text
stringlengths 0
3.24k
|
|---|
на серебряные шпоры
|
я в раздумии гляжу
|
за тебя, скакун мой скорый,
|
за бока твои дрожу.
|
наши предки их не знали
|
и, гарцуя средь степей,
|
толстой плеткой погоняли
|
недоезжаных коней.
|
но с успехом просвещенья
|
вместо грубой старины
|
введены изобретенья
|
чужеземной стороны
|
в наше время кормят, холят,
|
берегут спинную честь
|
прежде били – нынче колют!
|
что же выгодней? – бог весть!</s>пилигрим
|
аллах ли там среди пустыни
|
застывших волн воздвиг твердыни,
|
притоны ангелам своим
|
иль дивы, словом роковым,
|
стеной умели так высоко
|
громады скал нагромоздить,
|
чтоб путь на север заградить
|
звездам, кочующим с востока?
|
вот свет всё небо озарил
|
то не пожар ли цареграда?
|
иль бог ко сводам пригвоздил
|
тебя, полночная лампада,
|
маяк спасительный, отрада
|
плывущих по морю светил?
|
мирза
|
там был я, там, со дня созданья,
|
бушует вечная метель
|
потоков видел колыбель.
|
дохнул, и мерзнул пар дыханья.
|
я проложил мой смелый след,
|
где для орлов дороги нет,
|
и дремлет гром над глубиною,
|
и там, где над моей чалмою
|
одна сверкала лишь звезда,
|
то чатырдаг был
|
пилигрим
|
а!</s>о, не скрывай! ты плакала об нем –
|
и я его люблю он заслужил
|
твою слезу, и если б был врагом
|
моим, то я б с тех пор его любил.
|
и я бы мог быть счастлив но зачем
|
искать условий счастия в былом!
|
нет! я доволен должен быть и тем,
|
что зрел, как ты жалела о другом!
|
</s>ты знал ли дикий край, под знойными лучами,
|
где рощи и луга поблекшие цветут?
|
где хитрость и беспечность злобе дань несут?
|
где сердце жителей волнуемо страстями?
|
и где являются порой
|
умы и хладные и твердые как камень?
|
но мощь их давится безвременной тоской,
|
и рано гаснет в них добра спокойный пламень.
|
там рано жизнь тяжка бывает для людей,
|
там за утехами несется укоризна,
|
там стонет человек от рабства и цепей!
|
друг! этот край моя отчизна!
|
ах! если ты меня поймешь,
|
прости свободные намеки
|
пусть истину скрывает ложь
|
что ж делать? — все мы человеки!
|
</s>когда ты холодно внимаешь
|
рассказам горести чужой
|
и недоверчиво качаешь
|
своей головкой молодой,
|
когда блестящие наряды
|
безумно радуют тебя
|
иль от ребяческой досады
|
душа волнуется твоя,
|
когда я вижу, вижу ясно,
|
что для тебя в семнадцать лет
|
всё привлекательно, прекрасно,
|
всё – даже люди, жизнь и свет,
|
тогда, измучен вспоминаньем,
|
я говорю душе своей
|
счастлив, кто мог земным желаньям
|
отдать себя во цвете дней!
|
но не завидуй ты не будешь
|
довольна этим, как она
|
своих надежд ты не забудешь,
|
но для других не рождена
|
так! мысль великая хранилась
|
в тебе доныне, как зерно
|
с тобою в мир она родилась
|
погибнуть ей не суждено!
|
</s>есть люди странные, которые с друзьями
|
обходятся как с сертуками
|
покуда нов сертук в чести – а там
|
забыт и подарен слугам!
|
тот самый человек пустой,
|
кто весь наполнен сам собой.
|
поэтом хоть и это бремя
|
из журналиста быть тебе не суждено
|
ругать и льстить, и лгать в одно и то же время,
|
признаться, – очень мудрено!
|
End of preview. Expand
in Data Studio
README.md exists but content is empty.
- Downloads last month
- 3