audio
audioduration (s) 0.61
20
| text
stringlengths 10
328
|
|---|---|
С тревожным чувством берусь я за перо.
|
|
Кого интересуют признания литературного неудачника?
|
|
Что поучительного в его исповеди?
|
|
Да и жизнь моя лишена внешнего трагизма.
|
|
Я абсолютно здоров.
|
|
У меня есть любящая родня.
|
|
Мне всегда готовы предоставить работу, которая обеспечит нормальное биологическое существование.
|
|
Мало того, я обладаю преимуществами.
|
|
Мне без труда удается располагать к себе людей.
|
|
Я совершил десятки поступков, уголовно наказуемых и оставшихся безнаказанными.
|
|
Я дважды был женат, и оба раза счастливо.
|
|
Наконец, у меня есть собака.
|
|
А это уже излишество.
|
|
Тогда почему же я ощущаю себя на грани физической катастрофы?
|
|
Откуда у меня чувство безнадежной жизненной непригодности?
|
|
В чем причина моей тоски?
|
|
Я хочу в этом разобраться.
|
|
Постоянно думаю об этом.
|
|
Мечтаю и надеюсь вызвать признак счастья.
|
|
Мне жаль, что прозвучало это слово.
|
|
Ведь представления, которые оно рождает, безграничны до нуля.
|
|
Я знал человека, всерьез утверждавшего, что он будет абсолютно счастлив, если жилконтора заменит ему фановую трубу.
|
|
Суетное чувство тревожит меня.
|
|
Ага, подумают, возомнил себя непризнанным гением!
|
|
В этом-то и дело, что нет!
|
|
Я выслушал сотни, тысячи откликов на мои рассказы.
|
|
И никогда, ни в единой, самой убогой, самой фантастической петербургской компании меня не объявляли гением.
|
|
Даже когда объявляли таковыми Горецкого и Харитоненко.
|
|
Горецкий автор романа, представляющего собой девять листов засвеченной фотобумаги.
|
|
Главное же действующее лицо наиболее зрелого романа Харитоненко презерватив.
|
|
Тринадцать лет назад я взялся за перо.
|
|
Написал роман, семь повестей и четыреста коротких вещей.
|
|
На ощупь побольше, чем Гоголь!
|
|
Я убежден, что мы с Гоголем обладаем равными авторскими правами.
|
|
Обязанности разные.
|
|
Как минимум, одним неотъемлемым правом.
|
|
Правом обнародовать написанное.
|
|
То есть правом бессмертия или неудачи.
|
|
За что же моя рядовая, честная, единственная склонность подавляется бесчисленными органами, лицами, институтами великого государства??
|
|
Я должен это понять.
|
|
Не буду утруждать себя композицией.
|
|
Сумбурно, длинно и невнятно попытаюсь изложить свою творческую биографию.
|
|
Это будут приключения моих рукописей.
|
|
Портреты знакомых.
|
|
Как же назвать мне все это Досье?
|
|
Записки одного литератора?
|
|
Сочинение на вольную тему?
|
|
Разве это важно?
|
|
Книга-то невидимая.
|
|
За окном ленинградские крыши, антенны, бледное небо.
|
|
Катя готовит уроки, фокстерьер Глафира, похожая на березовую чурочку, сидит у ее ног и думает обо мне.
|
|
А передо мной лист бумаги.
|
|
И я пересекаю эту белую заснеженную равнину один.
|
|
Лист бумаги счастье и проклятие!
|
|
Лист бумаги наказание мое.
|
|
Предисловие, однако, затянулось.
|
|
Начнем хотя бы с этого.
|
|
ПЕРВЫЙ КРИТИК
|
|
До революции Агния Францевна Мау была придворным венерологом.
|
|
Прошло шестьдесят лет.
|
|
Навсегда сохранила Агния Францевна горделивый дворцовый апломб и прямоту клинициста.
|
|
Это Мау сказала нашему квартуполномоченному полковнику Тихомирову, отдавившему лапу ее болонке
|
|
Вы страшное говно, мон колонель, не обессудьте!..
|
|
Тихомиров жил напротив, загнанный в отвратительную коммуналку своим партийным бескорыстием.
|
|
Он добивался власти и ненавидел Мау за ее аристократическое происхождение.
|
|
У самого Тихомирова происхождения не было вообще.
|
|
Его породили директивы.
|
|
грохотал он.
|
|
Какать в одном поле не сяду!..
|
|
Старуха поднимала голову так резко, что взлетал ее крошечный золотой медальон
|
|
Неужели какать рядом с вами такая уж большая честь?!
|
|
Тусклые перья на ее шляпе гневно вздрагивали.
|
|
Для Тихомирова я был чересчур изыскан.
|
|
Для Мау безнадежно вульгарен.
|
|
Но против Агнии Францевны у меня было сильное оружие вежливость.
|
|
А Тихомирова вежливость настораживала.
|
|
Он знал, что вежливость маскирует пороки.
|
|
И вот однажды я беседовал по коммунальному телефону.
|
|
Беседа эта страшно раздражала Тихомирова чрезмерным умственным изобилием.
|
|
Раз десять Тихомиров проследовал узкой коммунальной трассой.
|
|
Трижды ходил в уборную.
|
|
Заваривал чай.
|
|
До полярного сияния начистил лишенные индивидуальности ботинки.
|
|
Даже зачем-то возил свой мопед на кухню и обратно.
|
|
А я все говорил.
|
|
Я говорил, что Лев Толстой по сути дела обыватель.
|
|
Что Достоевский сродни постимпрессионизму.
|
|
Что апперцепция у Бальзака неорганична.
|
|
Что Люда Федосеенко сделала аборт.
|
|
Что американской прозе не хватает космополитического фермента.
|
|
И Тихомиров не выдержал.
|
|
Умышленно задев меня пологим животом, он рявкнул
|
|
Смотрите-ка писатель!
|
|
Да это же писатель!..
|
|
Расстреливать надо таких писателей!..
|
|
Знал бы я тогда, что этот вопль расслабленного умственной перегрузкой квартуполномоченного на долгие годы определит мою жизнь.
|
|
Расстреливать надо таких писателей!.. Кажется, я допускаю ошибку.
|
|
Необходима какая-то последовательность.
|
|
Например, хронологическая.
|
|
Первый литературный импульс вот с чего я начну.
|
End of preview. Expand
in Data Studio
README.md exists but content is empty.
- Downloads last month
- 8