОВНИК\r\n\"IИТО\r\nли Въ\r\nmabute.)\r\n10), ес.\r\nold. Co\r\nCEIMIL KH\r\nАТАУ\r\nора, 4\r\nтараетс\r\nаяна (\r\nни:(стo БІОГРАФИЧЕСКомъ и Уголовномъ ЭЛЕМЕНтѣ въ истоРІЙ. 143\r\nавтора, блѣдныя, безжизненныя, ошибочныя. Познакомимся съ\r\nними поближе.\r\n«Курбскій увидѣлъ свѣтъ въ то время, когда Москва окан\r\nчивала собираніе сѣверо-восточной Руси. Князья удѣльные и\r\nпотомки ихъ одинъ за другимъ, волею или неволею, должны были\r\nстановиться въ ряды слугъ московскаго князя. Ясно, какъ\r\nдень для насъ, что въ собиранни Руси князья московскіе пре\r\nслѣдовали болѣе пользы государства, нежели выгоды личныя;\r\nиначе объясняли себѣ это удѣльные и потомки ихъ» (стр. 21).\r\nМы думаемъ, что при рѣшеніи этого, впрочем, не важнаго,\r\nвопроса нельзя держаться ни односторонняго мнѣнія самого ав\r\nтора, ни такого же мнѣнія его противниковъ, удѣльныхъ кня\r\nзей. Оба мнѣнія ошибочны. Первое потому, что авторъ его не\r\nвдумался въ тотъ образъ жизни, когда лицо и власть, въ по\r\nІоанна ни старается тора Но скими годы няго грабителей дѣли были вергшихся виновник чувства самостоятельности историками при ніе князей чинятъ волѣ ямъ что нятіяхъ» этими (,,.удѣльныхъ объяснении стр въ проникнуты если нераздѣльное князьями въ далѣе Сознание «дѣтей съ,.» нихъ вражды завѣщаній тѣмъ словами, удоказать 32 современниковъ,только самаго нельзя потери,кровопійцъ)этой же моихъ повторяетъ;беззаконныхъ менѣе еще ане этой;онъ происхождения невзгодѣ слѣдовательно но смерть ненавистью и,.можетъ.объяснять начала:оканчивается Ивана возбуждаетъ болѣе что его Вотъ борьбы становится Извѣстныя однѣми «А, нельзя Курбскій которымъ:его что,>,C«и усиливало почему быть поглощались Нѣтъ. своей Федора Самъ нарушителей влекла агосударственными есми къ исключительно оставлять съ отъ нѣтъ принято слова Москвѣ вполнѣ нужды вся сталъ неприятное тѣмъ же не потомки,государственной учинить за одного какъ дорога эту авторъ несамостоятельность никакого собою самого въ взаимно 2,доказывать вмѣстѣ безъ оригинальнымъ истародавнихъ какъ вражду ея ряды имъ опришнику,удѣльныхъ корня была значительныя должнаго вслѣдъ государямъ личными Іоанна чувство сомнѣнія вытекающее пользами,прибыльнѣе противниковъ и»составляли жизнь ненависть,съ (стр что за къмосков вниманія выгодами,въ другими.,.прави князей сыновь.ближ потеря жиз и,что 21 Онъ под ав Мнѣ вы то ви)изъ,къ нѣ.,на и144 А ТЕНЕЙ.\r\n2\r\n1\r\nво время болѣзни Іоанновой, когда многie изъ бояръ, не хотя\r\nприсягать сыну Грознаго, малюткѣ Димитрію, держали сторону\r\nкнязя Владиміра Андреевича Старицкаго, Курбскій «также\r\nпринялъ сторону послѣдняго» (стр. 75). Что касается\r\nхарактера всей партіи Сильвестра и Адашева; то она, по мнѣ\r\nнію автора, «состояла изъ людей вовсе не понимавшихъ со\r\nвременныхъ требованій государства, изъ людей устарѣлыхъ,\r\nсоставившихъ себѣ, въ интересахъ старины, самое нелѣпое\r\nпонятіе о верховной власти, изъ людей, для которыхъ не были\r\nдоступны великiя идеи Іоанна Грознаго, которые себялюби\r\nВые разсчеты ставили выше всего на свѣтѣ» (стр. 53).\r\nДолжно однакожь сознаться, что эта партія «ДЕйствовала чрез\r\nвычайно хитро» (стр. 64), и скоро овладѣла дѣйствіями Іоан\r\nна, который тяготился такою зависимостью, но «не предприни\r\nмалъ никакихъ мѣръ къ уничтоженію ея, полагая, что, со\r\nзнавъ несвоевременность своихъ притязаній, Сильвестръ и\r\nАдашевъ сами откажутся отъ нихъ» (стр. 67), что партія\r\nихъ, тронутая его милостями, забвеніемъ вины ея, усты\r\nдится своихъ притязаній (стр. 79): «можетъ-быть, думалъ\r\nІоаннъ, я не умѣлъ оцѣнить и достойно наградить ихъ\r\nзаслуги, а потому они и возстали противъ меня. По\r\nправлю свою ошибку» (стр. 302). «Но вышло иначе: зашед\r\nши слишкомъ далеко, сбившись съ предписаннаго закон\r\nно мъ и благоразуміемъ пути, противники Іоанна уже не\r\nмогли отступить. Съ самой дурной стороны выказавъ себя пе\r\nредъ Іоанномъ, они продолжали дѣйствовать попрежнему» (стр.\r\n79). «Должно думать, что во всѣхъ этихъ противоза\r\nконныхъ поступкахъ Сильвестровой партии принималъ уча\r\nстів и Курбскій» (стр. 85): между прочимъ потому, что ««Іо\r\nаннъ обвиняетъ Курбскаго въ разныхъ преступленіяхъ,\r\nэтотъ отвѣчаетъ однѣми дерзостями, нисколько не оправ\r\nдывая ни себя, ни другихъ» (стр. 87). Наконецъ, Ливонская\r\nвойна положила конецъ преступленіямъ сторонниковъ Силь\r\nвестра: она была камнемъ преткновенія для нихъ. Самъ Курб\r\nскій, проигравъ битву подъ Невлемъ, бѣжалъ въ Литву, но\r\nбѣжамъ не потому, что хотѣлъ воспользоваться стариннымъ\r\nправомъ отъѣзда изъ страха смерти: ибо если Курбскiй и ут\r\nверждаетъ это, то «мы можемъ признать его слова клеве\r\n1\r\n2 c\r\na\r\n1(БІОГРАФИЧЕСкомъ и Уголовномъ ЭЛЕМЕНТѣ въ истории. 145\r\nтою» (стр. 123). Напротивъ, Курбскій бѣжалъ, измѣнивъ\r\nотечеству изъ корыстныхъ разсчетовъ: «не носити\r\nэта измѣна на себѣ характера мгновенной рѣшимо\r\nсти и неизбѣжной необходимости, но имѣетъ харак\r\nтеръ глубокой обдуманности и произвола. Тяжела для\r\nдуши эта убійственная холодность, съ которою Курбскій об\r\nдумываетъ свою измѣну» (стр. 128). Самое пораженіе Курб\r\nскаго подъ Невлемъ подозрительно и странно (стр. 129 — 130).\r\nЧто касается жизни Курбскаго въ Литвѣ, его отношеній къ\r\nСигизмунду Августу; то «руководясь одними эгоистически\r\nми побужденіями, онъ не былъ способенъ чувствовать бла\r\nгодѣяній, ему оказываемыхъ. Благодѣтель въ его гла\r\nзахъ имѣлъ цѣну только до тѣхъ поръ, пока можно было отъ\r\nнего ожидать еще чего-нибудь. Въ противномъ случаѣ, Курб\r\nскій готовъ былъ пожертвовать имъ, если это только влекло за\r\nсобою большiя выгоды (стр. 162). Всѣ подвиги Курбскаго\r\nво время первaго похода его на Московская области изъ Лит\r\nвы «состояли въ разграбленіи церквей и опустошеніи селъ»\r\n(стр. 15+.) Литературныя занятія Курбскаго въ Литвѣ про\r\nистекали не изъ внутренняго побужденія: онъ «писалъ письма\r\nкъ православнымъ, убѣждая ихъ быть твердыми, непреклонны —\r\nми, крѣпко держать вѣру отцовъ своихъ; совѣтовалъ не всту\r\nпать въ споры съ језуитами, не ходить въ ихъ бесѣды, раз\r\nоблачалъ хитрости и заблужденiя iезуитовъ, переводилъ сочи\r\nненія знаменитыхъ церковныхъ писателей... Но предположить,\r\nчто въ этомъ случаѣ онъ дѣйство валъ изъ чистыхъ по\r\nбужденій, кажется, не возможно. Прочитавъ вниматель\r\nно сочиненія Курбскаго, мы увидимъ, что везді. Святое ученье\r\nслужить у него средствомъ къ достиженію какой-нибудь, от\r\nнюдь не высокой цѣли: слѣдовательно, вездѣ оно играетъ у\r\nнего роль страдательную. Употребленіе во зло религиозныхъ\r\nубѣжденій другаго, по его мнѣнію, ничего не значило, если\r\nтолько это было полезно для злоупотребляющаго... Неуваже\r\nнie Курбскаго къ религии часто доходило до явной насм ѣш\r\nки и презрѣнія... Часто Курбскій доходитъ въ своихъ со\r\nчиненіяхъ до явнаго кощунства... Руководясь такими\r\nсоображеніями, мы прійдемъ къ такому заключенію, что\r\nстремленіе Курбскаго къ поддержанію, защитѣ православія146 АТЕНЕЙ.\r\nНІЯ\r\nero\r\nFOTO\r\n| СД\r\nАг\r\n.\r\nINDE\r\nДНЫ\r\nPACH\r\n\" 100\r\nДУН\r\nParci\r\nЕЛЬ3\r\nCI]\r\n2011\r\nД)\r\n400.\r\nru\r\nпроистекало не изъ религіозной ревности, а изъ причинъ\r\nиного рода» (стр. 177.– 180). Послѣ Полоцкаго похода и\r\nторжеству Курбскаго наступилъ конецъ: «своимъ примѣромъ\r\nонъ доказалъ, что для измѣнниковъ не существуетъ проч\r\nнаго счастія. Безпрестанныя неудачи преслѣдують его со вре\r\nмени Полоцкаго похода» (стр. 183.) Таковы въ общихъ чер\r\nтахъ жизнь и характеръ Курбскаго, по выводамъ г. Горскаго.\r\nПриверженецъ старины, противникъ нововведеній Іоанна Гроз\r\nнаго, а слѣдовательно государственный преступникъ\r\nи измѣнникъ (стр. 122—216 идр.), Курбскій вмѣстѣ съ тѣмъ —\r\nчеловѣкъбезнравственный, себялюбивый, человѣкъ убій\r\nственнаго эгоизма; историческiя убѣжденія, унаслѣдо\r\nванныя имъ отъ рождения, развития воспитаніемъ и потомъ са\r\nмой жизнью, служать для него только предлогомъ: убѣждения,\r\nдескать сами по себѣ, ая тоже самъ по себѣ; мое дѣло — лич\r\nныя выгоды, мелкіе разсчеты. Этотъ двойственный взглядъ ав\r\nтора на характеръ Курбскаго отразился и въ окончательномъ\r\nприговорt о всей дѣятельности его. Г. Горскій говорить: «вос\r\nпитаніе развило въ Курбскомъ ненависть къ Москвѣ и совер\r\nшенное равнодушіе къ тому, что понимаемъ мы (бѣдный\r\nКурбскій: не было въ твое время ни гимназій, ни университе\r\nтовъ!) подъ именемъ общественнаго блага; воспитание\r\nвнушило ему любовь только къ самому себѣ и своимъ интере\r\nсамъ, поэтому-то всѣ дѣйствія его запечатлѣны самымъ убій\r\nственнымъ эгоизмомъ. Старина была для Курбскаго вто\r\nрою природою, она была для него плотію и кровію, была\r\nнасущною потребностію, такой средой, безъ которой\r\nонъ не могъ ни жить, ни двигаться. И вотъ, возстанов\r\nленіе старины онъ полагаетъ главною задачею своей жиз\r\nни; за старину онъ вступаетъ въ кровавую, отчаянную\r\nборьбу съ царемъ; старинѣ онъ жертвуетъ всѣмъ, что\r\nчествомъ только имѣлъ, и святаго родными и дорогаго, и добрымъ сердцуименемъ: и религией. Но..., и2оте Что\r\nзначитъ это но? Какая логическая связь между этимъ но и\r\nпредыдущими словами? Быть -можетъ авторъ хочетъ сказать\r\nтеперь, что Курбскій, будучи приверженцемъ отжившей стари\r\nны и врагомъ нарождавшагося государственнаго начала, имѣлъ\r\nпозволительное несчастіе только заблуждаться насчетъ значе\r\n1.Чес\r\nДЖ\r\nSHO\r\nIOD\r\n\"Та.\r\nspez\r\n- Не\r\nPap\r\nТ;\r\nте\r\nтуo БІОГРАФИЧЕСкомъ и уголовномъ ЭЛЕМЕНтѣ въ истоРІЙ. 147\r\n0\r\nнія современныхъ ему событий, думалъ иначе, нежели Іоаннъ,\r\nлишь потому, что не зналъ другаго способа дѣйствiй и не могъ\r\nего знать? Мы ошиблись: авторъ вовсе не хочеть выводить та\r\nтого заключенія, непремѣнно слѣдующаго изъ приведенныхъ\r\nвыше словъ. Прерванный нами здѣсь, онъ въ своемъ расказѣ\r\nпродолжаетъ такимъ образомъ: «Но не потому преданъ онъ\r\n(Курбскій) ей (старинѣ) всѣми силами души, не потому не\r\nимѣетъ для нея ничего завѣтнаго, что въ торжествѣ ея (ста\r\nрины) видѣлъ поруку славы и благоденствия отечества: инте\r\nресы отечества мало занимали его, были ему чужды, адѣй\r\nствовалъ онъ такъ потому, что этого требовали его\r\nличные интересы. Какая выгода могла проистечь тогда для\r\nРоссіи изъ возстановленія обычая боярскаго совѣта? Какую\r\nпользу могли принести ей право отъѣзда, право мѣстни\r\nчества и возстановленіе стараго порядка престолона\r\nслѣдія? Какую выгоду могла она извлечь изъ старинной сво\r\nей политики?..» (Стр. 413). На всѣ эти вопросы не такъ\r\nбыло легко отвѣчать въ ту эпоху, какъ думаетъ г. Горскій.\r\n«ИТАКъ, ратуя за старину, Курбскій руководился не интересами\r\nотечества, а одними чисто эгоистическими побуждені\r\nями. Но...» Опять это роковое, неизбѣжное но? Какъ од\r\nнакожь тверды мысли автора? Онъ покидаетъ ихъ безпрестан\r\nно одну для другой: «но дѣятельность Курбскаго была дѣя\r\nтельностью запоздалою, а слѣдовательно (?) и самою не\r\nблагодарною. Запоздала она потому, что государственная идея\r\nсдѣлалась уже насущною потребностью русскаго общества,\r\nпотребностью, которая все болѣе и болѣе должна была\r\nприходить къ ясному сознанію; а потому, стараясь воз\r\nвратить старину, Курбскій хотѣлъ возвратить то, что бы\r\nло не возвратимо. Идеалъ...» Авторъ опять противо\r\nрѣчитъ этимъ словомъ самому себѣ, забывая, что для людей\r\nбезнравственныхъ, убійственно - эгоистическихъ, себялюби\r\nвыхъ не существуетъ идеаловъ; и не смотря на то, онъ гово\r\nритъ: «Идеалъ его (Курбскаго) былъ не въ будущемъ, а въ\r\nпрошедшемъ, одряхлѣвшемъ, отживавшемъ свой вѣкъ; слѣдо\r\nвательно, желая дать торжество этому прошедшему, вдохнуть\r\nновую жизнь въ его разрушающіеся члены, Курбскій хлопоталъ\r\nо невозможномъ, превышающемъ силы человѣческiя. И такъ\r\nч. VI. 11148 АТЕНЕй.\r\nба\r\nKE\r\nбE\r\nTO\r\n()Е\r\nДа\r\nма\r\nHIN\r\nOH\r\nЈИ.\r\nНИ\r\nНІЯ\r\nД)=\r\nbóc\r\nнапрасно тратилъ онъ свои силы въ борьбѣ противъ новизны,\r\nнапрасно истощилъ ихъ, стремясь удержать неудержимое: не\r\nблагодарности потомства онъ могъ ожидать въ награду за свои\r\nусилія; напротивъ, защищая отжившее, онъ предъ строгимъ су\r\nДомъ потомства, являетсязащитникомънеподвижности и застоя,\r\nшедшимъ наперекоръ истории, наперекоръ развитію общества. Въ\r\nтакихъ людяхъ потомство видитъвраговъ развития человѣчества,\r\nслѣдовательно, людей, достойныхъ не участія, а осужденія (стр.\r\n414—415)». Въ этихъ словахъ яснѣе всего выразилось напра\r\nвленіе цѣлаго сочиненія. Авторъ, очевидно, принадлежитъ къ\r\nчислу тѣхъ полуисториковъ, полуроманистовъ, которые, описы\r\nвая жизнь какого-либо героя, берутъ изъ истории данной эпохи\r\nлишь нѣкоторыя, извѣстныя имъ черты, потомъ знакомятся съ\r\nдѣлами своего героя: и если эти дѣла отвѣчаютъ той сторонѣ\r\nвремени, которая извѣстна автору, — пишутъ страстные панеги\r\nри ки имъ, безжалостно чадятъ высокимъ слогомъ и риторикой;\r\nвъ противномъ случаѣ, при помощи тѣхъ же средствъ, появля\r\nются раздраженныя выходки, сѣтованія, слезы. Точь въ точь,\r\nкакъ прежде литературные судьи, разбирая какое-либо сочине\r\nніе, прилагали къ нему правила, заимствованныя у Буало: и если\r\nсочиненіе приходилось по ихъ эстетической мѣркв, его превоз\r\nносили; если же нѣтъ, то сильно доставалось и автору, и про\r\nизведенію. На такихъ основаніяхъ не трудно составить изъ\r\nчертъ, привлекательныхъ для безпристрастнаго историка, без\r\nобразное, безжизненное лицо. Всѣ послѣдніе люди какой бы и\r\nкогда бы то ни было отживавшей старины представятся столь\r\nФальшиво настроенному воображенію безнравственными, себя\r\nлюбивыми, людьми убійственнаго эгоизма, безпримѣрнаго холода\r\nдуши. Безнравственны будутъ послѣдніе греческіе и римскіе Фило\r\nСОФЫ — потому, что не умѣли понять лучшаго ученія, начинав\r\nшаго распространяться на развалинахъ древняго міра; безнрав\r\nственны послѣдніе рыцари—потому, что считали средневѣковыя\r\nидеи вѣчными, единственно справедливыми. Ограниченное по\r\nниманіе современности, успокоившееся на легкомъ, не стоив\r\nшемъ ни малѣйшаго труда усвоеніи тѣхъ основъ жизни, кото\r\nрыя достались намъ послѣ кровавой борьбы и скорбныхъ тру\r\nдовъ предшествовавшихъ поколѣній, не можетъ отнестись съ\r\nпокойною, серьёзною мыслью къ дѣламъ этихъ поколѣній. Оно\r\nТЕ!\r\nTOC\r\nП\r\nавт\r\nД\r\nCha\r\nBCE\r\n10\r\n(0)\r\nВО;\r\nНІ\r\n10\r\n1\r\n22o БІОГРАФИЧЕСкомъ и Уголовномъ ЭЛЕМЕНТѣвъ истоPIи. 149\r\nне пытается понять, уяснить себѣ характеръ и значеніе ихъ, оно\r\nтолько судить, то-есть, оправдываетъ или обвиняетъ. Оно за\r\nбываетъ ту простую истину, что еслибъ народъ шель прямо къ\r\nкакой-нибудь заранѣе заданной цѣли, тогда не было бы истории,\r\nбыла бы одна логика. Само собою разумѣется, что законы ис\r\nторическаго развитія не противоположны законамъ логики; но\r\nони не совпадаютъ въ своихъ путяхъ съ путями мысли. Вотъ\r\nпочему уголовная точка зрѣнія неприложима къ истории. Пони\r\nмать и въ то же время обвинять гораздо нелѣпѣе, чѣмъ не по\r\nнимать и казнить. Вина г.Горскаго еще больше: понялъ не онъ,\r\nонъ только занялъ у другихъ это пониманіе: ему принадлежить\r\nлишь несчастная мысль обвинить, засудить. Его предшествен\r\nники указали, что было ложнаго съ обѣихъ сторонъ, дѣйство\r\nвавшихъ въ эпоху, о которой идетъ рѣчь. При такихъ указа\r\nніяхъ не нужно было даже отыскивать вѣрной дороги, она была\r\nподъ ногами; не смотря на то, авторъ ухитрился сбиться съ нея:\r\nоборачиваясь назадъ, онъ начинаетъ еще ругаться. Мало того,\r\nутверждаетъ, что его руководили при этомъ другie: а между\r\nтѣмъ мы видѣли, что эти другие иначе понимали обязанности ис\r\nторика и, кажется, очень ясно говорили о нихъ.\r\nПознакомившись съ направленіемъ и теоретическимъ взглядомъ\r\nавтора, посмотримъ теперь, въкакой степени владетъ онъ кри\r\nтическими проемами и самымъ матеріаломъ, который необхо\r\nдимо долженъ былъ представиться при изученіи жизни Курб\r\nскаго. Читатели могли замѣтить, что общій взглядъ автора, при\r\nвсей внутренней несправедливости своей, имѣетъ однакожь, по\r\nвидимому, нѣкоторыя основанія въ самыхъ Фактахъ. Такъ, по\r\nмнѣнію т. Горскаго, Курбскій съ самаго начала своей дѣятель\r\nности принималъ рѣшительное участие во всѣхъ противоза\r\nконныхъ поступкахъ ослушниковъ Іоанна Грознаго, хотѣлъ\r\nвозвести на московскій престолъ Владиміра Андреевича Ста\r\nрицкаго, склонялъ на свою сторону народъ, чтобы сдѣлать соб\r\nственное дѣло дѣломъ народнымъ * ит. п. Между тѣмъ изъ ис\r\nточниковъ мы этого не видимъ. Курбскій, не щадя ни въ Истории\r\n2\r\n* На стр. 83 — 85 и другихъ авторъ, высчитавъ дѣла Сильвестра, Адашева\r\nи ихъ партій, прибавляетъ: «должно думать, что во всѣхъ этихъ противо\r\nзаконныхъ поступкахъ принималъ участіе и Курбскій.»\r\n11*150 АТЕНЕЙ.\r\n9\r\nсвоей, ни въ письмахъ дѣйствій Іоанновыхъ, не беретъ подъ\r\nзащиту поступковъ боярскихъ партій, смѣнявшихъ другъ друга\r\nво время молодости Грознаго: «питаша его, говорить онъ, ве\r\nлицые гордые паны, по ихъ языку боярове, его на свою и\r\nдѣтей своихъ бѣду, ретящеся другъ подъ другомъ, лас\r\nкаю ще и угождающе ему во всякомъ наслаждению и\r\nсладострастію» '). Изъ этихъ словъ нельзя заключать, что\r\nКурбскій сочувствовалъ поведенію бояръ: напротивъ, онъ вы\r\nсказываетъ свое недовольство ими. Другой вопросъ: принималъ\r\nли Курбскій дѣятельное участие въ намѣреніи бояръ возвести\r\nСтарицкаго князя на Московскій стол, помимо сына Іоаннова?\r\nВотъ какъ говорятъ объ этомъ Грозный и самъ Курбскій. Пер\r\nвый въ своемъ отвѣтѣ на епистолію непослушнаго отъѣзжика\r\nпишетъ: «малу же времени минувшу, еже убо владыкамъ быти\r\nслучается, намъ немощію одержиму быти и зельнѣ изнемогшу:\r\nтогда убо еже отъ тебе нарицаемые доброхоты возшаташася,\r\nяко пьяніи, съ попомъ Сильвестромъ и съ начальникомъ вашимъ\r\nАлексѣемъ, мнѣвше насъ въ небытию быти, забывше благодѣ–\r\nяній нашихъ и своихъ душъ, еже отцу нашему цѣловали крестъ\r\nи намъ, еже кромѣ нашихъ дѣтей, иного государя себѣ искали:\r\nОни же хотѣша воцарите еже отъ насъ разстоящася въ •колѣнѣ,\r\nкнязя Владиміра; младенца жъ нашего, еже отъ Бога даннаго\r\nнамъ, хотѣшна подобно Ироду погубити, воцаривъ князя Вла\r\nдиміра *). «И только во второмъ письмѣ, когда полемика между\r\nнимъ и Курбскимъ разгорѣлась сильнѣе, Іоаннъ уже, не разли\r\nчая болѣе лица, защищающаго казнимыхъ и опальныхъ отъ тѣхъ,\r\nкого онъ защищалъ, говорить: «а князя Владиміра на царство\r\nдля чего есте хотѣли посадити, а меня съ дѣтьми извести?»).\r\nНа такое обвиненіе Курбскій отвѣчаетъ: «а о Володимірѣ братѣ\r\nвоспоминаешь, аки бы есть мы его хотѣли на царство: во ис\r\nтину, осемъ не мыслихъ: понеже и недостоинъ былъ того.»\r\nКурбскій былъ родственникъ какъ Старицкаго князя, такъ и\r\nжены Іоанновой Анастасіи: «а тая твоя царица мнѣ убогому\r\nближняя сродница, яко узришь сродство оно на странѣ того\r\n1) Св. кн. Курбскаго, стр. 6.\r\n2) Тамъ же, стр. 190.\r\n2) Тамъ же, стр. 224.o БІОГРАФИЧЕСкомъ и Уголовномъ ЭЛЕМЕНТѣ въ истории. 151\r\nлиста написано.... А тогды жъ есмь угадалъ грядущее мнѣніе\r\nтвое на мя, когда еще сестру мою насиліемъ отъ меня. взялъ\r\nеси за того то брата твоего, найпаче же, могу поистинѣ рещи\r\nсо дерзновеніемъ, въ. тотъ вашъ издавна кровопивственный,\r\nродъ» 1). Какъ родствомъ съ Анастасіею, Курбскій хочетъ\r\nоправдать себя въ страшномъ въ, то время нареканіи, будто\r\nвмѣстѣ съ другими причинилъ посредствомъ чаръ смерть царицѣ,\r\nтакъ родственных отношения къ. Владиміру Андреевичу не под\r\nкупили его въ пользу послѣдняго: «понеже недостоинъ былъ\r\nтого» удѣльный князь. Другихъ.свидѣтельствъ объ этомъ со\r\nбытои мы не имѣемъ. Самъ Іоаннъ выдѣляетъ Курбскаго изъ\r\nчисла дѣйствовавшихъ въ пользу Старицкаго князя: второе об\r\nвиненіе его, высказанное въ общихъ выраженіяхъ, указываетъ\r\nлишь на раздраженіе человѣка, не разборчиво ведущаго споръ.\r\nВсѣ эти свидѣтельства г. Горскій понялъ по - своему. Слова\r\nКурбскаго: «Іпонеже и недостоинъ былъ того» онъ. отнесъ къ\r\nсамому писавшему, видя въ нихъ «неискреннее, смиреніе, личи\r\nну, которою въ крайнихъ случаяхъ прикрывалась сторона\r\nСильвестра, имѣвшая, по словамъ Іоанна, обычай устами благо\r\nсловлять, а сердцемъ клясть; говоря о добрѣ, думать злое» (стр.\r\n73). Авторъ не сообщаетъ, почему онъ предпочелъ такое объ\r\nясненіе объясненію г. Соловьева *), которое мы привели выше,\r\nи изъ чего видна крайность положенія Курбскаго, который,\r\nнаходясь уже въ Литвѣ, не имѣлъ нужды скрывать своего об\r\nраза мыслей. Не смотря на отсутствие уликъ противъ Курбскаго\r\nдаже у самого Іоанна, г. Горскій настаиваетъ на одномъ:\r\n«нѣтъ сомнѣнія, что Курбскій принялъ сторону Владимира\r\nАндреевича». Равнымъ образомъ ему извѣстно, что одинъ,изъ\r\nстоявшихъ за Старицкаго князя (отецъ Адашева), прямо объ\r\nявилъ больному Іоанну: «тебѣ и сыну твоему крестъ цѣлуемъ::\r\nно Захарьинымъ (братьямъ Анастасій, дядьямъ малютки Ди\r\nмитрія), Данилѣ съ. братьею, служить не хотимъ; сынъ твой\r\nеще въ пеленахъ, а владѣть нами Захарьинымъ. Мы\r\nже отъ бояръ до возраста твоего бѣды видѣли многія»\r\n(стр. 69). Но авторъ не даетъ вѣры этимъ словамъ и говорить:\r\n1) Тамъ же, стр. 233.\r\n2) Томъ VI, стр. 206.152 Атв ней.\r\n«основываясь на данныхъ, характеризующихъ намъ Силь\r\nвестра, мы не можемъ предположить, чтобы онъ держалъ\r\nсторону князя Старицкаго изъ желанія добра России. Скорѣе\r\n(?) можно прійдти къ такому заключенію: вѣроятно (а развѣ\r\nэто не предположенie?) Сильвестръ и его сторона заключили\r\nсъ княземъ Старицкимъ выгодныя для себя условія» (стр. 71);\r\nно не прибавляетъ ни слова о характерѣ сдѣлки, такъ что\r\nчитатель, заинтересованный злымъ намекомъ автора, остается\r\nвъ невѣдѣніи относительно любопытнаго вопроса: сколько\r\nименно денегъ и как я почести выговорили себѣ эти безчув\r\nственные эгоисты? Вообще доказательства для г. Горскаго\r\nровно ничего не значатъ; его критическое проемы напоминаютъ\r\nтѣ счастливые дни, когда можно было строить предположеніе\r\nна предположеніи и создавать цѣлыя теоріи по своему благо\r\nусмотрѣнію. Дѣло ясное: съ одной стороны, полное довѣpie\r\nсловамъ Іоанна Грознаго; съ другой, такое же недовъріе сло\r\nвамъ Курбскаго, и-наконецъ собственныя соображенія. 0О пер\r\nвой части своихъ доказательствъ г. Горскій повторяетъ очень\r\nчасто, между прочимъ на стр. 381: «по нашему мнѣнію,\r\nвъ словахъ Іоанна нѣтъ ничего, подлежащаго опро\r\nверженію;» то же самое доказываетъ и все сочиненіе. О вто\r\nрой онъ говорить такъ: «наши историки весьма опро\r\nметчиво поступали, принявъ ихъ (сочиненія Курбскаго) въ\r\nоснованіе своихъ излѣдованій объ Іоаннѣ... эти сочиненія не\r\nмогутъ служить для насъ достовѣрнымъ источникомъ, мы не\r\nможемъ поручиться за несомнѣнность и истину сообщаемыхъ\r\nКурбскимъ извѣстій» (стр. 214—215). Затѣмъ указаны шесть\r\nпричинъ, почему г. Горскій не можетъ поручиться за Курб\r\nскаго: между прочимъ потому, что послѣдній был «измѣн\r\nникъ, преступникъ государственный и ожесточенный врагъ Рос\r\nсіи и ея царя» (стр. 216). о главномъ же, существенному\r\nэлементѣ своихъ ученыхъ доказательствъ авторъ свидѣтель\r\nствуетъ нѣсколько разъ, напримѣръ: «чтобы убѣдиться въ этомъ,\r\nдостаточно однихъ простыхъ соображеній» (стр. 27)....\r\n«Для насъ довольно и того, что есть, потому что вслѣдствие\r\nнѣкоторыхъ соображеній, свидѣтельства Іоанна получаютъ\r\nнадлежащій вѣсъ» (стр. 75);... «всѣ эти, предложенныя на ми,\r\nсоображения должны вести къ тому заключенію, что во время\r\n.\r\n(o БІОГРАФИЧЕскомъ и Уголовномъ элЕМЕНтѣ въ истоРІЙ. 153\r\n.\r\n2\r\nболѣзни Іоанна, Курбскій былъ на сторонѣ крамольниковъ»\r\n(стр. 78);... «руководясь такими соображеніями, мы при\r\nдемъ къ тому заключенію, что стремленіе Курбскаго къ\r\nподдержанію, защитѣ православія проистекало не изъ религі\r\nозной ревности, а изъ причинъ иного рода (см. выше)»;... «къ\r\nэтому (то-есть къ недовърію извѣстіямъ Курбскаго) можно\r\nпрійдти даже путемъ самыхъ простыхъ соображеній»\r\n(стр. 215: мы видѣли одно изъ этихъ шести соображеній),\r\nи т. д. Всего чаще и въ то же время яснѣе для читателя такія\r\nсоображенія г. Горскаго замѣняются лаконическими словами:\r\nвѣроятно, по всей вѣроятности, нѣтъ сомнѣнія, мож\r\nно думать, надобно полагать, намъ кажется. Не бе\r\nремся исчислять, сколько разъ употреблены эти аргументы\r\nсредневѣковой науки въ разбираемомъ нами сочиненіи: ихъ\r\nмного; они любимцы автора. Но мы обязаны остановиться на\r\nтѣхъ соображеніяхъ, при помощи которыхъ г. Горскій рѣшаетъ\r\nглавный, капитальный вопросъ своего сочиненія: было ли из\r\nмѣною, государственнымъ преступленіемъ со стороны Курб\r\nскаго, его бѣгство въ Литву? Авторъ ясно сознавалъ, что рѣ\r\nшеніе этого вопроса существенная необходимость для его\r\nкниги, что тутъ заключается страшная проблема жизни и смер\r\nти ея. Понимая это, онъ заранѣе долженъ былъ подготовить\r\nнеопытныхъ читателей въ свою пользу; и вотъ еще въ преди\r\nсловіи, на стр. 13 -й, мимоходомъ, какъ бы безъ умысла, од\r\nнакожь рѣшительнымъ тономъ говорить: «съ паденьемъ Нов\r\nгорода и удѣловъ при Іоаннѣ III - мъ право отъѣзда совершенно\r\nуничтожилось: внутри России отъѣзжать было некуда, а отъ\r\nѣздъ въ другія земли стали считать изм Ён ою, слѣдо\r\nвательно государственнымъ преступленіемъ.» Чтобы\r\nубѣдить скептиковъ поставлена даже и цитата. -- Авторъ за\r\nранѣе торжествуетъ: вѣрно какой-нибудь лѣтописецъ, монахъ,\r\nдьякъ, чужеземный писатель, жившій въ XV или хүI вѣкахъ,\r\nсовременникъ Іоанна ІІІ-го, подслужился своимъ извѣстіемъ въ\r\nпользу г. Горскаго, и онъ, руководимый имъ, уже смѣлѣе\r\nперешелъ отъ предисловія къ самому сочиненію. Скептики,\r\nлюди вѣчнаго отрицанія, однакожь остаются неисправимы и,\r\nхоть не безъ трепета, но заглядываютъ въ примѣчанія, кото\r\nрыхъ у автора собрано 1014!.. Писателемъ XV вѣка, къ удив154 ATE не й.\r\n9\r\nменію читателей, оказывается г. Бѣляевъ; писаніе его носить\r\nтитло: «Служилые люди»; а средневѣковой сборникъ, въ\r\nкоторомъ найдено оно г. Горскимъ, назывался Временникъ.\r\nНе нужно прибавлять, что ни въ Словарѣ Евгенія, ни у Фила\r\nрета, ни въ одной истории русской древней письменности мы\r\nне отыскали бы въ ху, ни даже хүI и XVII вѣкахъ такого\r\nписателя; а позднѣйшимъ да позволено будетъ не вѣрить въ\r\n-этомъ случаѣ, даже еслибъ они были тѣми знаменитыми\r\nдѣятелями на поприщѣ отечественной истории, о которыхъ\r\nавторъ, называя ихъ своими руководителями, глухо отозвался:\r\n«и другie». Послѣ, приступая уже къ самому расказу обѣгствѣ\r\nКурбскаго, г. Горскій начинаетъ опять исподволь готовить чита\r\nтеля къ своему задушевному мнѣнію о поступкѣ опальнаго князя:\r\n«времена перехода общества отъ одного состояния къ другому\r\nсамыя мрачныя (говорить онъ новѣйшимъ высокимъ слогомъ),\r\nсамыя тяжкія въ, жизни народовъ, и не будь идеи, одушевляю\r\nщей дѣятелей этихъ временъ,, они были бы самыми безотрад\r\nными страницами истории, Обыкновенно въ эти времена пе\r\nредъ глазами историка развертывается страшная картина, из\r\nмѣнъ и гоненій; но, въ нихъ есть та утѣшительная сторона,\r\nчто изъ борьбы рождается новый, лучшій порядокъ вещей».\r\nТакъ и ждешь, что авторъ начнетъ молиться Кроносу, пожи\r\nравшему собственныхъ дѣтей, или пѣть хвалебные гимны ди\r\nкарямъ, убивавшимъ своихъ дряхлыхъ, родителей! Въ цѣломъ\r\nсочиненіи его отразился преувеличенный взглядъ на такъ- на\r\nзываемыя переходныя эпохи. Этимъ выраженіемъ, заим\r\nствованнымъ изъ исторической азбуки, авторъ злоупотребляетъ\r\nдо крайности, забывая, что всякая эпоха, строго говоря, есть\r\nпереходная, и что судьба любаго народа представляетъ собою\r\nцѣлый рядъ такихъ взаимно смѣняющихся эпохъ различнаго ис\r\nторическаго содержанія. Непосредственной, прямой задачи для\r\nжизни народовъ исторія не указываетъ; она лишь изучаетъ законы\r\nэтой жизни по тѣмъ Формамъ, въ какихъ они отразились. «При\r\nтакомъ состояній переходныхъ временъ истории, повторяетъ\r\nг. Горскій, при томъ ожесточеніи, съ какимъ борются между\r\nсобою защитники стараго и новаго, естественно не всегда дѣй\r\nствуетъ въ нихъ высокая справедливость: цѣль какъ тѣхъ, такъ\r\nи другихъ во что бы то ни стало остаться побѣдителями,o БІОГРАФИЧЕСкомъ и уголовномъ ЭЛЕМЕНтѣ въ исторін. 155\r\n9\r\nПО\r\nудержать за собой поле битвы» (стр. 142.) Полагая, что эти\r\nми фразами читатель уже достаточно приготовленъ къ мрач\r\nнымъ, страшнымъ, безотраднымъ картинамъ, авторъ начинаетъ\r\nговорить о состоянии русскихъ нравовъ въ половинѣ хүI вѣка,\r\nи, кто знает, по какой логикѣ? приводить для этой цѣли\r\nслова «Шаума, служившано около 16 13 года въ швед\r\nскомъ войскѣ». Какъ-будто не было иностранныхъ и своихъ\r\nсвидѣтельствъ изъ эпохи, въ которую жили Грозный и Курб\r\nскій? Какъ-будто ихъ самихъ мало для исторіи тогдашнихъ\r\nнравовъ? Или, можетъ-быть, г. Горскому хотѣлось показать,\r\nчто кромѣ сочиненій Іоанна и Курбскаго, онъ еще читалъ Ша\r\nума въ русскомъ:переводѣ? Мы не рѣшимъ этихъ вопросовъ.\r\nСамъ авторъ напуганъ своей ученой храбростью и, выписавъ\r\nсъ грѣхомъ: по-поламъ, съ пропусками, слова Шаума, прино\r\nситъ горькое раскаяніе въ своей неумѣстной довѣрчивости ино\r\nземному писателю: «Конечно, говорить онъ, это изображе\r\nніе неудовлетворительнаго состояния нравственности русскаго\r\nобщества относится къ позднѣйшему времени; конечно, мно\r\nгое въ этомъ, свидѣтельствѣ уже слишкомъ преувеличено,\r\nобыкновенному расположенію большей части иностранцевъ вы\r\nставлять въ русскомъ народѣ одну только дурную сторо\r\nну. Если даже допустимъ мы дѣйствительное существованіе\r\nна Руси такихъ пороковъ, какое исчисляетъ Шаумъ, то и тог\r\nда Русскіе не будуть еще грѣшнѣе другихъ. Чтобы\r\nубѣдиться въ этомъ, достаточно прочитать изображеніе состоя\r\nнія Германіи послѣ тридцати -лѣтней войны (у какого писате\r\nля?), и мы увидимъ, что въ порокахъ перевѣсъ будетъ на\r\nсторонѣ благочестивыхъ Нємцевъ» (стр. 113). Облегчивъ\r\nсвое правдолюбie такой оговоркой, авторъ набирается новой\r\nотваги и еще разъ говорить противъ современниковъ Іоанна:\r\n«должно, впрочемъ сознаться, что свидѣтельство Шаума въ\r\nглавныхъ чертахъ подтверждается (больше вѣдь и не\r\nтребовалось!) Стоглавомъ, посланіемъ Макарія митрополита къ\r\nсвіяжскому войску, и наконецъ посланіями Іоанна къ разнымъ\r\nмонастырямъ.» Почему же авторъ не привелъ этихъ родныхъ\r\nизвѣстій? Не потому ли, что изъ нихъ нельзя вывести такого\r\nзаключенія онравахъ той эпохи, какое сдѣлалъ онъ самъ?\r\nВотъ эти классическiя слова: «Безнравственность тогдашняго156 АТЕНЕЙ.\r\n.\r\n1\r\n1\r\nобщества открывается въ томъ, что въ борьбѣ съ царемъ бояре\r\nне пренебрегали никакими средствами; безнравственность то\r\nгдашняго общества скорѣе (!?) заключается въ безчув\r\nственномъ эгоизмѣ и, вслѣдствіе этого, въ нерадѣніи о\r\nблагѣ общественномъ» (стр. 11 %). Даже Шаумъ не произно\r\nсилъ подобной клеветы: за что же обидѣлъ его г. Горскій?\r\nПослѣ такой подготовки читателей, авторъ переходитъ къ рас\r\nказу Мартина Бѣльскаго о Невльской битвѣ: въ этомъ расказѣ,\r\nпо мнѣнію его, справедливо только с то, что Курбскій, пред\r\nводительствуя превосходными силами, был разбитъ подъ Нев\r\nлемъ Поляками и бѣжалъ въ Польшу» (стр. 115), то-есть ав\r\nторъ хотѣлъ сказать: въ Литву, потому что Люблинская унія\r\nПольши и Литвы совершилась только въ 1569 году, позднѣе\r\nбѣгства Курбскаго шестью годами. Сдѣлавъ такое важное от\r\nкрытie въ географій XVI вѣка, г. Горскій уже не выдержи\r\nваетъ болѣе, перестаетъ хитрить съ читателемъ и объявляетъ\r\nначистую: «Мы смотримъ на бѣгство Курбскаго изъ Россіи,\r\nкакъ на измѣну. Дамы и не можемъ смотрѣть иначе».\r\nЧитатель готовъ спросить: почему же не можемъ? «Такъ смо\r\nтритъ на это событie и Грозный», отвѣчаетъ догадливый ав\r\nторъ, приводя слова Іоанна: «Собацкимъ измѣннымъ обычаемъ\r\nпреступилъ крестное цѣлованіе и ко врагамъ христианства со\r\nединился еси», на что Курбскій отвѣчаетъ: «А вже пишеши,\r\nимянуеще насъ измѣнники, для того, иже есмя принуждены были\r\nотъ тебя поневолѣ крестъ цѣловати, яко тамо есть у васъ обы\r\nчай, аще бы кто не присягнулъ, горчайшею смертію да умретъ;\r\nна сie тебѣ отвѣтъ мой: всѣ премудрые о семъ згажаются, ащо\r\nкто по неволѣ присягаетъ или клянется, не тому бываетъ грѣхъ,\r\nкто цѣлуетъ, но паче тому, кто принуждаетъ, аще бы и гоне\r\nнія не было; аще ли же кто, прелютаго ради гоненія, не бѣ\r\nгаетъ, аки бы самъ себѣ убійца, противящеся Господню сло\r\nвеси: аще, рече, гонятъ васъ во градѣ; бѣгайте въ другій...\r\nЗатворилъ еси царство Русское, сирѣчь свободное естество\r\nчеловѣческое, аки во адовѣ твердынѣ; и кто бы изъ земли твоей\r\nпоѣхалъ, по пророку до чужихъ земель, яко Іисусъ Сираховъ\r\nглаголетъ: ты называешь того измѣнникомъ... А еже пишеши,\r\nаки бы тебѣ не покорихся и землею твоею хотѣлъ владѣти,\r\nизмѣнникомъ и изгнанцемъ нарицающе мене: cіе отвѣщаніе\r\nil\r\n1\r\n# 1\r\n71o БІОГРАФИЧЕСкомъ и Уголовномъ ЭЛЕМЕНтѣ въ истоРІЙ. 157\r\n9\r\n1\r\nоставляю, явственнаго ради отъ тебе навѣту, или потвору...\r\nА всяко посылаю ти двѣ главы, выписавъ изъ книги премуд\r\nраго Цицерона, римскаго наилѣпшаго сиклита, яже еще тогда\r\nвладѣли Римляне всею вселенною. А писалъ тотъ отвѣтъ къ\r\nнедругомъ своимъ, иже укоряше его изогнанцемъ и измѣнни\r\nкомъ, тому подобно, яко твое величество насъ убогихъ не мо\r\nгуще воздержати лютости твоего гоненія, стрѣляюще насъ из\r\nдалече стрѣлами огненными сикованцы творя туне и все\r\nПрежніе историки, изучившіе жизнь своего народа въ нераз\r\nрывной связи преданій, отживающихъ и нараждающихся, оста\r\nнавливались на этихъ словахъ Іоанна и Курбскаго, стараясь\r\nразъяснить, откуда такое противорѣчіе въ ихъ взглядѣ на\r\nодинъ и тот же Фактъ. Г. Горской идетъ по ихъ слѣдамъ, по\r\nвторяетъ ихъ объясненія (стр. 116—121); но не доволь\r\nствуется простою передачей этихъ объясненій, а основываетъ\r\nна нихъ новый трибуналъ для преслѣдованія Курбскаго уголов\r\nнымъ судомъ. Между тѣмъ, какъ ни мало самостоятельности\r\nвъ этихъ словахъ автора, но они важны потому, что объясняютъ\r\nцѣлый рядъ явленій изъ эпохи, о которой мы ведемъ рѣчь:\r\n«Самая многочисленность клятвенныхъ записей (которыя брали\r\nкнязья у бояръ и другихъ отъѣзжиковъ) показываетъ, что\r\nправо отъѣзда боролось еще съ возникающею идеею государ\r\nства, и бороло лось очень сильно, явленіе очень естествен\r\nное. Съ одной стороны боярамъ не хотѣлось отказаться отъ\r\nтого важнаго права, потому что оно обезпечивало ихъ неза\r\nвисимость отъ князя, давая имъ законное право оставлять\r\nего при первомъ покушеніи его на какое-нибудь изъ ихъ пре\r\nимуществъ, а съ другой стороны для совершеннаго уничтоже\r\nнія этого права Россія еще не созрѣла. Идея государства въ\r\nполномъ и сознательномъ видѣ начала развиваться при Іоан\r\nнѣ IV, и много еще времени нужно было пережить\r\nнароду, чтобы проникнуться этою идеею, сознать\r\nее, а вмѣстѣ понять и тѣ требованія, какiя налагала она на\r\nкаждaго члена общества. И такъ какъ никакая новая идея не\r\nпрививается къ обществу безъ борьбы, то и государственная\r\nR\r\n* Сказанія кн. Курбскаго, стр. 231, 235, 236. У г. Горскаго отвѣтъ Курб\r\nскаго Іоанну на обвиненіе въ измѣнѣ сокращенъ въ пять строкъ и даже цити\r\nрованъ не вѣрно.158 А ты не й.\r\n-\r\nясно\r\nидея должна была вступить въ борьбу съ идеею, господство\r\nвавшею до этого времени на Руси, идеею ей совершенно про\r\nтивоположною, именно съ идеею родоваго быта» (стр. 120 —\r\n121). Эти немногія строки, повторенныя авторомъ со словъ\r\nдругихъ, проливають гораздо болѣе свѣта на отношенія Курб\r\nскаго къ Іоанну, нежели вся его книга. Но и тутъ мы должны\r\nзамѣтить, что внутренняя борьба, совершавшаяся въ XVI вѣкѣ\r\nвъ СФерѣ руской политической жизни, не была уже борь\r\nбою между началомъ родовымъ и другимъ, новымъ, еще не\r\nсознаннымъ достаточно самими приверженцами его.\r\nРодовыя, кровныя связи давно были прерваны и забыты:\r\nкакъ соперники Іоанна выросли и воспитались въ привычкахъ,\r\nобъясняющихся силою частнаго права; такъ и самъ Іоаннъ\r\nмечталъ о государствѣ не въ тѣхъ чистыхъ Формахъ, какiя те\r\nперь перешли въ сознаніе большинства, а въ Формахъ, займ\r\nствовавшихъ свои „черты изъ того самаго быта, противъ кото\r\nраго сражался Іоаннъ. Созидалась московская вотчина въ са\r\nмыхъ громадныхъ размѣрахъ, прикрѣплялось къ ней все насе\r\nленіе служебными, Финансовыми и поземельными повинностями:\r\nФормы государственной жизни въ значительной степени иска\r\nжались понятіями, унаслѣдованными отъ, предшествовавшей\r\nэпохи. Не вина Іоанна, что онъ не могъ понять чище своихъ\r\nстремленій, называлъ всѣхъ холопами, рабами, которыхъ во\r\nленъ казнить, и миловать по произволу; еще менѣе вины со\r\nстороны его противниковъ, не подмѣтившихъ за этими уже\r\nслишкомъ извѣстными и ненавистными имъ Формами новаго,\r\nлучшаго содержанія, которое должно было со временемъ по\r\nбѣдить эти Формы. И Грозный, и Курбскій сражались на одной\r\nи той же пючвѣ, хотя и разнымъ оружиемъ. Извѣстно, что по\r\nбѣда осталась не на сторонѣ Іоанна: его реформы пали со смер\r\nтію нововводителя. Конецъ XVI и начало XVII вѣка еще разъ.\r\nпоказали, какъ много было элементовъ, не покорившихся госу\r\nдарственному началу; весь внутренній административный и до\r\nмашній бытъ русскаго общества въ XVI вѣкѣ, передъ Пет\r\nромъ Великимъ, доказываетъ какъ еще слабо было это начало\r\nвнѣ политической, правительственной сферы. Гдѣ же тутъ ка\r\nкая - либо возможность обвинять и судить Грознаго или Курб\r\nскаго? Г. Горскій однакожь видитъ эту возможность и потому\r\n2o БІОГРАФИЧЕСкомъ и уголовномъ ЭЛЕМЕНтѣ въ истоРІЙ. 159\r\nговорить: «Такимъ образомъ мы видимъ, что Курбскій\r\nвозстаетъ противъ Іоанна за уничтожение права отъѣзда, по\r\nмагая, что каждый бояринъ, какъ свободный человѣкъ, имѣетъ\r\nполное право отъѣзжать въ другія земли, если сочтетъ нуж\r\nнымъ, и что, слѣдовательно, въ этомъ отъѣздѣ нѣтъ никакого\r\nпреступленія; такимъ образомъ, мы опять видимъ, что\r\nКурбскій вовсе не понималъ или не хотѣлъ понять переворота,\r\nсовершавшагося въ его время на Руси, видимъ, что Москов\r\nское государство въ его глазахъ было тоже удѣльное княже\r\nство, и вслѣдствіе такихъ-то превратныхъ понятій, онъ не\r\nсчитаетъ измѣною бѣгства своего изъ России» (стр. 121). Что\r\nдѣлать критикѣ съ подобнаго рода ученой логикой: патологиче\r\nскія явленія не подлежатъ ея разбору. Другое дѣло, когда при\r\nводятся Фактическiя доказательства въ подкрѣпленіе такой ло\r\nгики; прямая обазанность критика оцѣнить ихъ. Г. Горскій са\r\nмымъ сильнымъ доказательствомъ въ пользу своего мнѣнія\r\nсчитаетъ поручныя записи по боярахъ. Выше мы видѣли, что\r\nавторъ указалъ на эти записи, какъ на лучшее свидѣтельство\r\nпродолжающейся еще борьбы новаго порядка вещей со ста\r\nрымъ; и точно, записи были временными уступками послѣдняго,\r\nвъ ожидании лучшихъ обстоятельствъ, принудительными сдѣл\r\nками съ цѣлію перемирія болѣе или менѣе непрочнаго. Какъ\r\nшироко разумѣлъ право отъѣзда самъ Іоаннъ, лучше всего\r\nвидно изъ поручной записи по князѣ Иванѣ Турунтаѣ Прон\r\nскомъ, который задумалъ отъѣздъ вмѣстѣ съ родственникомъ\r\nІоанна, княземъ Михайломъ Васильевичемъ Глинекимъ, былъ\r\nсхваченъ и принужденъ \" дать запись не отъѣзжать ни «въ\r\nЛитву къ Жигимонту Августу королю Польскому и великому\r\nкнязю Литовскому, и къ ихъ дѣтемъ, или кто иной будетъ го\r\nсударь на Польской землѣ и на Великомъ Княжествѣ Литов\r\nи съ его дѣтьми, и съ ихъ паны Лятцкими и Литов\r\nскими, и къ папѣ Римскому, и къ Угорскому королю и къ его\r\nбратье, и къ Цесарю и къ его братье, и ко өренцовскому ко\r\nролю и къ его братье, и къ ихъ дѣтемъ, и въ Крымъ къ царю\r\nи къ царевичамъ, и въ Ногай ко княземъ и къ мырзамъ,\r\nѣхати Астрахань» *.,Поручниками и въ Казаньобыкновенно, ни къ иными былигосударемъ своя братьяне отъ бо\r\n1\r\n-\r\nскомъ\r\nи въ\r\n* Собран. госуд. гр. и дог., т. 1, № 165,160 АТЕней.\r\nяре, по которыхъ бралась иногда еще другая запись; иногда\r\nучавствовало духовенство въ поручительствѣ; въ случаѣ не\r\nустойки назначались деньги: такія ручательства лучше всякихь\r\nсоображеній объясняютъ характеръ этой мѣры, вызванной\r\nобстоятельствами времени и не имѣвшей силы закона. Г.Горскій\r\nсоображаетъ иначе: «бояре соглашались подвергать себя нака\r\nзанію за попытку къ отъѣзду *; слѣдовательно они считали\r\nотъѣздъ уже не законнымъ правомъ, а преступленіемъ. Та\r\nкимъ образомъ запрещеніе отъѣзда сдѣлалось непремѣн\r\nнымъ государственнымъ закономъ, слѣдовательно\r\nКурбскій, какъ нарушитель закона, сдѣлался преступни\r\nкомъ» (стр. 122). Ужь если искать непремѣнныхъ госу\r\nдарственныхъ законовъ при lоаннѣ Грозномъ, то надо бы\r\nобратиться къ Судебнику. Но и тамъ, къ несчастію г. Горс\r\nкаго, нѣтъ ни малѣйшаго намека о государственномъ пре\r\nступленіи отъѣзжиковъ, точно такъ же какъ не говорится о\r\nказняхъ, которыя ' изобрѣтались опричниками и самимъ Іоан\r\nномъ. Авторъ, безусловный сторонникъ Грознаго, не можетъ\r\nдаже въ этомъ случаѣ сослаться на мнѣніе г. Погодина, отри\r\nцавшаго участі Іоанна въ составленіи Судебника: онъ не мо\r\nжетъ сказать, что безчувственные эгоисты, бояре, ради себялюби\r\nвыхъ разсчетовъ, ради личныхъ выгодъ, не внесли этого закона\r\nтакже\r\nВодны мною\r\n* Авторъ приводить, впрочемъ, единственный случай, какъ въ декабрѣ 1532\r\nгода, за годъ до кончины великаго князя Василія Ивановича, отца Грознаго,\r\nМихайло Андреевичъ Плещеевъ въ своей записи говорилъ: «ино не буди на\r\nмнѣ на Михайлѣ, и на моихъ дѣтехъ на дедоре и на Дмитріе милости Божией\r\nи пречистые его Матери, и святыхъ великихъ чудотворцевъ не буди на насъ\r\nмилости; ни благословенія господина моего Данила митрополита всея\r\nРусіи не буди на мнѣ и на моихъ дѣтехъ ни въ сій вѣкъ ни въ будущій. А\r\nгосударь мой князь Василій Ивановичъ всеа Русіи и его дѣти въ моей винѣ\r\nнадо и надъ моими дѣтьми, и по нашей винѣ и казнити волны»\r\n(С. г. гр. и дог., т. 1, № 162). Въ другихъ записяхъ послѣднихъ словъ нѣтъ\r\nни въ одной. За тѣмъ ниже, г. Горскій говорить, что гораздо прежде еще бояре\r\nпризнавали отъѣзжика измѣнникомъ князю, и ссылается на 324 прим. ІV тома\r\nИст. Гос. Росс., гдѣ изъ Ростовской лѣтописи Карамзинъ приводить расказъ о\r\nбитвѣ въ 1333 году между Тверскимъ и Московскимъ князьями: «и бысть сѣча\r\nзла, и поможе Богъ великому князю... а самого Акиноа (отъѣзжика изъ Mo\r\nсквы) Родіонъ рукама своима уби, и главу его воткнувъ на копіе, привезе къ\r\nІоанну и рекъ: се, господине, твоего измѣнника, а моето мѣстника глава.»\r\nЖаль, что авторъ не прочелъ далѣе саовъ Карамзина: «сія повѣсть есть но\r\nвѣйшая 2 вставка въ Ростовскую лѣтопись».o БІОГРАФИЧЕСкомъ и уголовномъ элЕМЕНтѣ въ истОРІЙ. 161\r\n2\r\n!\r\nвъ Судебникъ. Такого закона не могло быть въ самыхъ поняті\r\nяхъ вѣка: въ такія времена не знаютъ иного закона, кромѣ за\r\nкона необходимости; натуры людей — далеко не безчувственныя.\r\nне убійственно -эгоистическiя, какъ говорить авторъ, однакожь\r\nвовсе и не изъ числа тѣхъ, которыя можно бы назвать ангель\r\nскими; вмѣсто убѣжденiя и гласности, вмѣсто закона и зна\r\nній — сила матеріальная, право родовой чести и привычка къ\r\nнасиліямъ. Г. Горскій толкуетъ современникамъ Іоанна объ\r\nотвлеченномъ значеніи слова: отечество; сердится, когда они\r\nсъ этимъ словом, соединяютъ иное представленіе: объ извѣст\r\nномъ происхождении, и въ негодованіи на исключительность\r\nтакого пониманія, начинаетъ громко браниться. Не трудно рѣ\r\nшить, на чьей сторонѣ вина больше: на сторонѣ ли Русскихъ\r\nXVI столѣтія, или на сторонѣ почтеннаго біографа, не умѣю\r\nщаго владѣть своею мыслью и такъ странно понимающаго обя\r\nзанность историка.\r\nНо это еще не все. Оказывается, что, говоря объ обычаѣ\r\nотъѣзда и о правахъ Курбскаго на этотъ обычай, г. Горскій\r\nтолько шутилъ. Курбскій отъѣхалъ въ Литву не изъ страха\r\nопалы за проигранную битву и даже не из - за того, что Іоаннъ\r\nотнялъ у бояръ ихъ прежнія права. Курбскій вовсе не отъѣ3\r\nжикъ ради своей чести; его нельзя ставить рядомъ съ другими\r\nего товарищами — отъѣзжиками: онъ просто измѣнникъ «изъ\r\nкорыстныхъ разсчетовъ». Іоаннъ его любилъ по прежнему,\r\nу него было много и земель, и денегъ, и почестей: но Сигиз\r\nмундъ Августъ «прибѣгнулъ къ коварству и интригамъ, обык\r\nновенному орудію слабаго противъ сильнаго», и захотѣлъ пе\r\nреманить къ себѣ храбрaго воеводу московскаго, посуливъ ему\r\nбогатства и почести. Вѣроятно, Курбскому не совсѣмъ не\r\nпроятно было подобное предложеніе; но онъ тянулъ время, же\r\nлая получить отъ короля выгодныя и опредѣленных условія»\r\n(стр. 127). Король поступился еще; сенаторы подтвердили его\r\nобѣщанія; и Курбскій, этотъ убійственный эгоистъ, безчув\r\nственнѣйшій между современниками, бѣжалъ: «не носитъ эта\r\nизмѣна на себѣ характера мгновенной рѣшимости и неизбѣж\r\nной необходимости, но имѣетъ характеръ глубокой обдуман\r\nности и произвола. Тяжела для души (авторъ выдумалъ\r\nизмѣну, пускай же и тяжесть падаетъ на его душу) эта162 А ТЕНЕЙ.\r\nетъ\r\n2\r\nубійственная холодность, съ которою Курбскій обдумыва\r\nсвою измѣну» (стр. 128). Съ чего авторъ взялъ,\r\nчто «Курбскому невыгодно было служить Россіи», что\r\n«Сигизмундъ Августъ сулилъ ему большая выгоды»; гдѣ онъ\r\nмогъ узнать, что Ковельское помѣстье Курбскаго было луч\r\nше и богаче московскаго: это все остается неразгаданною\r\nтайной для читателя, принадлежа къ числу самыхъ про\r\nстыхъ соображеній, которыя душевно любитъ г. Гор\r\nскій. Неизвѣстно также, почему авторъ, приводя разныя извѣ\r\nстія обѣгствѣ Курбскаго, не упомянулъ о словахъ самого\r\nІоанна: «единаго ради слова моего гнѣвна душу свою\r\nпогубилъ еси», или словъ гонца Колычева, который долженъ\r\nбылъ сказать Сигизмунду Августу отъ имени Іоанна: «Курб\r\nскаго и его совѣтниковъ измѣны то, что онъ хотѣлъ надъ го\r\nсударемъ нашимъ и надъ его царицею Настасьею и надъ ихъ\r\nдѣтьми умышляти всякое лихое дѣло; и государь нашъ, увѣ\r\nдавъ его измѣны, хотѣлъ было его посмирити, и онъ по\r\nбѣжалъ *». Извѣстно, какъ Іоаннъ Грозный смирялъ. Мы здѣсь\r\nне рѣшаемъ вполнѣ вопроса объ обстоятельствахъ, сопровож\r\nдавшихъ бѣгство Курбскаго: наша обязанность только ука\r\nзать, въ какой степени вѣрны соображенія г. Горскаго.\r\nНо мы не можемъ добровольно отказаться отъ удовольствія,\r\nхотя сколько-нибудь возстановить искаженныя г. Горскимъ\r\nчерты Курбскаго. Родственникъ Анастасіи и князя Владимира\r\nАндреевича, Курбскій былъ гордъ своимъ происхожденіемъ\r\nотъ удѣльныхъ князей. Онъ уменъ, храбръ, очень начитанъ\r\nпо своему времени: самъ г. Горекій не можетъ отнять у него\r\nэтихъ качествъ, хотя иногда и старается заподозрить муже\r\nство своего героя. Въ немъ нѣтъ этого свойства людей дикихъ,\r\nкоторое придаетъ ему біографъ: врожденной склонности\r\nкъ измѣнѣ (стр. 31). Напротивъ, онъ сближается съ Іоан\r\nномъ; вовсе не сочувствуетъ поведенію бояръ во время моло\r\nдости Грознаго; участвуетъ во всѣхъ славныхъ походахъ про\r\nтивъ Татаръ. Начинается война противъ Ливоніи. Курбскій\r\nвмѣстѣ съ другими настаиваетъ на продолженіе войны съ Кры\r\nмомъ, Іоаннъ не соглашается. Оба считаютъ себя правыми въ\r\n* Сказ. кн. Курбскаго, стр. хүІІ.o БІОГРАФИЧЕСкомъ и Уголовномъ элЕМЕНтѣ въ истоРІЙ. 163\r\nсвоихъ рішеніяхъ. Курбскому, прославившемуся въ битвахъ\r\nсъ Татарами, естественно желать завоеванія Крыма. Въ немъ\r\nвпервые пробуждается наслѣдственная вражда къ роду Москов\r\nскихъ князей, къ самому Іоанну. По крайней мѣрѣ мы не зна\r\nемъ ни одного события, въ которомъ бы Курбскій показалъ себя\r\nпрежде врагомъ Грознаго. Онъ могъ быть въ близкихъ, дру\r\nжескихъ отношеніяхъ къ Сильвестру, Адашеву и ихъ партіи;\r\nмогъ, отъѣхавши въ Литву, оправдывать ихъ дѣла передъ\r\nІоанномъ: изъ этого еще нельзя заключать, что онъ самъ уча\r\nствовалъ во всѣхъ этихъ дѣлахъ; отъ защиты до участія очень\r\nдалеко. Изъ всѣхъ обвиненій Грознаго, которыя онъ иногда\r\nобращаетъ къ лицу Курбскаго вмѣстѣ съ защищаемыми имъ,\r\nлишь одно относится непосредственно къ нему: «и тако убо\r\nоттолѣ всѣмъ измѣнникамъ благо время улучися; намъ же убо\r\nоттолѣ въ большомъ утѣсненіи пребывающимъ; отъ нихъ во\r\nединомъ и ты былт еси: явлено, еже съ Курлятевымъ насъ\r\nхотѣсте судити про Сицкаго ').» Подробности этого дѣла не\r\nизвѣстны. Знаемъ только, что оно ло уже въ началѣ Ливон\r\nской войны: «та же убо наченася война, еже на Германы»,\r\nслова Іоанна, прямо слѣдующіа за приведеннымъ сейчасъ упре\r\nкомъ. Во второмъ письмѣ своемъ, Іоаннъ повторяетъ нѣчто\r\nпохожее на первый упрекъ: «съ какою есте укоризною ко мнѣ\r\nсудили Сицкаго съ Прозоровскими, и какъ обыскивали, кабы\r\nзлодѣя... А Курлятевъ былъ почему меня лучше? Его доче\r\nрямъ всякое узорочье покупай благословено и здорово, а мо\r\nимъ дочерямъ проклято и заупокой!..?)» Курбскій отвѣчалъ на\r\nпослѣднія обвинен ія такъ: «А еже пишеши о Курлятевѣ, о\r\nПрозоровскихъ ио Сицкихъ, и не вѣмъ о якихъ узорочьяхъ и\r\nза-упокой,... на сiе отвѣту не потреба, по премудрому Соло\r\nмону: глупающему, рече, отвѣщати не подобаетъ *).» Г. Гор\r\nскій нигдѣ не объяснилъ этого дѣла. Какъ бы то ни было, оно\r\nне порвало еще близкихъ отношеній Курбскаго къ Іоанну.\r\nКогда лучшіе воеводы ходили противъ Крымскихъ Татаръ, а\r\nоставшіеся въ Ливоній были не разъ побиты Нѣмцами; тогда\r\n2\r\n1) Тамъ же, стр. 191.\r\n2) Тамъ же, стр. 224.\r\n3) Тамъ же, стр. 234.\r\nч. VI. 12164 А ТЕ НЕ Й.\r\nІоаннъ призвалъ къ себѣ Курбскаго. Вотъ какъ расказываетъ\r\nобъ этомъ самъ Курбскій: «введе мя царь въ ложницу свою и\r\nглаголя ми словесами, милосердіемъ растворенными и зѣло лю\r\nбовными, и къ тому жо обѣщаньми многими: принужденъ быхъ,\r\nрече, отъ иныхъ прибѣгшихъ воеводъ моихъ, або самъ итти\r\nпротивъ ЛиФлянтовъ, або тебя, любимаго моего, послати,\r\nда охрабрится паки воинство мое, Богу помогающу ти; сего\r\nради иди и послужи ми вѣрнѣ. Азъ же съ потщаніемъ пойдохъ;\r\nпослушливъ былъ, яко вѣрный слуга, повелѣнію царя моего *.»\r\nСловомъ, мы видимъ Курбскаго, почти такимъ же любимцемъ\r\nІоанна въ первые годы дѣятельности послѣдняго, каковымъ по\r\nтомъ былъ Борисъ Годуновъ. Между тѣмъ Іоаннъ покончилъ\r\nсвои отношения съ Сильвестромъ и Адашевымъ, сталъ преслѣ\r\nдовать сторонниковъ ихъ. Курбскій также принадлежалъ къ\r\nчислу противниковъ Іоанна по тѣмъ убѣжденіямъ, въ которыхъ\r\nонъ выросъ, какъ потомокъ удѣльныхъ князей. Сопротивление\r\nІоанну Сильвестра и Курбскаго должно было проистекать изъ\r\nразныхъ побужденій: они сошлись лишь въ самомъ Фактѣ.\r\nГ. Горскій не понялъ этого. Несчастная Невльская битва, ко\r\nторую только онъ одинъ объяснилъ умысломъ со стороны Курб\r\nскаго, окончательно разрушила добрыя отношенія между Курб\r\nскимъ и Грознымъ. Жизнь взяла свое и, вмѣсто отчаянія, вмt\r\nсто желанія гибели, Курбскій хотѣлъ жить: въ его время этотъ\r\nгордый разрывъ съ современностью не называли даже бѣг\r\nствомъ, это былъ просто отъѣздъ; г. Горскій заклеймилъ по\r\nступокъ Курбскаго позорнымъ именемъ измѣны и государст\r\nвеннаго преступления. Но ушедши въ Литву, Курбскій успо\r\nкоился и отправилъ къ Іоанну посланіе, исполненное укоризнъ\r\nвъ жестокостяхъ его гоненій; Грозный принялъ вызовъ и отвѣ\r\nтилъ отъѣхавшему боярину: онъ не подозрѣвалъ, что Курбскій\r\nчеловѣкъ безчувственный, и что съ нимъ нельзя имѣть дѣла\r\nпорядочнымъ людямъ.\r\nИ жизнію подобнаго человѣка такъ тщедушно воспользовал\r\nся его біографъ. Что онъ хотѣлъ сказать своей книгой? Како\r\nго рода историческое значеніе можетъ имѣть для насъ\r\nЭгоистъ, заботящійся лишь о себѣ, о своихъ выгодахъ, без\r\n* Тамъ же, стр. 69—70.o БІОГРАФИЧЕСкомъ и уголовномъ ЭЛЕМЕНтѣ въ истоРІЙ. 165\r\n>\r\nчувственный къ интересамъ современной жизни? Такихъ лю\r\nдей можно найдти въ какое угодно время: чтоже историческа\r\nго въ нихъ? какое право имѣютъ они на наше вниманіе? Какъ\r\nне подумалъ авторъ, что низводя Курбскаго столь низко, тѣмъ\r\nсамымъ подрывалъ онъ его историческое значеніе, подры\r\nвалъ собственную книгу, задачею которой было придать это\r\nзначеніе Курбскому? Много и другихъ вопросовъ слѣдовало бы\r\nпредложить почтенному автору; но вѣдь отвѣта на нихъ нѣтъ\r\nвъ его сочиненіи.\r\nА между тѣмъ судьба Курбскаго такъ полна интереса; изъ\r\nвсѣхъ лицъ до-Петровской эпохи едва ли это не единственное\r\nлицо, оставившее наиболѣе матеріаловъ для своей біографіи.\r\nТрудъ мыслящаго біографа могъ быть самымъ благодарнымъ,\r\nсамымъ привлекательнымъ трудомъ; не говоримъ уже объ ис\r\nсторической сторонѣ его: ибо зависимость Курбскаго отъ сре\r\nды, въ которой онъ жилъ, отъ эпохи, въ которой онъ родился,\r\nне подлежить никакому сомнѣнію. Тутъ была связь Физиологи\r\nческая, наслѣдованная вмѣстѣ съ рожденіемъ; Курбскаго тя\r\nнуло участвовать въ томъ, что дѣлалось вокругъ него, продол\r\nжать начатое его предками; ему естественно было дѣйствовать\r\nвъ томъ смыслѣ, въ какомъ дѣйствовали они. Была еще между\r\nКурбскимъ и эпохой его связь историческая, привитая совре\r\nменностью. Были отношения сознательныя: они выразились въ\r\nтомъ отвѣтѣ, который далъ Курбскій на зопросы истории; — от\r\nвѣтъ его былъ полонь гордой самостоятельности. Если для ис\r\nторика главною задачей должно быть объяснение государствен\r\nнаго развития России XVI вѣка, то для біографа столь же важ\r\nно было указать на характеръ того вліянія, которое оказывало\r\nэто развитие на дѣйствовавшая лица: ибо государство, будучи\r\nизвѣстною ступенью исторической жизни, есть вмѣстѣ и среда,\r\nвъ которой воспитывается отдѣльное лицо. Потому-то исторія\r\nгосударства и человѣка такъ не похожи другъ на друга. Эта\r\nмысль не наша; она стара какъ XIX вѣкъ. Но г. Горскій спу\r\nталъ всѣ части предстоявшей ему задачи, слилъ ихъ въ одинъ\r\nслѣдственный процессъ противъ Курбскаго. Результатомъ было\r\nто, что лицо Курбскаго утратило одну за другою черты своего\r\nисторическаго значенія: изображеніе вышло неполное, безраз\r\nличное; можно его перенести въ любую эпоху, въ любую мѣ\r\n9\r\n12 *166 А ты не й.\r\n-\r\n»\r\nстность, впечатлѣніе останется тоже самое. Между Курб\r\nскимъ — лицомъ дѣйствительнымъ, и Курбскимъ г. Горскаго\r\nнѣтъ ничего общаго, кромѣ имени и хронологій; этого уже не\r\nльзя было исказить никакими соображеніями автора.\r\nОзлобленіе г. Горскаго противъ Курбскаго до того сильно,\r\nчто отразилось и на расказѣ о самыхъ мелкихъ событияхъ, на\r\nпримѣръ: «Не могу при этомъ умолчать, что Курбскіе от\r\nличались наслѣдственнымъ нерасположеніемъ къ Москвѣ» (стр.\r\n31), какъ-будто безпристрастный историкъ имѣетъ право умал\r\nчивать о чемъ бы то ни было? «Хотя инѣтъ указаній на\r\nто, чтобы князь Андрей Курбскій съ кѣмъ - нибудь считался\r\nотечествомъ, но мы должны предпол'ожить и въ немъ\r\nстремление къ мѣстничанью» (стр. 145): какъ-будто мѣст\r\nничество было страшнымъ преступленіемъ въ глазахъ людей\r\nXVI вѣка? Авторъ сильно не доволенъ, зачѣмъ Курбскій, опи\r\nсывая взятіе Казани, такъ подробно говорить о своихъ подви\r\nғахъ въ то время (стр. 248), и только однажды рѣшается не\r\nобвинять Курбскаго, говоря: «Зная, что при взятіи Казани, нѣ\r\nкоторые войны устремились на грабежъ, мы не можемъ, не\r\nимѣя никакихъ данныхъ, винить въ тому же и Курбскаго»\r\n(стр. 387).\r\nНо самое классическое мѣсто въ сочиненіи г. Горскаго\r\nтамъ, гдѣ онъ говорить о литературной дѣятельности Курбска\r\nго въ Литвѣ. Мы уже знакомы въ половину съ нимъ: мысль ав\r\nтора та, что Курбскій занимался переводами церковныхъ пи\r\nсателей, велъ полемику противъ језуитовъ вовсе не изъ рели\r\nгіозныхъ убѣжденій, а просто потому, что считалъ это выгод\r\nнымъ лично для себя. «По нашему мнѣнію, говоритъ г. Гор\r\nскій, объясненіе дѣятельности Курбскаго въ пользу правосла\r\nвія, объясненіе, совершенно съ его характеромъ со\r\nгласное, будетъ слѣдующее: господствующею вѣрою въ ве\r\nликомъ княжествѣ литовскомъ, была православная; народъ и\r\nвельможи литовскіе были преданы ей; она была залогомъ рус\r\nской народности, которую Поляки старались уничтожить, слѣ\r\nдовательно сильную оппозицію должно было встрѣтить и встрѣ\r\nтило дѣйствительно желанье польскихъ королей ввести въ Лит\r\nвѣ католичество. Такое положеніе дѣлъ было выгодно для Курб\r\nскаго. Застѣняемый сильными магнатами, онъ не могъ играть\r\n-\r\n1o БІОГРАФИЧЕСкомъ и Уголовномъ ЭЛЕМЕНТѣ въ истоРІИ. 167\r\nE\r\nзначительной роли, не могъ имѣть сильнаго вліянія на дѣла; а,\r\nсклонившись на сторону оппозиции, могъ, при сво\r\nемъ образовацій, разсчитывать, что сдѣлается однимъ\r\nизъ главнѣйшихъ ея членовъ и, при удачномъ ходѣдѣла, мо\r\nжетъ вынудить у короля и магнатовъ утверждение за нимъ,\r\nвъ качествѣ родовой, полной собственности, пожалован\r\nныхъ ему имѣній, а при богатствѣ и обширности этихъ по\r\nслѣднихъ, пріобрѣсти въ обществѣ значеніе и вѣсъ. Вотъ\r\nчѣмъ, по нашему мнѣнію, можно объяснить ревностное\r\nзаступничество Курбскаго за дѣло православія, а не истин\r\nною ревностію его къ пользамъ церкви, чего никакъ не -\r\nслѣдуетъ изъ предыдущаго; Курбскій никогда не дѣй\r\nствовалъ безкорыстно; дѣйствія его всегда имѣли на заднемъ\r\nпланѣ эгоистическое разсчеты» (стр. 180). Талантъ автора бле\r\nстить здѣсь во всей своей силѣ; любой слѣдственный судья мо\r\nжетъ позавидовать г. Горскому. Въ самомъ дѣлѣ, сколько\r\nнужно непринужденной, незастѣнчивой рѣшимости для того,\r\nчтобы обнаружить такую тонкую способность быть сыщикомъ\r\ncon аmоrе; какъ мало надо имѣть уважения къ себѣ и другимъ,\r\nчтобы не подумать серьёзно онравственномъ смыслѣ своихъ\r\nсловъ. Туть все клевета: начиная съ того, что Курбскому вы\r\nгоднѣе было бы пристать къ сторонѣ католицизма, а не наобо\r\nротъ, какъ соображаетъ авторъ; унія лучше всего показала на\r\nчьей сторонѣ было выгоднѣе. А потомъ, могъ ли Курбскій что\r\nнибудь вынудить себѣ у короля безъ согласія сейма и сената,\r\nкоторые, конечно, не были покровителями оппозицій католи\r\nцизму. До сихъ поръ никто еще не считал возможнымъ взгля\r\nнуть съ такой точки зрѣнія на литературную дѣятельность\r\nКурбскаго и вмѣнить ее въ преступленіе. Даже эти грустныя\r\nслова Курбскаго, въ которыхъ выразилась печаль его о слу\r\nчившемся: «принуждент былъ отъ короля Сигизмунда Августа\r\nЛуцкія волости воевати, и тамо зѣло стерегли есмы съ княземъ\r\nКорецкимъ, иже бы невѣрные (Татары) церквей Божіихъ не\r\nжгли и не разоряли; и воистинну не возмогохъ, понеже пять\r\nна десять тысящей тогда было войска, между которыми не мало\r\nбыло ово варваровъ измаильтсскихъ, ово другихъ еретиковъ,\r\nобновителей древнихъ ересей, враговъ креста Христова, и безъ\r\nнашего вѣдома, по исхожденію нашему, закрадшеся нечести168 AT EI E #.\r\nвые, сожгли едину церковь и съ монастыремъ»; даже эти слова\r\nпослужили для г. Горскаго матеріаломъ къ обвиненію Курбскаго\r\n(стр. 154). Мы не считаемъ нужнымъ объяснять читателямъ\r\nученыя достоинства такого хода мысли; думаемъ, что каждый\r\nизъ нихъ понялъ это лучше насъ. Повторимъ кстати слова Гра\r\n«Тотъ не историкъ, кто не способенъ перенести\r\nвъ прошедшее живаго чувства любви къ ближнему;... тотъ не\r\nисторикъ, кто не сумѣлъ прочесть въ изучаемыхъ имъ лѣто\r\nписяхъ и грамотахъ начертанныя въ нихъ яркими буквами\r\nистины: въ самыхъ позорныхъ періодахь жизни человѣчества\r\nесть искупительныя, видимыя намъ на разстоянии столѣтій сто\r\nроны, и на днѣ самаго грѣшнаго передъ судомъ современни\r\nковъ сердца тайтся какое – хибудь одно лучшее и чистое\r\nчувство» *.\r\nновскаго:\r\nН. Поповъ.\r\nКазань, октября 25.\r\n7 2\r\n* Сочиненія, т. I, стр. 29 — 30. Въ заключеніе намъ слѣдовало бы сказать,\r\nкакимъ образомъ защищаетъ г. Горскій Іоанна отъ обвиненій, сдѣланныхъ\r\nКурбскимъ. Но какъ почти вся эта защита основывается на любимыхъ авторомъ\r\nсловахъ: кажется, впроятно, по всей вѣроятности, беза всякаго сомнѣнія и\r\nтому подобныхъ простыха соображеніяхо; то мы и считаемъ лишнимъ утомлять\r\nчитателей разборомъ этихъ страницъ сочиненія. Замѣтимъ только, что лицо са\r\nмого Іоанна, къ которому авторъ такъ пристрастенъ, искажено: Грозный является\r\nна сцену дѣйствія актеромъ, махающимъ мечемъ картоннымъ правосудія, не\r\nимѣющимъ ни одной живой мысли; онъ весь преданъ на жертву исторической\r\nнеобходимости, отъ лица которой авторъ заблагоразсудилъ дать ему роль закон\r\nнаго орудія казни, не причастнаго ни малѣйшей отвѣтственности за свои дѣй.\r\nствія. Хуже этого никто еще не отзывался объ Іоаннѣ, даже самъ Курбскій.",
        "label": "4"
    },
    {
        "title": "Sokrashchenie katikhizisa chestnogo cheloveka",
        "article": "Сокрлщвн1в клтихизисА чвстнАго чвло\r\nВѢКА.\r\n. Да возлюбипъ душа моя испинну\r\nпаче всего, дабы я возмогъ бпдавапь\r\nсправедливоспъ во всѣхъ случаяхъ мо\r\nимъ злодѣямъ, равно какъ и друзьямъ\r\nмоимb. -- Опечеспво мое да будепъ мнѣ\r\nвсегда драгоцѣнно. — Сердцемъ моимъ\r\nбудучи чуждѣ зависпи и мщенія, да\r\nпребуду упражненѣ служеніемъ, къ ко\r\nпорому должноспъ званія моего меня\r\nобязываепb; но да и опдѣлю при помѣ\r\nвремени моего на вспоможеніе ближне\r\nму, несчаспіемъ или скорбію обременен\r\n, ному. — Будучи доволенb доспапкомъ\r\nсвоимъ, не полько да не превзойду\r\nпредѣлы имущеспва моего, но и да\r\nвозмогу еще часпь онаго опдѣляпъ\r\nна вспомощеспвованіе неимущимb. —\r\nСовѣспь моя да пребудепъ всегда въ\r\nчиспошѣ, дабы я возмогъ бодрспво\r\nвaпь пропиву злоключеній, дабы пре\r\nврапноcпь жребія и нещаспіе не воз\r\nмогли удручишь духѣ мой, и подвиг\r\nнупь оный кb какой либо низоспи\r\nБудучи\r\nнапно \"35\r\n. Будучи въ миру съ самимъ собою, да\r\nпроживу мирно и со всѣмъ родомъ че\r\nловѣческимb. -- Да ощущаю непреспан\r\n, но любовь и снисхожденіе къ ближнему,\r\n, копорые споль нужны къ содѣланію\r\n„ жизни нашей пріяпною, и да не бу\r\nѣ дупb послѣдніе часы мои возмущенны\r\nѣ напоминовеніемъ о какомъ либо зло\r\nI дѣяніи. . .",
        "label": "1"
    }
]