Datasets:
Oimasi
/
OIMASIRUTEXT

Dataset card Data Studio Files
xet
 Community
1
text
stringlengths
0
1.16M
– Ну и пусть! – огрызнулся Муж. – Я только что потерял Жену!
– Но обрел цель - найти послание Гоголя. Прощай, - торжественно сказал Сосед и бревном перевалился через балконные перила. Падение маленького больного тела было точным – в центр клумбы.
Муж побрезговал лежать не один среди огненных тюльпанов, испытал странную глубокую благодарность соседу и отправился с новым смыслом жизни в его квартиру.
Действительно, там оказалась книг уйма – толстые и тонкие; одни в переплетах потертых, другие с золотым тиснением.
Только к полуночи Муж перетаскал всю библиотеку к себе в квартиру, и хоть сильно умаялся, все же взял первую попавшуюся под руку книгу и принялся внимательно просматривать страницу за страницей, страницу за страницей, иногда Жену вспоминая с чувством, с каким теплой весной вспоминают зимнюю стужу.
* * *
Сконвертировано и опубликовано на
<endoftext>
<startoftext>
Он никогда, с тех пор как расстался с ней на курорте, не видел ее. Но однажды зимой, когда ему исполнилось шестьдесят лет, ее янтарные глаза стали являться к нему во сне. И он сразу возненавидел их за надоедливость и бесцеремонность, но избавиться от них не мог. Янтарные глаза прогоняли другие видения и хозяйничали в е...
Вечером того же дня он прилетел в приморский городок, в котором не был сорок лет, и поселился в одноместном номере гостиницы рядом с аэродромом. Подействовал ли морской воздух или усталость от перелета, но прилег он на кровать и сразу уснул.
А, пробудившись утром, он удивился, что не приснились янтарные глаза, и отправился на поиски их хозяйки. Правда, он понимал, что время, которое разбавило сединой черноту его волос, которое лишило его всех коренных зубов - это время, наверняка, подпортило привлекательную внешность той, которая подарила ему месяц любви.
На площади у гостиницы он сел в такси и попросил водителя ехать к морю, на бульвар. Он хорошо помнил, что девушка с янтарными глазами жила на извилистой улочке, упиравшейся в приморский бульвар, что шум прибоя был слышен в ее неказистом домике под черепичной крышей.
Через десять минут молчаливой поездки таксист остановил машину и объявил:
- Приехали!
Быстро расплатившись, он побрел под сенью старых акаций бульвара и вскоре свернул на узкую улочку. Как сорок лет назад невысокие каменные заборы сжимали ее с двух сторон, а тротуар и мостовая были вымощены бурыми камнями.
«Что она скажет, когда увидит меня? Узнает ли она меня? А вдруг она умерла?» – встревожился он и, размышляя над ответами, присел на бордюрный камень и склонил голову.
- Мужчина, ты живой? – раздался рядом тихий женский голос.
Он исподлобья взглянул на обладательницу разношенных туфель и обмер. Глаза ее были печальными и тусклыми, но он мгновенно узнал их. Правда, теперь они принадлежали старой женщине, у которой в темно-русых волосах виднелись седые пряди, а тонкие черты лица огрубели.
- Варя? – неуверенно спросил он. – Самсонова?
- Да, - просто произнесла женщина, и взгляд ее выказал удивление. – Разве мы знакомы?
- Да, - подтвердил он и резко встал с бордюра. – Узнаешь меня? … Я – Слава. Слава Кобин.
- Нет, не узнаю, - помедлив, ответила женщина, и по ее равнодушным янтарным глазам он понял, что она не врет.
- Нет, не узнаю, - уверенно повторила женщина и пошла к бульвару, помахивая холщовой сумкой в такт мелким шагам.
- Имя твоей матери: Галина! А старшего брата: Николай! – крикнул он от отчаяния, что, не признав его, она исчезнет.
- Откуда знаешь?! – женщина развернулась всем телом.
- Сорок лет назад я снимал комнату в твоем доме, и мы жили с тобой как муж и жена.
- Неужели?! – усмехнулась женщина.
- У тебя шрам под левой грудью. Ты поранилась в детстве, лазая с мальчишками по деревьям.
- Да, это было, - потрогав ладонью желтую майку на груди, подтвердила женщина и прищурила глаз, как бы целясь в прошлое.
- Помнишь, однажды утром твоя мать застукала меня в твоей кровати и высекла тебя хворостиной.
- Мать часто меня секла за мужиков. Но тебя я, - женщина замолчала, а потом решительно мотнула головой, - убей, не помню.
- Как же так?! – поразился он. – Я же каждый день приносил тебе охапки цветов!
- Мне цветы многие приносили. … И Боря Лаков, и Петя Горушин, и другие. … Но тебя я не помню.
- Вспомни, Варя, нас же фотографировал армянин на бульваре. Ты была в белом платье, - загорячился он.
- Я со многими мужиками фотографировалась. Помню голой фотографировалась с одним геологом. … Ты не геолог?
- Нет! – воскликнул он. – Я тогда учился в строительном техникуме. Я – Слава Кобин. Неужели ты не помнишь меня?!
- Хоть убей – не помню.
Удрученный ее забывчивостью, он решительно объявил:
- Я покажу тебе ту фотографию, на которой ты в белом платье. И ты меня вспомнишь.
- Ну-ну. Покажи, - по-доброму подначила женщина, и ее янтарные глаза как в молодости озорно сверкнули.
- Надо идти к морю, - сообщил он и первым тронулся с места.
Фотография. Сорок лет назад он подписал ее стихами, положил в жестяную коробку из-под зубного порошка и спрятал в расщелину на вершине утеса, стоявшего в море, в метрах пятидесяти от берега. И еще он обещал Варе вернуться за фотоснимком через год и жениться на ней. Мечты, мечты, - что мешает им стать реальностью? Почем...
На пляже он скинул ботинки, белые брюки, рубашку и вошел в море, на встречу низким ленивым волнам, чувствуя себя на пути к чему-то истинно важному в жизни.
А женщина достала из холщовой сумки и постелила на лежаке полотенце, присела на него и, закрыв глаза, подставила солнцу лицо. Со стороны могло показаться, что ее ничего не интересует. Но это было не так. Заинтригованная незнакомцем, она волновалась: «Боже, неужели я такая старая, что забыла одного из своих ухажеров?».