Datasets:
Oimasi
/
OIMASIRUTEXT

Dataset card Data Studio Files
xet
 Community
1
text
stringlengths
0
1.16M
— А как вы? Как вы себя чувствуете? — спросил Марсий.
— Я долго не проживу, — произнес он. — Мне очень трудно с вами говорить.
— Мы поможем Вам подняться наверх, Вы придете в себя, — произнёс Марсий.
— Если вы прикоснетесь ко мне, я разрушусь. Если хотя бы один луч света упадёт на меня, я разрушусь, — ответил гигант. — Я потерял весь пигмент и весь иммунитет.
— То есть мы должны просто уйти и оставить Вас здесь? — спросил Марсий.
— Вы уже много сделали. Вы отдали мне несколько лет своей жизни.
— Как? — возмутился Ёнк.
— Вы отдали мне силу, когда пробуждали меня, — пояснил он.
— Ясно, — Ёнк недовольно кивнул и повернулся к Марсию. — Пошли отсюда лучше.
— Постой, — не торопился тулонец, — может быть, у вас есть ещё, что сказать нам?
— Не повторяйте наших ошибок, — произнёс гигант.
— Боюсь, в нас слишком много вас, — грустно ответил Марсий. — Мы уже все повторили.
Гигант печально улыбнулся. Он протянул руку и провёл перед их лицами круг по воздуху.
— Это вам мое благословение, — произнёс он. — Хотя на вас обоих уже стоит метка бога.
Ёнк поморщился. Марсий поклонился. Ему не хотелось оставлять гиганта в пещере одного, но он явно дал понять, что ему трудно находиться рядом с ними. У гиганта сохранилось тело и память, но эмоции иссохли и умерли. Он не проявил никакого интереса к жизни. Он был призраком и не хотел воскресать.
— Он ещё придёт в себя, — шепнул Ёнк на ухо Марсию.
Они повернулись к выходу.
— Подождите, — остановил их гигант. Он снял с себя амулет и положил на камень пред ними.
— Что это? — спросил тулонец.
— Это принадлежало Оракулу, это дает силу. Я верю, что перенес спячку только потому, что эта вещь была на мне. У других ее не было, и другие не проснулись.
Марсий осторожно взял амулет в руку и, как заворожённый, стал рассматривать его. Красивый тяжелый золотой круг со спиралью посередине сиял перед ним.
— Я передам его Атле! Она больше всех достойна амулета Оракула, — улыбнулся Марсий.
— Пока этот предмет находится у людей, наш вид будет жить!
Тулонец поклонился с благодарностью и спрятал амулет. Оставлять гиганта одного среди мертвецов и призраков было печально. Но мужчина выразился ясно: желания покинуть пещеру у него не было.
— Но чем ты будешь питаться, что пить? — беспокоился Марсий.
— Вы не знаете моих возможностей, — произнес гигант, — беспокойтесь лучше о себе.
Марсий понимающе кивнул. Из печальных усталых глаз гиганта исходило добро. За столько лет он не утратил способности любить. Он смотрел на них с умилением, словно простил им и деградацию, и ошибки.
Марсий и Ёнк покинули его и приготовились к дороге обратно.
Дорога к лагерю.
Предстояло проделать обратный путь через горы.
К полудню следующего дня с новыми силами они добрались до вершины и стали спускаться. Страхуя друг друга, cвязанные веревкой, они сделали все четко и быстро. Тулонец и пациф надеялись спуститься в тот же день, но к вечеру были еще слишком высоко. Погода совсем испортилась. Гуляла вьюга. Забравшись в щель, они натопили ...
На утро стало ясно, что худшая часть пути осталась позади, поэтому они оба были уверены, что за день доберутся до лагеря, как вдруг уткнулись в отвесную стену, разделявшую хребет пополам. Марсий встал на четвереньки, вбил оба ледоруба в корку и сполз по уступу. Инструкция обязывала слушать, с каким звуком входит ледору...
Ударившись о камни, он повис на веревке. Резкая, чудовищная боль пронзила все его тело. От удара берцовую кость выбило. Через колено кость вонзилась в бедро, она раздробила коленный сустав и прошла дальше. Боль не утихала, и он не мог ее остановить. Тулонец сделал глубокий вздох и посмотрел вверх. Пик зиял в вышине, по...
Веревка провисла, значит, Ёнк спускался за ним. Он ощупал ногу, но торчащих костей не нашел, крови не было, и он подумал: «Может, обойдется, может, просто связка порвана?»
Он попробовал встать и почувствовал, что кость треснула и шатается. Все-таки перелом! Ёнк посмотрел на него сверху. Смесь отчаяния, ужаса и шока отражалась на его лице.
Ёнк растерянно спросил:
— Ты в порядке?
Марсий чуть было не сказал, что да, но, собравшись, признался:
— Нет. Я сломал ногу.
Новость потрясла пацифа. Он подумал: «Это конец. Если хоть один из нас выберется, это уже удача». В голове его закралась мысль: «Если Марсий сейчас сорвется, у меня будут развязаны руки, я брошу его и спущусь вниз. Не нужно будет возиться с ним, не нужно будет думать, что с ним делать». Но, собравшись с духом, Ёнк отог...
Ёнк ничего не спрашивал и ничего не говорил.
Марсий знал, что Ёнку придется его бросить, чтобы выжить. Он мог бы сказать, что пойдет за помощью. Он бы ответил: «Да, давай!», но им обоим было известно, что помощи ждать неоткуда. Атла и Хет были слишком далеко. Даже при желании они не смогли бы взобраться сюда без снаряжения и, главное, без подготовки. Сфера сюда б...
Ёнк остался с ним — Марсий был поражен этому. Пациф сел и крепко задумался над тем, как ему спустить тулонца в лагерь. У них было две веревки по пятьдесят метров каждая. Если связать их между собой, получится канат с узлом посередине. Связав их тела концами этой веревки, теоретически Ёнк мог спустить Марсия на сто метр...
Заякориться Ёнку было негде, но выбирать не приходилось, и он вырыл углубление в снегу, уперся плотнее. Марсий лег на живот, и Ёнк начал его спускать. Он спустил его на пятьдесят метров, в половину веревки, пока узел не уперся в карабин. Узел не пролезал в карабин, препятствуя спуску. Этим он тормозил Марсия, он опирал...
Но нельзя было мешкать, и тулонец не винил пацифа, а терпел. У Ёнка вид был свирепый, Марсий смотрел на него и думал, как, должно быть, все это злит пацифа. Ёнк понимал, какой силы боль испытывает Марсий, но делал вид, что равнодушен, продолжая спуск. Они рыли в снегу кресла для Ёнка, их едва хватало на одну веревку. Р...
К вечеру их накрыла снежная буря. Холод и вьюга свирепствовали вокруг. Марсий потерял много крови, прибавить к этому болевой шок и сильное обезвоживание. Логично было бы вырыть пещеру в снегу, укрыться, достать шкуры, растопить снег и поспать, но они не могли. Ситуация вышла из-под контроля, потому что нельзя было выры...
Ёнк спускал Марсия вслепую, вопреки всему. Он списал ситуацию на спешку, которую они проявляли на опасном спуске и на плохую погоду, естественную в этой точке полюса. Надежда выбраться была. Ёнк молча и терпеливо травил веревку, думая: «Вот еще раз, потом еще, и мы на леднике». Неожиданно Марсий уперся руками во что-то...
— Ёнк, Ёнк!!!