audio audioduration (s) 0.61 20 | text stringlengths 10 328 |
|---|---|
С тревожным чувством берусь я за перо. | |
Кого интересуют признания литературного неудачника? | |
Что поучительного в его исповеди? | |
Да и жизнь моя лишена внешнего трагизма. | |
Я абсолютно здоров. | |
У меня есть любящая родня. | |
Мне всегда готовы предоставить работу, которая обеспечит нормальное биологическое существование. | |
Мало того, я обладаю преимуществами. | |
Мне без труда удается располагать к себе людей. | |
Я совершил десятки поступков, уголовно наказуемых и оставшихся безнаказанными. | |
Я дважды был женат, и оба раза счастливо. | |
Наконец, у меня есть собака. | |
А это уже излишество. | |
Тогда почему же я ощущаю себя на грани физической катастрофы? | |
Откуда у меня чувство безнадежной жизненной непригодности? | |
В чем причина моей тоски? | |
Я хочу в этом разобраться. | |
Постоянно думаю об этом. | |
Мечтаю и надеюсь вызвать признак счастья. | |
Мне жаль, что прозвучало это слово. | |
Ведь представления, которые оно рождает, безграничны до нуля. | |
Я знал человека, всерьез утверждавшего, что он будет абсолютно счастлив, если жилконтора заменит ему фановую трубу. | |
Суетное чувство тревожит меня. | |
Ага, подумают, возомнил себя непризнанным гением! | |
В этом-то и дело, что нет! | |
Я выслушал сотни, тысячи откликов на мои рассказы. | |
И никогда, ни в единой, самой убогой, самой фантастической петербургской компании меня не объявляли гением. | |
Даже когда объявляли таковыми Горецкого и Харитоненко. | |
Горецкий автор романа, представляющего собой девять листов засвеченной фотобумаги. | |
Главное же действующее лицо наиболее зрелого романа Харитоненко презерватив. | |
Тринадцать лет назад я взялся за перо. | |
Написал роман, семь повестей и четыреста коротких вещей. | |
На ощупь побольше, чем Гоголь! | |
Я убежден, что мы с Гоголем обладаем равными авторскими правами. | |
Обязанности разные. | |
Как минимум, одним неотъемлемым правом. | |
Правом обнародовать написанное. | |
То есть правом бессмертия или неудачи. | |
За что же моя рядовая, честная, единственная склонность подавляется бесчисленными органами, лицами, институтами великого государства?? | |
Я должен это понять. | |
Не буду утруждать себя композицией. | |
Сумбурно, длинно и невнятно попытаюсь изложить свою творческую биографию. | |
Это будут приключения моих рукописей. | |
Портреты знакомых. | |
Как же назвать мне все это Досье? | |
Записки одного литератора? | |
Сочинение на вольную тему? | |
Разве это важно? | |
Книга-то невидимая. | |
За окном ленинградские крыши, антенны, бледное небо. | |
Катя готовит уроки, фокстерьер Глафира, похожая на березовую чурочку, сидит у ее ног и думает обо мне. | |
А передо мной лист бумаги. | |
И я пересекаю эту белую заснеженную равнину один. | |
Лист бумаги счастье и проклятие! | |
Лист бумаги наказание мое. | |
Предисловие, однако, затянулось. | |
Начнем хотя бы с этого. | |
ПЕРВЫЙ КРИТИК | |
До революции Агния Францевна Мау была придворным венерологом. | |
Прошло шестьдесят лет. | |
Навсегда сохранила Агния Францевна горделивый дворцовый апломб и прямоту клинициста. | |
Это Мау сказала нашему квартуполномоченному полковнику Тихомирову, отдавившему лапу ее болонке | |
Вы страшное говно, мон колонель, не обессудьте!.. | |
Тихомиров жил напротив, загнанный в отвратительную коммуналку своим партийным бескорыстием. | |
Он добивался власти и ненавидел Мау за ее аристократическое происхождение. | |
У самого Тихомирова происхождения не было вообще. | |
Его породили директивы. | |
грохотал он. | |
Какать в одном поле не сяду!.. | |
Старуха поднимала голову так резко, что взлетал ее крошечный золотой медальон | |
Неужели какать рядом с вами такая уж большая честь?! | |
Тусклые перья на ее шляпе гневно вздрагивали. | |
Для Тихомирова я был чересчур изыскан. | |
Для Мау безнадежно вульгарен. | |
Но против Агнии Францевны у меня было сильное оружие вежливость. | |
А Тихомирова вежливость настораживала. | |
Он знал, что вежливость маскирует пороки. | |
И вот однажды я беседовал по коммунальному телефону. | |
Беседа эта страшно раздражала Тихомирова чрезмерным умственным изобилием. | |
Раз десять Тихомиров проследовал узкой коммунальной трассой. | |
Трижды ходил в уборную. | |
Заваривал чай. | |
До полярного сияния начистил лишенные индивидуальности ботинки. | |
Даже зачем-то возил свой мопед на кухню и обратно. | |
А я все говорил. | |
Я говорил, что Лев Толстой по сути дела обыватель. | |
Что Достоевский сродни постимпрессионизму. | |
Что апперцепция у Бальзака неорганична. | |
Что Люда Федосеенко сделала аборт. | |
Что американской прозе не хватает космополитического фермента. | |
И Тихомиров не выдержал. | |
Умышленно задев меня пологим животом, он рявкнул | |
Смотрите-ка писатель! | |
Да это же писатель!.. | |
Расстреливать надо таких писателей!.. | |
Знал бы я тогда, что этот вопль расслабленного умственной перегрузкой квартуполномоченного на долгие годы определит мою жизнь. | |
Расстреливать надо таких писателей!.. Кажется, я допускаю ошибку. | |
Необходима какая-то последовательность. | |
Например, хронологическая. | |
Первый литературный импульс вот с чего я начну. |
End of preview. Expand in Data Studio
README.md exists but content is empty.
- Downloads last month
- 86