DmitryYarov/aristotle_csv · Datasets at Hugging Face

text stringlengths 1 1.22k
Итак, настоящее учение как своего рода наука о государстве имеет это, , своей целью.
.
Рассуждение будет удовлетворительным, если удастся добиться ясности, сообразной предмету, подлежащему .
Ведь не во всех рассуждениях , так же как не во всех изделиях ремесла, следует добиваться точности в одинаковой степени.
Между тем прекрасного и правосудного, которые, собственно, имеет в виду наука о государстве, заключено столько разного и расплывчатого, что начинает казаться, будто возможно только условно , а от природы этого нет.
Такая же своего рода расплывчатость заключена в блага, потому что многим от бывает вред.
Ведь известно, что одних сгубило богатство, других - мужество.
Поэтому при подобных предметах рассуждений и подобных предпосылках желательно приблизительно и в общих чертах указать на истину, а если рассуждают о том, что имеет место лишь в большинстве случаев и при соответствующих предпосылках, то и выводы .
Конечно, таким же образом нужно воспринимать и каждое наше отдельное высказывание ведь человеку образованному свойственно добиваться точности для каждого рода в той степени, в какой это допускает природа предмета .
Одинаково кажется как довольствоваться правдоподобными рассуждениями математика, так и требовать от ритора строгих доказательств.
Всякий между тем правильно судит о том, в чем сведущ, и именно для этого он добродетельный судья Это значит, что образован всесторонне.
Вот почему юноша - неподходящий слушатель науки о государстве он ведь неопытен в житейских делах , а из них и с ними рассуждения.
Кроме того, покорный страстям, он будет слушать впустую, т.
е.
без пользы, тогда как цель не познание, а поступки.
Неважно, впрочем, годами ли молод человек, или он юноша нравом, ибо этот недостаток бывает не от возраста, а от того, что живут по страсти и преследуют всякую .
Таким людям познание не помогает, так же как невоздержным, но для тех, чьи стремления и поступки согласованы с рассуждением , знать подобные будет в высшей степени полезно.
Будем считать, что о слушателе, о способе доказательства и о самом предмете для введения сказано .
.
Поскольку всякое познание и всякий сознательный выбор направлены к тому или иному благу, вернемся опять к рассуждению к чему, по нашему определению, стремится наука о государстве и что есть высшее из всех благ, осуществляемых в поступках .
Относительно названия сходятся, пожалуй, почти все, причем как большинство, так и люди утонченные называют счастье, а под благоденствием и благополучием подразумевают то же, что и под счастливой жизнью .
Но в вопросе о том, что есть счастье, возникает расхождение, и большинство дает ему иное определение, нежели мудрецы.
В самом деле, для одних счастье - это нечто наглядное и очевидное, скажем удовольствие, богатство или почет - у разных людей разное а часто для одного человека счастье - то одно, то другое ведь, заболев, в здоровье, впав в нужду - в богатстве, а зная за собой невежество , восхищаются теми, кто рассуждает о чем-нибудь великом и превышающем их .
Некоторые думали, что помимо этих многочисленных благ есть и некое другое - благо само по себе, служащее для всех этих благ причиной, благодаря которой они суть блага.
Обсуждать все мнения , вероятно, бесполезно, достаточно обсудить наиболее распространенные или же такие, которые, как кажется, имеют известные основания .
Мы не должны упускать из виду, что рассуждения, отправляющиеся от начал и приводящие к началам, различны.
Платон тоже правильно задавался этим вопросом и спрашивал, от начал или к началам путь - как на стадионе, бегут или от атлетов до меты, или наоборот.
Начинать, конечно, надо с известного, а оно бывает двух видов известное нам и известное безотносительно .
Так что нам, вероятно, следует все-таки начинать с известного нам.
Вот почему, чтобы сделаться достойным слушателем о прекрасном и правосудном и вообще о предметах государственной науки, нужно быть уже хорошо воспитанным в нравственном смысле.
В самом деле, начало - это то, что , и, если это достаточно очевидно, не будет надобности еще и в почему .
Такой, или имеет начала, или легко может их приобрести.
А тот, кому не дано ни того, ни другого, пусть послушает Гесиода Тот наилучший над всеми,кто всякое дело способен.
Сам обсудить и заране предвидеть, что выйдет из дела.
Чести достоин и тот, кто хорошим советам внимает.
Кто же не смыслит и сам ничего и чужого совета В толк не берет - человек пустой и негодный.
.
Продолжим рассуждение с того места, где мы отошли в сторону.
Видимо, не безосновательно благо и счастье представляют себе, исходя из образа жизни.
Соответственно большинство, т.
е.
люди весьма грубые , удовольствие, и потому для них желанна жизнь, полная наслаждений.
Существует ведь три основных во-первых, только что упомянутый, во-вторых, государственный и, в-третьих, созерцательный.
И вот большинство, сознательно избирая скотский образ жизни, полностью обнаруживают свою низменность, однако находят оправдание в том, что страсти многих могущественных людей похожи на страсти Сарданапалла.
Люди достойные и деятельные почет, а цель государственного образа жизни почти это и есть.
Но и такое кажется слишком поверхностным в сравнении с искомым .
Действительно, считается, что почет больше зависит от тех, кто его оказывает, нежели от того, кому его оказывают, а в благе мы угадываем нечто внутренне присущее и неотчуждаемое.
Кроме того, к почету стремятся, наверное, для того, чтобы удостовериться в собственной добродетели.
Поэтому добиваются почета у людей рассудительных и знакомых и за добродетель.
Ясно, стало быть, что по крайней мере для таких добродетель лучше почета.
Вероятно, ее даже скорее можно представить себе целью государственного образа жизни.
Но оказывается, и она не вполне совпадает с этой целью.
В самом деле, обладать добродетелью можно, как кажется, и во время сна или всю жизнь бездействуя, а, кроме того, обладая ею, можно пережить беды и величайшие несчастья.
Но того, кто так живет, пожалуй, не назовешь счастливцем, разве только отстаивая положение .
Но довольно об этом.
Об этом ведь достаточно было сказано в сочинениях для широкого круга.
Третий образ жизни - созерцательный.
Мы рассмотрим его впоследствии.
стяжателя как бы подневольная, и богатство - это, конечно, не искомое благо, ибо оно полезно, т.
е.
существует ради чего-то другого.
Потому-то названные ранее скорее можно представить себе целями, ибо они желанны сами по себе.
Но оказывается, и они не цели, хотя в пользу того, , приведено много доводов.
Итак, оставим это.
.
Лучше все-таки рассмотреть как общее и задаться вопросом, в каком смысле о нем говорят, хотя именно такое изыскание вызывает неловкость, потому что идеи ввели близкие люди .
И все-таки, наверное, лучше - во всяком случае, это долг - ради спасения истины отказаться даже от дорогого и близкого, особенно если мы философы.
Ведь хотя и то и другое дорого, долг благочестия - истину чтить выше.
Основатели этого учения не создали идей , внутри которых определялось бы первичное и вторичное именно поэтому не создали они идею чисел.
Что же касается блага, то оно определяется сути, качества и отношения, а между тем само по себе , т.
е.
сущность , по природе первичнее отношения - последнее походит на отросток, на вторичное свойство сущего , а значит, общая идея для этого невозможна.
И вот если благо имеет столько же значений, сколько бытие так, в категории сути благо определяется, например, как бог и ум, в категории качества, например, - как добродетель, в категории количества - как мера , в категории отношения - как полезное, в категории времени - как своевременность , в категории пространства - как удобное положение и так далее, то ясно, что благо не может быть чем-то всеобъемлюще общим и единым.
Ведь тогда оно определялось бы не во всех категориях, а только в одной.
Далее, поскольку для , что объединяется одной идеей, существует одна наука, то и для всех благ существовала бы тогда какая-то одна наука.
В действительности же наук много, даже под одну категорию.
Так, например, благо с точки зрения своевременности, если речь идет о войне, определяется военачалием, а если речь идет о болезни - врачеванием или благо с точки зрения меры для питания врачеванием, а для телесных нагрузок - гимнастикой.
Может возникнуть вопрос что же все-таки хотят сказать, само-по-себе к отдельному , коль скоро человек сам по себе - и человек - одно и то же понятие, а именно человек.
В самом деле, в той мере, в какой речь идет о человеке, не различаются между собой, а если так, то тоже не отличаются именно как блага.
К тому же не будет благом в большей степени, , даже оттого, что оно вечное, раз уж долговечный белый предмет не белее недолговечного.
Вероятно, убедительней рассуждение пифагорейцев, которые помещают единое в один ряд с благами им, очевидно, следовал также Спевсипп.
Но это должно быть предметом особого рассуждения.
Известное сомнение в сказанном возникает потому, что суждения имели в виду не всякое благо как соответствующие одной идее определяются блага привлекательные и желанные сами по себе то же, что их создает или охраняет или препятствует тому, что им враждебно, определяется как благо из-за этой , т.
е.
в другом смысле.
Ясно, что о благе тут говорят в двух смыслах одни блага - это блага сами по себе, а другие - как средства для первых.
А потому, отделив блага сами по себе от вспомогательных, посмотрим, можно ли определять первые как объединенные одной идеей.
Какие же блага можно полагать благами самими по себе?
Те ли, что преследуются, хотя бы к ним ничего не добавлялось, скажем, рассудительность , зрение, определенное удовольствие и почет?
В самом деле, даже если мы преследуем их из-за чего-то другого, все равно их можно относить к благам самим по себе.
Или же ничто иное, кроме идеи , не есть ?
Но тогда эта идея будет бессмысленна.
А если и те относятся к , тогда во всем этом понятие блага вообще должно будет выявляться как тождественное, подобно тому как понятие белизны тождественно для снега и белил.
Между тем понятия почета, рассудительности и удовольствия именно как благ различны и не совпадают друг с другом.
Следовательно, благо как нечто общее, объединенное одной идеей, не существует.
В каком же тогда смысле говорят блага?
Во всяком случае, не похоже, чтобы случайно назывались одинаково.
Не в том ли дело, что все блага из одного или служат чему-то одному?
Или, скорее, по аналогии?
Так, например, зрение в теле - как ум в душе или еще что-либо в чем-то другом.

Итак, настоящее учение как своего рода наука о государстве имеет это, , своей целью.

.

Рассуждение будет удовлетворительным, если удастся добиться ясности, сообразной предмету, подлежащему .

Ведь не во всех рассуждениях , так же как не во всех изделиях ремесла, следует добиваться точности в одинаковой степени.

Между тем прекрасного и правосудного, которые, собственно, имеет в виду наука о государстве, заключено столько разного и расплывчатого, что начинает казаться, будто возможно только условно , а от природы этого нет.

Такая же своего рода расплывчатость заключена в блага, потому что многим от бывает вред.

Ведь известно, что одних сгубило богатство, других - мужество.

Поэтому при подобных предметах рассуждений и подобных предпосылках желательно приблизительно и в общих чертах указать на истину, а если рассуждают о том, что имеет место лишь в большинстве случаев и при соответствующих предпосылках, то и выводы .

Конечно, таким же образом нужно воспринимать и каждое наше отдельное высказывание ведь человеку образованному свойственно добиваться точности для каждого рода в той степени, в какой это допускает природа предмета .

Одинаково кажется как довольствоваться правдоподобными рассуждениями математика, так и требовать от ритора строгих доказательств.

Всякий между тем правильно судит о том, в чем сведущ, и именно для этого он добродетельный судья Это значит, что образован всесторонне.

Вот почему юноша - неподходящий слушатель науки о государстве он ведь неопытен в житейских делах , а из них и с ними рассуждения.

Кроме того, покорный страстям, он будет слушать впустую, т.

е.

без пользы, тогда как цель не познание, а поступки.

Неважно, впрочем, годами ли молод человек, или он юноша нравом, ибо этот недостаток бывает не от возраста, а от того, что живут по страсти и преследуют всякую .

Таким людям познание не помогает, так же как невоздержным, но для тех, чьи стремления и поступки согласованы с рассуждением , знать подобные будет в высшей степени полезно.

Будем считать, что о слушателе, о способе доказательства и о самом предмете для введения сказано .

.

Поскольку всякое познание и всякий сознательный выбор направлены к тому или иному благу, вернемся опять к рассуждению к чему, по нашему определению, стремится наука о государстве и что есть высшее из всех благ, осуществляемых в поступках .

Относительно названия сходятся, пожалуй, почти все, причем как большинство, так и люди утонченные называют счастье, а под благоденствием и благополучием подразумевают то же, что и под счастливой жизнью .

Но в вопросе о том, что есть счастье, возникает расхождение, и большинство дает ему иное определение, нежели мудрецы.

В самом деле, для одних счастье - это нечто наглядное и очевидное, скажем удовольствие, богатство или почет - у разных людей разное а часто для одного человека счастье - то одно, то другое ведь, заболев, в здоровье, впав в нужду - в богатстве, а зная за собой невежество , восхищаются теми, кто рассуждает о чем-нибудь великом и превышающем их .

Некоторые думали, что помимо этих многочисленных благ есть и некое другое - благо само по себе, служащее для всех этих благ причиной, благодаря которой они суть блага.

Обсуждать все мнения , вероятно, бесполезно, достаточно обсудить наиболее распространенные или же такие, которые, как кажется, имеют известные основания .

Мы не должны упускать из виду, что рассуждения, отправляющиеся от начал и приводящие к началам, различны.

Платон тоже правильно задавался этим вопросом и спрашивал, от начал или к началам путь - как на стадионе, бегут или от атлетов до меты, или наоборот.

Начинать, конечно, надо с известного, а оно бывает двух видов известное нам и известное безотносительно .

Так что нам, вероятно, следует все-таки начинать с известного нам.

Вот почему, чтобы сделаться достойным слушателем о прекрасном и правосудном и вообще о предметах государственной науки, нужно быть уже хорошо воспитанным в нравственном смысле.

В самом деле, начало - это то, что , и, если это достаточно очевидно, не будет надобности еще и в почему .

Такой, или имеет начала, или легко может их приобрести.

А тот, кому не дано ни того, ни другого, пусть послушает Гесиода Тот наилучший над всеми,кто всякое дело способен.

Сам обсудить и заране предвидеть, что выйдет из дела.

Чести достоин и тот, кто хорошим советам внимает.

Кто же не смыслит и сам ничего и чужого совета В толк не берет - человек пустой и негодный.

.

Продолжим рассуждение с того места, где мы отошли в сторону.

Видимо, не безосновательно благо и счастье представляют себе, исходя из образа жизни.

Соответственно большинство, т.

е.

люди весьма грубые , удовольствие, и потому для них желанна жизнь, полная наслаждений.

Существует ведь три основных во-первых, только что упомянутый, во-вторых, государственный и, в-третьих, созерцательный.

И вот большинство, сознательно избирая скотский образ жизни, полностью обнаруживают свою низменность, однако находят оправдание в том, что страсти многих могущественных людей похожи на страсти Сарданапалла.

Люди достойные и деятельные почет, а цель государственного образа жизни почти это и есть.

Но и такое кажется слишком поверхностным в сравнении с искомым .

Действительно, считается, что почет больше зависит от тех, кто его оказывает, нежели от того, кому его оказывают, а в благе мы угадываем нечто внутренне присущее и неотчуждаемое.

Кроме того, к почету стремятся, наверное, для того, чтобы удостовериться в собственной добродетели.

Поэтому добиваются почета у людей рассудительных и знакомых и за добродетель.

Ясно, стало быть, что по крайней мере для таких добродетель лучше почета.

Вероятно, ее даже скорее можно представить себе целью государственного образа жизни.

Но оказывается, и она не вполне совпадает с этой целью.

В самом деле, обладать добродетелью можно, как кажется, и во время сна или всю жизнь бездействуя, а, кроме того, обладая ею, можно пережить беды и величайшие несчастья.

Но того, кто так живет, пожалуй, не назовешь счастливцем, разве только отстаивая положение .

Но довольно об этом.

Об этом ведь достаточно было сказано в сочинениях для широкого круга.

Третий образ жизни - созерцательный.

Мы рассмотрим его впоследствии.

стяжателя как бы подневольная, и богатство - это, конечно, не искомое благо, ибо оно полезно, т.

е.

существует ради чего-то другого.

Потому-то названные ранее скорее можно представить себе целями, ибо они желанны сами по себе.

Но оказывается, и они не цели, хотя в пользу того, , приведено много доводов.

Итак, оставим это.

.

Лучше все-таки рассмотреть как общее и задаться вопросом, в каком смысле о нем говорят, хотя именно такое изыскание вызывает неловкость, потому что идеи ввели близкие люди .

И все-таки, наверное, лучше - во всяком случае, это долг - ради спасения истины отказаться даже от дорогого и близкого, особенно если мы философы.

Ведь хотя и то и другое дорого, долг благочестия - истину чтить выше.

Основатели этого учения не создали идей , внутри которых определялось бы первичное и вторичное именно поэтому не создали они идею чисел.

Что же касается блага, то оно определяется сути, качества и отношения, а между тем само по себе , т.

е.

сущность , по природе первичнее отношения - последнее походит на отросток, на вторичное свойство сущего , а значит, общая идея для этого невозможна.

И вот если благо имеет столько же значений, сколько бытие так, в категории сути благо определяется, например, как бог и ум, в категории качества, например, - как добродетель, в категории количества - как мера , в категории отношения - как полезное, в категории времени - как своевременность , в категории пространства - как удобное положение и так далее, то ясно, что благо не может быть чем-то всеобъемлюще общим и единым.

Ведь тогда оно определялось бы не во всех категориях, а только в одной.

Далее, поскольку для , что объединяется одной идеей, существует одна наука, то и для всех благ существовала бы тогда какая-то одна наука.

В действительности же наук много, даже под одну категорию.

Так, например, благо с точки зрения своевременности, если речь идет о войне, определяется военачалием, а если речь идет о болезни - врачеванием или благо с точки зрения меры для питания врачеванием, а для телесных нагрузок - гимнастикой.

Может возникнуть вопрос что же все-таки хотят сказать, само-по-себе к отдельному , коль скоро человек сам по себе - и человек - одно и то же понятие, а именно человек.

В самом деле, в той мере, в какой речь идет о человеке, не различаются между собой, а если так, то тоже не отличаются именно как блага.

К тому же не будет благом в большей степени, , даже оттого, что оно вечное, раз уж долговечный белый предмет не белее недолговечного.

Вероятно, убедительней рассуждение пифагорейцев, которые помещают единое в один ряд с благами им, очевидно, следовал также Спевсипп.

Но это должно быть предметом особого рассуждения.

Известное сомнение в сказанном возникает потому, что суждения имели в виду не всякое благо как соответствующие одной идее определяются блага привлекательные и желанные сами по себе то же, что их создает или охраняет или препятствует тому, что им враждебно, определяется как благо из-за этой , т.

е.

в другом смысле.

Ясно, что о благе тут говорят в двух смыслах одни блага - это блага сами по себе, а другие - как средства для первых.

А потому, отделив блага сами по себе от вспомогательных, посмотрим, можно ли определять первые как объединенные одной идеей.

Какие же блага можно полагать благами самими по себе?

Те ли, что преследуются, хотя бы к ним ничего не добавлялось, скажем, рассудительность , зрение, определенное удовольствие и почет?

В самом деле, даже если мы преследуем их из-за чего-то другого, все равно их можно относить к благам самим по себе.

Или же ничто иное, кроме идеи , не есть ?

Но тогда эта идея будет бессмысленна.

А если и те относятся к , тогда во всем этом понятие блага вообще должно будет выявляться как тождественное, подобно тому как понятие белизны тождественно для снега и белил.

Между тем понятия почета, рассудительности и удовольствия именно как благ различны и не совпадают друг с другом.

Следовательно, благо как нечто общее, объединенное одной идеей, не существует.

В каком же тогда смысле говорят блага?

Во всяком случае, не похоже, чтобы случайно назывались одинаково.

Не в том ли дело, что все блага из одного или служат чему-то одному?

Или, скорее, по аналогии?

Так, например, зрение в теле - как ум в душе или еще что-либо в чем-то другом.