Datasets:
Imperius
/
ru-classic

Dataset card Data Studio Files
xet
 Community
1
text
stringlengths
0
32k
употреблялись ружья с кремнями, то его нельзя было убить иначе, как врасплох.
Вместе со стуком кремня об огниво, брызнувшими от стали искрами, воспламенением
пороха на полке, что, конечно, совершается в одну секунду -- исчезает шея и
голова гоголя, и дробь ударяет в пустое место, в кружок воды, завертевшийся от
мгновенного его погружения. Единственно волшебной быстроте своего нырянья обязан
гоголь тем вниманием, которое оказывали ему молодые охотники в мое время, а
может быть, и теперь оказывают, ибо мясо гоголиное хуже всех других
уток-рыбалок, а за отличным его пухом охотник гоняться не станет. Видимая
возможность убить утку, плавающую в меру и не улетающую от выстрелов, надежда на
свое проворство и меткость прицела, уверенность в доброте любимого ружья,
желание отличиться перед товарищами и, всего более, трудность, почти
невозможность успеха раздражали самолюбие охотников и собирали иногда около
гоголей, плавающих на небольшом пруде или озере, целое общество стрелков. Я
помню в молодости моей много подобных случаев. Сколько крика, смеха, горячности,
беганья и бесполезных выстрелов! По большей части случалось, что, не убив ни
одного гоголя и расстреляв свои патроны, возвращались мы домой, чтоб на просторе
досыта насмеяться друг над другом. Но иногда упорство преодолевало, и то
единственно в таком случае, если на воде был захвачен один, много два гоголя,
ибо тут надобно было каждому из них беспрестанно нырять. Бедная утка, наконец,
выбивалась из сил, не могла держать своего тела глубоко погруженным в воде,
начинала чаще выныривать, медленнее погружаться, и удачный выстрел доставлял
победу которому-нибудь из охотников. -- После рассказанного мною, казалось бы,
должно заключить, что гоголи лишены способности летать, но некоторые, достойные
вероятия, охотники уверяли меня, что видели быстро и высоко летающих гоголей.
Притом откуда же они являются весною? Конечно, откуда-нибудь прилетают, хотя
никто не видывал их прилета; они в начале мая вдруг оказываются на прудах и
озерах, всегда в очень малом числе. Что же касается до того, что гоголь,
окруженный охотниками, не поднимается с воды от их выстрелов, то, без сомнения,
он чувствует опасность подъема по инстинкту, в чем и не ошибается: поднявшись с
воды, он был бы убит в ту же минуту в лет несколькими выстрелами. Если же
случится подойти к воде из-за чего-нибудь, так, чтобы не было видно охотника, то
застрелить гоголя весьма легко: он плавает на воде высоко, шея его согнута, и он
пристально смотрит вниз и сторожит маленьких рыбок. Тогда выстрел убивает его,
как простую утку.
Я пробовал стрелять гоголей тем способом, каким стреляют
стоящую неглубоко в воде рыбу. Надобно принять в соображение угол падения дроби
и метить не в самую рыбу, а несколько выше или ниже. Угол отражения дроби,
всегда равный углу падения, будет зависеть от того, как высок берег, на котором
стоит охотник, и как далека от него цель. Если берег совершенно плоск и
расстояние не близко, одним словом, если угол падения будет очень остр, то дробь
рикошетом взмоет вверх. Очевидно, что в этом случае надобно брать на цель ниже
или ближе стоящей рыбы; если же берег высок и угол падения дроби будет выходить
тупой, то дробь пойдет в воде под тем же углом вниз, следовательно брать на цель
надобно несколько выше или дальше. Заметив, что гоголь сначала ныряет прямо
вглубь, а не в сторону или вперед, как другие утки, и потом уже поворачивает
куда ему надобно, я целил в нырнувшего гоголя, как в стоячую в воде рыбу, но
успеха не было. Проворство его спасало. Острота зрения и слуха у гоголя
изумительны: хотя бы он плыл спиною к охотнику, он видит, не оглядываясь, все
его движения и слышит стук кремня об огниво. Много раз входило мне в голову: не
устроен ли глаз у гоголя особенным образом? Но по наружности ничего особенного