text stringlengths 0 1.16M |
|---|
— Я не хочу оставить вас на произвол судьбы, Варрон. Мне хочется помочь вам. Вы знаете, я богатая женщина, я люблю богатство, а если я предприму что-нибудь для вашего Нерона, то предвижу лишь единственный практический результат. Тит конфискует мои прекрасные земли и мои кирпичные заводы в Италии. И все же: если я могу ... |
Вот теперь было бы кстати заговорить о той просьбе, с какой хотели обратиться к ней сторонники Нерона. Ведь она сама дала ему к этому повод. Но тот самый Варрон, который без малейших колебаний посылал на смерть тысячи людей; который принес в жертву своей игре родную дочь; который с сожалением, но без раскаяния видел, к... |
И поэтому, вместо того чтобы воспользоваться случаем и изложить ей свою просьбу, он сказал без всякой связи с предыдущим: |
— А вы помните еще, моя Акта, как мы пускали цветных китайских рыбок в новый пруд Золотого дома? |
И он почувствовал себя молодым, как в свои лучшие времена, легкомысленным и глубоким, злым и уверенным в своем очаровании, готовым дорогой ценой заплатить за свою радость, ибо он хорошо знал, что жизнью можно вполне насладиться лишь тогда, когда ты не расчетлив. Он чувствовал глубокую близость к Клавдии Акте, близость,... |
Но Акта не поддалась этой игре. Она, напротив, повторила резко и с намеренной сухостью: |
— Скажите же, что я могу сделать для вашего Нерона? |
Тогда Варрон овладел собой и сообщил ей, в чем именно он и его друзья видели единственную важную услугу, которую Акта могла бы оказать их делу. |
Они рассуждали так: если Нерон жив, то в урне, которую Акта хранила в мавзолее своего парка, в Риме, был прах какого-то неизвестного. Если Акта убеждена, что Нерон жив, то хранить эту урну смешно. Если Акта хочет показать миру, что она верит в живого Нерона, надо, чтобы она разрушила памятник и рассеяла прах по ветру. ... |
— Вы требуете, чтобы я рассеяла по ветру все, что еще осталось от истинного Нерона, чтобы доказать мою веру в вашего фальшивого Нерона? |
— Да, — деловым тоном сказал Варрон. Но, еще прежде чем это «да» отзвучало, он устыдился того, что предлагал, и с обычно не свойственной ему неуклюжестью прибавил: — Речь идет о деле Нерона, это, верьте, стоит горсти пепла. |
Зеленовато-карие глаза Акты долго смотрели на сенатора, друга Нерона, ее плечи чуть-чуть опустились, ее изогнутые губы задрожали. |
— То, что вы говорите, — возразила она с чуть заметной насмешкой, — конечно, очень благоразумно. Но, пожалуй, лучше бы вам этого не говорить. |
Наступило неловкое молчание, сразу ощутилось все то, что разделяло Акту и Варрона. |
Акту охватило негодование. Тщетно говорила она себе, рассуждая с присущим ей здравым смыслом: если Варрон хочет продолжать дело Нерона и править миром в его духе, может ли его остановить какая-то урна? Ведь для него и в самом деле там нет ничего, кроме горсти пепла. Но в глубине души она знала, что это его не оправдыва... |
— С прахом я не расстанусь, — сказала она тихо, твердо, зло. — Это невозможно. |
Варрон замолчал. Он понял, что никакая сила на земле не сломит сопротивления Акты. Он простился, ушел. |
Акта между тем со всей поспешностью подготовляла свой отъезд. Если прежде она вся горела жаждой близости с Нероном-Теренцием, то теперь она уже не могла дышать одним воздухом с ним. Одно воспоминание о его коже, о его запахе уже раздражало ее до тошноты. |
13. СОЗДАНИЕ ПОДНИМАЕТСЯ НА СВОЕГО СОЗДАТЕЛЯ |
Намерение Клавдии Акты вернуться в Антиохию и Рим ошеломило друзей Нерона. Требон и Кнопс настаивали на том, чтобы устранить ее, уничтожить раньше, чем она вернется в Рим и сможет там распространять сказку, будто бы Нерон вовсе не Нерон. Даже самим себе они не признавались, что рады были найти предлог отомстить женщине... |
Теренций благосклонно выслушивал предложения своих приближенных. Его злило, что Акта одним своим появлением покорила массы Месопотамии, он завидовал ее популярности. Он хорошо знал, что были моменты, когда она принимала его за Нерона. Возможно, говорил он себе, он и мог бы завоевать ее, если бы не спасовал как мужчина.... |
Акта тем временем закончила приготовления к отъезду. Но так как у нее было мягкое сердце, она не хотела покинуть Эдессу, не простившись с человеком, который после долгих лет пустоты снова вызвал в ней расцвет большого чувства. Она посетила Нерона. |
Нерон в этот момент возился со своими дрессированными летучими мышами, для которых был устроен специальный грот. Прощальный визит Акты был для него неприятной неожиданностью. Если бы она пыталась уехать тайком, крадучись, это более соответствовало бы его планам. Он уже принял на этот случай меры, и она не ушла бы живой... |
Он заставил ее некоторое время ждать, затем принял ее, но не во дворце, а в гроте, в полумраке. Призраками реяли летучие мыши или висели, уцепившись за потолок, за выступы. Это были животные разнообразных пород: они свисали отовсюду, уродливые, с человеческими руками, огромными ушами, отталкивающими собачьими и обезьян... |
Она уже собиралась уходить, когда на Нерона наконец снизошло вдохновение и он овладел собой. Да, на него снизошел дух подлинного Нерона. Он почувствовал себя императором, который прощается с человеком, некогда ему близким, близким еще и теперь. Но он, император, хочет, чтобы их разлучила смерть, о чем друг его еще не п... |
...Как мыши летучие в недре глубокой пещеры, |
Цепью к стенам прикрепленные, — если одна, оторвавшись, |
Свалится наземь с утеса, — визжат, в беспорядке порхая; |
Так, завизжав, полетели за Эрмием тени... |
Глубокомысленно и таинственно шутил: кто, мол, из умерших общих знакомых скрывается теперь в этих уродливых животных, — вот в этом, в том? Он смотрел на Акту своими близорукими глазами, злым и в то же время печальным, нежным взглядом, точно навсегда с ней прощаясь. Он играл Нерона, знающего, что его мать Агриппина, что... |
Акта испугалась. Сначала этот человек, игравший со своими дрессированными летучими мышами и кормивший их из своих рук, показался ей смешным. Теперь он был ей страшен. О, она знала этого Нерона. Знала его ужасающую, бездонную жестокость. Знала страсть Нерона к такого рода дьявольской игре. Да, теперь она понимала, каким... |
Ни Нерон, ни Требон, ни Кнопс ни слова не сказали Варрону или царю Филиппу о своих замыслах относительно Акты. Нерон хорошо понимал, что Варрон и царь Филипп сделают все, чтобы помешать выполнению его плана. И все-таки, против воли Нерона, они об этом узнали, и очень скоро после ухода Акты от императора Варрон настойчи... |
— Я слышал, к моему сожалению, — сказал Варрон, — что Клавдия Акта хочет нас покинуть. |
— Да, мой Варрон, — любезно сказал Нерон, — нам не удалось ее удержать — ни вам, ни мне. |
— Раз нельзя ее удержать, — сказал Варрон, — надо по возможности облегчить такой прекрасной, очаровательной даме путешествие в Рим. |
— Да, — отозвался Нерон, — это надо сделать. |
— Я хочу предоставить в ее распоряжение один из моих дорожных экипажей, — сказал Варрон как бы мимоходом, — и почетную стражу в сто человек. |
— К сожалению, вы опоздали, мой Варрон, — сказал император, — я сам предоставил ей дорожный экипаж и охрану. |
Сенатор чуть-чуть побледнел. |
— Я буду крайне обязан вашему величеству, — сказал он, — если мне будет дарована привилегия оказать Клавдии Акте эту маленькую услугу. Я у нее в долгу с прежних времен, и, кроме того, ведь ваше величество, — прибавил он с несколько лукавой фамильярностью, — всю неделю находились в интимнейшей близости с нашей Актой. |
Намек разозлил Теренция, но он не дал заметить своей досады. |
— Нет, мой Варрон, — улыбнулся он и даже потрепал Варрона по плечу, на что до сих пор никогда не отваживался, — ничего не выйдет. В оставшийся короткий срок мы хотим оказать нашей Акте еще эту последнюю услугу. |
Слова его, несмотря на любезный тон, прозвучали так угрожающе, что Варрон, боясь раздразнить его, не решился уклониться от прикосновения этого человека, как оно ни было ему противно. |
— Не настаивайте на этом, — сказал он тоном убедительной просьбы. — Это может плохо кончиться, — прибавил он, — если Акту не будут сопровождать на границу безусловно надежные люди. Дорога в последнее время не совсем безопасна. |
— А моих людей вы не считаете надежными, Варрон? — спросил император. |
— Я считаю моих людей более надежными, — возразил Варрон. |
— Вы очень смелы, мой друг, — сказал Нерон, делая вид, что на его царственное лицо набегает тень маленького мрачного облака. — Неужели вы думаете, что такие доводы сделают меня благосклоннее к вашей просьбе? |
Варрон сдержался. |
— Подумайте о том, — еще раз попросил он, — какой клевете дал бы повод несчастный случай с нашей Актой, если бы он приключился с ней в пути. К каким неожиданным последствиям это привело бы. Весь мир скажет, что Акта узнала в нашем Нероне не его величество императора, а некоего горшечника Теренция. Это было бы колоссаль... |
— Вот потому-то я и даю ей для охраны моих людей, — с дружеской улыбкой сказал Нерон. |
Но теперь Варрон потерял самообладание. Он подошел близко к Нерону и сказал ему прямо в лицо: |
— Плохо это кончится, если Акта поедет с твоими людьми, плохо и для тебя — этому не бывать. |
Он говорил тихо, но таким решительным, даже яростным тоном, что Теренций испугался. Но Теренций не хотел замечать, что он сейчас для Варрона Теренций, а не Нерон. Он возразил: |
— Как ты этому помешаешь? |
— Чем допустить, — сказал Варрон, — чтобы Акта попала в руки твоей сволочи, я уж лучше заставлю ее сказать, кто ты такой. И некая Кайя скажет, кто ты такой, да и сам Варрон это скажет. |
Теренций побледнел. Но он продолжал оставаться Нероном и сохранил свой легкий тон, тон императора, который поддразнивает своего друга. |
— Варрон очень волнуется, — улыбнулся он, — из-за этой малютки. Я еще никогда не видел его в таком волнении. Кто мог бы подумать, что наш Варрон способен еще так влюбляться. Я прощаю влюбленному его выходку. Но твою просьбу я, как ни жаль, на этот раз исполнить не могу, — закончил он не то насмешливо, не то с сожаление... |
Теренций ожидал, что Варрон взбесится, раскричится, он ожидал взрыва. К этому он был готов, этот бой надо было в один прекрасный день выдержать. Он этого и боялся и хотел. Он всей душой ненавидел Акту и всей душой ненавидел Варрона и знал, что эта ненависть даст ему силу одержать верх в споре с Варроном, остаться Нерон... |
Но Варрон не вспылил. Варрон не впал в бешенство. Напротив, с его лица исчезли последние следы гнева. Он несколько отступил, чтобы ему, дальнозоркому, лучше разглядеть собеседника, его рот сложился в невероятно высокомерную, добродушно-презрительную усмешку, и, не повышая голоса, но, уверенный в действии своих слов и в... |
— Куш, Теренций. |
И ушел. |
Теренций смотрел вслед Варрону, весь оцепенев, неподвижный, бледный, с искаженным лицом. Затем, очень скоро, он решительно вычеркнул из сознания эти чудовищные слова. Этого не было. Этого он не слышал. Если бы это было, если бы он это слышал, его месть была бы страшна, превзошла бы всякое воображение, он публично подве... |
Клавдия Акта поехала с охраной, которую предоставил ей Варрон, и благополучно вернулась в Антиохию, в Рим. |
14. ОРЕОЛ |
Отъезд Акты, казалось, не задел императора. Нерон становился все неуязвимее под броней веры в свой божественный ореол, в свое царское величие. |
Он окружил себя великолепием, как это сделал бы настоящий Нерон. Деньги были. Их доставляли завоеванные сирийские города. Имущество общин и отдельных лиц, скомпрометированных в качестве сторонников Тита и противников Нерона, подвергалось конфискации. Артабан, царь Филипп, другие цари, верховные жрецы, шейхи Междуречья ... |
Вместе с тем он приступил к осуществлению своей заветной мечты. Скала, которая высилась над Эдессой, по его замыслу, должна была превратиться в гигантский барельеф, который, по образцу восточных памятников, сохранит для вечности черты императора. Обожествленных императоров обычно изображали уносящимися в небеса на орле... |
Советники императора покачивали головой, находя этот символ слишком смелым. Правда, большая часть населения верила, что летучая мышь приносит счастье, но многие связывали с ней понятие о подземном царстве, о смерти. |
Нерон смеялся над этими опасениями. Что — смерть, что — подземный мир? Предрассудок, бессмыслица. Разве он не был, говоря словами известного классика, «императором до самой сердцевины»? То, что он думал, то, что он чувствовал, — это были императорские, божественные идеи, и если его Даймонион приказывал ему избрать моти... |
Он был смел до безумия, как Нерон в годы своего расцвета. Он приказал — на что до сих пор не отваживался ни один римский император, — по примеру великого царя парфянского, нести впереди себя огонь, символ царского величия. Затем он велел отчеканить золотую монету, на которой его лицо было изображено двойной линией, — с... |
Как прежний Нерон публично выступал в греческих городах, так и новый выступал в театрах Самосаты, Лариссы, Эдессы и сиял от удовольствия, когда судья присуждал ему венок. Толпа ликовала, толпа была счастлива видеть своего императора на сцене, а он, окрыленный ее энтузиазмом и чувством своего величия, превосходил самого... |
Он теперь искал общества своего опасного друга-врага, Варрона. Варрон не улыбнулся, когда он доверил ему тайну пещеры. Варрон был ошеломлен. Варрон знал, что он, Нерон, обладает «ореолом». Нерон заигрывал с ним, искал новых и новых подтверждений того, что этот человек в него верит. Он старался вызвать в нем раздражение... |
Но Варрон оставался смиренным, оставался царедворцем, который счастлив тем, что его величество допускает его перед свои светлые очи. Слова «куш, Теренций» не были произнесены. Нерон нередко нуждался в инструкциях и указаниях по части того, как вести себя в тех или иных случаях. Варрон давал ему скромные советы. Нерон с... |
Нерон становился все более дерзким в своих намеках. |
Однажды сенатор нашел его погруженным в созерцание золотой монеты с двойным профилем. |
— Скажите откровенно, — вызывающе спросил Нерон, — вы не находите этот рисунок слишком претенциозным? |
— Это гордый, смелый символ, — возразил с непроницаемым видом Варрон, переводя взгляд с головы в натуре на две головы на золоте. |
Но Нерон-Теренций ответил мечтательно, самодовольно: |
— Да, мой Варрон, надо спуститься к летучим мышам, чтобы отважиться на такую мудрую смелость. |
15. БОГ НА ЛЕТУЧЕЙ МЫШИ |
Каким прочным ни казалось господство Нерона, внутреннее сопротивление в стране нарастало. В подвластных Нерону областях жилось нехорошо. Внешне царил, правда, порядок, но он достигался террором и лишениями. |
На главных площадях городов поставлены были железные и каменные доски, где в пышной широковещательной форме перечислялись привилегии, предоставленные Нероном вновь покоренным областям и городам. Но пока это были пустые юридические формулы. Пока присутствие нового императора было сопряжено для маленьких стран Междуречья... |
Не повезло и торговле. Рим чинил всякие затруднения на сирийской границе. Караваны, возившие китайские шелка, арабские пряности, жемчуг Красного моря, товары Индии в Римскую империю и выменивавшие на них римские продукты, искали других путей. Главные источники дохода Месопотамии иссякали. |
Все ждали, что вместе с Нероном придет процветание, изобилие, ждали, что, когда страна избавится от римских пошлин и налогов, каждому будет пирог вместо хлеба, вино вместо воды. Но никаких пирогов не было, напротив, даже хлеба стало не хватать, а в вино приходилось подливать все больше воды. Конечно, тот, кто непосредс... |
Ропот недовольных не умолкал. Мрачные пророчества Иоанна из Патмоса, святого актера, который по-прежнему скрывался в пустыне, все более тревожили массу. Теперь уже никто не хотел верить, что Апамею затопили действительно христиане. Отъезд Клавдии Акты, любимицы народа, также возбуждал сомнения насчет Нерона. Люди, огра... |
К тому же начались нескончаемые трения между офицерами и чиновниками Требона и туземными сановниками и военными. С давних пор римские офицеры смотрели сверху вниз на своих восточных товарищей, восточные солдаты назывались «вспомогательными войсками»; римляне и теперь со снисходительным пренебрежением относились к тузем... |
Нерон Теренций не хотел замечать всех этих трудностей. Он опьянялся звучанием слов «империя, власть, армия, народ, Восток»; но, по существу, вопросы политики и хозяйства были ему безразличны и интересовали его лишь постольку, поскольку служили предлогом для звонкой риторики. Императорская власть, роль предводителя озна... |
Серьезно он относился только к одному: к охране своего императорского величия. Он возобновил и усилил законы против оскорбления величества, упраздненные Флавиями. Его сенат вынужден был судить за этого рода преступления с такой строгостью, как, бывало, во времена Тиберия и Калигулы. Были изданы суровые декреты. Никто, ... |
Subsets and Splits
No community queries yet
The top public SQL queries from the community will appear here once available.