file_name stringlengths 12 12 | article stringlengths 1.85k 77.4k | __index_level_0__ stringlengths 1 3 |
|---|---|---|
20230505.txt |
Cite: Gendina N. I., Kolkova N. I., Ryabtseva L. N. Diversification of services at the central libraries of RF constituent territories in the circumstances of service economy // Scientific and technical libraries. 2023. No. 5. P. 96–111. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2023-5-96-111
Услуги библиотек как объект многоаспектного оценивания.
На протяжении всей истории своего существования библиотеки предоставляли услуги читателям. Однако осмысление этого вида деятельности, разработка инструментов оценки услуг стали привлекать внимание библиотечного сообщества лишь в конце ХХ в. Вопрос об услугах, которые библиотеки оказывают населению, продолжает оставаться актуальным и социально значимым и в настоящее время. Он волнует как профессиональную библиотечную среду, так и общественность.
С начала 1990-х гг. в отечественном библиотековедении сформировался обширный корпус документов справочного, нормативно-правового, учебного и научного характера, раскрывающих различные аспекты оказания услуг библиотеками. Поскольку их обзор не входит в задачи данной статьи, ограничимся лишь кратким перечислением исследователей, внёсших существенный вклад в изучение услуг, предоставляемых библиотеками: Е. Г. Астапович, С. А. Басов, В. В. Брежнева, М. Я. Дворкина, Е. Ю. Елисина, В. К. Клюев, О. Л. Лаврик, Т. В. Майстрович, В. А. Минкина, И. С. Пилко, Ю. Н. Столяров, Э. Р. Сукиасян, И. М. Суслова, И. П. Тикунова, Д. М. Цукерблат, Я. Л. Шрайберг, И. Г. Юдина.
Несмотря на обилие публикаций, посвящённых деятельности библиотек в сфере услуг, продолжает оставаться непрояснённым вопрос о смысловой тождественности терминов «услуги библиотеки» («услуги, предоставляемые библиотекой») и «библиотечные услуги». В большей части имеющихся классификаций услуги относятся к библиотечным только на основании того, что местом их оказания является библиотека.
Однако, с точки зрения логики, понятия «услуги библиотеки» и «библиотечные услуги» не являются тождественными, их объёмы не совпадают. Доказательством этому служат приведённые ниже результаты исследования, доказывающие колоссальную диверсификацию услуг, предоставляемых современными библиотеками. Многие из них имеют косвенное отношение к библиотеке и не отвечают сущностным функциям библиотеки как социального института. Следовательно, термины, их выражающие («услуги библиотеки» и «библиотечные услуги»), не являются синонимами.
На наш взгляд, понятие «услуги библиотеки» должно рассматриваться в качестве родового понятия, а «библиотечные услуги» – видового. Это терминологическое уточнение имеет важный характер, поскольку отождествление двух разных понятий препятствует построению непротиворечивых классификаций услуг, оказываемых библиотеками.
Услуги библиотек и сервисная экономика. Одной из наиболее злободневных в настоящее время является проблема платных услуг.
В начале 1990-х гг., ознаменовавшихся переходом отечественной экономики на рыночные рельсы, государство поставило перед библиотеками принципиально новую задачу – зарабатывать, приносить доход. Как следствие, понятие «услуга», вошедшее в конце ХХ в. в русскоязычную лексику предметной области «библиотечно-информационная деятельность», изначально ассоциировалось с переходом страны к рыночной экономике. Так, в 1995 г. в «Терминологическом словаре по библиотечному делу и смежным отраслям знания» библиотечные услуги определены как «выдача читателям во временное пользование книг или иных документов из библиотечного фонда; осуществление библиотекой библиографического и справочно-информационного обслуживания. В связи с переходом различных предприятий (в том числе и библиотек) на рыночные отношения всё большее число библиотечных услуг становится платным» [1. C. 32]. В этом определении библиотека уподобляется предприятию, а услуги, оказываемые библиотекой, вводятся в сферу экономики и рыночных отношений.
Требование государства вменить в обязанность библиотек оказание платных услуг далеко не случайно и связано с одним из важнейших общемировых трендов современности – развитием экономики услуг, которую также именуют сервисной экономикой («service economy») и экономикой обслуживания.
Становление экономики услуг принято связывать с развитием постиндустриального общества, одной из ключевых характеристик которого является «сервизация» экономики, то есть беспрецедентное возрастание роли сферы услуг как результата и фактора производства, когда именно услуги становятся главным продуктом труда и объектом потребления [2].
В настоящее время экономика услуг рассматривается в контексте идей устойчивого развития общества, как инструмент достижения целей экономики замкнутого цикла, сутью которой является производство товаров и услуг с ограничением в широком диапазоне потребления, уменьшение потерь природных ресурсов (ограничение отходов) и невосстанавливаемых источников энергии. Эта новая экономическая концепция основана на двух основных принципах: поиске новых способов оптимизации используемых ресурсов и продаже услуг [3].
В ряде работ отечественных экономистов экономика услуг оценивается положительно, как важнейший источник роста внутреннего валового продукта и главный кластер для трудоустройства и получения доходов населения [4–6]. В частности, в статье Е. А. Горбашко и Н. Ш. Ватолкиной отмечается, что современная сфера услуг во многом определяет основные макроэкономические показатели большинства стран, значительно превосходит промышленный сектор экономики и сельское хозяйство по размеру валового внутреннего продукта, лидирует по числу новых рабочих мест и количеству занятых, является ключевым сектором в обеспечении устойчивого развития и борьбы с нищетой во всём мире [6].
Завершая беглый обзор публикаций, посвящённых экономике услуг, выделим статью петербургских экономистов А. Н. Петрова, Г. А. Карповой и Л. В. Хоревой [2], специализирующихся на экономике и управлении в сфере услуг. В ней сформулирован ряд методологических проблем, неразработанность которых сдерживает развитие теоретических и практических подходов к изучению и управлению данной сферой. К числу задач, без решения которых невозможно продуктивное развитие исследований по экономике услуг, они относят:
необходимость уточнения понятийно-терминологического аппарата;
выделение в теории услуг направления, посвящённого их развёрнутой классификации, а также поиск общих подходов к классификации услуг в разных предметных областях с акцентом на социальную значимость тех или иных видов услуг;
конкретизацию представления об услуге в различных социально-экономических контекстах, таких как специфика технологии производства услуги, особенности её жизненного цикла;
разработку адекватных приёмов менеджмента для некоммерческих организаций, производящих услуги [Там же].
На наш взгляд, предложенный подход к формированию целостной теории услуг полностью применим и к сфере библиотечно-информационного производства. Он позволяет системно подходить к анализу услуг, производимых библиотекой. Одним из первых шагов на пути систематизации и упорядочения имеющихся представлений об услугах являются терминологическое уточнение и конкретизация понятий.
База исследования. В 2021–2022 гг. в научно-исследовательском институте информационных технологий социальной сферы ФГБОУ ВО «Кемеровский государственный институт культуры» (НИИ ИТ СС КемГИК) проведено изучение услуг, предоставляемых конечным пользователям центральными библиотеками (ЦБ) субъектов Российской Федерации (РФ). На момент начала исследования (2021 г.) его базу составили официальные сайты ЦБ 77 субъектов РФ, включая 22 ЦБ республик РФ (100%), 9 ЦБ краёв РФ (100%), 46 ЦБ областей РФ (100%). Тем самым данное исследование может быть квалифицировано как сплошное, призванное обеспечить максимальную степень репрезентативности полученных результатов применительно к преобладающему большинству существующих ЦБ субъектов РФ (77 из 85 или 90,6%).
Цель исследования – выявление количественных и качественных характеристик услуг, представленных на официальных сайтах ЦБ субъектов РФ.
Статья отражает одну из задач исследования – определение номенклатуры видов услуг, представленных на официальных сайтах ЦБ субъектов РФ.
Особенности методики исследования. Решение задач исследования было сопряжено не только с большой трудоёмкостью выявления услуг, оказываемых 77 библиотеками. Оно осложнялось значительным рассеянием информации об услугах на официальных сайтах ЦБ субъектов РФ. Далеко не на всех сайтах имеется рубрика «Услуги». На практике сведения об услугах могут отражаться как внутри разных рубрик первого уровня, расположенных на главной странице, так и внутри их подрубрик второго и третьего уровней. Для проведения анализа была разработана специальная методика, предусматривающая выявление наименований услуг, отражённых в любых рубриках и подрубриках под разными «ярлыками»: «основные услуги», «дополнительные услуги», «сопутствующие услуги», «бесплатные услуги», «платные услуги», «онлайн-услуги» и т. д.
Проведённая работа позволила выявить всё многообразие услуг, предоставляемых библиотеками – участницами исследования. В количественном отношении это многообразие иллюстрирует табл. 1.
Таблица 1
Количество услуг*,
оказываемых пользователям ЦБ субъектов РФ
Статус ЦБ
Количество ЦБ
Общее количество
оказываемых услуг
ЦБ республик РФ
22
2 016
ЦБ краёв РФ
9
709
ЦБ областей РФ
46
5 041
Всего ЦБ субъектов РФ
77
7 766
*Количество оказываемых услуг указано без учёта дублирования в разных библиотеках. Полученные нами данные значительно расходятся и несопоставимы с данными исследования О. А. Кучерковой, проанализировавшей в 2016–2017 гг. 80 сайтов государственных (универсальных) библиотек субъектов РФ и выявившей 349 услуг без учёта их дифференциации по статусу библиотеки [7].
Разумеется, перечни услуг, выполняемых в библиотеках и измеряемых сотнями и даже тысячами единиц, заставляют задаться вопросом: что это за услуги? Какие именно услуги образуют это множество?
Диверсификация услуг, предоставляемых библиотекой: есть ли предел разнообразию? Пришедший в библиотечное дело из бизнеса термин «диверсификация» (от лат. diversus – «разный» и facere – «делать») означает расширение ассортимента, освоение новых видов производства и продукции, производимой фирмой для повышения эффективности производства, увеличения прибыли, предотвращения банкротства [8].
Для того, чтобы показать, насколько широко и как именно проявляется диверсификация услуг, нами был использован способ их группировки на основе глаголов, характеризующих виды профессиональной деятельности. Под профессиональной деятельностью при этом понимается вид трудовой деятельности, требующий определённой квалификации. Виды услуг, реализуемых ЦБ субъектов РФ, и глаголы, обозначающие соответствующие виды деятельности, представлены в табл. 2.
Таблица 2
Виды услуг, реализуемых ЦБ субъектов РФ, и глаголы,
обозначающие соответствующие виды деятельности
Виды услуг
Глаголы
Информационные услуги
Информируют
Библиографические услуги
Библиографируют
Справочные услуги
Предоставляет справки
Услуги документного
обслуживания
Предоставляют документы во временное пользование в печатной, электронной и другой формах
Услуги по созданию интеллектуального контента
Создают интеллектуальный контент в традиционной и цифровой формах
Библиометрические услуги
Осуществляют библиометрический анализ
Образовательные услуги
Образовывают
Просветительские услуги
Просвещают
Консультационные услуги
Консультируют
Патентно-информационные услуги
Оказывают патентно-информационные услуги
Правовые услуги
Оказывают правовые услуги
Переводческие услуги
Переводят
Экспертные услуги
Осуществляют экспертизу
Досуговые услуги
Обеспечивают досуг, проводят культурно-массовые мероприятия
Экскурсионные услуги
Проводят экскурсии
Издательско-полиграфические услуги
Издают, выполняют полиграфические работы
ИТ-услуги
Организуют работу на базе компьютерной техники; обеспечивают доступ к интернет-ресурсам
Услуги по оцифровке документов
Оцифровывают
Услуги по изготовлению сувенирной продукции
Изготавливают сувенирную продукцию
Услуги фотосъёмки
Фотографируют
Услуги видео-, теле- и киносъёмки
Снимают видеоролики, телепрограммы и кинофильмы
Окончание таблицы 2
Виды услуг
Глаголы
Копировально-множительные услуги
Копируют, размножают
Реставрационные услуги
Реставрируют
Переплётные услуги
Переплетают
Рекламные услуги
Рекламируют
Торговые услуги
Торгуют
Услуги аренды
Сдают в аренду
Услуги проката
Сдают напрокат
Посреднические услуги
Выступают посредником
Услуги комфортного пребывания в библиотеке
Обеспечивают комфорт пребывания в библиотеке
Сведения, представленные в табл. 2, позволяют судить о многообразии услуг, выполняемых библиотеками. Чего только не делает современная библиотека: информирует, просвещает, образовывает, издаёт, рекламирует, развлекает, торгует и т. д. Возникает вопрос, всё ли из перечисленного она должна делать? Должна ли библиотека предоставлять посреднические услуги, связанные с недвижимым имуществом, услуги по надзору за состоянием и эксплуатацией земельных участков? Нужно ли библиотеке оказывать услуги по предоставлению гаражей, гостиничному обслуживанию, вызову такси? Библиотека ли должна специализироваться на осуществлении работ по монтажу и демонтажу баннеров?
Отмечая широчайший диапазон услуг, предлагаемых библиотекой, имеет смысл напомнить о специфическом свойстве рынка услуг. Как утверждают экономисты, рынок услуг принципиально отличается от товарного рынка тем, что услуги всегда уникальны и персонализированы, что порождает непостоянство их качества. В работе И. А. Матюшкиной, посвящённой анализу современных тенденций развития рынка услуг, подчёркивается, что на рынках услуг «наблюдается тенденция вытеснения качественных услуг некачественными. Поэтому необходимы формирование, становление и развитие институтов, позволяющих ослабить «механизмы ухудшающего отбора» в сфере услуг. Эти институты могут быть сформированы как на основе государственного управления и регулирования (например, через механизм лицензирования или обязательной сертификации качества услуг), так и на основе рыночного саморегулирования» [5].
На наш взгляд, вывод о необходимости предотвратить вытеснение качественных услуг некачественными является чрезвычайно актуальным и полностью применимым к рассматриваемой ситуации, связанной с диверсификацией услуг, предоставляемых библиотеками.
Исследование официальных сайтов ЦБ 77 субъектов РФ заставило задаться вопросом: «Есть ли предел диверсификации услуг, оказываемых библиотекой?» Не размывается ли сущность библиотеки как социального института, если вместо информирования и просвещения она вынуждена заниматься видеосъёмкой свадеб и сверлением отверстий? Этот вопрос становится ещё более актуальным, если взглянуть на размах диверсификации услуг, исходя из ФЗ «О библиотечном деле» [9].
При обращении к ст. 13 «Права библиотек» ФЗ «О библиотечном деле» обращает на себя внимание значительное количественное и качественное расхождение видов деятельности, которые вменяются в обязанности библиотек, с видами деятельности, реализуемыми на практике. Кроме указанной в законе информационной, культурной, просветительской, научной, образовательной деятельности библиотек, а также деятельности по экспертизе документов в целях отнесения их к книжным памятникам, библиотеки вынуждены заниматься многими ранее не свойственными им видами деятельности, и производить услуги, чуждые их природе и общественному назначению.
В этой констатации ключевым является причастие «вынуждены», образованное от глагола «вынудить», означающего, как сказано в толковых словарях: 1) «заставить, довести до чего-нибудь принуждением; 2) добиться чего-нибудь принуждением, каким-нибудь воздействием, давлением» [10].
Механистический перевод библиотек на рыночные рельсы, отождествление библиотеки с промышленным производством, эффективность которого определяется единственным образом – приносит доход это производство или нет, – всё это привело и к неоправданному размаху диверсификации услуг, производимых библиотекой, и к невиданному ранее росту платных услуг.
Заключение. Библиотечное дело, как неотъемлемая составная часть культуры и в то же время как область практической деятельности, на рубеже ХХ и ХХI вв. столкнулось с рядом вызовов: девальвацией общекультурных ценностей, деформацией исторической памяти, разбиблиотечиванием (термин А. В. Соколова), конкуренцией с интернетом и другими технологическими новшествами. Одним из опасных вызовов для библиотек является коммерциализация сферы культуры, в частности проблема платности услуг, предоставляемых библиотеками пользователям.
Требование государства вменить в обязанность библиотек оказание платных услуг является следствием развития экономики услуг («service economy», сервисной экономики, экономики обслуживания), которая, как показал анализ публикаций экономистов, во многом определяет основные макроэкономические показатели большинства стран мира, значительно превосходит промышленный сектор экономики и сельское хозяйство по размеру валового внутреннего продукта, лидирует по числу новых рабочих мест и количеству занятых, является ключевым сектором в обеспечении устойчивого развития и борьбы с нищетой во всём мире.
Требование государства зарабатывать и приносить доход породило значительный размах диверсификации услуг, оказываемых библиотеками.
Как показало исследование, ЦБ субъектов РФ производят большое количество видов услуг. Значительный разброс среднего количества услуг на одну библиотеку (от 78,8 в ЦБ краёв РФ до 109,6 услуг в ЦБ областей РФ) свидетельствует не только о многообразии оказываемых услуг, но и о проблеме единообразного подхода к их учёту, поскольку в наименованиях услуг отсутствует унификация, как отсутствует и единая классификация. В результате выделенные библиотеками услуги зачастую трудно сопоставимы, поскольку для их группировки используются разные основания деления, а также разные подходы к степени детальности используемых классификаций и группировок.
При этом понятия «услуги, оказываемые библиотекой» и «библиотечные услуги» не являются тождественными, их отождествление затрудняет построение непротиворечивой классификации.
Проведённое исследование показало, что производство услуг в библиотеках носит диверсифицированный характер, что доказывается, в частности, реализацией услуг в библиотеках, отражающих около 30 разных видов деятельности. Многие из оказываемых библиотеками услуг требуют иных, нежели библиотечно-информационные и библиотечно-библиографические компетенции, что заставляет задуматься об их качестве и необходимости лицензирования и сертификации.
Диверсификация, проявляющаяся в несвойственных для библиотек услугах, имеет вынужденный характер, обусловленный переходом к рыночной экономике, развитием экономики услуг, курсом на становление сервисно-ориентированного государства.
| 380 |
20220507.txt |
Cite: Savitskaya T. E. Foreign libraries in Web 2.0 digital community: User participation types / T. E. Savitskaya // Scientific and Technical Libraries. 2022. No. 5.
P. 112–131. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2022-112-131
Глобальная электронная цивилизация как очередная модификация массового общества – общества развитого потребления – последовательно преобразовывает многие виды деятельности человека в формат информационно-коммуникативных услуг, диапазон которых постоянно расширяется. Социально-культурная и информационная инфраструктура общества Web 2.0 по большей части ориентируется на «умную толпу» (Говард Рейнгольд), «народ интернета». В удовлетворении запроса нового пользователя на быстрый и комфортный доступ к различным интернет-услугам соревнуются не только лидеры IT-рынка, но и такие учреждения культуры, как музеи, архивы, библиотеки. Информатизация зарубежных библиотек, особенно в развитых странах, сделала нормой «применение интерактивных коллаборативных и мультимедийных веб-технологий для функционирования библиотечных веб-сервисов и коллекций» [1].
Цель статьи – исследование различных типов и форм пользовательского участия в таких основополагающих библиотечных функциях, как каталогизация, обслуживание, публичный каталог онлайн-доступа (Online Public Access Catalog, OPAC) и т. д. на основе анализа публикаций в научной периодике и профильных зарубежных журналах за 2010–2020 гг.
Автор стремился максимально широко осветить библиотечную практику использования приложений Web 2.0 в различных регионах (Северная Америка, Европа, Азия, страны Персидского залива), выявить степень распространения этого вида приложений. Представлялось важным проанализировать зарубежный опыт их применения в библиотеках различных типов (научных и публичных). Из нескольких десятков публикаций были отобраны источники, наиболее полно отвечающие поставленным задачам.
В первой части исследования уделено внимание теоретическим основам концепта Библиотеки Web 2.0 как децентрализованной системы, строящейся при участии пользователей; проанализирована степень распространения сервисов Web 2.0 в библиотеках различных регионов. Во второй и третьей частях проанализирован недостаточно освещённый в отечественном библиотековедении зарубежный опыт применения таких библиотечных сервисов, как социальные закладки и вики-ресурсы.
Библиотека 2.0: ориентация на пользователя
В 2005 г. Тим О`Рейли (Tim O`Reilly), активист движения за свободное программное обеспечение, в статье «Что такое Web 2.0?» определил данное явление как «методику проектирования систем, которые путём учёта сетевых взаимодействий становятся тем лучше, чем больше людей ими пользуется» [2], назвав в качестве примера приложения с веб-синдикацией, тегированием, блогингом, вики-ресурсами. Популярный в 2010-х гг. концепт Библиотеки 2.0 как децентрализированной системы с инфраструктурой, строящейся при участии клиентов, базировался на формирующемся комплексе онлайн-сервисов, предоставляющих пользователю возможность создавать контент, видоизменять услуги, продвигать те или иные службы и т. д.
Бэкграунд Библиотеки 2.0 – смена типа библиотечной автоматизации, переход от объединённых, клиент-серверных библиотечных систем (Integrated Library System, ILS) к универсальным библиотечным сервисным платформам (Library Service Platform, LSP). Их основополагающим структурным принципом является «архитектура участия» (architecture of participation) – вовлечённость пользователя в создание и передачу контента [3].
«Использование коллективного разума» (harnessing collective intelligence), к чему призывал Тим О`Рейли, описывая новую парадигму систем Web 2.0; выстраивание «архитектуры участия» в реформируемых библиотечных системах заключается в функционировании разнообразных веб-сервисов, основанных на совместном создании и редактировании контента (вики-ресурсы); рекомендации дополнительных информационных ресурсов с помощью тегирования и социальных закладок (bookmarking) в онлайн-каталоге; получении отзывов, списков литературы, мультимедийного материала в социальных сетях, блогах, микроблогах, подкастах и т. д.
О распространённости сервисов Web 2.0 в зарубежных библиотеках свидетельствуют факты. Исследование ста ведущих научных библиотек США (2014 г.) показало, что все они имеют аккаунты в Facebook и Twitter, ведут собственный блог (99%), подписаны на RSS-канал (97%), пользуются службой Instant Messaging1 и IM/Chat2 (91%), применяют Podcast3 и Vodcast4 (47%), социальные закладки (46%), тегирование (39%) [4]. Для сравнения приведём данные о 34 университетских библиотеках Индии. В 2019 г. индийские библиотеки располагали OPAC 2.0 – онлайн-каталогом с веб-приложениями (67,8%), применяли мэшап (mashup)5 – смешанные онлайн-технологии (55,9%); были подписаны на RSS-канал (44,1%), пользовались социальными закладками и тегированием (32,4%), имели аккаунт в социальных сетях (26,5%), вели блог и применяли водкаст (по 23,5%), использовали аккаунт в YouTube (17,6%), службу IM (8,8%), вики-ресурсы (2,9%) [5].
Вовлечённость американских научных библиотек в социальные медиа характерна для начала 2010-х гг. Однако данные относительно применения RSS-канала, социальных закладок и тегов библиотеками двух столь разных стран вполне сопоставимы, что указывает на растущее участие пользователей в библиотечной работе. Привлекает внимание и высокий уровень оснащённости современных университетских библиотек Индии онлайн-каталогами с веб-приложениями, создающий предпосылки для расширенного доступа пользователей к различному контенту.
Согласно проведённому в 2018 г. исследованию библиотечных систем 75 лучших университетов, отобранных по рейтингу The Times Higher Education Asia University Rankings за 2016 г., современные системы каталогизации с объединённым поисковым индексом широко применяются в научных библиотеках передовых университетов Азии [6]. Опираясь на Web OPAC, Web Scale Discovery (WSD) и различные поисковые машины, 57,3% азиатских библиотек использовали интерфейс поиска с вкладками на главной странице, 29,3% – окно множественного поиска, 13,3% – единое окно поиска. Лидировали (37,3%) поисковые платформы от компании ExLibris (Primo в тринадцати библиотеках, Summon – в десяти и Alma – в одной), EBSCO Discovery Service от EBSCO Publishing (17,3%), платформы от компании SirsiDynix (8%).
Широкое использование платформ с сервисной архитектурой (Service-oriented Architecture, SOA) обусловило наличие приложений Web 2.0 на сайтах 85% библиотек. Лучшими оказались библиотечные системы Университета Объединённых Арабских Эмиратов (United Arab Emirates University, UAEU) – 77 баллов, Ближневосточного технологического университета (Middle East Technological University) в Анкаре – 71,5 балла, Университета Сабанджи (Sabanci University) в Стамбуле – 69,5 балла, Стамбульского технологического университета (Istanbul Technological University, ITU) – 66,5 балла, Гонконгского университета науки и технологии (Hong Kong University of Science and Technology, HUST) – 61,5 балла, Национального университета Тайваня (National Taiwan University, NTU), Национального университета Цинь Хуа (National Tsing Hua University, NTSH) на Тайване – 60 баллов. В среднем 61,3% библиотек имели аккаунт в Facebook, 53,3% были подключены к RSS-каналу, 46,7% имели аккаунт в Twitter, 37,3% – в YouTube, 17,3% – в Instagram, 13,3% применяли водкаст (модули онлайн-обучения, видеоинструкции по поиску информационных ресурсов, использованию услуг и т. д.), 8% – Google+ и Flickr, 5,3% – службу IM, 4% – подкаст [6]. При этом cоциальные медиа во многих библиотеках встраивались в онлайн-каталог на уровне записи в Web Scale Discovery System (WSDS), а также были интегрированы в веб-сайты. Среди мобильных приложений для работы с библиотечными сайтами, мобильными каталогами и доступными информационными ресурсами лидировали приложения для считывания QR-кодов – 26,7%, SMS-приложения – 9,3%, WeChat и WhatsApp – по 8% каждое.
По результатам изучения сайтов 110 научных библиотек шести государств Персидского залива по 83 категориям эффективности, ни одна библиотека не получила максимального показателя: три сайта набрали по 84,3%, 78,3% и 76% соответственно, 40 – от 50% до 75%, 45 – от 26% до 50%, 22 – 25% и ниже. Ключевым показателем было наличие приложений Web 2.0, степень их разработки, интерактивный потенциал [7]. Как видим, мировая практика свидетельствует об активном продвижении базирующихся на «архитектуре участия» приложений Web 2.0, вовлекающих различные категории пользователей в работу библиотек.
Новые инструменты включения библиотек
в электронную среду общества Web 2.0
В настоящее время сайты зарубежных библиотек по большей части развиваются как платформы для пользовательских приложений, связанных множеством нитей с доступной электронной средой (социальные сети, блоги, RSS-службы, сервисы социальных закладок, потоковые мультимедиа, вики-ресурсы и т. д.). По этим каналам осуществляется обслуживание читателей, транслируется новая библиографическая информация, списки рекомендованного чтения, гиперссылки на аннотации, рецензии, комментарии пользователей. Современная библиотека, «ориентированная на пользователя и управляемая пользователем (user-centered and user-driven), представляет собой смешение. Она – гибрид блогов, вики, потоковых медиа, агрегаторов контента, мгновенных сообщений и социальных сетей. Библиотека Web 2.0 запоминает пользователя, когда он входит в систему, она позволяет пользователю редактировать данные OPAC и метаданные, сохраняет его теги, мгновенные сообщения с библиотекарями, вики-записи, <…> и каталогизирует всё это» [1].
Интерактивная деятельность пользователей может отличаться степенью вовлечённости, информационной ёмкостью и новизной используемых технологий, изменяться в зависимости от возраста, уровня образования и т. д.
Мария Кронквист-Берг (Maria Kronquist-Berg) в рамках исследовательского проекта Финской академии «Библиотека 2.0 – новый контекст участия» («Library 2.0 – a new participatory context») выявила виды деятельности пользователей: написание постов, чтение и комментирование блогов, новых статей, рейтингование книг/статей/фильмов, тегирование, размещение изображений/видео, просмотр изображений/видео, участие в дискуссиях/форумах, использование IM, поиск информации, чтение электронных книг [8]. Изучение активности читателей главной библиотеки Турку (Turku City Main Library) и участников Международной книжной ярмарки позволило установить, что поиском информации интересуется 92% пользователей (особенно старших возрастов), чтением блогов, электронных книг/просмотром изображений – 74,9%, общением (IM, дискуссии) – 69,8%, созданием нового контента – 36,9%, дополнением контента (комментарии, рейтинги, теги) – 27,9% (преимущественно в возрастных категориях 17–29 и 30–45 лет).
Более 80% библиотечных работников уверены, что участие пользователей (комментарии, рейтинги, теги) улучшает каталог; 12,6% – не согласны с этим мнением; 6,3% – затруднились ответить. Согласно исследованию М. Кронквист-Берг, читатели используют онлайн-каталог, уповая на его быструю работу (78%), надёжность (75%), лёгкий доступ (70%), современность (58%), безопасность (47%), многоязычие (21%), возможность доступа с различных мобильных устройств (13%).
Однако в среднем лишь 7,8% пользователей дополняют каталог тегами. Среди креативных, как правило, молодых пользователей, пишущих комментарии, участвующих в рейтингах, таких больше – 18%. Комментируют книги/фильмы/музыкальные произведения на сайте библиотеки или в каталоге в среднем 28,5% (среди креативных – 40,3%) пользователей, при этом 68,3% предпочитают делать это анонимно. В составлении рейтинга книг/фильмов/музыкальных произведений участвуют 24,4% пользователей (42,3% из них – самые младшие посетители библиотеки, от 10 до 16 лет). Данные исследования за 2014 г. свидетельствуют о значительной дифференциации показателей пользовательской активности, обусловленной неравномерностью навыков применения новых информационно-коммуникативных моделей у разных категорий населения, постепенном формировании «пула» новых библиотечных пользователей, в первую очередь из так называемых «цифровых аборигенов» (digital natives) – молодёжи, сформировавшейся в эпоху всеобщей компьютеризации.
Интересно сравнить приведённые данные с уровнем распространения приложений Web 2.0 в библиотеках американской глубинки. Согласно исследованию [9], все 78 библиотек (30 научных и 48 публичных) штата Миссисипи, беднейшего сельскохозяйственного штата «глубокого Юга» в 2015 г., имели собственный сайт, 75 были подписаны на RSS-канал; 55 располагали аккаунтами в Facebook, Twitter, LinkedIn, Pinterest; 52 применяли мэшап, предоставляя различные технологии в едином пользовательском интерфейсе (например, для поиска в каталоге с домашней страницы или добавления к списку книг опции «купить через Amazon»); 24 библиотеки пользовались потоковыми медиа (11 имели аккаунт на YouTube) для трансляции указаний по поиску баз данных, пользованию сервисами; 21 (6 научных и 15 публичных) библиотека вела блог; 11 (8 научных и 3 публичных) имели приложения для мобильных устройств; 9 создавали вики-ресурсы, 5 располагали службой IM, 3 применяли QR-коды для ссылки на другие ресурсы, 3 – теги для расширения поисковых возможностей. Как видим, различия, связанные с географическим положением и технологической оснащённостью библиотек, кардинально не влияют на их приверженность сервисно-ориентированному развитию.
В рамках данной парадигмы зарубежные библиотеки предлагают достаточно стереотипные пакеты приложений с широким диапазоном пользовательского участия: от получения тематических списков литературы, информации о новых поступлениях, семинарах, выставках; новостей и анонсов; ознакомления с новинками фондов и услуг, кратких советов по пользованию каталогами, онлайн-базами; формирования справочно-библиографических запросов для служб IM до участия в дискуссиях, конкурсах, играх; размещения фото, видео и аудио в библиотечных блогах; создания фильмов и роликов о библиотечных мероприятиях, коллективных вики-ресурсов; пополнения каталогов комментариями, отзывами, гиперссылками на дополнительную литературу с использованием собственной рубрикации и т. д.
На наш взгляд, необходимо уделить особое внимание не таким распространённым, как социальные сети или блоги, но чрезвычайно перспективным формам пользовательского участия – социальным закладкам, тегам и вики-ресурсам.
Сервис социальных закладок (social bookmarking), с помощью которого пользователи могут фиксировать, сохранять, распространять адреса веб-ресурсов, а также обмениваться ими, синхронизировать
в различных браузерах, систематизировать по различным категориям, меткам, объединять в группы, сформировался в конце прошлого века как «побочный» продукт общественного освоения сети [10]. С 2004 г. работает успешный социальный сервис обмена фотографиями Flickr,
с 2003 г. – Delicious (или «del-icio-us») – сайт для сохранения закладок, их упорядочивания и обмена. Этот популярный ресурс, закладки которого можно было отслеживать по RSS-каналу, имел к концу 2004 г. 300 тыс. пользователей. Начиная с 2005 г. он неоднократно продавался, пока не попал в руки платного конкурента Pinboard. Впрочем,
15 июня 2020 г. было объявлено о его новом запуске.
Осознав, что социальные закладки аккумулируют «мудрость толпы», генерирующей бесценные метаданные значительных информационных ресурсов, зарубежные библиотеки приступили к адаптации этой технологии. Одной из первых собственную систему тегирования ещё в 2005 г. стала применять библиотека Пенсильванского университета (США): члены университетского сообщества получили возможность собирать адреса онлайн-ресурсов и вносить их во Franklin (онлайн-каталог), а также в VCat, онлайн-видеокаталог (http://tagslibrary.
upenn.edu/help). «Облако тегов» с настройкой под пользователя при помощи ресурса Delicious использовалось как справочная страница в Региональной библиотеке реки Миссури (The Missouri River Regional Library) и особенно эффективно – в публичной библиотеке Нэшвилла (Nashville Public Library) для организации специальной «подростковой сети» (Teen Web) с возможностью навигации по онлайн-ресурсам интересующей подростков тематики [Там же].
С закатом весьма успешного в начале 2000-х гг. Delicious (к концу 2008 г. у него было 5,3 млн пользователей и 180 млн закладок) пальма первенства среди веб-приложений социальной каталогизации перешла к сервису LibraryThing (LTH), основанному в 2005 г. Тимом Спалдингом (Tim Spalding) в Портленде (CША). Динамику развития ресурса хорошо иллюстрирует тот факт, что в апреле 2013 г. он располагал 1 млн 650 тыс. подписчиков при 80 млн каталогизированных книг, а в июне 2020 г. – уже
2 млн 375 тыс. подписчиков при 135 млн книг, получая информацию о книгах более чем из 2 тыс. библиотек, в том числе Британского музея, Конгресса США, Национальной библиотеки Австралии, библиотеки Йельского университета, Национального каталога Канады. Импорт данных из библиотек и шести магазинов Amazon осуществляется через коннектор Z39.50. При записи данных поддерживаются стандарты Dublin Core и MARC, Универсальной десятичной классификации (УДК) [11].
Изначально задуманный как сайт для каталогизации домашних библиотек, включающий в состав метаданных не только различные издания, переводы, аудиоверсии книг, но и доступные публике отзывы, описания, комментарии, рейтинги, дискуссии на форумах (более
1 500 групп), LTH оказался весьма востребованным в библиотеках. Как инструмент расширения каталога и ресурс для рекомендации книг LTH ещё в 2008 г. использовался в публичных некрупных библиотеках Данбери (Danbury Public Library, Connecticut, USA), Бедфорда (Bedford Public Library, Texas, USA), Дешута (Deshutes Public Library, Oregon, USA), Уотерфордском технологическом институте (Waterford Institute of Technology, Ireland), колледжах Клермонта (Claremont Colleges, California), Дондойнском колледже (Dondoin College, Maine), а также в библиотеке университета Сан-Франциско (San Francisco State University), где был интегрирован в каталог через Tag Brousers [12].
В отличие от портала социальной каталогизации Goodreads и Shelfari, разработавшего концепцию виртуальных полок (поглощены Amazon), LTH сумел вписаться в рынок библиотечных технологий и даже вышел на глобальный уровень, не потеряв финансовой самостоятельности: мажоритарным собственником по-прежнему остаётся Тим Спалдинг, 40% владеет AbeBooks (на деле – Amazon), остальное принадлежит Cambridge Information Group (CIG). Финансирование осуществляется за счёт отчислений от Amazon за каждую проданную на сайте книгу и членские взносы подписчиков: 10 долларов ежегодно,
25 долларов за постоянное членство (за каталогизацию менее 200 книг плата не взимается).
Интересной новацией стал запуск специального приложения для библиотек – LibraryThihg for Libraries (LTHFL), «системы усовершенствований OPAC, призванной сделать ваш каталог более интересным и информативным» (https://www.librarythig.com/for libraries). Альянс с компанией Syndetic Solution (ProQuest), объединивший операционные возможности обеих платформ, позволил предложить 16 новых опций для усовершенствования каталога, включая виджет отображения книги (book display widget) на 20 языках. Пользователям предлагается
95 млн проверенных библиотеками тегов, 85 млн книг, 50 тыс. сериалов, добавленных членами LTH.
К обычному составу метаданных (название, фамилия автора, издательство, год издания, ISBN, International Standard Number) добавлены рейтинги, отзывы, теги, другие издания, похожие книги, указания на серию, полученные премии, браузер размещения по виртуальным полкам (shelf brouser) и т. д. [13]. За рубежом LTHFL широко используется в Мемориальной библиотеке Арлингтон – Хейтса (Arlington Heights Memorial Library, Illinois, USA), Мемориальной библиотеке Западного Ванкувера (West Vancouver Memorial Library, British Columbia, Canada), районной библиотеке Вельда (Weld Library District, Colorado, USA), публичных библиотеках Ирвинга (Irving Public Library, Texas, USA), Вестпорта (Westport Public Library, Connecticut, USA), Портленда (Portland Public Library), Пелхэма (Pelham Public Library, Ontario, Canada), библиотеке Калифорнийского университета (Northridge, California, USA), Библиотечной службе долины Муни (Moonea Valley Library Service, Australia) и т. д.
В 2016 г. была запущена специальная версия LTHFL для небольших библиотек (до 20 тыс. единиц хранения) под названием TinyCat (буквально: «крошка-каталог»), предназначенная для каталогизации библиотек школ, общественных центров, религиозных организаций, научных отделов, а также личных библиотек. Интересным опытом каталогизации небольшой библиотеки Центра информации по языковому обучению и научным разработкам (Centre for Information on Language Teaching and Research, Scotland, UK) делится его сотрудница [14].
Ограниченные размеры фонда в 2 тыс. единиц хранения (научная литература по лингвистике и статистике, словари на 15 языках, научные журналы, аудиовизуальные материалы), скромное финансирование обусловили выбор такого инструмента каталогизации, как приложение LTH. В результате был получен каталог, в котором каждая книга снабжена номером ISBN, онлайн-отзывами, рекомендациями, тегами
пользователей, интерфейсом полного или частичного просмотра; также библиотека воспользовалась приложением LTH Local (адрес библиотеки, карта местоположения и проч.) и box widget для сайта.
Растущий уровень комфортности сервиса LTH и увеличение набора его опций параллельно с выходом на глобальный уровень во многом аналогичны динамике развития библиотечного проекта мегакорпорации Google: Google Book Search, а позднее Google Play Books в составе многоплатформенного мультимедийного проекта Google Play [15]. В рамках этого проекта в 2006 г. был запущен интерфейс «Об этой книге», в 2007 г. – опция «Моя библиотека», в 2009 г. – мобильная версия для iPhone и Android. Активно задействовался потенциал пользователей (отзывы, комментарии и аннотации с популярного ресурса Goodreads и т. д.).
Возникает закономерный вопрос: насколько эффективна система тегов на ресурсах социальной каталогизации, так называемая фолксономия, по сравнению с традиционными средствами библиотечного контроля, например, предметными рубриками Библиотеки Конгресса (Library of Congress Subject Headings, LCSH)? Исследование Кэрри Пирман, библиотекаря из частного гуманитарного Бакнеллского университета (Buchnelle University) в Льюисбурге (Пенсильвания, США) показало, что данный способ индексации имеет свои изъяны и может служить лишь дополнением к каталогу, использующему предметные рубрики Библиотеки Конгресса (LCSH) [16]. К сожалению, эти результаты трудно признать убедительными, поскольку было опрошено всего 13 участников. Очевидно, что без индексирования документов пользователями, которые снабжают ресурсы метаданными в виде специальных ключевых слов (тегов), вряд ли достижим расширенный доступ к актуальной информации – то, что Синтия Романовски в выступлении на 82 Генеральной конференции ИФЛА в 2016 г. назвала «глобальной средой каталогизации» (a global cataloging environment) [17].
Вики-ресурсы на службе библиотек
Вики-ресурсы предоставляют пользователю возможность создавать и редактировать контент. Они аккумулируют усилия для создания новых баз данных, хранилищ данных, сводных предметных указателей, материалов конференций и др. В 2001 г. Джимми Уэйлс (Jimmy Wales) и Ларри Сэнгер (Larry Sanger) запустили Википедию, общедоступную многоязычную универсальную интернет-энциклопедию, благодаря которой программный механизм media wiki для создания сайтов с коллективным участием стал чаще использоваться в библиотеках, музеях, общественных организациях.
Опираясь на сайт Library Wikis (http://librarywikis.pbwiki.com), Мэтью Беджун (Mathew Bejune), доцент кафедры библиотековедения Университета Пэрдью (University of Pardue, USA), разделил 33 библиотечных вики-ресурса на четыре категории в зависимости от типа сотрудничества: сотрудничество библиотек (45,7% всех вики-ресурсов), библиотечного персонала (31,4%), персонала и пользователей (14,3%) пользователей друг с другом (8,6%) [18]. Обратим внимание на количественный перевес двух первых категорий (в сумме 77,1%), мотивированный, на наш взгляд, не только сокращением библиотечного финансирования в 2000-е гг., но и распространением в зарубежной библиотечной среде принципов сетевой организации работы (создание кооперативных каталогов, совместных хранилищ, партнёрских электронных библиотек и т. д.).
Примерами межбиблиотечных вики-ресурсов служат Library Instruction wiki (http://insruction wiki.org/Main_Page) – перечень электронных версий различного рода справочных материалов, учебных пособий, словарей, энциклопедий, доступных для совместного пользования; а также база данных по литературе и информатике библиотеки Уилсона (Wilson Library Literature and Information Science Database, USA). Приведём примеры вики-ресурсов для библиотечного персонала: Staff wiki Коннектикутского университета (http://wiki.lib.uconn.edu), предоставляющая широкий спектр информационных услуг (инструкции по осуществлению конкретных компьютерных операций, справочники пользователя, ответы на популярные вопросы в сфере компьютерной безопасности и т. д.); база знаний библиотеки наук о здоровье (Health Science Library Knowledge Base) Университета Стоуни-Брук (Stony Brook University) с массой полезной информации (новости, объявления, извещения о новых проектах и конференциях, инструкции по подготовке персонала).
Тематический указатель публичной библиотеки округа Сент-Джозеф (St. Joseph County Public Library, Indiana, USA) и сайт библиотеки в Айкен-Гранитвилле (Aiken-Graniteville, South Carolina, USA) служат примером сотрудничества пользователей и библиотечного персонала.
На взаимодействии пользователей друг с другом основаны
Wiki World Cat (http://www.oclc.org/productworks/wewiki.htm) от OCLC (Online Computer Library Center); Biz Wiki библиотечной системы университета в Огайо (http://www.library.ohiouedu/subjects/bizwiki/index. php/main_page); созданный Чадом Бонинджером (Chad Boeninger) альтернативный тематический указатель деловых информационных ресурсов; wikiRef (http://www.seedwiki.com/wiki/butler); доступ к интерактивным ссылкам и отзывам в библиотеке Университета Батлера (Butler University, USA). Колоссальный материал по вики-ресурсам в библиотеках содержится в коллективно пополняемом перечне-справочнике Мередит Фаркас (Meredith Farkas), библиотекаря в Portland Community College (Орегон, США), награждённой премией за выдающиеся достижения в области библиотечных и информационных технологий в 2009 г. [19].
Ещё в 2010 г. Шо-Хван Чанг (Sheau-Hwang Chang), старший библиотекарь и заведующая библиотечной системой в Университете Максвелла (Maxwelle University, USA), называла существенным недостатком приложений Web 2.0 «отсутствие совместимости» (lack of compatibility). По её мнению, «библиотеки нуждаются в более интегрированных системах, укомплектованных социальными инструментами Web 2.0 таким образом, чтобы пользователи могли применять их комплексно» [20]. Благодаря современным библиотечным технологиям эти пожелания во многом реализованы. Например, на базе систем Web Scale Discovery в одном поисковом интерфейсе объединены локальные и удалённые ресурсы, открыт доступ пользователя к онлайн-каталогу с возможностью проставлять теги, размещать рецензии, комментарии, рейтинги оценок, вести дискуссии и т. д. Известный американский аналитик Маршалл Бридинг (Marshall Breeding) в ежегодном отчёте о развитии библиотечных систем отметил, что поисковые сервисы научных библиотек всё больше работают при прямом участии пользователей [21].
Анализ современной практики пользовательского участия в индексации и предложении новых ресурсов, снабжающих библиотеки наборами бесценных метаданных, показывает, что эти процедуры нельзя признать в должной мере отработанными, свободными от различного рода дефектов. В равной мере это относится к пользовательским комментариям, рецензиям, рейтинговым оценкам, которым зачастую требуются фильтрация, контроль. Важно помнить, что приложениям Web 2.0, находящимся в русле основных трендов развития глобальной электронной цивилизации, в библиотеках нет альтернативы. Лишь повышение результативности социальных сервисов способно вывести их из ранга альтернативных дополнительных служб, подготовить почву для дальнейшей структурной модификации библиотек [22].
Сайты зарубежных библиотек развиваются как платформы для пользовательских приложений, укоренённые в доступной электронной среде. Они стимулируют активное участие пользователей в осуществлении таких основных функций, как каталогизация (через сервис социальных закладок, добавление записей, рецензий и т. д.) и обслуживание (получение отзывов, списков литературы, мультимедийного материала от пользователей через социальные сети, блоги, мессенджеры, вики-ресурсы, подкасты и водкасты). Социальные медиаресурсы открывают библиотекам доступ к контактам с пользователями, предоставляя им возможность создавать новый контент и видоизменять услуги в рамках единой «архитектуры участия», соответствующей реалиям современной электронной цивилизации.
Проведённое исследование позволяет констатировать высокую степень распространения сервисов Web 2.0 как в научных, так и в публичных библиотеках различных регионов мира. Характерное для Библиотеки 2.0 поощрение пользовательской активности в сфере каталогизации и обслуживания – необходимое условие дальнейшей структурной модификации библиотечных сервисов в направлении большей персонализации, мобильности и повсеместности.
| 287 |
20250406.txt |
Acknowledgements: The authors thank the administration and staff of the Don State Public Library for the opportunity to work with the published memoirs of veteran volunteers of the Great Patriotic War.
Cite: Bondarev V. A., Eldinov O. A. The bibliographic review of published memoirs of participants in the Great Patriotic War volunteer units of the Rostov region:
The comparative source study // Scientific and technical libraries. 2025. No. 4,
pp. 114–136. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2025-4-114-136
Введение
Источники личного происхождения – мемуары, воспоминания, дневники, письма – играют немаловажную роль в процессе исторической реконструкции минувшего, в том числе событий Великой Отечественной войны. Сегодня, в канун 80-летия Победы в Великой Отечественной войне как никогда важно помнить о миссии библиографической работы с точки зрения исторического просвещения и сохранения исторической памяти. Исследуются новые формы репрезентации источников по истории Великой Отечественной войны [1. С. 57]. Мемуары и воспоминания содержат массу сведений о самых разных бытовых мелочах и особенностях жизнеустройства того или иного общества, что позволяет полнее и детальнее представить повседневность данного социума, адаптационные практики его членов, существовавшие в его границах социальные отношения. Кроме того, воспоминания и свидетельства современников дают представление не только о их личных умонастроениях, предпочтениях, мотивах поступков, но и позволяют понять менталитет того общества, к которому принадлежали авторы мемуаров и подобных источников, социальную психологию, принципы, тенденции и результативность воспитания и образования в данном обществе. Тем самым свидетельства участников Великой Отечественной войны служат источником разноплановой информации не только о военных буднях, но и об истоках стойкости и мужества советского народа в борьбе с врагом.
Воспоминания и мемуары становятся особым объектом библиографирования. Например, в РГБ работают над огромным проектом «История России и СССР в воспоминаниях и дневниках». Однако рассматривать данный тип изданий необходимо и как библиографическое наследие, и как исторический источник. Авторы проекта отмечают фундаментальный с точки зрения содержания текстов водораздел – 1990 г. Каждый объект библиографического описания снабжается росписью и аннотацией, что делает воспоминания и мемуары функциональной частью библиографического наследия [2. С. 36–37].
При высокой информативности источников личного происхождения существуют характеристики, затрудняющие их использование в процессе реконструкции. Очевидно, что мемуары и воспоминания создаются позже описанных в них событий, и отдалённость одного от другого прямо пропорциональна степени забывчивости и нарастающему количеству ошибок. Ресурсы человеческой памяти не безграничны и, чем дальше рассказ о событии отстоит от самого события, тем выше вероятность того, что рассказчик забудет или перепутает какие-либо детали. Кроме того, источникам личного происхождения присущ врождённый и неустранимый субъективизм, выражающийся в искажении реальности автором в зависимости от его симпатий, антипатий, убеждений, предпочтений. Следует учитывать и воздействие на содержание мемуаров и воспоминаний современных им общественных настроений, господствующих идеологических установок, существующего политического устройства (в частности, политически обусловленных цензурных ограничений, если речь идёт об опубликованных мемуарах). Данный факт предельно актуализирует задачу тщательного критического анализа источников личного происхождения.
В рамках настоящей публикации нами предпринята попытка осветить темпоральные трансформации источников личного происхождения путём сравнительного источниковедческого анализа воспоминаний участников Великой Отечественной войны, изданных в советский и постсоветский периоды. Будучи ограниченными рамками статьи, мы сконцентрировали внимание на воспоминаниях ветеранов добровольческих (в частности, казачьих кавалерийских) формирований, возникших в годы Великой Отечественной войны в Ростовской области РСФСР. Актуальность исследования обусловлена обширными лакунами в региональной историографии ввиду того, что ранее попытки подобного компаративного источниковедения практически не предпринимались. В практическом плане значимость исследования предопределена разворачивающимися на наших глазах судьбоносными событиями, продемонстрировавшими огромное значение добровольчества в борьбе с врагом. Опыт библиографической реконструкции позволяет познакомить широкую аудиторию с масштабами добровольческого движения в годы войны. Одним из условий развития современного добровольчества является обращение к богатейшему опыту времён Великой Отечественной войны и в том числе к свидетельствам и воспоминаниям добровольцев 1941–1945 гг., дающим представление об их мотивах, настроениях, духовных источниках стойкости и мужества.
Материалы, методы, обзор
Великая Отечественная война на всём протяжении советских послевоенных десятилетий не была обделена вниманием ни специалистов-историков, ни мемуаристов-участников. В послевоенном СССР было издано огромное количество мемуаров и воспоминаний о военном лихолетье, авторами которых являлись не только маршалы и генералы [3, 4], но и рядовые бойцы [5–7]. В постсоветский период работа по изданию новых воспоминаний о войне ещё более активизировалась: достаточно упомянуть многочисленные проекты А. В. Драбкина [8–10]. Эта активность стала одним из результатов антропологизации исторической науки, наряду с резким усилением внимания историков к жизнедеятельности и повседневному существованию «простых», «обычных», «маленьких» людей, с развитием микроистории, устной истории, истории повседневности.
Аналогичные тенденции наблюдаются и на региональном уровне. Воспоминания уроженцев Дона – участников Великой Отечественной войны – на протяжении послевоенных лет публиковались и издавались неоднократно. Наиболее распространённым форматом публикации свидетельств донцов о событиях 1941–1945 гг. являлись в советский период не мемуары, а сборники воспоминаний. Обычно это были сборники общего характера, в которых помещались свидетельства ветеранов, принадлежавших к разным родам войск и воевавших на разных фронтах [11–13]. Издавались и тематические сборники, в которых публиковались воспоминания ветеранов отдельных воинских формирований. Таков сборник «Пятый донской», в котором представлены свидетельства казаков, сражавшихся с гитлеровцами в составе Пятого гвардейского Донского казачьего кавалерийского корпуса [14].
В постсоветский период сохраняется практика публикации воспоминаний о жизни и деятельности населения Ростовской области в период Великой Отечественной войны и об их участии в борьбе с гитлеровцами [15, 16]. Вместе с тем активно издаются дневники и мемуары современников и участников Великой Отечественной войны, родившихся в Ростовской области или проживавших здесь к 1941 г. Отметим изданные С. И. Быковой дневники И. И. Хрипунова, который в предвоенные годы проживал в Развиленском районе Ростовской области [17] и опубликованные А. Б. Изюмским дневниковые записи Героя Советского Союза Г. В. Славгородского, уроженца станции Мальчевской Ростовской области [18]. Информативны мемуары донского казака Д. И. Коробкова, значительная часть которых посвящена его участию в Великой Отечественной войне [19]. Отдельного упоминания заслуживают мемуары ветерана Пятого Донского корпуса И. Г. Скоморохова, которые с полным основанием могут быть охарактеризованы как первое в региональной литературе столь объёмное отдельное издание воспоминаний участника Великой Отечественной войны [20, 21].
Будучи важными источниками по истории Великой Отечественной войны, мемуары и воспоминания неоднократно подвергались источниковедческому анализу уже в советской научной литературе [22–24]. Осмысление характеристик и особенностей мемуаров, их познавательной ценности, значения в деле всестороннего исследования событий 1941–1945 гг. продолжается и в наши дни. Исследователи правомерно констатируют, что, хотя мемуары и воспоминания нуждаются в обязательной и обстоятельной внутренней критике, их значение невозможно переоценить, особенно в процессе исторической реконструкции фронтового быта и психологии комбатантов [25–29].
Напротив, в региональной историографии вопросы источниковедческой критики мемуаров и воспоминаний о Великой Отечественной войне находятся отнюдь не в центре исследовательского внимания.
И. В. Реброва посвятила целый ряд своих работ тщательному анализу мемуаров о годах войны [30–32]. Однако её исследования основаны на воспоминаниях жителей Краснодарского края, соседнего с Ростовской областью. Донские же исследователи гораздо менее активно занимаются отмеченной проблематикой. Среди немногочисленных исключений отметим статью А. В. Венкова [33] и написанную М. В. Братолюбовой и А. И. Михайловой главу в коллективной монографии «Великая Отечественная война в истории Дона: актуальные проблемы изучения» [34]. В данных работах содержится источниковедческая критика воспоминаний как фронтовиков, так и мирных жителей Дона о военном времени, выделены ведущие черты коллективной психологии участников и очевидцев войны и т. п. Что касается задачи сравнительного источниковедческого анализа мемуаров и воспоминаний жителей Ростовской области о событиях 1941–1945 гг., изданных в советский и постсоветский периоды, то таковая весьма далека от разрешения. Настоящая публикация призвана отчасти заполнить образовавшуюся лакуну и познакомить широкий круг читателей с опубликованными источниками по данной теме.
Целью нашей работы является выявление трансформаций содержания мемуарной литературы о Великой Отечественной войне, издававшихся в советский и постсоветский периоды. Донская государственная публичная библиотека выступает в качестве самого большого хранилища данной литературы в Ростовской области, именно благодаря её ресурсам смогли быть выполнены задачи исследования, которые заключались в проведении источниковедческого анализа мемуаров и воспоминаний, опубликованных как в послевоенном СССР, так и постсоветской России.
В соответствии с заявленной целью и задачами наше исследование основано на мемуарах и воспоминаниях участников Великой Отечественной войны, опубликованных в разные исторические периоды, – как на протяжении послевоенных советских десятилетий, так и в постсоветской России. Центральным звеном источниковой базы служат воспоминания участников добровольческих формирований Ростовской области, понимаемые в контексте данного исследования как один из важных компонентов регионального комплекса источников о событиях 1941–1945 гг.
Ведущим методом исследования выступает сравнительно-исторический метод, позволяющий выявить общее и особенное в мемуарной литературе о трагических и героических событиях 1941–1945 гг., опубликованной в советский и постсоветский периоды. Принимая во внимание предмет настоящей публикации, – мемуары и воспоминания добровольцев Ростовской области как источники о Великой Отечественной войне и добровольческом движении на Дону, – сравнительно-исторический метод закономерно приобретает черты источниковедческой компаративистики, мемуары и воспоминания рассматриваются в контексте широкого документального наследия, которое требует своего библиографического описания с учётом источниковедческих оценок.
Результаты и обсуждения
Советский и постсоветский этапы развития нашей страны, будучи связаны, одновременно сильнейшим образом отличаются друг от друга экономически, социально, политически, идеологически. Данные отличия способны не только напрямую форматировать сознание современников и предопределять их жизнедеятельность. Помимо прочего, отмеченные особенности оказывали и оказывают влияние на характер и содержание мемуарной литературы о Великой Отечественной войне.
Опубликованные мемуары и воспоминания ветеранов
добровольческих формирований Дона
о Великой Отечественной войне: советский этап
Существовавшие в советскую эпоху доктринальные, политически и идеологически обусловленные принципы, ограничения напрямую предопределяли содержание тех или иных опубликованных мемуаров и воспоминаний современников и участников Великой Отечественной войны. Среди важнейших принципов необходимо отметить следующие. Во-первых, это неизменное подчёркивание безусловного главенства коммунистической партии, которая в военное время выступала как организационный центр сопротивления гитлеровской Германии. Во-вторых, это догмат о мудрости и прозорливости компартии, которая, руководствуясь марксизмом как единственно верным учением, не допускала существенных просчётов в ведении войны. В-третьих, это тезис о единстве и монолитной сплочённости советского народа перед лицом агрессии. В-четвёртых, это примат коллективизма над индивидуализмом. В-пятых, это акцентирование внимания на советском патриотизме и героизме, обусловленными любовью к социалистической Родине (а не просто к Родине) и порождёнными социализмом как самым справедливым общественным устройством.
Публиковавшиеся мемуары и воспоминания обязательно должны были соответствовать перечисленным принципам. Соответственно, при публикации допускались лишь определённые темы и сюжеты, такие, как ведущая и направляющая роль компартии в событиях 1941–1945 гг., единение советского народа под знаменами ВКП(б), массовый героизм бойцов и командиров, и т. п. В итоге, о каких бы региональных издательствах Советского Союза ни шла речь, выпущенные ими воспоминания о событиях 1941–1945 гг. были, в подавляющем большинстве, тематически, да и стилистически, однотипны.
Весьма показателен в данном плане сборник воспоминаний ветеранов Пятого Донского казачьего кавалерийского корпуса «Пятый Донской». Корпус был сформирован на базе добровольческих казачьих формирований. Поэтому генерал-лейтенант С. И. Горшков, второй командующий корпусом (сменивший на этом посту в мае 1944 г. генерал-лейтенанта А. Г. Селиванова) нисколько не кривил душой, когда утверждал в своих воспоминаниях, открывающих сборник, что с началом войны на Дону «развернулось массовое движение за создание добровольческого казачьего ополчения» [14. С. 3]. Буквально в первых же строках своих воспоминаний Горшков указывал, что инициатором добровольчества были партия и правительство, на призыв которых народ откликнулся, а «вожаками» добровольцев являлись «коммунисты, воины легендарных 1-й и 2-й Конных армий, корпуса Думенко, дивизии Блинова и многих других частей и соединений Красной Армии времён гражданской войны» [Там же. С. 3]. Факт полного контроля компартии над общественными процессами в СССР неоспорим, как и то, что коммунисты и участники Гражданской войны составляли одну из наиболее многочисленных и активных групп в добровольческом движении в начале войны с гитлеровской Германией. Однако мотивы массового патриотизма и масштабного добровольчества граждан СССР в годы войны не ограничивались лишь любовью к советской власти; в частности, был распространён и традиционный патриотизм как любовь к Родине вне зависимости от политики. По этой причине процитированные слова Горшкова, равно как и подобные им утверждения из множества иных мемуаров и воспоминаний, относились к числу идеологических формул и отражали действительность не в полной мере.
Другие размещённые в сборнике воспоминания бойцов и командиров Пятого Донского корпуса повествуют о стойкости и самоотверженном героизме казаков в боях с гитлеровцами. Так, Горшков пишет о подвиге казака Рыжова, который в боях под станицей Кущёвской летом 1942 г. сумел в одиночку отбить пулемётным огнем попытку фашистов преодолеть мост через реку, уничтожив при этом более семидесяти солдат противника [14. С. 5]. В воспоминаниях ветерана корпуса капитана В. Г. Дьякова отмечен подвиг казака Китманова, который
с тремя товарищами подобрался к немецкому дзоту и забросал его гранатами, обеспечив тем самым наступление своему подразделению [Там же. С. 66]. Майор Л. Л. Абрамов вспоминал, как в боях под Волновахой командиры кавалерийских взводов Воскобойников и Красильников уничтожили 18 и 13 гитлеровцев [Там же. С. 71–72].
В сборнике содержится масса подобных эпизодов, свидетельствующих о героизме донских казаков.
Нельзя не отдать должное доблести донцов и невозможно критиковать стремление ветеранов Пятого Донского корпуса и составителей сборника их воспоминаний, рассказать потомкам о героизме советского народа в борьбе с сильным и жестоким врагом. Безусловно, ветераны, составители и редакторы сборника были во многом правы, когда сконцентрировали внимание на боевых эпизодах, ярко свидетельствующих о самоотверженности и героизме донцов-добровольцев в ожесточенной борьбе с сильным и жестоким врагом. Их подвиги должны были служить делу патриотического воспитания подрастающих поколений советских граждан.
Следует отметить, что, в соответствии с приматом коллективного над индивидуальным, в сборнике «Пятый Донской» (как и в других подобных сборниках воспоминаний) фигуры героев-казаков изображались схематично и лишь в той мере, в какой необходимо было для рассказа об их героизме. За этими схемами трудно увидеть живых людей, понять их настроения и переживания, мотивы их героических деяний. В конечном счёте такого рода схематичные воспоминания имели вполне утилитарную цель: снабдить фактами и примерами ход военных действий и боевой путь тех или иных частей и формирований Красной Армии. Характерный для издававшейся в советский период мемуарной литературы акцент на сражениях и героике, при всей важности такого подхода, существенно обедняет эти источники. Такой подход заслоняет от исследователей множество деталей фронтового быта и затрудняет задачу формирования психологического портрета участников войны, в том числе казаков-добровольцев.
Опубликованные мемуары и воспоминания ветеранов
добровольческих формирований Дона
о Великой Отечественной войне: постсоветский этап
В постсоветский период, в связи с исчезновением идеологического диктата и цензуры, мемуарная литература в содержательном плане претерпела весьма существенные изменения. Прежде всего, исчезновение политико-идеологических запретов и умолчаний, характерных для СССР, позволило издавать воспоминания без цензурной ретуши, во всём многообразии мнений современников о событиях 1941–1945 гг. Кроме того, мемуары и воспоминания о Великой Отечественной войне приобрели антропоцентричный характер, далеко выйдя за рамки иллюстративного материала, каковым они нередко являлись в советскую эпоху. Теперь в центре повествования находится фигура самого рассказчика, действующего в вихрях великих событий, но при этом не забывающего поведать и о своих чувствах, переживаниях, настроениях, о повседневном бытии, перипетиях своего жизненного пути в 1941–1945 гг.
Весьма показательны в данном случае мемуары И. Г. Скоморохова. Будучи лейтенантом, командиром огневого взвода Пятого Донского казачьего кавалерийского корпуса, Скоморохов немало писал о своём участии в боях и подвигах однополчан. Например, в его мемуарах описан подвиг артиллериста лейтенанта Сапунова, совершённый во время Корсунь-Шевченковской операции Красной Армии в начале 1944 г. Когда в одно из орудий огневого взвода лейтенанта Сапунова попала немецкая мина, он бросился к пушке и поразил две немецких самоходки «Фердинанд» [21. С. 77].
Описание боёв и подвигов в мемуарах Скоморохова лишено схематизма, характерного для региональной мемуарной литературы советского этапа. Как непосредственный участник боев, он умел передать детали сражения, описать ощущения и состояние во время битвы. Например, описывая подвиг лейтенанта Сапунова, Скоморохов, будучи артиллеристом, живо обрисовывает состояние человека, вступившего в смертельную дуэль с гитлеровскими самоходками: «Преодолевая проклятый пороховой и сернистый дым, першивший в горле и застилавший глаза, он метался у пушки как в угаре, сам заряжал, сам производил наводку и вёл стрельбу по самоходкам» [Там же. С. 77]. Подобные зарисовки, которыми наполнены мемуары Скоморохова, сильно отличаются от сухого стиля советских воспоминаний и выступают одним из примеров антропологизации мемуарной литературы в постсоветский период.
Действуя в рамках той же антропологизации, Скоморохов отнюдь не ограничивался описанием боев и сражений. В его мемуарах содержатся многочисленные подробные зарисовки походного быта и предпринимавшихся им самим и его подчинёнными мер по улучшению бытовых условий. Вот одна из типичных бытовых зарисовок. После тяжёлого марша по раскисшей грязи батарея, в которой служил Скоморохов, остановилась в одном из украинских сёл. Перед отдыхом артиллеристам сначала надо было вымыться, а для этого натаскать воды и нагреть её. Но не все подчинённые Скоморохова оказались способны победить усталость: «Ленивый [рядовой] Кучеря привёл меня в изумление. Не дождавшись команды на размещение в хату, скрылся с глаз сержанта Веткина, залез в копну соломы, нахлобучил шапку на нос, свернулся калачом и сейчас же задремал, намереваясь вознаградить себя за трудную ночь долгим и крепким сном. В то же время у старшины Клименко уже дымилась батарейная кухня, а санинструктор Вера Левандровская хлопотала, чтобы наладить дезинфекцию носимых вещей и помывку в бане» [Там же. С. 14].
Без прикрас писал Скоморохов о тяжести военных будней. В мемуарах рефреном звучат слова о постоянной усталости: «…Лопались вражеские снаряды, грохотали выстрелы от наших пушек, а мы, измотанные боем, испытывая постоянный озноб от сырости, с нетерпением ждали конца перестрелки» [21. С. 79]. Общим местом в воспоминаниях Скоморохова, как и других фронтовиков, является тема недоедания, поскольку обозы и полевые кухни далеко не всегда успевали за стремительно передвигавшимися воинскими колоннами. При каждом удобном случае бойцам приходилось заниматься самоснабжением, стремясь при этом не скатиться в мародёрство, потому что «тогда позора не оберёшься» [Там же. С. 75]. Рассказывая, как в Румынии солдаты-пехотинцы забрались в винный погреб хозяйки богатой усадьбы,
Скоморохов не скрывает возмущения и приводит слова одного из своих сослуживцев-казаков: «Какой позор! Ведь народ бывалый, обстрелянный… Ни стыда, ни совести. Безобразие» [Там же. С. 225]. Объективно освещая тяготы и лишения войны, Скоморохов отнюдь не впадал в дегероизацию и очернительство, поскольку никогда не сомневался в справедливости войны с гитлеровцами: «…Увлечённые общим патриотическим порывом... [мы] терпели все лишения ради конечного результата и твёрдо верили, что победа не за горами, изо всех сил пытались нажимать на немцев» [Там же. С. 79].
Много писал Скоморохов о собственных раздумьях и переживаниях. Так, он живо передал своё волнение в первом бою (на Донбассе, у реки Кальмиус) и воздействие бомбёжки на человеческую психику, когда его батарея подверглась налёту немецкой авиации под Волновахой: «Монотонный усиливающийся гул десятков тяжёлых бомбардировщиков приближался, начинал терзать нас, предательски вползал в душу, вызывая безумие и отчаяние. Тревожно вслушиваясь в гул, моя душа и разум метались в беспомощности что-либо предпринять, чтоб избежать ужаса бомбёжки» [Там же. С. 367]. Не умолчал мемуарист и о своих любовных увлечениях во время войны, что было вполне естественно для человека его возраста: Иван Скоморохов родился в 1923 г. и оказался на фронте, когда ему ещё не было 20 лет.
Мемуары Скоморохова представляют собой прекрасный образец современного подхода к источникам личного происхождения о Великой Отечественной войне, в соответствии с которым важнейшим предметом внимания в них выступает не война сама по себе, а человек на войне. Данное обстоятельство существенно расширяет перечень аспектов и сюжетов, освещаемых в воспоминаниях, и повышает их интерес для читателей и информативность – для исследователей.
При всех достоинствах опубликованных воспоминаний о Великой Отечественной войне постсоветской генерации нельзя отказать в правомерности вопросу о том, в какой мере они соответствуют действительности. С одной стороны, избавление от цензурных ограничений серьёзно повышает познавательную ценность мемуарной литературы, с другой – провоцирует количественный рост искажений реальности либо прямых фальсификаций авторами воспоминаний.
Всё это делает необходимым тщательнейший критический анализ мемуаров и воспоминаний, в частности, путём сопоставления их с другими источниками о войне. Разумеется, вряд ли возможно в полной мере установить истинность каких-либо единичных (тем более незначительных) фактов, обрисованных в воспоминаниях. Но выявление достоверности обрисованных автором социальных (социально-экономических, социально-психологических и др.) реалий и тенденций путём критического анализа мемуаров является вполне достижимой задачей.
Поверка мемуаров И. Г. Скоморохова другими свидетельствами о войне позволяет говорить о добросовестности автора и надёжности излагаемой им информации. Оценка Скомороховым советской действительности 1941–1945 гг. подтверждается другими современниками.
Так, о тяготах военного быта единогласно свидетельствуют и другие участники войны. Находят подтверждение в других источниках подмеченные им нюансы общественных настроений в СССР в начале войны. В частности, мемуарист пишет о некоей легкомысленности его сверстников, которые в самом начале войны с гитлеровцами убеждённо высказывались о том, что СССР в кратчайшие сроки разгромит врага: «Вряд ли нам доведётся воевать. Пока учимся – война закончится. Красная Армия покарает врага…» [Там же. С. 43]. Такие настроения были широко распространены среди советской молодёжи, выросшей в характерной для предвоенного СССР атмосфере «парадного ожидания победоносной войны» [35. С. 476]. Подобная легкомысленность в некоторой степени стимулировала приток добровольцев в военкоматы летом 1941 г., поскольку молодые люди боялись опоздать к разгрому гитлеровской Германии, который, как они полагали, случится в ближайшее время. Как вспоминал уроженец города Каменска-Шахтинского Ростовской области Анатолий Рыльков: «Среди желающих
попасть на фронт и не достигших призывного возраста было немало готовых "набавить" себе год или два, лишь бы быть призванным.
Мы думали, что война – это шутка-игрушка. Возьмём в руки винтовки, постреляем в немцев и снова пойдём продолжать учёбу» [36. С. 13–14].
Скоморохов, общаясь в начале войны с беженцами и участниками первых боев, мельком отмечал нарастающее недоверие населения к официальной информации о положении на фронтах [21. С. 45]. Другие современники уделяли этому явлению больше внимания. В дневниковых записях Г. В. Славгородского осенью 1941 г. утверждалось, что население уже не доверяет радио как источнику официальной информации [18. С. 84]. И. И. Хрипунов в сентябре 1941 г. размышлял в своём дневнике: «Газеты и радио сообщают, что потери немцев во много раз превышают наши… но вряд ли это так. Конечно, Германия, как нападающая сторона, должна нести большие потери. Но ведь они вооружены лучше, и отсюда результаты должны получиться другие.
Должен сказать, что многие уже не верят в точность передач» [17. С. 352].
Скоморохов немало писал о неподобающем поведении тех или иных командиров, халатно относившихся к своим обязанностям и злоупотреблявших положением. Наибольшую критику мемуариста вызывал помощник начальника штаба полка, зарекомендовавший «себя в полку алчным, корыстолюбивым и беззастенчивым человеком… Причинять людям зло – для него самое большое удовольствие» [21. С. 25]. Однажды Скоморохов с подчинёнными защитил от домогательств пьяного помначштаба санинструктора Веру Левандровскую. В отместку помначштаба в клочья порвал наградной лист, выписанный на Скоморохова, и тем лишил последнего правительственной награды [Там же. С. 92].
В данном случае Скоморохова нельзя упрекнуть в безоглядной мизантропии, поскольку, во-первых, он с большим уважением отзывался о достойных офицерах полка, в котором служил (таких, как заместители командира полка майоры Протопопов и Сенаткин). Во-вторых, Скоморохов не одинок в своих оценках, так как в воспоминаниях фронтовиков нередко содержатся нелицеприятные отзывы о командирах. В частности, Д. И. Коробков с осуждением писал о своём командире дивизии, уже пожилом полковнике, постоянно изрыгавшем трёхэтажные ругательства, которые «он обрушивал на всех без исключения – от рядовых до старших офицеров, причём всегда и везде, даже в оперативном отделе, в присутствии машинистов и телефонисток» [19. С. 239].
Более того, некомпетентность тех или иных представителей командования способствовала слухам о том, что среди командиров множество предателей (уверенность в широком распространении предательства была чрезвычайно характерна и для предвоенного советского общества). Такие утверждения наиболее типичны для начала войны, но и позже они не были столь уж редкими. Тот же Славгородский зафиксировал в своём дневнике в феврале 1943 г. рассказ одного из знакомых офицеров о том, как в 1941 г. некий подполковник из их дивизии «направлял их в ловушку к немцам» и лишь через некоторое время стало известно, что командование – предатели [18. С. 139]. А в ноябре 1943 г. в Тацинском районе Ростовской области случился небольшой скандал, связанный с тем, что в районной газете было опубликовано письмо фронтовика С. Родионова, где он рассказывал землякам о своём боевом пути. По недосмотру редакции были напечатаны следующие, содержащиеся в письме, слова: «В плен я попал под городом Ярцево на Соловьёвской переправе, где предательское командование сдало нашу часть немцам без боя» [37. Оп. 1. Д. 407].
Заключение
Констатируем, что одним из важных факторов информативности опубликованных мемуаров и воспоминаний о Великой Отечественной войне выступает период их издания – советский либо постсоветский. Как правило, изданные в советский период воспоминания более бедны в содержательном плане в силу воздействия политико-идеологических доминант и цензурных ограничений. При всех исключениях тенденцией являлось то, что источники личного характера были призваны не столько подробно повествовать о боевом пути, мыслях, чувствах и переживаниях их авторов, сколько иллюстрировать идеологически правильные тезисы, на которых в советский период базировалась вся история Великой Отечественной войны. В итоге особенности содержания издававшихся на протяжении советских десятилетий военных мемуаров и воспоминаний, обусловленные политико-идеологическими установками, снижают их познавательную ценность, в том числе и при анализе добровольческого движения как в СССР, так и на Дону в частности. Библиографический обзор позволяет сделать вывод о своего рода «идеологическом этапе» публикаций данного типа.
Напротив, в постсоветской России опубликовано множество мемуаров и воспоминаний о Великой Отечественной войне, чья информативность несравненно выше, чем в советские десятилетия. Рост информативности обусловлен такими обстоятельствами, как исчезновение характерных для советского времени политико-идеологических доминант и ограничений; возросший интерес современного общества к судьбам «простых», «обычных» людей; произошедшие в исторической науке глубокие теоретико-методологические трансформации, направленные на «очеловечивание» прошлого, на освещение минувших событий сквозь призму жизненных изломов и судеб современников. Безусловно, растующая информативность источников личного происхождения сопряжена с активизацией исследовательских усилий при работе с ними; ведь, чем больше разноплановых сведений содержится в мемуарах и воспоминаниях, тем более пристального критического анализа они требуют. Но усилия, затраченные на источниковедческий анализ опубликованных в постсоветский период мемуаров и воспоминаний, окупаются с лихвой, ибо эти источники предоставляют нам массу интереснейших сведений и позволяют более глубоко и детально освещать события 1941–1945 гг., одним из участников которых являлось добровольческое движение на Дону.
| 561 |
20220205.txt |
Cite: Mukhametshin R. R. The methods and forms of e-learning and distance educational technologies: Blended learning 2.0 / R. R. Mukhametshin // Scientific and technical libraries. 2022. No. 2. P. 91–108. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2022-2-91-108
Введение
Применение форм и методов электронного обучения и дистанционных образовательных технологий стремительно расширяется. Если в 1990-х гг. внедренческие инициативы в использовании электронного обучения (ЭО) и дистанционных образовательных технологий (ДОТ) исходили «снизу», от вузов и отдельных преподавателей, то сегодня уже государство выступает двигателем этого процесса – через законодательные акты, федеральные государственные образовательные стандарты и методические рекомендации [1, 2]
На первом этапе, как и при внедрении большинства инноваций, педагогическое сообщество воспринимало такие инициативы неоднозначно [3, 4]. Отдельно можно выделить и психологическое отрицание необходимости ЭО со стороны преподавателей в связи с жёсткими административными методами и быстрым темпом его внедрения. Раннее [5] мы уже анализировали основную часть опасений вузовских преподавателей по отношению к внедрению ЭО и пришли к выводу, что многие из них сводятся к одной причине – недостаточному владению методическими и техническими основами электронных и дистанционных образовательных технологий, что в целом соответствует результатам других аналогичных исследований [6–8].
Современный этап развития технологий электронного и дистанционного образования не только в Российской Федерации, но и в мировом контексте связан с угрозой распространения коронавирусной инфекции. Уже опубликованы доклады и аналитические материалы ЮНЕСКО [9], Всемирной ассоциации университетов [10], Высшей школы экономики [11] о влиянии применяемых ограничительных мер в системе высшего образования в период пандемии 2020 г. В этих публикациях представлены проблемы, связанные с резким переходом на дистанционное обучение: снижение качества образования, стресс и психологическая перегруженность студентов и преподавателей, неготовность технической базы образовательных учреждений и др.
Безусловно, можно выделить позитивные тенденции: разработаны методические рекомендации по организации образовательного процесса с применением ДОТ; создан Ситуационный центр Минобрнауки России для оперативной поддержки образовательных организаций, студентов и преподавателей по переходу на смешанные и дистанционные форматы обучения; десятки образовательных учреждений России открыли бесплатный доступ к своим электронным и дистанционным курсам и проводили бесплатные онлайн-занятия, в том числе в помощь адаптации к применению ДОТ.
Сегодня вузы готовы к гибкому и оперативному переходу от аудиторных занятий к дистанционным. В качестве примера можно привести организацию образовательного процесса вузов с применением исключительно ДОТ в период новогодних и майских праздников 2021 г., что позволяет констатировать: повсеместно используется смешанное обучение – обучение с применением технологий электронного и дистанционного обучения, создаются новые технические решения, появляются новые методики, осваивается их применение.
Цель данной статьи – исследование отношения обучающихся по направлению подготовки «Библиотечно-информационная деятельность» («БИД»), имеющих кодификаторы 51.03.06 (бакалавриат) и 51.04.06 (магистратура), к методам и формам ЭО и ДОТ.
Материалы и методы исследования
В исследовании использовались как общенаучные методы – анализ, синтез, так и социологические – анкетирование и методы обработки и представления полученных данных.
Для достижения цели исследования в мае 2021 г. автором проведено анкетирование студентов, обучающихся по направлению «БИД» в образовательных учреждениях, подведомственных Министерству культуры РФ. Респондентам была предложена анкета из 17 вопросов.
Вопросы анкеты были сгруппированы в два блока. В первый вошли вопросы для оценки интенсивности работы обучающихся в электронной информационно-образовательной среде (ЭИОС) образовательного учреждения до и после снятия ограничительных мер и выявления источников, через которые опрашиваемые получали/отправляли задания для текущей и промежуточной аттестаций в период применения ограничительных мер. Во втором блоке содержался открытый вопрос, через который респонденты высказали своё мнение: почему они считают либо необходимым, либо нежелательным применение методов и форм ЭО и ДОТ при организации образовательного процесса.
В заключительной части анкеты указывались данные о респонденте – курс, пол, форма обучения.
В анкету был также включён блок вопросов для выявления методов и форм ЭО и ДОТ, применённых в образовательном процессе до/после принятия ограничительных мер. Также респонденты отметили методы и формы, желательные для использования на постоянной основе, и указали предпочтительные модели смешанного обучения. (Результаты анализа ответов на эти вопросы будут рассмотрены в последующих публикациях.)
Опрос студентов предполагал анонимность и был проведён с использованием Google-форм в дистанционном формате. Перед анкетированием респонденты были ознакомлены с целями исследования и структурой анкеты. Анкетирование организовано через социальные сети путём публикации ссылки на него в профильных сообществах факультетов и кафедр вузов, подведомственных Министерству культуры РФ и реализующих образовательные программы по направлению «БИД».
Результаты исследования и их обсуждение
Релевантность выборки. Для оценки достоверности полученные данные проверены на «внутреннюю согласованность». Противоречий при анализе связанных вопросов не обнаружено, что свидетельствует о высокой валидности ответов.
В анкетировании приняли участие 448 студентов по направлению БИД, из них 383 бакалавра и 65 магистров.
Сопоставив количество студентов, принятых на обучение по программе бакалавриата «БИД» [12], и распределение опрашиваемых по курсам, определили: опрошено 36% (79 из 218) студентов I курса и 60% (135 из 233) II курса. В связи с отсутствием в открытых источниках информации о количестве студентов, принятых на обучение в 2017 и 2018 гг. и обучающихся ныне на III и IV курсах, сделать такой анализ не представляется возможным, можно только обозначить их количество – 139 и 30 соответственно.
Опрошено 38% (19 из 50) магистров I курса и 77% (46 из 60) от общего числа обучающихся по программе магистратуры «БИД» [Там же]. Таким образом, учитывая добровольный характер анкетирования и долю опрошенных от общего числа обучающихся по направлению подготовки «БИД», можно считать, что количество анкет репрезентативно для анализа и понимания отношения большинства респондентов методам и формам ЭО и ДОТ.
Рис. 1. Использование ЭИОС до принятия ограничительных мер
Использование ЭИОС до принятия ограничительных мер и после их снятия. 62% респондентов, обучающихся по программе бакалавриата, ответили, что до принятия ограничительных мер работали в ЭИОС, причём для 72% из этого числа (44% от всех опрошенных) по отдельным дисциплинам проводились занятия с использованием технологий ЭО, для 28% из этого числа (17% от всех опрошенных) проводились занятия по большинству дисциплин с использованием ЭО и ДОТ.
38% респондентов-бакалавров практически не работали в ЭИОС, а использовали только для проверки успеваемости, получения доступа к библиотекам или использовали лишь открытую информацию, размещённую на официальном сайте учреждения.
55% респондентов-магистров до ввода ограничительных мер работали в ЭИОС, причём для 38% из всех опрошенных по отдельным дисциплинам проводились занятия с использованием ЭО и ДОТ, а для 17% – занятия по большинству дисциплин с применением технологий ЭО.
45% респондентов, обучающихся по программе магистратуры, практически не работали в ЭИОС, причём 93% из этого числа (42% от всех опрошенных) ответили, что использовали ЭИОС для проверки успеваемости, получения доступа к библиотекам, что говорит о более высокой мотивации к самообучению этой категории респондентов. Остальные 7% (3% от всех опрошенных) заявили, что использовали для обучения лишь открытую информацию, размещённую на официальном сайте учреждения.
Рис. 2. Использование ЭИОС после снятия ограничительных мер
73% респондентов-бакалавров ответили, что продолжают работать в ЭИОС после снятия ограничительных мер. Число респондентов, заявивших, что после снятия ограничительных мер число занятий по большинству дисциплин с использованием ЭО и ДОТ увеличилось на 12% по сравнению с «доковидным» периодом, выросло и составило 29%. 44% респондентов-бакалавров подчеркнули, что после снятия ограничений по отдельным дисциплинам продолжают проводиться занятия с использованием ЭО и ДОТ. Количество студентов-бакалавров, ответивших, что практически не работают в ЭИОС, уменьшилось на 11% и составило 27% от общего числа опрошенных.
75% респондентов, обучающихся по программе магистратуры, ответили, что после снятия ограничительных мер продолжают работать в ЭИОС. Причём для 61% из этого числа (46% от всех опрошенных) проводятся занятия по большинству дисциплин с использованием ЭО и ДОТ и для 39% (29% от всех опрошенных) – по отдельным дисциплинам. И всего 25% респондентов-магистров ответили, что практически не пользуются ЭИОС после снятия ограничений.
Таким образом, проанализировав ответы респондентов-бакалавров, можно утверждать, что наблюдается увеличение доли студентов, вовлечённых в ЭИОС. Тем не менее, учитывая, что в период принятия ограничительных мер все студенты обучались дистанционно и с использованием технологий ЭО, до сих пор остаётся достаточно большая доля (27%) тех студентов-бакалавров, которые не работают с ЭИОС.
Сопоставив результаты ответов студентов-магистров и студентов-бакалавров на вопрос, характеризующий использование ими ЭИОС после снятия ограничительных мер, видим существенные различия: для 46% магистров по большинству дисциплин проводятся занятия с использованием технологий ЭО и для 29% – по отдельным дисциплинам, у бакалавров – 29% и 44% соответственно. Такую высокую вовлечённость магистров в ЭИОС можно объяснить тем, что для их самостоятельной работы отведено большее время, а также форсированием создания соответствующих курсов в период принятия ограничительных мер. Тем не менее 27% бакалавров и 25% магистров практически не работают в ЭИОС.
Периодичность работы в ЭИОС после снятия ограничительных мер. Результаты ответов респондентов на вопрос о периодичности работы в ЭИОС интерпретированы для очной и заочной форм обучения и отражены наглядно в табл. 1.
Таблица 1
Периодичность работы бакалавров в ЭИОС
после снятия ограничительных мер (%)
Периодичность
Бакалавры
Магистры
ОФО
ЗФО
ОФО
ЗФО
Ежедневно
11,5
4,4
22,4
81,3
По расписанию
33,3
61,1
10,2
18,8
Не более 3-х раз
в неделю
23,7
15,9
38,8
0,0
Не более 3-х раз
в месяц
27,8
14,2
26,5
0,0
Не использую
3,7
4,4
2,0
0,0
При сопоставлении результатов ответов о периодичности работы в ЭИОС бакалавров и магистров видно, что последние используют систему более активно.
Каналы, через которые опрашиваемые получали/отправляли задания. Опрос показал, что в период ограничительных мер образование было организовано не только через внутреннюю систему ЭО, но и через другие каналы (см. рис. 3).
Рис. 3. Каналы, через которые опрашиваемые получали задания
в период пандемии
Таким образом, в период ограничительных мер для текущей аттестации использовались различные технологии ЭО и разные системы. Большинство респондентов вне зависимости от уровня образования отметили, что проведение промежуточной аттестации было организовано через «классические» системы и каналы связи, с возможностью идентификации личности и фиксации результатов (см. рис. 4).
Рис. 4. Каналы, через которые опрашиваемые отправляли
выполненные работы в период пандемии
Рис. 5. Проведение промежуточной аттестации в период пандемии
Как видно из ответов, для организации промежуточной аттестации использованы различные каналы. При этом минимизировано использование каналов связи и систем, не позволяющих фиксировать и сохранять результаты. Для регулирования вопросов, связанных с организацией текущей и промежуточной аттестаций с использованием ДОТ, образовательные организации разрабатывают соответствующие инструкции и регламенты.
Таблица 2
Необходимость применения методов и форм ЭО и ДОТ
Считаете ли Вы необходимым применение методов и форм ЭО и ДОТ
в образовательном процессе?
Ответы
Бакалавры
Магистры
Необходимо
75,7%
81,5%
Нет
24,3%
18,6%
В заключительной части анкеты респондентам было предложено высказать своё мнение о необходимости или нежелательности применения методов и форм ЭО и ДОТ при организации образовательного процесса. Абсолютное большинство респондентов – 75,7% бакалавров и 81,5% магистров, считают необходимым применение методов и форм ЭО и ДОТ в образовательном процессе.
Среди преимуществ применения методов и форм ЭО и ДОТ при организации обучения респонденты выделили (стиль ответов сохранён):
экономию временных ресурсов (времени на дорогу до вуза и обратно; времени в плане фиксации материала: разные категории студентов тратят разное время на усвоение информации);
экономию финансовых ресурсов: нет расходов на транспорт и распечатку материалов, есть возможность дополнительно работать;
возможность обучения при обстоятельствах непреодолимой силы: периодически складываются ситуации вынужденного отсутствия на аудиторных занятиях, и система электронного обучения может помочь студентам, находящимся на больничном/в отъезде/в другой стране, обучаться, не теряя занятий;
доступность материалов в режиме 24/7: «если что-то непонятно или не расслышал, можно всегда пересмотреть запись»; «есть возможность нахождения в любой точке мира и при этом параллельного обучения»; «в обустроенных... условиях легко сконцентрироваться на учёбе».
Отдельные респонденты ответили, что при внедрении ЭО и ДОТ «повышается “прозрачность” учебного процесса»; «у многих студентов бывают психологичечкие трудности, когда видеться с людьми становится травматично».
Никто из респондентов, предоставивших развёрнутый ответ, не сказал, что применение технологий электронного и дистанционного обучения в образовательном процессе не нужно. Однако студенты отметили и минусы применения технологий ЭО и ДОТ:
отрицательное влияние новых технологий на психическое и физическое состояние обучающихся;
негативные последствия при уменьшении контактных часов на качество обучения;
возможность срывов занятий в связи с недостаточным владением преподавателями технологиями ЭО и ДОТ;
сложности с самоорганизацией.
Выводы
Переход полностью на дистанционное обучение в связи с угрозой распространения короновирусной инфекции существенно ускорил процесс внедрения методов и форм ЭО и ДОТ в образовательный процесс. После снятия ограничений продолжается их применение, что позволяет утверждать: в высшем образовании используется система смешанного обучения.
Действительно, результаты исследования показывают: большая часть обучающихся работает в ЭИОС и для абсолютного большинства проводятся занятия с использованием методов и форм ЭО и ДОТ. Более высокая вовлечённость наблюдается у студентов, обучающихся по программе магистратуры. Это объясняется тем, что для самостоятельной работы магистров отведено большее время, и данная категория уже обладает универсальной компетенцией ОК-7 «способность к самоорганизации и самообразованию».
Установлено также, что используется большое количество систем и социальных сетей для передачи знаний. Использование одновременно нескольких технологий для решения одной методологической
задачи без единой точки входа говорит о том, что вузы находятся в поиске оптимального варианта. Такая ситуация наблюдается и при проведении итоговой и промежуточной аттестаций. Это может быть связано и с тем, что часть преподавателей не имеет навыков работы со всеми инструментами ЭИОС, либо с тем, что ЭИОС не настроена или адаптирована к применению отдельных технологий.
Большинство респондентов считают необходимым использование методов и форм ЭО и ДОТ при организации образовательного процесса. Среди преимуществ применения технологий электронного и дистанционного обучения выделены: экономия временных и финансовых ресурсов, возможность обучения при обстоятельствах «непреодолимой силы», доступность материалов в режиме 24/7, что соответствует основным методологическим, организационным и методическим принципам электронного и дистанционного обучения.
Несмотря на то, что часть респондентов отметили минусы применения методов и форм ЭО и ДОТ, никто из них не отказывается от смешанного обучения, многообразие форм которого ставит перед исследователями задачу выработки единых методик их применения.
В связи с этим возникает необходимость построения модели смешанного обучения 2.0, которая бы предусматривала разумное сочетание методов/форм электронного и традиционного обучения, ДОТ с сохранением основных ориентиров на качество образования.
| 261 |
20211205.txt |
Оценка работы библиотеки в веб-пространстве начинается с анализа её сайта. Как правило, именно сайт принимает первых посетителей и информирует об имеющихся ресурсах и услугах. С появлением веб-аналитических технологий открылись новые возможности для оценки виртуальной географии посетителей. Проведение регулярного анализа посещаемости сайта и его целевых страниц с использованием веб-аналитических инструментов позволяет осуществить детальный анализ посетителей, сегментировать аудиторию по её активности, гендерной и возрастной принадлежности, территориальным различиям и другим параметрам.
Желание знать собственную виртуальную аудиторию объясняется необходимостью соответствовать её требованиям к библиотечно-информационному обслуживанию и наполнению сайта. Знание виртуальной аудитории позволит библиотекам: оценить и повысить эффективность деятельности в веб-среде (в частности, улучшив количественные значения метрик посещаемости); лучше продвигать ресурсы и услуги библиотеки; удовлетворить информационные потребности целевой аудитории; скорректировать текущую стратегию развития.
Результаты анализа публикаций в профессиональной печати показали, что для изучения географии посетителей библиотечных сайтов специалисты, как правило, используют традиционные методы, такие как наблюдение, социологические опросы и интервью; методы веб-аналитической оценки, основанные на изучении количественных аспектов использования сайта, применяются реже. При этом результаты сопоставительного анализа данных анкетирования и статистики сайта свидетельствуют, что применение любого из методов позволяет получить одинаковые выводы исследования [1]. В исследованиях [1–3] оценка аудитории проведена с использованием метрик, характеризующих поведение пользователей на страницах веб-ресурса: количество сеансов, число просмотров, анализ пользователей по языковому признаку, географический анализ аудитории. Отмечено, что географический и языковой анализы пользователей соответствуют тематике рассматриваемого веб-объекта [2].
Для составления характеристики пользовательской аудитории авторы обращаются и к оценке демографических параметров посетителей сайта. На основании данных веб-аналитики выявлено: электронные образовательные ресурсы используют 87% студентов; 13% – профессорско-преподавательский состав. Среди пользователей 74,2% – мужчины, 25,8% – женщины, что соответствует реальным данным кадрового состава и студентов образовательного учреждения [4].
Сайт библиотеки является единой точкой информирования и продвижения её ресурсов [5], а данные веб-аналитики выступают качественным инструментом для составления портрета современного пользователя библиотечных сайтов, которому адресован этот информационный посыл. На основании сопоставления статистики посещений виртуальных посетителей сайта и потенциальной аудитории библиотеки составлен обобщённый профиль пользователя сайта [3].
С целью объяснить поведение современного пользователя и разработать инструменты управления его действиями исследователи, преимущественно маркетологи, обращаются к изучению личностных качеств разных поколений (поколения Z, Y, X, BB и др.) [6–9]. Отмечено, что границы между поколениями несколько размыты, но тем не менее имеют некую общую ментальность, составляющую социально-психологический портрет поколения [10]. Учитывая психологические особенности, привычки и ценности поколений, разные исследователи предлагают собственный набор методов и форм коммуникации с представителями этих поколений.
E. Vassilakaki [9] делит всех пользователей библиотеки на поколения, соответствующие дате их рождения, и отмечает: пользователи разных поколений имеют специфические характеристики собственных информационных потребностей, что и должны учитывать библиотеки для эффективного продвижения информационных ресурсов и услуг.
В [11] отмечена необходимость ориентироваться на информационные запросы нового поколения – «цифровых аборигенов» [Там же].
Учитывая, что аудитория сайта библиотеки имеет собственные специфические черты, целью исследования является оценка виртуальной географии посетителей библиотечных сайтов разных типо-видовых форм и определение их целевой аудитории. В [12] отражено продолжение исследования в рамках «вебометрического мониторинга библиотек».
Для получения общей картины посещаемости исследуемых библиотечных сайтов рассмотрен временной отрезок, равный одному году (2019 г.), что позволило избежать выпадений трафика в разное время. Влияние календарных колебаний на показатели веб-трафика отмечено в [13, 14]. Первый этап – сбор данных 11 библиотечных сайтов с использованием инструмента веб-аналитики Яндекс.Метрики (ЯМ). В выборе сайтов для оценки их вебометрических показателей мы прежде всего руководствовались следующими правилами: использование идентичного инструмента для сбора данных, счётчик должен быть полностью настроен (проведение проверки правильности установки кода счётчика на страницах сайта).
Основные характеристики, получаемые с использованием веб-аналитических инструментов, можно сгруппировать по следующим критериям: географические данные (место нахождения посетителя, возможное место его проживания); демографическая информация о посетителях (пол, возраст); показатели лояльности (показатель отказов, глубина просмотра, время, проведёное на сайте); целевые действия пользователей на сайте (оценка конверсии целевых действий).
Второй этап – анализ показателей ключевых метрик. При обработке данных акцент делался на следующих ключевых метриках посещаемости: визиты; посетители; новые и вернувшиеся посетители в соотношении с количеством их визитов; глубина просмотров, среднее время нахождения на сайте; показатель отказов; географическое распределение посетителей сайта в мировом и региональном сегментах; гендерная принадлежность посетителей и их возраст. Лояльность аудитории оценивалась посредством интерпретации метрик: глубина просмотров, среднее время нахождения на сайте и показатель отказов.
Для реализации поставленной цели исследования анализ гендерных, возрастных, территориальных различий виртуальных посетителей и их поведения на сайте планируется провести с применением следующих подходов:
сегментировать посетителей библиотечных сайтов на новых и вернувшихся;
оценить лояльность вернувшихся посетителей России и региона;
провести анализ половозрастной принадлежности посетителей библиотечных сайтов;
выявить активную аудиторию с высокими показателями лояльности;
составить портрет целевой аудитории сайтов анализируемых библиотек.
География пользовательской аудитории
Согласно данным аналитики, география виртуальных посетителей библиотек обширна. При этом наблюдается прямая зависимость географии посетителей сайта и функций офлайн-деятельности библиотеки.
Сайт ГПНТБ СО РАН как информационный центр ориентирован на посетителей из разных стран: имеет две версии представления контента – русскую и английскую. К информационному контенту сайта в 2019 г. обратились пользователи из 171 страны.
Оценка географии посетителей сайтов других библиотек, которые принимали участие в исследовании, показала менее значительное географическое распределение посетителей, что, с одной стороны, соответствует их функциональной направленности, а с другой – является следствием только русифицированной версии сайта. Таким образом, с целью привлечения и расширения границ пользовательской географии библиотекам необходимо оптимизировать сайты – представлять внутренние разделы в нескольких языковых версиях.
Сравнительный анализ географии пользователей для разных типов библиотек выявил топ-10 стран, посетители которых активно используют библиотечные сайты (табл. 1). В большинстве своём это страны ближнего зарубежья – Беларусь, Казахстан, Киргизия, Молдова, Узбекистан и Украина, что объясняется многочисленностью русскоязычного населения этих стран. Среди стран дальнего зарубежья к библиотечным сайтам обращаются посетители из европейских стран – Германии и Нидерландов, а также из стран американского континента – США. Однако основной трафик безусловно обеспечивают посетители разных регионов Российской Федерации.
Мониторинг суточной динамики посещений позволил сделать несколько наблюдений. Учитывая тот факт, что основная часть посетителей библиотечных сайтов из России, наибольшая их активность отмечена в дневное время суток. В среднем пик активности посещений библиотечных сайтов приходится на 11–16 ч.
По сравнению с другими библиотечными сайтами, для сайта ГПНТБ СО РАН вторая половина дня наиболее активна с точки зрения посещаемости. Подобная картина, скорее всего, связана с тем, что ГПНТБ СО РАН – информационный центр федерального значения, крупный государственный универсальный депозитарий Сибирского федерального округа, соответственно этому большая часть посетителей сайта приходится на Центральный и Дальневосточный федеральные округа.
Анализ активности посещений сайта библиотеки могут использовать администраторы сайта с целью оптимизации новостного контента в часы пик для привлечения внимания и расширения охвата аудитории. Кроме того, в ночное время число визитов на сайты большей части библиотек не падает до нулевых значений, а это означает, что к ним обращаются пользователи со всего мира.
Сравнительный анализ посещаемости на региональном уровне выявил определённую тенденцию, которая свидетельствует о тесной взаимозависимости территориального местонахождения библиотеки и посещаемости библиотечного сайта. Регион, в котором находится библиотека, лидирует по числу посетителей и визитов. Схожий результат получен в исследовании целевой аудитории сайта отделения ГПНТБ СО РАН (http://www.prometeus.nsc.ru/) [1].
На втором и третьем местах, как правило, – посещения пользователей Московской и Ленинградской областей, что может отчасти объясняться многомиллионным населением этих регионов; далее по активности посетителей следуют близлежащие регионы. Однако для сайта ГПНТБ СО РАН (http://www.spsl.nsc.ru/) отмечена несколько иная ситуация: Новосибирская область – регион, в котором расположена библиотека, по количеству посетителей и визитов находится на втором месте после Московской области. Это наблюдение также подтверждает выдвинутую выше гипотезу о влиянии функциональных задач библиотеки на географию посещаемости её сайта, а также доказывает, что библиотека соответствует своему статусу и правильно позиционирует собственную деятельность в веб-пространстве.
Кроме того, посетители и региона, в котором физически находится библиотека, и соседних регионов демонстрируют высокую лояльность к посещаемому ресурсу: показатели отказов для этой категории посетителей сайта ниже на 7–28%, а показатели глубины просмотра и времени нахождения на сайте выше, чем для посетителей из других регионов. Так, показатель отказов для региональных посетителей (Мурманская область) сайта Мурманской областной детско-юношеской библиотеки в 2019 г. составил всего 9% – это самый низкий показатель отказов среди участвующих в исследовании библиотек.
Целевая аудитория библиотечных сайтов
С точки зрения вебометрики посетителей библиотечных сайтов можно разделить на две группы: новые и вернувшиеся посетители. Библиотечные сайты привлекают 90–99% новых посетителей, что свидетельствует о хорошей оптимизации сайтов в поисковых системах. Однако для достижения важных задач [15] сайт не только должен привлекать новых пользователей, но и увеличивать число вернувшихся, потому что именно данная категория посетителей либо является реальными читателями библиотеки, либо находится в переходной категории, имея статус потенциальных посетителей библиотеки.
Хорошие показатели вернувшихся посетителей демонстрируют сайты Научной библиотеки Приволжского исследовательского медицинского университета (34,1%) и Новосибирской государственной областной научной библиотеки (33,2%). Для остальных библиотек соответствующие показатели – от 9,6% до 22,23%.
На основе анализа группы вернувшихся посетителей по их территориальной принадлежности сделан вывод, что для посетителей региона, в котором расположена библиотека, процент возвращения на сайт на 5–15% выше, чем для посетителей по России. Таким образом, все представленные результаты доказывают, что основной целевой аудиторией библиотечных сайтов являются пользователи, территориально находящиеся в регионе осуществления офлайн-деятельности библиотеки.
Собранные аналитические данные позволили сделать выводы и относительно половозрастного состава пользовательской аудитории. Оценка гендерной принадлежности посетителей библиотечных сайтов показала, что сайты больше посещают женщины. В 2019 г. сайты детских библиотек посетили 81–84% женщин, мужчин – 17–20%. Для публичных и академических библиотек количество мужчин, посещающих сайт, несколько выше – 24–31% и 29–39% соответственно.
Среди анализируемых сайтов только сайт НТБ Сибирского государственного индустриального университета посещает приблизительно равное количество мужчин (49,1%) и женщин (53,5%). Отмечено, что женская аудитория библиотечных сайтов более активно просматривает контент, о чём свидетельствуют показатели лояльности: глубина просмотра и время нахождения на сайте. Результаты анализа показали, что средняя глубина просмотров и время нахождения на сайте у женщин несколько выше, чем у мужчин. Продолжительность нахождения аудитории библиотечных сайтов оценена в трёх категориях: >5 минут; 5–59 минут; >1 часа.
Наибольшее число визитов посетители библиотечных сайтов совершают во временном диапазоне >5 минут: среднее количество посещений в 2019 г. – 87,80%. Среднее количество визитов в дипазане 5–59 минут – 11,86%. И наконец, на долю посетителей, которые находились на сайте больше одного часа, приходится наименьшее количество визитов – 0,34%. При этом коэффициент посещений женщин, беспрерывно находящихся на сайте, выше, чем у мужчин, что подтверждает интерес женской аудитории к предоставляемому контенту.
При рассмотрении возрастных характеристик посетителей сайтов библиотек выделены две возрастные группы, которые наиболее активно используют библиотечные сайты. Первая группа – это так называемое поколение Y, или поколение миллениалов, возраст – от 18 до 34 лет. Это переходное поколение (от нецифрового к цифровому), основными качествами которого являются: требовательность в получении образовательных навыков в кратчайшие сроки; стремление оставаться в зоне собственного комфорта; изменение применяемых образовательных форм и методов под собственные требования; удовлетворение образовательных потребностей через развлечение; единовременная реализация нескольких задач при использовании различных средств коммуникации; самовыражение в социальных сетях [6, 8].
По мнению исследователей, чем моложе возрастная группа посетителей, тем больше её интерес к интернету и выше потребность в реализации собственных запросов посредством сети. Вторая группа – это посетители в возрасте от 35 до 54 лет – поколение X. К важным качествам этого поколения относят: информированность; техническую грамотность; готовность постоянно повышать уровень образования и квалификацию; рассчитывать на собственные силы [16].
В табл. 2 и 3 представлено сопоставление ключевых показателей посещаемости целевой аудитории региона и посетителей из России для возрастных групп поколений Y и X. У всех без исключения анализируемых сайтов библиотек показатели лояльности (глубина просмотра и время нахождения на сайте) для аудитории региона выше, чем для всей аудитории России. Исходя из этого целевая аудитория библиотечного сайта в рамках двух указанных поколений определялась по коэффициенту посетителей из региона.
В результате анализа выявлено: для большего числа сайтов библиотек (8 сайтов) целевой аудиторией являются посетители от 35 до 54 (поколение X), для оставшихся библиотек (3 сайта) – от 18 до 34 лет (поколение Y). Для сайта Государственной национальной библиотеки Кабардино-Балкарии им. Т. К. Мальбахова и сайта Ярославской ОУНБ им. Н. А. Некрасова преимущество в сегменте посетителей поколения X незначительно и может поменяться в следующем отчётном периоде – как в сторону усиления позиции в этом сегменте, так и смещения акцента в сторону преобладания посетителей поколения Y.
Для того чтобы соответствовать ожиданиям посетителей сайта, важно составить портрет целевой аудитории. На основании результатов исследования получен обобщённый портрет целевой аудитории сайтов библиотек. Преимущественно это женская аудитория, кроме сайта НТБ Сибирского государственного индустриального университета: его целевая аудитория – мужчины в возрасте 18–34 лет. В том и в другом случае это посетители, которые находятся в регионе местонахождения библиотеки.
Библиотекам, для сайтов которых целевой аудиторией являются посетители поколения Y – носители инновационной ментальности, исходя из ключевых личностных качеств, присущих этому поколению, следует:
обратить внимание на расширение перечня ресурсов и услуг библиотеки, предоставляемых посетителям удалённо;
активизировать проведение презентаций (реклама) новых услуг библиотеки в новостной ленте сайта и социальных сетях;
публиковать рекомендательные списки новой литературы в соответствии с тематическими запросами этой категории посетителей;
увеличить мультимедийный контент на сайте;
предоставить возможность оплачивать платные библиотечно-информационные услуги онлайн;
проверить целевые страницы сайта на удобство доступа (1–3 шага);
сократить время загрузки страниц с аудиовизуальными материалами.
Для большей части сайтов библиотек, которые приняли участие в исследовании, целевой аудиторией являются посетители поколения X (альтернативное название «Неизвестное поколение»). Это может объясняться тем, что данное поколение выступает носителем переходной ментальности [10]. От носителей классической ментальности им отчасти досталось доверие библиотеке как хранителю информации во все времена, а вместе с тем и предпочтение библиотечных ресурсов другим «неизвестным» цифровым ресурсам в интернете.
На основании ключевых личностных качеств поколения X составлена стратегия развития библиотечных сайтов:
оптимизировать меню сайта, учитывая востребованность целевых страниц у данной группы посетителей;
составлять рекомендательные списки новых поступлений в соответствии с запросами посетителей этой категории;
расширить спектр методических материалов для повышения компьютерной грамотности пользователей;
обратить внимание на внешний вид сайта, сделать его более спокойным, лаконичным, меньше использовать мигающие баннеры;
по возможности реже проводить глобальные изменения на сайте со сменой привычной для посетителей картинки.
Итак, пользовательская аудитория сайта – это реальные люди, которые зашли на сайт либо случайно, либо являются целевой аудиторией или же намерены в неё войти (потенциальные читатели). К сожалению, вебометрические данные не позволяют чётко разделить носителей на читателей и потенциальных читателей – границы показателей для этих групп нечёткие. Впрочем, это не мешает составить предварительное представление о виртуальных посетителях и выявить основные характеристики целевой аудитории библиотечных сайтов на основании анализа ключевых метрик веб-аналитических инструментов, что в свою очередь даёт возможность прогнозировать востребованность публикуемого информационного контента у разных целевых сегментов аудитории и способствует дальнейшему стратегическому развитию библиотеки в веб-пространстве. Расширение охвата целевой аудитории сайта оценивается как положительный результат управления сайтом. Однако для дальнейшего его развития в веб-пространстве не следует замыкаться на одном сегменте – процесс изучения виртуальных посетителей библиотечных сайтов бесконечен.
В условиях стремительно развивающихся информационных технологий особенности взаимодействия посетителей с веб-ресурсами, сервисами и их предпочтения меняются также быстро. Кроме того, контент библиотечных сайтов имеет, как правило, политематичный характер, соответственно привлекает довольно неоднородную аудиторию с разными запросами. Поэтому следует расширять целевую аудиторию, совершенствовать библиотечно-информационное предложение, исходя из запросов разных сегментов посетителей сайта.
| 245 |
20240105.txt |
Cite: Neshcheret M. Y. Neural networks in libraries: A new development in bibliographic services // Scientific and technical libraries. 2024. No. 1, pp. 105–128. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2024-1-105-128
Введение
В ХХI в. человечество вступило в эпоху цифровизации. Внедрение в сферу деятельности человека сквозных технологий, основанных на искусственном интеллекте (ИИ), открывает перед библиотеками новые перспективы. Благодаря цифровизации совершенствуются традиционные и появляются новые формы и способы оказания библиографических услуг. Наиболее распространёнными и популярными технологиями ИИ, применяемыми в библиотеках, являются технологии поиска, машинного обучения, оптического распознавания рукописных и иероглифических/пиктографических текстов, их предметной индексации и классификации, анализа конкретных тем «в контекстах», а также создание наборов открытых данных на основе библиотечных каталогов и машиночитаемой информации и т. п. [1. C. 219–220].
В октябре 2020 г. Международная федерация библиотечных ассоциаций и учреждений (International Federation of Library Associations, IFLA) опубликовала «Заявление о библиотеках и искусственном интеллекте» [2], в котором изложены принципы использования технологий ИИ в библиотечном секторе. В документе подчёркивается, что ИИ позволит библиотекам усовершенствовать подходы к процессам управления знаниями – в частности, к организации знаний, их хранению и
интеграции. Также отмечается, что активное продвижение технологий ИИ сделает библиотеки более технологичными и эффективными.
Цель статьи – определить ключевые технологии ИИ в библиотечно-информационной сфере и обосновать возможные варианты применения искусственных нейросетей (ИНС) в библиографическом обслуживании.
В качестве методов исследования был выбран метод анализа профессиональной литературы на основе использования полнотекстовых баз данных, содержащих статьи из академических журналов, а также метод выборочного мониторинга сайтов российских и зарубежных библиотек, в первую очередь университетских.
В зарубежной профессиональной литературе теме ИИ в библиотечно-информационной деятельности уделяется пристальное внимание. Исследователи делают попытки дать определение ИИ применительно к библиотекам на основе изучения общих дефиниций и анализа совокупности технологий ИИ; изучают вопросы практического использования инструментов ИИ в процессах обслуживания, выдвигают версии последствий их внедрения. Авторы публикаций единодушны в том, что у ИИ имеется огромный потенциал для фундаментального расширения доступа к знаниям. В то же время специалисты признают, что использование ИИ в библиотечной работе находится в зачаточном состоянии и нуждается в ускоренном развитии [3–7].
Согласно данным научной электронной библиотеки eLIBRARY, за последние 10 лет (2014–2023) отечественные исследователи опубликовали 41 научную работу по использованию инструментов ИИ в библиотеках. В профессиональной периодике тема ИИ представлена работами А. И. Каптерева, А. В. Соколова, В. К. Степанова, Ю. Н. Столярова, Я. Л. Шрайберга и др. [1, 8–13]. К началу третьего десятилетия ХХI в., когда цифровизация приобрела масштабы мегатренда, профессиональное сообщество стало осознавать, что «недооценка возможностей ИИ… чревата крайне негативными последствиями для всей библиотечной работы». Ю. Н. Столяров обосновал перед учёными главную задачу – «всестороннего теоретического обоснования возможностей и границ применения ИИ в книжном, библиотечном и библиографическом деле» [12. С. 21]. В 2023 г. А. И. Каптерев опубликовал статью [8], которую можно считать откликом на призыв Ю. Н. Столярова. Применив системно-функциональный подход к исследованию проблемы, автор проанализировал основные возможности и потенциальные области применения ИИ в общедоступных библиотеках.
В последние годы отечественные исследователи особое внимание уделяют тем инструментам ИИ, использование которых увеличивает производительную способность сотрудников библиотек. В работе
Е. С. Саулина рассматриваются вопросы интеллектуального потенциала библиотечно-информационных систем ИИ [14]. А. А. Леонтьев,
Д. В. Мун, В. В. Попета, Ю. Ю. Чёрный выявляют возможные риски и проблемы, с которыми могут столкнуться библиотеки, внедряющие ИИ в свою деятельность [15–17]. А. А. Леонтьев предполагает, что «на данном этапе развития информационных технологий и коммуникаций вполне мыслимо достичь тотального контроля компьютерных систем над информационным потоком внутри человеческих сообществ».
По его мнению, распространение самообучающихся алгоритмов может привести к доминированию ИИ над человеческими способностями
[15. С. 102]. В то же время авторы публикаций делают акцент на неизбежности повсеместного внедрения ИИ в сферу библиотечно-информационной деятельности, которое будет сопровождаться кардинальными технологическими изменениями. В ответ на вызовы цифровизации исследователи предлагают стратегии, которые, по их мнению, обеспечат «мирное сосуществование» книжной и цифровой культур [9–11].
Несмотря на интерес учёных к проблематике цифровых технологий в целом и ИИ в частности, в отечественной профессиональной литературе рассматриваемая тема освещена недостаточно полно. Вероятно, это связано с тем, что библиотечная сфера по уровню цифровизации ещё не достигла состояния зрелости.
Цифровая трансформация требует переосмысления всех процессов библиотечно-информационной деятельности, включая такое важное её направление, как библиографическое обслуживание. Данные, собранные в ходе реализации научного проекта Центра по исследованию проблем развития библиотек в информационном обществе Российской государственной библиотеки (РГБ), убедительно показывают, что проникновение цифровизации в библиотеки не ограничивается переводом информации в цифровую форму. Сущность цифровизации выражается в комплексном решении задач библиотечно-информационного обслуживания, в том числе библиографического, на базе специально разработанных технологических платформ и современных способов коммуникации [18. С. 220].
ИИ: понятие и сущность
В России развитие ИИ реализуется в рамках «Национальной стратегии развития искусственного интеллекта до 2030 года», утверждённой Указом Президента Российской Федерации № 490 от 10 октября 2019 г. В документе представлены определения ключевых понятий ИИ, который рассматривается как «комплекс технологических решений, позволяющий имитировать когнитивные функции человека и получать при выполнении конкретных задач результаты, сопоставимые, как минимум, с результатами интеллектуальной деятельности человека» [19]. Анализируя документ в аспекте библиотечной деятельности, Ю. Н. Столяров отмечает, что «библиотеки могут принять на себя задачу широкого просвещения населения… во всём спектре вопросов, связанных с ИИ… чтобы наш читатель правильно осознавал поставленные задачи и был активным участником государственной политики в этом отношении» [12. С. 24].
Зарождение ИИ связывают с именем британского математика Алана Тьюринга (Alan Turing, 1912–1954), опубликовавшего в 1950 г. статью «Вычислительная техника и интеллект» [20]. В ней автор представил метод оценки ИИ, впоследствии получивший название «тест Тьюринга». Сам термин «искусственный интеллект» (artificial intelligence, AI) был впервые предложен американским специалистом в области информатики Дж. Маккарти (John McCarthy, 1927–2011) на Дартмутском семинаре – научной конференции по вопросам ИИ, организованной в 1956 г. в одноимённом университете [21].
Один из самых популярных инструментов ИИ – ИНС. Они имитируют работу головного мозга человека, но вместе с тем не являются его точной копией. ИНС применяются для обработки информации с целью решения перцептивных и когнитивных задач, когда использование традиционных вычислительных методов и технологий оказывается сверхсложным или невозможным. ИНС способны к обучению в процессе работы, и в этом их принципиальное отличие от традиционных алгоритмов, которые характеризуются чёткой последовательностью процессов. Изначально ИНС обучаются на размеченных наборах данных с очевидными закономерностями, после чего используют полученные навыки для самообучения. В основе их действия – процесс индуктивного рассуждения по принципу простой вероятности: «Солнце взошло вчера, солнце взошло сегодня, так что, скорее всего, солнце взойдёт завтра». Подобный принцип, не допускающий погрешностей, неприменим в научных исследованиях, но вполне подходит для реализации цели ИИ – прогнозирования вероятного вывода.
Понятие «нейронные сети» (neural network) ввели американские учёные Уоррен Маккаллок (Warren McCulloch, 1898–1969) и Уолтер Питтс (Walter Pitts, 1923–1969) [22]. После того, как в 2006 г. были созданы алгоритмы глубокого обучения многослойных нейронных сетей [23], исследования в области ИИ значительно активизировались.
В настоящее время ИНС выполняют следующие задачи: классификация – распределение данных в соответствии с заданными критериями (например, классификация книг по отраслям знаний); распознавание текста, фотографий, лиц людей, типов объектов; прогнозирование (например, популярность литературных жанров); генерация – для автоматизированного создания контента или его трансформации (создание уникальных текстов, аудиофайлов и видео, раскрашивание чёрно-белых фильмов, изменение окружающей среды на фото).
Индексирование и библиографирование
Внедрение ИИ и ИНС в библиографическое обслуживание является признаком цифровой трансформации библиотечно-информационной сферы. Цифровые инструменты существенным образом меняют привычные процессы библиографической деятельности.
Длительное время одним из наиболее сложных и трудоёмких библиотечных технологических процессов, обеспечивающих библиографическое обслуживание, считалось индексирование – основное средство раскрытия содержания информационного ресурса. Между тем от качества индексирования зависит результативность библиографического поиска в информационно-поисковой среде библиотеки. Очевидно, что процесс «ручного» индексирования «включает большую долю субъективизма, поскольку, выбирая темы и понятия, индексатор основывается на своих знаниях предмета, опыте, отношении к предмету и теме документа и т. д.» [24]. Как следствие, поисковые запросы включают множество вариаций ключевых понятий, требующих уточнения в ходе анализа промежуточных результатов поиска.
Сегодня с помощью ИИ успешно решается такая нестандартная задача, как кластерный анализ текстовых массивов информации. Применение ИНС значительно улучшает качество индексирования благодаря приобретённой в процессе обучения способности извлекать смысл из большого количества публикаций в виде концептов, назначать им соответствующие ключевые слова и устанавливать связи между источниками информации. «Понимание» контекста является главным преимуществом нейросетей-трансформеров – моделей, обрабатывающих тексты. Они могут учитывать полный контекст слова, просматривая слова, которые стоят перед ним и после него, что особенно важно для понимания цели поисковых запросов. ИИ на основе алгоритмов обработки естественного языка (Natural Language Processing, NLP) – технологии машинного обучения, которая даёт возможность интерпретировать и понимать человеческий язык, – позволяет быстро получать доступ к необходимой информации, скрытой в массиве разнородных документов.
По мнению П. В. Юрченко, на текущий момент внимания в библиотечной области заслуживает, в частности, такой цифровой инструмент, как платформа Yewno, использующая ИНС и компьютерную лингвистику для анализа контента с целью извлечения понятий и выявления закономерностей и взаимосвязей, что позволяет эффективно анализировать большие объёмы информации. Используя технологии ИИ, программа автоматически извлекает понятия и различает отношения между ними. Кроме того, Yewno представляет графический интерфейс этих отношений, что даёт возможность исследовать темы в контексте, создавать новые ассоциации между темами и предметами [25. С. 108].
Применяемые за рубежом системы интеллектуального анализа текстов – Autindex (Германия), Elasticsearch (Нидерланды), InformationDiscovery (Германия), NetOwl (США), Ontosminer (Россия), Rosette (США) и др. – определяют степень достоверности фактов, аргументов и выводов, приведённых в книге или статье. Таким образом, их действие направлено на предоставление актуальной и проверенной информации, почерпнутой из авторитетных источников, что особенно важно в контексте библиографического обслуживания.
Ещё один пример практического применения ИНС в библиотеках – создаваемый в РГБ пилот по сохранению достоверных данных о специальной военной операции. На текущем этапе эксперты разрабатывают методику отбора значимых источников информации и систему фильтров публикуемых материалов. Генеральный директор РГБ
В. В. Дуда предполагает, что «определённую информацию можно отбирать автоматически с помощью нейросети, а работу с другими информационными материалами лучше проводить вручную. В качестве ключевого звена будет выступать библиограф» [26].
ИИ, способный интерпретировать широкий спектр смыслов и значений, кардинально меняет механизмы каталогизации, систематизации и навигации в РГБ. При помощи роботов в библиотеке формируются библиографические записи, исправляются типовые ошибки в метаданных. Благодаря внедрению ИНС успешно решены трудоёмкие задачи, стоявшие перед РГБ, – каталогизация газет (более 750 тыс. годовых комплектов) [27] и частичная маркировка содержащихся в них материалов с выделением географических названий, личных имён, дат и др. Цифровая обработка газетных материалов даёт возможность учёным, изучающим историю Великой Отечественной войны, «обратиться
к подшивкам газет: и советских, и зарубежных – и увидеть, каким был информационный фон вокруг тех или иных событий». Как отмечает В. В. Дуда, «очень важно выработать современные подходы к информации – они должны быть во многом библиотечными: отбор, фильтрация, систематизация определённого контента и сохранность его в нетронутом виде. Такая информационная нейтральность бесконечно важна… Именно Ленинка должна об этом позаботиться» [28].
В Библиотеке Конгресса США действует система оптического распознавания и классификации визуального контента «Газетный навигатор» (Newspaper Navigator) (https://news-navigator.labs.loc.gov), открывающая доступ к массиву фотографий из архива американской прессы (1900–1963). Запуску сервиса предшествовала обработка газетных фондов, в ходе которой были выявлены иллюстративные материалы, распознанные на них объекты отмечены тегами, а результаты выгружены в датасет (dataset) – обработанный и структурированный массив информации, предназначенный для машинного обучения. Сегодня
с помощью навигатора пользователи библиотеки осуществляют поиск
карт, комиксов, фотографий, иллюстраций и рекламы, просматривают полные выпуски газет, получают библиографическую информацию.
В США также действует мемориальный проект «Civil War Photo Sleuth» (https://www.civilwarphotosleuth.com), состоящий из оцифрованного архива фотографий времён Гражданской войны в США (1861–1865) с системой распознавания лиц. Инструменты ИИ дают возможность производить поиск в массивах архивных документов и уточнять сведения об участниках военных действий.
Проект «Dig That Lick» (http://dig-that-lick.eecs.qmul.ac.uk) – результат сотрудничества Великобритании, Франции, Германии и США. Он направлен на разработку инновационных технологических и музыкально-аналитических методов с целью содействия междисциплинарным исследованиям истории джаза. Джазовое исполнительское искусство представлено обширным корпусом данных, документирующих его развитие на протяжении ста лет. ИНС позволяют анализировать музыкальные структуры, находить в архивах мультимедиа музыкальные фрагменты и с помощью метаданных осуществлять их привязку к историческому и социальному контексту.
Один из самых рутинных библиографических процессов – работа с источниками и оформление ссылок. Для сбора, хранения, обработки и последующего использования библиографических метаданных применяются персональные библиографические менеджеры – EndNote, Mendeley, ReadCubePapers, RefWorks, Sciwheel, Zotero, Paperpile и др. Менеджер состоит из трёх основных частей: базы данных, в которой хранится библиографическая информация; модуля импорта, позволяющего автоматически извлекать библиографические записи из сетевого контента; текстового редактора, предназначенного для формирования списка литературы. Как правило, библиографические менеджеры осуществляют прямой импорт записей, а в ряде случаев – полнотекстовых документов в формате PDF из баз данных и других источников. Большинство систем управления библиографической информацией интегрированы с текстовыми процессорами таким образом, что список ссылок создаётся автоматически и добавляется в документ. Ссылки оформляются в выбранном пользователем стиле цитирования. В частности, такие популярные менеджеры, как Mendeley, Zotero и Papers, используют более 6 тыс. стилей.
С помощью библиографических менеджеров пользователи формируют личные коллекции документов. Встроенные средства просмотра PDF-файлов позволяют читать тексты, делать заметки, выделять ключевые отрывки и добавлять комментарии. Кроме того, библиографические менеджеры могут быть снабжены функциями онлайн-синхронизации баз данных, совместного доступа к базам, автоматической проверки достоверности ссылок.
В настоящее время библиографические менеджеры входят в пакет программного обеспечения большинства ведущих вузов мира и активно используются для учебной и научно-исследовательской деятельности [29].
Информационный поиск
Активно развиваются технологии информационного поиска, основанные на принципе индексации неструктурированной информации с применением ИНС. Системы интеллектуального анализа текстов успешно применяются при поиске научной литературы, на практике реализуя идею концептографического библиографического обслуживания [30. С. 89; 31. С. 9].
Наглядно демонстрирует поисковые возможности ИИ проект «Google Life Tags» (https://artsexperiments.withgoogle.com/lifetags).
С помощью ИНС в рамках проекта были обработаны и снабжены тегами 4 млн изображений из журнала «Life». Затем они были классифицированы в формате каталога и объединены в интерактивную энциклопедию, в которой все метки изображений связаны с определениями соответствующих объектов в Википедии. Например, при выборе метки «камера» пользователь получает более 800 изображений и определение термина «камера» из Википедии, а также связанные теги, которые потенциально могут заинтересовать пользователя: «объектив камеры», «кинопроизводство», «фотограф» и др.
Внедрение адаптивной системы поиска информации с применением технологий ИНС планируется в РГБ. С этой целью изучаются возможности использования больших данных для анализа персонализированного пользовательского опыта. Предполагается создать рекомендательный алгоритм, который сможет осуществлять семантический поиск литературы и предлагать пользователям контент и ресурсы с учётом их персональных предпочтений. ИНС будут обучаться на основе
информации о том, какие книги пользователь бронировал ранее или добавлял в избранное в своём личном кабинете на сайте. Благодаря «клиетоориентированным» тематическим спискам пользователи РГБ откроют для себя новые жанры, авторов и произведения, которые ранее были им неизвестны [32].
Подобные самообучающиеся поисковые системы, находящие применение в библиотеках, могут варьироваться от простого рекомендательного инструмента («если вам нравится X, вам понравится Y») до гораздо более сложного, выявляющего концепции в корпусе текстов статей и связывающего аналогичные по содержанию статьи между собой.
Организация комфортной поисковой среды в отдельных библиотеках решается при помощи инструментов интегрированного поиска (discovery-сервисов) – «Библиопоиск», EBSCO, Primo и др. Они являются естественным продолжением каталогов нового поколения. Единый поисковый интерфейс обеспечивает одновременный поиск во всех ресурсах библиотеки, включая удалённые полнотекстовые базы данных, к которым библиотека имеет лицензионный доступ. Так, поисковая система Primo (ExLibris), используя аналитику больших данных (консолидацию, сопоставление и корреляцию данных из нескольких источников), определяет взаимосвязи между информационными ресурсами и таким образом выявляет релевантные материалы. Пользователям РГБ доступен поиск по всей совокупности сетевых удалённых ресурсов (журналов, книг, газет, а также их частей), который можно вести с помощью сервиса EBSCO Discovery Service из поискового окна вверху страницы «Удалённые сетевые ресурсы» (https://search.rsl.ru/
ru/networkresources/index) на сайте библиотеки.
Вполне вероятно, что внедрение ИНС в перспективе позволит разрешить противоречие «между грандиозностью библиографических ресурсов и возможностью ориентации в них» [33. С. 10] и явится началом интеграции мировых информационных ресурсов и формирования всемирного каталога.
Справочное интервьюирование
В справочном обслуживании (СО) получили распространение функционирующие на базе ИНС самообучающиеся чат-боты (от англ. chat – «беседа» и «робот»), имитирующие человеческое общение с помощью разговорной (диалоговой) технологии [34–36]. Они способны «понимать» нюансы языка, включая грамматику, сленг и канонические словоформы. Siri от Apple, Bixby от Samsung, Cortana от Microsoft, Google Assistant от Google и Alexa от Amazon – всё это примеры чат-ботов, которые успешно выполняют функции СО, отвечая на стандартные вопросы пользователей библиотеки.
Первый чат-бот появился в 1966 г. Массачусетском технологическом институте (Massachusetts Institute of Technology, США) [37.
С. 434]. Джозеф Вейценбаум (Joseph Weizenbaum, 1923–2008) назвал бот Eliza в честь Элизы Дулиттл, героини пьесы «Пигмалион» Бернарда Шоу. Бот мог общаться с пользователем с помощью программы подбора ключевых слов, но объём его «знаний» был ограничен.
Если раньше боты общались только в режиме «вопрос – ответ», анализируя данные имеющейся лингвистической базы, то современные виртуальные помощники, обладающие мощными возможностями, включая машинное обучение и обработку естественного языка, «понимают» контекст и анализируют эмоциональное состояние пользователя. ChatGPT4, одно из последних достижений в области передовых технологий, демонстрирует признаки интеллекта человеческого уровня. Эта технология уже сегодня может использоваться библиотеками для поиска ресурсов и их оценки, организации контента, разработки рекомендательных веб-материалов и др.
Чат-боты могут работать круглосуточно и оказывать справочную помощь сразу нескольким пользователям. В процессе подготовки ответа на запрос происходит обработка естественного языка на уровне именованных сущностей, анализ пользовательских интентов и широкого спектра охватываемых тематик. Интеллектуальные алгоритмы и технологии независимого обучения дают возможность постоянно пополнять базу знаний и повышать точность ответов. При поступлении сложных и нестандартных запросов многие чат-боты могут переключаться на сотрудника библиотеки [38. С. 87].
Библиотека Университета Оклахомы (University of Oklahoma Libraries, США) с 2019 г. использует интеллектуальный чат-бот Bizzy, который отвечает на текущие вопросы пользователей в режиме 24/7 [39]. Для Библиотеки Университета Сан-Хосе (San José State University,
Калифорния, США) был создан Kingbot – интерактивный чат-бот, предназначенный для ответов на справочные запросы в ночное время и в выходные дни, когда персонал библиотеки отсутствует [39].
В Центральной районной библиотеке им. М. В. Ломоносова (Санкт-Петербург, Василеостровский район) с целью популяризации культурно-исторических знаний и демонстрации ресурсных возможностей реализован интересный телеграм-проект «Спроси у Петра». Благодаря персонализированному подходу и геймификации выстраивается увлекательный интеллектуальный диалог пользователя с виртуальным собеседником – Петром I, что позволяет установить долгосрочные отношения с удалёнными пользователями, в перспективе готовыми стать реальными посетителями библиотеки [40].
Чат-боты способны удовлетворять многие рутинные информационные запросы, но они не в состоянии полностью заменить сотрудников справочной службы при проведении справочного интервью, являющегося сложным процессом межличностного общения, определяющего истинную информационную потребность пользователя, в ряде случаев существенно отличающуюся от первоначального запроса. Использование чат-ботов даёт возможность сотрудникам справочных служб сосредоточиться на сложных информационных услугах, отвечающих динамичным потребностям сегодняшнего дня.
Информирование и рекомендация
С середины 1990-х гг. за рубежом развиваются онлайн-сервисы избирательного распространения информации (ИРИ), основанные на применении систем ИИ: Selectiv edissemination of information, Current awareness services, Alerting services и др. Функциями ИРИ оснащены сайты библиотек, издательств (Elsevier, Springer, Wiley и др.), компании, формирующие базы научной информации, – Web of Science, Scopus, CurrentContents, ProQuest и др.
Сервисы ИРИ представляют собой усовершенствованные инструменты поиска, дополненные опцией оповещения. Такой «тандем» обеспечивает перманентный тематический поиск новых информационных ресурсов, опубликованных за конкретный период времени, путём дублирования первоначального поискового запроса с фильтром по дате. Пользователь самостоятельно регистрируется в выбранной им системе, создаёт индивидуальный тематический профиль, вводит ключевые слова по теме своих научных интересов, выбирает ресурсы, устанавливает частоту и формат оповещений. Пакетные сообщения система формирует автоматически.
Одна из распространённых форм библиографической деятельности по продвижению чтения и раскрытию фондов библиотеки – библиографические обзоры. По мнению специалистов, ИНС являются эффективным инструментом для создания обзоров значимых публикаций с ретроспективным анализом исследований [41, 42].
Впервые научный обзор был создан ИИ в 2019 г., когда издательство Springer опубликовало объёмный машинный труд, содержащий более 1,5 тыс. библиографических записей [43]. В недалёком будущем, по предположению А. Е. Гуськова, ИНС будут осуществлять «наукометрический анализ документопотока с выделением центров компетенций и ключевых коллабораций, фронтов исследований, наиболее авторитетных учёных и цитируемых публикаций; результаты патентного поиска релевантных технологий, моделей, промышленных образцов и других изобретений» [44. С. 39].
В настоящее время ИНС успешно реализуют оценочную функцию библиографии. Так, система нейронных сетей, разработанная исследовательской лабораторией Disney и Массачусетским университетом Бостона (University of Massachusetts Boston, США), способна анализировать небольшие художественные произведения с целью выявления сюжетов, которые будут пользоваться популярностью у широкой читательской аудитории. Предварительное обучение ИНС осуществлялось на базе социального сервиса, на котором собраны десятки тысяч вопросов, сгруппированных по темам. Некоторые из них подразумевают ответы в форме коротких рассказов. Учёные выбрали и проанализировали более 54 тыс. комментариев, чтобы создать алгоритм, который вычленил из общего массива 30 тыс. рассказов длиной от 50 слов и дал им оценку [45].
В марте 2018 г. в экспериментальном режиме был запущен созданный на основе ИНС модуль «Talk to Books» (https://books.google.
com/talktobooks), который рекомендует книги и другие информационные ресурсы из электронной библиотеки Google Books [10. С. 10].
Сервис построен на автоматической обработке диалогов из текстов более 100 тыс. книг. Когда пользователь вводит запрос, ИНС анализируют его смысл и, благодаря технологии семантического поиска, извлекают из массива оцифрованных текстов фрагменты книг, релевантные запросу. Несмотря на развлекательную направленность, сервис может использоваться как естественный и интуитивный способ поиска информации в ответ на сложные запросы с высокой степенью субъективности – в тех случаях, когда традиционные поисковые системы, основанные на ключевых словах, не приведут к удовлетворительным результатам. Французская организация «Love for Livres» («Любовь к книгам») является инициатором создания цифровой библиотерапевтической платформы «Библиотека эмоций» (www.loveforlivres.com), которая рекомендует пользователям книги, соответствующие их эмоциональному настрою и другим критериям (жанр, продолжительность чтения, историческая эпоха, оптимальное время для её чтения, например в поездке или перед сном и др.). Эмоции, вызванные чтением, помогают пользователям бороться со стрессом, стимулируют когнитивные функции, способствуют сопереживанию. Проект реализуется в сотрудничестве с публичными библиотеками.
Государственная библиотека Квинсленда (Австралия) создала Unstacked (https://unstacked.slq.qld.gov.au/) – способ цифровой визуализации своих фондов. Визуальная демонстрация изданий постоянно обновляется, отражая поиск пользователей в режиме реального времени, когда они просматривают библиотечный каталог. Разработчики программы надеются, что она будет мотивировать и вдохновлять пользователей на более глубокое и разноплановое изучение фонда библиотеки.
В ряде библиотек оценочную функцию взяли на себя гуманоидные роботы. Благодаря наличию ИНС они способны определять пол и возраст пользователей и на основании этих сведений рекомендовать соответствующие книги для чтения. Роботы вступают в беседу с посетителями, информируют о мероприятиях, проводят библиографические викторины и интеллектуальные игры.
В Центральной библиотеке Хельсинки «Ооди» (Oodi) виртуальные ассистенты рекомендуют пользователям наиболее популярные издания, знакомят с новыми поступлениями [46]. Для Псковской областной универсальной научной библиотеки компания «Промобот» (резидент «Сколково») создала робота-библиотекаря, в обязанности которого входят консультации по ресурсам и услугам библиотеки, ориентирование, а также общение с посетителями [47].
Выводы
Библиотеки переживают период цифровой трансформации. Инновационные цифровые технологии открывают новые горизонты библиотечно-информационной деятельности, обеспечивая библиотекам лидирующие позиции в мире информации.
Проведённое исследование показало, что технологии ИИ позволяют библиотекам успешно решать текущие задачи библиотечно-информационного обслуживания пользователей. Инструменты ИИ, включая ИНС, находят применение в процессах библиографического обслуживания – извлечении метаданных и формировании библиографических записей, информационном поиске, оценке и распространении информации, выполнении справок. В настоящее время наиболее развитыми услугами являются библиотечные чат-боты и системы интеллектуального анализа текстов.
Диапазон услуг расширяется за счёт внедрения в библиографическую практику услуг эксклюзивного характера, направленных на широкую информационную поддержку научной, творческой и бизнес-деятельности. Очевидно, сфера применения инструментов ИИ будет расширяться, что позволит существенно повысить качество и эффективность библиографического обслуживания, внедрить новые виды и формы библиографических услуг, повысить уровень компетентности персонала библиографических служб.
Библиотекам предстоит разработать собственную стратегию взаимоотношений с ИИ, направленную на расширение услуг с применением инструментов ИИ, а также встраивание ИИ в существующие услуги.
| 439 |
20230301.txt |
Cite: Zakharova S. S. Digital services at the affiliate libraries of the Russian Academy of Sciences to provide information support of science (the case study
of Pushchino Central Library) // Scientific and technical libraries. 2023. No. 3.
P. 15–29. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2023-3-15-29
История развития и структура академических библиотек подробно освещены в публикациях [1–9]. Но поскольку речь идёт о работе научной библиотеки, входящей в отраслевую ЦБС естественно-научного профиля, возглавляемую Библиотекой по естественным наукам, целесообразно более подробно рассмотреть структуру этой сети. Тем более что организационная система всех ЦБС практически идентична, так как построена на основе регионального и отраслевого принципов.
Центральная библиотека (ЦБ) соединяет библиотеки академических институтов в общую сеть через ЦБС или библиотеки институтов научных центров, то есть библиотеки научных учреждений, напрямую подчинённые БЕН РАН. Они делятся на филиалы, фонд которых принадлежит ЦБ, и библиотеки, комплектующиеся по договору, получающие методическое руководство, но остающиеся структурными подразделениями своих научно-исследовательских институтов [10–12].
В научных центрах также есть локальные централизованные библиотечные сети, объединяющие все или некоторые филиалы библиотеки по территориальному принципу. Такая организационная структура сложилась в Пущинском научном центре (ПНЦ). ЦБП объединяет библиотеки восьми научно-исследовательских институтов, расположенных в Пущино.
Что может предложить для информационного сопровождения научных исследований такое разнообразное по структуре и территориально разветвлённое объединение библиотек, как централизованная библиотечная сеть РАН? Разберём на примере Центральной библиотеки Пущинского научного центра.
1. Подавляющее большинство научных библиотек поддерживает свой сайт (https://cnbp.ru/).
ЦБП как отдел БЕН РАН имеет возможность бесплатно пользоваться программным и техническим обеспечением, разработанным сотрудниками БЕН, позволяющим размещать на своём сайте:
сводные каталоги журналов и книг;
базы данных, генерируемые библиотекой (диссертации по физико-химической биологии, по отдельным темам научных направлений, труды сотрудников НИИ Пущинского научного центра и т. д.);
ссылки на полные тексты журналов Национальной подписки;
системы заказа литературы в читальном зале по МБА;
результаты библиометрических исследований всех институтов Центра и др.
Наличие сайта с накопленными информационными ресурсами является той платформой, которая позволяет создавать и продвигать любые библиотечные сервисы по мере развития информационных технологий. А формы обратной связи дают возможность судить о качестве и востребованности предлагаемых продуктов. Как раз наполнение сайта является той лакмусовой бумажкой, которая выявляет специфику интересов читателей и своеобразие тематики исследований научных организаций. ЦБП обслуживает институты Пущинского научного центра естественно-научного профиля; исследования проводятся, как часто говорят, на стыке наук: химическая физика, биохимия, биофизика, биогеохимия и др. Поэтому библиотека уделяет основное внимание порталу по физико-химической биологии, который обеспечивает получение читателями информации, оперативно отражающей изменения в данной области научной работы [13–15].
2. Как правило, в каждой центральной библиотеке создана автоматизированная система, поддерживающая работу сети библиотек.
Она обеспечивает комплексную автоматизацию основных технологических процессов, связанных с централизованным комплектованием, регистрацией поступлений и распределением литературы между библиотеками ЦБС, каталогизацией, обработкой статистической информации и др.
В Библиотеке по естественным наукам функционирует автоматизированная информационно-библиотечная двухуровневая система. Первый уровень обеспечивает автоматизацию библиотечных технологий БЕН, второй – библиотек РАН, входящих в ЦБС. Система постоянно развивается, так как появляются новые задачи по совершенствованию методики обслуживания. В 2005 г. устаревшее программное обеспечение было заменено новой разработкой, программным комплексом «Библиобус», который выполнял свои функции до недавнего времени. Сейчас центральная библиотека и сеть начали использовать автоматизированную библиотечную систему Koha. История автоматизации централизованной библиотечной сети БЕН РАН показывает, что всегда есть возможность совершенствовать имеющуюся структуру для выполнения соответствующих моменту задач по обслуживанию читателей [16–19]. Таким образом, в ЦБП используется программное обеспечение, предусмотренное центральной библиотекой для сети.
Как и в случае с сайтом, развитие автоматизированной системы, помимо общих для всех библиотек технологических процессов, учитывает специфические задачи, поставленные при создании библиотеки. ЦБП развивалась как многоотраслевая библиотека, методический и информационно-библиографический центр со специализацией в области физико-химической биологии и смежных наук. Но основным направлением всегда считалось укрепление информационно-библиотечного обеспечения научных исследований Центра. Поэтому изначально решением поставленных целей занимались три подразделения библиотеки: сектор справочной и ретроспективной библиографии, информационный сектор, сектор патентной информации. В результате в ЦБП была создана комплексная система информационно-библиотечного обслуживания научных исследований, а работа патентного сектора не только не утратила своей актуальности, но и очень востребована на современном этапе. Сектор предоставляет доступ к специализированным информационным ресурсам, оказывает помощь в проведении патентных исследований во избежание потерь для авторов научных разработок. Таким образом, из задач, поставленных перед библиотекой, со временем образовались два приоритетных направления, которые можно считать основными для сопровождения научных исследований в институтах ПНЦ [20–23].
3. В настоящее время налажено эффективное сетевое взаимодействие библиотек, позволяющее создавать, не дублируя, и использовать информационные ресурсы всем участникам объединения.
Поиском перспективных направлений сетевого взаимодействия активно занимается и ЦБС БЕН РАН. Совместная деятельность БЕН РАН с библиотеками сети, в частности с ЦБП, основана на автоматизации всех технологических процессов, позволяющих разрабатывать, апробировать и представлять инновационные модели библиотечных сервисов для общего использования ресурсов с учётом разных задач и возможностей участников [24, 25].
Для информационного обеспечения научных исследований в ПНЦ РАН обновлена модель сопровождения исследований, включающая два блока и имеющая целью развитие сервис-ориентированных технологий для эффективной организации библиотечного обслуживания.
Блок информационного сопровождения и блок аналитического сопровождения позволяют выполнить требования учёных по поддержке научных разработок, когда библиотека включается в процесс исследовательской деятельности.
Блок информационного сопровождения отвечает за должным образом отобранные и наполненные коллекции информационных ресурсов, позволяющие ЦБП:
1) участвовать в формировании заявки на гранты (список публикаций, наукометрические показатели публикационной активности учёного или научного учреждения);
2) проводить тематический поиск, раскрывающий нюансы исследований в различных научных учреждениях РФ и мира, и выявлять области практического применения разработок;
3) оказывать помощь в работе с сервисами библиографических данных EndNote, Mendeley для составления списков литературы к статьям, где будут опубликованы результаты исследования;
4) предоставлять списки журналов, входящих в мировые наукометрические базы данных, где можно опубликовать статьи по заявленной тематике, с указанием рейтинга этих периодических изданий;
5) разъяснять вопросы интеллектуальной собственности, проблемы плагиата, а также помогать в заполнении документов для финансирующих исследования организаций и др.
Блок аналитического сопровождения включает набор наукометрических показателей, отражающих результаты научной деятельности, и содержит, кроме общепринятых библиометрических данных, сведения о патентной, издательской, диссертационной активности, грантах и пр. Подготовка аналитической информации для администрации научно-исследовательских институтов или отдельных учёных составляет значительный объём работы в информационном сопровождении исследований [26, 27].
Подводя итог вышесказанному, можно отметить, что библиотечная система РАН, при наличии центра управления и налаженных вертикальных и горизонтальных связей, соединяющих элементы в единую систему и придающих ей целостность и устойчивость, способна решать задачи внедрения цифровых технологий для усовершенствования информационного обеспечения научных исследований. Центральные библиотеки ЦБС РАН, поддерживающие собственные серверы, где представлены каталоги, базы данных, полнотекстовые материалы и др., уделяют особое внимание совершенствованию библиотечных сервисов, способных улучшить обслуживание пользователей с учётом развития информационных технологий и задач регионов. При этом нельзя забывать, что разный уровень технического обеспечения библиотек сети надо довести до соответствия технологическим и информационным процессам, позволяющим видоизменять конкретные услуги для сопровождения темы исследования.
Так как структура Академии наук построена на основе регионального и отраслевого принципов, то соответственно организована и сеть
библиотечных учреждений. Каждая центральная библиотека имеет свои предложения по расширению библиотечных сервисов для поддержки исследовательского процесса.
Перечислив возможности библиотечной сети РАН в развитии цифровых сервисов отраслевых библиотек, остановимся на концепции их развития в Библиотеке по естественным наукам.
БЕН РАН планирует выйти на новый уровень информационного обеспечения науки на основе новых сервисов и формирования единого информационного пространства в тесной кооперации с ведущими библиотеками России.
Участие в проекте «Интеграция ресурсов библиотек, архивов, иных организаций, в том числе осуществляющих функции государственных депозитариев, в Национальную электронную библиотеку (НЭБ)» в качестве координатора и интегратора контента, дало возможность БЕН РАН до конца 2021 г. интегрировать ресурсы Центральной научной библиотеки Дальневосточного отделения Российской академии наук и Центральной научной сельскохозяйственной библиотеки.
А собственные электронные ресурсы и базы данных других участников программы – интегрировать в НЭБ. Трёхуровневая иерархическая система взаимодействия в НЭБ позволяет иметь доступ с одного компьютера к материалам всех библиотек – участниц НЭБ. Разработка единого унифицированного поискового интерфейса для всех ресурсов даёт возможность выстроить процесс обслуживания читателя, исходя из его запросов [28, 29].
Для библиотек сети, при технологической и программной поддержке Центральной библиотеки, постепенно решается вопрос хранения и обслуживания научных данных (data curation), обеспечения доступа и возможности многократного использования данных в будущем [30].
Для ЦБП использование этого сервиса в информационно-библиотечном обслуживании становится всё более востребованным, так как репозитарий для хранения ресурсов и результатов исследований позволяет учёным Пущинского научного центра создавать новые научные сведения. В статье П. Е. Дедика отмечается, что «…особенно в междисциплинарных исследованиях разным учёным часто требуется работать с одними и теми же данными, причём желательно в режиме онлайн» [31. С. 31]. Публикация 2013 г. предлагает подойти к задаче создания и совершенствования библиотечных сервисов, учитывая читательские потребности от начала исследования до окончания и практического применения, что ЦБП всегда учитывала в информационном обслуживании сотрудников академических институтов Центра. А вот предложение библиотекам стать частью современной исследовательской инфраструктуры, чтобы предложить сервисы, которые будут реально востребованы их пользователями, очень актуально и сегодня [31].
Практика информационного сопровождения научных исследований в Пущино показывает, что не надо стремиться «объять необъятное», развивать все предложенные сотрудниками библиотек и институтов библиотечные сервисы. Желательно выбрать из перечня те услуги, которые соответствуют на данном этапе потребностям исследователей конкретной темы при проведении научных разработок. Постоянное развитие информационной составляющей ЦБП выдвинуло на первый план следующие библиотечные сервисы:
организация доступа к полнотекстовым научным ресурсам в рамках централизованной подписки и хранение выполненных справок и заказов;
формирование комплексной системы библиометрических и патентных информационно-аналитических исследований в деятельности научного учреждения;
создание модели мониторинга научных исследований;
развитие тематического портала по физико-химической биологии.
Анализируя поступающие запросы читателей, пути выполнения и доставки интересующей информации, можно говорить, что внедрение принципов открытого доступа и открытой науки будет одним из основных направлений в дальнейшем развитии сервисов нашей библиотеки.
При разном уровне программного, технологического и технического обеспечения научных библиотек всегда есть возможность совершенствовать библиотечные сервисы для сопровождения научных исследований. Но без решения проблемы технического оснащения библиотек сети и повышения квалификации библиотечных кадров центральные библиотеки не смогут организовать полноценное внедрение цифровых технологий в обеспечение научного процесса. Тогда библиотекам сети, сопровождающим исследования, предстоит не свободный выбор сервисов, отвечающих конкретным потребностям читателей данной библиотеки, а вынужденный, соответствующий уровню материального и кадрового обеспечения.
| 362 |
20250208.txt |
Cite: Korobkovsky V. A., Gorlushkina N. N., Belinskaya M. A. Development of an algorithm for automating retroconversion for creating an electronic catalog // Scientific and technical libraries. 2025. No. 2, pp. 144–161. https://doi.org/ 10.33186/1027-3689-2025-2-144-161
Введение. Российские библиотеки активно занимаются переводом бумажных карточных каталогов в электронный вид [1, 2] для простоты получения читателями доступа к нужной им информации. Электронный каталог позволяет пользователям быстро и эффективно находить необходимые материалы [3], осуществлять электронный заказ и получать заказанные издания. Поиск в электронном каталоге по различным параметрам, таким как автор, заглавие, ключевые слова, год издания,
существенно сокращает время, необходимое для нахождения нужного произведения, и значительно влияет на качество найденной информации.
Например, фонд Библиотеки Российской академии наук (БАН) составляет более 20 млн единиц хранения [4], а в электронном каталоге содержится около 2 млн записей, что составляет лишь 10% от общего фонда. Полноценная книговыдача существенно затруднена. Кроме того, нельзя исключать чрезвычайные ситуации (пожар, наводнение и др.), в результате которых хранимая информация может быть частично повреждена или полностью утеряна.
У электронных копий есть существенные преимущества. Они позволяют уменьшить износ оригинала и открывают возможности для межбиблиотечного обмена [5]. К тому же в случае необходимости оригинал можно будет реставрировать по имеющейся копии.
Одной из наиболее популярных в России систем автоматизации, предназначенной для создания и ведения электронной библиотеки, является ИРБИС64+ [6]. Она позволяет поддерживать любое количество баз данных, составляющих электронный каталог, а также обеспечивает работу с видео- и фотоматериалами. Библиографические данные добавляются в автоматизированную библиотечную информационную систему (АБИС) на основе коммуникативного формата RUSMARC [7] – адаптации формата UNIMARC [8].
Ретроконверсия библиографических данных является проблемой: например, отечественная часть генерального алфавитного каталога БАН содержит более 6 млн бумажных каталожных карточек. На текущий момент есть два способа ввода информации с карточек библиографического описания в систему: ручной и автоматический. Каждый из них имеет свои преимущества и недостатки. Ручной ввод является самым точным, однако занимает огромное количество времени и сил. Для такого вида работ необходимо дополнительно привлекать сотрудников, обладающих знанием как системы ИРБИС64+, так и библиотечных ГОСТов. Кроме того, потребуется контролировать проделанную работу. Автоматический способ намного быстрее, однако он не гарантирует стопроцентной точности из-за большого количества нюансов.
К тому же у библиотек нет ни специалистов для написания таких программ, ни средств для покупки готовых решений [9].
Цель исследования. Разработка алгоритма автоматизации переноса информации с отсканированных каталожных карточек в информационную систему библиотеки, поддерживающую формат RUSMARC, для расширения возможностей библиографического поиска.
Методы и материалы исследования. Проблема ретроконверсии информации с бумажных носителей не нова. Впервые о ней заговорили в начале XXI в. [10], и с тех пор она остаётся предметом интереса и исследований [1, 5, 9, 11]. Причиной этого может быть как технологическая отсталость некоторых библиотек, так и высокая стоимость имеющихся решений [12], которые абсолютно точно не являются полностью автоматизированными. На рынке России в области ретроконверсии лидирует корпорация ЭЛАР [13]. И хотя её технологии являются коммерческой тайной, в описаниях работ нет указаний на автоматизацию процесса ретроконверсии.
В статье [14] описываются три способа решения проблемы: клавиатурный набор текста, заимствование базы данных из других библиотек и сканирование. Стоит отметить, что в двух последних способах может использоваться ручной клавиатурный набор в случае наличия недостающих записей в заимствованных базах данных, плохого качества или состояния карточек и наличия рукописного или плохо различимого текста.
Таким образом, единого решения для автоматизации ретроконверсии не существует. Предлагаемые варианты требуют как финансовых, так и иных ресурсов, причём точность и полнота полученных результатов всё равно не гарантируются.
Авторами был проанализирован процесс ретроконверсии и выделены необходимые этапы его реализации – предобработка текста, распознавание текста и конвертация полученной информации в формат RUSMARC.
Предобработка. Проблемы, возникающие при предобработке изображений, были изучены на основе моделирования и принятия возможных решений. Предобработке уделено особое внимание, так как она существенно влияет на итоговый результат.
Первый этап – удаление тёмных краёв, возникающих в результате сканирования. Для изображений, переведённых в чёрно-белый вариант, применялась функция Гаусса с размером окна 5 x 5 пикселей для сильного размытия и поиска контуров [15]. После этого для размытых карточек выполнялась бинаризация. Приоритет был отдан методам, которые ищут порог для разделения автоматически. Конечно, указывать размер окна и константу для вычитания всё равно необходимо вручную, однако в данном случае это не имеет особого значения из-за решаемой задачи. Несмотря на то, что самым популярным вариантом является метод Оцу, он не был выбран из-за плохой работы на изображениях с тенями. По этой причине использовались методы адаптивной бинаризации ADAPTIVE_THRESH_MEAN_C и ADAPTIVE_THRESH_
GAUSSIAN_C [16] с размером окна 5 x 5 пикселей и константой 2,
а также метод THRESH_BINARY c вручную выставленным пороговым значением, равным 64. Они применялись последовательно, каждый последующий метод использовался только в том случае, если с помощью предыдущего контур по заданным условиям не был найден. Чтобы избежать возможной потери необходимой информации, проверяется размер изображения по длине и ширине (уменьшение возможно не более чем на 30%).
Все последующие этапы предобработки проводятся на изображениях, полученных в результате локализации. По итогам выполнения этого процесса получались три обрезанных изображения, содержащих в себе информацию с разных полей формата RUSMARC.
Второй этап − выравнивание текста. Изображение переводится из цветного в градации серого, после чего вновь применяется бинаризация. Использовались те же методы, что и в случае с удалением тёмных краёв, и метод Оцу [17], поскольку в данном случае наличие теней не влияет на результат, в отличие от этапа по удалению тёмных краёв. Далее для каждого из углов в диапазоне от –5 до 5 градусов с дельтой 0.1 происходят поворот изображения и вычисление гистограммы суммы значений пикселей по вертикали. Затем путём вычисления суммы квадратов разностей между значениями гистограммы получается оценка для конкретного угла. После рассмотрения всех углов находятся максимальное значение и соответствующий ему угол. Финальным шагом являются нахождение центра изображения и его поворот на найденный угол с применением интерполяции Ланцоша для сохранения качества изображения и параметра BORDER_REPLICATE для заполнения образующихся при повороте тёмных краёв значениями близлежащих пикселей.
Третий этап − применение билатерального фильтра для удаления шумов на изображении. Фильтр является нелинейным и не размывает границы объектов, что позволяет сохранить качество текста на уровне, близком к исходному. Билатеральный фильтр выбран в результате сравнительного анализа с медианным фильтром. Линейные фильтры не рассматривались вовсе, так как они не сохраняют границы текста, что негативно влияет на процесс распознавания.
Четвёртый этап − проведение бинаризации, поскольку чёрный текст будет лучше распознаваться на белом фоне. Был выбран метод адаптивной бинаризации ADAPTIVE_THRESH_GAUSSIAN_C, который автоматически ищет порог для разделения с помощью вычитания из взвешенной по Гауссу суммы значений пикселей в квадратном окне размером N x N пикселей некой заданной вручную константы. Использование алгоритмов пороговой бинаризации было нежелательным из-за необходимости подбора порогового значения для каждого изображения. Данный метод достаточно хорошо справляется с бинаризацией участков изображения, на которых есть тень, сохраняя при этом нужную информацию. Экспериментально были определены параметры окна и констант. Увеличение окна с 5 до 15 поможет улучшить результат, а вот небольшое увеличение вычитаемой константы с 2 до 4 связано с большим количеством рукописной информации. Если поставить большую константу, то эта информация с большой долей вероятности будет удалена при бинаризации.
Распознавание текста. В начале работы над данным этапом был проведён анализ инструментов, используемых для считывания информации с изображения, определены возникающие проблемы, смоделированы возможные решения.
Самым распространённым вариантом инструмента для распознавания текста являются OCR-библиотеки для различных языков программирования [18]. Наиболее известными инструментами для Python являются pytesseract и EasyOCR. Первая библиотека представляет собой адаптацию Tesseract OCR под Python от Google, вторая является комплексным многоязычным решением с открытым исходным кодом. Оба инструмента бесплатные, однако результаты их работы существенно различаются и зависят от качества изображения и структуры текста на нём. Для таких решений очень важна предобработка, однако универсального метода, который можно применять к любому изображению, не существует. В конечном счёте предпочтение было отдано библиотеке Pytesseract, так как она работает немного быстрее и лучше распознаёт знаки препинания, которые очень важны для проведения конвертации текста в формат RUSMARC.
Важный момент при распознавании текста – локализация структурных частей карточки. Несмотря на то, что изображения имеют некое сходство в структурном плане, в большинстве своём они достаточно сильно отличаются друг от друга, а из-за их большого количества сложно выделить какие-то закономерности. Общими являются основные области, а именно поля автора, заглавия, шифра и хранения. И хотя расположение этих полей может незначительно отличаться, приведённую на рисунке структуру можно считать постоянной: красным цветом отражена область с полем автора, синим цветом – область с полем заглавия, а оранжевым – область с полем шифра и условий хранения. Части изображения, не вошедшие ни в одну из выделенных областей, для конвертации не используются и могут быть обрезаны.
Структура карточки
Для анализа имеющихся инструментов были выбраны нейронные сети YOLOv8 и EfficientNet, обнаруживающие объекты на изображениях. YOLOv8 [19] имеет простую архитектуру, так как является одноэтапной нейронной сетью, предобучена на объёмном датасете, подходит для поиска самых разных объектов и работает достаточно быстро, что очень важно при наличии большого количества данных. EfficientNet [20] чуть более точна, но работает медленнее и хуже показывает себя в распознавании объектов новых самостоятельно созданных классов. Поэтому предпочтение было отдано YOLOv8.
Разметка изображений была проведена с помощью интерактивного инструмента CVAT [21]. На 2723 изображениях были отмечены поля автора, заглавия и шифра и хранения как отдельные классы. Инструмент является бесплатным и позволяет сохранить информацию о выделенных областях в различных форматах, в том числе и подходящем для моделей YOLO. После разметки и скачивания файлов можно сразу приступать к настройке модели и её дообучению. Для дообучения была выбрана модель YOLOv8n, которая специализируется на обнаружении объектов и при этом является самой быстрой.
По результатам 300 эпох обучения существующей модели на новых данных результат оказался достаточно хорошим – точность модели составила 85%. Она отлично справляется с «идеальными» карточками, на которых присутствуют все поля и нет пересекающегося текста. Проблемы возникают лишь с частными случаями, такими как отсутствие области одного или более полей; карточки с двумя и более авторами, информация о которых расположена в разных местах; карточки с большим объёмом текста, пересекающим границы разных областей. Исправить ситуацию можно дополнительным дообучением модели на соответствующих размеченных данных. На текущий момент результаты уверенно можно считать более чем хорошими.
Второй частью при распознавании текста стало получение информации из выделенных областей. Проблема заключалась в наличии как рукописных пометок, так и полностью написанных от руки карточек. Для её решения предполагалось использовать модель оптического распознавания рукописных символов Shiftlab OCR. Тип текста, от которого зависит используемый метод распознавания, определяла дообученная нейронная сеть ResNet-50.
Shiftlab OCR [22] является библиотекой для сегментации рукописного текста и распознавания рукописных символов с открытым исходным кодом. Её использование в качестве готового решения обусловлено тем, что создание нейронной сети для распознавания рукописного текста с нуля является достаточно сложной и объёмной задачей, для которой необходим датасет с большим количеством данных. Однако результаты использования данной библиотеки оказались совершенно неудовлетворительными. На большей части карточек инструмент не смог распознать ни единого символа, хотя с этим отчасти справлялась библиотека Pytesseract, не предназначенная для этого. К тому же в вывод зачастую попадала информация, не имеющая ни смысла, ни отношения к реальному тексту, поэтому «пустого» вывода не было ни в одном из рассматриваемых случаев. По этим причинам было принято решение продолжать использовать библиотеку Pytesseract даже для таких случаев. Несмотря на то, что это решение не является оптимальным, данное средство позволяет распознавать рукописные цифры и написанные от руки печатные буквы достаточно точно.
ResNet-50 [23] является свёрточной нейронной сетью для классификации объектов на изображении, имеет возможность дообучения с помощью библиотеки Keras (что и было реализовано). Датасет состоял из объектов трёх классов, а именно из рукописных и печатных областей, а также областей с обоими типами текста. В качестве данных использовались изображения, полученные в результате проведения локализации. Было проведено 150 эпох обучения на 3510 изображениях, разделённых на тренировочный и валидационный датасеты в размере 3159 и 351 изображений соответственно. Итоговая точность оказалась равна 86%, что является хорошим результатом. Однако датасет на момент обучения был несбалансированным по областям, так как рукописный текст и оба типа текста зачастую встречаются в области шифра и хранения. Из-за этого таких изображений получалось в 3–4 раза больше, чем для областей автора и заглавия.
Конвертация полученной информации в формат RUSMARC.
Для понимания важности решения этой задачи необходимо детально изучить формат RUSMARC. Его структура представляет набор полей и подполей, содержащих информацию о различных аспектах библиографической записи. Каждое поле имеет свой уникальный номер, который определяет его тип и содержание. Подполя используются для более детального описания информации внутри полей. Разбиение текста в соответствии с этой структурой облегчает поиск информации в электронном каталоге.
Конвертация полученной информации в формат RUSMARC является самой сложной из рассмотренных проблем. Она подразумевает работу с распознанным текстом, который изначально уже может содержать ошибки, опечатки, пропуски символов (в особенности знаков препинания), что негативно сказывается на процессе конвертации. Данное решение достаточно сложно описать, поскольку речь идёт о написании алгоритма для разбиения токенизированного по определённым правилам текста на поля формата RUSMARC.
Информация из области автора является самой простой для разбиения. Зачастую фамилия отделена от имени и отчества запятой, а сами авторы могут быть разделены как запятыми, так и союзом «и».
На основании этого авторы делятся по ФИО полностью с помощью каждой второй запятой или союза «и». После этого рассматриваются имя и отчество (при наличии). Если они состоят из одного-двух символов, то информация добавляется как инициалы. В противном случае они добавляются как полные, а инициалы подтягиваются на основании сокращения до первой буквы и добавления точки в конце. Также проверяется наличие скобок, в которых указываются годы жизни. Например, полная библиографическая запись для строки «Пушкин, Александр Сергеевич (1799–1837)» будет выглядеть как «#700: ^AПушкин^BА.С.^
GАлександр Сергеевич^D1799-1837».
Информацию из области основного текста разбить по подполям уже сложнее. Связано это с привязкой к знакам препинания, которые могут быть либо распознаны с ошибками, либо отсутствовать вовсе. Во втором случае автоматизированное разбиение провести невозможно. На текущий момент реализовано разделение текста на токены с помощью символов «. –». Все необходимые области идут в определённом порядке, однако некоторые из них могут и отсутствовать. На текущий момент при разбиении учитываются:
название на языке оригинала;
название на иностранном языке с указанием языка;
перечень авторов, художников, составителей, редакторов и т. д.;
информация о публикации, производстве и распространении;
физические характеристики;
серия;
библиография;
международный стандартный книжный номер ISBN.
Последней является область шифра и хранения. Информация из неё также сложно разбивается на подполя, так как встречается несколько возможных вариаций. Она не является обязательной для добавления, однако для самой библиотеки может быть чрезвычайно важна, поэтому все правила разбиения необходимо узнавать у сотрудников. Поскольку информация считывается построчно, то её удобно делить на токены для дальнейшей работы. Если встречается хоть один токен, содержащий скобочку, это говорит о наличии информации о периодичности выпуска материала. Например, для строки «1 11563 192)» итоговая запись будет иметь вид «#910: ^G1^N192^R11563».
В противном случае каждый из токенов рассматривается по отдельности. Если он содержит в себе не только буквы, то относится к шифру. При наличии двух таких токенов, идущих друг за другом, они записываются через слэш, то есть объединяются в один шифр: «2014к» и «831» становятся «#910: ^A0^DОсн.ф.^R2014к/831». В случае появления токенов, состоящих только из букв, они записываются как информация о хранении: «СБО» и «Ак.с.» записываются как «#910: ^A0^DСБО» и «#910: ^A0^DАк.с.».
В конце каждой отдельной записи также добавляется информация о номере карточки и номере ящика, в котором она хранится. Отделение записей друг от друга производится с помощью пяти символов «*», идущих подряд.
Результаты, выводы и рекомендации. При разработке алгоритма управления библиографическим поиском в организации библиотечных систем был не только создан код для выполнения описанных задач, но и исследованы возникающие в процессе работы проблемы, для каждой из которых предложено возможное решение. После проведения анализа и выбора необходимых инструментов с помощью дообучения и применения нейронных сетей был реализован итоговый алгоритм на языке программирования Python.
Отдельное внимание стоит уделить результатам, касающимся типов карточек. В случае с полностью печатным вариантом проблем почти не возникает (точность распознавания и конвертации составляет по 95%). Основная сложность заключается в необходимости более глубокой конвертации в формат RUSMARC, что, конечно, выполнимо. Однако для полностью печатных карточек без разделителей в виде знаков препинания автоматизированную конвертацию для области заглавия на текущий момент провести невозможно.
Карточки с рукописным текстом распознаются довольно плохо (точность меньше 20%), исключением являются лишь цифры в области шифра и хранения. Точность конвертации составляет примерно 35%, так как неправильное распознавание символов выливается в ошибки. Сегодня они исправляются вручную, в дальнейшем может быть создана модель нейронной сети для улучшения распознавания рукописного текста.
У так называемых «смешанных» карточек всё зависит от распределения типов текста. В основном встречаются карточки с печатной областью заглавия и рукописными областями автора, шифра и хранения (точность распознавания и конвертации составляет 80% и 75% соответственно).
«Пустые» карточки было решено пропускать в связи с отсутствием полезной информации, которую необходимо заносить в систему ИРБИС64+. Стоит отметить, что такие карточки идеально распознаются, однако могут возникать проблемы с конвертацией из-за ошибок в локализации областей, возникающих по причине малого количества таких примеров в тренировочном датасете.
Точность распознавания и конвертации карточек старого образца составляет примерно 60%. Это связано с тем, что карточки данного типа отличаются большим количеством шумов, большой яркостью текста и малым межстрочным интервалом. Всё это осложняет предобработку и само распознавание, поскольку иногда библиотека Pytesseract при распознавании одного слова выдаёт сразу несколько результатов, включая при этом слова, находящиеся под ним, что сильно усложняет процесс конвертации. На данный момент такие ошибки исправляются вручную, в дальнейшем будут рассмотрены новые способы предобработки карточек данного типа, улучшающие читаемость текста и, следовательно, точность распознавания.
Наконец, карточки, на которых текст представлен на нескольких языках, имеют среднюю точность распознавания и конвертации – по 70%. Это может произойти из-за отсутствия модели для конкретного языка, неточности в его определении или плохой работы Pytesseract на данных примерах. Поскольку доля карточек данного типа от общего количества достаточно мала, они легко обрабатываются вручную.
Практическая значимость исследования заключается в том, что предложенный алгоритм позволяет автоматизировать обработку библиографических карточек для размещения в систему. Это поспособствует увеличению скорости процесса в несколько раз: с нормы в 10 карточек в час при ручном вводе до 60 и более карточек в час при автоматическом вводе в зависимости от типа текста и количества информации на изображении без учёта возможного внесения исправлений вручную. При этом остаётся большое пространство для улучшения: ускорение работы алгоритма, добавление нового функционала (например, распознавание рукописного текста) или улучшение имеющегося для более полного и чёткого разбиения.
Электронный каталог, содержащий качественные библиографические записи, даёт возможность организовать более полный и эффективный поиск необходимой информации. На момент написания статьи автоматизированная программа находится на тестировании в Библиотеке Российской академии наук, по результатам которого будут внесены изменения и улучшения. В дальнейшем возможно её тиражирование, что позволит упростить процесс создания электронных каталогов и ускорить обмен библиографическими сведениями между библиотеками страны.
| 548 |
20240208.txt |
Cite: Kapterev A. I. An imperishable memory of the Teacher! // Scientific and technical libraries. 2024. No. 2, pp. 82–85. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2024-2-82-85
Я познакомился с работами Аркадия Васильевича Соколова ещё в студенческие годы 50 лет назад. Уже тогда меня поразили широта его кругозора, глубина эрудиции и безупречная логика доказательств своей авторской позиции. Позднее я неоднократно восхищался его интеллигентной манерой общения, в высшей степени дружелюбной ко всем. Встречался с ним на профессиональных мероприятиях, работая в 1980-е гг. в Управлении библиотек Министерства культуры РФ и позднее в Московском государственном институте культуры. Именно Аркадий Васильевич посоветовал мне заниматься проблемой профессионализации библиотечных специалистов. Огромной удачей считаю для себя согласие А. В. Соколова стать научным консультантом моей докторской диссертации в 1990-е гг. [1]. Конечно, проживая в разных столицах, мы не могли часто встречаться, но Аркадий Васильевич всегда, бывая в Москве, звонил и назначал встречи, чтобы обсудить со мной проблемы данной работы, внести необходимые коррективы.
Общение с ним всегда было радостью, которую невозможно ни измерить, ни переоценить. Конечно, он присутствовал и на защите в 1995 г. и своим непререкаемым авторитетом однозначно способствовал положительному решению диссовета. Он развил у меня интерес и к философской проблематике, предложив опубликоваться в журнале «Петербургская библиотечная школа» [2], и позже, когда мы работали в вузах одного ведомства: он – в Санкт-Петербургском гуманитарном университете профсоюзов, а я – в Академии труда и социальных отношений в Москве. Так сложилось, что его курс «Социальные коммуникации» значительно помог мне в осмыслении собственного курса «Культура в системе общественных связей и отношений» [3]. Аркадий Васильевич вдохновлял и продолжает вдохновлять меня на постоянную заочную профессиональную беседу, доказательством чего является и десяток ссылок на его работы в моей книге 2023 года [4]. Без преувеличения можно сказать, что его идеи в самых разных сферах науки и культуры способствовали развитию профессионального мышления десятков тысяч благодарных читателей, а его глубочайшие монографии и статьи навсегда вошли в золотой фонд российской гуманитаристики.
Светлая Вам память, дорогой Аркадий Васильевич!
| 450 |
20200904.txt |
В контексте современного законодательства о государственных закупках в Республике Беларусь библиотека выступает полноправным субъектом рыночных отношений. Следовательно, процесс комплектования библиотечного фонда происходит в конкурентоспособной среде, где значимым условием эффективной деятельности является слаженное взаимодействие всех этапов названного процесса. Для того чтобы в процессе комплектования библиотечного фонда все производственные процессы функционировали бесперебойно и при этом эффективно, необходимо рассматривать сам процесс комплектования библиотечного фонда с точки зрения логистического подхода. Более того, смеем утверждать, что в процесс комплектования библиотеки постепенно интегрируется логистическая система. Она включает в себя функции, выполнение которых осуществляется на системном уровне [1]:
закупочная деятельность (работа библиотеки с издательствами, оформление документов и размещение заявки на платформе электронных торгов, покупка и др.);
таможенное оформление (например, при получении документов от иностранных организаций-партнёров в рамках международного документообмена и т.п.);
планирование производственных процессов и управление ими;
складирование готовой продукции (в библиотеке – получение и размещение новых поступлений до технической и библиографической обработки);
дистрибуция готовой продукции (применительно к библиотеке – распределительная логистика, т.е. физическое распределение –
деятельность, связанная с технической и библиографической обработкой печатных и электронных изданий (на физических носителях),
распределением по фондам и предоставлением доступа к ним пользователей);
управление возвратными потоками и обслуживание рекламаций (в библиотеке – урегулирование конфликтов при оформлении подписки на сериальные издания, работа с отказами, изучение тематических запросов, докомплектование, обеспечение эффективной работы межбиблиотечного, в том числе международного, абонемента и книгообмена и др.);
управление внешней и внутренней транспортировкой (эффективное решение проблемы интеграции традиционных и цифровых документов в инфраструктуру ресурсной базы библиотеки и в библиотечное обслуживание пользователей и др.).
Таким образом, большинство из перечисленных логистических процессов имеют непосредственное отношение к работе библиотекарей-комплектаторов.
Логистический подход в управлении развитием библиотечного фонда позволит сократить издержки, которые связаны с механизмом покупки и включением документа в составную часть библиотечного фонда. Если не уделить данному процессу должного внимания, это может привести к потерям и убыткам, которые заключаются в некачественно сформированном фонде библиотеки, что в конечном счёте затруднит своевременное и полноценное удовлетворение информационных потребностей пользователей.
В аспекте проблематики нашего исследования привлекает внимание позиция П. С. Романова, который рассматривает библиотечный фонд «как актив предприятия общественного сектора» [2. С. 59]. При формировании такого фонда необходимо учитывать принципы ограничения между затратами и выгодами.
Рассматривая комплектование библиотечного фонда как систему, выделим три потока, которые функционируют и взаимодействуют между собой: документный, информационный и финансовый.
Документный поток представляет собой направленное движение совокупности документов, поступающих в библиотеку, и является одним из существенных элементов информационной среды [3]. При этом направленное движение самого документного потока возникает от издателя (производителя) документа независимо от формы представления такого документа – печатной или электронной. Затем документный поток «попадает в транзитную документальную коммуникационную систему» [4. С. 44], где библиотечный специалист, в частности библиотекарь-комплектатор, отбирает необходимые документы, которые должны быть в библиотеке согласно её профилю и, по возможности, информационным запросам пользователей. Информационные запросы пользователей позволяют получать аналитическую информацию, которая обеспечивает обратную связь пользователя библиотеки и библиотекаря-комплектатора.
Далее поступивший документ проходит фондовую и научную обработку, в процессе чего создаётся библиографическая информация, а сведения о документе отражаются в электронном каталоге библиотеки [4]. И. А. Куликов и Е. В. Динер отмечают, что электронные документы по своим признакам «могут быть отнесены к системе книги, но до сих пор большинство из них не учтено ни в книговедческих классификациях, ни в государственных стандартах по издательскому делу» [5. С. 102]. При этом электронные документы являются лишь составными компонентами фонда библиотеки, поэтому категорию документный поток мы понимаем как собирательное понятие, которое включает как печатные документы в традиционной библиотеке, так и электронные документы в электронной библиотеке.
Однако если дифференцированно рассматривать движение таких документопотоков, то отличие проявится в направленном движении потока электронных документов. Оно будет связано с тем, что пользователь сможет получить документ, не обращаясь к библиотечному специалисту, так как наряду с библиографической информацией об электронном документе, отражённом в электронном каталоге, будет представлена и гиперссылка на такой документ.
Рассматривая комплектование библиотечного фонда с применением логистического инструментария, считаем необходимым обозначить параметры, присущие документному потоку. Это вид документа, тип документа, жанр документа, форма документа, язык представления и страна, количество названий и экземпляров документа, финансовые характеристики (цена), а также весогабаритные (формат документа) параметры.
Так, учитывая и используя названные параметры, свойственные документному потоку, при решении производственных задач комплектования фонда библиотеки можно «моделировать библиотечный фонд, управлять процессом научной обработки документов», а также «решать многие внутрисистемные задачи, связанные с повышением качества комплектования фондов, оптимальным использованием материальных ресурсов учреждения…» [3. С. 81].
Рациональное управление документным потоком позволяет снизить материально-технические затраты на организацию стеллажных систем хранения, оптимизировать площади книгохранилища в библиотеке, а также уменьшить время на доставку документа в случае с включением в фонд электронных документов. Это достигается благодаря грамотному управленческому решению библиотекаря-комплектатора на этапе отбора документа с целью его последующего включения в библиотечный фонд. Так, в современных условиях развития книжного рынка многие издательства выпускают книги в традиционном виде, одновременно с этим формируя тематические коллекции из таких книг в электронном виде, и предлагают библиотекам услуги по организации доступа к электронным библиотечным системам в качестве платного источника комплектования.
В целях рационального использования финансовых средств, выделенных на комплектование библиотечного фонда, важно учитывать такие особенности книжного рынка, чтобы не приобретать дублетные документы или, наоборот, включать в фонд такие документы как в печатной, так и в электронной формах. В этом контексте весьма важными являются наличие актуальной и достоверной информации о поставщиках и издателях, ассортименте книжной продукции и ценовых предложениях, а также знание основных тенденций развития профильного документного рынка, от чего в большей степени и зависит качество комплектования фонда библиотеки.
Наряду с этим повышается значимость информации, которая является «условием и средством делового общения» [6. С. 31]. По мнению Е. А. Щербаковой, «информация лежит в основе процесса принятия управленческих решений» [Там же], которые, на наш взгляд, обусловливают финансовую составляющую процесса комплектования библиотечного фонда, а также эффективность всей его деятельности. Известно, что источниками комплектования библиотечного фонда являются международный документообмен, покупка, дар, получение обязательного бесплатного экземпляра и др. Таким образом, коммуникативные связи (обмен информацией) в процессе комплектования библиотечного фонда осуществляются как с вышестоящими организациями (при наличии), так и со сторонними, а сама информация представляет собой информационный поток.
Данная категория является объектом изучения информационной логистики [7]. Наиболее распространено в логистике следующее определение информационного потока: «комплекс циркулирующих в системе, между системой и внешней средой сообщений, необходимых для управления, анализа и контроля действий» [8. С. 94]. Между тем, если учесть, что комплектование библиотечного фонда представляет собой логистическую систему, то такое определение применимо и в деятельности, связанной с формированием фонда библиотеки. Более того,
А. В. Резуник отмечает, что «ни одна система не может существовать без информационных потоков» [9. С. 231]. Однако нам больше импонирует определение, данное коллективом авторов, которые под системой информационных потоков понимают «совокупность всех физических перемещений информации» [10. С. 1].
На основании изложенного логично предположить, что коммуникативная деятельность, осуществляемая в процессе комплектования библиотечного фонда, включает внутренние и внешние информационные потоки. Внешние представляют собой обмен информацией между библиотекарем-комплектатором и специалистами из сторонних организаций (внешняя среда). Соответственно официальная информация, которая образуется в процессе комплектования библиотечного фонда в рамках одного или нескольких структурных подразделений (внутренняя среда), – это внутренний информационный поток.
Некоторые учёные отмечают, что «пренебрежение вопросами сбора, обработки и анализа внутренней информации чревато тяжёлыми проблемами при принятии управленческих решений» [Там же. С. 4]. Так, из-за отсутствия центра обработки аналитических сведений в процессе комплектования может возникнуть организационное несовершенство. При этом как внешние, так и внутренние информационные потоки характеризуются общими показателями. Так, информационному потоку, образовавшемуся в процессе комплектования библиотечного фонда, свойственно наличие источника образования информации, адресата информации, а также назначение возникшей информации.
В настоящее время с появлением таких медиатрендов, как профессиональные социальные сети, профессиональная информация стала распространяться достаточно быстро. Сегодня профессиональные социальные сети в аспекте комплектования библиотеки – один из источников воздействия информационного потока на увеличение документного потока. Так, Е. Капьев обозначил, что медиатренды являются одним из приоритетов развития издательства «ЭКСМО», а также отметил важность предоставления информации о книгах [11].
Из сказанного становится очевидным, что библиотекарю-комплектатору важно оперативно реагировать на изменения, которые происходят в сегментах книжного и издательского рынков, и своевременно получать информацию о новинках издательств, а также
обрабатывать её для дальнейшего оформления заказа. В этом контексте весьма актуальны сформулированные С. С. Гоголиным и Е. Ю. Фаддеевой некоторые характеристики, присущие информационным потокам: а) информация качественно разнородна; б) большое количество поставщиков информации; в) сложность информационных маршрутов; г) большое количество информации по каждому маршруту [7. С. 106].
Перечисленные характеристики проявляются в комплектовании библиотечного фонда. Так, разнородность информации проявляется в наличии множества источников комплектования – дар, книгообмен, покупка, подписка и др. И библиотекарю-комплектатору важно учитывать особенности приобретения каждого из документов, что предполагает сложность информационных маршрутов и большое количество информации по каждому из них. При этом следует иметь в виду, что только эффективно работая с каждым источником комплектования и, как следствие, рассматривая систему источников комплектования комплексно, можно получить максимальный результат в виде оптимально сформированного библиотечного фонда. Каждый источник комплектования предполагает партнёрские отношения библиотеки с другими организациями и/или физическими лицами, которых может быть достаточное количество; следовательно, они и будут являться поставщиками информации.
Однако наши собственные наблюдения и специальные исследования [12, 13] показали, что результатом работы с информационным и документным потоками в ручном режиме являются недостаточная полнота и оперативность полученных сведений. Как итог – принятие неверных управленческих и производственных решений в процессе комплектования библиотечного фонда. Нельзя не согласиться с тем, что «управление комплектованием фонда – сложная задача, требующая привлечения современных информационных технологий» [14. С. 102]. С этой целью в библиотеках Республики Беларусь широко применяется комплексная автоматизация библиотечных процессов.
Автоматизация позволяет ликвидировать множество рутинных операций, повысить эффективность работы библиотечных специалистов [12], а также эффективно и оперативно решать в короткие сроки поставленные производственные задачи [15. С. 155]. Так как библиотека «представляет сложную структуру, совокупность различных взаимодействующих процессов с разветвлёнными внутренними и внешними связями» [12. С. 181], одна из основных функций Автоматизированной библиотечно-информационной системы (АБИС) – своевременное обеспечение необходимой внутренней информацией всех структурных подразделений библиотеки. Кроме того, коллектив авторов [14] подтверждает это умозаключение, констатируя, что «главным при комплексной автоматизации библиотечно-библиографических процессов является определение информационных потоков, обеспечивающих взаимодействие всех подразделений…» [Там же. С. 102].
Развивая концепцию о применении логистического подхода в комплектовании библиотечного фонда, можно подчеркнуть, что для АБИС свойственен ряд общих с логистической информационной системой технологических требований. Так, архитектура и интерфейс большинства АБИС имеют модульную структуру построения системы, а также возможность взаимодействия с другими системами и корпоративными проектами, что характерно, в свою очередь, и для логистической информационной системы [16, 17]. При этом для логистической информационной системы свойственно технологическое требование, которое заключается в «поддержке единой базы данных клиентов, поставщиков и партнёров и обеспечении для них доступа к системе с разграничением прав доступа» [17. С. 150]. Единая база данных клиентов и поставщиков характерна и для АБИС, однако она дифференцирована. При этом под клиентами в библиотеке можно понимать контингент её пользователей, сведения о которых содержатся в автоматизированном рабочем месте (АРМ) «Читатель», а сведения о поставщиках могут быть отражены в АРМ «Комплектатор».
В настоящее время в библиотеках Беларуси автоматизация процессов реализована на базе таких АБИС, как MARC-SQL (разных версий), «МегаПро» («облачное» решение на основе MARC-SQL), «Библиотека», ALIS-WEB, САБ ИРБИС, AlBela, «БИТ-2000», Liber [18] и др.
Важным для нашего исследования является положение о том, что практически все из перечисленных АБИС предполагают автоматизацию процесса комплектования библиотечного фонда и имеют модуль или АРМ «Комплектатор». При этом автоматизация процесса комплектования может включать основные его процессы: формирование и обработку заказа на документ, заимствование записей из внешних источников, первичное библиографическое описание на документ и учёт новых поступлений, автоматическую сверку на дублетность в электронном каталоге, инвентарный и суммарный учёт, подготовку отчётной документации, сведения о поставщиках и т.д.
К преимуществам автоматизации процессов комплектования относятся уменьшение количества ошибок в учёте и объёмов непроизводительной работы, а также оперативность получения и обмена информацией. При этом А. В. Гребельный утверждает, что «использование информационных систем <…> позволяет значительно упростить процесс анализа и выбора поставщиков» [19. С. 72].
Принимая во внимание наличие платных источников документоснабжения библиотечного фонда, процесс закупки печатных и
электронных документов, а также выбор поставщиков можно представить как алгоритм взаимосвязанных действий. Поэтому необходимо, чтобы задания на закупку были сформулированы вовремя, заказы на информационные ресурсы составлены и оформлены в срок, а поставщики выбраны обоснованно. Так, И. П. Болодурина, П. А. Болдырев и
С. Т. Дусакаева отмечают, что «востребованность закупленной
литературы является одним из важнейших показателей эффективного использования средств финансирования библиотеки» [14. С. 103]. Это даёт основание говорить о существовании финансового потока в комплектовании библиотечного фонда.
С позиции логистики финансовый поток представляет собой движение денежных средств [20. С. 28] и характеризуется объёмом, временем, стоимостью и направлением [21]. Объём финансового потока выражается, как правило, в денежных единицах [Там же] и отражён в плановой документации библиотеки по приобретению информационных ресурсов через платные источники комплектования на текущий или будущий год. Стоимость потока включает все возможные затраты на его организацию, а время определяет возможность его использования. По направлению финансовые потоки могут быть входящими и исходящими [Там же].
Направление финансовых потоков в библиотеке необходимо рассматривать, учитывая легитимные источники финансирования и самофинансирования. По отношению к комплектованию библиотечного фонда финансовый поток будет исходящим, так как закупка печатных документов или организация доступа к электронным информационным ресурсам предполагают оплату и/или предоплату. Однако в библиотеке возможна ситуация, когда исходящий финансовый поток в виде предоплаты/оплаты за приобретение информационных ресурсов может сформировать входящий финансовый поток. Это означает, что входящий финансовый поток будет представлен легитимным источником самофинансирования. К такому источнику можно отнести экономическую защиту библиотечного фонда, а также разнообразные виды платных услуг, направленные на обслуживание пользователей библиотеки документами из собственных фондов. Отсюда следует: чем эффективнее комплектование библиотечного фонда, тем качественнее фонд, который «может выступать в качестве общественного и рыночного товара» [22. С. 42], так как является «общественно значимым продуктом библиотечного производства» [23. С. 21].
В то же время известно, что финансовый поток взаимодействует с другими видами потоков [24]. Условимся, что на этапах комплектования библиотечного фонда он неразрывно связан с информационным
и документным потоками. На практике это осуществляется следующим образом: после размещения заказа на документ и получения информации от поставщика/издателя (входящий информационный поток) необходимо оформить оплату заказа (исходящий финансовый поток), а затем принять и включить документы в основной или обменный фонд библиотеки (входящий документный поток). При этом следует иметь в виду, что любой сбой в комплектовании в процессе движения финансовых потоков отрицательно скажется на формировании библиотечного фонда. Очевидно, что обновление библиотечного фонда, связанное с его амортизацией и естественным устареванием печатных документов, требует планомерного и постоянного финансирования и изучения конъюнктуры издательского рынка «для стимулирования к активному использованию библиотечного ресурса» [25. С. 13].
Таким образом, комплектование библиотечного фонда будет наиболее эффективным тогда, когда количество документных, информационных и финансовых потоков будет приближено к их наибольшему числу.
По нашему мнению, одной из важнейших составляющих развития данного направления должно стать, в том числе, изучение проблемы кадрового обеспечения комплектования библиотечного фонда как логистической системы и организации дополнительного профессионального образования руководителей соответствующих отделов и специалистов-комплектаторов.
| 114 |
20210702.txt |
Цифровизация – глобальный процесс современности, преобразующий социально-политическую, финансово-экономическую и духовно-идеологическую сферы жизнедеятельности социума. Основными факторами, определяющими сегодня развитие общества, являются глобализация информационных потоков и, как следствие, накопление значительного объёма данных в различных областях человеческой деятельности. Предполагается, что в ближайшие семь лет глобальное информационное пространство вырастет более чем в пять раз.
Общий объём новых данных при этом увеличится до 175 зеттабайт1 по сравнению с 33 зеттабайтами в 2018 г. Такой прогноз содержится в совместном исследовании компаний International data corporation и Seagatetechnolog [1].
Цифровые технологии проникают во все сферы общественной и экономической жизни большинства стран мира. К ним относятся: большие данные (big data); искусственный интеллект (artificial intelligence)2; машинное обучение (machine learning); технологии беспроводной связи (wireless connection); компоненты робототехники и сенсорика; системы распределённого реестра; технологии виртуальной и дополненной реальностей и др. Благодаря элементам цифровизации, составляющим в комплексе набор методологических подходов и инструментов, «мощные компьютерные системы могут находить в своих массивах памяти данные, которые изначально могли и не предполагаться, поскольку были не известны их новые взаимосвязи и закономерности» [2. С. 5].
Перспективы применения цифровых технологий в библиотечной деятельности рассматривались на сессии Всемирного библиотечного и информационного конгресса (24–30 авг. 2019 г., Афины, Греция) ИФЛА, организованной Секцией управления знаниями и информационных технологий и Специальной группой по большим данным. Под руководством Изабель Ниффенеггер (Isabelle Nyffenegger) и Гая Бертьяма (Guy Berthiaume) было подготовлено и представлено для обсуждения Руководство ИФЛА по запуску проектов цифровой унификации [4], содержащее рекомендации для библиотек по планированию проектов с целью предоставления цифрового доступа к библиотечным фондам и тематическим коллекциям.
В России национальным проектом «Культура», реализация которого осуществляется в соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 7 мая 2018 г. № 204 «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до
2024 года», предусмотрена глобальная цифровизация сферы культуры. Согласно проекту, для формирования информационного пространства знаний необходимо создать безопасную информационную среду; усовершенствовать механизмы обмена знаниями; обеспечить функционирование Национальной электронной библиотеки и иных государственных информационных систем; создать условия для популяризации русской культуры и науки за рубежом; принять меры по эффективному использованию современных информационных платформ для распространения достоверной и качественной информации; обеспечить насыщение рынка доступными и легальными медиапродуктами и сервисами российского производства [5].
Афоризм «данные — это новая нефть» (англ. “data is the new oil”) приписывается британскому математику Клайву Роберту Хамби (Clive Robert Humby). Он использовал эту метафору, чтобы объяснить, что данные, как и нефть, требуют обработки и организации, иначе они останутся неиспользованным ресурсом [6]. Высказывание К. Р. Хамби справедливо и по отношению к документным информационным потокам.
Цифровизация библиографической деятельности библиотек
Количественный рост объёмов библиографической информации обусловливает необходимость перехода к цифровому инструментарию её сбора, анализа, обработки и распространения. Цифровые технологии обладают значительным потенциалом для усовершенствования процессов библиографирования, каталогизации, индексирования, поиска ресурсов, извлечения ключевой информации из текстов и др. Много возможностей для применения в библиографической деятельности предоставляют системы искусственного интеллекта (СИИ), предназначенные для работы с мегаобъёмами информации.
Иллюстрацией, в частности, может служить опыт Библиотеки Конгресса США (Вашингтон), где действует система оптического распознавания и классификации визуального контента – «Газетный навигатор»
(Newspaper navigator) [7]. Технология машинного обучения позволила обеспечить быструю обработку и сортировку оцифрованных материалов. Всего за 19 дней «Газетный навигатор» классифицировал более 16 млн страниц. Сегодня с помощью этого инструмента пользователи Библиотеки Конгресса США могут искать карты, комиксы, фотографии, иллюстрации, рекламу и мн. др. в обширном архиве оцифрованных газет, датируемых 1900–1963 гг. Интерфейс навигатора включает в себя несколько полезных опций, позволяющих не только осуществлять поиск, но и загружать изображения, просматривать полные выпуски газет, получать библиографическую информацию [8].
В библиотеках и архивах цифровые технологии используются при создании метаданных в процессе оцифровки фотоизображений, так как они могут быть обучены распознавать местоположение объектов, запечатлённых на фотографии (включая место, где стоял фотограф). Таким образом, эти системы могут быть чрезвычайно полезны для обработки и каталогизации фотоколлекций – благодаря набору метаданных, установленных при помощи искусственного интеллекта, объекты из фотоколлекций легко идентифицируются.
Интеллектуальный анализ текстов
Технологии интеллектуального анализа текстов широко используются в управлении знаниями (knowledge management). СИИ – Autindex (Германия), Elasticsearch (Нидерланды), InformationDiscovery (Германия), NetOwl (США), Rapid Miner (США), Rosette (США), Yewno (США) и др. – способны извлекать смысл из большого количества научных публикаций в виде концептов, кластеризовать и индексировать тексты в соответствии с деталями содержания, устанавливать связи между источниками.
СИИ не только выполняют автоматический сбор информации из широкого спектра структурированных и неструктурированных источников, но и приводят её к единому формату посредством компиляции. Результатом такой обработки текста становится «метазнание» [9].
При этом СИИ используют комбинацию полнотекстового анализа, вычислительной семантики, нейронных сетей и алгоритмов машинного обучения. Они предоставляют только актуальную информацию,
почерпнутую из авторитетных источников, позволяя избежать информационной перегрузки, что особенно важно в контексте справочно-библиографического обслуживания.
СИИ, предназначенные для анализа текстов (в частности Yewnofor Education), тестируются академическими библиотеками в нескольких престижных учебных заведениях, включая Стэнфордский и Гарвардский университеты, Калифорнийский университет в Беркли, Массачусетский технологический институт. Согласно информации, предоставленной экспертами Enago Academy3, СИИ играют важную роль в формировании критического мышления у начинающих исследователей, так как дают возможность проанализировать «ландшафт» избранной темы.
В 2002 г. один из основоположников теории аналитико-синтетической теории переработки информации Д. И. Блюменау (1926–2012), изучая виды информационной деятельности библиотек, пришёл к идее концептографического информационного обслуживания, под которым он понимал «формулирование и доведение до потребителей ситуативной информации, полученной в результате информационно-логического и концептографического анализа… совокупности сообщений» [10. С. 89]. Современные СИИ используют «концептуальный» поиск, который более эффективен, чем поиск по ключевым словам. Таким образом, СИИ, основанные на технологии интеллектуального анализа текста, могут успешно применяться при поиске научной литературы, а также позволяют реализовать идею концептографического обслуживания на практике.
Кроме того, технологии интеллектуального анализа текстов могут использоваться для извлечения описательных метаданных из сетевого контента и формирования стандартных библиографических записей, а также информационных пакетов – комплексных библиографических продуктов, включающих различные виды документов по определённой тематике
(библиографический список, аналитическую справку, бэкграундер4, факт-лист5, фрагменты текстов, иллюстративный материал и пр.).
Библиографические менеджеры
Всё большую популярность в мире приобретают персональные библиографические инструменты – библиографические менеджеры (reference manager), создаваемые для сбора, хранения, обработки и последующего использования библиографических метаданных (EndNote, Mendeley, ReadCubePapers, RefWorks, Sciwheel, Zotero, Paperpile и др.).
С помощью автоматического анализа текстов публикаций можно получить такие метаданные, как название, авторы, аннотация, список литературы. Программы управления библиографической информацией позволяют формировать персональную библиографическую БД.
Менеджер состоит из трёх основных частей: базы данных, в которой хранится библиографическая информация; модуля импорта, позволяющего автоматически извлекать библиографические записи из сетевого контента; текстового редактора, предназначенного для формирования списка литературы. Как правило, библиографические менеджеры осуществляют прямой импорт записей, а в ряде случаев – полнотекстовых документов в формате PDF из баз данных и других источников.
Системы управления библиографической информацией могут быть интегрированы с текстовыми процессорами таким образом, что список ссылок создаётся автоматически и добавляется в документ. Ссылки оформляются в выбранном стиле цитирования. В частности, Mendeley, Zotero и Papers используют более 6 тыс. стилей.
С помощью библиографических менеджеров пользователи формируют личные библиотеки. Встроенные средства просмотра PDF-файлов позволяют им читать тексты, делать заметки, выделять ключевые отрывки и комментировать документы. Библиографические менеджеры могут быть дополнены инструментами онлайн-синхронизации баз данных, совместного доступа к базам, автоматической проверки достоверности ссылок.
Цифровые сервисы
избирательного распространения информации
Цифровые технологии существенно изменили процесс избирательного распространения информации (ИРИ). С середины 1990-х гг. за рубежом развиваются онлайн-сервисы, основанные на применении СИИ: Selectiv edissemination of information, Current awareness services, Alerting services и др. Они обеспечивают непрерывность в информировании пользователей о выходе актуальных публикаций, способствуют повышению целенаправленности научной информации, экономят время учёных и специалистов при поиске релевантной литературы.
Функциями ИРИ оснащены сайты библиотек, издательств (Elsevier, Springer, Wiley и др.), компании, формирующие базы научной информации, – Web of Science, Scopus, CurrentContents, ProQuest и др. Пользователь самостоятельно регистрируется в выбранной им системе, создаёт индивидуальный тематический профиль, вводит ключевые слова по теме своих научных интересов, выбирает ресурсы, устанавливает частоту и формат оповещений. Пакетные сообщения система формирует автоматически.
«Цифровые помощники»
в виртуальном справочно-библиографическом обслуживании
Сегодня во многих библиотеках действуют виртуальные справочные службы, предназначенные для дистанционного справочно-библиографического обслуживания (СБО) пользователей, в том числе в режиме реального времени. Цифровые технологии позволяют решать многие практические задачи этого вида обслуживания: автоматическую обработку запроса, представленного на естественном языке; его «перевод» на профессиональный библиографический язык; реализацию диалога СИИ с пользователем в ходе уточнения запроса и формирования ответа системы; библиографический поиск с учётом смыслового содержания многозначных слов, синонимов и тематически связанных слов и др.
Применение чат-ботов в онлайновом СБО – пример прикладного использования искусственного интеллекта в библиотеках. «Виртуальный собеседник» может задавать типовые вопросы и отвечать на них, искать информацию по запросу и выполнять простейшие задания. Наибольшее распространение получили самообучающиеся чат-боты, функционирующие на базе алгоритмов machine learning и методов
понимания естественного языка. Их эффективность обусловлена
способностью накапливать знания в процессе взаимодействия с пользователями.
Типовой цикл работы чат-бота включает следующие действия: получение запроса от пользователя; анализ запроса и его «понимание»; выполнение действий согласно заранее определённому сценарию – скрипту; генерация ответа на естественном языке и его отправка пользователю; сохранение запроса, контекста и параметров диалога для обработки последующих обращений.
В зарубежных библиотеках используются «цифровые помощники» – Amazon Alexa, Google Assistant, Apple Siri, Microsoft Cortana и др.
Компании, специализирующиеся на производстве телекоммуникационного оборудования, помогают библиотекам создавать адаптированные к библиотечно-информационным продуктам и услугам приложения, действующие на платформах Alexa или Google Assistant.
Так, компания EBSCO (Бирмингем, Алабама, США) – ведущий поставщик электронных сервисов и баз данных на рынке информационных услуг – разработала интерфейс, который предоставляет пользователям библиотек доступ к контенту из службы обнаружения через Alexa и Google Home.
Для Центральной библиотеки Хельсинки «Ооди» (Oodi) финская технологическая компания Headai создала приложение, помогающее ориентироваться в информационном пространстве библиотеки.
Виртуальные ассистенты определяют местоположение книг, рекомендуют пользователям наиболее популярные издания, знакомят с новыми
поступлениями. Приложение способно работать на финском, шведском и английском языках; не требует входа в систему и не собирает персональные данные [11].
В библиотеках США цифровые ассистенты оказывают базовые справочные услуги и помогают проводить поиск в каталогах. Например, пользователи приложения Overdrive Libby могут задавать вопросы через Google Assistant, запрашивать у приложения доступ к ресурсам, искать в каталоге и резервировать материалы. Вполне вероятно, что в ближайшем будущем станет возможным сделать голосовой запрос на определённый контент – деловой раздел газеты, веб-сайт или литературное произведение, которые будут извлечены из цифровых коллекций библиотеки и прочитаны вслух с помощью голосового устройства. Таким образом, голосовой поиск расширяет доступ к информации для людей с ограниченными физическими возможностями.
Системы интегрированного поиска
(discovery-сервисы)
Можно предположить, что внедрение СИИ в библиографическую деятельность позволит в перспективе решить проблему, которая уже давно беспокоит профессиональное библиографическое сообщество. А. В. Соколов в статье «Задачи русского библиографоведения
в ХХI веке» обозначил эту проблему как противоречие «между грандиозностью библиографических ресурсов и возможностью ориентации
в них» [12. С. 10].
Первые признаки проблемы наметились ещё в начале 1980-х гг., когда «огромное и быстро растущее число разнохарактерных публикаций, отсутствие полного учёта их… рассеяние информации одной тематики по десяткам и сотням изданий разного типа» стало осложнять библиографический поиск [13. С. 16].
В начале ХХI в. об этой же проблеме писала М. Г. Вохрышева: «Пространство информации насчитывает сотни миллионов названий книг… сотни тысяч периодических и продолжающихся изданий, не поддающийся учёту объём электронной информации... Становятся совершенно очевидными огромные трудности, которые возникают перед человеком в процессе его взаимодействия с информацией» [14. С. 19].
В соответствии с «Основами государственной культурной политики», утверждёнными Указом Президента Российской Федерации от 24.12.2014 г. № 808, одной из основополагающих задач в ходе формирования благоприятной для развития личности информационной среды стало образование единого российского электронного пространства знаний, основанного на оцифрованных книжных, архивных и музейных фондах по различным сферам деятельности и отраслям знаний, собранных в Национальную электронную библиотеку и др. национальные электронные ресурсы.
Задача организации единого поискового пространства и создания комфортной поисковой среды в отдельных библиотеках решается при помощи специальных discovery-сервисов интегрированного поиска, цель которых сводится к объединению в доступный для эффективного поиска информационный универсум как можно большего количества различных источников информации [15. С. 13]. Единый поисковый интерфейс обеспечивает одновременный поиск во всех ресурсах библиотеки, включая локальные электронные коллекции и удалённые полнотекстовые БД, к которым библиотека имеет лицензионный доступ.
Системы типа Web Scale Discovery являются естественным развитием каталогов нового поколения. Наиболее известны среди них EBSCO Discovery Service (EBSCO Information Services), WorldCat (OCLC), Summon (Serials Solutions). В частности, в состав контента EBSCO Discovery Service входит около 24 тыс. контент-провайдеров, на которые приходится более 1 млн изданий; представлены информационные ресурсы как находящиеся в открытом доступе, так и подписные (лицензионные БД).
Поисковая система Primo (ExLibris), используя аналитику больших данных (консолидацию, сопоставление и корреляцию данных из нескольких источников), определяет взаимосвязи между информационными ресурсами и таким образом выявляет релевантные материалы. Система Primo (последняя версия – Primo VE) особенно эффективна в комплекте с Primo Central Index, обеспечивающей доступ к более чем 1 млрд научных материалов, полученных из различных агрегаторов информационных ресурсов и хранилищ открытого доступа.
Вполне вероятно, что распространение discovery-сервисов является началом будущей интеграции мировых библиографических ресурсов. Возможно, формирование «всемирного каталога» произойдёт благодаря СИИ, способным осуществлять отбор, анализ и обработку метаданных из сетевого пространства.
Цифровая библиография.
Подготовка «цифровых библиографов»
Итак, мы видим, что цифровизация кардинально изменила условия, в которых осуществляется библиографическая деятельность. Исторически и традиционно она была направлена на стабильные объекты – документы, в которых «закреплена информация, предназначенная для преднамеренной и устойчивой фиксации знаний» [16. С. 10].
Библиографические методы создавались с учётом документной реальности, где приоритет имел факт публикации. Цифровая реальность характеризуется разнородностью информационных явлений, сменой коммуникативных форматов, неустойчивостью и изменчивостью объектов библиографического отражения и поиска. Цифровая библиография предполагает взаимодействие преимущественно с содержанием, вне зависимости от формы.
Цифровизация библиографической деятельности выражается
в появлении новых методов, предполагающих использование инновационных программных инструментов в качестве альтернативы традиционному библиографическому подходу.
Цифровизация требует подготовки не только технических специалистов, но и «цифровых библиографов», призванных вывести библиотеки на новую ступень эволюции, отвечающую современному уровню развития информационных технологий. Как отмечает И. В. Тимошенко, «область применения интеллектуальных экспертных систем в библиотеках чрезвычайно широка. Они могут быть применены практически во всём спектре информационно-справочных услуг библиотеки.
Роль библиотечных работников в таких библиотеках кардинально меняется. Их область деятельности — инженерия знаний, содержащихся
в библиотечных фондах» [17. С. 156].
Прогнозируется спрос на библиографов, обладающих знаниями и навыками в области анализа информации и способных раскрыть информационный потенциал, содержащийся в материалах — объектах библиографической деятельности. В сложном современном мире библиография продолжает играть важную роль как дисциплина, которая на концептуальном уровне может структурировать информацию, гарантировать надёжность, авторство и целостность документов.
Для того чтобы цифровизация библиографических услуг стала
реальностью, библиографам необходимо выйти за пределы своего
традиционного мышления, отказаться от тезиса «мы всегда так делали!», осваивать новые, усовершенствованные инструменты и методы деятельности и активно включиться в соревнование за успех на интенсивно развивающемся рынке услуг поиска и распространения информации.
В конце 2020 г. было подписано соглашение о сотрудничестве между Российской государственной библиотекой и Московским государственным лингвистическим университетом, предметом которого стала «подготовка специалистов, которые будут способны разрабатывать стратегии цифровой трансформации деятельности библиотек, поиска информации в цифровой среде, принимать решения, опираясь на результаты анализа данных компьютерных информационных библиотечных систем».
В рамках сотрудничества была представлена программа «Цифровая библиография». Генеральный директор РГБ В. В. Дуда отметил: «Цифровизация в библиотечной отрасли не сводится к внедрению информационных технологий — это обеспечение возможности получить нужную информацию, значимую, экспертно оценённую или критически осмысленную, максимально соответствующую запросу пользователя... Для того чтобы библиотеки и дальше могли выполнять свои важнейшие функции навигации в мире информации, необходим совершенно новый подход» [18].
* * *
Итак, приведённые в статье факты позволяют сделать вывод о том, что применение технологий искусственного интеллекта и машинного обучения означает неизбежное (и необходимое) реформирование всей библиотечно-информационной сферы. Прежняя модель организации библиографической деятельности устарела, потому что «ориентирована на идеал унитарного и конвергентного знания» (19. С. 224).
Искусственный интеллект открывает широкие возможности для совершенствования многих процессов библиографической деятельности, в числе которых – извлечение библиографических метаданных, формирование стандартных библиографических записей и библиографических списков, проведение библиографических интервью, автоматическая рассылка релевантной информации по запросам пользователей.
СИИ обладают богатым потенциалом для автоматизации трудоёмких процессов каталогизации и индексирования, улучшения поиска актуальной и достоверной информации и выбора ключевых смыслов из большого количества документов; помогают сделать библиографирование и библиографическое обслуживание более эффективными.
Задачи библиографов сегодняшнего дня – активно осваивать и применять цифровые технологии, учиться управлять информационными мегамассивами в реальном времени. По мере развития цифровых технологий библиографы должны будут непосредственно участвовать в разработке систем, сервисов, программ и приложений, ориентированных на предоставление библиотечно-информационных продуктов и услуг, – для того, чтобы традиционные библиографические принципы, ценности и этика были изначально заложены и сохранены в инновационных технологиях искусственного интеллекта.
| 203 |
20201204.txt |
Одна из основных задач настоящего периода – формирование Единого пространства научных знаний (ЕПНЗ), что непосредственно связано с программами цифровизации страны, национальными проектами и программами, направленными на развитие сферы науки, культуры, образования, здравоохранения, цифровой экономики и др., в которых фактор знания играет ключевую роль [1–4].
На этом фоне в национальном и международном контексте применение библиометрических методов для оценки развития научных направлений наиболее оправданно. При библиометрическом анализе объектами изучения науки являются публикации документопотока (микропотока), сгруппированные по разным признакам: авторам, журналам, тематическим рубрикам, странам, ключевым словам и др. Совокупность критериев, разработанных в рамках библиометрии, позволяет оперировать следующими показателями: количество научных публикаций (по авторам) как своего рода индикатор их вклада в производство знаний; цитируемость работ, характеризующая влияние предшествующих исследований на развитие науки, в том числе в смежных областях; ключевые слова (КС).
В числе библиометрических методов всё более активно используется метод, основанный на отслеживании динамики терминологии конкретного тематического направления.
Единицей анализа могут являться: слово или некоторая совокупность слов, выражающая проблему (предмет, отрасль, направление и др.), автор, географическая рубрика и др. По изменениям частоты встречаемости единиц анализа в текстах можно делать выводы об изменениях в направлении исследования, выявить документы, в которых изучаемому предмету уделяется большее или меньшее внимание.
Модификациями такого метода можно считать метод «семантического спектра», позволяющий в графической форме исследовать динамику КС во времени и рассматривать различные аспекты структурных изменений в различных областях, а также метод, предложенный в работах [5, 6] логико-смыслового моделирования, основанный на использовании в качестве исходных элементов любых высказываний, которые могут быть выражены отдельным словом, словосочетанием или целым предложением.
По методике лексического анализа документных баз данных, предложенной Е. Ю. Павловска [7], необходимо выбрать определённое научное направление, для которого можно проследить моменты зарождения научных направлений в исследованиях по какой-либо проблеме, их развитие, распад или трансформацию в новые дисциплины, попытаться выявить закономерности в динамических характеристиках информационного потока в различные периоды его «жизни», а когда такие закономерности будут найдены – проверить высказанную гипотезу либо на других массивах, либо в другом временном интервале.
В работе [8] также акцентировано внимание на необходимости исследовать терминопотоки при оценке развития тематических направлений.
Изложенные выше методы позволяют: изучить частоту появления терминов, их распределение и динамику, расширить эмпирическую базу сопоставляемых документов, преодолеть ограничения, обусловленные спецификой БД Science Citation Index (SCI); охватить большее число документов на различных языках; устранить воздействие такого фактора, как временной разрыв, характерного для кластерного анализа.
Все предложенные методы имеют свои особенности, достоинства и недостатки; у каждого из них более или менее определённая область применения и эффективность. С их помощью можно решать важные задачи по изучению тенденций развития и оценки различных научных областей и направлений, подготавливать информационно-аналитический материал для эффективного управления наукой.
Таким образом, библиометрия имеет все возможности для того, чтобы стать одной из ведущих научных дисциплин, ориентированных на использование моделей лингвистического (терминологического) анализа текстов.
Методология, цели и задачи исследования
Цель настоящего исследования – апробация методов (подходов) формирования ЕПНЗ и анализ терминологического массива за
2018–2019 гг. для тематического направления «Микробиология».
Методика исследования включает следующие основные этапы
[9–11]:
разработка локальной классификационной схемы и установление ей связей с Универсальной десятичной классификацией (УДК),
Государственным рубрикатором научной и технической информации (ГРНТИ), Рубрикатором информационных изданий ВИНИТИ РАН, классификатором Web of Science Core Collection (WoS CC), Международной классификацией изобретений (МКИ);
выбор наиболее представительной БД для последующего формирования массива КС;
отбор приоритетных журналов по микробиологии;
отбор публикаций с наибольшей цитируемостью как наиболее востребованных научным сообществом по проблеме микробиологии;
выделение КС, определение частотности их встречаемости – формирование онтологии.
Первые три этапа методики были отработаны нами ранее [9–10]. Настоящая часть исследования направлена на отбор публикаций
с наибольшей цитируемостью как наиболее востребованных научным сообществом по проблеме микробиологии, выделение КС и определение частотности их встречаемости.
Массив публикаций с наибольшей цитируемостью создавался следующим образом. Сначала формировался полный пул сведений о документах по микробиологии, затем производилось нисходящее ранжирование публикаций по их цитируемости. Суммарная цитируемость всего массива документов была разделена на три части, в которых суммарная цитируемость документов была приблизительно равна. Для последующего анализа была отобрана первая (верхняя) треть от массива публикаций, на чью долю приходилась треть от всех ссылок. Эти публикации рассматривались нами в качестве наиболее цитируемых. Дальнейшая работа строилась на этом массиве. Такой подход позволил выявить КС, характеризующие наиболее активно развивающиеся научные темы. Для анализа использовался пул авторских ключевых слов.
Оценка количества КС с указанием частоты их встречаемости, выделение уникальных и новых КС служат критериями для оценки развития рассматриваемого направления. Ключевые слова с высокой частотой встречаемости были определены нами в качестве наиболее приоритетных для анализа, чем КС с низкой частотой, что не может являться критерием их значимости [12].
В качестве источников для отбора КС использовались наиболее авторитетные БД: WoS CC, Scopus, NCBI (National Center for Biotechnology Information, США). Период исследования – 2018–2019 гг. Все выявленные КС переводились на русский язык.
Результаты и обсуждение
В результате поиска и отбора по базам данных необходимого массива публикаций было выявлено 5 865 документов. Публикации учитывались однократно, т.е. дублетные записи удалились. В табл. 1 представлены названия источников, содержащих наибольшее количество документов по микробиологии за период 2018–2019 гг.
Таблица 1
Источники с наибольшим количеством документов по микробиологии–
по базам данных WoS CC, Scopus, NCBI за 2018–2019 гг.
Источники
Количество документов
в источнике
Applied and Environmental Microbiology
108
Proceedings of The National Academy of Sciences
of The United States of America
86
Frontiers in Microbiology
75
International Journal of Food Microbiology
73
Journal of Biological Chemistry
70
Nature
68
PLOS One
57
Applied Microbiology and Biotechnology
56
ISME Journal
55
Science
54
FEMS Microbiology Reviews
47
Geomicrobiology Journal
45
Environmental Microbiology
43
Bioresource Technology
40
Journal of Clinical Microbiology
39
Окончание таблицы 1
Источники
Количество документов
в источнике
Water Research
38
Journal of Bacteriology
34
Journal of Cell Biology
32
Nature Reviews Microbiology
32
FEMS Microbiology Ecology
31
EMBO Journal
30
Annual Review of Microbiology
30
Soil Biology & Biochemistry
29
Clinical Infectious Diseases
29
Molecular Microbiology
28
Clinical Microbiology Reviews
27
Environmental Science & Technology
25
Microbiology and Molecular Biology Reviews
25
Water Science and Technology
24
mBio
23
Journal of Microbiological Methods
23
Infection and Immunity
22
PLOS Biology
22
Current Opinion in Biotechnology
22
Journal of Food Protection
22
Journal of Periodontology
22
Biotechnology and Bioengineering
21
Microbial Ecology
21
FEMS Microbiology Letters
21
Microbiology
20
Единичные публикации были обнаружены и в других источниках.
В [10] мы представили разработанный нами тематический рубрикатор «Микробиология» с обоснованием его необходимости. Рассмотрим частотное распределение публикаций по разделам этого рубрикатора, выявленных в базах WoS CC, Scopus, NCBI (табл. 2).
Таблица 2
Частотное распределение документов, КС и уникальных (неповторяющихся) ключевых слов (УКС)* по разделам тематического рубрикатора
«Микробиология» за 2018–2019 гг. (по данным WоS СС, Scopus, NCBI)
ID
рубрики
Название рубрики
Число документов
в рубрике
Число УКС
в рубрике
Число КС
в рубрике
Доля УКС
в рубрике, %
M1
Общие вопросы микробиологии
136
645
748
86
M2
Методы и аппаратура в микробиологии
77
418
586
71
M3
Систематика и номенклатура
микроорганизмов
70
810
1 181
69
M4
Морфология, цитология, физиология
и биохимия микроорганизмов.
Общие вопросы
108
588
711
83
M4.1
Морфология, цитология и циклы
развития микроорганизмов;
иммунохимия микробной клетки
78
487
732
67
M4.2
Физиология микроорганизмов
200
396
645
61
M4.3
Биохимические процессы
микроорганизмов
116
324
461
70
M4.4.
Коммуникативные межклеточные
взаимодействия у микроорганизмов
176
541
672
81
M5
Рост и культивирование
микроорганизмов
150
1 181
1 592
74
M5.1
Действие внешних факторов
на микроорганизмы
95
552
641
86
Продолжение таблицы 2
ID
рубрики
Название рубрики
Число документов
в рубрике
Число УКС
в рубрике
Число КС
в рубрике
Доля УКС
в рубрике, %
M6
Генетика и селекция микроорганизмов. Методы исследований
188
1 110
1 411
79
M6.1
Генетика бактерий
230
1 073
1 336
80
M6.2
Генетика дрожжей и микроскопических
грибов
402
267
323
83
M7
Экология микроорганизмов
250
418
593
70
M7.1
Водная микробиология
197
521
614
85
M7.2
Почвенная микробиология
250
678
740
92
M7.3
Геомикробиология
248
526
664
79
M7.4
Роль микроорганизмов в очистке
окружающей среды
119
401
549
73
M7.5
Симбиоз и антагонизм у микроорганизмов. Взаимоотношения микрорганизмов
с насекомыми, беспозвоночными и др.
34
48
75
64
M8
Биология возбудителей заболеваний человека и животных. Общие проблемы
166
710
893
80
M8.1
Биология бактерий-возбудителей
заболеваний человека и животных
145
533
618
86
M8.2.
Биология грибов-возбудителей заболеваний человека и животных
54
99
213
46
M8.3
Неклассифицированные малоизученные микроорганизмы
169
284
510
56
M8.4
Взаимоотношение возбудителя
и хозяина
235
385
484
80
M8.5
Клиническая микробиология
51
468
564
83
M8.5.1
Лекарственная чувствительность
микроорганизмов
150
380
614
62
M8.5.2
Лабораторная диагностика
бактериальных инфекций и микозов
173
313
418
75
Окончание таблицы 2
ID
рубрики
Название рубрики
Число документов
в рубрике
Число УКС
в рубрике
Число КС
в рубрике
Доля УКС
в рубрике, %
M8.5.3
Микробиология внутрибольничных, раневых и других инфекций.
Терапия и профилактика
50
451
548
82
M9
Техническая микробиология.
Общие проблемы
78
398
516
77
M9.1
Оборудование для микробиологических производств. Системы контроля
и управления промышленными
процессами микробного синтеза
87
50
78
64
M9.2
Промышленное получение
биологически активных веществ
микробиологическим путём
120
40
119
34
M9.3
Биодеградация, биоконверсия
и ферментация
108
275
513
54
M9.4
Микробиология пищевых продуктов
150
249
327
76
M9.5
Микробная деградация технических материалов, загрязняющих веществ и других химических веществ
80
206
372
55
M9.6
Биогеотехнология
29
89
92
97
M9.7
Медицинские проблемы
микробиологических производств
51
104
194
54
M10
Сельскохозяйственная микробиология
113
272
328
83
M11
Космическая биология
109
61
124
49
M12
Микробиологическая очистка
окружающей среды
126
63
89
71
M12.1
Санитарная микробиология
126
232
307
76
M13
Бактерийные препараты
117
81
149
54
M14
Эпидемиология микроорганизмов
254
148
371
40
Исходя из данных табл. 2 можно выделить несколько рубрик-лидеров как по общему количеству документов, так и по доле УКС – 75–92%. В рубрике «Генетика дрожжей и микроскопических грибов» (М6.2) отражено наибольшее число документов. Мы предполагаем, что это вызвано развитием программ генетического картирования, цели которых – получение бактериальных ферментов и лекарств, изучение антибиотической резистентности, развитие биотехнологии. Кроме того, в документах этой рубрики содержится значительная доля УКС (83%).
К числу активно развивающихся рубрик можно также отнести «Почвенную микробиологию» (М7.2): 250 документов, в которых содержится 92% УКС. На третьем месте – «Геомикробиология» (М7.3): 248 документов, 79% УКС. На общем фоне также выделяются рубрики: «Взаимоотношение возбудителя и хозяина» (М8.4) – 235 документов, 80% УКС и «Генетика бактерий» (М6.1) – 230 документов, 80% УКС.
На примере рубрики: «Биология бактерий-возбудителей заболеваний человека и животных» (М8.1) рассмотрим анализ КС более подробно. В рубрике было выявлено 145 публикаций, в которых в общей сложности содержалось 618 КС (табл. 2, графа М8.1). После отфильтровки дублетных КС осталось 533 УКС (86%). При подсчёте частотного распределения этих УКС мы обнаружили, что наиболее часто встречались: названия исследуемых микроорганизмов (52 случая); различные методы исследований (82); названия патологий и заболеваний (62); исследуемый в статье организм или отдельный орган, из которого выделяли микроорганизмы (56); различные способы и методы лечения болезней (39); анатомия, физиология или генетика микроорганизмов (97); названия химических веществ, которые использовались в исследовании (34).
Остальные УКС – это общие термины, например: бактериология, бактерия, водная среда, популяция, филогения, штамм, эволюция, экология и др.; экскурс в историю возбудителей заболеваний человека и животных; учёные – врачи-микробиологи; анализ законодательства и ГОСТов по микробиологии; описание географии патогенных микроорганизмов и факторов, влияющих на их жизнедеятельность (глобальное потепление, состав народонаселения, эволюционный уход, общее здоровье и т.д.). Наиболее употребляемые УКС представлены в табл. 3.
Таблица 3
Наиболее часто встречаемые УКС в 145 документах
по рубрике 8.1 «Биология бактерий-возбудителей заболеваний
человека и животных» рубрикатора «Микробиология» за 2018–2019 гг.
Ключевые слова
Число документов,
в которых встречались КС
Доля документов,
в которых содержались КС (от общего количества публикаций в рубрике), %
Инфекционное заболевание
56
39
Пневмония
36
25
Микотоксин
28
19
Лекарственное средство
27
19
Спорообразование
27
19
Центральная нервная
система
27
19
Escherichia соli
27
19
Инфекция
26
18
Строение оболочки
26
18
Характеристика
26
18
Дрожжи
23
16
Иминосахара
23
16
Эффективность in vitro
23
16
Бактерии
21
14
Лекарственная
чувствительность
21
14
Зигогамия
18
12
Афлатоксины
17
12
Гены
17
12
Мукор
17
12
Охратоксин
17
12
Энтомофтора
17
12
Исходя из данных табл. 2 можно выделить несколько рубрик-лидеров как по общему количеству документов, так и по доле УКС – 75–92%. Среди таких выделяется рубрика «Генетика дрожжей и микроскопических грибов» (М6.2): – она вобрала в себя наибольшее количество документов. Мы предполагаем, что это вызвано развитием программ генетического картирования, цель которых – получение бактериальных ферментов и лекарств, изучение антибиотической резистентности, развитие биотехнологии. Кроме того, в документах этой рубрики содержится значительная доля УКС (83%).
К числу активно развивающихся рубрик также можно отнести «Почвенную микробиологию» (М7.2) – 250 документов, в которых присутствует 92% УКС; «Геомикробиологию» (М7.3) – 248 документов,
79% УКС. На общем фоне выделяются рубрики: «Взаимоотношение возбудителя и хозяина» (М8.4) – 235 документов, 80% УКС и «Генетика бактерий» (М6.1) – 230 документов, 80% УКС.
По данным табл. 3 мы видим, что, например, УКС «Инфекционное заболевание» встречалось в 56 из 145 документов, что составило 39% от всего массива публикаций в рубрике 8.1 «Биология бактерий-возбудителей заболеваний человека и животных» рубрикатора «Микробиология».
Заключение
Выявление наиболее активно развивающихся научных тем очень актуально. Отслеживание динамики терминологии научных направлений (в данном случае – микробиологии) позволяет делать выводы об происходящих внутри направления изменениях. Особенно показателен анализ такой динамики у наиболее цитируемых, востребованных научным сообществом публикаций. На примере разработанного рубрикатора «Микробиология» мы показали подход к определению наиболее активно развивающихся научных тем на основе метода частотного распределения ключевых слов.
Вполне вероятно, что доля УКС в рубриках может служить индикатором, показывающим широту спектра разнообразия исследований, методов, организмов: чем больше доля таких слов, тем более разнообразными являются исследования по направлению.
Работа выполнена при поддержке гранта РФФИ № 18-00-00294-комфи «Исследование и разработка принципов, методов и средств интеграции естественно-научных информационных ресурсов в единое цифровое пространство научных знаний».
| 141 |
20221102.txt |
Cite: Tsvetkova V. A., Mokhnacheva Yu. V. Russian Science and Russian book
publishing in digits and bibliometric estimates / V. A. T.etkova, Yu. V. Mokhnacheva // Scientific and technical libraries. 2022. No. 11. P. 29–55. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2022-11-29-55
Введение
Современный цифровой мир диктует свои правила коммуникации, игнорируя порой основные понятия, ранее введённые в информационную среду. Стремление всё свести к количественным показателям и разным формам отчётности, основанной на этих показателях, – характерная особенность настоящего времени. При этом число показателей и инструментов, по которым требуется проводить оценки, постоянно возрастает. Процессы подготовки и сбора показателей становятся трудо- и времязатратными. Вопросу использования количественных показателей и росту отчётности посвящена работа Джерри Мюллера [1],
в которой автор наглядно демонстрирует, насколько «рыночные» механизмы оценок наносят вред большинству научных, образовательных и социальных направлений жизни общества. Актуальными остаются вопросы о том, однозначны ли эти показатели статистики, можно ли на их основе оценить позиционирование российской науки в мировом пространстве знаний или показать, кто из учёных вносит больший вклад в развитие науки: тот, у кого множество публикаций, или вдумчивый исследователь с небольшим числом публикаций, но характеризующихся качественным исследованием. Мы наблюдаем увлечение исследователями количественными показателями, однако наука – это не число публикаций автора и не число цитирований, это результаты исследований, включая положительные и отрицательные. Сегодня используются библиометрические инструменты: базы данных (БД) Web of Science Core Collection (WoS CC), Scopus, Российский индекс научного цитирования (РИНЦ), статистика Российской книжной палаты (РКП) о выпуске научных книг и журналов, но так и остался не вполне ясным ответ на вопрос о том, с какими потоками работают библиометрические системы, насколько могут быть достоверными данные о российском научном потенциале, полученные на основе этих систем, что можно принять за более-менее точную оценку российского потока научных публикаций.
Законодательное оформление наукометрическая оценка получила в первом десятилетии XXI в., когда она была рекомендована как одна из форм оценки научной деятельности. Эта позиция была закреплена Постановлением Правительства РФ № 312 от 8 апреля 2009 г. о введении единой системы мониторинга в научной деятельности [2]. Для российского научного сообщества в развитии национального проекта «Наука» для его соединения с долгосрочной национальной целью «Возможности для самореализации и развития талантов» (Указ Президента РФ № 474) предусмотрено, в том числе, вхождение России в число десяти ведущих стран мира по качеству общего образования и по объёму информационных ресурсов [3]. Новый национальный проект «Наука и университеты» одним из приоритетов делает развитие современных форм интеграции научных организаций и университетов.
В проекте «Наука и университеты» поставлена задача войти в пятёрку ведущих стран по публикационной активности: «Цель 1. Обеспечение присутствия Российской Федерации в числе пяти ведущих стран мира, осуществляющих научные исследования и разработки в областях, определяемых приоритетами научно-технологического развития» [4].
В настоящей работе мы проанализировали ситуацию, в которой ведётся работа по наращиванию публикационной активности в России.
Мы останавливались на этих вопросах в сентябре 2021 г. в выступлении на конференции НЭИКОН [5]. Настоящая работа охватывает ряд вопросов, а именно: состояние российской научной инфраструктуры; состояние выпуска научных изданий в России по данным РКП; отражение российских изданий (публикаций) в библиометрических БД РИНЦ, WoS CC и Scopus.
Терминология
Учитывая, что на библиотечно-информационном поле не затихает дискуссия относительно понимания отдельных широко используемых терминов, определим, как мы понимаем их, используя в рамках настоящей статьи.
Публикация (от лат. Publicо – объявлено всенародно). Именно с этим понятием мы работаем, исследуя публикационную активность. При этом часто наряду с понятием «публикация» используют понятия «документ» или даже «объект».
Документ. Универсального определения понятия до настоящего времени не сформировалось. Некоторые определения приведём в данной статье, при этом понимая, что существенных противоречий в них нет.
Документ (нем. Dokument, далее от лат. Documentum – образец, свидетельство, доказательство) – это зафиксированная на материальном носителе информация в виде текста, звукозаписи или изображения с реквизитами, позволяющими её идентифицировать [6].
Документ – зафиксированная на носителе информация с реквизитами, позволяющими её идентифицировать. Официальный документ – документ, созданный организацией, должностным лицом или гражданином, оформленный в установленном порядке [7].
Документ – «материальный объект с зафиксированной на нём информацией в виде текста, звукозаписи или изображения, предназначенный для передачи во времени и пространстве в целях хранения и общественного использования. Документ обязательно содержит реквизиты, позволяющие однозначно идентифицировать содержащуюся в нём информацию» [8]. Это определение наиболее полно передаёт все аспекты документа, который позиционируется в научном информационном поле.
Электронный документ – «документированная информация, представленная в электронной форме, то есть в виде, пригодном для восприятия человеком с использованием электронных вычислительных машин, а также для передачи по информационно-телекоммуникационным сетям или обработки в информационных системах».
Это определение приведено в Федеральном законе «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (с изменениями на 2 июля 2021 г.) – редакция, действующая с 1 декабря 2021 г., вводит понятие «электронный документ» [9].
Информационные ресурсы. Определений этого понятия существует множество, поскольку оно включает всё многообразие документов на традиционных и электронных носителях, размещённых в библиотечных фондах и БД. Мы придерживаемся следующего толкования термина «информационные ресурсы» – это совокупность данных, организованных для получения достоверной информации в самых разных областях знаний и практической деятельности.
Законодательство Российской Федерации под информационными ресурсами подразумевает отдельные документы и отдельные массивы документов в информационных системах [10].
Таким образом, информационные ресурсы – понятие более широкое, чем понятие отдельного документа или публикации. Документы/публикации можно рассматривать как элементы информационного ресурса. В нашем исследовании под документом понимается опубликованная статья. Множество статей образует информационный ресурс.
Информационные ресурсы признаны одним из важнейших видов ресурсов современного общества. Большинство людей это понятие воспринимают ещё более широко, относя к информационным ресурсам все научно-технические знания общественно-государственной значимости, зафиксированные в любой форме, на любом носителе информации, включая, разумеется, и те, о которых сказано в законе.
Между информационными и иными ресурсами существует одно важнейшее различие: всякий ресурс, кроме информационного, после использования исчезает (сожжённое топливо, израсходованные финансы и т. п.), а информационный ресурс остаётся, им можно пользоваться многократно, он копируется без ограничений. Это подтверждает, в частности, тот факт, что информационные ресурсы становятся товаром, совокупная стоимость которого на рынке сопоставима со стоимостью традиционных ресурсов.
Например, ресурсы интернета можно разделять по их назначению и по формам представления: сервисная информация, библиографическая информация, материалы телеконференций, программное обеспечение, видео и т. д. В данной статье мы сосредоточим внимание на научных информационных ресурсах, а именно: книжных изданиях, научных журналах, научных статьях.
Задачи и цели исследования
Цель исследования – показать, что данные библиометрических систем неоднозначны и без дополнительных экспертных оценок не могут быть достоверными источниками для оценки состояния российской публикационной активности. Использованы данные о структуре российского массива публикаций РКП, РИНЦ, официальной статистики РФ, WoS СС, Scopus.
Задача данного исследования состоит в сравнительной оценке потоков российских публикаций, используемых для оценки позиционирования российской науки. Объект исследования – российский массив публикаций.
Методология и методы исследования
Для исследования публикационной активности России использовались: официальная статистика РФ, данные РКП, РИНЦ, зарубежных библиометрических баз данных WoS CC, Scopus.
Состояние инфраструктуры научной среды
Прежде чем анализировать информационные потоки, кратко охарактеризуем состояние научной среды, в которой они формируются. Её состояние определяется следующими основными параметрами: количество научных организаций, численность персонала, занятого исследованиями и разработками, условия финансирования. Остановимся на динамике развития научной среды в последние годы.
Научные организации в России
По данным [11] количество научных организаций всех типов с 2000 по 2020 г. имело следующую динамику (табл. 1).
Таблица 1
Научные организации России (2000–2020 гг.)
Год
2000
2005
2010
2015
2018
2019
2020
2021
Количество организаций
4 099
3 566
3 492
4 175
3 950
4 051
4 175
Н/д
Данные свидетельствуют о том, что число научных организаций всех типов за последние 20 лет не сократилось. В основном эта тенденция поддерживается за счёт организаций высшего образования, число которых в 2000 г. составляло 390, а в 2019 г. уже 951 [12]. Тот же источник приводит следующие цифры относительно реальных НИИ: 2000 г. – 2 686; 2019 г. – 1 618. По нашим оценкам, второй показатель в части реальных НИИ более реалистичен.
Число исследователей в России
По данным [13], динамика численности персонала, занятого исследованиями и разработками, следующая (табл. 2).
Таблица 2
Численность персонала,
занятого исследованиями и разработками
Год
2000
2005
2010
2015
2018
2019
2020
2021
Всего
887 729
813 207
736 540
738 857
682 580
682 464
679 333
Н/д
Исследователи
425 954
391 121
368 915
379 411
347 854
348 221
346 497
–
Окончание таблицы 2
Год
2000
2005
2010
2015
2018
2019
2020
2021
Техники
75 184
65 982
59 276
62 805
57 722
58 681
–
–
Вспомогательный персонал
240 506
215 555
183 713
174 056
160 591
160 864
–
–
Прочий персонал
146 085
140 549
124 636
122 585
116 413
114 698
–
–
Наблюдается устойчивая тенденция к сокращению численности персонала, занятого исследованиями и разработками. По утверждению Высшей школы экономики, «число сотрудников научных организаций РФ сократилось на 7,6% за 10 лет. Количество кандидатов и докторов наук снизилось почти на 10%» [14]. Численность персонала, занятого исследованиями и разработками в 2020 г., составила около 1% от средней численности работающего населения.
Тренд на сокращение научных кадров в России идёт с начала 1990-х гг. После распада СССР в России было более 900 тыс. учёных, спустя 30 лет осталась лишь треть. Потеря естественнонаучных и технических кадров сопровождалась резким ростом исследователей в гуманитарных областях. Так, численность учёных общественных наук (юриспруденция, экономика, психология, история, социология и др.) выросла на 18,3%, гуманитарных – на 4,2%. Россия теряет свои мировые приоритеты в области точных, технических и естественных наук.
По численности исследователей Россия на 2020 г. занимала шестую позицию в мире после Китая, США, Японии, Германии и Республики Корея [15, 16].
Финансирование науки в России
Финансирование науки характеризуется следующими показателями [17. С. 27, 12] (табл. 3).
Таблица 3
Финансирование науки в России (млн руб.)
Год
2000
2005
2010
2015
2018
2019
2020
2021
В действующих ценах
76,7
230,8
523,4
847,5
1 028,2
1 134,8
1 174,5
Н/д
В постоянных ценах 2000 г.
76,7
105,0
132,2
149,3
153,1
–
–
–
% от ВВП
1,05%
–
1,13%
–
1,0%
1,04%
1,10%
–
Соотношение финансирования фундаментальных и прикладных исследований следующее: в 2017 г. оно составило 34,2% от общей суммы бюджетных расходов на гражданскую науку; в 2018 г. на фундаментальные исследования выделено 38,1%, а на прикладные исследования – 61,9%; на 2019 г. было запланировано следующее распределение финансовых ресурсов: на фундаментальные исследования – 45,1%, на прикладные исследования – 54,9%; в 2020 г. – 47,2 и 52,8%; в 2021 г. – 50,1% и 49,9% соответственно. Из госбюджета планируется в среднем тратить на науку 407,5 млрд рублей в год. По удельному весу затрат на науку в ВВП Россия (1,1%) существенно отстаёт от ведущих стран мира, находясь на 34-м месте. Лидерами являются Израиль (4,25%), Республика Корея (4,24%), Швейцария (3,37%), Швеция (3,25%) и Тайвань (3,16%). США и Китай, имеющие наибольший объём внутренних затрат на ИР, по их доле в ВВП занимают, соответственно, 11-е и 15-е места (2,74% и 2,12%) [12, 18].
Завершая раздел об инфраструктуре, отметим, что в России наблюдается устойчивая тенденция к сокращению численности персонала, занятого исследованиями и разработками, особенно в области точных, технических и естественных наук, рост финансирования весьма скромен, а если учесть инфляционные процессы, то финансирование не имеет явной тенденции к росту, статистика научных организаций весьма неоднозначна. Однако стоит подчеркнуть, что в этой части
также нет позитивного роста НИИ, за исключением университетских. Кроме того, обратим внимание на более чем двухлетний период
пандемии.
На этом фоне научное сообщество уже полтора десятилетия делает всё возможное для выполнения решения о вхождении России в пятёрку наиболее продуктивных стран по публикационной активности
[3, 4] (показатель задан по WoS CC). Основные задачи проекта:
«1. Обеспечение присутствия Российской Федерации в числе 5 ведущих стран мира, осуществляющих научные исследования и разработки в областях, определяемых приоритетами научно-технологического развития. 2. Обеспечение привлекательности работы в Российской Федерации для российских и зарубежных ведущих учёных и молодых перспективных исследователей. 3. Опережающее увеличение внутренних затрат на научные исследования и разработки за счёт всех источников по сравнению с ростом валового внутреннего продукта страны».
Научное книгоиздание как основной фактор оценок
научной деятельности
В России научные организации и специалисты обязаны (до марта 2022 г.) в отчётах и заявках на гранты отражать результаты своей публикационной активности, как правило, на основе трёх цитатных БД:
WoS CC (США, агентство Clarivate Analitics);
Scopus (Нидерланды, Elsevier);
РИНЦ (Россия).
Все БД очень интересны, сервисы многоаспектны, возможность подготовки аналитики уникальна. Но это весьма сложные инструменты, требующие специальных знаний, умения с ними работать, чёткого понимания возможностей этих инструментов и особенностей полученных данных.
Кроме того, российское книгоиздание детально отслеживается РКП, которая публикует данные на сайте www.bookchamber.ru [19].
На основе Закона «Об обязательном экземпляре документов» [20]
в РКП поступают издаваемые в России книжные, журнальные и иные издания, количественные данные о которых отражаются в статистике РКП. Эту статистику, по нашим оценкам, можно считать наиболее достоверной.
Задача нашего исследования – показать, насколько полны данные о российских публикациях в этих системах и можно ли на их основе оценивать позиционирование российской науки в мировом публикационном поле.
Общая характеристика
издательского рынка России
Кратко остановимся на общей характеристике издательского рынка, основанной на данных, приведённых в источнике: «Что происходит с издательским бизнесом во всём мире». Александр Оськин, вице-президент Союза предприятий печатной индустрии (СППИ/ГИПП); Дмитрий Мартынов, президент АРПП [21].
Инвестиции в развитие печатных СМИ в мире приостановлены практически во всех странах, что подтверждено опросом WAN. Четверть из 1,8 тыс. медиаменеджеров, главных редакторов, аналитиков рынка полагают, что основная проблема «бумаги» (традиционных изданий в бумажной форме) – нежелание заниматься инновациями, и ещё четверть отмечают сложности с бизнес-моделью, что по сути есть следствие первого утверждения. Процессы цифровизации в этом секторе рынка оставляют желать лучшего. Огромные средства, вложенные в освоение разнообразных платформ, обошедшие стороной традиционные бумажные продукты, привели к тому, что издатели «подпилили сук, на котором сидят». Вложения в интернет-проекты не приносят желаемых дивидендов, и оставленный без внимания печатный продукт ухудшается. Доходы от цифровой деятельности растут, но они пока не в состоянии компенсировать падение доходов от печатных изданий. Распределение доходов печатной и цифровой версий составляет в среднем 75% и 25% соответственно. Наши ориентировочные данные подтверждаются и исследованием Statista Advertising & Media Outlook, в рамках которого был проведён опрос респондентов из разных стран об их покупках в 2020 г. Итоги показали, что бумажные книги всё ещё остаются популярнее цифровых, и разница между ними стала заметна сильнее на фоне пандемии COVID-19. К примеру, в США доля цифровых книг составила 22,7%, а бумажных – 44,5%. В Китае тем временем электронные книги приобрели чуть меньше четверти людей [22].
Ядро бизнеса по-прежнему составляют бумажные журналы, на основе которых создаются разнообразные виды медиа: спецвыпуски, буклеты, цифровые приложения, БД и пр. Цифровая активность используется для популяризации бумажных версий и оперативной обратной связи с читателем. Издательскому бизнесу удаётся неоднократно монетизировать один и тот же контент, привлекать новых рекламодателей и поддерживать интерес аудитории. Стратегия развития издательств в цифровую эпоху предполагает многократное переиздание печатных изданий в разных форматах и на разных платформах.
Эта позиция издательского бизнеса закрыта для научного издания, относительно которого закреплена позиция о невозможности переиздания (с разрешения автора и/или соответствующего журнала). Между тем именно такой шаг и привлекает новые слои пользователей к научной проблеме, особенно на стыке наук, способствует расширению междисциплинарности в науке. В мире постепенно наблюдается тренд на возвращение читателей к традиционным по форме, но новаторским, с точки зрения контента, бумажным продуктам.
В России ситуация на издательском рынке, особенно в части научной литературы, сложная. В интервью «Газете.Ru» генеральный директор Научной электронной библиотеки Г. Ерёменко отметил: «Если говорить о российских журналах (научных), нашему государству нужно срочно задуматься о мерах поддержки российских издателей, стимулировании создания новых журналов высоких стандартов качества. Разговоры об этом идут давно, но реально системного решения этой проблемы так и не найдено» [23].
В результате научное книгоиздание в нашей стране осталось без поддержки: ни реклама, ни инвесторы, ни государство не помогают преодолевать сложности. Аудитория по-прежнему заинтересована в печатных СМИ, доверяет им. Но продажецентричная модель уже не работает.
Удивляет объяснение этого процесса со стороны управляющих структур: «Рынок печатных СМИ России перенасыщен, и с него уходят слабые, невостребованные газеты и журналы, а также те издания, которые в силу консерватизма своих редакций не способны перестроиться и соответствовать вызовам времени или же недостаточно работают со своей целевой аудиторией, не понимают её запросов» [24]. Конечно, переход к цифровым формам объективен, это веяние времени, но вот мнение целевой аудитории на настоящем этапе вряд ли достаточно изучено. Согласиться с таким утверждением в зоне научных изданий просто нельзя, поскольку такая позиция противоречит мировым и российским трендам в книгоиздании. Научные издания, книжные и периодические, оставшись без финансовой поддержки и средств от подписной модели (финансирования научных и образовательных структур на подписку российских журналов практически прекращено), просто вынуждены закрываться. Негативную роль в данном процессе играет и позиция, обязывающая научные журналы отражать публикации на собственном сайте в открытом доступе. Такая модель возможна только в том случае, если научное издание поддерживается издающей организацией или иной финансирующей структурой.
Статистика книгоиздания в России:
данные РКП и РИНЦ
Данные по динамике книжных и периодических изданий в России на основе статистики РКП приведены в табл. 4.
Таблица 4
Статистика выпуска книг и периодических изданий в России
(данные РКП, 2021 г.)
Год
Книги, всего
Журналы, сборники
и бюллетени
Журналы
всего
научные
всего
научные
1940
32 545
1214
2000
59 543
3570
2005
95 498
–
2009/2010
127 596/121 738
–/7 049
2015
112 647
8 847
2017
117 046
8 032
3 445
7 554
3 301
2018
117 359
7 678
3 383
7 222
3 238
2019
115 171
7 507
3 467
7 072
3 324
2020
99 857
6 851
3 351
6 497
3 237
2021
108 460
6 708
3 404
6 368
3 068
Данные РКП (табл. 4) показывают тенденцию к сокращению российских книжных и периодических изданий, в том числе журналов. Для книжных изданий характерны снижение тиражей и увеличение доли малотиражных изданий: тиражом до 500 экз. издаётся около половины книжных изданий, в их числе научные книги. В результате мы наблюдаем падение обеспеченности населения печатными книгами: число книг на душу населения следующее (авторский расчёт): 2021 г. – 2,68 [25]; 2016 г. – 3,05; 2013 г. – 3,78; 1990 г. – 10,5; 1950 г. – 6,3 книги.
Относительно научных книжных изданий нельзя не обратить внимание на позицию Министерства науки и высшего образования РФ (Минобрнауки России), согласно которой научная монография оценивается ниже статьи, проиндексированной в РИНЦ, уже не будем сравнивать с проиндексированными в WoS CC или Scopus. В отчётах по научным исследованиям Минобрнауки России научные книги не учитываются. Это необратимый и невосполнимый процесс потери научных результатов последних двух десятилетий [26].
Статистика последних лет по журналам показывает сокращение научных журналов. Такая тенденция может свидетельствовать о том, что число статей в научных журналах тоже сокращается. Почему это происходит – вопрос иного исследования.
Поскольку далее в данной статье оценки проводятся по количеству публикаций, а статистика РКП учитывает журналы в целом, то можно, исходя из эмпирического опыта, предположить, что средняя периодичность журналов в год – 10, число публикаций в журнале – 10.
При таком подходе мы будем иметь для научных журналов
в 2020 г. – 323,7 тыс. публикаций; в 2021 г. – 306,8 тыс. публикаций. Для всех журналов в 2021 г. можно предположить 571,4 тыс. публикаций.
Статистика РИНЦ показывает следующее [27].
На 01.04.2010 г. было проиндексировано 8 512 747 публикаций; на 01.01.2015 г. – 16 273 235.
По данным РИНЦ, наблюдается рост публикаций с 2010 г. по 2022 г. При этом рост публикаций характеризуется следующими показателями:
на 01.10.2020 – 34 936 315 (рост публикаций в 2020 г. по сравнению с 2019 г. – 9%);
на 01.10.2021 – 37 489 195 (рост к предыдущему году –
2 552 880 – 7,3%);
на 29.01.2022 – 38 609 876 (рост к предыдущему году – 120 681 – 2,99%);
на 26.03.2022 – 38 978 545, показывая 5 518 индексируемых российских журналов.
Опираясь на наши исследования и статистику, можно предположить, что российские журналы достаточно полно отражаются в РИНЦ, но, к сожалению, точной статистики по российским публикациям (статьям) эта система не предоставляет.
По данным РКП, в последние годы наблюдается сокращение как книжных, так и сериальных изданий. Можно предположить, что число российских журнальных публикаций может составить 551,8 тыс. (исходя из того, что периодичность составляет 10, среднее число статей в номере – 10). Если дополнить книжными изданиями, включая сборники, эту цифру можно увеличить приблизительно на 200 тыс. публикаций. Полагаем, что ежегодно в РИНЦ может появляться не больше
1 млн российских публикаций. Возникает вопрос: из каких источников насчитывает РИНЦ такое их количество? Видимо, эта сумма включает публикации из журналов стран СНГ, а также загружаемых из БД Scopus, книжные издания, труды конференций. К сожалению, сервисы РИНЦ не позволяют выделить именно российские публикации. Это отдельный вопрос. Но и по данным РИНЦ просматривается тенденция к сокращению темпов роста публикаций в последние годы.
Российские публикации в WoS CC и Scopus
(2010–2020 гг.)
Данные WоS CC и Scopus за 2010–2020 гг. отражают неоднозначные показатели относительно российских публикаций: с 2018 г. по данным WoS CC доля российских публикаций начинает снижаться, тогда как по данным Scopus наблюдается устойчивый рост доли российских публикаций. Такая динамика отражается и на рейтинге России: по WoS CC Россия в 2020 г. опустилась на 14-ю позицию, по данным Scopus – поднялась до 8-й позиции (рис. 1).
Рис. 1. Российские публикационные массивы в WoS CC и Scopus
за 2010–2020 гг. (все типы публикаций)
Статистика WoS CC показывает: в период 2019–2020 гг. по отдельным странам в данной системе наблюдается как падение, так и рост потока обрабатываемых документов, что подтверждается данными по отдельным странам (табл. 5).
Таблица 5
Данные WоS CC
Количество
публикаций.
Все типы
документов
2019 г.
2020 г.
Рост/падение
2020–2019 гг.
2021 г.
Все документы/
статьи.
Дата 28.01.2022
Рост/падение 2021–2020 гг.
Все документы
Канада
130 800
124 563
–6 432
133 274/98 029
+8 711
Англия
219 882
205 368
–14 514
205 848/14 1512
+480
Япония
135 122
129 778
–5 344
126 520/100 759
–3 258
Окончание таблицы 5
Количество
публикаций.
Все типы
документов
2019 г.
2020 г.
Рост/падение
2020–2019 гг.
2021 г.
Все документы/
статьи.
Дата 28.01.2022
Рост/падение 2021–2020 гг.
Все документы
Южная Корея
92 782
90 394
–2 388
91 283/78 909
+844
США
824 435
774 204
–50 231
722 142/492 566
–52 062
Китай
614 906
623 399
+8 493
668 799/589 568
+45 400
Россия
66 401
68 190
+1 789
72 646/60 023
+4 455
Иран
–
69 613
–
64 333/55 754
–5 280
По данным WoS CC публикационная активность России характеризуется следующими показателями:
2018 г. – 61 066 публикаций;
2019 г. – 65 524 публикаций (рост к предыдущему году +4 458 публикаций – 7,3%);
2020 г. – 69 689 публикаций (рост к предыдущему году +4 165 публикаций – 6,4%).
Причины падения темпов роста российских публикаций, обрабатываемых в WoS CC, различны, их оценки – предмет отдельного исследования.
Можно с уверенностью утверждать, что оценка рейтинговой позиции России по данным этих двух систем различна. Это свидетельствует о том, что данные не могут отражать реальное состояние российской науки и её позиционирование в мировом научном потоке публикаций. Однако, учитывая, что полнота обработки российского потока в Scopus выше, данные этой системы относительно рейтинговой позиции можно считать более объективными.
Вместе с тем наши попытки провести сравнение данных по четырём источникам (РКП, РИНЦ, WoS CC, Scopus) по отдельным отраслям знаний не показали однозначных результатов. Это обусловлено тем, что каждая из перечисленных систем имеет собственную классификационную схему и свой подход к отнесению публикаций к соответствующим направлениям знаний. В большинстве случаев тематическая рубрика присваивается журналу в целом, а не конкретной статье, что, безусловно, ведёт к нарушению тематического распределения публикаций [28–31]. Именно поэтому сложность подобного сравнения не позволила нам получить достоверные данные по тематическим направлениям. По отдельным тематическим направлениям, таким как физика, математика, астрономия, данные РКП, WoS CC и Scopus корреспондируются, что позволяет достаточно точно позиционировать российскую науку в этих отраслях. Например, в 2020 г. по Математике РКП показывает 104 журнала, то есть около 10 тыс. публикаций в год, система WoS CC – 6 495 публикаций, Scopus – 12 944; данные РИНЦ существенно расходятся с приведёнными: обработано 128 журналов, число публикаций поражает: 169,6 тыс. – такое вряд ли достоверно.
В марте этого года изменилась общая экономическая ситуация
в стране в связи с введением санкционного режима в отношении России, что затронуло и наше информационное поле. Компания Elsevier
4 марта 2022 г. приостановила продажу всех продуктов и услуг в России и Белоруссии, разместив на своём официальном сайте заявление
«Elsevier condemns the Russian invasion of Ukraine» [32]. Онлайн-решения Elsevier включают Scopus, SciVal, ScienceDirect и др. Далее,
11 марта, было принято решение о «прекращении коммерческой деятельности в России» компанией Clarivate Analytics, о чём свидетельствует объявление на её сайте [33]. Clarivate Analytics принадлежит информационная платформа Web of Science, и, соответственно, Web of Science Core Collection (WoS CC) – основной индекс цитирования в мире.
Ответной реакцией Правительства Российской Федерации стало Постановление № 414 от 19 марта «О некоторых вопросах применения требований и целевых показателей, связанных с публикационной активностью [34], согласно которому до конца года приостановлено действие требований к публикационной активности российских учёных в изданиях, индексируемых в БД Web of Science Core Collection и Scopus.
До конца 2022 г. не будут применяться также предусмотренные актами Правительства РФ требования по участию российских учёных в зарубежных научных конференциях и целевые значения показателей, связанных с публикационной активностью по результатам таких конференций.
Заключение
Проведённое исследование российского потока научных публикаций показывает:
за последнее пятилетие наблюдается сокращение книжных и сериальных изданий, в том числе журналов, что, естественно, снижает и число публикаций на российском полигоне. В качестве причин отметим: снижение количества научно-исследовательских организаций и персонала; недостаточную поддержку на государственном уровне научного книгоиздания; управленческие решения, направленные на поддержку публикационной активности российских учёных в зарубежных журналах; пренебрежение научными книгами в методиках оценки публикационной активности;
использование информационных систем с функциями библиометрических оценок (WоS CC, Scopus, РИНЦ) показывает, что все системы имеют разные подходы к формированию массивов российских публикаций, отбору журналов, разные классификационные схемы и пр., что приводит к неоднозначным оценкам потенциала российской науки;
данные зарубежных систем по количеству публикаций не позволяют отдать приоритет какой-либо системе. Мы не можем сказать, какая из систем позволяет более объективно оценивать российские публикационные потоки. В России число публикаций составляет около 0,7–1 млн в год. В зарубежных БД их число составляет 70–79 тыс., то есть 10%, это не позволяет оценить позиционирование российской науки достаточно объективно. Вместе с тем отметим, что по отдельным фундаментальным направлениям зарубежные индексы цитирования достаточно полно индексируют российские публикации и их оценки точны (математика, физика, астрономия, астрофизика и др.);
на настоящем этапе при оценке российской науки используются два подхода, основанные: 1) на библиометрических количественных показателях; 2) экспертных оценках содержательной части публикаций. Эти подходы можно трактовать так: первый – учёт показателей активности научного сообщества, что можно назвать «научной продуктивностью»; второй – попытка оценить «вклад в науку» конкретного исследователя. Эти подходы не должны быть взаимоисключаемыми, а должны стать взимодополняемыми;
относительно РИНЦ: необходимо расширение сервисов, позволяющих определить реальное состояние российских публикаций.
| 334 |
20190708.txt |
В своей новой книге Валерий Павлович Леонов – российский библиографовед и библиотековед, доктор педагогических наук, профессор – обращается к теме библиографического мышления, будоражащей умы библиографоведов не одно десятилетие. О библиографическом мышлении писали такие известные исследователи, как Л. В. Астахова, Ю. С. Зубов, И. Г. Моргенштерн, З. А. Сафиуллина, А. В. Соколов, В. А. Фокеев и другие.
Первым среди библиографоведов феноменом библиографического мышления заинтересовался Н. А. Рубакин (1862–1946). Опираясь на теорию немецкого биолога-дарвиниста Р. Земона (R. Semon), он ввёл в теорию библиографии такие понятия, как мнема, энграмма, гомофония, экфория и др. Н. А. Рубакин вплотную подошел к теме моделирования мыслительных процессов, связанных с получением, переработкой и хранением информации, разрабатываемой впоследствии информатикой.
Тема библиографического мышления привлекла внимание В. П. Леонова задолго до создания книги – в тот период, когда автор «основательно занялся изучением понятия и процессов библиографической деятельности» (с. 7). По мере погружения в проблематику шло накопление идей, мыслей, озарений, которые впоследствии были собраны воедино, систематизированы и представлены читателю в виде цельной авторской концепции.
Автор рассматривает библиографическое мышление как сложное многоаспектное понятие. По его мнению, современная наука еще не готова дать его подлинно научное определение, так как оно «относится к тем сферам библиографии, сущность которых не до конца ясна… Приступая к его изучению, приходится заранее примириться с мыслью, что многие порой наиболее существенные проблемы всё ещё не имеют единого решения» (с. 14). Действительно, изучение библиографического мышления сопряжено с трудностями, обусловленными его сложностью и многоплановостью, наличием множества факторов (социальных, биологических, физических), влияющих на осуществление мыслительного процесса, недоступностью его компонентов для непосредственного наблюдения. По определению В. П. Леонова, «сфера библиографического мышления – это питательная среда, в которую погружен библиограф, это пространство, не поддающееся классификации, пространство без центра и дна, без конца и без начала…» (с. 89).
В ходе исследования библиографического мышления учёные выявили множество его специфических свойств, доказав, что оно обладает вариативностью, комбинаторностью, системностью, ассоциативностью, способностью к антиципации и пр. Свойства – атрибуты объекта; они проявляются во взаимодействии с субъектом, но не отражают сущности самого объекта. В. П. Леонов пытается обнаружить главное, сущностное свойство библиографического мышления, квинтэссенцию всех его свойств. Основательность подхода автора к феномену библиографического мышления проявляется, в частности, в том, что в ходе исследования он опирается на фундаментальные классические труды Л. С. Выготского (1896–1934), А. Н. Леонтьева (1903–1979), С. Л. Рубинштейна (1889–1960), И. М. Сеченова (1829–1905) и других выдающихся учёных.
Мне представляется важным наблюдение автора о неизменности сущности библиографического мышления: «оно осталось таким же, каким было при Каллимахе Киренском, Ярославе Мудром, Иоганне Гутенберге, Иване Грозном, Петре Первом, Екатерине Второй и т.д.» (с. 20, 21). Эта особенность библиографического мышления была отмечена В. П. Леоновым ещё в 2005 г. – в статье «Любовь к библиографии»: «На протяжении многих столетий библиографическое мышление профессионала в основе своей не менялось… Меняются условия и обстоятельства работы» [1. С. 151]. Профессиональное владение приёмами библиографического мышления, первоначально разработанными и апробированными в библиографической деятельности, даёт возможность библиографу сравнительно быстро и безболезненно адаптироваться в любой информационной среде.
Доминирующим для изучения библиографического мышления, по мнению автора, является деятельностный подход, так как «именно в деятельности библиографа обозначаются определённые противопоставления между ним (субъектом) и библиографией (объектом)» (с. 42). Деятельностная концепция позволяет исследователю представить библиографическое мышление, имеющее континуальный, нелинейный характер, в виде условно последовательных мыслительных действий, т.е. как дискретный процесс.
В. П. Леонов отмечает, что «через всю историю психологии творчества в виде ее магистральной линии проходит проблема фаз (стадий, ступеней, этапов, актов, моментов) творческого процесса, их классификации и интерпретации» (с. 19). Для построения теоретической модели библиографического мышления библиографоведы применяют различные схемы, которые, не являясь практически истинными, позволяют с некоторой степенью условности воссоздать ход библиографического мышления. Принимая в целом эту методику изучения творческого процесса как положительно зарекомендовавшую себя в научных исследованиях, Валерий Павлович обращает внимание также на необходимость учитывать множество факторов (социальных, биологических, физических и др.), сопровождающих этот процесс (с. 20).
Представляет интерес и авторская позиция, касающаяся соотношения библиографического мышления с творческим мышлением вообще, а также его взгляд на структуру библиографического мышления. Подчёркивая «встроенность» проблемы библиографического мышления в комплексную проблематику изучения творчества, автор выделяет: общее для всех видов творческого мышления, в том числе и библиографического (например,
наличие логической и интуитивной составляющих), и специфическое
(например, умение сконструировать образ книги на основе библиографической информации).
И всё же, отмечает В. П. Леонов, «библиографическое мышление не может быть универсальным, поскольку даже в рамках общеевропейской традиции является порождением культурного многообразия» (с. 56).
Что касается структуры библиографического мышления, то, согласно представлению Валерия Павловича, оно может выступать как в качестве предмета исследования, так и в качестве инструмента библиографической деятельности: «О библиографии можно помыслить, и тогда мы получим ту или иную разновидность теории; но можно и помыслить библиографией, и в этом случае мы будем иметь дело с библиографической практикой» (с. 40).
В библиографическом мышлении со всей очевидностью проявляется творческий характер библиографической деятельности. В. П. Леонов не считает достаточной для объяснения библиографического мышления классическую схему «к синтезу через анализ». Библиографическое мышление с его чередой интерпретаций и импровизаций напоминает «игру в бисер», в основе которой – абстрактный синтез всякого рода науки и искусства, умение найти глубинную связь между предметами, которые относятся к совершенно разным, на первый взгляд, областям человеческой деятельности. Как и касталийцы из романа Г. Гессе «Игра в бисер», в котором «культуросмыслы и культуросимволы всех эпох и народов находятся в состоянии бесконечного диалога-полилога» [2], библиографы способны сопоставлять значения и категории, варьировать поисковые комбинации. Но в отличие от «игры в бисер» эти занятия не бесплодны, их результатом становится информация, релевантная цели поиска.
Автор, используя метод аналогии, сравнивает библиографический мыслительный процесс с созданием поэтического текста и исполнением музыкального произведения. Он обращает внимание читателей на такие составляющие библиографического мышления, как интуиция, предчувствие, догадка, иными словами, на особенности, которые сближают библиографическое мышление с музыкой, искусством, поэзией (с. 7). Библиографический мыслительный процесс, как и любой творческий акт, наполнен эмоциональным содержанием – эта идея обнаруживается и в текстах предыдущих статей автора. Например, в статье «О личности и мастерстве библиографа» В. П. Леонов писал, что в библиографическом мышлении «можно найти все: и вызов, и дерзание приключения, и вдохновение искусства» [3. С. 2].
Благодаря воздействию эмоций, библиографу открываются многомерность, полифункциональность библиографической информации. «В процессе восприятия текста человек переживает состояния, до некоторой степени аналогичные тем, которые он испытывает при восприятии музыкального или живописного произведений», – пишет Валерий Павлович (с. 18). Действительно, библиограф может находить удовольствие в чтении перечней библиографических записей. Он «читает каталоги… словно это рассказы о сказочной стране, где сбываются желания, и получает от этого не меньшее удовольствие, чем читатель Жюля Верна…» [4. С. 377]. От эмоционального настроя зависит характер прочтения библиографической информации.
«Узнавание» (идентификация) библиографической информации происходит не через выявление логических сходств и противоречий, а через сопричастие – слияние процессов мыслительного действия и осознания.
Как здесь не вспомнить слова Н. А. Рубакина о том, что подлинный «распространитель хороших книг» (библиограф, прежде всего) должен понимать особенности души читателя и идти ему навстречу. «Только вдумываясь в читательскую психологию, чутко и внимательно присматриваясь к этой душе и стараясь понять её в связи с общими условиями места и момента, можно делать хорошее дело действительно хорошо» [5. С. 22]. При континуальном (недискретном) мышлении (с. 24) мыслительный процесс идёт через чувственное восприятие; при этом его ход невозможно ни ощутить, ни проконтролировать, так как о самом его существовании человек узнает, только получив результат.
Вместе с тем озарение и интуиция суть не что иное, как порождение профессионального опыта, реализуемого в процессе библиографического мышления, в основе которого – законы логики. «Мыслить библиографией» означает умение мыслить системно, т.е. оценивать любую поисковую ситуацию целостно, видеть и использовать все взаимосвязи и взаимозависимости библиографических явлений, сопоставлять поисковые признаки объекта поиска с библиографическими источниками. Психологами экспериментально установлено, что классификация элементов информации «на входе» существенным образом обусловливает возможности её последующего воспроизведения памятью [6. С. 71]. Специфика библиографического пространства,
с которым имеет дело библиограф, состоит в том, что оно изначально уже организовано, в частности – в составе справочно-библиографического аппарата.
В своих трудах В. П. Леонов неоднократно подчёркивал неотделимость интуиции от логики. В книге «Библиография как профессия» он образно назвал интуицию «спутницей свободного логического движения мысли».
Она необходима, когда «в процессе общения с пользователем библиограф движется в конкретном мире текстов, как бы впитывая и угадывая своим воображением их суть…» [7. С. 78]. По глубокому убеждению автора, проблема соотношения интуиции и логики имеет ключевое значение в раскрытии ментального механизма мышления библиографа (с. 33). Наглядно действие этого механизма проявляется при решении задач библиографического поиска. Валерий Павлович пишет: «Квалифицированный библиограф тонко чувствует, в какой момент довериться интуиции, а в какой – включить логику, чтобы вербализовать интуитивно найденное решение» (с. 36).
Библиографическое мышление формируется на различных этапах профессионального становления библиографа, в ходе приобретения им профессионального опыта (с. 9). Полагаю, что с этим утверждением В. П. Леонова согласятся все практикующие библиографы. Даже те библиографические «открытия», которые рождаются в голове библиографа по наитию, имеют эмпирическую основу. Сверхсознание оперирует опытом, накопленным сознанием и частично зафиксированным в подсознании, – оно в принципе не может породить гипотезу, совершенно свободную от этого опыта. Рассуждая о профессиональном опыте, автор отмечает, что он всегда индивидуален, поэтому и библиографическое мышление несёт на себе отпечаток личности библиографа. Благодаря «активности познания» (термин А. Н. Леонтьева), мозг библиографа наполняется «множеством фрагментов текстов, составляющих его индивидуальный словарь» (с. 10).
В. П. Леонов отмечает особую роль в библиографическом мышлении библиографического языка и предлагает его авторскую дефиницию (с. 27). Наличие библиографического языка даёт библиографу возможность «мыслить библиографией» (с. 10), которая представляет собой, с одной стороны, зафиксированный в библиографической продукции результат библиографической деятельности (объективная сторона), а с другой – ментальный инструмент, позволяющий осуществлять интеллектуальный доступ к документам на уровне их идеальных образов. «В нём исходно заложены возможности различного толкования (интерпретации) анализируемого текста».
Кроме того, библиографический язык выполняет коммуникативную функцию передачи информации; прагматическую, проявляющуюся в процессах библиографической деятельности, и эстетическую1 (с. 23). Итог рассуждений автора о библиографическом языке, его функциях и роли в библиографическом мышлении, – идея создания на основе личностных библиографических ассоциаций и «смысловых структур» субъекта библиографического мышления концепции поэтико-библиографического словаря (с. 45–50).
Помимо связанных с библиографическим мышлением понятий, которыми изобилует книга (библиографическая информация, библиографический текст, библиографический язык, библиографическая речь, библиографические способности, библиографическая память, библиографический поиск и др.), отмечу термин библиографическое время (с. 11). Библиограф обладает способностью «отражать» время прошедших эпох: расшифровывая и интерпретируя библиографические описания, устраняя их неточности и искажения, он возвращает миру, казалось бы, уже потерянные тексты, «оживляет» их.
На мой взгляд, рассуждения В. П. Леонова о «живых» и «неживых» книгах удивительным образом перекликаются со строками романа К. Р. Сафона «Тень ветра»: «Каждый корешок, каждая книга… обладает душой. В её душе живут души тех, кто книгу писал, тех, кто её читал и жил ею в своих мечтах. Каждый раз, когда книга попадает в новые руки, каждый раз, когда кто-то пробегает взглядом по её страницам, её дух прирастает…»
[8. С. 8]. Для Валерия Павловича, как и для автора цитируемого художественного произведения, характерно восприятие книги как «субъекта» [9], обладающего способностью вступать в диалог с человеком.
В книге автор даёт определение библиографического текста (с. 27) и рассматривает его взаимосвязь с библиографическим мышлением. В контексте исследования библиографический текст – это, прежде всего, носитель библиографической мысли, которая воплощается в библиографической записи. Вместе с тем В. П. Леонов подчёркивает, что феномен библиографического текста не сводится только к библиографической записи. Библиографический текст – это «мощный механизм поиска и истолкования книжного мира и ориентировки в нём» (с. 25).
Обращаясь к проблемам взаимоотношений библиографа с текстом, автор продолжает научную традицию, заложенную библиопсихологом Н. А. Рубакиным, который изучал мнематические явления – сложные психические процессы воспроизведения реальности под влиянием раздражений, идущих от текста. Согласно представлениям основоположника психологической парадигмы библиографии, соприкосновение человека с текстом оставляет следы в психике – энграммы, в результате связи которых образуются ассоциативные ряды [10. С. 93–95, 98, 99]. Библиографическое мышление, с точки зрения его отношения к тексту, представляет собой непрерывный акт продуктивной коммуникации: структурный и смысловой анализ текста, идентификация и интерпретация, представление в свёрнутой форме и пр.
Интертекстуальность – ещё одно понятие, которым оперирует В. П. Леонов при описании специфики библиографического мышления. Назначение интертекстуальности состоит в организации диалога между библиографическим текстом, библиографом и читателем: «Интертекстуальность в библиографии – это взаимодействие, взаимопроникновение авторского и библиографического текстов, порождающее сложное многофункциональное единство. Интертекстуальность вводит библиографический язык в огромный, бесконечный книжный мир» (с. 29).
Правомерность этого тезиса Валерий Павлович подтверждает на примере собственной книги: для подкрепления своих рассуждений и выводов он использует цитаты – «упоминательную клавиатуру» (образное выражение О. Э. Мандельштама) (с. 12). Помимо иллюстративной функции цитаты имеют и другое назначение: вследствие целенаправленной авторской стратегии они активируют в сознании читателя другие, прочитанные ранее, тексты, привнося в текст-реципиент дополнительный смысл.
Если в первой главе книги В. П. Леонов рассматривает библиографическое мышление в контексте библиографических явлений, то затем он смело расширяет границы, переходя от библиографии к «миру текстов», а от него – к культуре в целом. Во второй части своего исследования он обращается к проблеме национальной идентичности в социокультурном пространстве. Согласно выдвинутой автором гипотезе, человеческая сущность наиболее полно выражается в образе (типе) мышления народа, к которому человек принадлежит (с. 52). Этническая идентичность мышления, в свою очередь, проявляется в культуре, в частности в библиографическом наследии.
В главе «Библиографическое мышление в этнокультурной доминанте» представлен философско-культурологический обзор библиографического наследия народов мира как отражения этнокультурной идентичности наций. «Национальное может репрезентироваться, т.е. обнаруживать себя не только в библиографическом языке, его стиле, но и в структуре, и в результатах библиографической деятельности» (с. 54). На основе анализа выдающихся библиографических произведений разных стран и эпох Валерий Павлович наглядно показывает, как выкристаллизовывается этнокультурная доминанта библиографического мышления.
Комплексно специфику этнокультурной доминанты, по мнению автора, отражает результат библиографического труда (с. 54, 55). Особую роль автор отводит пособиям национальной библиографии (с. 78). Резюмируя свои рассуждения, В. П. Леонов делает вывод: «Этнокультурная доминанта библиографического мышления проявляется во внутренних способах формирования мысли… Выраженность этнокультурной доминанты присуща всей библиотечно-библиографической деятельности, посредством которой психический склад национального переходит в порождаемые ими смыслы и тексты» (с. 86, 87). Соглашаясь с автором, отмечу, что в условиях глобализации и интеграции информационного и библиографического пространства действует и противоположная тенденция – интеграция библиографических ресурсов, «растворение» национального в интернациональном.
Спорным, на мой взгляд, является утверждение В. П. Леонова о том, что «признание факта мышления библиографией не позволяет ввести категорию библиографического мышления в проблематику… психологии творчества, оно входит в поле (контекст) библиографической деятельности».
В противовес собственному утверждению автор признаёт возможность многоаспектного подхода к феномену библиографического мышления, который «предопределён его особенностями: разнообразием проявлений, широтой сфер функционирования, способностью обозначать большой круг мыслительных процессов» (с. 16).
Книга В. П. Леонова поражает своей наполненностью: сравнительно небольшой объём насыщен авторскими идеями, разнообразными сведениями и оригинальными выводами. В то же время, осознавая масштабность, неисчерпаемость темы, В. П. Леонов не претендует на её всеобъемлющее раскрытие. Его труд – попытка приблизиться к истине, своего рода стимул, побуждающий заинтересованного читателя присоединиться к размышлениям автора. Особую значимость имеет вывод о роли библиографии в современном мире. Информационный поток, который растёт день ото дня, приобретает характер стихии, и во избежание глобальной информационной катастрофы библиография призвана выполнять свою главную функцию – организующую, упорядочивающую. Автор надеется, что высказанные им идеи послужат импульсом к продолжению исследований, в результате которых «понятие “библиографическое мышление” из метафорического и образного, каким оно является сегодня» (с. 15), превратится в научное.
| 7 |
20241101.txt |
Cite: Stepanov V. K. Artificial intelligence in libraries: Theoretical approaches and practical solutions (on the conclusions of the scientific and practical conference “Artificial Intelligence in Library and Information Services”) // Scientific and technical libraries. 2024. No. 11, pp. 15–30. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2024-11-15-30
29 мая 2024 г. в Институте научной информации по общественным наукам (ИНИОН) Российской академии наук состоялась научно-практическая конференция «Применение искусственного интеллекта
в библиотечно-информационной деятельности». Инициатором и организатором конференции выступил входящий в структуру Фундаментальной библиотеки ИНИОН научно-исследовательский отдел библиотековедения. Это первое в России полномасштабное мероприятие, полностью посвящённое вопросам практической реализации в библиотеках технологий искусственных нейронных сетей. Первая международная конференция, посвящённая этому вопросу, состоялась чуть более года назад, 2–3 марта 2023 г. в Национальной библиотеке Сингапура [1].
Участниками конференции стали представители России, Белоруссии и Казахстана. Актуальность тематики привлекла специалистов самых разных профилей. Среди спикеров были учёные-библиотековеды, руководители и ведущие специалисты библиотек различного уровня, библиотекари-практики, представители коммерческих поставщиков информационных массивов и наукометрических сервисов, а также разработчики программного обеспечения. Состав участников обусловил многоаспектность обсуждения, видение проблемы с самых разных сторон и способствовал поиску оптимальных решений, которые порой возникали непосредственно в ходе выступлений.
В открывающем конференцию ключевом докладе «Задачи современной библиотеки и их оптимизация с помощью ИИ-инструментов» генеральный директор ГПНТБ России А. С. Карауш рассказал об использовании ИИ-приложений в современной российской библиотечной практике. Он отметил, в частности, что в текущей ситуации для библиотек важно быть не наблюдателями, а активными участниками внедрения ИИ-систем в свои традиционные производственные процессы, особенно на таком направлении, как свёртывание сведений
о документах. Усовершенствование их поисковых образов позволит каждому потенциальному пользователю гораздо лучше определять степень соответствия конкретного документа индивидуальным информационным потребностям. На библиотеках также лежит важнейшая просветительская задача: борьба с примитивизацией информационного потребления – ситуацией, когда большинство пользователей слепо доверяют ответам поисковых систем интернета или результатам обращений к языковым генеративным моделям. Библиотеки призваны планомерно обучать и постоянно консультировать пользователей во всём, что касается проверки получаемой информации на достоверность.
В заключение выступления А. С. Карауш обратился к библиотечному профессиональному сообществу, указав на опасность увеличивающегося разрыва теоретических воззрений с нуждами практики, что связано с сокращением числа экспертов, обладающих непосредственным практическим опытом, в том числе и в области применения ИИ.
Руководитель лаборатории наукометрии и научных коммуникаций Российского научно-исследовательского института экономики, политики и права в научно-технической сфере Д. В. Косяков представил дискуссионный доклад «Поиск умер? Что и как меняется в библиографическом поиске и работе с научной литературой с развитием искусственного интеллекта». Анализу подверглось кардинальное изменение подходов к поиску научных данных, возникшее с развитием систем, основанных на эмбеддинге – технологии обработки информации, предполагающей трансформацию содержания документов в совокупность векторов. В среде, где весь цикл создания, распространения, хранения и доставки документов осуществляется в цифровом контуре, поисковая деятельность претерпевает качественные изменения, поскольку системы обработки данных имеют дело не с наборами символов, а со значениями и смыслами. Это, в частности, позволяет формулировать запросы на одном языке и получать результаты на разных,
а также осуществлять проверку текстов на смысловые заимствования.
Подобная технология, помимо прочего, предполагает автоматическое формирование поисковых образов документов непосредственно на этапе их создания, а также способна устанавливать смысловые соответствия с другими источниками аналогичного содержания, что крайне важно при информационном поиске. Эти факторы сами по себе фактически устраняют необходимость в библиотеке, поскольку её ключевой функционал – смысловая обработка и предоставление доступа к отвечающим пользовательским потребностям документам – выполняется автоматически.
Подобное заявление вызвало горячую дискуссию, в ходе которой участники пришли к выводу о необходимости внимательно изучить данное явление и определить роль библиотек в резко изменившихся внешних условиях.
Наиболее широкое применение в библиотечном деле приложения ИИ сегодня находят в коммерческих проектах, где активно используются в качестве инструментов, способных повысить потребительские качества поставляемых на рынок информационных продуктов, одновременно снижая затраты на их производство.
Опытом в данном направлении поделилась основатель и генеральный директор компании IPR MEDIA Н. Ю. Иванова, выступившая
с докладом «Интеграция искусственного интеллекта в электронные библиотеки: новые возможности и развитие». Опираясь на опыт компании, она перечислила пять направлений использования ИИ-приложений при формировании электронных библиотечных систем.
К таковым отнесены создание контента, формирование фонда оценочных средств, превращение текстовых изданий в онлайн-курсы, системы рекомендации чтения и визуальное оформление книжных линеек.
Наиболее значимой видится трансформация одного или нескольких изданий в полноценный онлайн-курс, в ходе которой ИИ-приложения идентифицируют ключевые понятия текста, определяют модули и последовательность их изучения, формируют проверочные задания и иллюстративные материалы, а также адаптируют темп и сложность изучаемого материла к персональным характеристикам каждого учащегося. При этом «сырьём» для дальнейшего улучшения курсов служат пользовательские данные, поступающие в систему в ходе обращения к учебным материалам.
Докладчик также отметила нарастающие проблемы этического и юридического свойства, связанные с созданием произведений с помощью ИИ-приложений, и своевременность внесённой в Государственную Думу законодательной инициативы, предусматривающей маркировку созданного нейросетями контента.
Генеральный директор ООО «Научная электронная библиотека»
Г. О. Ерёменко в своём выступлении «Использование нейросети на eLIBRARY.RU: открывая новые горизонты поиска и идентификации информации» сосредоточил внимание на применении в насчитывающей порядка 50 млн документов Научной электронной библиотеке ИИ-приложения, разработанного в результате сотрудничества с Лабораторией машинного обучения и семантического анализа Института искусственного интеллекта МГУ им. М. В. Ломоносова. Нейросеть SciRUS-tiny, обучавшаяся на основе аннотаций, представленных в коллекции англо-
и русскоязычных научных публикаций, сегодня используется при поиске, классификации и кластеризации изданий. Модель с высокой эффективностью осуществляет разыскание тематически похожих статей, осуществляет подбор рецензентов и экспертов, производит автоматическую рубрикацию публикаций и способна, например, выявить наиболее авторитетных специалистов в рамках любой проблематики.
В перспективе за счёт ИИ в интерфейс eLIBRARY будет добавлена инфографика, демонстрирующая тематическую близость автора конкретной проблематике.
Обобщающую картину применения искусственных нейронных сетей при формировании российских электронных коллекций представил генеральный директор компании «Пульс науки» А. В. Халюков. В своём докладе «Сага о форсайтах. Использование ИИ в электронно-библиотечных системах» он выделил два основных направления развития. Прежде всего, ИИ-приложения применяются при обработке поступающих в коллекции документов: с их помощью выделяются ключевые слова и аннотируются тексты. Оптимизация рутинных процессов, однако, не всегда проходит успешно. Нейросети зачастую отличаются однотипностью формулировок и допускают фактические ошибки, поэтому результаты их работы в обязательном порядке требуют контроля со стороны редакторов.
Вторым направлением является применение нейросетей для
индивидуализации учебных траекторий читателей, что включает
составление рекомендаций на основе уже прочитанных изданий и автоматическое оповещение о ресурсах, основанное на близости тематики, с которой в данный момент времени работает конкретный пользователь.
Руководитель проекта «Elpub. Образование» Национального консорциума российских библиотек (НЭИКОН) М. М. Зельдина в своём выступлении «НейроАссистент научного издательства для авторов и редакторов» детально описала ИИ-помощника, способного рекомендовать автору журнал для публикации на основе анализа аннотации, проверить наличие ссылок на источники в тексте статьи, извлечь из полного текста список ключевых слов, подобрать не известные автору схожие по тематике материалы и оценить формальные параметры предлагаемого к публикации произведения (объём текста, количество ключевых слов, таблиц и рисунков, число и правильность оформления сведений об авторах, наличие ORCID и соответствие структуры текста стандартным требованиям, предъявляемым к научным публикациям).
Наибольшее внимание участников конференции закономерно привлёк блок из пяти докладов, в которых демонстрировался непосредственный опыт использования ИИ-приложений в библиотеках различных типов. Сравнительно малое число сообщений, описывающих реальную практику применения ИИ-инструментов, свидетельствует о той крайней осторожности, с которой ИИ внедряется в библиотечные процессы.
П. Ю. Лушников, заместитель директора по цифровизации РГБ, в докладе «Поле для применения AI & ML в библиотеке: опыт РГБ» обрисовал наиболее обширную и разностороннюю практику применения ИИ-инструментария, вполне соответствующую статусу флагмана отечественного библиотечного дела. Стратегия РГБ заключается в максимально полном и широком применении открывающихся возможностей с целью повышения производительности труда и формировании новых векторов развития. Библиотека использует готовые «коробочные» программные решения, адаптируя и дообучая их под свои специфические задачи, реализует собственные ИИ-продукты и предоставляет размеченные наборы данных (датасеты) для дальнейшего их использования при разработке новых продуктов.
Готовые решения в виде генеративных сетей широко применяются в повседневной работе при подготовке анонсов, отзывов, отчётов и иллюстраций. Таким же образом используются программы перевода текстов на иностранные языки, автоматическое протоколирование конференций-звонков и совещаний. Наиболее эффективным решением, безусловно, является использование ПО RPA (Robotics Prosses Automation) для каталогизации оцифрованных номеров периодических изданий (полный репертуар «Советского спорта», «Вечерней Москвы», «Русского инвалида» и множество названий газет первых лет советской власти). Создание однотипных библиографических записей на номера газет с помощью ИИ позволило резко увеличить производительность, подняв в 2023 г. число созданных записей с планируемых 300 до 933 тыс.
В РГБ ИИ-модули также успешно применяются для озвучивания электронных книг (используется Yandex SpeechKit) и визуальной детекции оглавлений в оцифрованных изданиях с помощью системы компьютерного зрения. Однако не все задачи реализуются успешно. Планируемое создание Ассистента Паспорта сохранности на основе дообученной системы компьютерного зрения не было реализовано, поскольку на этапе внедрения обнаружилось, что программа не в состоянии адекватно определить тип и степень повреждения документа. Таким образом, важно видеть пределы возможностей современных ИИ-продуктов, дабы не тратить время и ресурсы на проекты, которые на нынешнем уровне развития программного обеспечения не могут быть реализованы успешно.
К значимым достижениям РГБ докладчик отнёс проведённую совместно с компанией «Яндекс» работу по разметке газет, отличающихся от других видов изданий специфической многоколоночной вёрсткой. За счёт проведения визуальной сегментации пользователи получили возможность обращаться к связанному тексту конкретных статей и осуществлять поиск имён собственных (поименованных сущностей), в числе которых персоны, географические объекты, предприятия и т. д. Кроме того, в перспективе возможно использование сформированных в процессе данной работы размеченных датасетов для обучения
ИИ-систем, которым предстоит заняться смысловой обработкой накопленного в России газетного материала. К перспективным также относятся работы по использованию компьютерного зрения для первичной каталогизации документов, поступающих в качестве обязательного экземпляра в Российскую книжную палату, являющуюся сегодня частью РГБ.
Заведующий сектором формирования репозитория и развития интернет-технологий отдела электронных ресурсов Научной библиотеки Белорусского национального технического университета А. В. Ковалевский в докладе «Использование искусственного интеллекта в практике работы Научной библиотеки БНТУ: от редактуры до образовательного процесса» обратил внимание на то, что специалисты библиотеки регулярно отслеживают и анализируют свойства большинства появляющихся искусственных нейросетей в контексте их применения в библиотечной работе.
Внедрение ИИ-модулей в процесс создания метаданных при загрузке в репозиторий новых документов освобождает сотрудников от выполнения рутинных операций. Эффективно применение ИИ при формировании разнообразных отчётов из массивов слабоструктурированных табличных данных, а также при составлении библиографических списков с заданным типом оформления или способами сортировки. Графические генеративные модели способны создавать по мотивам книг привлекательные и, что весьма немаловажно, «чистые» в отношении авторского права иллюстрации, размещаемые в социальных медиа. С 2023 г. в проводимые библиотекой БНТУ для студентов и слушателей учебные курсы информационной и медиаграмотности включён модуль, связанный с ИИ. Таким образом, библиотека заслуженно завоевала авторитет подразделения, являющегося на уровне вуза лидером данного направления.
Начальник Управления Департамента исследований и прогнозирования Банка России И. Л. Быковников в докладе «Встраивание инструментов ИИ в проекты цифровой трансформации процессов ведомственной библиотеки (на примере библиотеки Банка России)» выразил мнение, что наиболее выигрышной является стратегия опробовать всё новое, что появляется. При том, что далеко не все подобные попытки увенчиваются успехом. Так, первый опыт внедрения ИИ в систему внутриведомственного межбиблиотечного абонемента Банка России оказался неудачным по технической причине: недостаточно широкой и устойчивый доступ к интернету в разных субъектах Российской Федерации. Из-за большого числа ошибок не оправдали себя и усилия по применению ИИ-модуля в каталогизации. Более успешным оказалось внедрение в используемую АБИС: созданный и обученный библиотекарями чат-бот сегодня исправно консультирует пользователей по часто задаваемым вопросам. Наиболее успешно возможности ИИ проявились в процессе комплектования: нейросеть регулярно исследует сайты издательств и иных книгораспространительских организаций с целью выявления новых изданий по заданной тематике и составляет соответствующий информационный дайджест. Докладчик отметил, что внедрение ИИ пока не относится к стратегическим направлениям развития библиотеки Банка России, что в немалой степени диктуется чрезвычайно высокими корпоративными требованиями информационной безопасности.
Любопытным опытом поделился в своём докладе «Голосовой ассистент в стенах библиотеки: разработка и возможности использования (из опыта Центральной городской библиотеки им. Оралхана Бокея)» Д. П. Кузютин, руководитель отдела автоматизации библиотечной системы Усть-Каменогорска (Республика Казахстан). Данная библиотека самостоятельно, используя открытый код, язык Python и среду разработки PyCharm, создала голосового ассистента «Асель», предназначенного для консультирования пользователей и потенциальной замены сотрудника отдела регистрации. «Асель» позволяет узнать о наличии книги, заказать или продлить срок пользования изданием, записаться на курсы, указать на карте местонахождение филиалов ЦБС и т. д.
В настоящее время голосовой ассистент дорабатывается в соответствии с выявленными замечаниями.
Заведующая отделом цифрового развития Библиотечной информационной сети городского округа Новокуйбышевск Самарской области А. С. Пушкарёва в своём выступлении «Технологии искусственного интеллекта в повседневной работе Библиотечной информационной сети г. о. Новокуйбышевск» описала обширный и доступный абсолютно любой библиотеке опыт применения нейросетей.
Основными инструментами повседневной работы являются бесплатные генеративные графические модели: «Шедеврум», Kandinskiy, Desaigns.ai, AI Image Variations. С их помощью создаются всевозможные иллюстративные материалы (презентации, афиши, баннеры и т. д.), что позволяет одновременно исключить претензии авторов на используемые образы и обогатиться дизайнерскими идеями. Основным навыком при выполнении данной работы является написание промптов – заданий для нейросети, включающих максимум необходимых деталей. Аналогичным образом формируются образы в видеороликах (Visper). Для озвучивания видеопродукции применяется Yandex SpeechKit, снимающий необходимость записи голоса живого диктора.
ИИ задействован в библиотечном чат-боте в Телеграме, которому в перспективе планируется придать функции рекомендательного сервиса, а также в применяемом на детских мероприятиях роботе «Робби», способном запоминать образы пользователей, отвечать на вопросы о библиотеке и вести простые диалоги.
Подходы и позиция разработчиков программного обеспечения для библиотек была выражена в двух выступлениях. Оригинальное решение по применению ИИ в библиотечных процессах было предложено генеральным директором ООО «Дата Экспресс» В. Т. Грибовым в докладе «О некоторых аспектах применения искусственного интеллекта в автоматизированных библиотечных системах на примере АИБС “МегаПро”». Поскольку для работы в данной АИБС используются стандартные браузеры, ИИ-инструменты могут быть без труда подключены путём установки необходимых расширений. Дополнительные программные компоненты обеспечивают голосовой ввод данных, перевод текста на другие языки, составление аннотаций, адаптацию интерфейса для лиц со слабым зрением и тому подобные возможности. Докладчик отметил, что такое решение в настоящее время является оптимальным, поскольку АИБС в этом случае интегрирует в себя дополнительные функциональные возможности без каких-либо затрат.
Руководитель группы разработки программного обеспечения
В. М. Лютецкий в докладе «Библиотеки и нейросети: зачем и для кого? (взгляд разработчика)» дал убедительный прогноз темпов эволюции генеративных языковых моделей, которые уже через полтора-два года будут способны выдавать решения экспертного уровня, сопоставимые с уровнем осмысления вопроса квалифицированным специалистом.
В связи с этим остро стоит задача скорейшего и максимально широкого и глубокого внедрения всего спектра ИИ-модулей в российскую библиотечную практику. В качестве меры, которая должна этому способствовать, докладчик предложил всем учебным центрам и, прежде всего, головному проектному офису РГБ разработать подробные методические рекомендации по внедрению GPT-моделей, а также повсеместно открыть учебные программы, направленные на освоение методов применения в библиотеках различных нейросетей, включая умение составлять и корректировать задания, добиваясь наибольшей производительности.
В. М. Лютецкий также подробно остановился на причинах и мерах преодоления неоправданно медленной интеграции в практику отрасли специализированных нейронных сетей. В качестве основного препятствия обозначено отсутствие в России в свободном доступе размеченных датасетов (наборов данных) библиотечной направленности, которые служат для обучения нейросетей*. В цифровой форме не представлена в полном виде даже декларируемая в качестве национального классификационного стандарта ББК. Решение видится в налаживании партнёрских отношений с российскими информационными гигантами, в числе которых названы Яндекс и Сбер. Эти компании, разрабатывающие собственные GPT-модели, остро нуждаются в качественных информационных массивах для их обучения. К ресурсам такого рода, безусловно, относятся коллекции из фондов библиотек, содержащих
в своём большинстве проверенные за многие годы источники. Библиотечной отрасли необходимо активнее вступать в коллаборацию, получая в обмен на предоставленные цифровые информационные массивы технологические решения (включая готовые датасеты), которые в последующем можно широко использовать в практике всех отечественных библиотек.
Помимо основных докладов программа конференции включала круглый стол «Проблемные вопросы применения искусственного
интеллекта в библиотечно-информационной деятельности». В его рамках С. А. Морозова, заместитель директора Фундаментальной библиотеки Российского государственного педагогического университета
им. А. И. Герцена, представила сообщение «ГенИИ – это просто...
повседневный инструмент библиотекаря», в котором убедительно обосновала необходимость активного использования всего спектра GPT-моделей, становящихся ныне столь же привычными инструментами работы, как текстовые, табличные или графические редакторы, и отметила, что библиотекарям стоит беспокоиться не о том, что генеративные модели их заменят, а о том, что работа с ними, сулящая немалые выгоды, внедряется недостаточно быстро. К актуальным задачам, составляющим новое направление работы библиотек, докладчик отнесла обучение пользователей грамотному владению ИИ-инструментами, которое призвано дать аудитории чёткое понимание возможностей и ограничений генеративных систем.
Сообщение «Анализ причин галлюцинаций генеративных языковых моделей», с которым выступили выпускники кафедры информационно-аналитической деятельности Московского государственного лингвистического университета Д. Д. Бегунова и М. Ш. Маджумдер, содержало перечень оснований, вызывающих контентные искажения, их классификацию и потенциально возможные подходы к устранению данной проблемы. Молодые специалисты пришли к выводу, что решение проблемы галлюцинаций зависит, прежде всего, от разработчиков GPT-инструментов, которые в процессе обучения должны применять максимально современные и содержательно надёжные информационные массивы, а также значительно усовершенствовать архитектуру самих моделей. Пользователи, со своей стороны, способны снизить или полностью устранить смысловые искажения путём дополнительных проверок получаемых результатов с помощью грамотно сформулированных уточняющих запросов.
Автор этих строк выступил с сообщением «От START до Perplexity: эволюция и перспективы систем искусственного интеллекта в информационно-библиотечной сфере», в котором выразил убеждённость
в необходимости скорейшего и максимально глубокого внедрения
ИИ-инструментария во все библиотечные процессы. Отказ или торможение развития данного направления, с учётом высокой динамики эволюции персональных программных ассистентов, способно попросту вытеснить библиотеки из инфраструктуры информационных обменов.
По темам докладов и сообщений не раз разворачивалась
оживлённая полемика, активным участником которой выступил директор Центральной научной медицинской библиотеки Б. Р. Логинов.
Он, в частности, выразил тревогу, вызываемую утверждениями, что ИИ в состоянии заменить библиотекаря. Это, по его мнению, способно внушить учредителям ложную мысль о ненужности библиотек и тем самым ещё больше сократить финансирование их основной деятельности.
Эта позиция, однако, встретила возражение, сводящееся к тезису, что наибольшую опасность для библиотек в кардинально изменившихся условиях информационной деятельности представляет стремление выполнять прежние функции, игнорируя актуальные потребности аудитории.
Главный итог конференции, по мнению большинства участников, – выявление и обобщение большей части накопленного к сегодняшнему дню опыта применения ИИ в российских библиотеках и библиотеках сопредельных стран. Проведённое обсуждение дало возможность увидеть основные направления использования ИИ в библиотечной практике, осмыслить их достоинства и недостатки, выявить ключевые проблемы и риски.
Суммирование представленных докладчиками мнений и выводов позволяет чётко определить векторы дальнейшего развития, связанные с широким внедрением в библиотечную практику универсальных
ИИ-инструментов – прежде всего генеративных языковых и графических моделей и в ещё большей степени с разработкой в содружестве
с отечественными IT-компаниями, специализированных программных средств, позволяющих формировать информационные ресурсы следующего поколения. Последнее направление требует инициативы со стороны самих библиотек, способных предоставить накопленные цифровые массивы для обучения нейронных сетей.
Присутствующие также выразили мнение, что потенциал ИИ чрезвычайно велик и проведённая ИНИОН конференция, без сомнения, лишь первая в грядущей череде специальных научных мероприятий, для которых тема активного применения ИИ в библиотечной практике станет приоритетной. Только повышенное внимание отрасли к данному направлению позволит реализовать перспективы, намеченные в новой редакции указа Президента «О развитии искусственного интеллекта в Российской Федерации» [2] и в утверждённой этим указом Национальной стратегии [3]. Отказ или промедление в освоении новых возможностей грозит библиотечной отрасли неминуемым социальным банкротством.
| 517 |
20190904.txt |
In 2006, there were proposed the following classification of scientific news.
1. Research: the news is devoted to the results of one or several studies published in journals or books presented at a conference, issued in press releases, etc. Previous research results are analyzed, planned projects or new stages of existing ones are discussed. 2. Events: news devoted to the facts (the launch of the space mission, the outbreak of the disease, the discovery of an important archaeological site). 3. Engineering and technology: the development, application or introduction of new tools, tests, processes and products. 4. Policy: issues of management or regulation are raised, government decrees are discussed, as well as ethical problems of science and technology (cloning). 5. Profiles, explanations, reviews and recommendations: covers the profiles of scientists, areas of research, explanation of the principles of work, as well as consumer-oriented reports, reviews and recommendations. The most interesting is the first category of news related to the direct promotion of research results. A “gold” standard has been developed for such news: detailed information about a scientific article, authors of the study, affiliated organizations; a popular summary of the research. The Russian scientific world begins to develop this type of scientific communication. Leading universities and research institutes create their own PR services. The following problems are widespread in a news format: Substitution of information by advertising. You can often find short reports that “scientists at such and such laboratories published an article in a prestigious scientific journal” without setting out the essence of the research. Combining several unrelated results in one news item. This complicates the comprehension of the text, and also complicates the perception of the reader following the link or from the search results, since it forces him to look for a part in the text that is relevant to his query. The main text is used to advertise another study. In a news report on materials of a foreign publication (often translated verbatim or copied from a foreign site), a reference to a Russian “study on the same topic” may appear.
Предположительно Джеймс Клерк Максвелл в отзыве на книгу «Электричество и магнетизм» Флеминга Дженкина в журнале «Nature» в 1873 г. отметил: «В настоящее время существуют две науки об электричестве – одна для лекционной комнаты и научно-популярного трактата, другая – для инженерной лаборатории и разработок. Первая оперирует искрами и электрическими ударами, которые могут быть увидены и прочувствованы, а вторая – током и сопротивлением, которые могут быть измерены и рассчитаны» [1]. (Рецензия опубликована анонимно. Авторство приписывается Д. К. Максвеллу, но документальных подтверждений этому нет.)
Долгие годы научная коммуникация – взаимодействие науки и общества – была преимущественно развлекательной и информационной. Заметные изменения произошли в Первую и Вторую мировую войны, когда от технологий зависела судьба и жизнь людей, и во время холодной войны.
В Первую мировую войну в штате крупнейших газет США появляются пишущие о науке и технике журналисты. В 1921 г. для информирования общественности о последних достижениях науки создается Science Service – первое информационное научное агентство, рассылавшее пресс-релизы газетам-подписчикам [2]. После Второй мировой исследователи отмечают заметный всплеск интереса к научным новостям, в значительной степени связанный с ядерной и космической гонками [3]. Для того периода характерен дефицит знаний о науке и технике [4].
С середины 1980-х гг. общественный интерес к научным исследованиям падает, в некоторых случаях переходит в неприятие отдельных научных направлений. С 1990-х гг. исследователи отмечают постепенное сближение науки, средств массовой информации и общества, что привело к значительным изменениям [5, 6]. Этот процесс ускорило воздействие новых технологий на традиционные медиа [7].
В процесс коммуникации напрямую включаются сами учёные [8], исследовательские организации всё больше внимания уделяют СМИ, формируя собственные PR-службы. Встаёт вопрос о значении научных коммуникаций для исследовательских организаций: это собственно коммуникации или PR [9, 10]. Научными организациями движет желание обосновать важность собственной деятельности [11], что в конечном счёте влияет на финансирование.
Значимый драйвер – необходимость продвигать результаты исследований не только среди публики, но и в профессиональном сообществе. В связи с экспоненциальным ростом научной информации учёные прибегают ко всем возможным способам обратить внимание на итоги своих исследований. Ещё в начале 1990-х гг. авторы работы [12] заметили связь между освещением результатов изысканий в традиционной прессе и последующими показателями цитирования. С тех пор соответствующие службы исследовательских организаций выпускают пресс-релизы по материалам научных исследований в помощь научным журналистам.
В последние годы эта тенденция распространилась и на отечественную науку. В российских исследовательских институтах и университетах появляются PR-службы, всё большее количество публикаций в ведущих журналах сопровождается пресс-релизами. Используются и другие формы взаимодействия с медиасообществом.
Научные коммуникации разнообразны. В 2006 г. авторы работы [13] предложили следующую классификацию новостной научной информации:
1. Исследования: новость посвящена результатам одного или нескольких исследований, опубликованных в журналах или книгах, представленных на конференции, выпущенных в пресс-релизах и т.д. Анализируются более ранние результаты исследований, обсуждаются запланированные проекты или новые этапы существующих.
2. События: новости посвящены фактам (запуск космической миссии, вспышка заболевания, обнаружение важного археологического объекта).
3. Инжиниринг и технологии: разработка, применение или внедрение новых инструментов, тестов, процессов и продуктов.
4. Политика: поднимаются вопросы управления или регулирования, обсуждаются правительственные постановления (новые правила безопасности пищевых продуктов, создание очередного заповедника), а также этические проблемы науки и техники (клонирование).
5. Профили, объяснения, обзоры и рекомендации: информация охватывает профили учёных, области исследования, объяснение принципов
работы, а также отчёты, обзоры и рекомендации, ориентированные на потребителя.
Наиболее интересной нам представляется первая категория новостей, связанная с непосредственным продвижением результатов исследований. Выработан «золотой» стандарт такой новости: подробная информация о научной статье, авторах исследования, аффилированных организациях; популярное изложение сути исследования. Однако он часто не соблюдается.
Авторы работы [14] отмечают, что в корпусе текстов четырёх национальных греческих газет не было имён исследователей в 71% статей. Они также полагают, что новость должна сообщать о методологии исследования и предыдущих разработках по проблеме. По данным авторов, основная масса новостей представляет исследования в отрыве от корпуса знаний, а в более четверти новостей в угоду сенсации результаты поданы как революционные. Всё это мешает восприятию науки как эволюционного процесса кумулятивного накопления знаний об окружающем мире.
Российский научный мир начинает осваивать инструментарий этой научной коммуникации. Ведущие университеты и исследовательские институты создают собственные PR-службы, которые только учатся правильно «готовить» научные новости. Начали действовать первые профессиональные программы подготовки научных коммуникаторов, проводятся исследования отрасли [15, 16]. Популяризации науки уделяется значительное внимание на национальном уровне.
Научные новости в недавнем прошлом писали профессиональные журналисты – сотрудники средств массовой информации. Однако в последние годы в исследовательских организациях создаются подразделения, отвечающие за связи с общественностью. PR-службы институтов готовят пресс-релизы по результатам научных публикаций, которые вместе с многочисленными перепечатками доминируют в новостной научной информации.
Новостное научное сообщение преследует несколько целей:
продвижение научно-исследовательского учреждения. Упоминание института или университета в СМИ в связи с полученными научными результатами повышает узнаваемость бренда, напоминает о направлениях научных исследований;
продвижение персональных брендов авторов. Упоминание авторов научных публикаций повышает в глазах общественности и профессионального сообщества их значимость как экспертов в конкретной области исследований;
повышение общественной значимости и актуальности научного направления. Интерес со стороны журналистов, медиа и публики сигнализирует о важности научного направления и повышает интерес к подобным исследованиям;
продвижение научного взгляда на мир, повышение информированности общества, качества и достоверности доступной информации. Подробный популярный материал о научном исследовании занимает своё место
в медиапространстве, выдаётся поисковыми системами в результатах релевантных запросов, вытесняя таким образом менее авторитетные материалы. Переводные новости делают доступной информацию из иностранных источников;
продвижение результатов научного исследования в профессиональном сообществе. Исследователи не в состоянии совладать с современным потоком научной информации даже в узкой профессиональной области. Популярное изложение значительно повышает вероятность обращения учёного к оригинальному тексту статьи. Такой материал может стать основой и для новых междисциплинарных проектов. Вероятность цитирования научной работы и создания новых коллабораций растёт.
Исходя из сказанного выше, можно назвать главные требования к новостному сообщению, основанному на научной публикации. Прежде всего, в новости должны быть корректные упоминания научно-исследовательской организации и авторов. Учитывая, что практически весь медиаконтент доступен онлайн, необходимо эти упоминания сопровождать ссылками на сайт научной организации и персональные страницы учёных или профили в базах данных научного цитирования, что позволит лучше ознакомиться с их направлениями деятельности и полученными результатами. В российской практике авторы новостных сообщений часто пренебрегают этими простыми правилами.
Для учёных-коллег важно наличие корректной ссылки на научную публикацию на соответствующей странице сайта издательства либо через идентификатор DOI. Предпочтительнее последний вариант, так как он позволяет более надёжно идентифицировать статью и защитить её от перемещения издателем на другой адрес по техническим причинам.
Важно соблюдать определённые требования к контенту: новость должна быть достаточно подробной, раскрывать актуальность тематики, новизну исследования и важность полученных результатов. Это особенно важно, если новость рассказывает о научных результатах, опубликованных в англоязычных изданиях, так как для многих российских исследователей языковый барьер до сих пор существует. Научно-популярный материал на русском языке значительно расширяет потенциальную профессиональную аудиторию. В некотором смысле это решает дилемму, стоящую перед отечественными исследователями, особенно занимающимися локальной, российской, проблематикой: публиковаться в зарубежных изданиях, увеличивая международный охват, или в российских – для коллег из России.
Широко распространены следующие проблемы при подаче результатов исследований в новостном формате:
подмена информации рекламой. Нередко можно встретить короткие сообщения о том, что «учёные такой-то лаборатории опубликовали статью в престижном научном журнале» без изложения сути исследования;
совмещение в одном новостном сообщении сразу нескольких несвязанных результатов. Это усложняет понимание текста, а также затрудняет его восприятие читателем, перешедшим по ссылке или из результатов поиска, так как вынуждает его искать в тексте релевантную его запросу часть;
основной текст используется для рекламы другого исследования. В новостном сообщении по материалам зарубежной публикации (зачастую переведённой дословно или переписанной с зарубежного сайта) может появиться отсылка на российское «исследование по той же теме».
Можно предложить ряд качественных метрик, характеризующих научную новость: наличие корректного упоминания аффилированной организации и авторов; ссылок на веб-сайт организации, персональные страницы авторов и научную статью. Количество слов в сообщении позволит примерно оценить полноту изложения. Наличие двух и более ссылок на научные статьи будет тревожным знаком, но, учитывая трудность автоматической оценки их релевантности, необходимо экспертное заключение по этой метрике.
Можно рассчитать дополнительные метрики, связанные с популярностью сообщения в новостных и социальных медиа. В новостных медиа популярность измеряется количеством перепечаток и рерайтов другими СМИ. Чем их больше, тем более интересным и актуальным сообщение показалось журналистам и редакторам. Популярность в социальных медиа определяется количеством тех, кто поделился новостью в своих лентах, и другими видами социальной активности по поводу публикации.
Кроме метрик, характеризующих отдельную научную новость, существуют метрики, оценивающие освещение результатов научных исследований организации в целом. Они определяют, насколько полно новостные сюжеты рассказывают о научных результатах организации, её авторах, направлениях исследований.
Охват новостными научными сюжетами – популярная тема исследований, характеризующая общественный интерес к науке. Подобный подход может быть применен и к научной организации. Очевидным представляется использование следующих индикаторов:
охват (в процентах) публикаций организации новостными сообщениями в СМИ. Основой для расчётов может быть не вся совокупность публикаций, а только часть, например, научные статьи и обзоры в журналах, индексируемых в РИНЦ, Web of Science или Scopus или даже более узкая совокупность – статьи в журналах первого квартиля по Journal Citation Reports;
новостные сюжеты об исследователях – авторах научных статей с аффилиацией организации: охват (в процентах).
Эти метрики относительны и не зависят от размера или результативности организации. Могут быть полезными рейтинги по суммарной оценке научных новостей организации. Сочетание абсолютных и относительных индикаторов позволит оценить как объёмные показатели, так и эффективность.
Методы и данные
Предложенные метрики и методики оценки освещения результатов деятельности научной организации в медиа проверялись на академических научных институтах Сибирского региона. ГПНТБ Сибирского отделения РАН поддерживает агрегатор научных новостей – «Новости сибирской науки» (http://www.sib-science.info/ru), в котором собраны публикации СМИ
с упоминаниями сибирских исследовательских институтов, вузов, учёных. Отбор новостей происходит в курируемом режиме, к информационному поводу добавляются ссылки на все найденные перепечатки и вариации.
В числе новостей есть и сообщения о результатах исследований, опубликованных в научных журналах. Такие сообщения за период с 2016 г. по сентябрь 2018 г. были отобраны в полуавтоматическом режиме по ключевым словам с визуальной проверкой.
Институты Сибирского отделения РАН за этот период упоминались
5 544 раза, 301 сообщение связано с результатами научных исследований. Рассматривались 92 организации, однако медиаактивность некоторых из них была слишком мала для оценок. В табл. 1 приведён список научно-исследовательских организаций СО РАН, результаты которых использовались в расчётах.
Таблица 1
Научно-исследовательские организации СО РАН,
новостная информация о которых была использована
Аббревиатура
Название организации
Город
ГПНТБ СО РАН
Государственная публичная научно-техническая библиотека СО РАН
Новосибирск
ИАиЭ СО РАН
Институт автоматики и электрометрии СО РАН
Новосибирск
ИАиЭт СО РАН
Институт археологии и этнографии СО РАН
Новосибирск
ИВТ СО РАН
Институт вычислительных технологий СО РАН
Новосибирск
ИГ СО РАН
Институт географии им. В. Б. Сочавы СО РАН
Иркутск
ИГиЛ СО РАН
Институт гидродинамики им. М. А. Лаврентьева СО РАН
Новосибирск
ИГМ СО РАН
Институт геологии и минералогии им. В. С. Соболева СО РАН
Новосибирск
ИЗК СО РАН
Институт земной коры СО РАН
Иркутск
ИИ СО РАН
Институт истории СО РАН
Новосибирск
ИК СО РАН
Институт катализа им. Г. К. Борескова СО РАН
Новосибирск
ИЛФ СО РАН
Институт лазерной физики СО РАН
Новосибирск
ИМ СО РАН
Институт математики им. С. Л. Соболева СО РАН
Новосибирск
ИМКБ СО РАН
Институт молекулярной и клеточной биологии СО РАН
Новосибирск
ИНГГ СО РАН
Институт нефтегазовой геологии и геофизики им. А. А. Трофимука СО РАН
Новосибирск
ИНХ СО РАН
Институт неорганической химии им. А. В. Николаева СО РАН
Новосибирск
ИНЦ СО РАН
Иркутский научный центр СО РАН
Иркутск
ИСЗФ СО РАН
Институт солнечно-земной физики СО РАН
Иркутск
ИСиЭЖ СО РАН
Институт систематики и экологии животных СО РАН
Новосибирск
ИТ СО РАН
Институт теплофизики им. С. С. Кутателадзе СО РАН
Новосибирск
ИТПМ СО РАН
Институт теоретической и прикладной механики им. С. А. Христиановича СО РАН
Новосибирск
ИФП СО РАН
Институт физики полупроводников им. А. В. Ржанова СО РАН
Новосибирск
ИФПМ СО РАН
Институт физики прочности и материаловедения
СО РАН
Томск
ИХБФМ СО РАН
Институт химической биологии и фундаментальной медицины СО РАН
Новосибирск
ИХКГ СО РАН
Институт химической кинетики и горения им. В. В. Воеводского СО РАН
Новосибирск
Окончание таблицы 1
Аббревиатура
Название организации
Город
ИХТТМ СО РАН
Институт химии твердого тела и механохимии СО РАН
Новосибирск
ИЭОПП СО РАН
Институт экономики и организации промышленного производства СО РАН
Новосибирск
ИЯФ СО РАН
Институт ядерной физики им. Г. И. Будкера СО РАН
Новосибирск
ЛИН СО РАН
Лимнологический институт СО РАН
Иркутск
МТЦ СО РАН
Институт «Международный томографический центр»
СО РАН
Новосибирск
НИОХ СО РАН
Новосибирский институт органической химии им. Н. Н. Ворожцова СО РАН
Новосибирск
СИФиБР
СО РАН
Сибирский институт физиологии и биохимии растений СО РАН
Новосибирск
ФИЦ ИЦиГ
СО РАН
Федеральный исследовательский центр «Институт цитологии и генетики СО РАН»
Новосибирск
ФИЦ КНЦ
СО РАН
Федеральный исследовательский центр «Красноярский научный центр СО РАН»
Красноярск
ФИЦ ТюмНЦ
СО РАН
Федеральный исследовательский центр «Тюменский научный центр СО РАН»
Тюмень
Предварительный автоматический процессинг текстов сообщений с использованием регулярных выражений обнаружил внешние гиперссылки и именованные сущности. Среди гиперссылок были выявлены те, которые ведут на метаданные или полные тексты научных публикаций. Именованные сущности были сопоставлены со списком сибирских авторов из РИНЦ и дополнительно проверены на аффилированность с научными организациями. Были получены данные о количестве поделившихся новостными сообщениями и их версиями в социальных сетях Facebook и VK. Также были получены данные о количестве научных статей, проиндексированных в РИНЦ в 2016–2017 гг., и о количестве авторов этих статей.
На основе этой информации для каждой организации были рассчитаны три метрики:
степень охвата статей, равная отношению количества новостных сообщений к количеству публикаций, индексированных в РИНЦ за год (в процентах);
степень охвата авторов, равная отношению количества уникальных сотрудников организации, упомянутых в новостных сообщениях, к количеству авторов публикаций, индексированных в РИНЦ за год (в процентах);
индекс медиаимпакта, равный сумме количества новостных сообщений с коэффициентом 10, репостов новостных сообщений в СМИ с коэффициентом 4 и поделившихся оригинальными сообщениями и репостами в социальных сетях с коэффициентом 1.
Результаты
Анализ показал, что количество новостей с упоминанием сибирских исследовательских институтов растёт (см. рис., табл. 2). Это может быть связано как с повышением медиаактивности институтов, в частности с созданием или активизацией пресс-служб, так и с увеличением количества СМИ и новостей. Однако новости о результатах исследований, опубликованных в научных журналах, занимают скромное место в новостном потоке.
Количество новостных сообщений с упоминанием институтов СО РАН
и количество перепечаток этих сообщений в разных СМИ (а); количество сообщений,
основанных на научных публикациях институтов СО РАН и их перепечаток (б)
Таблица 2
Топ-20 институтов СО РАН по количеству новостных сообщений
Институт
2016
2017
2018
2016–2018
Новостные сообщения
Перепечатки
Новостные сообщения
Перепечатки
Новостные сообщения
Перепечатки
Новостные сообщения
Перепечатки
ИЦиГ
160
618
235
1 961
163
1 311
558
3 890
КНЦ
160
637
247
2 283
133
903
540
3 823
ИЯФ
160
679
162
1 833
163
1 067
485
3 579
ИНГГ
172
752
195
1 228
89
510
456
2 490
ИК
120
428
129
1 019
116
741
365
2 188
Окончание таблицы 2
Институт
2016
2017
2018
2016–2018
Новостные сообщения
Перепечатки
Новостные сообщения
Перепечатки
Новостные сообщения
Перепечатки
Новостные сообщения
Перепечатки
ИАиЭт
94
451
165
1 645
81
538
340
2 634
ГПНТБ
87
203
156
597
86
385
329
1 185
ИХБФМ
88
336
96
1 020
87
680
271
2 036
ИГМ
82
237
111
1 046
59
517
252
1 800
ИТ
84
178
103
498
55
329
242
1 005
ИАиЭ
61
200
89
372
65
389
215
961
ЛИН
55
145
87
535
41
272
183
952
ИНЦ
32
54
85
652
43
290
160
996
ИСиЭЖ
62
267
49
295
46
201
157
763
ИЭОПП
52
92
62
171
39
155
153
418
ИИ
20
32
79
391
46
173
145
596
ИТПМ
34
68
54
321
45
314
133
703
ИФПМ
47
174
50
372
26
170
123
716
НИОХ
46
233
37
432
37
224
120
889
ИГ
19
70
58
334
40
229
117
633
Лишь некоторые из рассматриваемых институтов обзавелись собственной PR-службой (тройка лидеров из табл. 2). Их результативность усиливают пресс-службы университетов, прежде всего Новосибирского государственного университета и Сибирского федерального университета. Новости на основе пресс-релизов этих вузов занимают значительное место и в новостных лентах других институтов. Это приводит к тому, что в значительной части новостей, освещающих результаты научных исследований института, вместо основных авторов статьи комментарии дают младшие члены коллектива.
Количество новостных сюжетов на основе научных публикаций
(табл. 3) заметно меньше: 324 сообщения и 4 002 перепечатки. За весь период это составляет в среднем около 6% от общего количества сообщений
с упоминаниями институтов СО РАН и чуть более 12% перепечаток.
По количеству новостей лидирует Красноярский научный центр СО РАН – за исследуемый период по результатам его научной деятельности было опубликовано 71 оригинальное новостное сообщение и 1 208 вторичных.
В первую пятёрку с заметным отставанием от лидера вошли также Институт
цитологии и генетики, Институт нефтегазовой геологии и геофизики, Институт геологии и минералогии, Институт катализа.
Контент-анализ показывает, что в большинстве статей нет гиперссылок на сайты организаций, в 90% новостей упоминается хотя бы один из авторов исследования, но гиперссылки на персональные профили в большинстве случаев отсутствуют. Ссылки на текст статьи присутствуют более чем в 62% материалов, причем ситуация заметно улучшилась по сравнению с 2016 г. В 2016 г. в четвёртой части всех материалов давалось название статьи, но не было гиперссылки на сайт издателя, индекс научного цитирования или DOI. В 2018 г. журналисты реже приводят полное название статьи, зато почти в 86% материалов присутствует гиперссылка на полный текст или метаданные. Уменьшились случаи цитирования нескольких научных статей в одном новостном материале.
Таблица 3
Топ-20 институтов СО РАН по количеству новостных сообщений
на основе научных публикаций
Институт
2016
2017
2018
2016–2018
Новостные сообщения
Перепечатки
Новостные сообщения
Перепечатки
Новостные сообщения
Перепечатки
Новостные сообщения
Перепечатки
КНЦ
10
60
39
831
22
317
71
1 208
ИЦиГ
7
18
21
281
10
179
38
478
ИНГГ
9
89
17
198
6
11
32
298
ИГМ
9
39
11
129
6
44
26
212
ИК
5
20
8
181
7
75
20
276
ИАиЭТ
6
22
13
263
1
2
20
287
ИЯФ
6
26
6
173
7
58
19
257
ИХБФМ
5
15
8
197
4
62
17
274
ИАиЭ
4
13
6
17
2
26
12
56
ИОХ
4
33
7
55
1
7
12
95
ИФП
5
26
3
23
0
0
8
49
НИОХ
6
35
2
43
0
0
8
78
ИХКГ
2
23
2
23
3
32
7
78
ИМКБ
2
4
3
82
1
2
6
88
Окончание таблицы 3
Институт
2016
2017
2018
2016–2018
Новостные сообщения
Перепечатки
Новостные сообщения
Перепечатки
Новостные сообщения
Перепечатки
Новостные сообщения
Перепечатки
ТюмНЦ
3
8
1
81
2
6
6
95
ИТ
1
1
4
48
0
0
5
49
ИСиЭЖ
1
2
3
70
1
3
5
75
ИХТТМ
1
3
2
21
1
9
4
33
ИЗК
3
8
1
1
0
0
4
9
ИВТ
2
3
1
3
1
1
4
7
Итого:
91
448
158
2 720
75
834
324
4 002
У лидера этого рейтинга – Красноярского научного центра – доля новостей на основе научных публикаций за рассматриваемый период достигает немногим более 13%. Ещё у нескольких организаций она выше 10%. Некоторые институты из топ-20 по общему количеству новостей вообще не публикуют новости, основанные на результатах исследований. Пресса проявляет заметный интерес к новостям на основе научных публикаций – среднее количество их перепечаток почти всегда выше, чем у других новостных сообщений.
Метрики охвата новостными сообщениями научных публикаций, отдельных учёных и исследовательских организаций (табл. 4 и 5) рассчитаны за 2016–2017 гг., так как на момент исследования не было данных о количестве публикаций за 2018 г. Виден прогресс в отношении научных публикаций и авторов (табл. 4). Так как метрики не зависят от размера института, рейтинг сильно отличается от представленного в таблицах. Заметен высокий результат небольшого по численности сотрудников Института молекулярной и клеточной биологии. Однако и крупные организации, такие как КНЦ, ИНГГ, ИЦиГ, занимают достаточно высокое положение в рейтинге.
Таблица 4
Охват (в%) новостями научных публикаций и авторов организаций
(топ-20 по результатам 2017 г.)
Институт
2016
2017
Публикации
Авторы
Публикации
Авторы
ИМКБ
4,00
4,35
5,66
8,51
ИХКГ
2,17
1,00
2,90
3,08
ИХБФМ
1,72
1,58
2,64
2,90
ИАиЭ
1,64
5,06
2,58
4,79
КНЦ
0,56
0,58
2,41
3,91
ИНГГ
1,11
1,60
2,35
4,26
ИЦиГ
0,68
0,95
2,26
2,79
ИАиЭт
0,99
1,72
2,24
7,33
ИСиЭЖ
0,52
0,00
2,00
2,27
СИФиБР
0,48
0,.76
1,74
2,65
ИОХ
0,78
2,38
1,53
4,64
ИГМ
1,16
1,72
1,34
1,85
ИЛФ
–
–
1,06
1,63
ИК
0,62
0,37
1,04
2,50
НИОХ
2,76
4,14
0,97
1,60
ИТ
0,19
0,32
0,87
0,87
ИХТТМ
0,38%
1,38
0,86
0,76
ИСЗФ
–
–
0,72
1,30
ИЯФ
0,54
0,41
0,66
0,32
ИГиЛ
–
–
0,65
0,63
Лидирующие позиции по индексу медиаимпакта (табл. 5) предсказуемо занимают крупные организации. Заметно падение индекса в 2018 г. Пока не ясно, будет ли в этом году достигнут уровень 2017 г.
Таблица 5
Топ-20 институтов СО РАН по итоговому значению индекса медиаимпакта
Институты
2016
2017
2018
2016–2018
КНЦ
1 603
21 512
1 990
25 105
ИНГГ
8 749
1 465
170
10 384
ИЦиГ
239
8 208
1 153
9 600
ИХТТМ
50
8 905
54
9 009
ИАиЭт
1 055
3 692
67
4 814
ИЯФ
220
1 618
365
2 203
ИХБФМ
281
1 545
364
2 190
ИК
189
1 527
474
2 190
ИГМ
479
1 169
331
1 979
ТюмНЦ
74
1 637
44
1 755
ИФП
785
173
–
958
ИСиЭЖ
333
577
34
944
НИОХ
318
407
–
725
ИОХ
261
403
39
703
ИМКБ
45
483
33
561
ИХКГ
223
143
187
553
СИФиБР
42
502
–
544
ИАиЭ
214
186
144
544
ИЛФ
–
428
–
428
МТЦ
34
–
370
404
Обсуждение
Рассчитанные метрики позволяют оценить активность организации в продвижении результатов научных исследований в медиа, эффективность этой деятельности с точки зрения кумулятивного интереса СМИ и пользователей социальных сетей к новостным материалам, количество новостных сообщений о научных результатах и активных авторах института. Рейтинги, построенные на указанных метриках и динамике их значений, позволяют сопоставить результаты разных учреждений и скорректировать политику исследовательских организаций в отношении PR.
Легко заметить, что частично метрики близки к используемым в Altmetric и Plum Analytics. Разница в том, что эти системы мониторят ограниченный набор медиа (российские издания в него не попадают) преимущественно поиском ссылки по идентификатору DOI, PubMed, корректной гиперссылки на сайт издателя (https://plumanalytics.com/learn/about-metrics/
mention-metrics/; https://www.altmetric.com/about-our-data/our-sources/). Далеко не во всех материалах присутствуют такие гиперссылки или идентификаторы, часто они пропадают при перепечатке.
Для российской практики активное обсуждение научных публикаций нетипично, с этим связаны традиционно низкие значения альтметрических показателей отечественных публикаций. В то же время новостные материалы на их основе могут вызывать значительный интерес. Посты в социальных сетях не имеют идентификаторов или гиперссылок, с оригинальным пресс-релизом они связаны только через цепочку перепечаток в медиа. Таким образом, предложенный подход позволяет гораздо более полно оценить социальный импакт научных публикаций.
Интерес к институциональному уровню обусловлен тем, что оценка эффективности пресс-служб научных организаций в период их становления высоко актуальна. Для многих институтов задача популяризации и продвижения научных результатов является новой, при этом её важность признана как на уровне руководства институтов, так и на уровне государства.
Методика может быть заметно усовершенствована для улучшения качества оценок. Прежде всего мы ставим задачу точно связывать новостной сюжет с конкретной научной публикацией. Это позволит варьировать базу для оценки покрытия, например оценивать степень охвата новостными сюжетами научных публикаций в журналах первого квартиля по Journal Citation Reports. Более корректный расчёт медиаимпакта возможен, если учитывать первичный источник новостного материала и характер потенциальной аудитории перепечатывающих его СМИ. Также необходимы обоснование и возможная корректировка используемых коэффициентов.
Исследование медиаактивности институтов СО РАН показывает возрастающий интерес к популяризации и продвижению брендов организаций, отдельных учёных и научных результатов. Хорошо заметен прогресс как в уровне, так и в полноте освещения результатов исследований, опубликованных в научных изданиях.
Предложенные метрики и результаты их расчётов позволяют выявить наиболее успешные практики, обнаружить слабые стороны, сформулировать рекомендации по наиболее эффективному представлению и продвижению научных результатов. Сбор информации по публикациям об институте в СМИ позволит расширить временной диапазон анализа, точнее выявить тренды, как общие, так и характерные для каждой отдельной организации.
| 19 |
20210307.txt |
Настоящее время характеризуется активным внедрением и модернизацией автоматизированных библиотечно-информационных систем, электронных каталогов, электронных библиотек, сайтов, создаваемых и внедряемых российскими библиотеками. Совершенствуется процессы автоматизации библиотечно-информационных процессов как внутри библиотек, так и их корпоративных объединений.
Первые публикации о внедрении автоматизации в библиотечную деятельность появились на страницах профессиональных журналов в начале 1960-х гг. [1]. Именно тогда была поставлена задача автоматизации библиотек. Первые попытки были связаны с внедрением быстродействующих ЭВМ, использующих для информационного поиска перфокарты, перфоленты, магнитные ленты. Особо хочется отметить проводимые под руководством С. А. Сбитнева разработки в области механизации и автоматизации библиотечной работы, которые не только явились примером внедрения автоматизированных ИПС, но и обусловили необходимость подготовки кадров для реализации задач автоматизации библиотечного производства [2].
Первые автоматизированные системы в библиотеках появились в конце 1970-х гг.: «В конце 1970-х – начале 1980-х гг. отечественных библиотек, в которых в той или иной степени функционировали автоматизированные системы, было очень мало» [3]. По мнению
Е. А. Плешкевича, автоматизация и компьютеризация библиотечно-библиографических технологических процессов – одна из основных тенденций развития библиотечного дела второй половины ХХ в. [4]. Период 1980-х гг. связан с созданием первых проектов автоматизированных библиотечных систем ДИТ-ИБИС, ИБИС (ИРБИС),
«АС-Библиотека», MARK и др. [5].
1990-е гг. явились важной вехой развития автоматизации библиотек: начались активное внедрение АБИС, разработка электронных каталогов, создание долгосрочных проектов LIBNET [6], Национальной электронной библиотеки (НЭБ), LIBWEB, RUSLANET и др. [1].
В 2000-е гг. – новая волна автоматизации библиотек, развития электронных библиотек; появились АБИС с интернет-доступом; в библиотеках внедряется электронное обслуживание на основе технологий штрихового кодирования и RFID-технологии.
Сегодня можно говорить о переходе к третьему этапу автоматизации библиотек, связанному с внедрением в библиотечно-информационную деятельность облачных технологий, SMART-библиотек, интеллектуальных систем и т.д.
Цель представленного в статье исследования – оценить состояние и степень развития автоматизации библиотек в структуре документного потока по библиотечно-информационной деятельности. Задачи исследования:
выявить документный поток по теме «Автоматизация библиотек», определить его объём и видовой состав;
охарактеризовать показатели РИНЦ по данному направлению исследований;
проанализировать динамику документного потока по теме исследования;
определить рассеяния публикаций в периодических и других изданиях;
рассмотреть авторскую структуру публикаций;
охарактеризовать отраслевую и содержательную структуру потока;
выявить наиболее используемые АБИС.
Исследование проводилось на основе научной электронной библиотеки eLIBRARY.ru, являющейся крупнейшей в России электронной библиотекой научных публикаций. Кроме того, она интегрирована
с РИНЦ и позволяет получить информацию не только о более чем
11 млн публикаций российских авторов, но и о цитировании этих публикаций из более 6 тыс. российских журналов.
На первом этапе исследования был проведён поиск публикаций по следующим ключевым словам: «автоматизация библиотек», «автоматизированные библиотечно-информационные системы», «АБИС», «автоматизация библиотечно-библиографических процессов», «системы автоматизации библиотек», «автоматизированная библиотека». Выборка была намеренно ограничена рубриками ГРНТИ «Библиотечное дело. Библиотековедение» и «Библиография. Библиографоведение». В результате поиска сформирован список из 582 публикаций за 2000–2019 гг.
Как следует из статистики РИНЦ, общие статистические показатели подборки по теме «Автоматизация библиотек» следующие: число публикаций – 582; авторов – 687, включая соавторов; среднее число публикаций в расчёте на одного автора – 0,85; суммарное число цитирований публикаций – 1 642, среднее число цитирований в расчёте на одного автора – 2,82; число статей, процитированных хотя бы один раз, – 256; самоцитирований – 161; индекс Хирша – 14; статей в журналах, входящих в Web of Science или Scopus, – 89; статей в журналах, входящих в ядро РИНЦ, – 93; средневзвешенный импакт-фактор журналов – 0,232.
В видовом составе публикаций документопотока (рис. 1) больше всего журнальных статей – 302 (52%) и статей в сборниках и материалах конференций – 145 (22%), что вполне закономерно, так как публикация в подобных изданиях – один из быстрых вариантов представления результатов исследований научной общественности. Кроме того, в РИНЦ в большой степени отражаются именно журналы. В подборку вошли также 20 (4%) диссертаций, в которых отражены различные проблемы автоматизации библиотек, что свидетельствует об интересе учёных к рассматриваемой проблематике [7–12].
Рис. 1. Видовой состав публикаций
по теме «Автоматизация библиотек»
Анализ динамики публикаций по автоматизации библиотек показывает, что за последние 20 лет, несмотря на тенденции периодического снижения интереса к этому направлению, число публикаций по нему продолжает расти (рис. 2). В период с 2000 по 2006 г. отмечен постоянный рост публикаций. Начиная с 2007 г. по 2013 г. наблюдается периодическое снижение интереса к теме (один раз в два года),
однако без ощутимого падения. С 2014 г. количество публикаций
постепенно увеличивается и в 2018 г. вдвое превысило показатели 2017 г. Характер документопотока свидетельствует об актуальности и постоянном интересе учёных к данной теме, показывает важность решения задач автоматизации в библиотечно-информационных теории и практике.
Рис. 2. Динамика документопотока по теме
«Автоматизация библиотек»
Согласно тематическому рубрикатору, выделенный массив публикаций распределён по 19 рубрикам, среди которых: «Культура. Культурология» (352), «Информатика» (156), «Народное образование. Педагогика» (24), «Автоматика. Вычислительная техника» (19), «Экономика. Экономические науки» (8). Представленное рассеяние показывает междисциплинарный характер исследуемой темы.
Анализ показал, что «Автоматизация библиотек» представлена широким кругом журналов: выявлены в 111 журналах, из них 68% доступно в полнотекстовом объёме.
В табл. 1 перечислено 10 журналов, содержащих наибольшее количество статей по рассматриваемой теме. Самыми продуктивными среди них оказались журналы «Научные и технические библиотеки», «Библиотековедение», «Труды ГПНТБ СО РАН», «Библиосфера», «Библиотечное дело» – в них опубликовано более половины всех журнальных статей и около 39% статей из всего массива статей. Журналы «Библиотековедение», «Научные и технические библиотеки», «Библиосфера» входят в десятку лидирующих по тематике «Культура. Культурология» согласно двух- и пятилетнему импакт-фактору.
Таблица 1
Продуктивные журналы, содержащие статьи
по проблемам автоматизации библиотек
Название журнала
Количество публикаций
Периодичность выпуска
Двухлетний импакт-фактор за 2018 г.
Пятилетний импакт-фактор за 2018 г.
«Научные и технические библиотеки»
82
12
0,506
0,300
«Библиотековедение»
21
6
0,526
0,295
«Труды ГПНТБ СО РАН»
21
4
0,033
0,052
«Библиосфера»
17
4
0,432
0,357
«Библиотечное дело»
9
24
–
–
«Библиография. Научный журнал по
библиографоведению, книговедению и
библиотековедению»
5
6
0,383
0,208
«Вісник Одеського національного університету. Серія: Бібліотекознавство, бібліографознавство, книгознавство»
5
2
–
–
«Информационные ресурсы России»
5
6
0,618
0,481
«Вестник Кемеровского государственного
университета культуры и искусств»
4
4
0,239
0,210
«Научно-техническая информация. Серия 1:
Организация и методика информационной
работы»
4
12
0,576
0,442
Согласно зонной модели Бредфорда, к ядерным журналам в исследуемом массиве относятся лишь два – «Научные и технические библиотеки» и «Библиотековедение»; к журналам средней продуктивности – 19 изданий, среди которых 9 профильных и 10 непрофильных. Зона рассеяния – 90 (81%) журналов, из которых 77 – непрофильные. Выявленное рассеяние публикаций закономерно и связано с появлением и становлением новых направлений в исследуемом массиве.
Анализ авторского состава анализируемого массива документов показал: по теме «Автоматизация библиотек» публикуются более 350 авторов, что подтверждает значимость направления и интерес исследователей к проблемам автоматизации библиотечной деятельности. За последние 20 лет сложился круг авторов, имеющих наибольшее количество публикаций по теме (табл. 2). В числе авторов, представленных в табл. 2, пять специалистов наиболее часто цитируются в работах по рассматриваемой теме.
Таблица 2
Авторы, имеющие наибольшее количество публикаций
по теме «Автоматизация библиотек»
Автор
Количество публикаций
Автор
Количество публикаций
Баженов С. Р.
22
Земсков А. И.
8
Каленов Н. Е.
16
Карауш А. С.
7
Власова С. А.
14
Редькина Н. С.
7
Красильникова И. Ю.
13
Боброва Е. И.
6
Павлов А. И.
13
Доронина И. Н.
6
Шрайберг Я. Л.
11
Ковязина Е. В.
6
Паршиков Р. М.
10
Лаврик О. Л.
6
Колосов К. А.
9
Меркулова А. Ш.
6
Барышев Р. А.
8
Сукиасян Э. Р.
6
Бродовский А. И.
8
Тимошенко И. В.
6
Распределение публикаций по организациям, которые авторы представляют: в анализируемой подборке выявлено 153 таких организации. В табл. 3 перечислены десять ведущих организаций, что отражает закономерную тенденцию, согласно которой, проблемы автоматизации библиотек исследуются в первую очередь самими библиотеками, а также вузами, ведущими подготовку специалистов для библиотек.
Таблица 3
Ранжированный ряд организаций,
представленных авторами публикаций
Наименование организации
Количество публикаций
Ранг
Государственная публичная научно-техническая библиотека СО РАН
57
1
Библиотека по естественным наукам РАН
43
2
Государственная публичная научно-техническая библиотека России
28
3
Российская государственная библиотека
24
4
Кемеровский государственный институт культуры
19
5
Новосибирский государственный педагогический университет
15
6
Сибирский федеральный университет
12
7
Белгородский государственный институт искусств и культуры
10
8
Красноярский научный центр СО РАН
10
8
Центральная научная библиотека УрО РАН
9
9
Для определения содержательной структуры массива мы отказались от использования представленного в РИНЦ распределения публикаций по ключевым словам, так как несмотря на то, что в системе выделено 1 тыс. ключевых слов по рассматриваемой проблематике, одно и то же ключевое слово имеет разное написание и считается отдельно. Поэтому мы проанализировали выделенные ключевые слова, устранили синонимию и провели подсчёт публикаций. В среднем на одну публикацию приходится четыре ключевых слова. Наряду с ключевыми словами, отображающими содержание статьи, авторы выделяют те, которые отражают отраслевую приндалежность публикации, поэтому в рейтинг попали ключевые слова «Библиотечное дело. Библиотековедение», «Культура. Наука. Просвещение», «Информационные технологии» (табл. 4).
Таблица 4
Проблемное поле документопотока
по теме «Автоматизация библиотек» (фрагмент)
Ключевые слова
Количество публикаций
Автоматизированные библиотечно-информационные системы
180
Механизация и автоматизация процессов библиотечной работы
113
Электронные каталоги
109
Базы данных
95
Автоматизация
74
Библиотечные здания и оборудование
72
Библиотечное дело. Библиотековедение
65
Культура. Наука. Просвещение
65
Информационные технологии
58
Электронные библиотеки
52
Автоматизация библиотек
51
Как видно из табл. 4, чаще всего авторы рассматривают проблемы, связанные с внедрением и использованием АБИС, –
180 работ, причём четверть из них отражает опыт работы в определённой АБИС. Вопросам механизации и автоматизации библиотечной работы, автоматизации библиотек и в целом автоматизации уделяется большое внимание – 238 публикаций. Актуальными остаются проблемы создания, внедрения и использования электронных каталогов, баз данных, электронных библиотек, электронного обслуживания. Ряд публикаций посвящён подготовке специалистов в области автоматизации библиотек, о чём свидетельствует использование ключевого слова «Культура. Наука. Просвещение».
Исходя из тезиса, что ряд статей раскрывает внедрение и использование отдельных АБИС, была сделана попытка определить и ранжировать работы, посвящённые той или иной АБИС (табл. 5).
Таблица 5
Ранжированный ряд АБИС
Наименование системы
Количество публикаций
САБ ИРБИС
75
«Руслан»
16
OPAC GLOBAL
7
«Библиобус»
7
MARK SQL
6
VIRTUA
6
«1С: Библиотека»
6
«МегаПро»
5
MARK CLOUD
3
Absotheque UNICODE
2
ЯУЗА
1
АКАДЕМИЯ+
1
Как видно из табл. 5, большинство статей раскрывает опыт работы с САБ ИРБИС, лидерство которой вполне закономерно: согласно анализу сетевого издания «Open for you» и сайтов библиотек, сегодня это – самая распространённая на территории России АБИС, которую используют библиотеки разных типов и видов более чем в 54 регионах страны.
Выявленный массив публикаций показал устойчивый рост числа как исследований, так и исследователей, изучающих проблемы автоматизации библиотек; если в начале 2000-х гг. в публикациях рассматривали лишь проблемы внедрения информационных технологий и АБИС в библиотечно-информационную деятельность, то к концу исследуемого периода в работах отражаются проблемы оценки процесса автоматизации библиотек, использования мобильных и облачных технологий, радиочастотной идентификации, искусственного интеллекта, виртуального обслуживания и т.д. Всё это свидетельствует о новом витке развития автоматизации в библиотечно-информационной деятельности.
АБИС постоянно наполняются новыми составляющими, что зависит от появления и внедрения информационно-коммуникационных технологий в библиотечную практику. Результаты исследования показывают: состояние автоматизации библиотек в России требует решения проблем оценки использования АБИС, качества и удовлетворённости пользователей автоматизацией библиотек.
Проведённое исследование отражает особенности документопотока автоматизации библиотек в России, однако существует необходимость исследования теоретических и прикладных проблем автоматизации зарубежных библиотек на основе анализа международных баз научного цитирования Web of Science, Scopus.
| 172 |
20240205.txt |
Cite: Brezhneva V. V. In tribute of the scientist, pedagogue, master // Scientific and technical libraries. 2024. No. 2, pp. 56-63. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2024-2-56-63
16 ноября 2023 г. ушёл из жизни человек, имя которого давно стало олицетворением библиотечно-информационной сферы.
Заслуги Аркадия Васильевича Соколова высоко оценены государством – доктор педагогических наук, профессор, заслуженный работник культуры России, заслуженный деятель науки Российской Федерации, но более всего Аркадий Васильевич дорожил неформальным званием «Петербургский интеллигент-книжник», дружески присвоенным ему Петербургским библиотечным обществом.
Имя Аркадия Васильевича Соколова неразрывно связано с Ленинградским, а ныне Санкт-Петербургским государственным институтом культуры, в котором он начал работать в 1960 г. А. В. Соколовым был предложен целый ряд стратегических направлений, реализованных в нашем институте и в дальнейшем распространённых на другие вузы культуры: в 1967 г. Аркадий Васильевич создал и возглавил первую в системе вузов культуры Советского Союза кафедру информатики.
В начале 1970-х гг. он выступил разработчиком и основным лектором курса «Социальная информатика», а в конце 1980-х гг. по его инициативе курс социальной информатики был преобразован в общепрофессиональный курс «Социальные коммуникации», который стал читаться во всех вузах культуры [1].
По инициативе Аркадия Васильевича в 1980–1990-е гг. было проведено крупномасштабное научное исследование по библиотечной профессии, охватившее библиотеки всех систем и ведомств большинства республик Советского Союза [2].
Кроме научной и педагогической работы Аркадий Васильевич большое внимание уделял просветительской и общественной деятельности. Благодаря его усилиям библиотечная профессия поднялась на новый уровень. В 1989 г. он стал инициатором создания первого
в стране профессионального общественного объединения – Ленинградского, а ныне Петербургского библиотечного общества и долгие годы возглавлял его.
Вклад А. В. Соколова в развитие библиотечной сферы многоаспектен и требует глубокого осмысления. А сейчас, когда ещё так свежа рана от его ухода, вспоминается не столько учёный, сколько человек, который оказал непосредственное и опосредованное влияние на жизнь многих людей, в том числе мою.
Для меня Аркадий Васильевич всегда был и будет в первую очередь педагогом, наставником, учителем, открывшим безграничные возможности профессии, привившем любовь к библиотеке.
Поступая в 1977 г. на библиотечный факультет ЛГИК им. Н. К. Крупской, я точно знала, на какое отделение буду сдавать экзамены, поскольку от своих знакомых слышала, что в институте культуры есть гениальный Соколов, создавший кафедру информатики. Моё знакомство с кафедрой превзошло ожидания. Мы, студенты-первокурсники, сразу были вовлечены не только в изучение «библиотечного настоящего», но и в формирование «библиотечного будущего». Наши преподаватели знакомили нас с автоматизированными библиотечными процессами, особенностями информационного поиска, тонкостями построения информационно-поисковых языков дескрипторного типа. Мы овладевали методиками изучения информационных потребностей и уточнения неопределённых читательских запросов, стремясь к тому, чтобы результат поиска был не только релевантным, но и пертинентным. Через знакомство с тезаурусами, рубрикаторами и онтологиями мы приходили к осознанию, что именно библиотечно-информационные специалисты помогают упорядочивать мир.
Сейчас, спустя много лет, я могу оценить управленческий гений Аркадия Васильевича – будучи сам невероятно талантливым и ярким, он приглашал на кафедру талантливых и ярких людей. Это не часто встречающееся качество руководителя. Не могу не назвать имена Валерия Михайловича Мотылева, Дмитрия Иосифовича Блюменау, Валерия Шлёмовича Рубашкина, Татьяны Николаевны Колтыпиной, Риммы Фёдоровны Грининой, Валерия Павловича Леонова. К сожалению, формат статьи не позволяет перечислить имена всех преподавателей кафедры, оставивших след в науке, практике и судьбе своих учеников. У них были непростые характеры, но Аркадий Васильевич, как заведующий кафедрой, понимал, что только талантливые, одержимые идеей люди смогут вывести информационную деятельность на новый виток развития.
От Аркадия Васильевича мы узнали имена А. И. Михайлова,
А. И. Чёрного, Р. С. Гиляревского. Их книга «Основы информатики» [3] (она шла у нас под условным названием «синяя книга», чтобы не путать с «чёрной книгой» [4]) была для нас источником интеллектуального, а порой и творческого вдохновения, поскольку мы не могли удержаться от визуализации фамилий трёх авторов. Но мы были абсолютно уверены, что самой важной является «белая книга» – учебник «Основные проблемы информатики и библиотечно-библиографическая работа» [5], написанный преподавателями «нашей кафедры». Научным редактором и автором большинства разделов учебника был А. В. Соколов.
Именно эти издания заложили в нас осознание важности информационного обеспечения как фундамента развития науки, техники, производства. В те годы мы не пользовались слоганом «кто владеет информацией, тот владеет миром», просто потому, что он был не нужен. Аркадий Васильевич убедительно показал нам, что прогресс невозможен без информации, и мы прониклись значимостью нашей профессии.
Когда я говорю «мы», имею в виду студенческую группу набора 1977 г., которая «приросла» к кафедре информатики: нас невозможно было выгнать с кафедры, мы пили там чай, делали «домашку», вступали в разговоры преподавателей и даже позволяли себе высказывать мнение о перспективах развития информатики. И, конечно, мы все поголовно были влюблены в Аркадия Васильевича. Да и как могло быть иначе – красивый, умный, элегантный. Недостижимый, как олимпийский бог, и аристократично простой – Аркадий Васильевич очень уважительно относился к студентам, всех знал по именам, ко всем обращался на «вы», шутил, читал нам стихи! Безусловно, Аркадий Васильевич обладал педагогическим талантом: приводил много цитат, примеров, всё время находился в диалоге с аудиторией. Если мы начинали отвлекаться и шуметь, то не повышал голос, а понижал его, почти переходя на шёпот. Аудитория начинала прислушиваться и постепенно замолкала. Экзамены проводились в форме капустников, КВН, и мы очень быстро поняли, что это не легче, а гораздо сложнее, чем традиционный экзамен, к которому можно подготовиться заранее. А вот придумать задания для команды «соперников» без понимания сущности предмета – невозможно!
Уникальным способом вовлечения в профессию была для студентов возможность работать в научно-исследовательском секторе института – знаменитом НИСе. Это была хоздоговорная структура, создание которой, как мне кажется, тоже инициировал А. В. Соколов, во всяком случае, все преподаватели его кафедры вели там исследовательские темы. Работа в НИСе была великолепной возможностью реализовать на практике самые смелые научные идеи. Из разработок НИСа рождались диссертационные исследования, статьи в профессиональных журналах, коллективные монографии, учебники. В исследовательские команды вместе с преподавателями входили студенты. Это была прекрасная школа, которая позволяла не только отточить профессиональные знания, но и сформировать то, что мы сейчас называем «мягкими компетенциями» – умение работать в команде, коммуникативные навыки, инициативность (творческие идеи всегда одобрялись), ответственность (у каждого задания были жёсткие временные рамки исполнения), финансовую грамотность (НИС был хоздоговорной структурой, и работа в нём оплачивалась).
После окончания вуза почти все студенты из моей группы работали по специальности, пока не начала разрушаться ГСНТИ, а вместе с ней и научно-технические библиотеки предприятий.
Аркадий Васильевич, будучи «технарём» по базовому образованию, первопроходцем автоматизации библиотечной деятельности, в жарких спорах со сторонниками «научной информатики» изначально отстаивал концепцию «социальной информатики», которая позже и привела его к Библиологосу [6]. Но мне, абсолютному гуманитарию, он ещё на первом курсе нашего института привил понимание значимости ГСНТИ, и я не теряю надежды на её возрождение на новом организационно-технологическом фундаменте.
Обладая энциклопедическими знаниями, будучи талантливым исследователем, педагогом, Аркадий Васильевич владел ещё и артистическим даром – его лекции собирали не только студентов, но и преподавателей, а также библиотекарей-практиков. Аркадия Васильевича нарасхват приглашали выступать с докладами на научных конференциях, с лекциями и мастер-классами в вузы культуры. Каждое его выступление было событием для слушателей, как по содержанию, так и по форме.
Отдельный формат публичного выступления, в котором у Аркадия Васильевича не было равных, – это оппонирование диссертаций.
Его отзывы – глубокие, доброжелательные, ироничные являются образцом стиля. Мне кажется, что по аналогии со сборниками судебных речей великих юристов можно было бы сделать сборник отзывов
А. В. Соколова на защитах диссертаций и потом использовать его для обучения начинающих и даже опытных исследователей. Я, как и многие другие, с упоением слушала выступления А. В. Соколова как оппонента, а за две защиты я ему безмерно благодарна: Аркадий Васильевич был официальным оппонентом моей докторской диссертации
в 2007 г., а в 2010 г. выступил официальным оппонентом на очень важной для меня защите кандидатской диссертации моей аспирантки Ольги Гольдиной на тему «Информационный менеджмент в деятельности научно-технических библиотек и информационных служб предприятий». К сожалению, очередная из бесконечных ваковских реформ лишила членов диссертационных советов права выступать официальными оппонентами на защитах, которые проходят в их советах.
С этого момента наши потенциальные соискатели потеряли возможность приглашать Аркадия Васильевича в качестве официального оппонента, а мы – наслаждаться его выступлениями на защитах в Санкт-Петербурге.
Безусловно, мои отношения с Аркадием Васильевичем не исчерпываются только студенческими воспоминаниями. Мы много лет работали вместе на библиотечно-информационном факультете СПбГИКа.
Я была связана административными обязанностями, Аркадий Васильевич мыслил категориями космоса и порой ставил передо мной задачи, которые я не могла решить в рамках существующей нормативной базы. Аркадий Васильевич создавал новые модели обучения, критиковал имеющиеся, требовал перестройки всего учебного процесса, выступал с разгромными речами. Как правило эти предложения категорически не вписывались в требования ФГОСа, но многое из предложенного им имеет безусловную ценность и требует глубокого изучения. Я абсолютно уверена, что главная задача высшей библиотечной школы – это воспитание интеллигентов-книжников.
| 447 |
20200206.txt | Развитие наук о Земле, в число которых согласно Государственному рубрикатору научно-технической информации (ГРНТИ) входят геология, геофизика, география, горное дело, геодезия и картография, играет основополагающую роль в формировании современного научного мировоззрения. Это обусловлено следующими причинами:
– во-первых, перечисленные направления науки расширили во времени горизонты научной мысли, введя в современную деятельность многих наук сведения о процессах, протекавших сотни миллионов и миллиарды лет тому назад;
– во-вторых, без знания сути геологических процессов невозможны ни целостное восприятие, ни понимание всего того, что имеет место в окружающей человека природе;
– в-третьих, именно эти науки стали основой для глубокого междисциплинарного синтеза научных знаний, основы которого были заложены в трудах В. И. Вернадского.
К настоящему времени человечество накопило значительный опыт по передаче из развитых стран в развивающиеся геоинформации и геологических знаний, которые необходимы для решения фундаментальных геонаучных проблем, связанных с обеспечением устойчивого развития государств. Знание ресурсов Земли и умение экологически безопасным образом управлять ими во многом способствует повышению уровня жизни населения стран, где эти ресурсы активно используются.
Знания, которые генерируются и аккумулируются в науках о Земле, необходимы для решения широкого спектра практических задач; в их число входят:
1. Прогнозирование опасностей, связанных с природными геологическими процессами, – землетрясениями, извержениями вулканов, оползнями, селями, обвалами и т.п.
2. Поиск месторождений полезных ископаемых, в том числе жизненно необходимых для экономики и науки любого государства. Особо важное значение это имеет для России, обладающей широким спектром запасов различных видов (более 100) минерального сырья.
3. Учет тех или иных геологических условий при реализации различных строительных работ. При этом следует иметь в виду, что недостаток знаний о геологическом строении или неполный учет этого аспекта может привести к выявлению серьезных инженерно-технических проблем, включая разрушение зданий, иных конструкций и сооружений.
4. Изучение геологических аспектов устойчивости экологических систем различного уровня, включая биосферу Земли в целом; прогнозирование возможных их изменений. В наши дни, когда стремительно возрастают масштабы влияния деятельности человека на природу, этот прикладной аспект геологии приобретает все более важное значение.
Российская Федерация обладает значительным природно-ресурсным потенциалом: на ее территории сосредоточено около трети мировых запасов природного газа, 14% нефти, 24% железных руд, более 20% пресных вод, около 20% лесных ресурсов. При этом на направления, связанные с изучением месторождений полезных ископаемых, геофизическими исследованиями, разработкой техники и технологии проведения геологоразведочных работ, выделяются немалые финансовые средства (как Министерством природных ресурсов и экологии РФ, так и РАН) – на проведение исследований в сфере наук о Земле.
В связи с этим несомненный интерес представляет востребованность научным сообществом результатов исследований в различных направлениях наук о Земле. В конце XX – начале XXI в. для российских ученых, специализирующихся на обозначенных направлениях, такая востребованность определялась на базе специализированной автоматизированной системы, в которой аккумулировались данные о геологических отчетах по выполненным научно-исследовательским работам, результатам геологических изысканий и запросам организаций на эти документы [1].
Для оценки результативности научной деятельности существуют различные методы [2]. Однако в последние десятилетия в России и в мире для количественной оценки результативности научной деятельности ученых, организаций и стран широко используется совокупность наукометрических показателей: публикационная активность ученых (P), цитируемость (C) отраженных в публикациях итогов исследований, индекс Хирша, а также востребованность (V) результатов этих работ,
которая определяется соотношением C/P и характеризует среднее число цитирований одной публикации.
Резкий рост числа публикаций или цитирований в той или иной отрасли знаний может свидетельствовать о возникновении нового направления исследований, как это случилось, например, в конце 1950-х – начале 1960-х гг.: в 1964 г. за фундаментальные работы в области квантовой электроники, которые привели к созданию генераторов и усилителей на лазерно-мазерном принципе, российским ученым
Н. Г. Басову и А. М. Прохорову и американскому – Ч. Х. Таунсу была присуждена Нобелевская премия по физике.
В свою очередь резкое непрерывное уменьшение ежегодного числа публикаций и цитирований может подтверждать, с одной стороны, прекращение развития определенного направления исследований или, с другой – засекречивание результатов исследований по конкретному направлению, как это было в ядерной физике в конце 1930-х – начале 1940-х гг.
Следует отметить, что российские разработки по наукам о Земле занимают восьмое место в мире [3]. В различных странах распределение совместных разработок примерно одинаковое, и с этой точки зрения российские не уступают зарубежным.
В [4] рассмотрены исследования в более 20 естественно-научных отраслях знаний (в том числе с учетом указанных выше направлений в науках о Земле) на основе баз данных системы РИНЦ с целью анализа востребованности итогов научной деятельности российских ученых и формирования новых знаний о региональных научных кластерах, организациях и персоналиях – лидерах научных исследований в этих отраслях наук.
Ниже приведены результаты анализа динамики публикаций ученых в области геологии, геофизики, географии, горного дела, геодезии и картографии: отражены итоги исследований в этих сферах, их цитируемость, а также востребованность. Показатели были получены на основе
сведений из БД РИНЦ [5], созданной в Научной электронной библиотеке, где аккумулируются данные о публикационной активности и цитируемости ученых и организаций – в основном из России и стран СНГ.
Количество подрубрик 2-го уровня и обрабатываемых в РИНЦ наименований журналов для каждой из пяти перечисленных выше рубрик в соответствии с ГРНТИ [6] приведено в таблице.
Количественные показатели наименований журналов,
обрабатываемых в РИНЦ
Рубрика
Код рубрики ГРНТИ
Количество
подрубрик
2-го уровня
Количество
наименований журналов,
обрабатываемых в РИНЦ
Геология
38
25
332
Геофизика
37
6
203
География
39
8
95
Горное дело
52
11
92
Геодезия и
картография
36
6
18
Динамика публикационной активности ученых в области геологии, геофизики, географии, горного дела, геодезии и картографии в 2012–2018 гг. представлена на рис. 1. Наибольшей публикационной активностью отличаются ученые в области геологии и геофизики: показатели в 2012–2018 гг. составляли от 56 тыс. до более 70 тыс. публикаций
в геологии и от 40 тыс. в 2012 г. до 45 тыс. в 2018 г. – в геофизике
(с максимумом 57 тыс. в 2016 г.).
Количество публикаций по географии и горному делу примерно совпадает, но оно в два-три раза меньше числа публикаций по геофизике и менялось в интервале от ~16 тыс. в 2012 г. до ~15 тыс. в 2018 г. (с максимумом около 25 тыс. в 2015 г.). Наименьшая публикационная активность выявлена в сфере геодезии и картографии, ежегодное число публикаций в которой составляло 20–30% от количества публикаций по географии.
При этом замечена следующая особенность: если для всех рассматриваемых областей исследований, как и в других естественно-научных отраслях, отмечен спад числа публикаций с 2017 г., то в области геологии публикационная активность практически стабильна:
с 2015 г. по 2018 г. она сохранялась на уровне в среднем около
74 тыс. ед/год. Это можно объяснить рядом причин.
Во-первых, это направление наук о Земле тесно связано с другими четырьмя анализируемыми направлениями; во-вторых, в тематическом плане геология характеризуется наибольшим числом подрубрик и, в-третьих, в БД РИНЦ вносятся данные из более чем 330 журналов по геологии, что в 1,5–8 раз превышает количество обрабатываемых журналов по четырем другим отраслям наук (см. таблицу).
Динамика изменения цитируемости в 2012–2018 гг. в области геофизики, географии, горного дела, геодезии и картографии представлена на рис. 2.
Как следует из рис. 2, в рассматриваемый период показатели цитируемости соответствующих публикаций для всех анализируемых научных направлений непрерывно уменьшаются; при этом показатели 2017 г. в 3–5 раз ниже аналогичных показателей 2012 г. В то же время показатели цитируемости в сфере геофизики в 3–4 раза превышают аналогичные показатели для географии и в 7–9 раз – для горного дела. Этот факт, возможно, объясняется и тем, что результаты геофизических исследований представляют интерес не только для различных направлений наук о Земле, но и для ряда других естественно-научных отраслей исследований.
Наименьшие показатели цитируемости выявлены в сфере геодезии и картографии: они изменялись от 13 тыс. в 2012 г. до 4 тыс. в 2017 г. Невысокие значения этих показателей в 2018 г. во всех рассматриваемых отраслях исследований объясняются, как и для других естественно-научных областей знаний, известным фактом: «замедленной» реакцией («откликом») мирового научного сообщества на публикации текущего года [7].
Динамика изменения показателей востребованности результатов исследований в анализируемых областях знаний представлена на рис. 3.
Как следует из рис. 3, наибольшей востребованностью выделяются результаты исследований по геофизике, наименьшей – по горному делу. Динамика изменения показателей востребованности для всех четырех областей исследований также отличается непрерывным снижением их значений: в 2017 г. по сравнению с 2012 г. для геофизики и географии они уменьшились в 7–8 раз, для горного дела, геодезии и картографии – примерно в 5. При этом если ежегодная востребованность итогов исследований по геофизике превышает аналогичные показатели для географии на 15–20%, то для геодезии и картографии – примерно в 1,5 раза.
Рис. 2. Динамика изменения цитируемости в области геофизики, географии, горного дела, геодезии и картографии
Обращает на себя внимание превышение в 1,5 раза показателя востребованности для геодезии и картографии по сравнению с аналогичными показателями для горного дела. Это, возможно, объясняется возросшим спросом на результаты работ в области геодезии и картографии со стороны ученых во многих других смежных направлениях исследований.
Невысокие показатели востребованности для всех областей исследований в 2018 г. объясняются, очевидно, той же причиной, что и для малых показателей цитирования в этом году: замедленным «откликом» научного сообщества на публикации текущего года.
Рис. 3. Динамика востребованности итогов работ в области геофизики,
географии, горного дела, геодезии и картографии
Следует отметить: если по публикационной активности и цитируемости рассмотренные отрасли наук уступают химии и физике, лидирующим среди естественно-научных отраслей знаний, то показатели
востребованности для геофизики примерно в 1,5 раза превышают аналогичные показатели для химии и физики [7], что свидетельствует о повышенной значимости исследований в этой области.
В заключение сформулируем основные результаты выполненного исследования.
Из проанализированных направлений наук о Земле значительная публикационная активность отмечена в области геологии и геофизики.
Ежегодные показатели числа публикаций по географии и горному делу примерно совпадают, но они в 2–3 раза меньше числа публикаций по геофизике.
Наименьшее число публикаций было выявлено в сфере геодезии и картографии: ~20–30% от количества публикаций по географии.
Наиболее активно цитировались результаты исследований, отраженные в публикациях начальных годов выбранного периода, наименьшие показатели цитирования отмечены в 2018 г.
Динамика ежегодных показателей востребованности для анализируемых областей наук отличается постоянным снижением соответствующих показателей: в 2017 г. по сравнению с 2012 г. эти значения для геофизики и географии уменьшились в 7–8 раз; для горного дела, геодезии и картографии – примерно в 5. При этом, если ежегодная востребованность итогов исследований по геофизике превышает аналогичные показатели для географии на 15–20%, то для геодезии и картографии – примерно в 1,5 раза.
Если по показателям публикационной активности и цитируемости рассмотренные отрасли наук уступают химии и физике, лидирующим среди естественно-научных отраслей знаний, то показатели востребованности для геофизики примерно в 1,5 раза превышают аналогичные показатели для химии и физики, что свидетельствует о повышенной значимости исследований в этой области знаний.
Следует отметить: показатели публикационной активности и цитируемости позволяют оценивать отраженные в публикациях итоги научной работы ученого и организации, но являются лишь одним из компонентов оценки научной деятельности. Необходимо иметь в виду, что
эти показатели не могут служить единственными критериями оценки эффективности всей научной деятельности ученого, так как оценить ее могут лишь высококвалифицированные эксперты в соответствующей отрасли наук после исследования конкретных работ за определенный период.
В [8] отмечены ситуации, когда целесообразно активно применять наукометрические показатели:
– качестве квалификационного требования к экспертам научных проектов в интересах государственных программ, учреждений и т.п.;
– при формулировании минимальных аттестационных требований к сотрудникам научных и образовательных учреждений, научным руководителям дипломников и аспирантов и т.п.;
– и сравнении деятельности отдельных ученых или небольших групп, работающих в одной научной области;
– для выявления наиболее активных в сфере научной деятельности групп, соответствующих мировому уровню показателей научной деятельности (путем сравнения их показателей работы с аналогичными показателями зарубежных групп).
| 56 |
20221106.txt |
Cite: Goncharov M. V., Kolosov K. A. Relevance in processing search queries to bibliographic and fulltext databases in the modern models of scientific research support through open archives / M. V. Goncharov, K. A. Kolosov // Scientific and technical libraries. 2022. No. 11. P. 120–134. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2022-11-120-134
Проблема релевантности результатов обработки поисковых запросов пользователей библиотек возникла с момента появления автоматизированных библиотечных информационных систем (АБИС) и остаётся по-прежнему актуальной, особенно при комбинированном поиске по библиографическим базам данных (БД) и по индексированным массивам полнотекстовых документов. Сложность заключается в различии представления о понятии «релевантность» у разработчиков программных решений, библиотекарей и читателей.
Согласно Оксфордскому словарю английского языка, термин relevant (релевантный, относящийся к рассматриваемому вопросу, связанный с ним) появился в XVI в., но до 1800 г. употреблялся редко. Relevancy (релевантность) также впервые фиксируется в XVI в., но со временем слово стало вытесняться другим – relevance, изначальное упоминание которого в Оксфордском словаре датируется 1733 г. [1] Развитие компьютерной обработки информации привело к широкому использованию термина «релевантность» при анализе результатов информационного поиска.
Современные читатели активно пользуются информационными ресурсами интернета, включая поисковые машины, Википедию и средства гипертекстовой навигации, которые позволяют получить ответ на практически любой введённый запрос. Библиотекари используют классификационные системы, такие как УДК, ББК, ГРНТИ и т. п., могут подбирать литературу и информацию по любой тематике, руководствуюсь собственным опытом. Результаты поиска литературы, полученные читателем с помощью интернета и библиотекарем, использующим средства АБИС, по одному и тому же тематическому запросу могут существенно различаться. Программист же оперирует математическими моделями и алгоритмами, и для него релевантность выражается в численных коэффициентах, не связанных с реальными ожиданиями пользователей.
Как отмечается в [1], разработчики программных решений и библиотекари по-разному определяют термин «рейтинг релевантности». Для программистов это вычисление на основе статистических методов с использованием различных абстрактных моделей, тогда как для библиотекаря интерес представляют результаты поиска, заданного реальным пользователем, соответствие ответов его ожиданиям. Наиболее сложным фактором при составлении рейтинга релевантности или формировании численных коэффициентов релевантности являются формулы и алгоритмы, используемые разработчиками программных решений полнотекстовых БД, поскольку они являются интеллектуальной собственностью их создателей. Программное обеспечение сопоставляет поисковое выражение с содержимым документов, используя комбинацию ряда критериев [Там же], таких как:
ширина совпадения (чем больше разных терминов из поискового выражения встречается в документе, тем выше вес релевантности);
обратная частота документа (найденные в документе, но редко встречаемые в БД термины получают более высокий вес релевантности);
частота (определяется количеством повторений терминов из запроса в документе);
плотность (сопоставляется объём найденных документов).
Использование комбинации вышеперечисленных критериев формирует вероятность того, что найденные записи соответствуют намерению пользователя, создавшего поисковый запрос. Но, как подчёркивается [Там же], при программном подходе к релевантности пользователь со своими вопросами, намерениями и желаниями остаётся в стороне, а релевантность определяется строго на основании анализа распределения и частоты совпадений поисковых терминов в том виде,
в каком они существуют в БД. Реальный пользователь может считать полученные результаты релевантными, но с таким же успехом может сделать и обратный вывод.
Если речь идёт об интегрированном поиске по библиографическим БД и полным текстам документов, то следует учитывать, что абстрактный пользователь может набрать в поисковой строке как элемент библиографического описания, например, фамилию автора и начало заглавия или только начало заглавия, так и фразу, относящуюся к теме, когда он хочет найти все материалы по интересующей его проблематике. Кроме того, возможны запросы, когда читатель ищет все публикации конкретного автора, в которых рассматриваются определённые вопросы. На практике это означает, что использование только полнотекстового поиска при обработке пользовательских запросов недостаточно в силу нескольких причин:
оцифрованных документов в полнотекстовой БД существенно меньше, чем записей в библиографической БД;
даже при точном написании фамилии автора и начала заглавия полнотекстовый поиск не всегда показывает в начале списка результатов поиска искомый документ в силу особенностей алгоритма, неточностей при оцифровке или особенностей документа;
библиографические описания документов, сделанные библиотекарем, содержат ключевые слова, аннотации, предметные рубрики и т. д., которые во многих случаях обеспечивают лучшую релевантность при поиске, поскольку учитывают специфику документа, конкретной библиотеки или БД.
Согласно исследованию авторов [2], использование только полнотекстового поиска недостаточно для обработки запросов пользователей. К примеру, целые группы материалов могут опускаться в конец списка извлечённых документов, независимо от их релевантности: более старые материалы или издания на других языках, в которых термины из поискового запроса были найдены в аннотации или в примерах.
Полнота поиска может быть улучшена в результате использования словарей контролируемой лексики, которые особенно необходимы в больших базах данных, охватывающих множество тем, а также в мультимедийных БД, например, музейных объектов, где нельзя обойтись только средствами полнотекстового поиска.
Тематический поиск на естественном языке является очень распространённым среди читателей, использующих веб-порталы библиотек. В то же время он является самым сложным из-за фразеологической неоднозначности. Для решения этой проблемы информационные системы могут задействовать термины из контролируемых словарей, таких как тезаурусы или предметные рубрики, предлагая читателю на этапе ввода запроса или после вывода первой порции найденных документов потенциальные варианты с использованием контролируемой лексики. Дополнительными возможностями для повышения релевантности формирования результатов поиска являются:
уточнение результатов поиска путём изменения критериев поиска;
сохранение истории поиска и возможность комбинировать/
модифицировать более ранние сеансы поиска/просмотра;
поддержка функций поиска/просмотра с использованием синонимов, авторитетных файлов, альтернативных и связанных терминов;
фасетный поиск;
выделение ключевых слов из поискового запроса в результатах поиска.
В [3. С. 202] указывается, что для веб-поиска одним из способов расширения (переформулирования) запроса являются анализ лог-файлов и использование предыдущих запросов пользователей в качестве подсказки. Для этого требуется изучить огромное количество вариантов. Пути решения проблемы рассматривались в публикациях [4–6].
Ещё одним вариантом расширения поискового запроса является использование тезауруса. Как отмечается в [7], средства расширения запроса позволяют уточнять требование пользователя с помощью подсказок, сужая поле поиска с помощью дескрипторов тезаурусов, и привлекать имеющиеся связи терминов (синонимов, аббревиатур и т. д.), тем самым увеличивая поле поиска и получая дополнительный информационный шум. Эти два процесса находятся в противоречии, но в итоге приводят к получению результата, удовлетворяющего информационный запрос пользователя. Постановка и решение задачи автоматического учёта семантических связей возможны при наличии соответствующего тематике тезауруса. Особенную трудность уточнения и расширения информационного запроса представляет процесс поиска научной информации, поскольку основу для поиска составляет использование специальной терминологии и связей, задаваемых логикой программного обеспечения. Сложности создаёт также иерархическая система представления научных данных, когда появляется проблема установления горизонтальных связей между понятиями. Помимо использования синонимов, авторы публикации [7] предлагают дополнительные методы расширения поискового запроса, основанные на использовании тезауруса:
поиск и использование семантических связей с другими словами, например, антонимами, меронимами (частями слов), гипонимами (видовыми понятиями), гиперонимами (родовыми понятиями);
поиск и использование всех различных морфологических форм слов из поискового запроса;
фиксация ошибок правописания и автоматический поиск исправленной или предложенной словоформы;
переназначение смысловой нагрузки слов в оригинальном запросе.
В публикации [8] приводятся результаты эксперимента по расширению поискового запроса с использованием Общественно-политического тезауруса. Каждый запрос был сформулирован дважды: один раз как поиск по словам, второй раз – как поиск по понятиям тезауруса с расширением по дереву, то есть запрос распространялся на все понятия тезауруса, иерархически нижестоящие к исходному понятию. Полнота поиска с использованием деревьев тезауруса значительно возросла. При этом авторы эксперимента отмечают, что средняя точность результатов поиска с использованием тезауруса выше (0,62), чем при простом поиске по словам (0,44). Однако на практике могут возникнуть дополнительные сложности. Так, запрос может быть очень коротким (например, содержать отдельное многозначное слово, смысл которого без диалога с пользователем выяснить невозможно); запрос может содержать некоторую совокупность слов, в которой не найдены термины тезауруса; запрос может быть достаточно длинным, и одна часть запроса ограничивает контекст расширения для другой части и др.
По мнению авторов статьи [9], эксперименты по автоматическому индексированию документов и запросов на базе информационно-поисковых тезаурусов не привели к их практическому использованию; информационно-поисковые тезаурусы пока не могут быть использованы в полной мере для задач семантического поиска. В то же время исследователями предложена собственная модель семантического поиска и продемонстрирована полезность тезаурусов типа WordNet.
На основании проведённого анализа публикаций по проблемам релевантности при формировании результатов обработки пользовательских запросов были выделены следующие группы вопросов, представляющие интерес для изучения:
Какие виды поисковых запросов поступают на веб-порталы библиотек? Какова среди них доля запросов, поступивших от реальных пользователей (не от поисковых машин или ботов)?
Достаточно ли возможностей интерфейса веб-портала для ввода поискового запроса и представления результатов поиска в соответствии с ожиданиями пользователя?
Рассмотрение вышеперечисленных вопросов проводилось на базе двух крупных информационных систем: Единого открытого архива информации ГПНТБ России (ЕОАИ) [10] и Портала электронной библиотеки (ПЭБ) Парламентской библиотеки Федерального собрания Российской Федерации. Обе информационные системы используют программные решения САБ ИРБИС и включают как библиографические, так и полнотекстовые БД.
Информационная система ЕОАИ в качестве одного из источников библиографических данных использует электронный каталог (ЭК) ГПНТБ России. В 2021 г. к нему поступило более 2 млн 340 тыс. поисковых запросов, среди которых зафиксировано 408 649 уникальных, пришедших от всех внешних источников. Проведённый расширенный анализ по технологии, описанной в [4], показал, что доля физических пользователей составляет 15%, тогда как численность запросов от роботов и ботов достигает 85%.
Изучение поисковых запросов, поступивших от всех источников, показало, что поиск по автору является преобладающим видом поиска (86% запросов), а остальные варианты применялись значительно реже. Например, запросы в формате поисковой фразы составляют лишь 6% запросов. Детальный анализ показал, что преобладающее число запросов по автору приходит от ботов, причем опрос идёт перебором по алфавиту.
Если рассмотреть запросы, поступившие от физических пользователей, распределение видов выглядит иначе, как следует из результатов, представленных на рис. 1. Преобладают запросы в свободном формате (поисковая фраза), на второй позиции по популярности находится поиск по автору. Незначительная доля запросов только по заглавию связана с тем, что подобная опция предлагается читателю в дополнительном интерфейсе, тогда как на главной странице предлагается ввести поисковую фразу в свободной форме.
Рис. 1. Распределение видов поисковых запросов, поступивших
к ЭК ГПНТБ России в 2021 г. от физических пользователей
В поисковой фразе может быть задан вопрос, относящийся к различным типам поиска, например:
по началу заглавия;
по автору;
по автору и заглавию;
по тематике;
по ключевым словам;
по заглавию периодического издания;
по фразе из полного текста.
Рис. 2. Распределение видов поисковых запросов,
поступивших к ЭК ПЭБ в 2021 г.
Исследование обращений к ЭК ПЭБ проводилось для запросов, поступивших от внутренних пользователей во внутреннем контуре информационной системы. Результаты его приведены на рис. 2. Наиболее востребованными видами поиска у читателей является поиск по заглавию (названию документа) и поиск по тематике, что связано с характером деятельности библиотеки.
Анализ длины поисковых запросов позволяет оценить приблизительное соотношение простых и комплексных поисковых запросов. Результаты анализа, приведённые в табл. 1, позволяют сделать вывод, что преобладающими являются запросы, длина которых превышает
15 символов. Обработка таких запросов связана с разбором поисковой фразы и формированием комплексного поискового выражения на языке запросов информационной системы. Релевантность результатов поиска зависит от используемого алгоритма.
Таблица 1
Соотношение длин поисковых запросов
Запросы
Длина запроса (число символов), %
менее 15
от 15 до 30
более 30
К ЭК ГПНТБ России
18
26
56
К ЭК ПБ
38
31
31
Изучение повторяемости поисковых запросов позволяет составить рейтинг пользовательских запросов. Данный аспект рассматривался в публикациях [5, 6]. Кроме того, сохранение запросов авторизованных пользователей позволяет построить семантические связи между одинаковыми запросами, которые используются для формирования рекомендаций типа: «Пользователи с аналогичными запросами искали также…» Результаты анализа повторяемости запросов представлены в табл. 2.
Таблица 2
Соотношение повторяемости поисковых запросов
Запросы
Число повторений, %
2 и менее
от 3 до 5
от 5 до 10
более 10
К ЭК ГПНТБ России
68
13
13
6
К ЭК ПБ
86
9
4
1
На основании результатов проведённого анализа можно сделать следующие выводы:
Виды поисковых запросов к ЭК библиотек могут сильно варьироваться в зависимости от направленности библиотеки и читательского контингента, но для современных веб-интерфейсов основным вариантом ввода запроса является единая строка, что усложняет работу используемых алгоритмов. Релевантность выдачи результатов поиска зависит от корректности преобразования поисковой фразы, введённой пользователем, в запрос на языке информационной системы.
Алгоритмы обработки поисковых запросов систем автоматизации библиотек успешно преобразуют запрос, сформулированный в свободной форме, в формат поискового запроса с использованием комбинации поисковых атрибутов, но проблемой при выводе результатов поиска является формирование релевантной последовательности, особенно в случае параллельного поиска по нескольким библиографическим БД или поиска по библиографической БД и массиву полных текстов документов. Данная проблема связана со сложностью получения от информационных систем численных коэффициентов релевантности по причине непрозрачности используемых поисковых алгоритмов, прежде всего при полнотекстовом поиске.
Дальнейшее исследование будет направлено на реализацию алгоритма обработки поисковых запросов для системы ЕОАИ ГПНТБ России. Кроме того, будут проанализированы вопросы использования тезаурусов в перспективных разработках ГПНТБ России и Ассоциации ЭБНИТ для расширения поисковых запросов пользователей с целью улучшения релевантности получаемых результатов.
| 338 |
20221008.txt |
Cite: Stolyarov Yu. N. Our Unique Scholar Fellow. On the occasion of the 80-th anniversary of Valery Pavlovich Leonov / Yu. N. Stolyarov // Scientific and technical libraries. 2022. No. 10. P. 146–167. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2022-10-146-167
Эта статья не есть традиционная рецензия на книгу, привлекающую весьма своеобразным подходом к пониманию книги, библиотеки, библиографии и библиофилии. Писать рецензию на сборник избранных трудов Валерия Павловича Леонова [1] – дело трудное и для меня не вполне сподручное: в сборнике девять частей, охватывающих широкий круг вопросов, которые являются предметом научного интереса автора. Основную их часть составляют вопросы библиографоведения, библиофилии, однако уровень моей квалификации в этих вопросах оставляет желать лучшего. К тому же на сборник избранных трудов
В. П. Леонова уже опубликованы рецензии, из которых можно получить исчерпывающее представление о его содержании и научных заслугах автора [2].
Через призму «Избранного» как квинтэссенции самого ценного, что создано в течение жизни, не считая монографий, согласно оценке самого Валерия Павловича, хотелось бы нарисовать его творческий портрет. Из всего многообразия находящихся в авторском поле зрения проблем ограничусь, однако, только теми, что мне ближе: вопросами книговедения и библиотековедения, а также соображениям В. П. Леонова в отношении нелёгкой участи директора-профессионала.
Эзотерическое видение книги и библиотеки
Полностью солидаризируюсь с В. П. Леоновым в понимании письменности как чисто человеческого феномена. Мало того: письменности как самого выдающегося явления среди всех достижений цивилизации. Убедительно и обоснование, со ссылкой на труды американского астрофизика К. Сагана (1934–1996), причин появления внешнего носителя человеческой памяти: когда мозг перестал вмещать всю информацию, нужную для выживания, люди научились записывать информацию на внешние носители.
Но дальнейшие утверждения В. П. Леонова вызывают вопросы.
То он пишет, что перенос информации на внешние носители – достижение самого человека («…мы научились запасать огромное количество информации вне нашего тела») [1. С. 14], («я полагаю, что книга есть субъект, сотворённый человеком, его “вторая природа”») [Там же.
С. 25], то предполагает, что «в психику человека изначально заложена некая схема книги, в которой уж отражены законы природы» [Там же. С. 15], что «идея изобретения письменности не принадлежит человеку. Письменность <…> была изобретена кем-то и показана человеку»
[1. С. 35]. Эти противоречивые постулаты, с симпатией ко второму из них, содержатся в произведениях с красноречивыми заглавиями: «Книга как космический субъект: философско-культурологическое эссе», «Книга как врождённая программа человека». Однако эпиграфом к последней статье взяты слова М. Н. Куфаева: «Книга – продукт человеческой психики и природа её психическая». А не космическая.
В том, что письменность дарована человечеству богами, люди были убеждены ещё на заре цивилизации. Об этом свидетельствуют мифы буквально всех письменных народов [3]. Для времени, когда научное объяснение происхождения алфавита ещё отсутствовало, такое обоснование вполне понятно. Приведённая в статье В. П. Леонова «Книга как космический субъект» цитата из остросатирического фантастического романа Дж. Свифта «Путешествие Гулливера в Лапуту» о том, как люди отказались от живых контактов в пользу предметного общения, представляет собой пародию, во-первых, на предметный язык, а во-вторых, на опыты изобретения универсального языка, популярные в пору, когда писался роман (первая четверть XVIII в.). Правда, жизнь показала и показывает целесообразность – в ограниченных масштабах – как знаков-предметов (когда над дверью мастерской вешали реальный сапог или ножницы; кольцо на пальце и сейчас означает: «Я в браке»; звёзды на погонах исчерпывающе информируют о воинском звании; букет, в котором количество цветов и каждый цветок или его цвет что-нибудь да означает), так и искусственных, особенно информационно-поисковых, языков. При распространении компьютерных технологий такая примитивизация языка, к сожалению, стремительно разрастается: словесные эмоции стремятся выражать автоматически вызываемыми смайликами.
Дальнейшие рассуждения В. П. Леонов строит исходя из допущения, что в сознание человека изначально заложена некая схема книги наподобие того, как в него заложен генетический код, и человек, прежде всего книжник, библиограф, «должен уметь почувствовать книгу, интуитивно её угадать» [1. С. 17]. Отсюда вытекает выведение книжного мира (книжного, библиографического и библиотечного дела) и отнесение его к области искусства. При этом отмечается шесть принципиальных различий между искусством и наукой [Там же. С. 38], из которых видно, что творчество (эстетическое переживание как цель, интуиция, уникальность, отрыв от традиции и т. п.) – удел избранных, а результаты науки (знание, понимание, рассудок, нормативность, следование стандартам и др.) позволяют пользоваться ими рядовому ремесленнику. Библиограф воспринимается окружающими как личность
до некоторой степени эзотерическая, которая «за описаниями книг видит реальные издания, представляет их смысл, стиль, форму, связи» [1. С. 40].
Такой подход объясняет постоянные аллюзии к области музыки, другим видам искусства, художественной литературы, которые сопровождают творчество В. П. Леонова и находят отражение даже в названиях его произведений: «Мелодии необитаемого острова: послесловие к ещё не написанной книге», «Судьба библиотеки в России: роман-исследование», «Пространство библиотеки: Библиотечная симфония», «Bésame mucho: путешествие в мир книги, библиографии и библиофильства» и др. В конечном счёте «книга и чтение меняют строй души человека. Книжность выступает как хранительница высших смыслов мировой культуры, постижение которых является искусством» [Там же. С. 41].
Эти постулаты, методологически исключительно дорогие и важные для В. П. Леонова, объясняют причину прохладного отношения других представителей нашей сферы к его многолетним исканиям. Если книжно-библиотечные явления составляют предмет искусства, они должны стать предметом искусствоведческого анализа, а книговеды, библиографоведы и библиотековеды к нему не готовы. Кроме того, область книжно-библиотечно-библиографической работы включает в себя сильные элементы творчества (особенно это относится к библиографической эвристике), и в этом отношении В. П. Леонов глубоко прав.
Всё, что относится к творческой составляющей нашей профессии, достойно самого тщательного изучения по трудам В. П. Леонова, и в этом плане он, к сожалению, сильно недооценён нашим сообществом.
Вместе с тем библиотековедение, библиографоведение и книговедение осознают себя как дисциплину научную, и по этой причине глухи к попыткам рассматривать её как область искусствоведения. Дисциплина нацелена на совершенствование технологических процессов, а это означает, что их ценность, особенно в глазах практиков, находится в прямой зависимости от унификации, стандартизации.
То, что в искусстве расценивается как не то чтобы недостаток, а просто как смертный грех – шаблон, рутинность, – в книжно-библиотечной практике рассматривается как наивысшее достижение. Потому-то представители этой специальности, за вычетом разве только того, что связано с искусством книги, с таким упорством и энтузиазмом вот уже много десятилетий расширяют и совершенствуют СИБИД.
Рассуждения и размышления В. П. Леонова обогащают философию Библиологоса, и вывод о книжности как хранительнице высших смыслов мировой культуры, думается, по достоинству способен оценить главный идеолог философии Библиологоса Аркадий Васильевич Соколов. С этой точки зрения особенно притягателен тезис о том, что «в пространстве каждой библиотеки действуют свои силы притяжения, обусловленные её особенностями, её задачами, функциями и составом читателей» [1. С. 49]. Эта мысль заложена в статье с философским акцентом – «О гравитации печатной и электронной книги» [Там же. С. 44–56]. Достойно закрепления в нашем профессиональном языке и введение им понятия серендипности – интуитивной прозорливости, или способности делать глубокие выводы из случайных наблюдений, находить то, чего не искал намеренно (в работах по библиотечному фондоведению это свойство называют детонационностью систематизированного собрания документов [4; 5. С. 43; 6. С. 99; 7. С. 51]).
Своеобразный подход к пониманию сущности Книги, социальному предназначению Книжника определяет и трактовку В. П. Леоновым общественной миссии и будущего библиотеки.
Предмет библиотековедения
Прежде всего хотелось бы отметить, что В. П. Леонов выступает как основоположник оригинальной концепции сущности и социального предназначения библиотеки, радикально отличающейся от традиционно существующих и развивающихся в мировом библиотековедении.
Несмотря на новизну, оригинальность и даже некоторую экстравагантность взглядов В. П. Леонова, библиотековеды (я в том числе) в рецензиях на его многочисленные книги обходят вниманием публикации на эту тему, ограничиваясь пересказом. В лучшем случае для подкрепления собственных мыслей приводят цитаты из трудов В. П. Леонова. Но обстоятельного, аргументированного анализа его ключевых идей или системного видения концепции в целом специалисты избегают. Между тем концептуальные позиции В. П. Леонова заслуживают пристального внимания уже хотя бы потому, что с докладом о новой парадигме библиотековедения он выступал не где-нибудь, а на заседании Президиума Санкт-Петербургского Научного центра (1994) [1.
С. 98–117]. Со своими идеями выступал он и на годичном общем собрании Академии наук СССР (1990) [Там же. С. 93–97]. Кто из представителей нашего профессионального сообщества удостоился такого почёта?! К тому же, по словам академика Ж. И. Алфёрова, «и в первом, и во втором случае это был прецедент, потому что проблемы библиотечной науки в академической среде никогда ранее не рассматривались» [Там же. С. 441].
Валерий Павлович представил будущее библиотеки как предмет научного изучения [Там же. С. 118–141; 213–230; 231–242], причём подошёл к этому вопросу с учётом и широко освоенных в отечественной практике методов библиотековедческих исследований, и методов, применяемых библиотековедами США [Там же. С. 84–92].
Пожалуй, единственным библиотековедом, который взялся проанализировать взгляды В. П. Леонова, оказалась Е. Ю. Гениева – при жизни в качестве библиотековеда недостаточно оценённая личность, хотя она была доктором педагогических наук по специальности Библиотековедение, библиографоведение и книговедение. Думается, имеет смысл изложить её оценку, которая содержится в докладе «Концептуальные модели библиотеки», прочитанном на Тринадцатой международной конференции «Крым–2006» под названием «Библиотеки и информационные ресурсы в современном мире науки, культуры, образования и бизнеса» (2006) [8]. Под расширенным заглавием «Концептуальные модели библиотеки: объект, предмет и методология исследования» он тогда же был опубликован в журнале «Научная и техническая информация» [9].
Е. Ю. Гениева рассматривает теории Ю. Н. Столярова, В. В. Скворцова и В. П. Леонова с точки зрения объекта, предмета и методологии исследования. Объект исследования, согласно Е. Ю. Гениевой, имеет онтологический статус, а предмет и методология зависят от исследователя. Методология может носить как имманентный, так и объяснительный характер. Теорию Ю. Н. Столярова она относит к имманентному типу, на базе системного подхода позволяющему выявить сущностные свойства библиотеки «вообще». Концепции В. В. Скворцова и В. П. Леонова квалифицируются как каузально-генетическое объяснение свойств библиотеки с точки зрения информационной и познавательной парадигмы. Ценно замечание, что в своих рассуждениях В. П. Леонов применяет герменевтический подход – слабо освоенный в библиотековедении.
Концепция библиотеки, по В. П. Леонову, выглядит в её интерпретации следующим образом. Библиотека состоит, как минимум, из трёх элементов: 1) первичных текстов, созданных всем человечеством;
2) читателя, который испытывает в них потребность, и 3) библиотекаря – того, кто формирует «тексты о тексте» (собственно, создаёт саму библиотеку), благодаря чему первичный текст становится доступен читателю. Универсальным принципом связи между элементами является «понимание».
Первичные тексты – это не документы в привычном для библиотековедов понимании: тексты содержат в себе бесконечное число интерпретаций (объективное знание), однако находятся в латентном состоянии до тех пор, пока на них не обратит взор человек. Поскольку перед огромным количеством первичных текстов он беспомощен, ему требуется посторонняя помощь в лице библиотекаря.
Есть, согласно Е. Ю. Гениевой, ещё второй тип связи – связь текста и читателя. Она опосредована «метатекстом» – библиотекой. Библиотека – та дверь, через которую читатель допущен к тексту. Библиотеку можно считать и матрицей, через которую видны основные свойства первичного текста, что позволяет читателю выбрать его из множества других и соединиться с ним в процессе чтения-познания. Смысл работы библиотеки состоит в создании вида и типа этой матрицы.
Способом структуризации, или принципом, определяющим устройство библиотеки, у В. П. Леонова выступает, как отмечает
Е. Ю. Гениева, синтаксис библиотеки. В идеале он организует библиотеку таким способом, что её физическая структура соответствует структуре организации мысли. С этой идеей сочетается известное предложение Н. А. Рубакина о построении энциклопедической библиотеки, которая «развернёт перед читателем не только систему наук, не только покажет самим расположением отделов в каталоге их связь и соотношение – она развернёт практическую возможность для каждого читателя по любой науке идти вперёд и вверх, с любой ступени лестницы, куда угодно самому читателю» [10].
При построении библиотеки библиотекарь руководствуется интуитивным озарением, инсайтом, или «серендипностью». Поскольку этот метод свойствен только искусству (музыке, поэзии), то работа библиотекаря сродни творчеству.
В рассуждениях В. П. Леонова Е. Ю. Гениева усматривает влияние постпозитивизма, исходящего из того, что человеческое знание имеет два уровня. Первый – это объективное, деперсонифицированное знание, отрефлексированное (то есть выраженное в понятиях и суждениях), содержащееся в уже оформленных текстах. Второй уровень – это «неявное знание», «неартикулированный и не поддающийся полной рефлексии слой человеческого знания-умения» [11].
Библиотека ограничена физически и в то же время беспредельна – в том смысле, что ежеминутно устанавливает связи между бесконечным множеством текстов-знаний, а также между миром библиотекарей и миром читателей.
Библиотека ХХ в., рассуждает Е. Ю. Гениева далее, исчерпала себя как исключительно рациональная институция. Развиваться она может по нескольким сценариям. Первый, предложенный ещё Г. Уэллсом, – это учреждение «Мирового мозга», – такой организации, которая станет непрерывно пополнять всемирную энциклопедию, осуществляя при этом не только сбор, но и индексирование, синтезирование и передачу текстов.
Второй сценарий, подсказанный работами Х. Л. Борхеса, – это создание своеобразной Вавилонской библиотеки, в которой содержались бы «абсолютно все книги – не только уже написанные, но и каждая страница и каждый том из тех, что ещё предстоит написать, и даже – это, пожалуй, самое важное – из тех, что могли, но никогда не были написаны». Символом такой библиотеки будет Книга, которая есть не что иное, как «сумма точек зрения на книгу, сумма интерпретаций».
Третьим сценарием является «библиотека реальных возможностей», состоящая из «феномена человека» (библиотекарей и читателей), «феномена текстов» (текстов, преобразованных в цифровую форму – электронных фондов), и «феномена технологической реальности» (механизмов доступа к цифровым текстам и средств обеспечения
сохранности электронных фондов), связанных по «принципу смыслового единства, позволяющего индексировать фонды по правилам общего синтаксиса, строить аппараты общих ссылок и т. п.». Решающая роль
в такой системе будет принадлежать не механизмам, а библиотекарям самой высшей квалификации, которые «увидят» это смысловое единство новой конструкции и облекут его «в форму, доступную пользователю».
Е. Ю. Гениева несомненное достоинство модели В. П. Леонова усматривает в корректном синтезе нескольких методологических языков – эпистемологии (главным образом в её постпозитивистском варианте), герменевтики, искусствоведения. С точки зрения методологии модель В. П. Леонова относится к классу объяснительных, она выводит библиотеку из двух оснований (парадигм) – внешней по отношению к библиотеке проблематике теории познания и внутрибиблиотечной библиографоведческой теории, причём вторая находит в первой подтверждение и убедительное объяснение.
Сильная сторона леоновской концепции видится Е. Ю. Гениевой ещё и в том, что она чутко улавливает глубинный смысл реальных проблем, ощущаемых современными библиотеками, – возрастающую потребность в создании и объединении метаданных («текстов о текстах», в терминах В. П. Леонова), облегчающих ориентирование в разросшихся объёмах информации, а также необходимость повысить роль квалифицированных библиотекарей в интерпретации знаний.
Однако этот плюс, по мнению Е. Ю. Гениевой, оборачивается и минусом: В. П. Леонов выстраивает все отношения в библиотеке с точки зрения библиографоведения и его задач, а потому затрагивает лишь часть существующих проблем. В схему «познавательной» парадигмы не ложатся, к примеру, многие социальные функции, регулирующие отношения библиотекарь – читатель, осуществляемые не по линии «герменевтики», а по линии чисто человеческого общения. За рамками
концепции находится проблема библиотечной этики, проблема
рекреационных потребностей и многие другие вопросы, касающиеся читателя. Не осмыслена и сущность читателя «библиотеки реальных возможностей»: то ли он самостоятельный субъект «процесса понимания», то ли объект воздействия со стороны всеведущего и гораздо более просвещённого библиографа, формирующего метаматрицу, которую читателю предстоит принять как готовый инструмент ориентации в мире смыслов.
Модель В. П. Леонова исследует лишь часть целостного объекта,
а именно его гносеологическую часть. Для того чтобы его теория получила признание, необходимы:
1) проверка выдвинутых им положений реальной практикой;
2) наличие последовательности и доказательности выдвигаемых постулатов, а не гипотетических посылок и предположений;
3) осознание самим исследователем чётких границ применения его концепции.
От тех, кто эти теории оценивает, требуется понимать, что зачастую наше неприятие новаторских идей может диктоваться стереотипами мышления. Ведь в мире не существует теорий, которые объясняют «всё» и «раз и навсегда». Во всех теориях можно выявить как положительные черты, так и недостатки. Без возникновения новых теорий наука прекратила бы своё существование.
Из приведённых рассуждений можно сделать вывод: идеи и труды В. П. Леонова в целом не анализируют потому, что критики не доросли до постпозитивистского склада мышления и оказываются бессильны перед новым уровнем трактовки библиотечных, библиографических и книжных реалий. Могу чистосердечно признаться: и мне непостижимо, что представляют собой реально, физически, а не метафорически (да даже и метафорически) книги «не только уже написанные, но и каждая страница и каждый том из тех, что ещё предстоит написать, и даже – это, пожалуй, самое важное – из тех, что могли, но никогда не были написаны». Рационально (готов согласиться, если это слово будет заменено на «приземлённо») мыслящему человеку затруднительно согласиться, что Книга – это… не Книга! А «сумма точек зрения на книгу, сумма интерпретаций». Лично я пасую иметь дело с читателями «по линии герменевтики» и был бы рад пообщаться с теми, кто умеет взаимодействовать с ними таким образом. Я воспринимаю постулаты такого рода как свойственные людям искусства; выдуманные Борхесом художественные красивости обсуждать на научном уровне не готов.
Утверждения подобного рода выдают В. П. Леонова как личность с художественным складом натуры, оправдывающую восприятие книжных, библиотечно-библиографических явлений в понятиях музыки и иных видов искусства. С этой позиции становятся понятными его многочисленные обращения к произведениям художественной литературы, образность заглавий его книг и статей: «Bésame mucho: путешествие в мир книги, библиографии и библиофильства», «Мелодии необитаемого острова: послесловие к ещё ненаписанной книге», «Судьба библиотеки в России: роман-исследование», «”Чёрный квадрат” и мобильная библиотека: опыт прочтения», «Движение души: о возможности поэтического книговедения» и др. В. П. Леонов рассматривает наши дисциплины под иным углом зрения – воспринимая их как своеобразные проявления творчества, искусства и поэтому распространяя на них положения и логику этого специфического вида духовно-практического освоения и эстетического отношения к действительности. Обладая художественными задатками, ассоциативным складом мышления, он имеет на это право, и прочим остаётся ему позавидовать. Монографию «Пространство библиотеки. Библиотечная симфония» (2003) для него естественно воспринимать в музыкальных понятиях, ставших наименованиями глав: «Allegro moderato», «Andante», «Largo», «Finale. Allegro». Нам, остальным, такое, увы, не дано. В нашей среде представлены сухие рационалисты (за вычетом разве что А. В. Соколова, смело включающего лирические пассажи в свои логически строго выстроенные постулаты).
Вместе с тем такой подход возлагает на идеолога нового видения нашей дисциплины и нашей специальности соответствующие обязательства. Вот уже более сорока лет творчество в науковедении рассматривается как точная наука [12], и от основоположника этой науки в нашей области мы вправе ожидать её разработки в этом ключе или, по крайней мере, обозначения того, каким образом, в какой последовательности следует её изучать. Во всяком случае, если художественные прозрения Х. Л. Борхеса совместить с более ранним (начало ХХ в.) и рационалистическим подходом философа и физика – строгого материалиста К. Э. Циолковского, выраженным в его трудах «Воля Вселенной. Неизвестные разумные силы» [13], «Гений среди людей» [14], «Горе и гений» [15], «Монизм Вселенной» [16] и им подобных, да ещё наложить всё это на учение А. В. Соколова о Библиологосе, где исходным является пункт «в начале был Логос», то окажется, что мы действительно стоим на пороге качественно нового прорыва в осмыслении того, чем занимаемся всю профессиональную жизнь. Для начала придём к выводу, что естественный космический разум неизмеримо богаче сколь угодно совершенного разума искусственного.
В новейшей статье «Новые горизонты науки о книге и библиографии» [17] автор развивает идею книги как изначально заложенной в организме человека. Если задача автора состоит в способности извлечь её содержание, то задача библиографа – заполнить разрыв между книгой и библиографией. Книга представляет собой организованную субъективную нервную сеть мозга (когнитом1). Библиография – гиперсеть, то есть высокоуровневая структура субъективного опыта – книги. Увы, я подготовлен слишком слабо, чтобы принять эти постулаты.
В предложенных Е. Ю. Гениевой терминах все мы, за исключением В. П. Леонова, обычные, заурядные позитивисты, – даже не постпозитивисты, неопозитивисты или неорационалисты. Ведь мы исходим из того, что надёжными и ценными являются исключительно те знания, которые получены в ходе бесстрастного научного познания мира.
В стремлении познавать мы отстраняемся от эмоций и настроений, аллюзий к образам искусства и беллетристики, используя их – в редких случаях – всего лишь как стилистический приём для более эффектного выражения строго научной мысли. Вот поэтому и не видно среди нас явных сторонников и прямых последователей леоновской парадигмы книжно-библиотечно-библиографического мира. Вместе с тем отсутствуют и те, кто активно возражал бы против развиваемого В. П. Леоновым художественного подхода к осмыслению предмета нашего внимания, его представления как деятельности, отражающей
реальность и одновременно творящей такую реальность с использованием образных средств выразительности.
В. П. Леонов – своего рода уникум, и воспринимать его надо исходя из критериев, выдвигаемых к деятелям искусства. Такие личности ценны именно тем, что они единственны, неповторимы. К сияющим научным вершинам они поднимаются собственной дорогой, а лучше сказать словами К. Маркса: не страшась усталости, карабкаются по каменистым тропам.
При всём сказанном однозначное отнесение В. П. Леонова к разряду постпозитивистов представляется всё же довольно искусственным, поскольку, во-первых, в его трудах рациональное ядро библиотековедения, книговедения, библиографоведения под сомнение не ставится. Во-вторых, ему в очень большой степени свойствен и классический подход к исследованию книги, библиотеки и библиографии, и с этой точки зрения с ним вполне можно вести диалог в привычных для нас понятиях и логических построениях. В том, что относится к механизмам свёртывания информации, методам автоматического реферирования научно-технической литературы и использовании современных технологий в управлении библиотекой, он вполне понятный нам классический библиографовед, библиотековед. В этом качестве он признан в международном сообществе, пожалуй, больше, чем кто-либо другой из нас: из трёх сотен опубликованных им научных работ многие опубликованы или переведены за рубежом.
Как уже упоминалось, для меня наибольший интерес представляет вторая часть сборника его избранных трудов – «Библиотековедение как фундаментальная наука».
Первая статья в этой части – «О методах библиотековедческих исследований в США» – представляет собой квалифицированный анализ поднятого вопроса, построенный на американских источниках.
В. П. Леонов – один из немногочисленных представителей нашего цеха, кто углублённо следит за теоретическими публикациями западных авторов и широко вовлекает их труды в орбиту собственных теоретических построений.
Отдельного анализа достойно его выступление как руководителя БАН – этого старейшего в нашей стране научного учреждения – на годичном собрании Академии наук СССР 22 марта 1990 г. Он хотел донести в этом выступлении главное: Академия наук должна осознать, что академическая библиотека замышлялась как душа всей Академии, её непременный и бесценный научный инструмент, а она с некоторых пор оказалась фактически бесхозной. С особой отчётливостью это выявилось после беспрецедентного грандиозного пожара 1988 г.
Его прочувствованная и строго доказательная речь оставила академиков равнодушными, что подтвердил следующий, ещё более губительный пожар – в 2018 г., в Библиотеке Института научной информации по общественным наукам РАН.
Можно представить степень ответственности, с которой он отнёсся к выступлению в 1994 г. на заседании Президиума Санкт-Петербургского научного центра РАН по теме «О новой парадигме библиотековедения». Существующий подход, названный им функциональным, как полагает докладчик, себя исчерпал, он не способен преодолеть кризис в библиотековедении. Функциональную парадигму предложено заменить процессной, или творящей. Самое ценное в этой концепции, с моей точки зрения, состоит в отнесении библиотековедения, библиографоведения и книговедения в класс социально-коммуникационных наук [1. С. 101]. Я издавна разделяю эту позицию и считаю её наиболее адекватной и перспективной. Если бы её приняли и остальные члены нашего научного сообщества, мы получили бы возможность дружными рядами защищать её место в государственной Номенклатуре научных специальностей.
В. П. Леонов, однако, говорит об этом мимоходом. Важнее, по его убеждению, в изучение основных библиотечно-библиографических процессов ввести темпоральный фактор – время реализации каждого процесса. Действительно, всякий процесс протекает во времени, и это «даёт возможность прогнозировать его развитие и поведение» [Там же. С. 102].
Это предложение правомерно считать продвижением вперёд в исследовании библиотечно-библиографических процессов, но для того, чтобы процессный подход считать заменой существующих парадигм, оснований недостаточно. Об этом свидетельствует весьма вялое обсуждение предложенной парадигмы (в сборнике опубликована полная стенограмма). Так, библиотековед Б. Ф. Володин посчитал, что важнее сосредоточиться на взаимодействии между библиотеками, музеями и архивами. Актуален и исторический подход к осмыслению проблем библиотечной теории и практики. Мэтр А. В. Соколов уклонился от обсуждения высказанной идеи: «Я не думаю, что новую парадигму можно и нужно сегодня содержательно обсуждать, Президиуму достаточно ограничиться тем, чтобы дать В. П. Леонову благословение на продолжение творческого подхода к исследованию библиотечной науки»
[1. С. 113]. Академик Н. Н. Никольский отверг само слово «парадигма» и сосредоточил внимание на мемориальной функции библиотек. Председательствующий на заседании (академик Ж. И. Алфёров) посчитал, что если процессную парадигму и принимать, то следует озаботиться осмыслением реально происходящего процесса смены информационных технологий и возможностей их использования в библиотечном деле.
Как бы то ни было, академическое благословение В. П. Леонов получил. Его собственная процессная разработка получила отражение во многих трудах, в том числе опубликованных в рассматриваемом сборнике: «Библиотечно-библиографические процессы в системе научных коммуникаций», «Библиографический процесс и время (к постановке вопроса)», «Библиографическое мышление как процесс», «Библиография как часть литературного процесса» и др. Но последователей концепции процессной парадигмы ни в библиотековедении, ни в книговедении, ни в библиографоведении, к сожалению, не наблюдается. Это лишний раз свидетельствует о В. П. Леонове как об уникуме нашей отрасли.
Следующая статья в этом разделе – «Будущее библиотеки как предмет изучения» (2012). В ней представляет интерес разграничение понятий «будущее библиотеки» и «библиотека будущего». Основной пафос статьи состоит в обосновании важности изучать эволюцию библиотеки как социального феномена, форм расширения свободы доступа читателей к библиотечным фондам, а также роли личностного фактора в развитии библиотек. Отдельно рассмотрен вопрос о расширении информационных технологий в библиотечной деятельности (Ж. И. Алфёров оказался прозорливцем). Библиотеку В. П. Леонов понимает как живой организм, целостность тела, души и действия [Там же.
С. 135]. Здесь он снова уклоняется в область психологии и художественной литературы, и мне остаётся только выразить уважение тому, кто в каждой книге видит бессмертное святилище, в котором «живут души тех, кто её писал, кто её читал и жил с нею в своих мечтах» [Там же. С. 137].
Тема будущего – сквозная в творчестве В. П. Леонова. Он обращается к ней постоянно, ведётся ли речь об аспектах свёртывания библиографической информации, о концепции автоматической энциклопедии, о библиотеках и библиотечном деле в эпоху компьютеризации или иных.
В части «Библиографическая информация и проблемы её свёртывания» наиболее примечательной представляется «Концепция автоматической библиотеки». Это своего рода закономерный результат идеи автоматического реферирования, которым автор занимается десятки лет. Здесь он выступает прямым продолжателем идей и разработок
П. Отле, Л. И. Гутенмахера, Т. Нельсона и других, преимущественно американских специалистов. В. П. Леонов в этом отношении находится на переднем крае современной компьютерно-технологической мысли.
Правда, лично на меня как эта идея, так и идея создания автоматически обновляемой безразмерной энциклопедии всё же навевает уныние: ведь если верить Х. Борхесу и его подражателям, такая и даже ещё более совершенная энциклопедия и целый библиотечный фонд уже существуют; на его полках стоят все написанные и ненаписанные книги. Впрочем, в их бесконечном количестве особой нужды, как представляется, и нет, поскольку «на некой полке <…> стоит книга, содержащая суть и краткое изложение всех остальных» [1. С. 290–291].
Но я уже признался, что принадлежу к сонму приземлённых позитивистов и рационалистов, мне не дано понять, где локализована эта библиотека и эта чудесная энциклопедия. Ещё больше удручает то, что скоро ими некому будет пользоваться: «человеческий род <…> близок к угасанию, а Библиотека сохранится: освещённая, необитаемая, бесконечная, абсолютно неподвижная, наполненная драгоценными томами, бесполезная, нетленная, таинственная» [Там же].
В профессиональной литературе развивается концепция так называемого дальнего чтения. Она представляется автору настолько важной, что он посвящает ей самостоятельную – шестую – часть своего сборника, названную «Концепция точного библиографоведения».
В дополнение к известному всем пристальному чтению, или анализу текста на микроуровне, В. П. Леонов поддерживает термин «дальнее чтение», предлагая понимать под ним обновлённую методологию изучения мировой литературы [Там же. С. 277], предполагающую изучение этой литературы не путём последовательного чтения каждого произведения, а методом исследования литературных тенденций, приоритетов, закономерностей и т. д., базируясь на исследовании количественными методами сразу сотен и тысяч текстов. Эта идея логически вытекает из разрабатываемых автором методов автоматического аннотирования и реферирования. Она близка В. П. Леонову и потому, что непосредственно граничит с концепцией гипертекста. Автор обращает внимание на то, что библиографоведение стоит на пороге методологического поворота в своём развитии [1. С. 284].
Думается, что библиографоведам следует со всей серьёзностью отнестись к повороту, в котором на первое место ставится принцип «Не думай, а смотри». На мой взгляд, принятие новой парадигмы должно быть обусловлено главным образом наличием социального заказа на неё. Кроме того, она должна развиваться в содружестве с действующей парадигмой, высшей ценностью которой является всё-таки библиограф думающий, библиограф-аналитик и библиограф-синтетик.
Боюсь злоупотребить терпением читателя, но всё же отзовусь и о части седьмой «Библиотека Академии наук: опыт биографии».
Всем известно, что В. П. Леонов – самый тщательный историограф БАН.
В сборнике представлены лучшие из его статей, в которых осмысливается долгая и противоречивая судьба этой во всех отношениях замечательной библиотеки.
Самая привлекательная сторона этой части лично для меня – всё, что касается личности первого директора этой библиотеки – Иоганна Даниила Шумахера (1690–1761), поскольку на протяжении нескольких веков его имя было оболгано, оценка его деятельности искажена. По мрачному совпадению схожая участь выпала на долю и самого
В. П. Леонова: после пожара в БАН (1988) ему тоже пришлось отмываться от многочисленных наветов и прямых обвинений. Об этом свидетельствуют многие статьи седьмой части, но, полагаю, достаточно сослаться всего лишь на заглавие одной из них: «В окружении искажений (как изучать историю Библиотеки РАН?)».
В заключительном аккорде книги (воспользуюсь музыкальным восприятием мира, свойственном В. П. Леонову) – разделе «Вместо эпилога» – привлекает его выстраданный всем жизненным и профессиональным опытом горький вывод: «…такого нашествия дилетантов и непрофессионалов, как в библиотечном деле, уверен, в мире больше нет нигде. Это печально, ибо их усилиями создаётся иллюзия, что дилетанты могут всё» [1. С. 537]. На их фоне директор-профессионал неизбежно выглядит белой вороной. Но ещё хуже, когда сложившееся ядро дилетантов составляет и ближайшее окружение нового директора. Именно они фактически господствуют на вершине управления библиотекой, и профессиональные преобразования директора встречают в штыки, резко противясь утрате своих лидерских полномочий.
В. П. Леонов рассматривает технологию возникновения и развития в библиотеке внутреннего конфликта: «сначала активная утечка информации из администрации. Кто-то из трио [ближайшего окружения директора] выходит на первые контакты с узкими специалистами.
У них появляются общие интересы. Затем на заседании, например, Учёного совета организуется “интеллектуальный саботаж” при обсуждении новых тем, предлагаемых руководством. Параллельно распускаются слухи о преобладании личных интересов директора над интересами родной библиотеки» [Там же. С. 541] и т. д. В итоге директор, слабый духом, сдаётся, становясь «свадебным генералом», а на сильного собирается компромат, во все инстанции летят «разоблачительные» письма, начинаются бесконечные проверки. Если директор выдерживает и это, в ход идёт самое действенное оружие: находится и пускается в ход обвинение в уголовном преступлении. В. П. Леонову как директору Библиотеки Академии наук пришлось пройти через все эти этапы, так что он знает, о чём пишет. Факт, что при всём том на пост директора его выбирали (не назначали!) четырежды (!), позволяет убедиться, что он человек беспримерной принципиальности и стойкости.
Как, подытоживая, оценить феномен Леонова в книжно-библиотечном мире? Сделать это очень трудно, и всё же рискну сказать, что как личность и учёный Валерий Павлович – человек выдающийся. Выдающийся нетривиальностью своего видения проблем книговедения, библиотековедения и библиографоведения, оригинальностью трактовки книги, библиографии и библиотеки. Среди всех принадлежащих к нашему цеху собратьев он более других обращается к западной научной мысли, черпая из неё (по им же описанному свойству серендипности) новые идеи и предложения. Очень возможно, что в главном он опережает время и в полной мере по достоинству будет оценён в дальнейшем, когда наши родственные дисциплины выйдут на качественно новый уровень развития.
| 332 |
20240204.txt |
Cite: Mazuritsky A. M. In memory of A. V. Sokolov – a scholar, educator and pedagogue // Scientific and technical libraries. 2024. No. 2, pp. 47–55. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2024-2-47-55
Очень трудно писать и говорить об ушедшем из жизни близком тебе человеке в прошедшем времени, постоянно используя слово «был». Прошло уже несколько месяцев со дня ухода из жизни Аркадия Васильевича Соколова, но нам, его друзьям и коллегам, до сих пор трудно смириться с этой утратой.
Всем, кому придётся писать об Аркадии Васильевиче, предстоит весьма сложная задача. Говоря о нём, в очередной раз убеждаешься в том, что талантливый человек талантлив во всём. Соколов был талантливым инженером. Те, кто писал о его жизненном пути, упоминали как-то мимоходом, что в 1958–1961 гг. он работал инженером-конструктором в танковом КБ знаменитого Кировского завода. Зная неуёмный характер Аркадия Васильевича и его тягу к исследовательской деятельности, можно предположить, что он наверняка был причастен к проекту знаменитого трактора К-700 «Кировец», разрабатываемому тогда в КБ.
На протяжении своего долгого жизненного пути Аркадий Васильевич был одинаково успешен во всём, чем бы ни занимался. Выдающийся библиотековед, библиографовед, информатик, уникальный исследователь теории социальных коммуникаций и прочая, прочая, прочая. Ничего не знаю о том, сохранилось ли его поэтическое наследие, но следует иметь в виду, что это не просто стихи, а поэтическая хроника событий, происходивших в его жизни и жизни его коллег.
Мне неоднократно доводилось слушать яркие выступления Аркадия Васильевича на различных профессиональных форумах. Независимо от места и названия конференции он всегда был интересен и артистичен, вкладывал в своё сообщение чувства и эмоции. В определённой степени это действо можно было назвать моноспектаклем, ведь он приковывал к себе внимание аудитории. И в этом была ещё одна грань его таланта, уже как высокопрофессионального педагога.
Признаюсь, практически всегда во время его выступлений старался не только не пропустить основной смысл сообщений, но и запомнить те педагогические приёмы, которые он использовал. Он блестяще знал художественную литературу и умело использовал фразы или образы героев из классических произведений. Когда Аркадий Васильевич видел, что аудитория напряжена от переизбытка получаемой информации, он так же умело шутил. Его лекции никогда не были монологичны, это был постоянный диалог с аудиторией. Он не ограничивался передачей знаний, он учил студентов мыслить. Его лекции – своеобразный практикум аналитической деятельности. Спасибо Вам, дорогой мой Аркадий Васильевич, эти приёмы я подсмотрел у Вас, и они взяты мной на вооружение.
Педагогическая деятельность А. В. Соколова заслуживает особого внимания. Конечно, для педагога очень важны признание и уважение коллег. Но, на мой взгляд, самое главное, это то, что учитель сумел передать именно своим ученикам. Удалось ли ему пробудить в них стремление к познанию нового, воспитать профессиональное сознание и преданность профессии, зажечь искру в глазах? Деятельность преподавателя оценивается по этим критериям.
Хотелось бы привести несколько высказываний учеников Аркадия Васильевича о своём учителе. Татьяна Степанова: «Аркадию Васильевичу – любовь и уважение! Из моих студенческих лет он запомнился на всю жизнь интеллигентностью, эрудицией, добротой, юмором» [1]. Евгения Разина: «Учитель, Наставник – с большой буквы! Человек энциклопедических знаний, феноменальной памяти, блестящий лектор, учёный. Невозможно было пропустить его лекции, стыдно было прийти на экзамен неподготовленным... Мы ловили каждое его слово, ценили юмор, доброжелательность, открытость» [2]. Инна Севрюкова: «Уважаемый Аркадий Васильевич! Присоединяюсь ко всем словам и поздравлениям моих сокурсниц! Желаю Вам многие лета и здоровья! Когда получали Ваши работы в библиотеку, испытывала чувство гордости от того, что была Вашей ученицей. Спасибо Вам за науку, за строгость, за доброту, за уважительное отношение к нам» [Там же]. Нина Сенюрина: «Любимый преподаватель!!! Умный, интеллигентный, благородный, обаятельный, добрый, скромный... – все лучшие эпитеты ему, нашему уважаемому Аркадию Васильевичу! Я горжусь, что в 1970-е гг. была студенткой этого гениального учёного, профессора, талантливого Учителя, писала курсовую работу под его руководством» [Там же]. Это лишь малая часть из того, что написано и сказано учениками Аркадия Васильевича.
Говоря о Соколове, нельзя не отметить его талант полемиста. На страницах профессиональной печати ему не раз приходилось вступать в дискуссии со своими коллегами. В статье С. А. Басова «Быть Соколовым!» представлены высказывания известных учёных, связанные с их полемикой с Аркадием Васильевичем.
О. П. Коршунов: «Я бы погрешил против истины, если бы сказал, что в ходе научных дискуссий всегда и во всём соглашался с Аркадием Васильевичем. В 1980-х годах у меня вызвали возражения некоторые аспекты его трактовки библиографической информации как разновидности фактографической информации. В 1990-х годах я возражал против отрицания Аркадием Васильевичем объективно-содержательного смысла понятия “информация”, против объявления этого понятия фикцией, ничего не обозначающей в реальной действительности…» [3].
Ю. Н. Столяров: «Мне хотелось доказать (в книге “Сущность информации”), что информация существует в объективной реальности и А. В. Соколов заблуждается. Увы! Аркадий Васильевич и в этом вопросе оказался дальновиднее, чем я, и мне пришлось признать его правоту: в объективной реальности информация не существует. Но всё же, как феномен, как реальность она место имеет – но только в реальности субъективной. …Сегодня, по прошествии десятилетий, я бы подытожил так: если отдельные лидеры опережали каждый в сфере собственных научных интересов своих коллег на голову, то Аркадий Васильевич Соколов скакал впереди на целый корпус. Таким он остаётся по сей день: тогда как остальное научное сообщество только-только начинает признавать его правоту в том или ином вопросе и интенсивно этот вопрос разрабатывать, Соколова уже давно обуревают новые идеи…» [3].
Не лишним будет сказать, что искусством ведения полемики Аркадий Васильевич владел мастерски. В его арсенале было умение чётко аргументировать свои доводы, блестяще говорить. Когда он вступал в дискуссии на страницах печати, то находил наиболее доходчивые и понятные определения и тезисы. Честно говоря, своей интеллигентностью и максимальным уважением к оппоненту Аркадий Васильевич рушил все исторически сложившиеся каноны понятия «полемика». Напомню, что это слово греческого происхождения, обозначает «противник; вражеский, враждебный». Никогда А. В. Соколов не воспринимал оппонента как противника, вся стилистика дискуссии говорила о максимальном уважении к тому, с кем он вступал в спор.
Интересна оценка А. В. Соколова как полемиста, данная А. Н. Ванеевым: «Мне неоднократно приходилось на страницах профессиональной печати вступать в полемику с Аркадием Васильевичем, указывать на его, с моей точки зрения, ошибочные взгляды. В этой полемике Аркадий Васильевич всегда аргументированно и доказательно отстаивал свою позицию по спорному вопросу. Для меня было особенно ценно, что, критикуя взгляды Ванеева, он никогда не переходил на оценку личности оппонента, чем, к сожалению, грешат некоторые библиотековеды московской школы» [Там же].
Мне тоже довелось стать участником дискуссии с А. В. Соколовым по поводу библиотечного образования. Тема библиотечной профессии и подготовки кадров занимала особое место в его научном наследии.
На станицах журнала «Научные и технические библиотеки» появилась его статья об эволюции библиотечной школы [4]. В статье упоминалось всесоюзное исследование «Библиотечная профессия: современное состояние и перспективы» (1986–1991), по результатам которого состояние библиотечной школы было оценено как кризисное. Основной вопрос к представителям высшей библиотечной школы А. В. Соколов сформулировал следующим образом: «...руководители вузов культуры и искусств, которым поневоле выпал жребий определить судьбу государственного библиотечного образования в XXI веке. В их компетенции решать, будут ли вузы ориентироваться на гуманистические идеалы или технократическое мастерство, будут ли культивировать книжную культуру или ограничатся электронной коммуникацией, уместна ли будет фигура интеллигента-книжника в рядах выпускников вуза» [Там же].
Об этой статье я узнал от своих коллег, деканов библиотечных факультетов. Они выразили коллективное несогласие с отдельными тезисами статьи Аркадия Васильевича, и я поддержал их в этом. Отвечать
А. В. Соколову пришлось мне, так как, кроме того, что возглавлял библиотечный факультет МГИК, являлся ещё и председателем Учебно-методического совета по образованию в сфере библиотечно-информационной деятельности. Так появился мой ответ мэтру [5].
Ответ Аркадия Васильевича не заставил себя ждать. Название для статьи он выбрал, прямо скажем, убийственное: «Аннигиляция библиотечной школы». Думаю, что здесь не надо объяснять, что понималось под понятием «аннигиляция» [6].
После этой статьи я дал себе зарок никогда не вступать в публичную полемику с Аркадием Васильевичем. Может возникнуть вопрос, почему же не стал отстаивать свою точку зрения? Всё было очень просто, во всём был «виноват» Аркадий Васильевич Соколов. Благодаря его искусству полемиста я из его оппонента превратился в сподвижника. Я видел ситуацию точно так же, как и он. И уже позже, будучи ярым «соколовцем», написал об этом в статье «Кризис библиотечно-информационного образования, или По ком звонит колокол». Позволю себе привести выдержку из неё: «Название статьи, в котором есть слово “аннигиляция”, то есть уничтожение, должно было прозвучать как набат для педагогического библиотечного сообщества. А. В. Соколов привёл очень точную по смыслу цитату из публикации екатеринбургского специалиста в области библиотечного дела С. М. Гришиной:
“Ответственность за сложившуюся в нашей профессии ситуацию несёт вовсе не окружающий мир, а мы сами”. В то же время статья профессора Соколова должна была прозвучать как набат и для властных структур, в чью компетенцию входило решение кадровой проблемы в отрасли. К сожалению, никто из представителей этих структур не прислушался к мнению известного специалиста, выразившего тревогу по поводу угрожающей ситуации» [7].
В одной из статей, посвящённых 80-летию Аркадия Васильевича, Иван Алексеевич Панкеев, доктор филологических наук, профессор факультета журналистики МГУ написал: «Я не был студентом профессора А. В. Соколова, но учусь у него; уверен, что таких самопровозглашённых учеников много». Прочитав эту фразу, я тоже причислил себя к этим «самопровозглашённым» [8].
Для меня Аркадий Васильевич навсегда останется учителем и образцом истинного учёного, просветителя, педагога и интеллигента. Задача каждого его ученика заключается не только в сохранении наследия Соколова, но и в передаче его тем, кто придёт после нас, тем, кто сможет воспринять идеи Аркадия Васильевича, развить их и передать эту эстафету дальше, обессмертив тем самым имя Аркадия Васильевича Соколова.
| 446 |
20220903.txt |
Cite: Dvorovenko O. V., Taranenko L. G., Smerdin A. V. Techologies for designing and implementing user self-service workstations in libraries / O. V. Dvorovenko,
L. G. Taranenko, A. V. Smerdin // Scientific and technical libraries. 2022. No. 9.
P. 54–68. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2022-9-54-68
Традиционные библиотечные технологии, формы обслуживания, принципы взаимодействия библиотек друг с другом изменяются.
Одна из современных тенденций – объединение усилий библиотек для реализации отдельных технологических процессов. Наиболее ярко это отразилось на электронных услугах.
Электронной услугой в комплексе современного библиотечного обслуживания является станция самообслуживания пользователей.
Её внедрение позволяет увеличить производительность труда сотрудников и его качество, сделать удобным получение базовых библиотечных услуг. Станции самообслуживания можно развивать. Назовём их преимущества:
Сокращаются временные и трудозатраты библиотекарей, появляется возможность решать другие профессиональные задачи.
Повышается культура сервиса, экономится время пользователей, уменьшаются показатели времени на всё обслуживание.
Компактность и технологичность станции позволяют увеличить площади для хранения, экспонирования библиотечных фондов.
В библиотеке может быть расположено несколько станций.
Недостатки станций самообслуживания:
Проблема контроля: увеличивается количество краж изданий (можно установить «противокражные» ворота).
Минимальный контроль за состоянием сдаваемых документов, что не позволяет восстанавливать их вовремя.
Высокая стоимость оборудования, на базе которого работает станция, необходимость в техподдержке сотрудниками библиотеки или сторонними лицами.
Неготовность некоторых читателей к самостоятельному обслуживанию.
Цель статьи – описать технологию создания станции самообслуживания в Государственной библиотеке Кузбасса для детей и молодёжи (Кемерово).
Станции самообслуживания успешно внедрены в ряде отечественных библиотек, работающих с детьми и молодёжью (Российская государственная библиотека для молодёжи [1]; Центральная библиотека № 197 им. А. А. Ахматовой (Москва) [2]; Центральная городская деловая библиотека (Москва) [3]; Центральная городская молодёжная библиотека им. М. А. Светлова (Москва) [4]) и др.
В этих библиотеках работа станций основана на технологии радиочастотной идентификации (RFID). Впервые перспективы использования RFID-технологий в библиотеках обозначили С. Б. Абрамов и И. В. Тимошенко на конференции LIBCOM–2010. Преимуществом этой технологии была названа возможность форсировать интеграцию библиотечных систем автоматизации поставщиками информационных ресурсов [5].
Международный стандарт ISO 28560-1:2011 «Information and documentation – RFID in libraries – Part 1: Data elements and general guidelines for implementation»1, принятый в 2011 г., позволил транслировать опыт использования RFID-технологий в библиотечную практику большинства стран. Принятие стандарта позволило зафиксировать набор элементов данных и общие рекомендации по внедрению RFID
в библиотеки. Принципы взаимодействия библиотек и издательств
в стандарте сформулированы в виде требований к данным издателей, типографий и других поставщиков библиотечных материалов.
RFID-технологии позволяют эффективно реализовывать базовые библиотечные процессы, такие как самообслуживание читателей; контроль за оборотом книг внутри библиотеки и быстрый поиск нужных экземпляров; защита от несанкционированного выноса изданий; организация работы межбиблиотечного абонемента.
RFID-технологии предполагают использование меток, предназначенных для маркировки книжных изданий, а также архивных документов. Основные принципы работы RFID-систем описаны в [5].
Рассмотрим на примере Государственной библиотеки Кузбасса для детей и молодёжи опыт внедрения станции самообслуживания (рис. 1).
Этапы внедрения RFID-технологий, предложенные О. В. Медведевой и О. Г. Маркиной [6], спроецированы на станцию самообслуживания Государственной библиотеки Кузбасса для детей и молодёжи.
Рис. 1. Этапы внедрения станции самообслуживания
в Государственной библиотеке Кузбасса для детей и молодёжи
Проект станции самообслуживания библиотеки, её аппаратная часть, база данных, а также настройка взаимодействия с АБИС OPAC-Global разрабатывались самостоятельно.
Первоначальные требования к станции были выдвинуты на этапе определения проблемы:
назначение: система предназначена для упрощения библиотечной деятельности персонала и пользователей, самостоятельного получения изданий из библиотечного фонда и их возврата;
функциональные требования: адаптация для работы в сфере библиотечного обслуживания пользователей, предоставление определённых ключевых возможностей (возврат, получение документов);
надёжность: необходимое требование для любой операции на каждой стадии функционирования информационной системы, так как важна не только безопасность информации, но и её целостность, правильная структура. В большей степени за безопасность информации «отвечают» аппаратные средства, а за сохранение её целостности – информационная система [7]. На этом этапе следует предусмотреть вариант повреждения структуры данных, возникший по вине человеческого фактора;
требования к аппаратному обеспечению информационной системы: основаны на текущей технической оснащённости библиотеки, поэтому не должны быть слишком высокими;
требования к программной совместимости: возможность внедрения информационной системы на компьютер с операционной системой Windows 7 и выше;
требования к программной документации: руководство пользователя должно описывать работу с графическим интерфейсом информационной системы и отражать основные этапы работы с ним для решения отдельных типовых задач из общего функционала системы (поэтому необходимо хорошее наглядное представление);
требования к режимам работы: система должна поддерживать два основных режима – пользовательский (работа пользователя с системой) и режим администратора (полные права для редактирования и настройки всех подсистем и объектов).
На основе заявленных требований будут отслеживаться первые результаты работы станции самообслуживания.
Предпроектное обследование обусловило выбор программной среды для разработки и внедрения станции самообслуживания – MySQL.
В качестве основы программного обеспечения использованы несколько важнейших элементов как для сервера, так и для самой станции самообслуживания (табл. 1).
Таблица 1
Система станции самообслуживания и её компоненты
Наименование компонента
Описание компонента
Клиент «Терминал 2.0.08»
Напрямую отвечает за самостоятельные операции по выдаче книг пользователю и их возврат.
База данных «TERMINAL»
Хранение, изменение и обработка данных.
Программа «Синхронизация»
Программа предназначена для выгрузки данных из электронного каталога.
Блокировка читателей-должников
Программа блокирует доступ читателям, нарушившим условия пользования библиотекой и её услугами.
Система построена на клиент-серверной архитектуре. В данном случае клиентом является сама станция. Для взаимодействия с сервером нужно программное обеспечение, которое установлено на станции самообслуживания «Клиент»:
1. Операционная система Windows 7.
2. Программа «Терминал» версия 2.0.08.
3. Драйвер Open DataBase Connectivity MySQL (ODBC) – широко применяемый прикладной программный интерфейс (API), обеспечивающий взаимодействие читателя с базой данных.
Программное обеспечение на сервере:
1. Операционная система Windows 7.
2. Реляционная система управления базами данных MySQL.
3. Программа «Синхронизация 1.0», предназначенная для передачи названий книг из системы управления базами данных (СУБД) станции.
Клиент взаимодействует с сервером (передаёт данные) через локальную вычислительную сеть.
Для станции самообслуживания было подобрано специализированное оборудование (табл. 2).
Таблица 2
Аппаратная часть станции самообслуживания
Наименование
аппаратного компонента
Описание
аппаратного компонента
Сервер
Процессор, материнская плата, оперативное запоминающее устройство и т. д.
Сенсорный экран
Взаимодействие с интерфейсом программы «Терминал» прикосновением к экрану.
Принтер печати чеков
Печать квитанции читателю и библиотекарю.
Объёмный сканер штрихкода
Идентификация читателя при помощи читательского билета и идентификация книг со штрихкодом.
Программное обеспечение комплекса «Терминал» состоит из нескольких компонентов:
Клиент «Терминал 2.0.08» – программа, которая позволяет пользователю брать и сдавать книги самостоятельно.
Программа разработана в интегрированной среде разработки программного обеспечения DELPHI XE3.
Для сохранения информации о выданных и сданных документах используется СУБД MySQL, в которой была создана база данных «TERMINAL» (табл. 3).
Таблица 3
Структура базы данных «TERMINAL»
Элемент
структуры
Описание
BOOK
Сохраняет информацию о выданных читателю книгах.
Содержит следующие поля:
Id_tr – автоинкрементное поле (автоматически увеличивается на 1), номер транзакции, уникальный порядковый номер операции;
Nomer_user – хранит номер читательского билета;
Type_tr – тип операции (код операции). Автоматически увеличивается на 1, номер транзакции – уникальный порядковый номер операции;
Data_tr – дата и время выдачи книги;
Name_book – хранит уникальный код выдаваемого документа, который позже сопоставляется с названием выдаваемой книги из таблицы BOOK_NAME.
BOOK_DEL
Сохраняет информацию о сданных читателем книгах. Структура таблицы аналогична структуре таблицы BOOK (за исключением того, что Type_tr хранит другой код операции «2», соответствующий операции сдачи документа читателем).
USER_NAME
Пользовательская база данных. Позволяет делать выборку статистики по пользователю.
Содержит следующие поля:
Id_user – уникальный порядковый номер читателя в системе, его идентификатор;
Nomer_user – номер читательского билета пользователя читателя;
Name_user – ФИО читателя (пока не используется, держится в резерве).
BLACK_LIST
Хранит данные о читателях-должниках, которые не могут пользоваться терминалом самообслуживания.
Содержит следующие поля:
Id_list – уникальный порядковый номер читателя в системе, его идентификатор;
Data_block – дата и время блокировки пользователя;
Nomer_user – номер читательского билета читателя;
Name_user – ФИО читателя;
Memo_up – поле для внесения произвольной информации (текста) библиотекарем.
Окончание таблицы 3
Элемент
структуры
Описание
BOOK_NAME
Таблица включает названия книг, которые сопоставляются по полю Name_book с таблицами BOOK и BOOK_DEL. Это сделано для того, чтобы на «квитанции» выводились штрихкод книги и её название.
Содержит следующие поля:
Id_name – уникальный порядковый номер записи книги;
200_а – название книги;
200_f – сведения об авторе книги;
200_g – год издания книги (не используется);
899_b – данные о том, из какого фонда и отдела книга;
899_p – штрихкод книги (по этому полю происходит сопоставление с таблицами BOOK и BOOK_DEL, а также для подстановки в «квитанцию» названия книги).
Программа «Синхронизация 1.0» выгружает данные (названия книг) из электронного каталога АБИС OPAC-Global в таблицу BOOK_NAME. Это происходит автоматически один раз в неделю через планировщика заданий. Записи из формата RUSMARC преобразуются и загружаются в базу данных станции самообслуживания, непосредственно в таблицу BOOK_NAME. Обмен происходит через файл формата ISO.
Программа блокировки читателей-должников. При первом использовании читательского билета сведения о читателе попадают в базу данных, в таблицу USER_NAME. В процессе формирования еженедельного отчёта в АБИС OPAC-Global читатели с задолженностями вносятся в таблицу BLACK_LIST.
Для разработки графического интерфейса использованы Photoshop CS и фраймворк FireMonkey (предлагает широкий выбор визуальных эффектов, пользовательских масштабируемых векторных и 3D-интерфейсов).
Опишем процессы внедрения и адаптации станции самообслуживания библиотеки.
Внедрение: установка конфигурации информационной системы (производилась системным администратором); тестирование производительности для определения скорости и отклика системы на определённую нагрузку.
Адаптация: разработка пользовательской инструкции (составлена консультантом по созданию и внедрению станции, передана сотрудникам библиотеки); инструктаж по работе с информационной системой.
Станция самообслуживания пользователей функционирует с 2019 г. только в одном здании библиотеки.
Динамика использования станции самообслуживания отражена на рис. 2. Показатели за 2021 г. демонстрируют увеличение обращений к книговыдаче и возврату литературы. Выдача документов через станцию самообслуживания составляет 20% от общей книговыдачи. В период пандемии читатели в библиотеке не обслуживались, документы предоставлялись им лично, а затем принимались на санитарную обработку через сотрудников библиотеки на входе в здание. Это сказалось на статистике использования станции. Позже возврат литературы стал осуществляться через станцию самообслуживания. В первый год работы станции было выдано 12% литературы от общей книговыдачи библиотеки. Количество операций возврата документов в 2019 и 2021 гг. превышает количество книговыдач (рис. 2).
Работа станции самообслуживания была представлена профессиональному сообществу на конференции «Развитие кадрового потенциала библиотеки в условиях цифровой экономики» (Кемерово, 2020 г.) в формате мастер-класса [8], что способствовало трансляции опыта сотрудников Государственной библиотеки Кузбасса для детей и
молодёжи.
Станция самообслуживания позволила качественно повысить уровень работы библиотеки за счёт внедрения информационных технологий, вывела обслуживание читателей на более высокий уровень.
Подобная станция может быть внедрена и в других библиотеках, имеющих схожие параметры. Она позволяет экономить время пользователей, автоматизировать многие процессы и в целом – повысить технологический уровень библиотечного обслуживания.
Станция самообслуживания пользователей, разработанная для Государственной библиотеки Кузбасса для детей и молодёжи, может стать образцом для создания станций в других библиотеках.
В дальнейшем потребуется проанализировать эффективность данной услуги, изучив мнение читателей, оценить её потребительские свойства.
| 318 |
20230907.txt |
Cite: Zverevich T. O. BiblioGorizont – the digest by the Russian National Public Library for Science and Technology: The first two years. The selected review of publications of 2021–2022 // Scientific and technical libraries. 2023. No. 9.
P. 103–118. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2023-9-103-118
Вышли в свет восемь номеров ежеквартального дайджеста «БиблиоГоризонт» за 2021–2022 гг.; готовятся к печати первые два выпуска за 2023 г. Новое научно-практическое издание Государственной публичной научно-технической библиотеки России (ГПНТБ России), издаваемое с 2021 г., посвящено проблемам библиотечно-информационной отрасли во всём их многообразии. Дайджест зарегистрирован и как печатное сериальное издание (ISSN 2782-3180), и как электронное издание (ISSN (Online) 2782-6023). Главным редактором дайджеста выступает научный руководитель ГПНТБ России доктор технических наук, профессор, член-корреспондент Российской академии образования Я. Л. Шрайберг, научным редактором на первых порах выступила заместитель генерального директора по научной и образовательной деятельности ГПНТБ России Ю. В. Соколова, а консультантом – референт главного редактора К. Ю. Волкова. Составителями являются сотрудники отдела международного сотрудничества ГПНТБ России. Сегодня составители, консультант и научный редактор объединены в редколлегию, которой управляет главный редактор. Дайджест содержит краткие информационно-аналитические обзоры материалов из англоязычных профессиональных журналов и СМИ библиотечно-информационной направленности. Каждая аннотация включает в себя перевод заглавия, имена авторов, обзор контента, по возможности развёрнутый, а также ключевые слова, индексы УДК, ГРНТИ, doi (при наличии) и обязательное указание на источник. При необходимости приводится дополнительная информация об авторах, терминологии, других изданиях, упомянутых в тексте или имеющих отношение к публикации.
Поиск в электронном издании возможен по тексту, заглавию, автору, ключевым словам. Доступ к электронному изданию является открытым: www.bibliohorizon.ru.
Цели издания:
содействие развитию информационной базы науки и высшего образования в России;
повышение уровня осведомлённости российских специалистов о тенденциях, проблемах и инновациях зарубежной научно-исследовательской деятельности и практики в библиотечно-информационной сфере;
содействие интеграции российских библиотек в международное библиотечно-информационное сообщество;
информационная поддержка профессиональной подготовки специалистов библиотечно-информационных учреждений, исследователей, преподавателей и студентов образовательных учреждений библиотечно-информационного профиля.
Каждый номер содержит обзоры статей из 15–20 сериальных изданий, среди которых IFLA Journal, Library Journal, Cataloging and Classification Quarterly, Journal of Academic Librarianship, Information Technology and Libraries, Journal of Copyright in Education and Librarianship, Information Technology and Libraries, Journal of Librarianship and Information Science, Library Technology Reports, Journal of Information Literacy, Library Management, Catalogue and Index, LIBER Quarterly, Libri, Collection and Curation, Journal of eScience Librarianship, International Information and Library Review, Journal of Documentation и т. д.
Перечень источников и опыт первых двух лет издания позволяет говорить о том, что дайджест «БиблиоГоризонт» даёт весьма широкий охват публикаций в профессиональной периодике, как географический, так и тематический, и представляет проблемы практического, прикладного и теоретического характера. Отметим, что исследовательская база библиотековедения и информатики лежит именно в практической плоскости, а многие технологические решения являются национальными и локальными, основанными на использовании конкретных информационных продуктов и платформ. Составители стремятся не углубляться в частные проблемы, а представлять читателям работы, отражающие, в том числе, тенденции, характерные для отечественной библиотечной отрасли и глобального профессионального сообщества; наиболее интересные исследования, в которых задействована современная методология; общегуманитарные и общепрофессиональные проблемы, актуальные для российского библиотечно-информационного сообщества. Кроме того, мы надеемся, что широкая исследовательская проблематика представленных в дайджесте статей поможет российским библиотекарям, специалистам и научным работникам библиотек и профильных вузов обратить внимание на лакуны на исследовательском поле и заполнить их.
Идея журнала родилась в допандемийный период, а подготовка к его изданию совпала с распространением вируса COVID-19, поэтому значительная часть статей за 2021–2022 гг. посвящена работе библиотек в условиях пандемийных ограничений, когда практически за одну ночь, как замечено в одной из статей (БиблиоГоризонт. 2021.
№ 3. С. 31) [1], пришлось адаптировать сервисы к экстремальным условиям работы, искать и находить альтернативные форматы работы с пользователями и читателями, приобретать новые профессиональные компетенции. В целом этот переход дал толчок к обсуждению в профессиональной литературе ситуации «новой нормальности», которая должна была, по мнению многих авторов, наступить в результате произошедших трансформаций обслуживания, принятия концепции открытого доступа к информации при минимуме физического взаимодействия, борьбы с фейковой информацией, внедрения многочисленных технологических разработок. С окончанием пандемии тема «новой нормальности» несколько утихла. Пандемия COVID-19, наложив на библиотеки многие ограничения, в том числе финансовые, в то же время оказалась для них окном возможностей для развития и переосмысления своей роли. Главное, как подчёркивали многие авторы, не потерять возникший «потенциал кризиса». Международная ассоциация библиотечных ассоциаций и учреждений (IFLA) не осталась в стороне от общепрофессиональных проблем этого периода; в дайджесте «БиблиоГоризонт» помещён обзор специального номера журнала IFLA на тему «Библиотеки и COVID-19: возможности для инноваций» (БиблиоГоризонт. 2022. № 1. С. 4) [2]. Во втором номере дайджеста помещён обзор ещё одной публикации IFLA, связанной с пандемией, а именно отчёта «COVID-19, авторское право и библиотеки» (БиблиоГоризонт. 2022. № 2. С. 39) [3]. Деятельность и публикации IFLA всегда находятся в зоне нашего внимания. Читатели могли ознакомиться и с другими материалами, например, с обзором номера журнала, посвящённого юбилею «Заявления IFLA о библиотеках и интеллектуальной свободе» (БиблиоГоризонт. 2022. № 3. С. 3) [4].
«БиблиоГоризонт» уделяет большое внимание не только форматам профессиональной коммуникации и сотрудничества, связанным с деятельностью IFLA, но и освещению конференций национального и международного масштаба, тематических и специальных. Так, на страницах дайджеста вы найдёте обзоры докладов, прозвучавших на конференции по метаданным CIG MDG (БиблиоГоризонт. 2021. № 2. С. 29) [5], отчёт о конференции Американской библиотечной ассоциации (БиблиоГоризонт. 2022. № 3. С. 6) [6], отчёт об альтернативной национальной конференции американского профессионального сообщества, независимой от крупных издательских и торговых компаний – Чарльстонской конференции (БиблиоГоризонт. 2022. № 4. С. 7) [7].
Одним из основополагающих для библиотек является вопрос об авторском праве. «БиблиоГоризонт» следит за публикациями данной тематики. Отметим полемическую статью «Экономические основания библиотечной стратегии в отношении авторского права в Европе» (БиблиоГоризонт. 2021. № 1. С. 25) [8]. Также укажем на обзор монографии Эмили Хадсон «Составление исключений из авторского права: от закона в книгах к закону в действии», опубликованный в Journal of Copyright in Education and Librarianship (БиблиоГоризонт. 2021. № 1.
С. 12) [9]. В каждом из номеров дайджеста читатели найдут материалы, посвящённые отдельным аспектам проблем авторского права, в том числе обзоры тематических исследований («кейсов»).
Доступность информации, обеспечение универсального доступа к научно-исследовательской информации – всё это зона ответственности библиотек и библиотекарей. Огромное число публикаций в профессиональной прессе посвящается этим проблемам. В 2021 г. и отчасти в 2022 г. тема доступности информации была особенно актуальной, хотя, безусловно, обсуждались не только временные решения, но и универсальные принципы, преодоление барьеров на пути к открытой информации и открытой науке, долгосрочные перспективы. Так, в связи с идеей открытой науки представлена проблема «хищничества» и «хищнических журналов», обсуждаемая, например, в статье Францишека Кравчика и Эмануэля Кульчицки «Почему открытый доступ обвиняют в хищничестве? Влияние “списков хищных журналов” Билла на академические публикации» (БиблиоГоризонт. 2021. № 1. С. 31) [10]. Тема открытой науки и доступности информации так или иначе пронизывает большую часть профессиональных публикаций и находит отражение в каждом из номеров дайджеста.
Во время пандемии многократно вставал вопрос о фейковой информации, о дезинформации и роли библиотек в противостоянии этим явлениям. Отошлём читателя лишь к одной из статей: «Переосмысление информационной этики: правда, конспирологические теории и библиотекари в период пандемии COVID-19» (БиблиоГоризонт. 2021. № 1. С. 29) [11]. В дайджесте читатели найдут ряд материалов, освещающих проблему как с теоретической, так и сугубо практической, организационной стороны. В частности, рассказано о формировании «Библиотечного резервного корпуса», поставившего себе целью помощь Всемирной организации здравоохранения в обеспечении качественной и доступной для поиска информации о вирусе COVID-19 (БиблиоГоризонт. 2021. № 1. С. 4) [12]. Тема пандемии и инфодемии прослеживается в дайджесте на протяжении 2021 и 2022 гг. и ещё будет отзываться в публикациях 2023 г.
Огромное число статей в профессиональной прессе посвящено вопросам технологического развития библиотек и техническим решениям, ими принимаемым. Авторы рассматривают базовые принципы и стратегии технологического развития, дают характеристики конкретным сервисам и платформам. Мы стараемся отразить те продукты, которые известны всему мировому профессиональному сообществу, при этом отмечаем, что многие публикации носят откровенно рекламный характер. Есть, однако, и другие примеры. В 2021–2022 гг. ещё находился в открытом доступе журнал Library Technology Reports. С 2023 г. он стал доступен только по подписке. Это профессиональное издание помогает библиотекам принимать информированные решения при реализации технологических проектов. Каждый номер журнала – это доклад-исследование, освещающий ту или иную тему во всех её аспектах, с практическими рекомендациями библиотекам различных типов и масштабов, позволяющими им принимать информированные технологические решения. Так, в 2022 г. мы представляли такие публикации, как «Взаимодействие с пользователями и маркетинговые услуги для публичных библиотек» Маршалла Бридинга (БиблиоГоризонт. 2022.
№ 1. С. 15) [13], «Непредвзятый взгляд на библиотечные веб-сайты» Лоры Соломон (БиблиоГоризонт. 2022. № 2. С. 21) [14], «Обеспечение доступа к научному контенту библиотек» Аарона Тэя (БиблиоГоризонт. 2022. № 3. С. 29) [15], «Современный и будущий ландшафт библиометрических инструментов и технологий» Лоры Бредал (БиблиоГоризонт. 2022. № 4. С. 26) [16].
Довольно незначительная доля статей относится к теоретическим и общим проблемам библиотечно-информационных наук, что, вероятно, вполне естественно. Тем не менее такие публикации нашли своё место в нашем издании: например, анализ работы Патрика Уилсона «Два вида власти: эссе по библиографическому учёту» (БиблиоГоризонт. 2021. № 3. С. 12) [17] поднимает проблемы универсализма библиографического обслуживания. Большое количество публикаций посвящено онтологическим проблемам библиотечного обслуживания, теории информации и коммуникации, методологии науки. Можно также отослать читателей к статье Калерво Ярвеллина и Пертти Ваккари «Научные исследования в области библиотековедения и информатики за 50 лет: контент-анализ журнальных статей» (БиблиоГоризонт. 2022. № 4. С. 32) [18]. Нам бы хотелось, чтобы отечественные исследователи и специалисты знакомились с фундаментальными работами по библиотековедению, библиографии и информатике, поэтому мы включаем в дайджест обзоры монографий и сборников. В качестве примера приведём рецензию Томаса Дузы на книгу профессора Джонатана Фернера «Информатика: исследования и другие провокации. Избранные выступления, 2000–2019» (БиблиоГоризонт. 2021. № 4. С. 10) [19].
К вопросам общего характера можно отнести и этические кредо профессии, например, представленные в статье «Развитие и будущее Этического кодекса каталогизации» (БиблиоГоризонт. 2022. № 4. С. 16) [20] или уже упомянутую статью Питера Лора [11].
От общенаучных вопросов логично перейти к проблемам библиотечной профессии, которым в англоязычной прессе уделяется огромное внимание. Это касается не только обучения специалистов в профильных вузах и учебных программ, но и формирования профессиональной и социальной идентичности, карьерного развития, овладения новейшими компетенциями, социологической характеристики, защиты библиотечной профессии и библиотек в целом. Многие публикации данной тематики посвящены университетским библиотекам, которые занимают особое место в образовательном пространстве. Нашим читателям, возможно, будет интересна статья Леэтты Шмидт «Поддержка научно-исследовательской деятельности университетского библиотекаря в рамках учреждения» (БиблиоГоризонт. 2021. № 4. С. 20) [21], коллективная работа Фредерика Отике, Агнес Хайду Барат и Петера Кишла «Инновационные стратегии в университетских библиотеках в свете теорий предпринимательской деятельности» (БиблиоГоризонт. 2022. № 3. С. 18) [22] или статья «Пять востребованных библиотечных специализаций: новые роли и базовые ценности» Терры Данковски (БиблиоГоризонт. 2022. № 2. С. 9) [23].
Упомянув университетские библиотеки, нельзя не сказать о библиотеках публичных как наиболее близких к обществу, обслуживающих его интересы и являющихся его частью, а часто – площадкой общественной дискуссии и социального взаимодействия. Опыт публичных библиотек мира – от мобильных до крупнейших библиотек мегаполисов – широко отражён в профессиональной прессе. Наше внимание привлекают интересные инициативы, проекты и программы, представленные, например, в статьях «Новая программа онлайнового среднего образования в американских публичных библиотеках от Gale» Мэтта Эниса (БиблиоГоризонт. 2021. № 3. С. 7) [24], «Большие идеи для малого бизнеса. Библиотечные программы в поддержку малого бизнеса для тех, кто нуждается в них больше всего» Клэр Залки (БиблиоГоризонт. 2021. № 4. С. 7) [25]) и многих других.
Отдельно скажем о группах пользователей, имеющих особые потребности в библиотечном обслуживании. В публикациях основного пула журналов им уделено не так много внимания, хотя, безусловно, современные технологии существенно расширили читательскую аудиторию библиотек. Нами же отобрана одна статья концептуального характера: «Я могу читать, хотя не вижу: право на чтение лиц с ограниченными возможностями. Аудиокниги» (БиблиоГоризонт. 2022. № 4.
С. 33) [26], которая относится к новейшей области критических исследований проблем чтения с привлечением положений теоретической документологии, теории грамотности и дефектологии.
В рамках данного обзора невозможно отразить даже круг вопросов, связанных с цифровизацией библиотек, электронными сервисами и доступом к электронной информации, управлением множественными базами данных и т. д. Абсолютное большинство публикаций так или иначе затрагивает их, и специалисты, безусловно, пристально следят за новейшими тенденциями, разработками и продуктами по своему направлению. Сошлёмся лишь на обзор доклада Бохюна Кима «Новые технологии четвёртой промышленной революции: искусственный интеллект, интернет вещей, роботизация и не только», прочитанного им на Ежегодной конференции Американской библиотечной ассоциации. Обзор доклада подготовил редактор Library Journal Мэтт Энис (БиблиоГоризонт. 2021. № 3. С. 6) [27].
Большое количество публикаций в англоязычных журналах посвящено декларированным ООН целям устойчивого развития и отношению библиотек к реализации данной повестки. Эта тема актуальна и для отечественных библиотекарей. Ознакомиться с массивом зарубежных публикаций по ней можно в статье «Устойчивое развитие и библиотеки: систематический обзор литературы (2000–2020)» (БиблиоГоризонт. 2021. № 2. С. 13) [28]. Отдельная тема, которая, впрочем, тесно связана с повесткой устойчивости, – это зелёные библиотеки. Она освещается в профессиональной литературе довольно обширно и многосторонне. Упомянем лишь одну статью: «Зелёная библиотека как предмет исследования – количественная и качественная перспектива» Малгожаты Федорович-Крушевской (БиблиоГоризонт. 2022. № 2. С. 36) [29].
В заключение отметим, что представленные на этих страницах материалы, безусловно, в большинстве своём не являются ключевыми для отрасли, исчерпывающими или наиболее значимыми в той или иной области. Задача данного обзора – показать живой характер библиотечно-информационной науки и практики, представить многообразие проблематики сериальных изданий библиотечного и информационного профиля, нашедшее отражение в дайджесте «БиблиоГоризонт».
Говоря о пуле публикаций в англоязычной профессиональной прессе в целом, можно отметить широчайшую тематику – от концептуальных, философских и социологических проблем до обсуждения технических аспектов функционирования библиотечных сервисов; привлечение спектра общенаучных исследовательских технологий; внимание авторов к доказательной базе, структурированность научного текста, информативность предваряющих аннотаций (например, построенных по схеме: цель, методы, исследовательский процесс, анализ результатов, выводы). Стоит отметить незначительное представительство российских авторов в международных изданиях.
Анализ англоязычной периодики библиотечно-информационного профиля поможет исследователям и специалистам-практикам охватить широкий круг исследовательских проблем теоретического, прикладного и практического характера, включить в исследовательский аппарат разнообразные методики и технологии; представлять свои работы для публикации согласно принятым нормам как в отечественных, так и в международных профессиональных изданиях. Мы надеемся, что дайджест «БиблиоГоризонт» поможет пробудить у студентов библиотечных факультетов интерес к самостоятельной исследовательской деятельности, которая откроет для них перспективы профессионального развития. Мы будем рады получить отзывы наших читателей о новом издании ГПНТБ России и в рамках дайджеста «БиблиоГоризонт» будем продолжать знакомить их с различными направлениями развития библиотечно-информационной науки, технологии и практики.
| 408 |
20200108.txt |
В программе Пятого международного форума «Книга. Культура. Образование. Инновации» («Крым–2019») значительное место, как всегда, было отведено деятельности библиотек в области экологического просвещения и устойчивого развития: в рамках форума работала Вторая Международная конференция по экологическим проблемам. Организаторы конференции: Неправительственный экологический фонд им. В. И. Вернадского, ГПНТБ России, Информационно-аналитический центр поддержки заповедного дела. Конференция продолжалась три из пяти рабочих дней форума. Традиционные формы работы дополнились новыми оригинальными проектами.
Подробные фотоотчеты с комментариями публиковались в группе «ВКонтакте» «Экология в ГПНТБ России» [1] в июне–июле 2019 г.
Эта информация представлена и в экологическом разделе сайта ГПНТБ России [2].
В этом обзоре основное внимание уделено содержательной части конференции: докладам, дискуссиям и выводам, к которым пришли участники.
Конференция начала свою работу 12 июня 2019 г., ее ведущие:
Т. В. Авгусманова, руководитель просветительских программ Неправительственного экологического фонда им. В. И. Вернадского;
Е. Ф. Бычкова, ведущий научный сотрудник, руководитель группы развития проектов в области экологии и устойчивого развития ГПНТБ России; А. М. Волынская, руководитель образовательных проектов Неправительственного экологического фонда им. В. И. Вернадского.
С приветственным словом к собравшимся обратился председатель оргкомитета форума «Крым–2019», генеральный директор ГПНТБ России, член-корреспондент РАО Я. Л. Шрайберг. Были зачитаны приветствия: президента Фонда им. В. И. Вернадского и Российской экологической академии, научного руководителя Центра глобальной экологии факультета глобальных процессов МГУ им. М. В. Ломоносова,
чл.-корр. РАН В. А. Грачева и директора Информационно-аналитического центра поддержки заповедного дела (Росзаповедцентр Минприроды России) А. В. Барышникова.
Первая сессия конференции была посвящена инновационным формам и содержательной части работы в области экологического просвещения (проведена совместно с секцией «Экологическая информация и экологическая культура» 26-й Международной конференции «Библиотеки и информационные ресурсы в современном мире науки, культуры, образования и бизнеса»). Были представлены девять докладов, в которых рассматривались различные аспекты экологического просвещения.
Работа сессии открылась докладом «Системный подход к экологическому просвещению населения России. Опыт Фонда им. В. И. Вернадского. Лекция-кроссворд», который представила А. М. Волынская. Стратегическая цель Фонда – устойчивое экологически ориентированное социально-экономическое развитие общества на основе научного наследия академика В. И. Вернадского. Для ее достижения Фондом разработана и внедряется система повышения экологической и социальной ответственности граждан, в основе которой – системный подход в области экологического образования и просвещения, партнерские отношения с заинтересованными организациями в России и за рубежом. Кроме того, создается система мотиваций для практической деятельности граждан России в области экологии.
Проекты фонда рассчитаны на самые разные категории населения.
1. Проекты для школьников: смены экологической и природоохранной направленности во всероссийских и международных детских центрах; экологические фестивали; компьютерная олимпиада «Экоэрудит»; чтения им. В. И. Вернадского; конкурс «Лучший эковолонтерский отряд»; субботник «Зеленая весна».
2. Проекты и мероприятия в поддержку молодых ученых, занимающихся проблемами устойчивого развития: присуждение на конкурсной основе именной стипендии студентам, аспирантам и докторантам; Ассоциация стипендиатов фонда; международная Научная летняя школа для молодых ученых.
3. Проекты для представителей профессиональных сообществ: курс повышения квалификации «Восстановительное природопользование и экологическая безопасность» для молодых специалистов-экологов; всероссийская конференция по экологическому образованию; круглые столы по вопросам экологического образования, просвещения, волонтерства; просветительские вебинары для жителей «атомных» городов.
4. Конкурсы: всероссийский – «Лучший эковолонтерский отряд»; «Национальная экологическая премия им. В. И. Вернадского»; международный проект «Экологическая культура. Мир и согласие».
В некоторых из этих проектов уже задействованы и библиотеки. (Подробная информация – на сайте Фонда [3].)
Лекция была представлена в необычной форме: предлагалось заполнить кроссворд с ключевыми понятиями доклада. Этот методический прием применяется в педагогике для закрепления пройденного материала, в данном случае – для ознакомления слушателей с такой формой работы.
Другую форму взаимодействия со слушателями – лекцию-интервью – выбрала Т. В. Авгусманова: «Экологическое образование и просвещение в контексте целей устойчивого развития. Лекция-интервью». Был предложен интересный видеоряд, иллюстрирующий цели устойчивого развития (ЦУР) для беседы с детской и молодежной аудиториями.
Деловая игра – распространенная форма работы в экопросвещении. В. В. Лещинская в докладе «Деловая игра как способ формирования экологического мировоззрения на примере игры “Заповедная система России: как это работает?”» подняла тему особо охраняемых территорий.
Первая деловая игра называлась организационно-производственным испытанием. Она была разработана и проведена в Ленинграде в 1932 г., затем идея забылась. В советской педагогической науке деловые игры начали активно разрабатываться с 1960-х гг.
Сегодня они широко используются в зарубежном образовании.
В теоретической части доклада приведены типология и классификация деловых игр, рассмотрены их преимущества по сравнению
с традиционными формами обучения и представлена игра на тему особо охраняемых природных территорий (ООПТ) «Система ООПТ».
Участники игры могут примерить на себя различные роли: директоров и сотрудников заповедников и национальных парков, чиновников профильных государственных структур, предпринимателей, экспертов, туристов, общественников и даже – браконьеров.
Моделирование взаимодействия государственных, природоохранных, туристических и бизнес-структур, максимально приближенного к реалиям, позволяет понять неоднозначность и сложность процессов принятия решений в области сохранения и развития заповедных территорий. Игра может длиться от 30 минут до 6 часов – по выбору ведущего. За это время командам необходимо не только сработаться и понять функции всех ключевых игроков, но и сохранить экосистему Земли, а также достичь успеха в социально-экономическом развитии своих заповедников и национальных парков. Игра появилась весной 2019 г. и уже проведена в Прибайкальском национальном парке, Школе эковолонтеров Русского географического общества (Крым), Проектном офисе РАНХиГС (Москва). Это еще один хороший пример для библиотек, работающих в области экопросвещения.
Доклад «”Развиваемся устойчиво: цели устойчивого развития ООН сквозь призму детской литературы”. Итоги реализации Общероссийского профессионального проекта» представила ведущий методист Центральной городской детской библиотеки им. А. П. Гайдара Н. Е. Колоскова. Первоначально проект был ориентирован на детские библиотеки Москвы, но впоследствии охватил и другие регионы Российской Федерации. Сроки реализации проекта: апрель 2018 г. – март 2019 г.
Цель проекта: продвижение библиотеками, обслуживающими детей и подростков, информации о Новой Повестке дня ООН в области устойчивого развития на период до 2030 г. «Преобразование нашего мира» и целях устойчивого развития ООН. В ходе его реализации были выполнены следующие задачи: создана ресурсная база, способствующая продвижению информации о ЦУР в читательскую среду; максимальное задействован ресурс современных библиотек; повышен профессиональный и общекультурный уровень библиотекарей, работающих с детьми и подростками.
Было представлено 232 книги, связанные с 17-ю целями в области устойчивого развития ООН. Каждая книга сопровождалась аннотацией. В проекте приняли участие 52 московские библиотеки и библиотеки из более чем 30 регионов России: сельские, станционные, межпоселенческие, районные, городские, школьные, универсальные научные и др. Составлен единый рекомендательный список литературы по ЦУР для школьников. (Подробная информация представлена на сайте ЦГДБ им. А. П. Гайдара [4].)
Проект «Развиваемся устойчиво…» стал победителем в конкурсе «Национальная экологическая премия им. В. И. Вернадского» в номинации «Экологическое образование в интересах устойчивого развития».
Докладчик отметила, что библиотека ежегодно с 2007 г. составляет каталог «100 лучших книг для детей и подростков». В каталоге также отражена литература, которая может быть использована в экологическом просвещении. В докладе содержится обзор такой литературы за 12 лет. (Выпуски каталога представлены на сайте библиотеки [5].)
Информационно-аналитическое издание «Экологическая информация: методики и инструменты аналитических и библиометрических исследований (на примере библиографических баз данных)» [6] представили его авторы: Е. Ф. Бычкова и К. С. Боргоякова. В этом издании освещено библиометрическое исследование документно-информационного потока по экологии на основе анализа международных информационно-аналитических баз данных Web of Science, Scopus, Google Academia, а также реферативной БД «Экология: наука и технологии» ГПНТБ России.
Авторы делают выводы о востребованности экологической информации; основных проблемах, которые рассматривает и пытается решать научное сообщество. По сути, это попытка оценить экологическую ситуацию и пути решения проблем средствами библио- и наукометрии. В ближайшем будущем издание появится в открытом доступе, а пока можно обратиться к отдельным публикациям авторов по этой тематике на сайте ГПНТБ России [7].
В докладе К. С. Боргояковой «Экология везде: где и как искать научную литературу?» была представлена методическая разработка урока для 10–11 классов, подготовленная и апробированная автором в школе № 1288 Москвы, а также в образовательном центре «Сириус» в Сочи. Задача урока – ознакомить обучающихся с международными информационно-аналитическими БД и сформировать навыки поиска научной литературы. Специально для проведения этого урока был создан комикс «Полезные советы от Экоса: лучший мусор – тот, которого нет» (он выложен в открытом доступе, прочитать его можно в экологическом разделе сайта ГПНТБ России [8]).
Практическая часть урока – поиск публикаций по теме «Ответственное потребление» в БД Google Academia и анализ найденной литературы с точки зрения ее достоверности и релевантности. Итог урока – сформированный список литературы.
В докладе и презентации Н. А. Глозы «”Экология. Книга. Мы!”: опыт реализации программы, направленной на формирование основ экологической грамотности и культуры детей и подростков в Библиотеке семейного чтения г. Ломоносова» (ИБС Петродворцового района,
С.-Петербург) представлена программа, направленная на формирование основ экологической грамотности и культуры детей – от дошкольников до учащихся старших классов [9, 10].
Следует добавить, что ЦБС Петродворцового района Санкт-Петербурга заняла третье место в номинации «Зеленая площадка» международного конкурса «Библио-green в устойчивом мире».
На секции прозвучали еще два доклада об особенностях экологического просвещения и работы с посетителями музея; их представили сотрудники Центрального музея почвоведения им. В. В. Докучаева
(С.-Петербург).
В докладе «Межмузейно-вузовский фестиваль “В музей – сегодня, в науку – завтра!” – опыт организации, проведения и перспективы» директор музея Елена Юрьевна Сухачева поделилась опытом организации третьего межмузейно-вузовского фестиваля. В 2019 г. в нем участвовали 33 организации. Цель фестиваля – ознакомить школьников с интересными и перспективными научными идеями, которые в будущем обеспечат технологический прорыв в развитии России, с различными профессиями; повысить культурный уровень молодежи. Для этого используются возможности и средства музейного образовательного пространства и научный потенциал вузов и НИИ.
Для музеев фестиваль – возможность заинтересовать учеников средней и старшей школы – наиболее проблемную аудиторию с точки зрения активности посещения музеев, для других организаций-участников – возможность популяризации научных исследований, поиска мотивированных абитуриентов. В рамках фестиваля объединяются усилия музеев, вузов, НИИ и школ Санкт-Петербурга по привлечению молодежи в науку, создается своего рода междисциплинарный союз, а музейное образовательное пространство используется как площадка для популяризации результатов современных научных исследований.
В рамках фестиваля Центральный музей почвоведения
им. В. В. Докучаева провел интерактивную научно-образовательную экскурсию «Почвенный микробиом и не только», в ходе которой посетителей знакомили с современными методами изучения бактерий. Гости фестиваля узнали, какие проблемы почвоведения решают молодые ученые-микробиологи. В почвенном микробиоме, как в зеркале, отражаются все изменения природной среды. А от степени его изученности зависит прогресс в самых разных областях: от земледелия и экологии до криминалистики и фармацевтики.
Проведение акции в весенние каникулы дает значительный рекламный эффект и стимулирует различные мероприятия по привлечению молодежи в науку, организуемые в течение года. Программы фестиваля проходили на 35 площадках: в музеях различного ведомственного подчинения, вузах, научно-исследовательских организациях, библиотеках. Всего их посетило более 2 800 человек. (К сожалению, доклад не представлен в материалах конференции. Более подробную информацию о фестивале можно получить на сайте Центрального музея почвоведения им. В. В. Докучаева [11].)
Еще об одном фестивале с участием Центрального музея почвоведения им. В. В. Докучаева рассказала заведующая отделом фондов
Е. А. Русакова в докладе «Межмузейный фестиваль “Детские дни в Петербурге” как одна из форм экологического просвещения». Формат фестиваля позволяет использовать в игровой форме экспозицию естественнонаучного музея как средство экологического воспитания и образования. «Детские дни в Петербурге» – партнерский проект музеев Санкт-Петербурга, ориентированный на детей и семью. Он проводится ежегодно с 2005 г. В 2018 г. фестиваль объединил 56 площадок – музеев, библиотек, театров и других учреждений культуры. 20 музеев города ежегодно участвуют в основной программе и еще десятки – в параллельной. Мероприятие проходит в дни осенних школьных каникул [12].
На заседании первой сессии слушатели делились опытом о перспективных формах экологического образования и просвещения – как редких, так и широко распространенных.
Первая сессия конференции была интересной, информативной и, безусловно, полезной для специалистов, работающих в области экологического просвещения. Ее работа завершилась подведением итогов конкурсов 2018–2019 гг.
Взаимодействие библиотек в области экологического просвещения в основном осуществлялось в рамках всероссийских конкурсов, которые проходят регулярно с 1996 г. Поначалу их главным организатором была Российская государственная юношеская библиотека и действующий в ней Всероссийский научно-методический центр экологической культуры, затем – Российская государственная библиотека для молодежи и ГПНТБ России.
Весной 2019 г. были подведены итоги международного конкурса «Библио-green в устойчивом мире» и всероссийского конкурса «Развиваемся устойчиво...». Организаторами первого конкурса выступили ГПНТБ России и Неправительственный экологический фонд
им. В. И. Вернадского [13]. К участию приглашались библиотеки и учреждения сферы образования и культуры Российской Федерации и других стран, имеющие опыт эколого-информационной и эколого-просветительской деятельности.
Конкурс был направлен на популяризацию ЦУР: формирование экологических ценностей, стимулирующих деятельность физических и юридических лиц в области сохранения природного и культурного наследия, окружающей среды, создания комфортной экологичной среды. Он проводился по двум направлениям: «Зеленая площадка» (проекты, способствующие устойчивому развитию населенного пункта); «Сообщество» (проекты, демонстрирующие эффективное взаимодействие с местными властями для построения «умного города», сплочение местного сообщества и развитие самоуправления).
На конкурс поступило 70 работ из России, Казахстана, Азербайджана, Беларуси, Словакии. Российскую Федерацию представляли работы из 36 регионов. Все участники получили сертификаты, а победители – дипломы. Материалы победителей представлены на страничке «Опыт библиотек» экологического раздела сайта ГПНТБ России [14]. На конференции о своих проектах рассказали призеры конкурса: представители ЦБС Петродворцового района С.-Петербурга (3-е место в номинации «Зеленая площадка», проекты «Бианковские чтения: литературная площадка» и «День птиц») и пгт Мурыгино Юрьянского района Кировской области (2-е место в номинации «Со-общество», проект «Изумрудное Мурыгино-2»).
Всероссийский конкурс эссе и исследований «Развиваемся устойчиво...» для школьников [15] «вырос» из проекта «Развиваемся устойчиво: цели устойчивого развития ООН сквозь призму детской литературы» ЦГДБ им. А. П. Гайдара. Организаторы – ГПНТБ России, журнал «Библиотека в школе» и Фонд им. В. И. Вернадского. Молодым людям предоставляется возможность высказать свое мнение об устойчивом развитии и возможном вкладе молодежи в решение актуальных проблем, стоящих перед человечеством.
Работы принимались по двум номинациям: конкурс эссе: «Будущее страны – в моих руках. Как достичь целей устойчивого развития»; конкурс исследований: «Цели устойчивого развития: оригинальные идеи + оригинальное исполнение».
Было рассмотрено 65 эссе и исследований школьников
12–18 лет. Работы победителей опубликованы в материалах конференции [16], а также в журнале «Библиотека в школе» и его электронном приложении за 2019 г.
Интерес у участников секции вызвали этнографический экскурс и мастер-класс, посвященные быту крымских татар «Завитки прелестных мыслей: мехенди и батик». Ведущие – Л. З. Кадырова, заместитель директора Республиканской крымскотатарской библиотеки им. И. Гаспринского – соорганизатора мероприятия (Симферополь, Республика
Крым), и Г. С. Шосаидова, методист высшей категории методического отдела библиотеки.
Заведующая отделом обслуживания библиотеки Э. Р. Курталиева рассказала о традиционном народном творчестве. Библиотека помогает студентам Крымского информационно-педагогического факультета искать книги по этой тематике. Были представлены факсимильные издания старинных книг, посвященных народным ремеслам крымских татар.
Старший преподаватель кафедры изобразительного искусства университета, заслуженный художник Автономной Республики Крым
И. А. Нафиев посвятил свое выступление традициям и обрядам крымских татар.
2019 г. в России был объявлен Годом театра. В связи с этим вызывает интерес обращение к теме «экологического театра» как инновационного направления в театральной деятельности. В рамках конференции прошел мастер-класс ««Экологический театр» (методика театрализованной постановки по экотематике)», его провел заместитель директора Центра народного творчества Республики Крым (Симферополь) Н. Б. Антюфриев.
Цель мастер-класса – представление способов, приемов театрализации литературных произведений (в том числе природоохранной, экологической тематики), которые можно использовать в работе библиотек, музеев, образовательных организаций для развития экологической культуры.
В рамках программы конференции прошел круглый стол «Издательская деятельность и полиграфическая продукция особо охраняемых территорий как ресурс экологического просвещения». Ведущая и основной докладчик – В. В. Лещинская, начальник отдела информационного обеспечения и методологии экологического просвещения и взаимодействия с общественными организациями Информационно-аналитического центра поддержки заповедного дела (Москва). Целевой аудитории круглого стола – специалистам по экологическому просвещению заповедников и национальных парков, представителям издательств и библиотек, общественных организаций, занимающихся распространением издательской продукции по охране природы, – был представлен передовой опыт издательской, рекламной и просветительской деятельности заповедников, опыт работы с широкой аудиторией и проектного взаимодействия с различными организациями. Обсуждались вопросы перспективного развития и сотрудничества.
Сегодня в России 102 заповедника и 42 национальных парка,
а общая площадь ООПТ – как федерального, так и регионального уровня – около 203 млн га. Расположены они в самых разных часовых поясах, поэтому проведение круглого стола в режиме вебинара было назначено на раннее время.
Информационные издания и полиграфическая продукция заповедных территорий служат визитной карточкой и эффективным инструментом экологического просвещения. Участие в вебинаре специалистов в сфере экологического просвещения, работающих как в библиотеках, так и в заповедниках России, способствует укреплению межведомственного взаимодействия и сотрудничества различных организаций, заинтересованных в развитии экологического просвещения, а также диалогу между потенциальными партнерами.
Были обсуждены следующие темы: формы полиграфической продукции и информационных материалов; каналы распространения и эффективного использования; формы сотрудничества для развития издательской деятельности; демонстрация лучшего опыта и современной издательской продукции ООПТ России.
В вебинаре приняла участие М. Н. Федоренко, начальник отдела экологического просвещения и научной информации Карадагской научной станции – природного заповедника РАН (Феодосия). Она рассказала об издательской деятельности и полиграфической продукции Карадагского заповедника. Своим опытом взаимодействия с ООПТ поделилась Е. Ю. Сухачева. Удаленно в вебинаре участвовали представители 30 ООПТ (его запись можно посмотреть [17]).
Специальное мероприятие «Школьная площадка конференции» впервые вошло в программу Крымского форума. Его тема – «Что такое – жить качественно?» (по целям устойчивого развития ООН) – объединила ряд просветительских и обучающих мероприятий для победителей и участников конкурса творческих работ (эссе и исследований), посвященного вопросам устойчивого развития, а также для всех желающих. К организаторам конференции присоединился журнал «Библиотека в школе», а его главный редактор Е. В. Иванова стала одной из ведущих.
В программу «Школьной площадки» вошли:
лекция «Устойчивое развитие – это...»: Т. В. Авгусманова в доступной форме рассказала о ЦУР и отражении идеи устойчивого развития в повседневной жизни. На первый взгляд несложное понятие устойчивое развитие требует более детального рассмотрения, так как абсолютно все в современной жизни с ним связано;
познавательная игра «Экологический калейдоскоп», посвященная таким вопросам, как биологическое разнообразие нашей планеты, водные богатства, зеленая энергетика, рациональное использование ресурсов и др. Ее провела А. М. Волынская.
С интерактивной лекцией «Цели устойчивого развития для мира и согласия» выступил профессор кафедры библиотечно-информационной деятельности Московского государственного лингвистического университета А. М. Мазурицкий.
В ходе тематического экопоказа «Заповедные территории России», организованного В. В. Лещинской, были продемонстрированы фильмы, снятые по заказу Росприроднадзора и посвященные ООПТ федерального значения. Фильмы рассказывают о национальных парках: «Ладожские шхеры» (Республика Карелия), «Кисловодский» (Ставропольский край), «Куршская коса» (Калининградская область), «Бикин» (Приморский край), «Кодар» (Забайкальский край) и заповедниках: «Тебердинский» (Карачаево-Черкесская Республика), «Дагестанский» (Республика Дагестан), «Васюганский» (Томская область), «Окский» (Рязанская область). Просмотр фильмов завершился беседой «Экотуризм по заповедным территориям России». Речь шла о преимуществах и особенностях экологического туризма.
Работа «Школьной площадки» завершилась награждением победителей конкурса эссе и исследований, а также активных участников секции.
Опыт новой площадки форума, безусловно, оказался удачным. Возможности, которые предоставляет форум, высокий профессиональный уровень его участников позволяют подготовить интересную программу для школьников, предоставить им возможность поучаствовать в конференции и опубликовать свои работы, а взрослым участникам – показать свои методические наработки коллегам и сопровождавшим школьников педагогам. Организаторы надеются, что проведение специальных площадок для школьников станет еще одной прекрасной традицией форума «Крым».
Программа Второй Международной конференции по экологическим проблемам завершилась мастер-классом «Новый этап трансформации библиотек. Инновационные типы оборудования и пространственных решений. Международный стандарт ISO как инструмент создания библиотек нового типа». Ведущий – И. А. Коженкин, председатель правления некоммерческого партнерства «Межрегиональный центр модернизации библиотек», руководитель проектно-производственной компании «Витарус» (Рязань). Было отмечено, что подходы к проектированию общественных зданий трансформируются: на первом месте – гуманизация, повышение привлекательности и эффективности учреждений культуры, создание условий для более комфортного и результативного пребывания посетителей.
По мнению организаторов, конференция была очень полезна для участников: они получили новые навыки, приняли участие в обсуждении теоретических вопросов экологического просвещения и образования, в апробации инновационных форм работы. Всего в различных мероприятиях приняли участие более 120 человек.
| 49 |
20220208.txt |
Cite: Stolyarov Yu. N. Ekaterina Yuryevna Genieva’s mental portrait / Yu. N. Stolyarov // Scientific and technical libraries. 2022. No. 2. P. 139–146. https://doi.
org/10.33186/1027-3689-2022-2-139-146
Книгу Я. Л. Шрайберга «Мой друг Катя Гениева» [1] я хотел бы оценить с точки зрения главного – моего отношения к замыслу автора и его исполнению. Думается, это более важно, чем анализ по традиционным формальным критериям.
От тех немногих счастливчиков, кому этот трёхтомник оказался доступен (однотысячный тираж, к тому же предназначенный для распространения по усмотрению автора, сразу перевёл его в разряд редкого издания), мне довелось слышать не только восторги, но и нарекания типа того, что автор поведал не только о заглавной героине, но и о себе самом и о тех многочисленных делах, которые занимают его рабочее, да и львиную часть нерабочего времени.
Моё отношение к факту столь объёмного издания иное. Даже если бы Я. Л. Шрайберг написал ещё пять томов, я бы и их прочитал на одном дыхании – настолько мастерски они выполнены, такими интересными фотографиями сопровождены, настолько насыщены содержательно, что я читал и читал бы его книгу, словно роман с продолжением, отложив на потом чтение даже ежедневной прессы. Этому, конечно, во многом способствует то, что я свидетель подавляющей части описываемых событий, лично знаю часть персоналий, при чтении окунаюсь в атмосферу описываемого времени и заново переживаю сложные перипетии минувшего – как оказывается, очень непростого, прямо-таки переломного исторического времени. Вместе с тем узнаю из книги много нового – того, что либо прошло в своё время мимо внимания, либо с новых сторон открывает мне личности и минувшие события, заставляет заново их осмысливать и обобщать.
Короче говоря, в познавательном отношении произведение Я. Л. Шрайберга – это сгусток многих знаковых или просто памятных событий библиотечной и общекультурной жизни. И это вполне объяснимо, ведь и автор, и его друг все описываемые годы – около сорока последних лет – были не просто самыми кипучими персонажами в центре библиотечных событий. Многие из этих событий они сами же и создавали, вовлекая в них широкие круги библиотечной общественности.
В дополнение к главному персонажу эта книга – ещё и своеобразная летопись библиотечной эпохи на переломе тысячелетий, причём эпохи не только отечественной, но в значительной мере и международной.
В книге десятки, возможно даже больше сотни дословных интервью с самыми различными лицами, от рядовых библиотечных сотрудников до самых крупных научных, общественных и политических деятелей разных стран. Идея собрать как можно больше и к тому же самых разных, в том числе совершенно неангажированных мнений, которая потребовала колоссального времени у такого загруженного человека, как Я. Л. Шрайберг, сама по себе заслуживает всяческого уважения и делает ему честь.
Но все эти достоинства книги, включая её улучшенное полиграфическое исполнение, меркнут перед главной заслугой автора – написать книгу о своей коллеге и друге, видном общественном, культурном и библиотечном деятеле, и блистательным исполнением этой идеи – как по содержанию, так и по форме. Где ещё мы встретим образец такого благородного и самоотверженного труда?
В патио Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы им. М. И. Рудомино установлена бронзовая скульптура Е. Ю. Гениевой в полный рост. Скульптуры, посвящённые библиотекарям, – большая редкость в мировой практике. Благодаря этому памятнику каждый может получить представление о физическом облике Екатерины Юрьевны. Я. Л. Шрайберг создал более ценный памятник – он воссоздал её духовный мир, менталитет, собрал, систематизировал и увековечил её достижения во многих областях общественно-политической, культурной и библиотечной жизни. Он совершил настоящий интеллектуальный и чисто товарищеский подвиг, и после издания этой книги моё высокое уважение к нему возросло ещё больше.
В освещении автора Екатерина Юрьевна Гениева предстаёт как рыцарь без страха и упрёка. Однако, как известно, и на Солнце есть пятна. Я. Л. Шрайберг широко пользуется эффектным приёмом, включая в свои рассуждения крылатые латинские выражения. Пойду по его стопам и напомню изречение «Audiatur et altera pars»: «Пусть будет выслушана и другая сторона».
Нелицеприятные суждения прямо высказала Н. П. Игумнова – предшественница Е. Ю. Гениевой по руководству ВГБИЛ. Чего стоит один только прямой демарш Е. Ю. Гениевой против принятия Библиотечной Ассамблеи Евразии в качестве члена ИФЛА! Как сообщает Н. П. Игумнова, «члены Исполбюро были крайне изумлены, когда… только что избранная Екатерина Юрьевна взяла слово и резко выступила против своей соотечественницы по вопросу приёма международной организации в ИФЛА. Члены Исполбюро все, кроме Екатерины Юрьевны, единодушно проголосовали за приём БАЕ в ИФЛА» [1. С. 78].
Завуалированно высказываются и некоторые другие проинтервьюированные Я. Л. Шрайбергом лица. Автор сообщает, что часть лиц, контактировавших с Е. Ю. Гениевой, отказались доводить своё мнение о ней до всеобщего сведения, а это означает, что оно, по их предположению, выпало бы из общего хора славословий. Да и некоторые приводимые в книге факты её фрондёрского отношения к учредителю дают основание для оценки её деятельности, расходящейся с позицией автора.
Снижает ли это ценность предъявленной вниманию общественности публикации Я. Л. Шрайберга? Мой ответ на этот вопрос категорично отрицательный. Тот, кто пожелает рассмотреть, как говорится, другую сторону медали, имеет для этого полную возможность. Я. Л. Шрайберг пожелал осветить личность и значение своего друга с положительной стороны, и было бы странно, если бы он поступил иначе. Конечно, в итоге читатель сполна знакомится именно с этой стороной «феномена Кати», и без знания другого мнения её образ нельзя считать полностью объективным, но автор трёхтомника к этому и не стремился. Тем не менее можно только дивиться тому, скольких людей он опросил, сколь скрупулёзно подошёл к освещению самых разных сторон многогранной деятельности Е. Ю. Гениевой: как и общественного, и культурного деятеля международного масштаба, и филолога, и руководителя, и библиотековеда.
Сам автор считает своё объёмное произведение публицистическим. Моя позиция на этот счёт более широкая. Да, трёхтомник
правомерно отнести к жанру публицистики, поскольку в нём рассмотрен предмет, имеющий профессиональное, но также в значительной мере общественно-культурное значение; изложение имеет ярко выраженный личностный характер; как всякому хорошему публицистическому труду, ему свойственны смелость, самостоятельность и нетрафаретность мысли, живой язык, богатейшее (около 800!) собрание фотоиллюстраций и все другие признаки публицистики высокого класса
[2. Стб. 837–838].
Однако рассматриваемый трёхтомник – это одновременно и фундаментальное историческое исследование в области биографики, как определяется эта дисциплина в научной литературе [3, 4]. Ему свойственны несомненная актуальность, научная новизна, а поскольку множество фактов вводится впервые, каждый из них тщательно задокументирован и к тому же сопровождён соответствующей фотографией.
Обычно историки оперируют архивными документами и опубликованной литературой. Я. Л. Шрайберг в полной мере пользуется этой возможностью, однако особую достоверность и неизъяснимую прелесть его труду придают многочисленные интервью с современниками Е. Ю. Гениевой. Во-первых, это самые современные первоисточники. Во-вторых, в процессе общения с тем и ли иным лицом исследователь (Я. Л. Шрайберг) имел возможность уточнить отдельные вопросы, попросить собеседников конкретизировать ответы. И он пользовался таким преимуществом, недоступным обычным историкам, в полной мере: его интервью зачастую превращались в живой диалог, в ходе которого интервьюируемый вставал перед необходимостью обосновать свою позицию, осмыслить или переосмыслить свои взгляды.
Короче говоря, как в прошлом председатель докторского диссертационного совета с убедительным (более 30 лет) стажем, я с полной ответственностью могу заявить, что принял бы это произведение Я. Л. Шрайберга на рассмотрение и голосовал бы за присуждение ему учёной степени доктора исторических наук, ведь новейшая отечественная история охватывает период с 1918 г. по наши дни. Претендовать ли на соискание такой учёной степени – дело автора, но в любом
случае его капитальный труд «Мой друг Катя Гениева» заслуживает самой высокой оценки как за его профессиональные качества, так и за личностный подвиг автора.
| 264 |
20191006.txt |
The library system of China is one of the largest in the world. The goal of the PRC state information policy is to form a powerful network of high-tech libraries as the most important condition for building a knowledge economy by 2050. In addition to the National Library of China (more than 35 million units), the network of public libraries includes 39 central libraries of the provinces (total fund – more than 193 million units), 6,238 central city libraries and 1,988 district libraries (total fund about one and a half billion documents), 113 children's libraries (about 37 million units. hr.). The total volume of the collections of public libraries of the PRC is more than two billion items., the number of readers served – more than 556 million people. The National library located in Beijing has the most powerful resource potential. After the second building was commissioned in 2008, it became the third largest, after the National Library of France and the Library of Congress of the United States, a book depository in the world (total area –
250 thousand square meters). The new library building is designed for 8 thousand visitors per day; reading rooms are ready to accept at the same time almost 3 thousand people. In the basement area of 80 thousand square meters. There are storage facilities and halls, as well as an exhibition complex of ancient scrolls and manuscripts and a digital fund of 200 terabytes of information built into the steel floors of the building. In addition to aggregation of resources of the National Digital Library of China, which provides remote access of the country's population to global digital resources, we create a Strategic Repository based on cloud technology.
It is a reserve bank of foreign literature and a multifunctional cultural center, accumulating and preserving the digital heritage of the great Chinese culture.
The library publishes the most authoritative library science journal in China (“Journal of the National Library of China”), holds annual international scientific conferences and conferences of young scientists. The children's library in the NSC structure offers traditional user services in reading rooms, as well as access to the electronic resource system through touch screens.
Библиотечная система Китая – одна из крупнейших в мире. Цель государственной информационной политики КНР – формирование мощной сети высокотехнологичных библиотек как важнейшего условия построения к 2050 г. экономики знаний [1]. По данным сайта государственной библиотечной статистики КНР (data.stars.gov.cn), две трети библиотек страны являются публичными. Кроме Национальной библиотеки Китая (НБК) (более 35 млн ед. хр.) в сеть публичных библиотек входят 39 центральных библиотек провинций (совокупный фонд – более 193 млн ед. хр.), 6 238 центральных городских и 1 988 районных библиотек (совокупный фонд – около 1,5 млрд документов), 113 детских библиотек (около 37 млн ед. хр.). Совокупный объём фонда публичных библиотек КНР – более двух млрд ед. хр., число обслуживаемых читателей – более 556 млн.
Наиболее мощным ресурсным потенциалом обладает НБК, находящаяся в Пекине. После введения в эксплуатацию в 2008 г. второго корпуса она стала третьим по величине, после Национальной библиотеки Франции и Библиотеки Конгресса США, книгохранилищем в мире (общая площадь – 250 тыс. кв. м). Новый корпус библиотеки рассчитан на 8 тыс. посетителей в день; читальные залы готовы принять одновременно почти 3 тыс. человек.
В цокольном этаже площадью 80 тыс. кв. м расположены хранилища и залы, а также выставочный комплекс древних свитков и манускриптов и цифровой фонд на 200 терабайт информации. Впечатляют и темпы прироста фонда библиотеки: в 2003 г. – 24 110 000 ед. хр., на данный момент – 35 180 000.
Анализ репрезентованных на сайте НБК информационных продуктов и услуг позволяет говорить о её авангардной роли в научно-методическом руководстве сетью публичных библиотек страны. Кроме агрегации ресурсов Национальной цифровой библиотеки Китая (NDLC), что обеспечивает дистанционный доступ населения страны к мировым цифровым ресурсам, НБК создаёт на основе облачных технологий Стратегический репозиторий.
Он является резервным банком зарубежной литературы и многофункциональным культурным центром, аккумулирующим и сохраняющим цифровое наследие великой китайской культуры.
Научно-методическая функция НБК наряду с мемориальной и научно-исследовательской закреплена Законом КНР о публичных библиотеках. Закон вступил в действие с 1 янв. 2018 г. и стал первым в истории Китая библиотечным законодательным актом [3]. В нём заложены правовые основы коренной модернизации сети публичных библиотек, которые трактуются как общедоступные, т.е. доступ пользователей не ограничен их принадлежностью к какой-либо категории (например, учащиеся и/или сотрудники обслуживаемого учреждения).
Согласно ст. 2 Закона, публичная библиотека – это общественное бесплатное учреждение культуры, собирающее, систематизирующее и хранящее документы, а также предоставляющее информационные услуги. В ст. 22 указано, что НБК выполняет функции публичной, развивая при этом библиотековедческие исследования, обеспечивая стратегическое руководство, научную и технологическую поддержку низовых библиотек. Основные формы научно-методической работы – курсы, тренинги, семинары по повышению квалификации сотрудников публичных библиотек по таким актуальным темам, как:
собирание, учёт, микрофильмирование и/или оцифровка фондов редких и ценных документных памятников в целях сохранения национального культурного наследия;
корпоративная агрегация ресурсов и развитие сервисов NDLC, Национальной цифровой детской библиотеки Китая;
реализация моделей инклюзивного библиотечного обслуживания на основе Китайской цифровой библиотеки для слепых, оборудование комфортного и безбарьерного библиотечного пространства для читателей с ограниченными возможностями;
составление национальной библиографии, организация сводных каталогов и корпоративная онлайн-каталогизация.
Авторские права на разработку и публикацию всех таблиц (полных, кратких, средних) Китайской библиотечной классификации принадлежат НБК. На их основе разрабатываются и издаются методические указания по классификации и предметной индексации, Правила онлайновой классификации, стандарты по каталогизации и другие материалы.
Библиотека издаёт наиболее авторитетный в Китае библиотековедческий журнал («Journal of the National Library of China»), проводит ежегодные международные научные конференции и конференции молодых учёных. Это способствует популяризации инновационных моделей библиотечного обслуживания, успешно апробированных зарубежными коллегами. На сайте НБК публикуются основные документы ИФЛА на китайском языке.
НБК сыграла ключевую роль в разработке первого библиотечного закона КНР. Он предписывает народным правительствам провинций включать расходы на публичные библиотеки в планы экономического и культурного развития территорий, постоянно увеличивая размер инвестиций за счёт государственного бюджета. Закон поощряет благотворительность физических и юридических лиц, пожертвования на создание публичных библиотек, предоставляя налоговые льготы.
Законодательный акт регулирует процедуры открытия и закрытия публичных библиотек, систему управления и способы комплектования фондов, очерчивает основные функции публичной библиотеки: культурную, воспитательную, социальную, досуговую, краеведческую, мемориальную.
Для крупнейших библиотек китайских провинций научно-исследовательская работа является обязательной. Каждая библиотека выпускает библиотековедческий журнал, в котором публикуются результаты научно-методической и инновационной деятельности. Государственной поддержке инновационных библиотечных услуг посвящена ст. 40 Закона, которая обязывает правительство:
создать сеть цифровых услуг с унифицированными стандартами для публичных библиотек;
финансировать разработку программных продуктов для цифрового чтения и сохранения цифровых ресурсов;
содействовать продвижению публичных библиотек как мест предоставления населению информационных услуг с помощью цифровых и сетевых технологий;
поддерживать формирование библиотеками корпоративных цифровых ресурсов, создание и оснащение цифровой платформы для обмена информацией о документах в режиме онлайн и в автономном режиме.
Согласно ст. 47, качество библиотечного обслуживания населения должно неуклонно повышаться. Департаменты культуры Государственного совета КНР и народных правительств провинций, автономных районов и муниципалитетов должны разработать нормы обслуживания в публичных библиотеках и оценивать их соблюдение. Оценка работы должна быть обнародована и предусматривает участие общественности. Результаты оценки служат основанием для порицания либо поощрения сотрудников библиотеки.
Важнейшее направление научно-методической деятельности НБК – создание методологичеких и организационных основ для формирования ресурсов NDLC, которая объединяет электронные коллекции большинства публичных библиотек. Благодаря эффективной деятельности в этом направлении темпы прироста NDLC постоянно растут: если в 2009 г. ёмкость электронных ресурсов NDLC составляла 327,8 ТБ, то сейчас она превышает
1 603 ТБ. Видовой состав ресурса: электронных книг – 3 787 588, электронных журналов – 55 882, электронных газет – 3 164; подфонды оцифрованных редких изданий и кинофотофонодокументов – около 15 млн ед. хр.
Через платформы цифровой библиотеки и сервисы Национального обмена культурными информационными ресурсами предоставляется возможность беспрепятственного доступа читателей к фондам NDLC. Одновременно с реализацией этого проекта создаётся Китайская цифровая библиотека для людей с нарушениями зрения. Её сайт – канал дистанционного доступа к цифровой информации – разработан НБК совместно с Информационным центром Федерации инвалидов Китая и издательством книг Брайля [3].
Кроме выполнения функций государственного депозитария, центра государственной библиографии и центра международного библиотечного сотрудничества, НБК формирует ресурсы Национальной цифровой библиотеки для детей. Детская библиотека в структуре НБК предлагает традиционное обслуживание пользователей в читальных залах, а также доступ к системе электронных ресурсов через сенсорные экраны.
Материально-техническая база центральных библиотек провинций КНР впечатляет. Так, вторая по величине библиотека Китая – Шанхайская публичная библиотека – располагается в 24-этажном здании, по форме напоминающем маяк. Считается, что это самое высокое здание библиотеки в мире (его высота – 106 м). Территория библиотеки – 3,1 га, общая площадь её помещений – 85 тыс. кв. м. Универсальная научно-исследовательская публичная Шанхайская библиотека является крупнейшей публичной библиотекой Китая и одной из десяти крупнейших библиотек мира.
В октябре 1995 г., объединившись с Шанхайским институтом научно-технической информации, эта библиотека стала первым в стране библиографическим и информационным комплексом регионального уровня. В её здании размещены 33 читальных зала, 20 камерных аудиторий для исследовательской деятельности, 2 выставочных зала, 4 кабинета для научной работы, а также аудитория, конференц-зал и зал музыки. Библиотека оснащена современной компьютеризованной системой управления и обслуживания: автоматический транспортёр в течение 20–30 минут доставляет книги читателям из многомиллионного хранилища.
Фонд Шанхайской библиотеки насчитывает более 50 млн книг, газет, журналов и научно-технических документов, в том числе 3,7 млн ценных исторических документов, около 160 тыс. экземпляров из «Архива Шэн Сюаньхуэя», 18 тыс. книг по генеалогии 342-х родов, а также 150 тыс. старых пластинок. Библиотека инициировала обслуживание читателей шанхайских центральных библиотек по системе «Единый читательский билет»; внедрила проекты: «Циклы лекций Шанхайской библиотеки», «Библиотека в мобильнике», международный проект «Окно в Шанхай»; создала объединённую навигационную платформу в интернете. С 1996 г. выдано свыше 900 тыс. читательских билетов. В обслуживании читателей используется модель «открытый доступ». В конце 2006 г. открылась читальня самообслуживания (http://www.library.sh.cn/Web/www/ewb/jianjie1/index.html).
21 мая 2013 г. в Шанхайской библиотеке открылся филиал Корпоративного центра каталогизации НБК. Участники церемонии открытия признали, что совместная работа по каталогизации под научно-методическим руководством НБК – залог эффективного использования национальных цифровых библиографических ресурсов. В мае 2013 г. базами данных национальной библиографии пользовались 1 327 библиотек – участниц корпоративной каталогизации из различных провинций и городов, автономных районов и муниципалитетов.
Современный уровень аппаратной и программно-технологической оснащённости Шанхайского филиала Корпоративного центра каталогизации НБК позволяет обеспечивать высокую эффективность процессов совместной компьютерной каталогизации и координацию организационного управления библиотеками-участницами, устойчивое развитие платформы по обмену библиографическими данными и продвижение корпоративных библиографических ресурсов в отдалённые города и провинции. Для сотрудников низовых публичных библиотек на базе Центра постоянно проводятся учебные курсы и онлайн-семинары, освещающие особенности каталогизации различных видов документов (нотных, аудиовизуальных, электронных).
В июле 2016 г. Шанхайская библиотека выступила организатором Восьмого Шанхайского международного библиотечного форума. Проблематика, предложенная участникам форума, была связана с цифровой экономикой и обществом знаний: создание интеллектуальных библиотек; государственные услуги в цифровой среде; услуги «Интернет+» в эпоху больших данных; инклюзивный библиотечный дизайн; обработка библиотечных ресурсов и организация знаний; взаимосвязанные и интегрированные библиотеки: сходство и трансграничность (http://www.libnet.sh.cn/silf2016/english).
Публичные библиотеки современного Китая переживают период коренной модернизации, поиска новых форм и методов работы, связанных с демократизацией общества и быстрым развитием электронной информационной инфраструктуры. Для библиотек строятся новые здания, оснащённые по последнему слову техники. Например, провинциальная библиотека в городе Фучжоу в канун своего 85-летия переехала в новое здание общей площадью 22,5 тыс. кв. м. Её фонд, составляющий 3 млн книг, ежегодно увеличивается на 90–100 тыс. ед. хр. В фондах насчитывается до 20 тыс. наименований периодики, в том числе 4 тыс. – на иностранных языках. В библиотеке более 60 тыс. читателей; ежедневно её посещают свыше 2,2 тыс. человек; читальные залы рассчитаны на 900 мест.
Инвестиции на строительство Центральной публичной библиотеки провинции Шаньдун составили более 15 млн долларов. Вместимость читальных залов этой библиотеки, хранящей 6,7 млн ед. хр. фонда тибетской литературы, – 2 тыс. посадочных мест.
Новое здание библиотеки провинции Хэйлунцзян было сдано в эксплуатацию в октябре 2003 г. Фонд библиотеки – более 2,6 млн ед. хр.,
20 читальных залов рассчитаны на 1 400 посадочных мест. Ежедневная посещаемость библиотеки – 3 тыс. физических пользователей и 40 тыс. – виртуальных [4].
Важное направление научно-методической работы НБК – помощь низовым библиотекам в реализации инноваций. Популярные услуги НБК: виртуальная справка, мобильное обслуживание, межбиблиотечный абонемент. Сервисный центр доставки документов НБК обеспечивает поиск необходимых пользователям документов в 500 библиотеках из 67 стран, их электронную доставку и, при необходимости, перевод на китайский язык.
Мобильная платформа для чтения предлагает около 70 тыс. электронных книг, 1 тыс. электронных периодических изданий, 30 тыс. изображений, 1 тыс. видеодокументов, короткометражных фильмов и отдельные краеведческие ресурсы библиотек провинций. Благодаря общей системе управления абоненты всех библиотек-участниц по единому читательскому билету могут получить доступ к основным ресурсам мобильной платформы для чтения и к избранным ресурсам других публичных библиотек КНР.
Популяризации библиотечных услуг среди населения способствует служба цифрового телевидения НБК, которая предоставляет информационные ресурсы и услуги, воспринимаемые цифровым телевидением. По кабельному телевидению Пекина НБК предоставляет информационные ресурсы: «Лекции НБК», «Выставки НБК», «Сокровища НБК», «Чтение через ТВ». Более персонализированные услуги также доступны через интерактивный портал.
Создавая комфортное библиотечное пространство, НБК внедрила самообслуживание на основе RFID-технологий, которые обеспечивают не только автоматизированный поиск и доставку документов, но и возможность самостоятельного получения и возврата книг. Терминалы возврата установлены при входе в библиотеку, что позволяет пользоваться ими круглосуточно.
У молодёжи большой популярностью пользуются виртуальные экскурсии по библиотеке и виртуальная навигация: так можно увидеть архитектуру библиотеки, распределение читальных залов и коллекций в них.
Шлемы и очки виртуальной реальности, VR-платформы с приложениями от Google Expeditions позволяют предложить пользователям образовательные виртуальные путешествия по самым необычным и труднодоступным местам: на Марс, на Большой Барьерный риф, в Музей Гуггенхайма в Бильбао и др. Виртуальные туры сопровождаются тестовыми вопросами для закрепления материала. Они эффективны как средство геймификации учебного процесса в школах, колледжах и университетах [4, 5].
Сотрудники публичной библиотеки г. Нинбо проводят в VR-залах образовательные мероприятия, помогая школьникам усваивать знания по биологии, физике, химии. Например, 3D-очки позволяют увидеть весь процесс фотосинтеза в стереоскопической проекции. VR-проекты для взрослых посвящены научно-популярным темам по технике безопасности (участники могут отрабатывать в виртуальной среде навыки пользования огнетушителем и эвакуацию из здания библиотеки).
В условиях построения цифровой экономики и общества знаний публичные библиотеки Китая создают условия для реализации творческих идей, способностей, стремлений к инновационным экспериментам; приобретения практических навыков работы с высокотехнологичным оборудованием. Публичная библиотека г. Шеньчжень постоянно расширяет список высокотехнологичных сервисов. Пользователи могут бесплатно брать домой на четыре недели конструкторы для сборки роботов, а также различные системы – автоматического полива цветов, наблюдения и безопасности, «умный дом» и др.
В крупных публичных библиотеках Китая повсеместно создаются креативные i-Space пространства, оборудованные 3D-принтерами, 3D-сканерами, лазерными резаками, цифровыми студиями для записи музыки и видео, очками и шлемами виртуальной реальности. Посещаемость таких библиотек говорит о высокой востребованности подобных сервисов. В частности, в публичных библиотеках Шэньчжэня ежедневное количество посетителей – от 5 до 10 тыс. (https://www.szlib.org.cn/index.html).
Опыт китайских публичных библиотек свидетельствует о том, что возможность бесплатно использовать новейшие информационно-коммуникационные технологии в образовательных или досуговых целях привлекает в библиотеки большое число школьников и студентов, способствует популяризации чтения и инновационных библиотечных услуг среди широких слоев населения.
Высокотехнологичные сервисы в библиотеках позволяют расширять их функции: создавать «инкубаторы идей» и творческие мастерские, неформальные досуговые и образовательные центры для местных сообществ. Реализация творческих способностей молодёжи, формирование стремления к техническому творчеству и инновационным экспериментам – основа развития интеллектуального капитала страны и построения экономики знаний.
Во всех направлениях модернизации публичных библиотек научно-методическое руководство НБК играет первостепенную роль.
| 25 |
20240104.txt |
Cite: Mazuritsky A. M. Specific aspects of the Russian federal and scientific libraries' support of the libraries in the RF new entities // Scientific and technical
libraries. 2024. No. 1, pp. 88–104. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2024-1-88-104
3 октября 2022 г. в истории новой России произошло важнейшее событие – жители Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Херсонской и Запорожской областей с 30 сентября 2022 г. стали считаться гражданами России. На заседании Государственной Думы Российской Федерации депутаты единогласно утвердили проекты конституционных законов о вхождении четырёх территорий в состав России, а 4 октября этот документ был ратифицирован Советом Федерации.
Намечено, что интеграция новых территорий продлится до 1 октября 2026 г. Безусловно, этот процесс может затянуться в связи с тем, что военные действия ещё не закончились. Среди интеграционных процессов вопросам культуры уделяется особое внимание.
25 марта 2023 г., накануне Дня работника культуры, министр культуры РФ Ольга Любимова дала интервью газете «Комсомольская правда», в котором осветила целый ряд проблем, связанных с интеграцией новых регионов в культурную жизнь страны. Особое внимание она обратила на то, что поддержка регионов будет оказываться, в том числе, и в рамках национального проекта «Культура». Министр культуры проинформировала, что в ближайшие два года намечено создать 24 современных модельных библиотеки: по три библиотеки в каждом из новых субъектов Российской Федерации ежегодно. Особое внимание уделялось комплектованию книжных фондов. Планируется каждый год закупать около 90 тыс. книг в каждый из новых регионов [1].
5 июля 2023 г. состоялась встреча О. Б. Любимовой с президентом Российской Федерации В. В. Путиным. Владимир Владимирович особо подчеркнул важность восстановления объектов культуры в новых регионах.
2 августа 2023 г. президент на встрече-видеоконференции с членами правительства поручил отправить более 2,5 млн книг в школьные и публичные библиотеки новых регионов. Работа по обеспечению печати, закупки и доставки этих книг в присоединённые территории была поручена Российскому книжному союзу. Обращалось внимание на максимальную оперативность этой работы. Ставилась задача к началу нового учебного года обеспечить школьников новыми книгами и учебниками. В своём выступлении президент отметил: «Исконно русские земли Донбасса и Новороссии вернулись домой, в родное лоно. Мы шаг за шагом восстанавливаем их, налаживаем на освобождённых территориях мирную жизнь, включая культурную, образовательную сферу. Сегодня в ДНР, ЛНР, в Запорожской и Херсонской областях действуют свыше тысячи публичных и более тысячи трёхсот школьных библиотек, однако в их фондах – книги, которые, в основном, изданы ещё в советское время. Понятно, что за последние 30 лет они практически не обновлялись. Нужно пополнить библиотечные фонды Донбасса и Новороссии, пополнить отечественной, да и зарубежной литературой, включая произведения школьной программы» [2].
Мы прекрасно понимаем, что вхождение библиотек новых регионов в отечественную библиотечную систему весьма не простая и многоаспектная проблема, представляющая собой комплекс сложнейших задач. Сейчас к их решению подключены ведущие библиотеки страны. На наш взгляд, говоря об этих задачах, необходимо ещё раз проанализировать опыт, который был накоплен при интеграции крымских
библиотек.
9 апреля 2014 г. состоялось заседание Совета по культуре при Председателе Госдумы Федерального собрания Российской Федерации С. Е. Нарышкине по интеграции учреждений культуры Крыма. На нём обсуждались вопросы интеграции Республики Крым в российское пространство и проблемы сохранения крымского культурного наследия. На совещании выступил президент РБА В. Р. Фирсов. Он представил краткий анализ состояния крымских библиотек и привлёк внимание аудитории к необходимости поддержать их. Особое внимание в его сообщении уделялось формированию библиотечных фондов за счёт федерального бюджета и необходимости подключения библиотек Крыма к отечественным электронным библиотечным ресурсам [3].
Уже в мае 2014 г., на ежегодном конгрессе РБА в Рязани, состоялось рабочее координационное совещание «Библиотеки Крыма в системе библиотек России», на котором решались проблемы разработки
методических положений и определялось время проведения семинаров и консультаций для крымских библиотекарей [4].
Эти вопросы были отражены и в отдельных публикациях [5].
Следует сказать, что быстрая интеграция библиотек Крыма во многом обусловлена тем позитивным влиянием, которое оказывала ГПНТБ России на библиотечную систему республики ещё во времена вхождения её в состав Украины. Долгие годы библиотека активно пропагандировала русскую культуру на полуострове. Обратив внимание на то, что с комплектованием русскоязычной литературой в Крыму большие проблемы, ГПНТБ России делала всё возможное для отправки книг, методических материалов, внедрения новых информационных технологий. Ежегодно на территорию Республики Крым поступало от 5 до 10 тонн книг. К этому проекту присоединились Всероссийская государственная библиотека иностранной литературы им. М. И. Рудомино (ВГБИЛ), Российская государственная библиотека искусств, издательство «ЭКСМО», Роспечать.
Мы не считаем возможным рассмотреть в данной статье весь спектр проблем, характеризующих процесс интеграции библиотек новых территорий в российскую систему библиотечного обслуживания населения. Остановимся на отдельных, на наш взгляд, наиболее важных аспектах этой работы.
В первую очередь хотелось бы затронуть вопрос, связанный с библиотечными фондами. После вхождения в состав России Донецкой и Луганской областей помощь библиотекам новых регионов активизировалась. После присоединения Херсонской и Запорожской областей объём этой работы значительно увеличился. По всей стране был организован сбор книг для новых территорий.
Различные библиотеки, общественные организации, политические партии, волонтёры приняли участие в проектах по оказанию помощи библиотекам новых регионов. В декабре 2022 г. в Российской государственной библиотеке (РГБ) в рамках литературно-патриотического проекта «Русские чтения» стартовала акция «Поделись книгой – стань волонтёром русского языка!» по сбору книг в дар библиотекам новых субъектов Российской Федерации. На открытии проекта присутствовали Игорь Угольников, Пётр Толстой, Родион Газманов [6].
В марте 2022 г. ВГБИЛ начала реализовывать проект «БиблиоДонбасс». К 19 июля 2022 г. на Донбасс было отправлено несколько сотен книг [7].
К оказанию помощи библиотекам новых регионов присоединилось движение дочерей офицеров «Катюша». Оно стало одним из инициаторов общероссийской акции «Книги для школьных библиотек Мариуполя». Удалось передать 25 тыс. книг библиотекам освобождённого города. В рамках сбора гуманитарной помощи, организованного партией «Единая Россия», принимались в том числе и книги. Пункты сбора были организованы практически во всех региональных отделениях партии.
29 августа 2023 г. в Луганск прибыли две огромные фуры со слоганом «Читай свободно на русском языке» с книгами для школьных библиотек – первая партия из 2,5 млн книг, которые должны поступить в новые регионы. Средства на покупку этой литературы были выделены президентом России В. В. Путиным из его резервного фонда. В фурах были тысячи новых учебников и книг с русской классикой и советской литературой. Из распределительного центра объёмные коробки с томами Фонвизина и Пушкина, Лермонтова и Шолохова, многих других авторов тут же отправились в школы и библиотеки. Каждая школьная библиотека получила одинаковый комплект книг по 5 экз. (всего около 300 наименований книг). Было принято решение пополнить и фонды публичных библиотек [8].
Оценивая положительно акции государственных структур, общественных организаций и движений по оказанию помощи библиотекам новых территорий, хотелось бы поделиться своей точкой зрения на данный процесс.
Совместными усилиями нам предстоит найти тот оптимальный алгоритм восстановительных работ, который позволит возродить систему библиотечного обслуживания населения на новых территориях. Опыт прошлого может уберечь нас от целого ряда ошибок, которые уже наблюдаются в нынешних условиях. В первую очередь хотелось бы обратить внимание на процесс сбора книг для библиотек новых территорий. Можно выразить сожаление, что организаторы акций незнакомы с опытом восстановления библиотек на освобождённой территории в годы Великой Отечественной войны.
Уже после первой победы над гитлеровскими армиями в битве под Москвой началось восстановление библиотечной системы страны. Большое значение придавалось массовому сбору книг для освобождённых территорий. Пресса того времени систематически освещала процесс восстановления разрушенных библиотек. По мере освобождения территорий объём восстановительных работ увеличивался в разы. Постепенно пришли к выводу, что эффективность массовых кампаний по сбору и отправке книг на освобождённые территории невелика. Эти акции не могли решить все задачи по восстановлению системы библиотечного обслуживания населения на освобождённых территориях. Поставки книг, в основном, носили хаотичный и бессистемный характер, книги собирались без учёта уцелевшей части фонда, без анализа потребностей региона в той или иной литературе.
Исходя из данной ситуации 9 февраля 1943 г. ЦК ВКП(б) принял постановление о создании при Народном комиссариате РСФСР Государственного четырёхмиллионного книжного фонда для восстановления разрушенных библиотек [9].
Госфонд состоял из Центрального управления и 35 филиалов, действовавших на базе областных, краевых и республиканских библиотек. Центральное управление координировало деятельность всех филиалов. Оно располагало данными о состоянии библиотечной сети на освобождённых территориях и давало соответствующие задания по сбору и отправке литературы. Руководство филиалами, как правило, осуществляли директора библиотек. К каждому пострадавшему региону прикреплялась республиканская или областная библиотека одного из тыловых регионов. Между библиотеками двух регионов устанавливалась тесная связь, постоянно поступала информация о ходе восстановительных работ, по необходимости осуществлялись выезды специалистов на освобождённые территории. Таким образом, филиал Госфонда комплектовал полноценную библиотеку, выделяя дублетную литературу, организуя сбор среди читателей и библиотек региона. Вся литература комплектовалась с учётом уцелевшей части фонда той библиотеки, для которой она предназначалась, и применительно к условиям данного района или области. Сбор книг осуществлялся в соответствии с инструкциями Госфонда о порядке выделения литературы из библиотек и её отправке на места.
Безусловно, опыт восстановительного процесса 1940-х гг. требует определённой трансформации с учётом многих особенностей, которые отличают деятельность библиотек советского периода от того, что произошло на постсоветском пространстве. Но, на наш взгляд, было бы целесообразным создание централизованного книжного фонда по работе с библиотеками вновь присоединённых территорий. Он может быть создан при Министерстве культуры или на базе одной из национальных или федеральных библиотек. Заслуживает внимания и опыт создания системы его филиалов, когда одна библиотека или группа областных, краевых или республиканских библиотек будут координировать восстановительный процесс на той или иной территории. Причём на основе изучения запросов наших коллег, работающих в Донецкой, Луганской, Херсонской, Запорожской областях, можно создавать тематические подборки книг.
Мы уже отметили акцию «БиблиоДонбасс», которую реализует ВГБИЛ. Директор библиотеки П. Л. Кузьмин несколько раз выезжал в Донецкую и Луганскую Республики для координации работы с коллегами. В результате сбор книг был осуществлён на основе списка, составленного Луганской республиканской универсальной научной библиотекой.
Отдельно следует поговорить о проблемах, связанных с вхождением библиотек новых территорий в цифровое российское пространство. На упомянутой видеоконференции с правительством В. В. Путин обратил внимание на то, что надо обеспечить доступ к интернет-ресурсам с электронными и аудиокнигами, чтобы каждый желающий мог ознакомиться с книжными новинками или вновь перечитать классику на русском языке. На той же встрече глава Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций М. И. Шадаев объявил, что с первого сентября 2023 г. все школьные и публичные библиотеки страны будут подключены к единой цифровой платформе на базе приложения «ЛитРес: Школа».
1 августа 2023 г. в ГПНТБ России состоялась встреча генерального директора ГПНТБ России Александра Сергеевича Карауша, научного руководителя ГПНТБ России, президента Международной ассоциации пользователей и разработчиков электронных библиотек и новых информационных технологий (Ассоциации ЭБНИТ) Якова Леонидовича Шрайберга и ведущего научного сотрудника, руководителя группы перспективных исследований и аналитического прогнозирования ГПНТБ России Михаила Владимировича Гончарова с генеральным директором Российской государственной библиотеки (РГБ) Вадимом Валерьевичем Дудой и заместителем генерального директора РГБ, директором по цифровизации Михаилом Александровичем Шубиным. Встреча была посвящена обсуждению сотрудничества ГПНТБ России, Ассоциации ЭБНИТ и РГБ в области автоматизации библиотек на новых территориях Российской Федерации. В рамках сотрудничества в библиотеках новых территорий будет поэтапно внедрена отечественная система автоматизации библиотек ИРБИС. Также ГПНТБ России предоставит библиотекам доступ к крупнейшему в стране электронному каталогу ЭКБСОН (информационная система доступа к электронным каталогам библиотек сферы образования и науки) [10].
Следующая проблема связана с вопросами подготовки и повышения квалификации кадров. 31 мая 2023 г. РГБ провела семинар для библиотекарей новых регионов, на который зарегистрировалось более 160 человек, среди них – специалисты Министерства культуры Херсонской области и представители более 80 общедоступных, вузовских, клубных и школьных библиотек 45 различных городов, посёлков и сёл новых регионов [11].
В ВГБИЛ успешно реализуется проект по внедрению образовательной программы «Центр культуры книги и чтения как ключевой элемент инфраструктуры общеобразовательной организации» в рамках Соглашения о сотрудничестве между ВГБИЛ и Минобрнауки ДНР. Первый этап обучения прошёл с 19 по 23 июня, второй с 20 по 25 августа 2023 г. «Иностранка» принимала делегацию сотрудников школьных библиотек из Донецкой Народной Республики. В этот раз ВГБИЛ посетили библиотекари из Дебальцева, Докучаевска, Енакиево, Мариуполя, Тореза, Володарского, из других населённых пунктов и районов республики.
В рамках проекта был проведён мастер-класс «Стратегиальный подход к продвижению и обучению чтению в современном социально-политическом контексте» президента Межрегиональной общественной организации «Русская ассоциация чтения», доктора педагогических наук, профессора Н. Н. Сметанниковой. Школьных библиотекарей заинтересовал доклад Е. С. Романичевой, ведущего научного сотрудника лаборатории социокультурных образовательных практик МГПУ, кандидата педагогических наук, доцента, заслуженного учителя РФ. Выступление было посвящено включению школьной библиотеки в учебный и воспитательный процессы. Обзором регионального опыта и публикаций профессиональной печати поделилась Т. Ю. Дрыжова, главный редактор журнала «Школьная библиотека: сегодня и завтра». Программу завершила встреча с президентом Ассоциации школьных библиотекарей русского мира Т. Д. Жуковой, на которой обсуждались работа школьных библиотек ДНР в переходный период, обеспечение библиотек художественной литературой для внеклассного чтения, нормативно-правовая база [12].
C 5 по 8 июля 2023 г. в Ростове-на-Дону проходил Форум библиотек новых субъектов Российской Федерации, на котором присутствовали библиотекари Донецкой и Луганской Народных Республик, Запорожской и Херсонской областей. Форум проводился в рамках специального гуманитарного проекта «БиблиоДонбасс», инициированного ВГБИЛ. В нём приняли участие более 300 специалистов из новых регионов Российской Федерации. В качестве спикеров выступили 70 экспертов: руководители сферы культуры, ведущие специалисты центральных и региональных библиотек, представители вузовского сообщества.
В программе была представлена вся палитра проблем, обсуждаемых в последнее время на различных библиотечных форумах. Это вопросы формирования фондов, библиотечные менеджмент и маркетинг, обслуживание пользователей, внедрение новых информационных технологий, цифровые ресурсы, кадровое обеспечение библиотечной отрасли. Особое внимание было уделено работе с изданиями, содержащими признаки экстремизма [13].
Безусловно, переход на российские библиотечные форматы потребует серьёзной и кропотливой работы. Но судя по настрою участников форума, она будет проведена.
Российская национальная библиотека в рамках плана интеграции библиотек новых территорий в библиотечно-информационное и культурно-гуманитарное пространство Российской Федерации с 20 по
22 июня 2023 г. организовала Неделю методических и образовательных семинаров для специалистов библиотек. В семинарах приняли участие 1 455 специалистов региональных библиотек страны, в том числе 752 специалиста из библиотек на новых территориях (420 –
из Донецкой Народной Республики, 314 – из Луганской Народной Республики, 18 – из Херсонской области). Программа семинаров была разработана по актуальным направлениям деятельности библиотек
с учётом поступивших из библиотек новых регионов России вопросов. Основная цель семинаров – содействие в научно-методическом и научно-образовательном обеспечении библиотек в соответствии со «Стратегией развития библиотечного дела в Российской Федерации на период до 2030 года».
На семинаре «Актуальные проблемы краеведческой деятельности современной публичной библиотеки» были представлены и прокомментированы основные положения «Руководства по краеведческой деятельности общедоступных (муниципальных) библиотек РФ» (2018), на которых базируются все подсистемы библиотек, занимающихся сегодня краеведческой деятельностью. Участники семинаров «Практика работы с экстремистскими документами и материалами ограниченного доступа», «Вопросы учёта и списания фондов», «Информационное обеспечение комплектования библиотечных фондов» ознакомились
с основными нормативно-правовыми документами РФ, регламентирующими на современном этапе работу библиотек с экстремистской литературой, а также с законодательством по вопросам учёта и списания поступающих в фонды библиотек материалов. На семинарах «Общие вопросы обеспечения сохранности библиотечных фондов», «Аварийные ситуации в библиотеках: предупреждение и ликвидация последствий» участники получили новейшие знания и практические рекомендации, которые позволят им в разных обстоятельствах выполнять задачи по сохранению и сбережению документного фонда библиотек.
Слушатели были обеспечены методическими материалами, которые позволят наиболее эффективно организовать работу библиотек субъектов Российской Федерации [14].
Активная деятельность Министерства культуры России и ведущих библиотек страны внушает уверенность в том, что проблемы интеграции библиотек новых территорий будут решены. Нисколько не умаляя значения перехода на российские форматы и стандарты, хотелось бы обратить внимание на некоторые концептуальные вопросы, связанные с интеграционными процессами.
На наш взгляд, деятельность библиотеки, прежде всего, определяется смыслами, которые она несёт своим читателям, или, как сейчас принято говорить, пользователям. Автор данной статьи, выступая на различных библиотечных форумах, всегда пытается донести своё понимание значения библиотеки. Библиотека – это стратегический ресурс государства. Именно библиотека информирует, образовывает, просвещает своих читателей, транслирует лучшие образцы духовных ценностей, даёт нравственные ориентиры и мировоззренческие понятия. В конце концов, формирует нравственное здоровье нации.
Мы не должны забывать о том, что с первых дней провозглашения независимости Украины из сознания простых людей искоренялось всё, что связано с близостью и тесной исторической связью народов Украины и России. Практически все руководители Украины считали необходимым доказывать самим себе и окружающим, что между нами никогда не было ничего общего – ни культуры, ни религии, ни языка. После 2014 г. украинские библиотеки были наводнены литературой нацистского толка. В то время, как в значительном числе регионов нашей страны работа библиотек переформатировалась в культурно-досуговую, библиотеки Украины, выполняя установки своих органов власти, активно занимались «бандеризацией» населения, формировали новые ценностные ориентиры. Автор статьи в своих публичных выступлениях неоднократно демонстрировал информацию, извлечённую с сайтов детских и юношеских библиотек Украины, в которой сообщалось о встречах детей и молодёжи с ветеранами украинских националистических формирований. На протяжении более чем тридцати лет на территории Украины формировался враждебный образ России и русского народа. Библиотеки изначально были вовлечены в этот процесс, который ускорился после 2014 г.
В последнее время на Украине активизировались процедуры изъятия и уничтожения русской литературы. К ноябрю 2022 г. в публичных библиотеках было списано и уничтожено около 19 млн экз. книг, из которых около 11 млн на русском языке. Кроме книг на русском, были уничтожены и украиноязычные издания советской эпохи, которые несут «кремлёвские нарративы» и «идеологически вредны для украинцев», потому что рассказывают об общем прошлом, общей истории, Советском Союзе и т. д. Такие чистки осуществлялись практически
на протяжении всех 30 лет независимости. Сейчас этот процесс стал более интенсивным [15].
Директор Украинского института книги Александра Коваль считает, что из публичных библиотек необходимо изъять более 100 млн экз. книг, включая русскую классику. Вот отрывок из её заявления: «Все мы читали эти книги, в мои школьные годы была сплошная русская классика, которая считалась вершиной мировой письменности. За счёт того, что мы достаточно средне знали мировую классику, многие остались с убеждением, что это действительно та литература, без которой невозможно развить интеллект и эстетические ощущения, быть образованным человеком. На самом деле это не так». По её мнению, именно такие русские поэты и писатели, как Александр Пушкин и Фёдор Достоевский, заложили основы «русского мира» и «русского мессианства».
А. Коваль утверждает: «Это действительно очень вредная литература, она может действительно влиять на взгляды людей. Поэтому моё личное мнение, что эти книги также должны быть изъяты из публичных и школьных библиотек. Они, наверное, должны остаться в университетских и научных библиотеках для изучения специалистами корней зла и тоталитаризма». Поэтому нас не должны удивлять акты вандализма по отношению к памятникам Александру Сергеевичу Пушкину, который никак не вписывается в пресловутую программу десоветизации Украины.
Можно прогнозировать, что переход библиотек новых регионов на российские форматы займёт от года до двух лет, а вот сроки формирования в работе библиотек новых смыслов, на наш взгляд, трудно даже прогнозировать. Вряд ли можно надеяться на то, что за короткий промежуток времени можно искоренить насаждаемое на протяжении тридцати лет. Библиотекам новых регионов предстоит решить множество сложных задач, и одна из них заключается в том, чтобы каждый новый гражданин России понял, что Россия не воюет с украинским языком, с украинской культурой и украинской литературой. Иначе говоря, перед нашими коллегами сегодня стоит задача донести до каждого гражданина украинской национальности мысль, что Россия возвращает его в дом, где столетиями жили предки. В этом доме украинцу найдётся такое же законное место, как татарину или башкиру, калмыку или чеченцу, аварцу или якуту.
Именно эту задачу мы бы отнесли к самым сложным. Готовы ли наши учредители и профессиональное библиотечное сообщество сформировать у коллег эти новые смыслы? В этом отношении есть много вопросов к учредителям библиотек, значительная часть которых далека от понимания, зачем обществу нужны библиотеки. Не лучше и ситуация с кадрами. На протяжении тридцати лет в отечественном библиотечном деле было чётко обозначено, что библиотека вне идеологии, вне политики, вне борьбы идей. В соответствии с этим в последние десятилетия у нас осуществлялась и подготовка библиотечных кадров. Большинство нынешних специалистов хорошо ориентируются в том, как удовлетворить пользовательскую потребность, но явно уступает в том, как эту самую потребность сформировать. И здесь нам есть над чем задуматься. Пока же не покидает чувство тревоги: круг задач, который мы обозначили в завершающей части нашей статьи, чётко не прослеживается в нынешних директивных и программных документах по интеграции библиотек новых территорий.
| 438 |
20210905.txt | Изучая историю науки, мы замечаем
два явления, которые можно назвать
взаимно противоположными: то за кажущейся сложностью скрывается простота, то, напротив, видимая простота на самом деле таит в себе чрезвычайную сложность.
Анри Пуанкаре [1. С. 121]
Как известно, книга и библиография лежат в основе двух научных направлений – книговедения и библиографоведения. Обо всех этих дефинициях на сегодня уже достаточно много и сказано, и написано, и обосновано. Однако вопрос о построении их общей теории остаётся открытым. Для его решения, как мне представляется, есть два магистральных пути: либо продолжать изучать их прошлое развитие, либо устремиться в будущее. Я выбираю последнее, так как это, прежде всего, собственное развитие каждого направления, которое определяется совокупностью междисциплинарных связей.
И книговедение, и библиографоведение благодаря междисциплинарным связям обогащаются достижениями других наук, а они, в свою очередь, дополняют их новым знанием. В частности, развитие книговедческих наук зависит от состояния и результатов в социологии, биологии, психологии, педагогике, информатике. И наоборот, ни одна из перечисленных научных отраслей не сможет успешно развиваться, если не будет ориентироваться на достижения в области книги и библиографии. Сегодня среди книговедов и библиографоведов наблюдается стремление пересмотреть устоявшиеся базовые понятия, представления и найти новый взгляд на привычные суждения. Объективно это правильно, поскольку новое, безусловно, рождается в процессе поиска, а не механического перенесения чужого опыта.
В отличие от наук, которые формировались постепенно и во многом стихийно (например, биология или языкознание), развитие книговедческих дисциплин строилось на их теоретическом осмыслении без ожидания, что все они возникнут «естественным» путём. Однако невыясненным по-прежнему остаётся центральный вопрос: являются ли книговедение и его производные – библиотековедение, библиографоведение – комплексом научных дисциплин или комплексной дисциплиной? Если принять вторую точку зрения, которую я разделяю, возникает другой вопрос: что такое книга как объект комплексной дисциплины и какова в данном случае программа её исследования?
Несмотря на то что интерес к книге не ослабевает, о чём ежегодно свидетельствует множество публикаций, и учёные не испытывают недостатка в установленных фактах, не хватает единого теоретического обобщения, которое позволило бы связать эти факты. В большинстве случаев их союз ограничивается отдельными концепциями, объединяющими небольшой, но устоявшийся круг проблем.
Какие задачи возникают перед проектом новой общей теории? Мне представляется, что прежде всего она должна отвечать на вопросы о книге и библиографии как о свойствах живых систем: каково их предназначение, как они «работают» в организме, как возникают в ходе биологической эволюции и как себя проявляют? В теоретических размышлениях целесообразно, с одной стороны, опираться на факты нейронауки (например, на исследования академика РАН К. В. Анохина и его коллег), а с другой – истолковать и/или исчислить данные субъективного опыта [2, 3].
Обратимся к оригинальным рассуждениям К. В. Анохина [4, 5]. Биологическая эволюция не поспевает за тем, что возникает за счёт культурного наследования. Это всегда сотни и тысячи лет. Эволюция не задаётся вопросом «зачем?». Она всегда движется вперёд, так же как и научное познание. Основная идея метафоры «Вавилонская библиотека», считает К. В. Анохин, – безграничность. Это что-то, что хранится. Наш разум может создать такое количество миров в себе, которое нельзя сосчитать. Это – бесконечность. Разум несёт какую-то идею, которую нужно объяснить. Это всё, что накоплено нашим опытом.
А наш субъективный опыт есть продукт нервных клеток.
Разум – некая надстройка над физической материей мозга. Мозг – это огромная сеть. Она очень похожа на сеть огней в большом городе или сеть интернета, или социальную сеть. Теория должна объяснить, как в эволюции появился разум, т. е. сеть, в которой элементами являются элементы нашего субъективного опыта? Другими словами, как появилась сеть над сетью, гиперсеть? Гиперсеть – это и есть наше «я», наша «Вавилонская библиотека», в которой уже записан текст.
Каждая такая сеть или одно содержащееся в памяти «произведение» нашего мозга, нашего сознания – это когнитивный элемент. Имя ему – ког (Cognitive Group – COG). Комбинируя коги, можно воссоздать произведения Вавилонской библиотеки. В совокупности коги образуют систему опыта конкретного организма, которая называется когнитом [6].
Когнитивные процессы могут протекать только внутри когнитивных систем. Если мы хотим понять сознание, мы должны начать с изучения структур, в которых протекают эти процессы, заключает К. В. Анохин.
Итак, если когнитом – материя сознания (структура, в которой протекают физиологические процессы, в том числе и сознание), то книга, в концепции К. В. Анохина, – это внешний когнитом. Она представляет собой полную отчуждённую систему субъективного опыта, сформированного у организма в процессе эволюции, индивидуального развития и обучения [7].
Другими словами, книга в нас уже есть, она уже «заложена» в организме. Автор (писатель) не должен её изобретать, он должен её лишь перевести. Создание такого текста есть предмет перевода. Мне думается, этот подход – новый, неожиданный, но очень интересный.
Процесс чтения представляет собой заполнение разрыва между внешним когнитомом (книгой) и субъективным опытом читателя. Библиографию по этой логике можно рассматривать как надстройку над внешним когнитомом. Это сеть над сетью – гиперсеть. Центральная проблема предлагаемой общей теории: станет ли когнитом «золотым ключиком» к разгадке тайны книги и библиографии?
Обратимся теперь к нашей теме. Выделим три проблемы, которые входят в поле зрения теории когнитивных систем и знание которых необходимо книговеду и библиографу: 1) что такое книга как внешний когнитом? 2) что такое библиография как гипертекст внешнего когнитома? 3) как они соотносятся между собой?
Главным вопросом общей теории является понимание механизма организации взаимодействия трёх элементов: книги (К) и (И) библиографии (Б) – КИБа, где И – ключевой элемент, отвечающий за её реализацию. Имеется в виду понимание процессов: 1) как должна быть организована работа нервных клеток когнитома, чтобы в процессе эволюции появилась книга? 2) как должна быть организована книга, чтобы стать объектом библиографии? 3) как возникает союз КИБ? Для этого нужно понять элемент И…
Понимание – абсолютно личный акт. Знание может появиться только как личный акт понимания. Понимание И начинается с пристального чтения, известного под названием close reading. Но и с пристальным чтением всё не так просто, как кажется на первый взгляд.
И в триаде КИБ – это заполнение разрыва между внешним когнитомом (книгой) и субъективным опытом (читателем).
Чтение текста – самая сложная задача для мозга человека, самый сложный вызов по сравнению с другими способами подачи информации (аудио, видео и др.). Почему? Потому что в процессе чтения мы должны преобразовать буквенные символы в слова и только потом в образы и смыслы. Это двойная задача, ибо, когда мы слышим речь или видим картинку, мы делаем только «шаг» в сторону мозга.
Сила читателя состоит в том, что он может «оживить» элемент И в КИБе. Благодаря чтению как вызову для мозга и мышления создаётся возможность проникнуть в умы других людей. Рассказанные истории, мысли других людей делают нашу жизнь богаче. Вместе с тем глубокое, медленное и пристальное чтение, как считает А. Мангуэль, директор Национальной библиотеки Аргентины, довольно опасно. Почему опасно? Потому что оно не столько отвечает на вопросы читателей, сколько задаёт их. С этим трудно не согласиться, неслучайно любая власть боится читателей, боится тех, кто читает глубоко и пристально. Интересным представляется факт, что с XVI в. (100 лет спустя после И. Гутенберга) все идеи революций принадлежали людям, увлечённым чтением [8, 9].
На современном этапе, который характеризуется наступательным и масштабным продвижением компьютерных технологий, многочисленные библиотеки и учебные центры мира повсеместно создают свои обширные базы литературных и библиографических текстов. Перед такими базами использование методов пристального чтения (close reading), рассчитанных на работу с конкретными источниками, казалось бы, теряет смысл.
Ситуация не изменилась, а «перевернулась», сложное теперь лишнее, от него пытаются избавиться. Повсеместная цифровизация приводит к трансформации мышления, изменениям социально-культурных установок. Культура не умирает – она движется в новом направлении. Это новая сфера деятельности современного общества, будущее междисциплинарного исследования.
Объект цифровой информации и электронных услуг во всех сферах жизни людей привёл к такому проникновению интернета в профессиональную и повседневную жизнь людей, что он трактуется уже не как средство или инструмент, а как продолжение или расширение разума, познания и деятельности.
Формируется новая концепция инфосферы, где нет чётких границ [10]. Осуществляется интеграция интернет-устройств в «когнитивную архитектуру» человека, включая воздействие на развитие человека, его мозга и когнитивные способности. Электронная культура меняет человека, который, в свою очередь, эволюционирует таким образом, чтобы изменить культуру. Характерный пример – возникновение и развитие книгопечатания. Оно стало мощным импульсом развития человека и культуры, способствовало снижению социальных дистанций через обучение грамотности [11, 12].
Вернёмся к пристальному чтению. Как уже отмечалось, сегодня качество чтения меняется, и в этом смысле чтение – вызов для мозга, мышления [13]. Нам всё труднее усваивать длинные тексты, аргументированные статьи, а значит, труднее самим делать выводы. Мышление меняется, чтение движется в неизведанном направлении. И дело даже не в содержании книги, а скорее в возможностях чтения, которые она предоставляет.
Цифровая эпоха диктует новый стиль восприятия информации.
В интернете мы используем поверхностное чтение (чтение по диагонали), поскольку объём информации оказывается настолько велик, что теряет часть своей ценности. Вместе с тем бумажной книге и пристальному чтению ничего не грозит в глобальном смысле. До тех пор, пока книги есть в семьях, школах, магазинах, библиотеках; до тех пор, пока они нас окружают…
Главным критиком close reading стал итальянский социолог и литературовед Франко Моретти (род. 1950 г.). Свои идеи он изложил в книге «Дальнее чтение» («Distant reading») [14]. Эту книгу можно рассматривать как программу по обновлению методологии изучения мировой литературы. Моретти считает, что мировую литературу следует изучать не вглядыванием в детали при чтении конкретного текста, а путём рассмотрения её с большого расстояния: изучения сотен и тысяч текстов. Для такого чтения он предлагает использовать методологию DH – Digital Humanities (цифровые методы в гуманитарных науках).
Заметим, что направление DH уже завоевало своё место в гуманитарных междисциплинарных исследованиях. Главным аспектом междисциплинарности является сотрудничество специалистов разных гуманитарных и технических дисциплин. Помимо историков, филологов и специалистов в сфере информационных технологий, в DH принимают участие библиотекари, библиографы, архивисты, профессионалы в области музейного дела.
В сообществе DH выделяют две группы специалистов: 1) исследователи как собиратели «фактов» в обширных электронных коллекциях; 2) исследователи как аналитики по изучению влияния цифровой среды на гуманитарные науки в целом [15, 16].
Большие массивы данных требуют новых подходов для дальнего чтения, анализа и их долгосрочного хранения. По этой причине главным вопросом развития DH становится возможность аналитического использования цифрового потенциала гуманитарных сведений.
Что предлагает Ф. Моретти? Например, с помощью DH определять частотность слов, подсчитывать количество диалогов между персонажами. Используя статистические методы, Моретти показывает закономерность изменения заглавий романов. Его интересуют глобальные вопросы, на которые нельзя ответить, ограничившись малым кругом авторов и текстов: почему возникает литература, какие принципы положены в её развитие? Чтобы показать причины выживаемости одних текстов, он сравнивает литературные процессы с биологическими и проводит аналогию естественного отбора с читательским.
Замечу, что предшественником Моретти был российский исследователь Борис Исаакович Ярхо (1889–1942) – автор фундаментальной монографии «Методология точного литературоведения» [3]. Именно
Б. И. Ярхо первым использовал количественные методы в литературоведении и увидел общее между литературными и биологическими процессами.
Опираясь на дальнее чтение, Ф. Моретти предлагает новый подход к традиционному вопросу литературоведения о том, каким образом единичные факты чтения могут быть обобщены в рамках литературной истории? Другими словами, концептуальные решения об использовании новых технологий в гуманитарных науках определяются концепциями гуманитарных наук. Такой подход открывает новый путь в истолковании и использовании количественных методов и для изучения мировой библиографии.
В качестве успешной попытки применить статистические методы дальнего чтения (Ф. Моретти) для анализа заглавий книг можно назвать исследование аспиранта Высшей школы печати и медиаиндустрии Московского политехнического университета Е. А. Тутатиной [17]. Суть её эксперимента состояла в следующем. Из отобранных 5 165 заглавий была составлена библиографическая база, включающая название книги, имя автора, год издания и жанр (роман, рассказ, повесть). Книги распределялись по направлениям: детектив, сентиментальная проза, фэнтези. Проверке подвергались издания, которые за последние
20 лет входили в списки бестселлеров газеты «The New York Times»
(за исключением произведений А. Кристи и А. Конан Дойла).
Гипотеза исследования заключалась в том, что заглавия бестселлеров формируют «моду» на заглавия в издательском процессе.
Как только книга становится бестселлером, её переводят на множество языков, появляются экранизации, и тогда заглавие начинают активно копировать. Результаты анализа представлены в виде таблиц и содержат интересную информацию для использования в издательской деятельности, т. е. позволяют понять, как заглавие влияет на популярность книги, какие заглавия являются модными и какие могут возникать при этом ошибки [17].
Итак, мне представляется, что общая теория науки о книге и библиографии должна базироваться, по крайней мере, на трёх составляющих:
понимании механизма взаимосвязи книги как внешнего когнитома и библиографии как гипертекста (КИБ);
изучении взаимодействия пристального и дальнего чтения в цифровую эпоху;
формировании основ теории точного библиографоведения [18].
* * *
В заключение, обращаясь к эпиграфу этой статьи, приведу ключевые тезисы из выступления Анри Пуанкаре (1854–1912) «Гипотезы в физике» на Международном конгрессе физиков (Париж, 1900 г.).
Они не потеряли своей актуальности и сегодня:
«…без обобщения невозможно и предвидение»;
«Лучше предвидеть без абсолютной уверенности, чем не предвидеть вовсе»;
«Задача состоит в том, чтобы повысить производительность научного познания» [1. С. 118, 119].
| 220 |
20241008.txt |
Acknowledgments: The authors express their deep gratitude to the anonymous reviewer for the valuable guidelines that contributed to the improvement of the quality of the publication.
Cite: Apanasyuk O. N., Skorobogatov А. М. The case study of acquiring of the repository of archival documents (1989–1993) on Chernobyl disaster mitigation efforts in Kaluga Region // Scientific and technical libraries. 2024. No. 10,
pp. 157–179. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2024-10-157-179.
Введение
В результате аварии, которая произошла 26 апреля 1986 г. на Чернобыльской АЭС (ЧАЭС), радиационному воздействию на территории Российской Федерации в наибольшей степени подверглись Брянская, Калужская, Орловская и Тульская области [1].
Калужская область на 13% (более 4 тыс. км2) была подвержена радиоактивному загрязнению свыше 1 Ки/км2. На этой территории проживало свыше 100 тыс. человек (около 10% населения области) [2]. Наибольшему радиоактивному загрязнению цезием-137 подверглись территории Жиздринского, Хвастовичского и Ульяновского районов.
Значительная часть загрязнённых цезием-137 свыше 1 Ки/км2 территорий относилась к землям сельскохозяйственного назначения (146 тыс. га), на которых велось активное агропромышленное производство. Благодаря своевременным контрмерам вся производимая сельскохозяйственная продукция практически полностью соответствовала установленным нормативам [3, 4].
За прошедшие после аварии на ЧАЭС 38 лет радиационная обстановка существенно улучшилась. За счёт распада цезия-137 площадь загрязнённых сельхозугодий в Калужской области сократилась более чем на 34% [5].
В соответствии с законом1 установлено четыре типа зон радиоактивного загрязнения: зона отчуждения (ЗОТЧ), зона отселения (ЗОТС), зона проживания с правом на отселение (ЗПО), зона проживания
с льготным социально-экономическим статусом (ЗЛС). На территории Калужской области установлено два типа зон радиоактивного загрязнения: ЗПО (5–15 Ки/км2) и ЗЛС (1–5 Ки/км2). В 1991 г. в ЗПО находилось 134 населённых пункта (16,6 тыс. человек), в ЗЛС – 352 (86,2 тыс. человек) [6].
В целях формирования и развития системы радиационной безопасности в Калужской области возникла необходимость создания тематического репозитория документов фондов государственного архива, содержащего основные сведения о работах, связанных с реабилитацией радиоактивно загрязнённых территорий области.
Целью работы является создание электронного архива документов, связанных с реализацией мероприятий по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС на радиоактивно загрязнённых территориях Калужской области.
Материалы и методы исследования
Социальная и радиационная реабилитация населения, проживающего на радиоактивно загрязнённых территориях Калужской области, до настоящего времени сохраняет свою актуальность.
«Представление архивной информации по преодолению последствий радиационных аварий на интернет-портале продемонстрировало важность совместных усилий руководства, специалистов и различных служб», – отмечают И. А. Куприянова и М. Н. Каткова [7. С. 23].
К сожалению, до настоящего времени многие источники, касающиеся социальной защиты граждан, подвергшихся воздействию радиации, публикуются в извлечениях, что затрудняет их использование.
Поэтому созданию репозитория исторических документов по преодолению последствий радиационных аварий в 1957 г. на производственном объединении «Маяк» [8] и в 1986 г. на ЧАЭС [9] придаётся важное значение.
Существенное значение имеет анализ архивных документов, касающихся диалога власти и общества в сфере решения экологических проблем [10].
Метод исследования – анализ данных, относящихся к реабилитации радиоактивно загрязнённых территорий Калужской области.
Исследованы хранящиеся в государственном архиве Калужской области организационно-распорядительные документы органов исполнительной власти по вопросам проведения работ, направленных на ликвидацию последствий чернобыльской аварии в 1989–1993 гг.
Результаты исследования
Настоящая работа проводилась в соответствии с мероприятиями федеральной целевой программы «Преодоление последствий радиационных аварий на период до 2015 года»2 (далее – ФЦП-2015) в части информационной поддержки межведомственной (МЧС России – Росгидромет – Роспотребнадзор) информационной системы по вопросам обеспечения радиационной безопасности населения и проблемам преодоления последствий радиационных аварий.
В рамках организации межведомственного взаимодействия в части обмена данными выполнено исследование документов, относящихся к мерам по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС в 1989–1993 гг., хранящихся в фондах Государственного казённого учреждения Калужской области «Государственный архив Калужской области» (ГКУ «ГАКО»)3.
Поиск и выборка документов осуществлялись по критериям связи содержания документа с мероприятиями ФЦП-2015.
В результате изучения фондов ГКУ «ГАКО» (организационно-распорядительные документы органов исполнительной власти по вопросам организации и проведения работ по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС в 1989–1993 гг. по Калужской области) отобраны наиболее значимые материалы, связанные с реабилитацией радиоактивно загрязнённых территорий, выполнено их сканирование и создан репозиторий документов фондов ГКУ «ГАКО» (далее – Репозиторий), представленный в Приложении.
Наиболее значимые материалы Репозитория
В Репозитории содержится основная информация по следующим направлениям:
Медицинские последствия:
справочные данные о состоянии здоровья детей и подростков, проживающих на загрязнённых радионуклидами территориях Калужской области в период с 1986 по 1991 г. (Ф. Р-883. Оп. 24. Д. 136.
Л. 36–40, 104–106);
сведения о финансировании работ по медико-дозиметрическому обследованию населения пострадавших районов (Там же. Д. 138.
Л. 31);
информация о выполнении программы «Дети Чернобыля» в Калужской области (Ф. Р-1557. Оп. 1. Д. 23. Л. 8–13);
справочная информация «О создании Международного координационного центра Всемирной организации здравоохранения по радиационно-медицинским проблемам», «О создании Российского центра Всемирной организации здравоохранения по радиационно-медицинским проблемам» (Там же. Д. 161. Л. 65, 71, 72).
Работы по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС:
информация о выполнении государственной программы по ликвидации последствий чернобыльской катастрофы на территории РСФСР на 1990–1995 гг. (Ф. Р-883. Оп. 2. Д. 2343. Л. 10–14, 18–22);
комплексная программа по защите населения Калужской области от воздействия последствий чернобыльской катастрофы на 1993–1995 гг. (проект) (Ф. Р-883. Оп. 2. Д. 138. Л. 85–104);
информация о программе по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС Государственного головного строительного комплекса «Чернобыль – Калуга» на 1993 г. (Там же. Д. 201. 20–37, 61–65);
данные о потребном количестве средств для выполнения мероприятий по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС в лесах сельскохозяйственного назначения (колхозов, совхозов) на 1993 г. (Там же.
Д. 144. Л. 127, 128);
сведения о потребности в капитальных вложениях на 1994 г. для проведения мелиоративных работ по снижению содержания радионуклидов в сельхозпродукции Жиздринского, Ульяновского и Хвастовичского районов (Там же. Д. 284. Л. 299);
информация о мерах по исключению производства и реализации продуктов питания с повышенным содержанием радионуклидов на территориях, пострадавших от последствий аварии на ЧАЭС (обеспечение «чистыми» сенокосами хозяйства всех форм собственности и радиационного контроля заготавливаемого сена и животных) (Там же. Д. 57. Л. 63–65);
данные о мерах по социальной защите населения Калужской области, пострадавшего от воздействия последствий чернобыльской катастрофы (предоставление компенсаций и льгот пострадавшим гражданам) (Там же. Д. 300. Л. 30, 33);
информация о мерах по упорядочению учёта граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, и распределении жилья (предоставление жилья гражданам, нуждающимся в улучшении жилищных условий и длительное время не обеспеченных жильём (врачи, учителя, работники культуры, пенсионеры), переселенцам из ЗОТС, состоящим на жилищном учёте по месту жительства, пользующимся льготами вследствие аварии на ЧАЭС) (Там же. Д. 205. Л. 140–145);
информация о выполнении агрохимических и мелиоративных работ в районах Калужской области, подвергшихся радиоактивному загрязнению (известкование, фосфоритование, внесение калийных и органических удобрений; водохозяйственное строительство, культуротехнические работы, строительство дорог, благоустройство ферм,
водоснабжение, газоснабжение, реконструкция орошения, осушение земель) (Ф. Р-883. Оп. 2. Д. 142, Л. 177–179);
информация о строительстве жилья переселенцам из Брянской области (количество прибывших семей) (Ф. Р-1557. Оп. 1. Д. 23. Л. 16, 18, 19);
информация о создании областной территориальной подсистемы предупреждения и действий в чрезвычайных ситуациях (Там же. Д. 61. Л. 25–28);
сведения о создании Государственного головного строительного комплекса «Чернобыль – Калуга» (Там же. Д. 58. Л. 7, 9).
Оценка радиационной обстановки:
информация о радиологической безопасности Калужской области (Там же. Д. 208. Л. 3–18);
сведения о режиме территорий, подвергшихся радиационному загрязнению вследствие аварии на ЧАЭС (Ф. Р-1557. Оп. 1. Д. 23.
Л. 28–30);
данные научной работы «Оценка влияния радиоактивных выпадений на леса Калужской области» (Там же. Д. 154. Л. 166–176).
Структура Репозитория
Отобранные документы – файлы Репозитория были сгруппированы в следующей иерархии: фонд/опись/дело (см. рис.).
Наименования файлов Репозитория дано символьной строкой следующего вида:
{FFFFFF}_{OO}_{DDDD}_{LLL[+LLL-LLL+LLL]}_{GGGG[-GGGG]},
где {FFFFFF} – номер фонда в Государственном архиве; {OO} – номер описи в фонде; {DDDD} – номер дела в описи фонда; {LLL[+LLL-LLL+LLL+LLLob+LLLbn]} – номер листа в деле, номера листов через дефис или через символ «+», номер обратной стороны листа с приставкой символа «ob» и/или количество листов без номеров с приставкой символа «bn» через символ «+»; {GGGG[-GGGG]}– год/годы создания документа(ов).
Файлы Репозитория фондов Р-883 и Р-1557
Пример наименования файла Репозитория:
Ф. Р-1557. Оп. 1. Д. 23. Л. 8–13, 16–19, 21–24, 28–32, 46, 49, 49об (1991 г.) – имя файла: Р-1557_1_23_8-13+16-19+21-24+28-32+46+49+49ob_1991.
Разработанный электронный Репозиторий документов ГКУ «ГАКО» входит в состав межведомственной (МЧС России – Росгидромет – Роспотребнадзор) информационной системы по вопросам обеспечения радиационной безопасности населения и проблемам преодоления последствий радиационных аварий [11] в части информирования населения о результатах реализации мероприятий федеральных целевых программ и программ совместной деятельности в рамках союзного государства по преодолению последствий радиационных аварий, о радиационной обстановке в населённых пунктах и мерах по обеспечению радиационной безопасности.
Выводы
Проведены поиск, анализ, отбор и сканирование наиболее важных документов, связанных с ликвидацией последствий аварии на ЧАЭС в Калужской области, из фондов Государственного архива Калужской области: Р-883 «Исполнительный комитет Калужского областного Совета народных депутатов» и Р-1557 «Администрация Губернатора Калужской области».
На основании подготовленных электронных копий организационно-распорядительных документов, посвящённых преодолению последствий аварии на ЧАЭС в 1989–1993 гг., создан Репозиторий (включающий копии 143 документов на 491 листах документов фондов
ГКУ «ГАКО», содержащий основные сведения и наиболее значимые материалы, связанные с реабилитацией территорий Калужской области, загрязнённых в результате аварии на ЧАЭС).
Созданный Репозиторий обеспечивает информационное наполнение единой информационной системы по вопросам радиационной безопасности населения и проблемам преодоления последствий радиационных аварий.
Сведения из Репозитория могут быть использованы при анализе эффективности управленческих решений на различных этапах исполнения, в том числе для оценки уровня влияния на социально-экономическую обстановку установления режима зон радиоактивного загрязнения, нарушающего сложившийся хозяйственный уклад.
| 516 |
20230304.txt |
Cite: Bazhenov S. R., Balutkina N. A., Stukalova A. A. The concept of new information system of SB RAS State Public Scientific and Technological Library based on IRBIS64+ // Scientific and technical libraries. 2023. No. 3. P. 80–101. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2023-3-80-101
Создание электронных библиотек (ЭБ) началось за рубежом в 1970–1980-х гг. Крупнейшей на сегодняшний день является Всемирная цифровая библиотека (World Digital Library, WDL1), созданная в 2009 г. в рамках Библиотеки Конгресса США при поддержке ЮНЕСКО. Формированием WDL занимались организации (библиотеки, архивы, музеи, учебные заведения и международные учреждения) из 19 стран, в том числе Российская национальная и Российская государственная библиотеки. При формировании WDL основное внимание уделяется качеству материала. Каждый объект описывается при помощи стандартного набора библиографической информации (унифицированного набора метаданных), поддерживается свободный поиск по ключевым словам на разных языках [1. С. 36, 37].
В 2008 г. на основе партнёрства университетов и научно-исследовательских институтов, библиотек и библиотечных консорциумов США, Канады, Австралии, Новой Зеландии и некоторых стран Европы в США была создана ещё одна современная цифровая репозитарная библиотека – ХатиТраст2 (HathiTrust Digital Libra). ЭБ включает библиографические данные и полные тексты документов, реализованы многоуровневый подход к компьютерному анализу текста, сервисы простого и расширенного поиска (с использованием булевых операторов), расширенного полнотекстового поиска (с настройкой расстояния между словами, уточнением результатов поиска) и другие сервисы [2. С. 12, 13]. Создание ЭБ за рубежом подробно рассмотрено
в работе [3].
Оцифровка фондов российских библиотек началась несколько позже (в 2000–2010-е гг.) [4. С. 14]. Сегодня существуют теоретические наработки и проекты современных ЭБ. Например, цифровая библиотека с расширенным функционалом, терминологическим поиском и автоматической классификацией информации на основе нейронных сетей – в Южном федеральном университете [5], ЭБ «Научное наследие России» как система связанных данных, объединяющая разнородные научные ресурсы [6], Национальная электронная библиотека как единая организационная, аппаратно-программная платформа для цифровой информационной инфраструктуры библиотечной сети России
[7, 8], ряд других проектов. ЭБ ведутся в федеральных, национальных, областных библиотеках, библиотеках научных и учебных организаций. В 2001 г. в ГПНТБ СО РАН также была запущена ЭБ, однако с 2016 г. проект заморожен.
Примеры успешной и неудачной организации доступа к оцифрованным фондам отечественных библиотек приведены в пособии
К. Л. Зуйкиной, Д. В. Соколовой, А. В. Скалабана [4].
В российской научной практике устойчивый термин «ЭБ» не сформировался [Там же. С. 8]. Под ЭБ зачастую понимают различные объекты, объединяемые только общим названием: книжные интернет-магазины, мультимедийные базы данных, любительские архивы, а также другие виды коллекций цифровых материалов, размещённых в сети интернет [9. С. 56; 10. С. 34]. ГОСТ Р 7.0.96–2016 (п. 3.10) определяет ЭБ как «информационную систему (ИС), предназначенную для организации и хранения упорядоченного фонда электронных объектов, и обеспечения доступа к ним с помощью единых средств навигации и поиска».
В работах О. Л. Жижимова, Н. А. Мазова, А. М. Федотова [9],
Я. Л. Шрайберга, М. В. Гончарова, К. А. Колосова [11. С. 47, 48] и других исследователей [5, 6, 8] сформулированы «основные принципы построения ИС, включая базовые принципы для систем автоматизации библиотек (САБ): открытость, легитимность, интероперабельность
(способность программно-технического обеспечения (ПТО) и интерфейса системы беспрепятственно взаимодействовать с другими ПТО
в доступе и, при необходимости, в выгрузке), мобильность, кроссплатформенность (программное обеспечение (ПО) должно работать с несколькими операционными системами или аппаратными платформами), коммуникабельность (обмен информацией с другими системами открытых архивов или САБ на физическом или логическом уровне), адаптивность (к любым возникшим функциональным и технологическим изменениям), единое ПО и интегрируемость с другими ПО внутри системы и снаружи.
Cистема поиска информации включает в ЭБ атрибутивный поиск по библиографическому описанию, поиск по первичным цифровым объектам, поиск с привлечением онтологий [9. С. 60–62]. Современная (умная) научная ЭБ включает интеллектуальные технологии формирования контента, семантического структурирования контента на основе онтологий; интеллектуальное обнаружение знаний; интеллектуальный интерфейс взаимодействия с пользователем; интеллектуальные сервисы через личный кабинет (персональное информирование)
[12. С. 1982–1985].
Для создания ЭБ используются различные программные продукты. Среди зарубежных приложений наиболее популярным является кроссплатформенное DSpace. Подробно характеристика зарубежных программных продуктов представлена в публикации И. В. Бегтина,
А. С. Горбуновой [13].
В Едином реестре российских программ для электронных вычислительных машин и баз данных зарегистрировано более сотни программ по управлению ЭБ. Например, электронная мультимедийная библиотека ELiS3 успешно используется в Научной библиотеке Пермского государственного национального исследовательского университета, интернет-платформа ИнфоРост4 – в Государственной публичной исторической библиотеке России, полнофункциональная российская автоматизированная библиотечная информационная система (АБИС) OPAC-Global5 – в Федеральной электронной медицинской библиотеке (ФЭМБ)6. ФЭМБ является распределённой информационной системой, предоставляющей атрибутивный библиографический и полнотекстовый поиски с применением булевых операторов; просмотр полных текстов с возможностью увеличения, скачивание полных текстов и другие сервисы. ФЭМБ на основе OPAC-Global характеризуется коммуникабельностью и частичной интероперабельностью.
Цель проекта ГПНТБ СО РАН – формирование новой информационно-поисковой системы (ИПС) на основе Системы автоматизации библиотек (САБ) ИРБИС64+ с расширенным пользовательским интерфейсом за счёт полнотекстового поиска в полнотекстовых ресурсах; фасетной навигации, единой для библиографических, реферативных, полнотекстовых ресурсов; личным кабинетом читателя/пользователя с функцией интерактивного избирательного распространения информации (ИРИ) на основе тематических навигаторов, в том числе ГРНТИ.
Программное обеспечение
С 2003 г. в ГПНТБ СО РАН для ведения каталогов и БД используется САБ ИРБИС7, зарегистрированная в Едином реестре российских программ для электронных вычислительных машин и БД. САБ ИРБИС может поддерживать работу библиотек всех типов, любое количество каталогов и баз данных, позволяет обрабатывать и описывать любые виды изданий, в том числе аудио-, видеоматериалы, компьютерные файлы, картографические материалы.
САБ ИРБИС64+, предназначенная для создания и ведения ЭБ, становится популярной в России. WEB-модуль с использованием ИРБИС64+ предоставляет интерфейс, привычный для пользователей поисковых систем интернета; атрибутивный библиографический поиск, полнотекстовый поиск с настройкой дистанции между словами; уточнение результатов поиска и их ранжирование; развитую систему прав доступа к полным текстам; просмотр полных текстов с возможностью их увеличения и скачивания; систему учёта обращений пользователей к полным текстам [14]. Функционал ИРБИС64+ включает базовые принципы САБ: открытость, интероперабельность, мобильность, кроссплатформенность, коммуникабельность (поддерживает взаимодействие по протоколу Z39.50, протоколу SRU/SRW; обмен данными с использованием протокола OAI-PMH, в том числе на основе специального провайдера данных), адаптивность, единое ПО и интегрируемость с другими ПО внутри и снаружи системы [11. С. 47, 48].
WEB-модуль ИРБИС64+ без особых изменений встраивается в ИПС библиотек: меняет логотип на собственный (например, в Центральной научной библиотеке Дальневосточного отделения РАН8); выставляет свой перечень поисковых полей в разделах «Библиографический поиск» и «Профессиональный библиографический поиск», как, например, в Иркутской областной универсальной научной библиотеке им. И. И. Молчанова-Сибирского9. В этой библиотеке также настроен тематический поиск по классификатору ББК.
Источники контента
Созданная в начале XXI в. ЭБ ГПНТБ СО РАН10 представлена на сайте и содержит описание ресурсов (собственных, лицензионных, открытого доступа), условий доступа к ним и возможности использования [15. С. 2]. Назовём собственные полнотекстовые коллекции в ЭБ (изображения страниц оцифрованных изданий): «Книжные памятники Сибири»11 («Прижизненные издания А. С. Пушкина», «Пушкинская эпоха в книжных памятниках», «Вестник Европы 1802–1821 гг.», «Рукописные и старопечатные книги из сибирских хранилищ», «Издания Ивана Фёдорова»), полнотекстовая БД «Аналитические обзоры по экологии»12. Первая ЭБ ГПНТБ СО РАН по сути только навигатор по электронным ресурсам и цифровая коллекция.
Сегодня в ГПНТБ СО РАН уже десять собственных полнотекстовых БД совокупным объёмом более 27 700 записей, семь из них постоянно пополняются. Эти ресурсы представлены в WEB-ИПС ГПНТБ СО РАН
на основе ИРБИС6413, в которой не поддерживается полнотекстовый поиск.
Первоначально новая ИПС ГПНТБ СО РАН включит несколько легитимных полнотекстовых и реферативных (с частичным присутствием полных текстов) БД ГПНТБ СО РАН:
БД «Научные мероприятия РАН» ведётся с 2010 г. с целью информационного обеспечения библиотек Научно-исследовательских учреждений (НИУ) СО РАН, включает описание более 6 800 научных мероприятий, ссылки на сайты организаторов, на открытые полнотекстовые ресурсы интернета и Научной электронной библиотеки
(eLIBRARY), на интернет-издания. Архивируются оглавления научных мероприятий и полные тексты материалов, полученных по договору, в дар. 40% мероприятий, представленных в БД, имеют печатный аналог и отражены в электронном каталоге (ЭК) книг, а 60% мероприятий дополняют информацию в ЭК книг. Тематика БД универсальная (на 19% – естественно-научная) [16].
БД «Электронные книги в ГПНТБ СО РАН» ведётся с 2010 г., включает более 5 600 оцифрованных ветхих печатных изданий из фондов ГПНТБ СО РАН или электронных аналогов печатных изданий, полученных по договору, в дар. Тематика БД универсальная, более 60% изданий посвящены общественно-научной тематике.
БД «Управление наукой и инновациями в современных экономических условиях» ведётся с 1998 г. в рамках системы дифференцированного обслуживания руководителей, включает полные тексты 948 реферативных обзоров за 1998–2016 гг.; более 21 тыс. книг, авторефератов диссертаций, статей из сборников, журналов, трудов конференций и других изданий, поступивших в ГПНТБ СО РАН по системе обязательного экземпляра, международному книжному обмену, в дар. С 2017 г. материалы в БД сопровождаются рефератами, ссылками на открытые полнотекстовые ресурсы интернета и eLIBRARY. Тематика БД: государственная политика в сфере научной деятельности, процессы развития и формирования секторов научной деятельности, проблемы подготовки, сохранения и развития кадров российской науки, инновационные процессы в научно-технической сфере, менеджмент и подготовка менеджеров в области науки, развитие предпринимательской деятельности и конкуренция в области науки и техники, маркетинг и коммерциализация научно-технической продукции, финансовая, инвестиционная и налоговая политика в научно-технической сфере, международное научно-техническое сотрудничество, правовое обеспечение инновационной деятельности в научно-технической сфере.
БД «Аналитические обзоры по экологии» ведётся с 1989 г. по инициативе академика В. А. Коптюга, включает полные тексты
109 аналитических обзоров по экологическим проблемам, требующим решения: токсичные вещества, антропогенное воздействие различных промышленных производств на окружающую среду и человека; социально-экономические аспекты охраны окружающей среды, природоохранное законодательство, медико-биологические аспекты охраны природы и человека [15. С. 4].
На втором этапе новая ИПС ГПНТБ СО РАН включит:
ЭК книг, в котором на текущий момент более 1% записей (10 461) имеет ссылки на полные тексты изданий, полученных по договору; на оглавления изданий, созданные при подготовке виртуальных выставок новых поступлений литературы. Число таких записей непрерывно увеличивается за счёт еженедельной подготовки виртуальных выставок литературы. Использование полнотекстового режима поиска увеличит поисковые характеристики ЭК книг;
реферативные, библиографические БД ГПНТБ СО РАН общим объёмом более 70 млн документов;
фонд электронных ресурсов удалённого доступа.
Функциональность системы
Использование WEB-модуля ИРБИС64+ в ИПС ГПНТБ СО РАН предоставит возможность поиска по полным текстам, поиска с составлением запроса на естественном языке с настройкой дистанции между словами; удобного поиска новых поступлений или изданий за определённый период по разделу знаний (первый уровень рубрикатора ГРНТИ), автору, заглавию; настройки уточнения результатов поиска (по автору, заглавию, теме, году издания и т. д.); представления результатов в порядке убывания релевантности документов или страниц в тексте; постраничного просмотра полных текстов с маркировкой найденных слов запроса и навигацией по релевантным страницам, оглавлению и личным закладкам [16].
Однако в стандартном варианте WEB-модуля ИРБИС64+ нет поиска по тематическим навигаторам, например ГРНТИ, а использование логических (булевых) операторов представлено в качестве дополнительных возможностей, доступ к которым не вполне очевиден для современного пользователя WEB ИПС.
Анализ поисковых предписаний пользователей в WEB-ИПС ГПНТБ СО РАН за девять лет показал преобладание простых форм запросов, которые осуществлялись в режиме «Стандартный». Только в 2% поисковых предписаний использовались булевы операторы – поиски в режимах «Расширенный» и «Профессиональный». Немногим более 4% поисков осуществлялось по ГРНТИ и навигаторам тематических БД. Такие показатели обусловлены поисковым интерфейсом WEB-ИПС ГПНТБ СО РАН, первым элементом которого является стандартный поисковый режим, остальные режимы поиска представлены как дополнительные. В современных ИПС такую роль выполняет режим «Простой
поиск».
В 2016 г. подробно изучалась поисковая стратегия при обращении к ЭК книг в WEB ИПС ГПНТБ СО РАН. Было зафиксировано активное использование языка ключевых слов и предметных рубрик.
Поисковое поле «Ключевые слова»14, представленное в ЭК первым, часто ошибочно выбиралось пользователями для решения разных информационных задач, в частности, поиска заглавия, автора, года издания [17. С. 69].
Анализ поисковых предписаний в WEB ИПС ГПНТБ СО РАН в течение девяти лет показал:
преобладание поиска конкретных изданий (автор, заглавие, год издания);
в два раза меньше тематических запросов (предметные, географические и тематические рубрики, рубрики ГРНТИ);
в три раза меньше поисковых запросов с использованием ключевых слов (как правило, это поиск конкретных изданий или тематический поиск).
Такая статистика может свидетельствовать об умении большого числа пользователей ориентироваться в структуре WEB ИПС ГПНТБ
СО РАН, но в основном в первом режиме поиска («Стандартный»), об использовании навыков, приобретённых в поисковых системах интернета (выбирается первое поисковое поле для решения разных информационных задач, формулируется запрос в виде фразы на естественном языке).
Анализ поисковых предписаний показал, что в 89% случаев выбирались всего четыре поисковых поля: автор (38% запросов), заглавие (12%); предметные рубрики (24%); ключевые слова (16%). Для тематического поиска больше всего использовались язык предметных рубрик и частично ключевые слова (рис. 1).
Однако статистика обращений по годам к менее популярным поисковым полям: год издания, географические рубрики, издательство, место издания, язык, тип/вид документа, ISSN/ISBN и другим
свидетельствует о невысоком, но устойчивом пользовательском спросе (рис. 2). То же самое можно сказать об использовании дополнительных режимов поиска: «По словарям», «Расширенный», «Профессиональный», «ГРНТИ», «Тематические навигаторы».
Одно из требований к современным ЭК (ЭБ) – обеспечение комфортности поиска [18. С. 183]: простоты, лёгкости понимания и выполнения [19], с одной стороны, наличия условий для наиболее эффективной переработки информации [20] – с другой. В частности, на эффективность использования ЭК (ЭБ) влияют полнота отражения фонда в ЭБ, качество составления библиографической записи, оперативность предоставления информации о новых документах, ассортимент поисковых полей, обеспечение возможности поиска по тематическим и классификационным информационно-поисковым языкам (ИПЯ), наличие средств уточнения результатов поиска (возможность применения логических операторов, фасетной навигации, ранжирование результатов поиска), наличие системы подсказок, возможность выбора режима поиска информации, визуальное оформление страницы ЭБ.
По итогам анализа поискового поведения пользователей в WEB-ИПС ГПНТБ СО РАН и сравнительного анализа поисковых функций WEB-модуля ИРБИС64+ с WEB-модулем ИРБИС64 [21] в целях создания комфортного поискового интерфейса в новой ИПС ГПНТБ СО РАН принято решение о дополнительной настройке WEB-модуля ИРБИС64+, заключающейся в использовании проверенного временем набора поисковых полей для атрибутивного библиографического поиска, переносе в основной поисковый интерфейс режима поиска «Расширенный библиографический поиск» [16. С. 25], в котором можно составлять запросы через настройку параметров усечения и объединения терминов поисковых полей булевыми операторами. В перспективе предполагается создать интерфейс, используемый в WEB-модуле ИРБИС64 ГПНТБ СО РАН, в режиме поиска «Расширенный», позволяющий формировать и редактировать сложные поисковые запросы с использованием булевых операторов и скобок.
В WEB-модуле ИРБИС64+ предполагается также использовать режимы тематического поиска по навигаторам (ГРНТИ, тематическим навигаторам БД), систему интерактивного ИРИ – автоматической рассылки новой информации на основе сохранённых поисковых запросов в личном кабинете читателя/пользователя. В дальнейшем предполагается развитие сервиса ИРИ до классического варианта обслуживания на основе запросов, составленных по любым поисковым полям (например, как в БД Scopus).
Стандартные настройки WEB-модуля ИРБИС64+ в новой ИПС ГПНТБ СО РАН представлены заменой логотипа ЭБ; состава БД; набора поисковых полей и фасетной навигацией, оптимальных для БД.
Таким образом, в новой ИПС ГПНТБ СО РАН с использованием WEB-модуля ИРБИС64+, на наш взгляд, будет обеспечен комфортный поисковый интерфейс для решения разных информационных задач с учётом различных предпочтений пользователей:
| 365 |
20200101.txt | services.
Научные исследования не могут быть успешными без всестороннего и оперативного обеспечения информацией. Для выполнения этой важной функции научной библиотеке требуются осмысление имеющегося опыта и его планомерная систематизация.
Наличие большого массива информации в интернете порождает проблемы ориентирования в нем и качественной организации научных исследований. Хорошо продуманная система библиографического сопровождения способна компенсировать временные затраты на поиск тематической информации и показать особенности научного направления. Оперативное представление ученым новой информации – важный индикатор значимости информационно-библиографической работы в научной инфраструктуре вуза [1]. Уровень организации этого сервиса – один из показателей эффективности вузовской библиотеки. Н. С. Редькина трактует понятие эффективности следующим образом: «Эффективность представляет собой одну из форм результативности движения, развития процессов, явлений и может выступать ее конечной формой» [2]. Что это значит применительно к информационно-библиографической деятельности? Общепринятыми индикаторами выступают полнота, оперативность и соответствие запросу. В наиболее удачных моделях информационного сопровождения научной деятельности все эти показатели гармонично соседствуют.
Проверку временем достойно выдержала такая методика информационно-библиографического обслуживания, как избирательное распространение информации (ИРИ). Правда, некоторые университеты отказались от ее применения в пользу обучения исследователей всех возрастов самостоятельному многоаспектному поиску новой тематической информации, однако ИРИ сохранила свою актуальность. Многие университетские библиотеки применяют эту методику – с некоторыми трансформациями.
Системных исследований современных методов организации ИРИ и специфики их применения в вузе практически нет. Полагаю, что подобный анализ мог бы обогатить теорию и практику информационно-библиографического обслуживания. Он ценен с точки зрения систематизации вузовских практик в сфере управления научными коммуникациями и определения перспектив развития традиционной технологии ИРИ.
Н. В. Лукашева считает ИРИ наиболее прогрессивной формой дифференцированного обслуживания [3], основное достоинство которой – обратная связь с возможностью оценки абонентами посылаемых оповещений и эффективности проделанной библиографом работы.
По мнению Н. В. Перегоедовой, надежная, постоянно действующая обратная связь, позволяющая судить об эффективности библиографического информирования, оценивать соответствие посылаемых абонентам ИРИ оповещений о документах их запросам, является необходимым требованием к системе ИРИ [4]. В процессе обслуживания абонентов в режиме ИРИ мы сделали вывод о том, что необязательно должны быть карты обратной связи: возможно общение по телефону или электронной почте. В некоторых случаях это очень эффективный способ проанализировать проделанную работу.
По мнению С. С. Захаровой, в связи со становлением новой модели образовательного процесса научные библиотеки, совершенствующие информационное сопровождение теоретических и практических исследований и повышающие их эффективность, уделяют особое внимание обслуживанию читателей в режиме ИРИ. Библиотека должна обеспечивать высокий уровень научных исследований и рост публикационной активности учебных заведений и отдельных преподавателей [5].
Эти требования особенно актуальны в настоящее время.
Вопрос о применимости ИРИ в современных вузовских библиотеках и его эффективности в организации информационно-библиографического обслуживания остается, однако, дискуссионным. Ответы на многие вопросы приходят в процессе повседневной работы по ИРИ. В этой статье обобщен трехлетний опыт сотрудников Центра информационно-библиографического обеспечения учебно-научной работы
НБ Новосибирского государственного университета экономики и управления (НГУЭУ).
Идея развития ИРИ в качестве методики информационного сопровождения научно-исследовательской деятельности вуза возникла в связи с поиском форм эффективной работы с запросами преподавателей и аспирантов. Изначально проект воспринимался неоднозначно. Дискуссия специалистов сводилась к двум тезисам:
1. Возврат к традиционным технологиям не может дать ожидаемого результата, так как сетевая эпоха изменила правила работы с потоками информации: только пользователь знает все нюансы ризоматического поиска по тематическому запросу и раскрытия его содержания. В связи с распространением удобных научных поисковых сервисов
в интернет-среде повышается авторитет исследователя и (как кажется) снижается роль библиографа в работе над поиском источников релевантной информации.
2. Трудно дать предварительную оценку эффективности ИРИ, так как немногие специалисты вузовских библиотек осведомлены о современных подходах к реализации подобных проектов, тем более – об эффективности применения этой методики в вузовских практиках информационного обеспечения науки.
Обсуждение поставленных вопросов обусловило актуальность изучения теории и истории организации ИРИ в вузе. История развития ИРИ подробно освещена в работах О. Л. Лаврик, И. Г. Юдиной. Отмечая особенность начального опыта реализации ИРИ, они пишут о тесной связи между компьютерными практиками и информационными технологиями обеспечения науки.
Первые системы ИРИ на базе ЭВМ были разработаны в 1960-е гг. в зарубежных научно-исследовательских центрах. Сформулированные абонентами запросы переводились на информационно-поисковый язык (ИПЯ) соответствующей системы и вводились в память машины, создавался массив поисковых образов запросов [6]. В результате упрощался поиск нужных документов и повышалась его оперативность. Эти показатели эффективности были приоритетны в условиях, когда ИПЯ были еще не достаточно развиты. О продуктивности поиска имелось, скорее, теоретическое представление.
ИРИ как форма информационного обслуживания в деятельности библиографических отделов вузовских библиотек – самый системный инструмент работы по обеспечению научных интересов. Сотрудник библиотеки, основываясь на полученных запросах пользователей, вел картотеки абонентов и заявленных ими тем теоретических и практических исследований. Изучая новые поступления, библиограф подбирал документы и составлял библиографические списки для абонента, который оценивал релевантность подобранных источников в картах обратной связи. В этот период роль коммуникационного фактора в информационно-библиографическом обеспечении недооценивалась, хотя ИРИ наглядно демонстрировала эффективность обмена информацией.
На протяжении долгого времени классическая система ИРИ опиралась на минимум информационных ресурсов. По мере развития ИКТ, увеличения объема электронной информации, появления новых возможностей гибкого семантического поиска в удаленных БД система совершенствовалась.
Зафиксированы периоды наибольшего интереса исследователей к анализу этой технологии информационно-библиографического обслуживания. Очередной активный период завершился в 2008 г. В то время появились яркие и глубоко профессиональные работы О. Л. Лаврик, И. Г. Юдиной [6, 7]. Однако затем интерес к теме заметно угас. С развитием ИКТ стало казаться, что ИРИ теряет свою актуальность, – многие ученые проявляли активный интерес к современным методам тематического поиска и переходили на самообеспечение информацией. Сказался и общий упадок информационной культуры исследователей, возникший в связи с изменениями в государственной системе воспроизводства научного знания.
Только в 2016–2017 гг. актуальность проблематики ИРИ начала возрастать. Новые статьи по этой теме провозглашали переоценку ценностей и отказ от сложившихся приоритетов свободного сетевого поиска источников по направлениям исследований в пользу прежних практичных и оперативных методов информирования ученых. Анализируя использование методики ИРИ другими вузовскими библиотеками, мы пришли к выводу: одни библиотеки отказались от нее из-за большого объема работы, а другие внесли изменения в схему методики.
Нередко решать практические вопросы помогает теория. Понятие ИРИ допускает несколько трактовок содержания, а, следовательно, и режимов действия. Понятие эффективность ИРИ трактуется специалистами по-разному и не столь прочно связано с сетевыми технологиями. Проведенный пилотный анализ показывает, что и сейчас во многих библиотеках ИРИ осуществляют в ручном и полуавтоматическом режимах из-за отсутствия технических возможностей.
Многие вузовские библиотеки ограничивают тематический поиск собственными фондами. В одних считают, что тематические списки должны ограничиваться полнотекстовыми документами, которыми располагает библиотека. В других преследуют цель показать полный объем информации по теме. Такой подход знаком всем по организации потоков реферативной информации. Мы считаем вторую модель более эффективной: полнотекстовые ресурсы доступны через сеть, а оперативное информирование – важнейшее условие их досягаемости.
Несомненный интерес представляет анализ понятия ИРИ в связи с наличием разнообразных практик этого режима информирования. Основной его идеей является оперативное распространение актуальной и новой информации, ориентированной на информационные запросы потребителей. ГОСТ 7.73-96 дает следующую трактовку понятия «ИРИ: распространение информации, вновь появившейся в информационно-поисковой системе, в соответствии с постоянными информационными запросами потребителей информации» [8].
С. С. Захарова считает, что «ИРИ – это систематическое обеспечение информацией о текущих документах в соответствии с постоянно действующими запросами при обязательной обратной связи с последующей выдачей по требованию потребителя документов и копий» [5].
Справочник библиотекаря дополнительно указывает на наличие нескольких источников получения информации. «Способ индивидуального информирования заключается в постоянном оповещении специалистов о новой литературе по их профилю, как поступившей в библиотеку, так и выявленной по библиографическим источникам. Индивидуальное обслуживание носит название избирательного распространения информации (ИРИ), если оно:
осуществляется оперативно с оговоренной периодичностью;
имеет два контура, т.е. читателю первоначально предоставляется библиографическая информация и только затем по его требованию – полные тексты документов;
предусматривает анализ данных обратной связи, благодаря чему уточняются потребности абонента» [9].
В качестве отличительной черты ИРИ Н. В. Абросимова называет необходимость ориентации на весь документный поток, а не только
на новые поступления [10]. Наш опыт подтверждает продуктивность такого подхода. Акцент на доведении до потребителя вновь поступающей библиографической информации не всегда оправдывает себя.
Ретропоиск особенно эффективен, если абонент обращается с запросом впервые. Пользователи предпочитают получить полный тематический список изданий глубиной в пять лет.
Проследив историю библиографического информирования в нашей библиотеке с 2014 г., мы пришли к необходимости анализа существующей модели ИРИ и результатов ее реализации. Было выявлено их несоответствие ряду критериев эффективности. Один из основных недостатков – отсутствие устойчивой коммуникации с абонентами. Талоны обратной связи как технология взаимодействия и развития научных коммуникаций были недооценены. Трудности с заполнением талонов связаны с большим объемом тематических списков. Если мы предлагаем перечень в 70–150 источников, то абоненты отказываются от оценивания каждого и дают общую оценку, что не позволяет полноценно проанализировать эффективность поиска.
Многими исследователями талоны обратной связи воспринимаются как излишняя формальность. Очевидно, что сегодня возрастают требования к коммуникативной компетентности специалиста, поддерживающего ИРИ. Непосредственное общение и переписка по электронной почте, безусловно, помогают сотруднику более качественно выполнять поиск для конкретного абонента. В сложившейся ситуации специалисты библиотеки должны учитывать интересы и особенности абонентов и использовать любые виды обратной связи, так как в каждом есть свои преимущества.
Для развития системы ИРИ мы разработали анкету. С целью дальнейшего изучения потребностей абонентов в библиографическом информировании была сделана рассылка с сопроводительными письмами всем заведующим кафедрами. Однако мы не получили ожидаемого результата. Круг абонентов из числа профессорско-преподавательского состава расширился незначительно. Возможно, произошла ошибка в определении адресной аудитории.
Проанализировав сложившуюся ситуацию, мы обнаружили, что неохваченными остались аспиранты. Было принято решение организовать для них обучающий семинар по основам информационной культуры, чтобы сформировать навыки информационного самообеспечения научной деятельности. Также аспирантам было предложено заполнить анкеты абонентов ИРИ. Мероприятие координировал отдел научной политики и исследований НГУЭУ.
Аспиранты активно откликнулись на предложение войти в систему ИРИ. Стало очевидным, что организация работы с аспирантами по методике ИРИ может оказаться более эффективной, чем с профессорско-преподавательским составом. На наш взгляд, это связано с тем, что аспиранты хуже владеют методиками поиска информации, не имеют системного опыта ее подбора и оценки. Таким образом, обучающие мероприятия по технологиям поиска в электронных библиографических базах данных помогают не только освоить современные алгоритмы тематического разыскания, но и выявить абонентов ИРИ. В результате проделанной работы расширился круг абонентов за счет аспирантов, что, безусловно, важно в сопровождении научной деятельности университета.
Эффективность ИРИ подтверждается также выходом на новые продукты информационно-библиографической деятельности. Так, при рассылке анкет на кафедры университета выявилась потребность в дополнительном библиографическом продукте: от кафедры инноваций и предпринимательства поступил заказ на библиографический указатель «Лауреаты Нобелевской премии по экономике» [11]. Заказ был выполнен с использованием каталогов нашего университета, ГПНТБ СО РАН, Новосибирской государственной областной научной библиотеки (НГОНБ), НЭБ (eLibrary.ru), с указанием мест хранения источников. Указатель получил хороший отзыв специалистов. Он положил начало подготовке серии персональных библиографических указателей ученых НГУЭУ и мероприятий по продвижению научных идей.
Мы считаем, что эффективность ИРИ повышается также благодаря многократному использованию библиографических списков. В настоящее время наш Центр разрабатывает тематический рубрикатор запросов ИРИ для создания архива по выполненным запросам. Благодаря этому будет обеспечена возможность многократного использования тематических библиографических списков не только специалистами и обучающимися в вузе, но и представителями других учебных заведений.
Системная работа по информационно-библиографическому обеспечению науки предполагает выход за пределы университета – таковы перспективы. Для более полного информирования и улучшения качества обслуживания абонентов было принято решение о расширении круга баз данных: сейчас это каталоги ГПНТБ СО РАН и НГОНБ.
Работа с библиографической БД MARC показала, что она предоставляет дополнительные возможности для обеспечения ИРИ. Однако у технологии есть свои недостатки: затруднительный поиск и недостаточное количество ключевых слов. Это говорит о том, что ресурс требует доработки. Для более конкретных данных требуются дополнительные исследования.
Заключен договор об оказании услуг по МБА с ГПНТБ СО РАН, что позволяет не только информировать о наличии источников в ГПНТБ СО РАН, но и доставлять их абоненту по требованию.
Наш опыт показал, что в современных условиях ИРИ остается средством поиска эффективных форм информационно-библиографического обслуживания. Являясь наиболее системной и гибкой технологией обеспечения научных интересов благодаря актуальному режиму информирования, она позволяет развивать коммуникационные ландшафты деятельности библиотек и достигать реальных результатов в поддержке вузовской науки.
ИРИ – инструмент, пригодный для восстановления и укрепления научных связей внутри вуза. Эта методика направлена на повышение репутационного капитала университета, так как способствует информированности ученых, помогает сориентироваться во все более увеличивающемся потоке информации, что, несомненно, содействует более эффективному решению поставленных перед исследователями задач. Особое внимание в информационном сопровождении, на наш взгляд, необходимо уделять молодым ученым.
ИРИ становится неотъемлемой частью коммуникационного потенциала вуза. Важное условие для ее эффективного функционирования в вузовской библиотеке – координация усилий специалистов по преодолению коммуникационных барьеров. Живое непосредственное общение позволяет повышать уровень релевантности предоставляемой информации не в меньшей степени, чем талоны обратной связи. Навыки эффективной коммуникации приобретают особую ценность в условиях разобщенности людей, использующих информационные технологии.
Таким образом, обеспечение эффективной коммуникации – центральная проблема в организации ИРИ и в работе по библиографическому информированию в целом. Восстановление и развитие контактов с кафедрами способствуют повышению эффективности сервисного обслуживания всей НБ НГУЭУ и Центра информационно-библиографического обеспечения учебно-научной работы в частности.
| 42 |
20231002.txt |
Cite: Chavykin Y. I. Characterizing national document flow in the domain of open access to information // Scientific and technical libraries. 2023. No. 10. P. 39–52. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2023-10-39-52
Одной из ключевых тенденций современной науки и научной коммуникации стало распространение открытого доступа (ОД – от англ. Open access) к научной литературе. Это связано с развитием информационных технологий, а также с усилиями научного сообщества и движения за открытую науку [1].
Основные положения ОД и способы его продвижения были сформулированы в 2002–2003 гг. в Будапештской инициативе ОД.
Она определяет ОД как «бесплатный, лёгкий и оперативный доступ к полным текстам научных и учебных материалов, публикациям рецензируемых научных журналов в режиме реального времени, ориентированный на любого пользователя глобальной сети, с правом читать, загружать, копировать, распространять, печатать, искать, ссылаться на полнотекстовые статьи, индексировать их и т. п.» [2. C. 24].
Существует несколько моделей предоставления ОД к научным статьям. При «золотой» модели все статьи, опубликованные в журнале, сразу получают ОД. Разновидностью «золотого» ОД является «платиновый». Есть «зелёная», «бронзовая» модели. Существуют гибридные журналы с несколькими видами доступа.
ОД – «эффективный механизм научной коммуникации и продвижения научных статей в мировое информационное пространство,
а также увеличение их цитирования и использования» [3. С. 39].
Как показывают исследования, цитируемость статей в журналах ОД увеличивается в 3–5 раз, а читаемость в десятки раз выше этого показателя в традиционных журналах [4].
Число журналов со свободным доступом ежегодно увеличивается в среднем на 18%, тогда как журналов с платным доступом – на 3,5% [5. С. 27]. В 2003 г. в справочном издании «Directory of Open Access Journals» (DOAJ) было 300 журналов свободного доступа [6], а в начале 2022 г. – уже более 17 тыс. [7].
Россия присоединилась к Будапештской инициативе ОД в 2002 г., однако долгое время научные материалы размещались в ОД несистемно, процесс не получил существенной поддержки государства [1].
Возможно, поэтому, как отмечается в работе [8], движение ОД в России ещё «буксует»: лишь треть журналов, индексируемых в БД RSCI, являются журналами ОД, и только 486 таких изданий зарегистрировано
в DOAJ [9].
В последние годы ситуация в России изменилась: развивается информационная инфраструктура ОД [7], выросла его популярность среди российских авторов [10], активизировалась деятельность по реализации ОД [11].
К 2020 г. в стране было зарегистрировано уже 48 репозиториев ОД [12]. Лидируют среди них Научная электронная библиотека eLIBRARY.ru и портал «КиберЛенинка».
Списки ресурсов ОД размещают на своих сайтах многие научные образовательные учреждения, библиотеки. В качестве примера можно назвать ГПНТБ России, которая создаёт Единый открытый архив информации (ЕОАИ), объединяющий все электронные полнотекстовые ресурсы, формируемые и собираемые библиотекой на правовой основе [13].
В 2015 г. была создана Ассоциация учёных и научных организаций «Открытая наука». В 2017 г. стартовал новый российский проект «Национальный агрегатор открытых репозиториев» (НОРА), который реализует НЭИКОН.
Однако, несмотря на активизацию процесса, феномен ОД до сих пор дискуссионен [14]. Ещё не ясны пути перехода к всеобщему ОД [15]. За рубежом, как в научной среде, так и в обществе реализация идей ОД не раз подвергалась критике по целому ряду направлений
[1, 14]. ОД посвящено много специальной, образовательной и правовой литературы. Достаточно сказать, что ежегодное число публикаций в Web of Science Core Collecnion о проблемах ОД выросло в 12 раз
за период с 2001 г. по 2019 г., а их общее число в октябре 2020 г. превысило 150 тыс. [6].
Не остаются в стороне от дискуссии по проблемам ОД и российские учёные. Подтверждением этому является, в частности, и данное исследование.
Цель настоящей работы – изучение структуры и особенностей информационного потока по ОД.
Задачи исследования:
определить объём и видовой состав отечественных документов по данному тематическому направлению;
проанализировать динамику выявленного потока;
выявить отрасли знания, в рамках которых рассматривается эта проблема;
рассмотреть модель рассеяния публикаций по ОД в периодических изданиях;
определить наиболее продуктивные журналы, отражающие наибольшее число статей по вопросам ОД.
Как показал анализ отечественных публикаций, поток документов, посвящённых ОД, не был объектом библиометрического исследования.
Экспериментальный массив информационных материалов для исследования был сформирован на основе БД РИНЦ.
Основной поиск проводился по всем видам документов, включённых в эту базу в полях «название публикаций» и «ключевые слова» с учётом морфологии русского языка.
Ключевым в тематическом поиске стало словосочетание «открытый доступ». Дополнительно к нему при поиске были использованы такие ключевые слова, как «информация», «фонд», «документ», «публикация», «журналы», «базы данных».
Для обеспечения полноты исследуемого потока дополнительно было использовано словосочетание «свободный доступ». И это не случайно. Хотя термин «открытый доступ» является устойчивым, «свободный доступ» ещё нередко используется [16].
Исключив дублирующие публикации, а также статьи в изданиях стран СНГ и нерелевантные публикации (например: Оптимизация открытого доступа к селезёнке у больного // Медицинская наука и образование Урала. 2019. № 3. С. 126–130; Граждане имеют свободный доступ к водоёмам // Эковестник. 2019. № 2. С. 69 и т. п.), мы включили в экспериментальную тематическую подборку по состоянию на 17.01.23 г. 1 076 документов.
При анализе документного потока за единицу измерения была принята отдельная публикация.
Структурирование потока по тематическим направлениям проведено в соответствии с предметными рубриками ГРНТИ.
Поиск документов в БД РИНЦ не был ограничен хронологическими рамками.
Для исследования особенностей рассеяния журнальных публикаций была использована формула, основанная на законе С. Брэдфорда – Б. Викери:
Тх : Т2х : Т3х = 1 : n : n2,
где Тх – число журналов, содержащих х статей по исследуемому предмету; Т2х – общее число журналов, содержащих 2х таких статей; Т3х – общее число журналов, содержащих 3х статей; N – любое число, зависящее от величины, которая выбрана для Х.
Поскольку годовой массив журналов не всегда является достаточной выборкой для использования результатов анализа рангового распределения (выявления состава «ядра»), изучение проблемы концентрации-рассеяния проводилось на примере всех выявленных журнальных публикаций.
Результаты исследования
1. Видовой состав публикаций ОД
Как показал анализ, поток публикаций ОД включает все виды документов, отражаемых в БД РИНЦ.
Первое место среди них занимают статьи из периодических и продолжающихся изданий. За исследуемый период вопросы ОД нашли отражение в 312 журналах, в которых опубликовано 795 (74%) статей.
То, что основное количество публикаций приходится на статьи, не является чем-то неожиданным. Установлено, что в период зарождения нового научного направления наибольший удельный вес в потоке приобретают именно статьи из журналов. Второе место по числу публикаций заняли материалы конференций – 211 (20%). Очень мало книг, всего 58 (5%). Однако к их числу РИНЦ относит и статьи из сборников. Считаем это неправильным, поскольку такой подход делает статистику по книгам неточной.
Доля остальных видов (отчёты, диссертации, патенты, депонированные рукописи) составляет 1%. В их числе лишь одна диссертация
(Мохова О. Ю. Нормативно-правовое регулирование доступа к открытой информации в Российской Федерации. Москва, 2005). Как видим, аспиранты эту проблематику уже продолжительное время обходят стороной.
2. Динамика микропотока публикаций ОД
Одна из важных характеристик информационного потока – динамика изменения его годового объёма в течение времени. Как видно на рисунке, она демонстрирует постоянный рост числа документов по ОД, что является свидетельством актуальности и общественной значимости исследуемой проблемы.
Динамика кумулятивного потока публикаций по ОД
Для оценки активности потока использован такой аналитический показатель, как среднегодовой (базисный) темп роста , который рассчитывается по формуле:
где Yn – последний уровень ряда динамики; Y1 – первый уровень ряда динамики; N – число уровней ряда динамики.
Для оценки потока были взяты показатели за последние 10 лет: с 2012 г. по 2021 г., исходя из этого число уровней (n) – 9. Как показали расчёты, составил 17,7%. Эта цифра демонстрирует рост потока в среднем за год.
Ежегодные показатели публикаций по этой теме пока невысокие, что свидетельствует о незначительном вкладе отечественных учёных и специалистов в разработку этой проблемы.
3. Отраслевая структура микропотока ОД
Выявленный массив журнальных публикаций отражается в самых различных как специальных (отраслевых), так и в общенаучных периодических и продолжающихся изданиях. Это ещё раз подтверждает междисциплинарный характер рассматриваемой проблемы.
Как показал анализ журналов только первой и второй зон (кроме восьми политематических в их числе), они отражают на своих страницах публикации по 19 рубрикам ГРНТИ.
Тринадцать журналов отражают публикации рубрики 20.00.00 (Информатика), шесть – рубрики 13.00.00 (Культура. Культурология), четыре – рубрики 14.00.00 (Народное образование. Педагогика) и 19.00.00 (Массовая коммуникация. Журналистика. Средства массовой коммуникации), два – рубрик 18.00.00 (Искусство. Искусствоведение) и 81.00.00 (Общие комплексные проблемы).
Остальные издания отражают публикации по одной из следующих рубрик: 02, 03, 04, 06, 10, 23, 27, 28, 36, 38, 39, 50 и 82.
4. Рассеяние публикаций ОД
в периодических и продолжающихся изданиях
Известно, что рассеяние информации – свойство, вытекающее из её межотраслевого характера. Ещё активнее рассеяние происходит на этапе возникновения нового научного направления в отсутствие специализированных журналов. Всё это имеет отношение и к потоку журнальных публикаций ОД. Пока поток ОД следует признать информационно-пассивным, поскольку он «отдаёт» свои публикации.
Для аналитической проверки соответствия выявленного массива модели С. Брэдфорда - Б. Викери данная упорядоченная совокупность была разделена на три зоны, содержащие соответственно 262, 264 и 269 статей. При этом в первую зону, так называемую «ядерную», вошло 10 журналов, во вторую – 60 и в третью – 242 журнала.
Аппроксимация количественных параметров этого распределения показала, что зоны находятся в отношении Тх : Т2х : Т3х = 1 : n : 0,6 n2, при n = 7. Коэффициент 0,6 свидетельствует о некотором отклонении исследованного потока от модели. Лидеры по числу опубликованных статей ОД (журналы первой зоны) представлены в таблице.
Перечень наиболее продуктивных научных отечественных журналов,
отражающих вопросы ОД (данные на 17.01.2023)
№
п/п
Название журнала, год основания,
число выпусков в год
Количество
релевантных
публикаций
1
«Научные и технические библиотеки», 1961, 12
63
2
«Научно-техническая информация». Серия 1. Организация и методика информационной работы, 1969, 12
38
3
«Библиотековедение»,1955, 6
32
4
«Международный форум по информации», 2001, 4
30
5
«Университетская книга», 1998, 10
28
6
«Научная периодика, проблемы и решения», 2011, 4
17
7
«Научный редактор и издатель», 2016, 6
17
8
«Защита информации. Инсайд», 1995, 6
14
9
«Хроники объединённого фонда электронных ресурсов. Наука и образование», 2001, 12
13
10
«Наука и научное образование», 2018, 4
10
К сожалению, не все эти издания, активно пропагандирующие ОД, представляют полнотекстовые файлы публикаций в такую представительную БД, как РИНЦ.
Если такие журналы, как «Научные и технические библиотеки», «Научная периодика: проблемы и решения», «Научный редактор и издатель», «Наука и научная информация», предоставляют ОД к полнотекстовому файлу, то у журнала «Научно-техническая информация. Серия 1» доступа к полному тексту нет, а к журналам «Библиотековедение», «Университетская книга», «Защита информации. Инсайд» он возможен через систему заказа. У таких изданий, как «Международный журнал по информации» и «Хроники объединённого фонда электронных ресурсов. Наука и образование», полного текста в НЭБ нет вообще.
Наибольшее число публикаций об ОД среди журналов первой зоны нашло отражение в широко известном и признанном научном журнале «Научные и технические библиотеки». Заметим, что это единственное из «ядерных» журналов, которое включено в БД RSCI.
Среди изданий первой зоны следует обратить внимание на журнал «Наука и научная информация». Это относительно молодое издание (выходит с 2018 г.) за три года по числу опубликованных релевантных статей приблизилось к изданиям-ветеранам.
В связи с тем, что специализированных периодических изданий, в которых можно публиковать статьи по вопросам ОД, нет, они чаще отражаются в общенаучных журналах или в журналах, относящихся к той или иной области знаний. Исходя из этого, исследуемую проблему следует признать пока как «информационно-пассивную» область знания, поскольку она «отдаёт» свои публикации в издания других областей.
Заключение
Анализ выявленного потока публикаций о проблемах ОД показал следующее:
Установленная динамика потока характеризуется его непрерывным ростом, темпы которого пока незначительные.
Вопросы ОД нашли отражение во всех видах документов, включённых в БД РИНЦ. Основное число среди них занимают журнальные статьи, на долю которых приходится 74% всех публикаций.
В состав «ядерной» зоны вошли 10 журналов (3% от числа выявленных периодических изданий). Однако ни один из них нельзя назвать профильным по рассматриваемой проблеме. Основной массив журнальных публикаций ОД отражается в отраслевых и общенаучных периодических изданиях, что указывает на значительное рассеяние статей ОД и тесную связь с другими дисциплинами и областями наук.
Результаты исследования могут быть использованы учёными и специалистами, изучающими проблемы ОД, а также сотрудниками научных и специальных библиотек. В настоящее время они являются активными сторонниками ОД, поскольку он позволяет успешно решать такую важную для них задачу, как обеспечение оперативного доступа к информационным ресурсам других информационных систем и цифровым ресурсам библиотек.
| 412 |
20220203.txt |
Cite: Pislyakov V. V. Self-citation and its impact on scientific workflow assessment: The review of publications. Part I / V. V. Pislyakov // Scientific and technical libraries. 2022. No. 2. P. 49–70. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2022-2-49-70
Оценка результативности и эффективности научной деятельности при помощи библиометрических методов в настоящее время широко распространена в мире. Ввиду того, что нередко такая оценка прямо или косвенно влияет на карьеры учёных, финансирование, структуру научных и образовательных организаций, уделяется повышенное внимание тщательности и корректности наукометрического анализа, отсутствию эмпирических или методологических искажений. Одним из наиболее известных, часто упоминаемых, искажающих факторов является самоцитирование. Ссылками на собственные научные работы можно «раздуть» библиометрические показатели автора, подразделения, организации и т. д.
Опасения о злоупотреблении самоцитированием высказывались практически с самого начала эры индексирования библиографических ссылок и появления Science Citation Index [1–3]. В некоторых исследованиях сразу использовались методологические поправки на самоцитирование [4].
В статье содержится обзор подходов к исследованию и корректировке библиометрического самоцитирования. Мы воздержимся от рассмотрения этических вопросов, «позволительности» того или иного библиографического поведения, нас будут интересовать только научный аспект и выявление грамотных стратегий аналитика при работе с самоцитированием. Насколько известно автору, это первый обзор как в отечественной, так и в мировой литературе, посвящённый обозначенной теме. Можно отметить небольшие разделы о проблеме самоцитирования в общих обзорах литературы по информетрии Д. Бар-Илан [5. С. 14–15] и индикаторам цитируемости Л. Уолтмана [6. С. 373–374], исторический экскурс в [7. С. 220–222, 260], конспект ряда статей по данной теме в [8], а также ёмкое введение с обширным списком литературы в [9].
В июне 2021 г. в БД Scopus содержатся 259 документов, только в названиях, заголовках которых есть словосочетание self-citation(s).
В Web of Science Core Collection таких источников 261*. Очевидно, что работ, так или иначе затрагивающих самоцитирование, в разы больше. Поэтому настоящий обзор не претендует на исчерпывающий охват,
в нём собраны журнальные статьи, отражающие разные взгляды на самоцитирование и эмпирические наблюдения за ним, наглядно демонстрирующие многообразие данной проблематики и различные методологические подходы.
Практически все источники, вошедшие в обзор, мы снабдили интернет-ссылками в списке литературы, что даст возможность читателю оперативно ознакомиться с рассматриваемыми работами. Часть этих трудов находится в открытом доступе, часть доступна по подписке, которая в настоящее время организована во многих российских научных и образовательных организациях, в том числе в рамках централизованного/национального доступа по программе Правительство РФ.
Определение и типы самоцитирования, основные понятия
Для строгости изложения начнём обзор с наиболее общего определения библиометрического самоцитирования (self-citation, реже self-reference). Оно может быть сформулировано так: самоцитирование – это библиографическая ссылка в одной публикации на другую публикацию, если у этих публикаций есть некий объединяющий признак. Чаще всего это означает, что в создании как первой, так и второй научной работы принимала участие одна и та же «исследовательская единица» или обе опубликованы в одном журнале/одной дисциплинарной области. Соответственно, мы будем разделять следующие типы самоцитирования:
авторское самоцитирование – цитирующий и цитируемый документы созданы одним и тем же (со)автором [10, 11];
институциональное самоцитирование – обе публикации написаны сотрудниками одной и той же лаборатории, исследовательской группы, института, университета [12–14];
страновое самоцитирование – в создании источника и адресата ссылки принимали участие учёные одной и той же страны (точнее – работающие в одной стране) [15, 16];
журнальное самоцитирование – обе работы опубликованы в одном журнале [17. С. 124];
дисциплинарное самоцитирование – цитирующая и цитируемая публикации относятся к одной и той же области науки (по той или иной, принятой в рамках конкретного библиометрического исследования, классификации) [18, 19];
издательское самоцитирование – ссылка из статьи журнала, выпускаемого в издательстве, ведёт на статью журнала, который публикуется тем же издательством [20].
Подобное разделение проводят, например, в [11; 7. С. 220] (за исключением странового и издательского самоцитирований). Иногда выделяют языковое самоцитирование [21, 22], однако оно, дисциплинарное и издательское исследуются редко, поэтому мы не будем касаться их в нашем обзоре.
Итак, обобщённое определение. Если задано условие, по которому создаются подмножества документов, удовлетворяющих этому условию, то библиографическая ссылка, ведущая из документа, принадлежащего одному из таких подмножеств, на документ, также принадлежащий тому же подмножеству, является самоцитированием по заданному условию.
Заметим, что необходимо отличать анализ, например, странового самоцитирования (ссылки учёных страны на учёных той же страны) от авторского, влияющего на страновые (национальные) показатели: как ссылки авторов на самих себя повышают уровень цитируемости всей страны.
В последнем случае речь идёт всё-таки об авторском самоцитировании.
Приведём два показателя, которые будут встречаться и использоваться на протяжении всего обзора. Вслед за [23, 24] сначала определим их для самого простого контекста, для журнального самоцитирования. В числителе обоих индикаторов – число ссылок, полученных журналом из статей, опубликованных в нём самом за определённый период. Знаменатели двух индикаторов отличаются: в первом – число всех ссылок, полученных журналом за тот же период (заметьте: включая и самоцитирования). Этот показатель называется коэффициентом самоцитируемости, он показывает долю во всех ссылках, полученных журналом, ссылок, которые получены им из себя самого. Знаменатель второго показателя равен числу всех ссылок, сделанных журналом (включая самоцитирования). Он называется коэффициентом самоцитирования и показывает долю во всех цитированиях, сделанных журналом, ссылок, которые ведут на него самого. Графически это проиллюстрировано на рисунке.
Коэффициенты самоцитируемости и самоцитирования. N – число цитирований журналом самого себя (самоцитирований). Вверху: N1 – число «входящих» ссылок извне (из других изданий). Коэффициент самоцитируемости = N / (N + N1). Внизу: N2 – число «исходящих» ссылок вовне (на другие издания). Коэффициент самоцитирования = N / (N + N2)
В случае авторского самоцитирования ситуация более сложная. Для его оценки применяются аналогичные коэффициенты, в первую очередь коэффициент самоцитируемости, но в этом случае есть два различных подхода к тому, что именно считать самоцитированием. Прямое самоцитирование – ссылка на публикацию, среди соавторов которой есть исследуемый учёный, приведённая в статье, среди соавторов которой есть тот же самый учёный. Однако существует ещё и самоцитирование соавторов – ссылка на публикацию, среди соавторов которой есть исследуемый учёный, приведённая в статье, среди соавторов которой есть другие соавторы/соавтор цитируемой статьи (при этом исследуемого учёного в авторах цитирующей публикации может не быть). Поясним подробнее [24. С. 193]: пусть учёный S написал (сам или в соавторстве) статью P1, которую цитирует статья P2, P2 → P1.
Это считается:
прямым самоцитированием, если S – автор P2;
самоцитированием соавторов, если среди авторов P2 есть хотя бы один из авторов P1.
Соответственно, коэффициент самоцитируемости учёного может считаться или как доля прямого самоцитирования во всех ссылках, которые получили его публикации, или как доля самоцитирования соавторов во всех ссылках, полученных его работами. Очевидно, что второй коэффициент будет всегда больше или равен первому.
Стоит отметить, что исключение при анализе работ учёного всех ссылок, являющихся самоцитированием соавторов, предлагает весьма ригористичный подход: учтём только те цитирования, которые получены из «совсем чужих» работ – множество их авторов никак не пересекается с множеством авторов цитируемой публикации. А всё остальное посчитаем самоцитированием. Поэтому, как отмечено в работе [25], при анализе конкретного учёного авторским самоцитированием логичнее считать только прямое самоцитирование. Однако при переходе на мезо- или макроуровень, то есть при анализе факультетов, организаций или целых стран, это определение неприменимо. В итоге исследователи, анализирующие страны и весь мировой публикационный поток, следуют логике второго определения, согласно которому самоцитированием считается любой случай, когда множество авторов цитирующей и цитируемой статьей пересекаются хотя бы по одному автору [Там же].
Была предпринята интересная попытка примирить оба подхода: в работе [26] предложен «фракционный», долевой подсчёт самоцитирования, при котором ссылка одной статьи на другую считается самоцитированием с некоторым коэффициентом от 0 (множества авторов цитирующей и цитируемой статьей не пересекаются) до 1 (полностью идентичный состав авторов). В качестве меры «степени самоцитирования» предлагается коэффициент Жаккара.
Классики информетрии Л. Эгге и Р. Руссо, авторы фундаментального труда «Introduction to Informetrics» [7], выделяют разные типы самоцитирования, подобные введённым в нашей работе (за исключением внутристранового и издательского). Они подчёркивают, что институциональное самоцитирование учитывается, прежде всего, при использовании библиометрического анализа в контексте научной политики. Что касается авторского самоцитирования, авторы лишь ограничиваются обзором литературы (Там же. С. 220–222). Более самостоятельная информация содержится в блоке, посвящённом журнальному самоцитированию (Там же. С. 260): даётся краткое определение коэффициенту самоцитирования и самоцитируемости журналов, с методикой их определения по Journal Citation Reports (на тот момент – не базы данных, а ежегодной печатной публикации Института научной информации, ISI). Авторы предлагают любопытную трактовку высокого значения этих индикаторов, свободную от всяких этических суждений: высокий коэффициент самоцитируемости свидетельствует о малой заметности журнала; высокий коэффициент самоцитирования – о том, что журнал относится к замкнутой, изолированной научной дисциплине. В статьях [27, 28] один из авторов с вариациями повторяет эти рассуждения, поясняя, что, высокая самоцитируемость характерна скорее для периферийных журналов (а низкая – для лидирующих). Высокий процент самоцитирования более свойственен специализированным изданиям.
Авторское самоцитирование
Одним из первых подробных исследований авторского самоцитирования считается работа [11]. Авторское самоцитирование в ней тщательно отделено от других типов – в рамках одного журнала, одной организации и одной области науки. Набор данных ограничивается шестью журналами, из которых три по физиологии растений и три по нейробиологии (в сумме 183 статьи). Получены средние коэффициенты авторского самоцитирования: 16,6% и 17,5% соответственно. В среднем, авторы цитируют самих себя ощутимо активнее, чем любого другого автора, причём и «библиографически» (в списке литературы чаще встречаются работы авторов статей, чем произведения «внешних» авторов); и по числу внутренних отсылок в тексте на каждую конкретную работу (многократное упоминание одной и той же статьи на протяжении цитирующей публикации). Последнее обстоятельство интерпретируется как доказательство более тесной смысловой связи цитируемой статьи с цитирующей при наличии у них общего автора: цитируемая статья упоминается несколько раз по всему тексту цитирующей. Также на исследуемом примере обнаружено, что при самоцитировании обычно цитируется более свежая, недавняя литература, чем при цитировании других авторов. В то же время статистически значимой зависимости объёма авторского самоцитирования от числа соавторов, публикационной продуктивности автора и обширности списка литературы не найдено.
А. Портер в работе [29] подробно изучает публикации и цитируемость 69 психологов (данные детально описаны в [30]). Автор определяет самоцитирование в широком смысле, объединяя прямое самоцитирование и самоцитирование соавторов. Их доля, среди рассмотренных 1 920 ссылок, составила 16,1%. Автор констатирует, что корреляция между показателями учёных с учётом самоцитирований и без учёта предельно высока – 0,99 (коэффициент Пирсона). Если считать для каждого учёного только статьи, где он первый (или единственный) автор, коэффициент практически не меняется – 0,98. Делается вывод, что для некоторых целей («for some purposes») вполне можно не делать поправку на самоцитирование. Однако данный показатель неоднороден: у 10% учёных доля самоцитирований достигает и даже превышает 30%. Психология – комплексная дисциплина. А. Портер, анализируя её различные направления, приходит к выводу, что чем ближе субдисциплина в психологии к естественным наукам, тем ниже уровень самоцитируемости. Он ссылается на А. Медоуза [31], который предполагал, что низкий уровень самоцитируемости свидетельствует о «зрелости» дисциплины, и распространяет это утверждение на отдельных учёных: число и доля «не-самоцитирований» может отражать процесс достижения учёным зрелости, когда его работы начинают замечать другие исследователи.
Во влиятельной работе [32] (к июню 2021 г. – 188 ссылок в Scopus) исследуется роль авторского самоцитирования в цитируемости работ, написанных в институциональном международном сотрудничестве. Используются данные мониторинга литературы по астрономии, вышедшей в Голландии за 12 лет [33]. Известно, что статьи, написанные в соавторстве, в среднем цитируются больше, чем статьи «соло». Однако и здесь автор оппонирует работе [34], это преимущество не может объясняться только повышенным самоцитированием таких статей. Действительно, работы, написанные коллективом авторов, обычно получают больше самоцитирований (потому что авторов больше), однако только этим позитивный библиометрический эффект от научного сотрудничества не объясняется. Заметим, однако, что в [32] также содержатся данные о том, что внутреннее (внутри одной страны) институциональное сотрудничество снижает среднюю цитируемость статьи по сравнению с работами в рамках одной организации, поэтому выводы исследования справедливы именно для международных институциональных коллабораций.
Д. Акснес исследует влияние авторского самоцитирования на национальном уровне, анализируя цитируемость более 45 тыс. публикаций норвежских учёных за 16 лет [35]. Выясняется, что обычно наиболее цитируемые работы также получают наибольшее число самоцитирований, но при этом процент, доля самоцитирований в полученных ими ссылках меньше. Кроме того, чем больше у статьи авторов, тем в среднем выше число самоцитирований, но доля самоцитирований меньше – то есть более высокая цитируемость работы, написанной большим коллективом, обеспечивается не только и не столько ссылками, полученными от участников этого коллектива (здесь вновь полемика с [34]). Средний коэффициент самоцитируемости варьируется по научным дисциплинам от 17% до 31%, причём чем ближе дисциплина к естественным наукам, тем он выше (здесь некоторое несовпадение с Портером [29]). Это даёт автору повод предположить, что в таких науках выше «кумулятивность», построение учёным нового знания на основании своих предыдущих работ. Наконец, доля самоцитирования высока в полученных статьёй ссылках за первый-второй год после её выхода, затем преобладают «внешние» цитирования. Автор делает обобщающий вывод об отсутствии критического влияния со стороны самоцитирования при библиометрическом анализе на макроуровне (исследование целых стран). Однако на более низком уровне агрегирования, при оценке исследовательских групп и отдельных учёных, самоцитирование представляет серьёзную проблему при формировании научной политики. Для корректного анализа оно должно исключаться из расчётов.
В. Гленцль с соавторами комплексно изучают авторское самоцитирование во всех статьях 1992 г. выхода, проиндексированных БД Web of Science [25]. Они утверждают, что в библиометрии считается «патологическим» как полное отсутствие самоцитирования, так и его гипертрофированность. Одна из целей работы – изучить закономерности самоцитирования на больших данных, чтобы приблизиться к представлению о его «стандартной модели», наиболее часто встречающихся свойствах и характеристиках. Тогда при оценке научной деятельности можно будет обращать особое внимание на значительные отклонения от выявленной модели. Авторы обнаруживают:
1. Число самоцитирований во всех дисциплинах растёт быстрее, чем число «внешних» ссылок, достигая максимума на следующий год или через два года после публикации, в то время как пик внешних ссылок наблюдается на один-два года позднее. Однако самоцитирования также гораздо быстрее затухают, их кумулятивный процент уменьшается с ~50% в год выхода статьи до ~20% через 10 лет.
2. Полученные самоцитирования не являются ни строго зависимыми, ни абсолютно независимыми от числа полученных статьёй внешних ссылок. Зависимость наиболее вероятного числа самоцитирований у статьи от полученных ею на заданный момент времени внешних ссылок может быть описана степенной функцией с показателем степени ~0,55, то есть число самоцитирований примерно равно квадратному корню полученных «извне» ссылок.
3. Если объединить данные по странам, то окажется, что наибольший процент авторских самоцитирований в тех странах, чьи авторы чаще публикуются в низкоцитируемых журналах, а показатели цитируемости стран как целого тоже ниже. Авторы подводят итог: низкая заметность (visibility) публикаций приводит к тому, что учёные чаще цитируют себя сами, чем получают ссылки от других, вероятность самоцитирования увеличивается.
Методика предыдущего исследования воспроизведена в [36], но для более свежих данных (публикации 2000 г.) и на макроуровне – исследуется влияние авторского самоцитирования на показатели государств как целого. Работа сфокусирована на различиях, наблюдаемых на уровне стран при сравнении индикаторов, которые посчитаны до и после исключения из анализа самоцитирования (и прямого, и соавторского). Для всех естественных/технических/медицинских наук, рассмотренных как единое целое, подтверждается вывод [25]. Существует сильная, статистически значимая зависимость: чем в менее цитируемых журналах публикуются, в среднем, учёные страны, тем выше доля получаемых авторских самоцитирований у страны как целого.
Публикации стран, чьи авторы много публикуются в лидирующих журналах, имеют в среднем более низкий коэффициент самоцитируемости. Если построить регрессионную прямую по данным цитируемости стран с учётом и без учёта самоцитирований, то будет получен средний коэффициент самоцитируемости, он равен 26%. На взаимное расположение 35 ведущих стран, включённых в исследование, «вычищение» самоцитирований влияет несильно (анализируется показатель relative citation rate – цитирование статей страны относительно среднего уровня журналов, в которых они опубликованы). Далее авторы тщательно исследуют влияние самоцитирования по 15 крупным научным дисциплинам и приходят к выводу, что на макроуровне целых стран исключение из расчётов самоцитирований несущественно влияет на выводы библиометрического анализа, а значит для этого рода задач необязательно проводить такую коррекцию. Однако есть и некоторые различия по дисциплинам – например, обратная зависимость доли авторских самоцитирований и среднего уровня журналов, в которых публикуются авторы страны, особенно чётко прослеживается для биологии и химии.
В то же время для ряда медицинских специальностей, а также общественных и гуманитарных наук она практически отсутствует (в случае некоторых социальных областей она, наоборот, слабопозитивная).
В исследование включена Россия: обнаружены выделяющиеся на общем фоне высокие коэффициенты самоцитируемости в биомедицинских науках, медицине, нейронауках, химии и технических науках.
Неожиданно низкий коэффициент авторской самоцитируемости наблюдается у отечественных общественно-научных работ. К сожалению, статья [36] содержит немало ошибок, в основном в графическом представлении результатов и обозначении средних уровней, однако текстовая часть в целом корректна и не вызывает сомнений в сделанных авторами выводах.
В своей другой работе, посвящённой библиометрии более детального «мезоуровня», Б. Тайс и В. Гленцль исследовали показатели двенадцати европейских университетов разной специализации из шести стран [37]. Они пришли к выводу, что изменение их библиометрических показателей при исключении из анализа авторских самоцитирований разнообразно и не повторяет в точности характер изменений, происходящих при аналогичной корректировке индикаторов как стран, в которых расположены университеты, так и научных дисциплин, в которых они специализируются. В отличие от работы [36], где сделан вывод об избыточности коррекции на авторское самоцитирование при макроанализе целых стран, здесь, на мезоуровне организаций, рекомендуется одновременно учитывать и анализировать как показатели, включающие самоцитирование, так и показатели с исключёнными ссылками (со)авторов на свои статьи.
Влияние числа соавторов на абсолютное число и процент самоцитирований, которое получает статья (исследуются трёх- и десятилетнее окна цитирования), изучены в [38]. Предложена простая вероятностная математическая модель зависимости доли самоцитирования от размера авторского коллектива, которая оказывается вариантом степенной функции, асимптотически стремящейся к 1 (очевидно: при бесконечном авторском коллективе все ссылки – самоцитирования). Далее эта модель сопоставляется с эмпирическими данными, которые лишь частично оправдывают моделирование: в реальности коэффициент самоцитируемости, уже начиная с десяти авторов, практически не меняется. При этом абсолютное число полученных самоцитирований растёт с ростом авторов значительно медленнее, чем число «внешних» ссылок. Авторы делают вывод: расхожее мнение о том, что увеличение числа соавторов увеличивает прежде всего самоцитирование, не подтверждается наблюдениями. Соавторство увеличивает, прежде всего, вероятность быть процитированными другими учёными, не входящими в авторский коллектив. Что касается доли полученных ссылок, коэффициент самоцитируемости ощутимо меньше только для статей с одним автором. Для статей, написанных без соавторов, утверждение о низкой доле самоцитирований подтверждается.
Ряд недавних статей посвящён изменению поведения учёных до и после введения государственных мер по оценке публикационной активности/продуктивности, если в системе оценки не делается разницы между самоцитированием и «внешним» цитированием. Чаще всего это демонстрируется на примере Италии с программой National Scientific Accreditation [39, 41]. Обзор результатов проведён в [42].
Из новых подходов отметим s-индекс, созданный по образу индекса Хирша [43]. Определение идентичное: «Показатель учёного равен s, если каждая из s его публикаций получила не менее s самоцитирований» [44]. Конечно, его смысл, в отличие от индекса Хирша, трактуется скорее в негативном ключе. Применение данного индекса ограничено (как и индекса Хирша), но идея заслуживает изучения.
Институциональному, страновому и журнальному самоцитированию будет посвящена вторая часть работы.
| 259 |
20220102.txt |
Cite: Eremenko T. V. Assessing international research activities in library studies (2011–2020) on SciVal online platform / T. V. Eremenko // Scientific and technical libraries. 2022. No. 1. P. 35–56. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2022-1-35-56
Введение
Онлайн-платформа SciVal издательства Elsevier, источником данных для которой выступает крупнейшая международная наукометрическая БД Scopus, активно используется для анализа и мониторинга научных исследований. Одним из инструментов SciVal для изучения научно-исследовательских трендов в отдельной области исследований являются метрики тем (Topics) и тематических кластеров (Topic Clusters).
В рамках настоящей статьи поставлена цель оценить международную научную активность в сфере библиотековедческих исследований за период 2011–2020 гг. с использованием тематического кластера SciVal «Библиотека. Библиотекарь. Информация». Решаются следующие основные задачи: проанализировать динамику научной активности в сфере библиотековедческих исследований и вклады отдельных акторов; охарактеризовать наиболее актуальные темы, изучаемые в современном библиотековедении.
Описывая источниковую базу исследования, остановимся подробнее на особенностях формирования тематических кластеров SciVal. Как указано в разделе «Часто задаваемые вопросы» Центра поддержки SciVal [1], тематические кластеры формируются путём объединения тем со схожими исследовательскими интересами. Каждой из 96 тыс. тем, выделенных в SciVal, соответствует один из 1,5 тыс. тематических кластеров. При этом тема может принадлежать только одному тематическому кластеру, публикация может быть отнесена только к одной теме и, следовательно, к одному тематическому кластеру.
Каждый тематический кластер включает как минимум 5 тыс. проиндексированных в БД Scopus публикаций с 1996 г. по настоящее время. Кластер создаётся на основе частоты прямого цитирования между темами кластера [Там же]. Что касается формирования непосредственно тем, то публикации из БД Scopus группируются по темам также на основе анализа прямого цитирования, для чего используется алгоритм SciVal Topics. Этот алгоритм регулярно применяется для определения новых тем; так, в 2019 г. было выявлено 37 тем, а в 2021 г. – 112, почти половина из которых связана с COVID-19 [Там же].
Источниковой базой исследования в статье является тематический кластер «Библиотека. Библиотекарь. Информация» (Topic Cluster TC.277 Library; Librarian; Information). Он состоит из 128 тем и на 10 июля 2021 г. включает 22 945 публикаций за период 2011–2020 гг. В статье все данные приведены по состоянию на эту дату. Методы исследования задаются возможностями современных метрик, используемых платформой SciVal, и в целом лежат в рамках методологии библиометрии.
Динамика научной активности
в сфере библиотековедческих исследований
и вклады отдельных акторов
В первую очередь оценим динамику публикационной активности. В рассматриваемый период количество публикаций в тематическом кластере «Библиотека. Библиотекарь. Информация» варьировалось от года к году в диапазоне от 2 039 до 2 780 работ. Как демонстрирует диаграмма (рис. 1), не отмечалось ни стремительных подъёмов, ни глубоких падений числа публикаций. Линия тренда визуализирует замедленное снижение публикационной активности. Базисный индекс динамики, рассчитанный как соотношение данных последнего и первого уровней ряда (2020 г. и 2011 гг.), составляет 92,0%.
Рис. 1. Динамика публикационной активности
в сфере библиотековедческих исследований (2011–2020 гг.)
Можно предполагать, что причины, которые обусловливают постепенное снижение публикационной активности, различны. Возможно, что часть публикаций по библиотековедению отражается в других тематических кластерах, попадая туда на основе интенсивного цитирования внутри кластера, и в целом научная активность в рассматриваемой предметной области всё-таки растёт. Как уже упоминалось, в SciVal публикация привязана только к одной теме и к одному кластеру; соответственно, при многоаспектности библиотеки как объекта для исследования вероятность отнесения работы по библиотечной проблематике к тематическому кластеру, прямо не связанному по своему содержательному наполнению с библиотековедением, достаточно высока.
В исследовании Н. С. Редькиной о стратегических векторах развития библиотек [2] констатировано: современные библиотеки, эволюционируя, «видят себя за пределами традиционных ролей… всё чаще позиционируют себя как коммуникативные площадки, центры интеллектуального и социального развития, культурного досуга, творчества, что характерно как для публичных, так и для научных библиотек» [Там же. C. 238]. Такое широкое трактование библиотечной деятельности детерминирует содержание научных работ о библиотеке, предопределяя диверсификацию их тематической кластеризации в системах, подобных SciVal.
Однако дополнительный обзорный анализ ещё трёх кластеров SciVal, в названии которых присутствует термин библиотека (всего, таким образом, в системе четыре кластера с этим словом в названии), показывает, что и для них свойственна тенденция сохранения публикационной активности в последнее десятилетие примерно на одном уровне, с незначительным спадом в двух из трёх дополнительно изученных кластеров.
На рис. 2 представлена диаграмма, генерированная в метрике Benchmarking SciVal, с графиками публикационной активности за 2011–2020 гг. для кластеров «Библиотека. Библиотекарь. Информация», «Периодические издания как тема. Открытый доступ. Библиотека», «Архивы. Библиотека. Коллекции» и «Библиотеки. Метаданные. Онтология».
Базисный индекс динамики для кластера «Периодические издания как тема. Открытый доступ. Библиотека» составляет 99,7%; для кластера «Библиотеки. Метаданные. Онтология» – 83,9%; для кластера «Архивы. Библиотека. Коллекции» – 119,1%. Такие данные служат основанием для предварительного вывода о постепенном ослаблении международной научной активности в сфере библиотековедческих исследований.
Рис. 2. Динамика публикационной активности:
сравнительный анализ тематических кластеров «Библиотека. Библиотекарь. Информация», «Периодические издания как тема. Открытый доступ.
Библиотека», «Архивы. Библиотека. Коллекции», «Библиотеки. Метаданные. Онтология» (2011–2020 гг.)
Далее рассмотрим, кто выступает основными акторами научной результативности в сфере библиотековедческих исследований в мире. Если квалифицировать как акторов отдельные страны, то рейтинг стран по показателю публикационной активности с большим отрывом возглавляют США (10 341 публикация), затем – Великобритания (1 315) и Индия (1 082). Также в топ-10 стран по публикационной активности входят Канада, Нигерия, Австралия, Китай, Испания, ЮАР и Пакистан. Россия в этом рейтинге занимает 29-е место (103).
По показателю количества цитирований на первом месте США (47 056 цитирований), второе и третье места занимают Великобритания (6 641) и Австралия (5 289). Далее – Канада, Индия, Испания, Нигерия, Китай, Пакистан и Тайвань. Россия по количеству цитирований на 60-м месте (109). Немаловажно заметить, что лидирование США и следующей за ними Великобритании по числу публикаций и цитирований в значительной степени обусловлено тем, что в базе данных Scopus, согласно путеводителю издательства Elsevier [3. C. 15], контент издателей из этих двух стран преобладает.
Рейтинг конкретных организаций как акторов публикационной активности возглавляет Иллинойсский университет в Урбана-Шампейн (241 публикация), затем по убыванию в топ-10 входят: Городской университет Нью-Йорка, Государственный университет Пенсильвании, Техасский университет A&M, Университет Пенджаба, Университет Мэриленда в Колледж-Парк, Университет Пердью, Университет Северной Каролины в Чапел-Хилл, Университет Торонто, Университет Нигерии. Отметим как значимый факт: во-первых, все топ-10 организаций – это университеты; во-вторых, среди них доминируют вузы США (7 из 10); остальные вузы представляют Пакистан, Нигерию и Канаду.
По количеству цитирований на первом месте – также Иллинойсский университет в Урбана-Шампейн (1 219 цитирований); кроме него, в топ-10 входят (по убыванию): Университет Пенджаба, Городской университет Нью-Йорка, Университет Чарльза Стерта, Квинслендский технологический университет, Университет Мэриленда в Колледж-Парк, Рутгерс – Государственный университет Нью-Джерси (Нью-Брансуик), Университет Гонконга, Университет Пердью, Западный университет. Тотальное доминирование университетов в этом рейтинге сохраняется, однако, в отличие от топ-10 организаций по публикационной активности, в этом списке вузы США составляют первую половину, а вторую – университеты Австралии, Пакистана, Гонконга и Канады.
Примечательно, что если лидерство США как страны – актора научной результативности наглядно отражается в рейтингах конкретных организаций, то второе место Великобритании через рейтинги организаций не визуализируется: ни один университет Великобритании в топ-10 организаций ни по публикационной активности, ни организаций по количеству цитирований не представлен. Причины, объясняющие этот факт, могут быть сформулированы только гипотетически; для точного их определения необходимо провести самостоятельное (отдельное) исследование.
Для начала может быть констатирована децентрализация публикационной активности, распределение большого количества публикаций и цитирований по организациям Великобритании без высокой концентрации их в отдельных учреждениях. С чем связана такая «атомизация» научной активности? Интересно интерпретировать отмеченный факт в контексте данных известного рейтинга университетов, составляемого Quacquarelli Symonds (QS World University Rankings), а именно выборки вузов по направлению «Библиотека и управление информацией» за 2021 г. [4].
В топ-20 университетов рейтинга QS World University Rankings за 2021 г. по направлению «Библиотека и управление информацией» вошли 12 учебных заведений США, 3 – Канады, 1 – Сингапура, 1 – Китая и 3 вуза Великобритании: Университет Шеффилда (он занял 1-е место), Университет Лафборо и Университетский колледж Лондона. QS World University Rankings, таким образом, подтверждает лидирующую позицию университетов США и высокую репутацию вузов Великобритании в библиотечно-информационной сфере, но оставляет открытым для изучения вопрос о причинах отсутствия в списках топ-10 организаций кластера «Библиотека. Библиотекарь. Информация» университетов Великобритании, в частности, того же Университета Шеффилда.
Дальнейшее сопоставление рейтингов кластера SciVal и QS World University Rankings выявляет частичное совпадение организаций, что вполне логично, так как индикаторы для оценки исследовательского потенциала университетов в QS World University Rankings основываются на данных цитируемости статей и индекса Хирша авторов, взятых из БД Scopus [5].
Сопоставление списка топ-20 университетов по направлению «Библиотека и управление информацией» QS World University Rankings за 2021 г. и двух списков топ-10 организаций (по количеству публикаций и цитирований) кластера «Библиотека. Библиотекарь. Информация» системы SciVal обнаруживает совпадение шести университетов. Результаты сравнения представлены в табл. 1; пять из шести этих учебных заведений – вузы США, один университет находится в Канаде.
Таблица 1
Университеты, входящие в списки топ-10 кластера
«Библиотека. Библиотекарь. Информация» и топ-20 QS World
University Rankings по направлению «Библиотека и управление информацией»
Кластер «Библиотека.
Библиотекарь. Информация»
Место в рейтинге
Место в рейтинге QS World University
Rankings
публикации
цитирования
Иллинойсский университет
в Урбана-Шампейн
1
1
3
Университет Мэриленда
в Колледж-Парк
6
6
12
Университет Северной
Каролины в Чапел-Хилл
8
–
2
Университет Торонто
9
–
4
Рутгерс – Государственный
университет Нью-Джерси
(Нью-Брансуик)
–
7
11
Западный университет
–
10
15
Анализируя вклад в научную результативность, небезынтересно обратиться к списку ресурсов, статьи из которых образуют кластер «Библиотека. Библиотекарь. Информация». Самый продуктивный по показателю количества статей в рассматриваемый период – электронный журнал «Library Philosophy and Practice». Журнал издаётся библиотеками Университета Небраски (США); в нём публикуются статьи, в которых исследуется связь между библиотечной практикой и её философскими и теоретико-методологическими основаниями [6]. За 2011–2020 гг. вклад журнала в кластер – 1 251 статья.
Наиболее точной метрикой значимости вклада журналов, однако, выступает не количество статей, а показатель взвешенного по области знания цитирования (Field-Weighted Citation Impact, FWCI). Это отношение общего количества цитирований статьи к ожидаемому среднему цитированию в соответствующей предметной области. FWCI, равный 1, показывает, что статья цитируется на среднемировом уровне. FWCI более 1 означает, что статья цитируется выше среднемирового уровня; например, FWCI 1.48 означает, что статья цитируется выше ожидаемого на 48% [7]. По этому показателю в кластере лидирует журнал «College and Research Libraries»; FWCI его статей – 1.98. Это научный журнал Ассоциации университетских и исследовательских библиотек, являющейся подразделением Американской библиотечной ассоциации [8].
Всего в кластере 12 ресурсов с показателем FWCI выше 1; именно они формируют ядро статей с цитируемостью выше среднемирового уровня в предметной области библиотековедения. Список ресурсов, приведённый в табл. 2, свидетельствует о доминировании журналов США с включением нескольких изданий международных издательских групп, специализирующихся на публикации академической литературы и научных журналов.
Таблица 2
Ресурсы кластера «Библиотека. Библиотекарь. Информация»
с показателем FWCI > 1
№ п/п
Наименование журнала
Страна/ Издающая организация
FWCI
1
College and Research Libraries
США
1,98
2
Behavioral and Social Sciences Librarian
США
1,82
3
Library and Information Science Research
США
1,67
4
Journal of Academic Librarianship
США
1,56
5
Library Quarterly
США
1,45
6
Portal
США
1,36
7
Advances in Intelligent Systems and Computing
Springer Nature
1,17
8
Journal of Librarianship and Information Science
США
1,15
9
Journal of Documentation
Emerald Publishing
1,11
10
Information Technology and Libraries
США
1,09
11
Library Hi Tech
Emerald Publishing
1,07
12
New Review of Academic Librarianship
Taylor & Francis Group
1,02
Актуальность
библиотековедческих исследований
Для анализа актуальности библиотековедческих исследований воспользуемся оценкой проминентности, которую обеспечивает инструментарий SciVal. Понятие проминентности – одно из наиболее часто применяемых в исследованиях на основе системы SciVal. Именно с помощью проминентности определяется востребованность научных исследований, уровень внимания учёных в мире к той или иной теме. В сфере научного администрирования данные о проминентности становятся предпосылкой для принятия решений о финансировании исследований.
При расчёте проминентности темы в SciVal используются три метрики:
число цитирований в год n для статей, опубликованных в n и n – 1;
количество просмотров Scopus в год n для статей, опубликованных в n и n – 1;
средний рейтинг CiteScore за год n [1].
Проминентность тематических кластеров и тем оценивается по шкале от 1 до 100, где 100 – это наивысший показатель востребованности [9. С. 40].
Проминентность кластера «Библиотека. Библиотекарь. Информация» равняется 50.368, т. е. может быть квалифицирована как невысокая, близкая к средней. Иными словами, внимание мирового научного сообщества к библиотековедческой проблематике ощутимо, но не «перегрето». Такая оценка проминентности кластера коррелирует с трендом замедленного снижения публикационной активности, который анализировался в предыдущей части статьи.
Рассмотрим, какие отдельные темы вносят наиболее значительный вклад в показатель проминентности кластера. Для этого необходимо обратиться к списку тем, ранжированных по уровню проминентности. В табл. 3 приведены 14 тем, возглавляющие список и имеющие проминентность выше 75; именно эти темы могут квалифицироваться как наиболее востребованные в современном библиотековедении.
Следует отдельно оговорить, что для обеспечения адекватности перевода названий тем на русский язык с целью максимального соответствия используемой в России профессиональной терминологии автор статьи активно использовала как англоязычные, так и русскоязычные справочные и научные ресурсы в области библиотечно-информационной деятельности [10–15]. Уточнения в переводах тем отражены в подстрочных примечаниях.
Таблица 3
14 тем кластера «Библиотека. Библиотекарь. Информация»
с наиболее высокой проминентностью
№ п/п
Темы
Количество
публикаций
Проминентность
1
Информационная грамотность. Обучение библиографической грамотности. Библиотекари (Information Literacy; Library Instruction1; Librarians)
3 025
96.602
2
Электронные книги. Комплектование по потребности. Вузовские библиотеки (Electronic Books. Patron-driven Acquisitions2. Academic Libraries3)
1 703
89.953
3
Вузовские библиотеки. Библиотекари. Социальные медиа (Academic Libraries. Librarians. Social Media)
810
86.830
4
Библиотековедение. Геоинформационные системы. Специалист в области информатики (Library Science. Land Information System.
Informatician)
835
85.875
5
Вузовские библиотеки. Библиотекари. Неформальное обучение (Academic Libraries. Librarians. Informal Learning)
821
83.102
6
Электронные журналы. Электронные ресурсы. Университетские библиотеки (E-Journal. Electronic Resources. University Libraries)
800
80.991
Окончание таблицы 3
№ п/п
Темы
Количество
публикаций
Проминентность
7
Библиотечное обслуживание Информационная грамотность. Метод условной оценки контингента4 (Library Services. Information Literacy. Contingent Valuation)
406
79.942
8
Справочно-библиографическое обслуживание. Чаты. Вузовские библиотеки (Reference Services. Chat. Academic Libraries)
657
79.712
9
Библиотечная профессия. Пользователи. Личная информация (Library Profession. Patron. Identifiable Information5)
65
77.884
10
Вузовские библиотеки. Метод опроса. Библиотекари (Academic Libraries. Survey Research/Design. Librarians)
481
77.736
11
Библиотековедение. Гарантия бессрочного пребывания в должности. Геоинформационные системы (Library Science. Tenure6. Land Information System)
622
77.406
12
QR-коды. Вузовские библиотеки. Онлайн-обучение (Quick Response; Academic Libraries; Online Learning)
715
77.336
13
Библиотечное обслуживание. Удовлетворённость пользователей. Информационный контроль (Library Services; User Satisfaction; Information Control)
370
75.511
14
Вузовские библиотеки. Экслибрисы. Метод обнаружения услуг7 (Academic Libraries; Ex-Libris; Service Discovery)
673
75.140
Более детальное изучение массивов публикаций по каждой теме, доступных через SciVal, помогает конкретизировать направления исследований, актуальных в настоящее время и потенциально интересных в будущем. Для этого используются такие метрики, как ключевые фразы (Keyphrases) и репрезентативные публикации (Representative publications). Топ-50 ключевых фраз извлекаются из заглавий публикаций, аннотаций и ключевых слов; они представляют наиболее значимые понятия и агрегируются для каждой конкретной темы. Ключевой фразе присваивается значение «релевантности» в диапазоне от 0 до 1 [16]. Десять репрезентативных публикаций дают представление о сути исследований по теме и определяются по их цитируемости. В руководстве по работе со SciVal [Там же] дана рекомендация о концентрации на изучении этих десяти публикаций как наиболее тесно связанных с рассматриваемой темой и дающих представление о центральном научном вопросе темы.
Рассмотрим возможности метрик ключевых фраз и репрезентативных публикаций на примере темы, возглавляющей список тем кластера, – «Информационная грамотность. Обучение библиографической грамотности. Библиотекари». Её проминентность, как видим из табл. 3, максимально высока и равняется 96.602. К теме отнесены 3 025 публикаций.
50 ключевых фраз в этой теме возглавляет термин «Информационная грамотность» с релевантностью 1. Агрегированная с ним совокупность ключевых фраз включает термины с релевантностью от 0.33 до 0.03. Обращение к их содержанию позволяет увидеть контекст, в котором в современных исследованиях изучается информационная грамотность. Можно определить его как сочетание преимущественно трёх аспектов:
система высшего образования (ключевые фразы «Студент», «Преподаватели», «Студент колледжа», «Обучение», «Высшее образование», «Учебный курс», «Учебный план», «Навыки», «Учебно-методическое пособие», «Компетентность», «Магистрант», «Университет», «Колледж», «Учебная аудитория», «Критическое мышление», «Обучение студентов»);
профессиональная библиотечная среда («Библиотекарь», «Библиотека», «Обучение информационной грамотности», «Обучение библиографической грамотности», «Вузовская библиотека», «Университетская библиотека», «Библиотековедение», «Библиотечное обслуживание», «Периодические издания»);
применение новых информационных технологий («Онлайн», «Дистанционное образование», «Электронная библиотека», «Наука об информации», «Цифровой», «Информация»).
Первый аспект, т. е. рассмотрение вопросов информационной грамотности в контексте системы высшего образования, превалирует. Это подтверждается и включением в ключевые фразы, репрезентирующие профессиональную библиотечную терминологию, только таких типов библиотек, как вузовская и университетская.
Обращение к топ-10 репрезентативных публикаций дополнительно уточняет обозначенный метрикой ключевых фраз фокус исследовательского интереса к информационной грамотности. Библиографические описания публикаций приведены в табл. 4.
Таблица 4
Топ-10 репрезентативных публикаций темы «Информационная грамотность.
Обучение библиографической грамотности. Библиотекари»
№ п/п
Библиографическое описание
Количество
цитирований
1
Mackey T. P. Reframing information literacy as a metaliteracy / Mackey T. P., Jacobson T. E. // College and Research Libraries. 2011. 72 (1). P. 62–78.
184
2
Gross M. What's skill got to do with it? : Information literacy skills and self-views of ability among first-year college students / Gross M., Latham D. // Journal of the American Society for Information Science and Technology. 2012. 63 (3). P. 574–583.
121
3
Saunders L. Faculty Perspectives on Information Literacy as a Student Learning Outcome // Journal of Academic Librarianship. 2012. 38 (4). P. 226–236.
81
4
Lloyd A. Trapped between a rock and a hard place: What counts as information literacy in the workplace and how is it conceptualized? // Library Trends. 2011. 60 (2). P. 277–296.
80
5
Lloyd A. Information literacy as a socially enacted practice: Sensitising themes for an emerging perspective of people-in-practice // Journal of Documentation. 2012. 68 (6). P. 772–783.
78
Окончание таблицы 4
№ п/п
Библиографическое описание
Количество
цитирований
6
Oakleaf M. A. Roadmap for Assessing Student Learning Using the New Framework for Information Literacy for Higher Education // Journal of Academic Librarianship. 2014. 40 (5). P. 510–514.
60
7
Tewell E. A decade of critical information literacy: A review of the literature // Communications in Information Literacy. 2015. 9 (1). P. 24–43.
59
8
Whitworth A. Radical Information Literacy: Reclaiming the Political Heart of the IL Movement // Radical Information Literacy: Reclaiming the Political Heart of the IL Movement. 2014. P. 1–233.
51
9
Erlinger A. Outcomes assessment in undergraduate information literacy instruction: A systematic review // College and Research Libraries. 2018. 79 (4). P. 442–449.
23
10
Sample A. Historical development of definitions of information literacy: A literature review of selected resources. doi: https://doi.org/10.1016/j.acalib.2020.102116 // Journal of Academic Librarianship. 2020. 46 (2).
8
Изучая табл. 4, видим, что с помощью этой метрики в SciVal отобрано шесть публикаций теоретического, обзорного и проблемно-постановочного характера о современных трактовках информационной грамотности (№ 1, 4, 5, 7, 8, 10); такая подборка говорит о высоком уровне научной рефлексии в проблемном поле этого понятия.
Ещё в четырёх публикациях, отобранных в топ-10, в разных аспектах рассматривается информационная грамотность студентов вузов
(№ 2, 3, 6, 9), что подчёркивает ранее отмеченное первенствующее значение контекста системы высшего образования и деятельности вузовских библиотек в исследовании темы информационной грамотности.
Стоит отметить, что из топ-10 публикаций две принадлежат профессору Аннемари Ллойд; в настоящее время она заведует кафедрой департамента (факультета) информационных исследований в Университетском колледже Лондона, а ранее работала в Школе библиотечных и информационных наук Университета Борас (Швеция) и в Университете Чарльза Стерта (Австралия) [17]. Её исследования в сфере информационной грамотности сосредоточены на роли информационной грамотности в обучении, теоретических аспектах этого понятия и информационных практиках.
Выводы
Оценка международной научной активности в сфере библиотековедческих исследований за период 2011–2020 гг., проведённая на основе тематического кластера SciVal «Библиотека. Библиотекарь. Информация» (Topic Cluster TC.277 Library; Librarian; Information), позволяет сделать следующие основные выводы:
1. Внимание мирового научного сообщества к библиотековедческой проблематике ощутимо, но не поднимается выше среднего уровня проминентности. Динамика публикационной активности стабильна,
с тенденцией замедленного снижения. Вероятность того, что наблюдаемое снижение является особенностью не только одного тематического кластера, а общим трендом постепенного ослабления международной научной активности в сфере библиотековедческих исследований, достаточно высока, что подтверждается данными обзорного анализа ещё трёх кластеров SciVal, в названиях которых присутствует термин библиотека.
2. Основным актором научной результативности в сфере библиотековедческих исследований в мире по показателю как публикационной активности, так и количества цитирований являются США. Вклад этой страны гораздо значительнее, чем у остальных топ-10 стран, в число которых входят Великобритания, Индия, Канада, Нигерия, Австралия, Китай, Испания, ЮАР, Пакистан, Тайвань. В значительной степени лидирование США и следующей за ними Великобритании по числу публикаций и цитирований обусловлено тем, что в БД Scopus контент издателей из этих двух стран преобладает.
3. Ключевыми акторами научной результативности в аспекте отдельных организаций выступают университеты США, Австралии, Канады, Пакистана, Нигерии и Гонконга. В свете вывода, сделанного в предыдущем пункте, закономерно, что рейтинги организаций по публикационной активности и количеству цитирований в области библиотековедения возглавляет Иллинойсский университет в Урбана-Шампейн, Школа информационных наук которого известна лучшей в США магистратурой по библиотечным и информационным наукам [18].
4. Сравнение рейтингов кластера SciVal с данными выборки вузов по направлению «Библиотека и управление информацией» QS World University Rankings выявляет совпадение шести топ-университетов, преимущественно вузов США, удостоверяя тем самым их высокую академическую репутацию. Однако это сравнение оставляет открытым для дальнейшего исследования вопрос: почему при наличии в списке топ-20 университетов QS World University Rankings трёх университетов Великобритании и втором после США месте Великобритании по научной результативности в сфере библиотековедческих исследований ни один университет из этой страны не идентифицируется метриками SciVal как ключевой актор.
5. Ядро статей с цитируемостью выше среднемирового уровня в предметной области библиотековедения формируется 12 ресурсами. Их список возглавляет американский научный журнал «College and Research Libraries», статьи из которого цитируются выше ожидаемого среднемирового уровня в области библиотековедения на 98%. В списке ресурсов ожидаемо доминируют журналы США с включением нескольких изданий международных издательских групп, специализирующихся на публикации академической литературы и научных журналов.
6. Наиболее актуальными и привлекающими внимание учёных темами библиотековедческих исследований в мире за период
2011–2020 гг. являются 14 тем с показателем проминентности выше 75. Максимально высокую проминентность (96.602) имеет тема «Информационная грамотность. Обучение библиографической грамотности. Библиотекари». Её изучение происходит преимущественно в контексте системы высшего образования и деятельности вузовских библиотек.
7. В целом возможности инструментария и метрик онлайн-платформы SciVal позволяют решать сложные задачи в сфере наукометрии; аналитико-оценочный потенциал этой системы высок и может быть успешно реализован в деятельности научных библиотек, занимающихся информационным обеспечением исследовательской работы.
| 249 |
20220403.txt |
Cite: Lakizo I. G. Demand for document resources and library services to indicate satisfaction of university students in information (the case study of State Public Scientific and Technological Library of the Russian Academy of Science Siberian Branch) / I. G. Lakizo // Scientific and Technical Libraries. 2022. No. 4.
P. 54–77. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2022-4-54-77
Введение
Разнообразие библиотечных ресурсов и относительно низкий уровень их использования – социальная проблема, с которой сталкиваются библиотеки региона. Один из путей решения проблемы – выявление и обобщение успешного опыта взаимодействия пользователей с библиотечными ресурсами, в том числе уточнение иерархии информационных потребностей пользователей библиотек различных типов. Это позволит сосредоточить усилия на организации информационного обеспечения наиболее востребованных направлений, а также использовать положительный опыт для привлечения в библиотеку потенциальных пользователей.
Обзор литературы
Уровень удовлетворённости информационных потребностей студентов при обращении к ресурсам и услугам библиотеки определяется методами социологического опроса. Такие исследования регулярно проводятся в различных регионах России и за рубежом. Как правило, этот вопрос является одним из аспектов изучения чтения [1–9] и досуга студентов [10], влияния контента на академическую успеваемость [11, 12], качества библиотечного обслуживания [13–19]. Сведения об использовании студентами библиотечных ресурсов предоставляют масштабные исследования, посвящённые восприятию библиотек населением [20]. В них студенты являются одной из страт выборки.
Выводы всех исследований совпадают в отношении престижа чтения среди студентов. Успех в профессиональной деятельности они во многом связывают с владением информацией [3]. Вместе с тем чтение уступает место другим способам получения информации [5]. Оно занимает последнее место в рейтинге досуговых форм [10]. Основной источник чтения, по результатам большинства исследований, – интернет [8].
Опросы студентов, проводимые библиотеками вузов, показывают, что на использование библиотечных ресурсов большое влияние оказывают преподаватели [13]. В последнее десятилетие востребованы обучающие мероприятия по работе с удалёнными ресурсами, организуемые библиотеками [Там же]. Индивидуальное консультирование – очень популярная услуга у студентов [14, 18].
Жителями Москвы городская библиотека «уже не рассматривается как социализационный институт, не предполагается, что она формирует квалифицированного читателя» [20]. Основная функция библиотеки, по мнению москвичей, – «обеспечение желающих интересующими их книгами» [Там же]. О наличии библиотеки в вузе, в котором они учатся, сообщили 94% студентов, около двух третей из них пользуются библиотекой своего вуза. К услугам ближайшей к дому библиотеки прибегают 27% респондентов. Студенты не называли библиотеку местом, где они читают. Библиотека ассоциировалась у них со словами «честное», «тусклое», «большое», «пожилое», «старое». «Книги не обманут, а потому – “честное”. “Большое” – потому, что молодёжь предпочитает крупные библиотеки, но три негативные коннотации показывают, что это место “немолодёжное”, “неяркое”, “скучное”. В качестве главного достоинства и преимущества хорошей библиотеки молодые москвичи выделяют большой книжный фонд – 40,5%» [Там же].
В отличие от столичных студентов, вузовская молодёжь в отдельных регионах пользуется библиотеками менее активно. В Нижнем Тагиле 40% студентов являются читателями вузовской библиотеки, 23,6% – библиотечной сети города, 6% – Центральной городской библиотеки, 30% – не читают в библиотеках. При этом у нижнетагильских студентов нет негативных представлений о библиотеке: более 90% считают, что в современном обществе она необходима. Как и жители Москвы, от библиотеки они прежде всего ожидают богатого выбора современной литературы [6].
Данные об использовании студентами библиотечных ресурсов значительно отличаются по регионам. Например, в Перми 34% студентов стремятся посещать библиотеку вуза несколько раз в неделю [18].
В Минске при поиске дополнительной информации студенты чаще пользуются услугами Национальной библиотеки Беларуси (23%), чем библиотекой своего вуза (8%) [7].
В 2009–2011 гг. в Новосибирске было проведено исследование об использовании библиотечных ресурсов студентами, обучающимися с применением дистанционных технологий [16]. Анкетирование проводилось на базе Новосибирского государственного технического
университета, Новосибирского государственного педагогического университета, Сибирского института управления. Оказалось, что 39% таких студентов хотели бы, но не имеют возможности пользоваться
библиотекой своего вуза. 20–45% прибегают к ресурсам других
библиотек для получения материалов, используемых в учебном
процессе.
Сравнение результатов этого и более позднего опроса, проведённого ГПНТБ России, показало, что, несмотря на развитие удалённых услуг в библиотеках, почти 40% студентов сталкиваются с нехваткой информации при работе над выпускными квалификационными работами, курсовыми и рефератами. Несмотря на повсеместное внедрение электронных библиотечных систем, 70,83% испытывают потребность в учебниках [16].
Изучение роли библиотек в образовательном чтении студентов Новосибирска показало, что они стремятся «минимизировать усилия при больших учебных нагрузках… Некоторыми студентами библиотека воспринимается как место, которое создаёт дополнительные проблемы, усложняет учебное чтение» [21. С. 91], «в современные практики учебного чтения бумажная книга плохо вписывается» [Там же. C. 92].
Исследования, выявляющие причины неудовлетворённости студентов информационным обеспечением, предлагаемым библиотеками, позволяют выявлять и ликвидировать «узкие места» в организации информационного обслуживания. Однако они редко отвечают на вопросы о том, каковы сильные стороны библиотеки в восприятии читателями-студентами, почему при всех возможностях современного информационного пространства ряд студентов всё-таки предпочитает библиотеку для удовлетворения своих информационных потребностей. Для ответа на эти вопросы целесообразно выяснить, какие информационные потребности наиболее полно удовлетворяются студентами, посещающими библиотеки.
Методология исследования
Цель исследования – выявление уровня удовлетворённости различных групп информационных потребностей студентов вузов в процессе использования документных ресурсов и услуг, предоставляемых крупнейшими библиотеками региона.
Объект исследования – спрос студентов на традиционные и электронные документные ресурсы библиотеки.
Применение методов анализа библиотечной статистики для изучения информационных потребностей студентов позволило подтвердить или опровергнуть данные других исследований по этой теме.
Методология работы предполагала выявление и группировку информационных потребностей студентов, а также соответствующих им типов и видов источников информации. В ходе анализа библиотечной статистики сведения о типах, видах, хронологических границах, содержании выданных студентам документов обобщались и анализировались на предмет соответствия выявленным ранее типам и видам источников. Выводы об уровне удовлетворённости различных групп информационных потребностей делались на основе выявления в общем объёме спроса долей информационных источников (по целевому назначению и тематической принадлежности) и их сопоставления.
Источником данных стали сведения о выданной литературе и о читателях, аккумулированные в автоматизированной библиотечной системе ГПНТБ СО РАН за 2016–2021 гг. За единицу спроса была принята одна книговыдача. Поиск в базах данных, содержащих сведения о читателях, проводился по сочетанию полей «категория читателей» и «дата записи» или «дата перерегистрации». Сведения о выданной литературе при необходимости уточнялись путём обращения к электронным каталогам библиотеки, о характере запросов и источниках для их удовлетворения – обращением к служебным картотекам справочно-библиографического отдела библиотеки.
Результаты.
Группы информационных потребностей студентов
Спектр информационных потребностей студентов хорошо изучен [22, 23]:
учёба, работа;
общий культурный уровень;
досуг, быт.
Проанализировав литературу [24, 25], можно выделить несколько групп потребностей, связанных с учебной деятельностью, и источников, которые служат для их удовлетворения (табл. 1). По регулярности выхода в свет источники могут быть периодическими (журналы) и непериодическими (книги), по способу документирования – печатными и электронными.
Таблица 1
Группы учебных информационных потребностей
Группы
потребностей
Условия
возникновения
Примеры
запросов
Виды
информационных
источников
1. Академические
Получение
образования
в университете
Источники для
выполнения
самостоятельной работы, подготовки квалификационной работы
Учебные,
научные,
производственно-практические,
справочные,
официальные.
Широкая отраслевая принадлежность, связанная с общеобразовательными и специальными учебными дисциплинами
Продолжение таблицы 1
Группы
потребностей
Условия
возникновения
Примеры
запросов
Виды
информационных источников
2. Потребность
в информации о личностном
развитии
Приобретение необходимых для получения образования личностных
качеств и навыков
Стратегии обучения и карьерного развития, тайм-менеджмент, практика
разрешения
конфликтов и др.
Научно-популярные.
Общественные и гуманитарные науки (психология, педагогика, менеджмент)
3. Потребность в информации о различных аспектах социального взаимодействия
Участие в студенческой жизни, переезд к месту обучения из другого региона, участие в обмене информацией
Волонтёрские движения, студенческие ассоциации и пр.
Научно-популярные, справочные.
Общественно-научная и межотраслевая тематика
4. Потребность в информации о доступных ресурсах
Недостаток ресурсных возможностей (финансовых, технических и др.)
Расположение и правила работы библиотеки,
бесплатные юридические консультации, бесплатное пользование компьютерными классами, гранты, стипендии, работа неполный рабочий день, медицинское страхование
Справочные и другие материалы,
подготовленные
библиотекой
5. Потребность в информации об образовании следующего уровня и о карьерных перспективах
Определение жизненных перспектив в связи с окончанием обучения
Поступление в аспирантуру, поиск работы, открытие своего бизнеса
Научные, профессионально-производственные, справочные, официальные.
Общественные и гуманитарные науки (педагогика, экономика)
Знание о том, какие виды информационных источников предназначены для удовлетворения определённых групп учебных потребностей, может быть применено при формулировании выводов и построении гипотез об уровне удовлетворённости студентов информационным обеспечением и о тех потребностях, которые они удовлетворяют с помощью библиотечных ресурсов. Обозначенная связь спроса и информационных потребностей базируется на теории экономики: «При движении потребности из сферы желаний и нужд потребителя в сферу материализации происходит смена её форм из абстрактной в действительную (реальную), выраженную в платёжеспособных запросах потребителя, что позволяет реализовать её через конкретные формы потребления (в виде товаров и услуг), представленные на потребительском рынке. Потребительский спрос выступает центральным звеном взаимосвязи потребителя и производителя, отображает современное состояние развития потребностей в обществе» [26. С. 66].
Спрос на документные ресурсы
В 2016–2021 гг. около 15% новосибирских студентов посещали крупнейшую библиотеку региона – ГПНТБ СО РАН и были в неё записаны. Однако только один из пяти записанных студентов стал постоянным пользователем ГПНТБ СО РАН и неоднократно в течение нескольких лет посещал библиотеку. Это само по себе является показателем низкой удовлетворённости данной группы информационным обеспечением, предлагаемым ей в библиотеке, и подтверждает результаты других исследований о том, что при удовлетворении своих информационных потребностей студенты предпочитают использовать небиблиотечные ресурсы [21].
Как правило, чем новее издание, тем более оно востребовано студентами. Основной спрос студентов (55%) приходится на документы, изданные за последние 10 лет. При этом самые новые издания (вышедшие в последние 2–3 года) пользуются наименьшим спросом в этой хронологической категории. Вероятно, такой временной лаг вызван тем, что спрос студентов в значительной степени определяется рекомендациями преподавателей, которые информируют их о существующих источниках, и требованиями федеральных государственных образовательных стандартов, отражающимися в рабочих программах дисциплин.
Спрос на документы, изданные до 1991 г., составляет только 2% в общем объёме спроса, на документы, изданные в 1991–2000 гг., – 7%.
Чем младше курс, тем менее выражена у студента потребность в старых изданиях. Спрос на такие документы существует в основном у студентов-дипломников (им выдано 66% запрошенных изданий 1961–1990 гг.). Это студенты исторических, педагогических, медицинских и строительных специальностей. Кроме книг, им требуются авторефераты диссертаций, защищённых в эти годы. 30% запрошенных изданий 1961–1990 гг. было выдано студентам 3–4 курсов. Это студенты юридических, исторических, психологических специальностей. Им были нужны научные издания (в том числе монографии, сборники статей, материалы конференций), научно-популярные и профессионально-производственные издания 1961–1990 гг. выпуска. Студенты 1–2 курсов, у которых существовал спрос на старые издания, получали второе высшее образование. Им было выдано 4% старых изданий.
Специальность, на которой обучается студент, влияет на активность его спроса в различные годы обучения (табл. 2). Спрос студентов общественно-научных и медицинских специальностей растёт по мере того, как они переходят на старшие курсы, в отличие от спроса студентов естественно-научных и гуманитарных специальностей. Спрос студентов общественно-научных специальностей наиболее активен на средних курсах.
Таблица 2
Распределение спроса по специальностям
Группы
специальностей
Спрос по категориям, %
Всего, %
дипломники
студенты
3–4 курсов
студенты
1–2 курсов
Общественно-научные
28,7
51
20,3
100
Естественно-научные
35
22
43
100
Технические
34,5
30,4
35,1
100
Окончание таблицы 2
Группы
специальностей
Спрос по категориям, %
Всего, %
дипломники
студенты
3–4 курсов
студенты
1–2 курсов
Медицинские
35,8
38,2
26
100
Гуманитарные
26,5
24,8
48,7
100
У студентов преобладает спрос на книжные издания (70%). 30% спроса приходится на документы из категории «Прочее»1. Первокурсникам книги требуются чаще, чем другим студентам. Студенты средних курсов чаще других спрашивают журналы.
Ядро чтения обычно составляют документы, по содержанию соответствующие специальности (табл. 3).
Таблица 3
Распределение спроса по специальностям читателей
и отраслям знаний (%)
Отрасли знаний
Группы специальностей
общественно-научные
естественно-научные
технические
медицинские
гуманитарные
Общественные науки
75
6,6
8,4
1,8
8,9
Естественные науки
0,5
26
6,2
3,7
1,7
Техника
1,1
12,5
28,4
0,5
0,6
Медицина
0,6
5
0,2
68,2
2,7
Окончание таблицы 3
Отрасли знаний
Группы специальностей
общественно-научные
естественно-научные
технические
медицинские
гуманитарные
Гуманитарные
11
3,9
6,9
2,7
64,5
Издания универсального содержания
0,1
0
0,2
0
0,2
Прочее
11,7
46
49,7
23,1
21,4
Всего
100
100
100
100
100
Наибольшей концентрацией на своей области знаний отличаются студенты общественно-научных и гуманитарных специальностей (75% и 64% соответственно). По 9% спрашиваемых ими изданий приходится на смежные области.
Сконцентрированы на своей области знаний также студенты медицинских специальностей – 68% востребованных ими изданий относятся к медицинским наукам. Кроме изданий медицинской тематики, отчётливо прослеживается спрос на издания из смежных областей знания – биологии (3,2%) и психологии (1,1%). К категории «Прочее» относится 23%.
Схожие результаты были получены при исследовании информационных потребностей специалистов в рамках изучения проблемы «Библиотека и научная информация». Самый высокий спрос на литературу по основной отрасли знаний наблюдался в медицинских науках – 79%, филологии и искусствоведении – 74,7%. Высокий удельный вес документов по основной отрасли знаний объяснялся «меньшими взаимосвязями указанных наук с другими отраслями знаний» [27. С. 16, 17].
Студенты естественно-научных специальностей, в отличие от общественно-научных и гуманитарных, помимо своей предметной области активно интересуются изданиями в смежных областях (26% – техника и 17% – медицина).
Наибольшим разнообразием и отсутствием выраженного ядра отличается спрос студентов технических специальностей: 28% – в своей области, 6% – в области естественных наук и медицины, 8% –в области общественных наук, 6% – гуманитарных.
Студенты естественно-научных и технических специальностей
в два раза чаще других спрашивают документы из категории «Прочее» (46% и 50% соответственно), что может быть связано со спецификой документального потока в тех областях знаний, которые они представляют.
Более детальное рассмотрение структуры спроса по разделам знаний позволяет сравнить спрос студентов различных курсов на документы общеобразовательной, общепрофессиональной и специальной тематики.
Структура спроса на документы общеобразовательной (история, философия, право, экономика) и профессиональной тематики заметно отличается в зависимости от курса (года обучения). На средних курсах в структуре спроса доля документов общеобразовательной тематики на 20% больше, чем на последних, и на 30% больше, чем на первых. На средних курсах, когда изучаются общеобразовательные предметы, спрос достигает максимума и в структуре книговыдачи составляет 70% (на первых курсах – 55%, на последних – 59%). Структура спроса по разделам знаний в этой группе отличается у студентов последних курсов: в ней большую долю занимают документы по экономике и разделу «Культура. Наука. Просвещение». Рост доли этих категорий в структуре спроса связан с тем, что доля студентов экономических и гуманитарных специальностей среди дипломников возрастает. Возможно, что потребность в документах по науке из этого раздела растёт в связи с написанием выпускной квалификационной работы.
На первых курсах в структуре спроса повышенный процент приходится на издания из раздела «Философия. Психология», что вызвано
необходимостью адаптироваться к студенческой жизни (приобретение важных для учёбы личностных навыков, погружение в новую социальную среду, начало самостоятельной жизни и пр.).
Спрос на документы общепрофессиональной и специальной тематики также отличается в зависимости от курса (года обучения). У студентов средних курсов сильнее выражена потребность в ресурсах общеобразовательной тематики и слабее – в общепрофессиональных и специальных источниках.
Чаще всего студенты удовлетворяют свои информационные потребности с помощью учебных пособий (70% в показателе книговыдачи) и справочных изданий (22%) (рис. 1).
Рис. 1. Распределение книговыдач по характеру изданий
Учебные пособия – это те издания, которые дополняют и расширяют материал из учебной программы. Обращение к ним связано с потребностью в углублении знаний. Эта потребность может быть сформирована под влиянием внутренних (осознание значимости образования, знаний для будущей карьеры) или внешних факторов (необходимость выполнить задание, направленное на углубление и закрепление знаний: подготовка курсовой, семинарские занятия и пр.).
Потребность в учебных пособиях возрастает на старших курсах. Книговыдача учебных пособий студентам средних и старших курсов в два раза выше книговыдачи студентам-первокурсникам. Потребность в библиографических изданиях, указателях, обращение к статистическим и законодательным материалам связана с потребностью выполнять исследовательскую работу (в рамках написания курсовой работы, дипломного проекта и пр.). Книговыдача материалов этих типов студентам-дипломникам в два-три раза выше их книговыдачи студентам-первокурсникам. Самыми активными потребителями справочных материалов являются студенты средних курсов. Книговыдача им в два раза превышает книговыдачу студентам первых и последних курсов.
В целом спрос студентов-первокурсников более чем в два раза ниже спроса студентов средних и старших курсов. Вероятно, потребность в обращении к ресурсам библиотеки возрастает по мере усложнения задач, для решения которых необходимы эти ресурсы.
Анализ посещений, не связанных с книговыдачей, показывает, что у студентов существует спрос на документные ресурсы, предоставляемые библиотекой не только в печатном, но и в электронном виде (рис. 2).
Рис. 2. Посещения, не связанные с книговыдачей
Спрос студентов на электронные ресурсы библиотеки более однороден по сравнению со спросом на печатные издания. Практически полностью это учебные издания, размещённые на таких платформах, как eLibrary, БД диссертаций РГБ, Scopus, East View, в электронных библиотечных системах «Лань» и IPRbooks. Также студенты обращаются к базам данных ВИНИТИ и ИНИОН, патентной базе «Norma SC». Цели обращения – учебные (написание дипломов, курсовых и рефератов). Таким образом, электронные ресурсы, предоставляемые библиотекой, используются исключительно для удовлетворения потребностей, связанных с получением образования в вузе.
У студентов существуют потребности в расширении своих ресурсных возможностей и развитии навыков, необходимых для успешной учебы. Эти потребности в библиотеке можно реализовать, посещая обучающие занятия и экскурсии, консультации, интернет-классы (рис. 2).
Обсуждение результатов
Достоверность результатов может быть ограничена методикой сбора данных. Сбор данных производился с использованием статистических форм АБИС ИРБИС. Особенности ведения статистического учёта и политика хранения данных в библиотеке могли оказать влияние на результаты и выводы исследования. Однако это влияние не является критическим, поскольку основные результаты и выводы согласуются с результатами других исследований, посвящённых проблеме удовлетворения информационных потребностей.
Результаты исследования структуры спроса студентов на документы отраслевой, смежной и общенаучных тематик согласуются с результатами исследования «Библиотека и научная информация», проведённого в 1970-х гг. ХХ в., и могут служить ещё одним подтверждением влияния специальности на формирование структуры спроса в различных отраслях знаний [27].
Нашими данными подтверждается одна из закономерностей, выявленная в ходе вышеупомянутого исследования: «Чем выше квалификация и больше опыт исследовательской работы, тем больше потребность в старой литературе» [Там же. С. 45].
Вместе с тем данные вступают в противоречие с результатами социологического опроса о роли библиотек в образовательном чтении студентов Новосибирска в части, посвящённой выявлению причин обращения студентов в библиотеки [21]. Среди причин: «необходимость найти неоцифрованные (редкие) книги (характерно для обучения прежде всего на гуманитарных направлениях)», «библиотека как единственный вариант прочитать нужный источник, текст, когда невозможно найти их электронные версии», «обращение в библиотеку как обязательный атрибут начала студенчества» и «предпочтение бумажных носителей, любовь к бумажной книге, а также определённое удобство работы именно с бумажной версией» [Там же. С. 91, 92]. В то же время анализ показывает, что основным спросом пользуются учебные издания, вышедшие в последние 3–10 лет. Среди постоянных читателей доля студентов гуманитарных специальностей только 12%, что значительно ниже, чем доля общественно-научных (55%) и технических (21%). Спрос студентов 1–2 курсов составляет всего 10% в общем спросе.
Одна из возможных причин выявленного противоречия –изучение в ходе социологического опроса отношения студентов прежде всего к вузовским библиотекам, а анализ спроса показывает удовлётворенность библиотечно-информационным обеспечением в научно-технической библиотеке федерального значения. Возможно, поводы, по которым студенты обращаются в библиотеки различных типов, отличаются. Кроме того, достоверно неизвестно, что понимали респонденты под «неоцифрованными (редкими) книгами». Возможно, учебные пособия также входят в их число. Ещё одна причина связана с ограничениями в познании предмета исследования, накладываемыми каждым из методов.
Выводы
Изучение информационных потребностей студентов методами анализа спроса позволило подтвердить результаты различных социологических исследований о низком уровне удовлетворённости информационных потребностей студентов как особой социальной группы тем информационным обеспечением, которое предоставляют им крупнейшие библиотеки.
Вместе с тем рассмотрение этой социальной группы как неоднородной позволило выделить небольшой сегмент, состоящий из студентов, регулярно посещающих библиотеку и использующих её ресурсы в основном для удовлетворения информационных потребностей, связанных с учебной деятельностью.
В этом сегменте наиболее высокий уровень удовлетворённости наблюдается для информационных потребностей, связанных с получением образования в вузе (выполнением учебных заданий, углублением и закреплением знаний).
Средний уровень наблюдается для потребностей, связанных с развитием личностных качеств и получением навыков, необходимых для успешной учёбы в вузе (на первых курсах), а также для потребностей в информации о доступных ресурсах.
Низкий уровень (единичные случаи) выявлен для потребностей, связанных с определением дальнейших учебных и карьерных перспектив и различных аспектов социального взаимодействия.
Результаты исследования позволяют сделать заключение о том, что к сильным сторонам, преимуществам крупной библиотеки, привлекающим в неё студентов, относятся разнообразие новых и доступных учебных пособий и развитие навыков, необходимых для успешной учёбы на обучающих мероприятиях и консультациях.
Сосредоточение усилий на наиболее востребованных направлениях и распространение успешного пользовательского опыта среди студентов позволят повысить уровень удовлетворённости студентов библиотечно-информационным обеспечением.
| 275 |
20230406.txt |
Cite: Malinovsky M. P. The academic library in the university’s single information space and business processes // Scientific and technical libraries. 2023. No. 4.
P. 107–130. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2023-4-107-130
Понятие цифровой трансформации стремительно и прочно вошло в нашу жизнь. О том, насколько стремительно, позволяет судить исконно библиотечная дисциплина наукометрия, основоположником которой является советский математик В. В. Налимов (1910–1997), давший ей определение в 1969 г. [1]. Наукометрические показатели с высокой степенью достоверности и точности отражают процессы не только
в науке, но и в обществе [2]. Анализ документов в Российском индексе научного цитирования (РИНЦ) показывает: термин «цифровизация» впервые встречается в 2000 г., «цифровая трансформация» – в 2012 г. И если в 2015 г. число документов, содержащих эти понятия, измерялось десятками, то в 2017 г. – сотнями, в 2018 г. – тысячами, а в 2019 г. суммарное число документов превысило 10 тыс. (рис. 1).
Многие документы содержат оба термина одновременно, поэтому верхний график меньше суммы двух нижних. В 2020 г. рост числа документов, в которых упоминается термин «цифровизация», практически остановился, а в 2021 г. даже уменьшился, зато термин «цифровая трансформация» с каждым годом становится всё популярнее. Ещё более стремительно растёт число авторов, затрагивающих данную тематику (рис. 2). Напрашивается вывод, что процесс цифровой трансформации был инициирован в целях подготовки к пандемии коронавируса в 2019 г.
Хотя назначение тематики в РИНЦ подчас весьма условно или отсутствует вовсе, едва ли можно оспорить данный факт: число публикаций, содержащих термины «цифровизация» и «цифровая трансформация», по экономическим наукам в 1,45 раза превышает общую сумму документов по всем остальным тематикам и в 5,7 раза обгоняет образование, занимающее второе место (рис. 3).
Рис. 2. Распределение по годам числа авторов, упоминающих
в своих трудах термины «цифровизация» и «цифровая трансформация»
Действительно, цифровые преобразования затронули сферы предпринимательства, бизнеса, управления проектами, страхования и многие другие [3–5]. Импульсом послужила принятая 27 июля 2017 г. Правительством Российской Федерации программа «Цифровая экономика», основная задача которой – «улучшить жизнь граждан, повысив качество товаров и услуг, произведённых с использованием современных цифровых технологий» [6]. Однако в этой формулировке под благовидным предлогом скрываются несколько иные, далеко не столь радужные перспективы. С какой же целью обществу столь активно навязывается идея цифровой трансформации? Первостепенная её задача – это тотальный контроль за населением для обеспечения безопасности политических элит и представителей господствующего класса [7]. Так, система «Face Pay» для бесконтактной оплаты проезда в метро по биометрии служит для выявления неугодных режиму лиц.
Если говорить о сфере торговли и обслуживания, то истинная задача цифровой трансформации заключается в увеличении прибыли при одновременном снижении качества товаров и услуг. Интернет-сервисы Wildberries, Ozon, «Утконос» доставляют некачественные или не соответствующие описанию продукты и товары, отменив за время пандемии под предлогом «безопасной» доставки возможность оплатить заказ при получении. Юбилейный доклад Римскому клубу «Come on» (2018) обращает внимание на наличие у цифровой экономики теневой стороны. Другая важная задача – дистанцирование от недовольного клиента путём замены живых операторов на автоматические колл-центры и интернет-формы обратной связи, что касается как государства (особенно сферы ЖКХ и местных управ), так и бизнеса (например, мобильных операторов связи). Инспекторы ГИБДД, которым можно обосновать свою позицию, заменяются комплексами фотовидеофиксации, выписывающими сотни необоснованных штрафов, которые можно отменить только по суду (на это идут очень немногие водители). Но главное – это сокращение рабочих мест и уменьшение расходов на заработную плату. Замена десятков трактористов и комбайнеров на одного оператора в «умном» сельском хозяйстве или сокращение штата библиотек при внедрении цифровых технологий под благовидным предлогом высвобождения времени, которое большинство граждан не знают, чем занять, кроме как забивать бесполезным контентом терабайты на облачных серверах. Цифровая трансформация привела к популяризации киберспорта, и никакие его достоинства [8] не могут оправдать физической деградации молодого поколения.
Безусловно, нельзя не отметить и положительные стороны цифровой трансформации. Например, медицинская помощь становится всё более оперативной и эффективной благодаря внедрению систем принятия решений при лечении на базе искусственного интеллекта [9]. Несомненную пользу и экономический эффект приносят «умное» производство в различных отраслях промышленности [10], энергосберегающие технологии «интернет вещей» и «умный дом» [11], современные цифровые технологии на рынке транспортных услуг [12] и в дорожном строительстве [13]. Любопытно, но документов РИНЦ по темам «Сельское и лесное хозяйство», «Транспорт», «Медицина и здравоохранение» относительно немного – 437, 311 и 165 соответственно.
По прошествии двух лет на карантине стало очевидным, что цифровая трансформация и пандемия коронавируса неотделимы друг от друга и тщательно подготовлены. Именно цифровые технологии в условиях пандемии позволили продолжить многие процессы почти без ущерба для экономики. В первую очередь, это касается образовательного процесса в вузах. Электронно-библиотечные системы (ЭБС) обеспечивали литературой учебный процесс, а технологии дистанционного обучения, качество которого ставится под сомнение большинством специалистов [14], сохраняли связь между профессорско-преподавательским составом (ППС) и студентами. В перспективе разработанные технологии могут пригодиться в обычной жизни.
Хотя апологеты цифровой трансформации пока не в состоянии чётко сформулировать, чем она отличается от автоматизации и цифровизации, часто подменяя точное определение примерами, наиболее существенным её признаком следует считать внедрение современных технологий в бизнес-процессы предприятия или организации, в данном случае – вуза. Единое информационное поле Московского автомобильно-дорожного государственного технического университета (МАДИ) включает следующие основные электронные ресурсы (рис. 4): базы знаний «БРАВО» по персоналу и «БАЗИС» по обучающимся, построенные на семантической структуре искусственного интеллекта [15]; АБИС «Руслан», включающую автоматизированные рабочие места (АРМ) «Книговыдача», «Комплектование/Каталогизация», «Книгообеспеченность», а также электронный каталог (ЭК); сайт университета madi.ru; базу данных приёмной комиссии «Приём»; «Электронный учебно-методический комплекс» (ЭлУМК); систему «Учебный план» для формирования учебной нагрузки и составления расписания занятий; систему контроля и управления доступом (СКУД); финансовые системы «1С» и «ИНФИН»; набор личных кабинетов c веб-интерфейсом для доступа через интернет.
Сведения о студентах 1-го курса из базы данных «Приём» конвертируются в «1С» для выплаты стипендий и «БАЗИС», откуда переносятся в АБИС «Руслан» и СКУД, получающую также информацию о работниках из базы знаний «БРАВО». Базы знаний «БАЗИС» и «БРАВО» имеют ряд специализированных АРМ для различных отделов, в том числе для научно-технической библиотеки (НТБ), что позволяет проверять в режиме реального времени посетителей книговыдачи на предмет легитимности их обслуживания.
С позиции НТБ вуза различия между этапами цифровой эволюции представляются достаточно чётко: автоматизация – появление электронного каталога и автоматизированной книговыдачи по штрихкодам или RFID-меткам; цифровизация – оцифровка фондов, появление полнотекстовых электронных библиотек и ЭБС; цифровая трансформация – внедрение НТБ в бизнес-процессы организации и вовлечение в них различных пользователей.
Некоторые современные ЭБС частично обладают возможностями для цифровой трансформации, однако опыт МАДИ основан на разработке собственных платформ. НТБ МАДИ успешно преодолела первые два этапа эволюции [16], в настоящее время имеются наработки по третьему этапу. С 1985 г. справочно-библиографическим отделом (СБО) НТБ сведения о трудах учёных МАДИ вносились в систему, разработанную на языке FoxPro для MS-DOS кафедрой автоматизированных систем управления. Работы по созданию ЭК начались в 1993 г. на базе «Библиотеки 4.0» с DOS-интерфейсом. В 2005 г. при содействии представителей научных библиотек МГУ им. М. В. Ломоносова и Российского университета дружбы народов (РУДН) каталог был конвертирован в более современную на тот момент версию «Библиотека 5.3» для Windows, что позволило с началом учебного года запустить автоматизированную книговыдачу по штрихкодам. В 2010 г. каталог и выдача были переведены на АБИС «Руслан», так как «Библиотека 5.3» не справлялась с объёмами выданных книг [17]. Однако процесс конвертации данных, всегда представляющий сложную задачу [18], по различным организационным причинам затянулся на долгие годы и до сих пор не завершён. Работы по оцифровке фондов начались в 2003 г., что привело к открытию 13 марта 2007 г. «Полнотекстовой электронной библиотеки» (ПЭБ), которая обеспечивает свободный доступ к учебно-методической литературе, разработанной преподавателями МАДИ (согласно 4-й части Гражданского кодекса РФ). Для НТБ закупили специальный сканер с программным обеспечением, позволяющий вести фотографирование книг в автоматическом режиме.
Цифровая трансформация НТБ МАДИ как таковая началась в 2014 г., хотя тогда этот процесс назывался автоматизацией. Прежняя система по трудам учёных продолжала успешно выполнять свои функции по составлению различных библиографических указателей, однако морально устарела и перестала соответствовать современным требованиям, связанным с обеспечением общего доступа через сеть Интернет,
также регистрацией сведений об электронных ресурсах и научном цитировании. В рамках базы знаний «БРАВО» [19] был разработан модуль «Библиографическая история и труды учёных МАДИ» (БИТУМ) [20], позволяющий приобщить авторов из числа преподавателей университета к заполнению электронного каталога через личный кабинет сотрудника (ЛКС) и выгодно отличающийся от современных систем управления результатами научной деятельности [21] привязкой к персональным карточкам ППС.
АРМ книгообеспеченности «Руслан» перестал устраивать, когда Министерство образования стало каждый год вводить новые федеральные государственные образовательные стандарты (ФГОС). Была разработана и 1 ноября 2018 г. запущена Система книгообеспеченности библиотечно-кафедральная адаптивная (СКОБКА) как модуль ЭлУМК, в котором преподаватели формировали рабочие программы дисциплин (РПД), что позволило приобщить их также к внесению сведений о книгообеспеченности.
В настоящее время НТБ МАДИ взаимодействует с различными субъектами университета, такими как отдел кадров, учебно-методическое управление (УМУ), ППС и читатели, посредством четырёх электронных ресурсов – АБИС «Руслан», ПЭБ, БИТУМ и СКОБКА, каждый из которых играет свою роль (рис. 5).
БИТУМ позволяет внедрить НТБ в бизнес-процесс «Создание научного труда», в частности, учебного пособия, научной статьи или результата интеллектуальной деятельности (РИД), то есть патента. Стимулом для создания учебного пособия служат: обеспечение учебного процесса литературой в соответствии с требованиями ФГОС; получение учёных званий ППС; выполнение аккредитационных показателей по образовательным программам высшего образования согласно приказу Министерства науки и высшего образования РФ № 1094 от 25.11.2021 в части доли научно-педагогических работников (НПР), имеющих учёное звание. Стимулом для создания научной публикации служат: личная инициатива автора (собственные научные исследования); получение учёной степени (подготовка диссертации) или учёного звания (доцента для кандидатов наук, профессора для докторов наук); закрытие грантов, а также научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР); участие в диссертационных советах (для докторов наук). Бизнес-процесс можно условно разделить на три этапа: планирование; реализация; эффект (рис. 6).
Этап 1. Для реализации ФГОС, утверждённого Министерством науки и высшего образования, вуз разрабатывает основную образовательную программу (ООП, см. рис. 6, поз. 1), включающую учебный план и календарный учебный график – так называемый рабочий учебный план (РУП), который вносится в БАЗИС (поз. 2). ППС, исходя из содержания ООП, разрабатывает РПД и вносит их в ЭлУМК (поз. 3), интегрированный с системой СКОБКА. При этом преподаватель проверяет наличие изданных ранее пособий на соответствующую тематику по ЭК «Руслан» (поз. 4). Принимается решение о создании учебного пособия, которое включается в план учебно-методической работы (УМР) кафедры (поз. 5).
Редакционно-издательский отдел (РИО) формирует план издания по вузу (поз. 6), утверждаемый проректором по учебной работе.
На основании РУП УМУ формирует общую почасовую нагрузку вуза и распределяет её по кафедрам (поз. 7).
Управление научно-исследовательской работы (НИР) вуза постоянно осуществляет мониторинг внешнего информационного пространства на предмет конференций, НИОКР, грантов, конкурсов и т. п.
(поз. 8). Кафедра выбирает мероприятия и включает их в свой план НИР (поз. 9), на основании которого составляются планы НИР факультета и всего университета (поз. 10), и оформляет соответствующие заявки. Принимается решение о создании статьи или патента (поз. 11).
Заведующий кафедрой распределяет нагрузку среди ППС, на основании чего заполняется индивидуальный план преподавателя (ИПП, поз. 12), включающий, помимо аудиторных часов (первой половины рабочего дня), часы на создание учебно-методической литературы в соответствии с утверждённым планом издания вуза, а также публикацию научных статей и защиту РИД. Необходимо отметить, что один научный труд может включаться в ИПП нескольких преподавателей одновременно.
Этап 2. Преподаватель приступает к созданию учебного пособия или научной публикации (поз. 13). По готовности автор относит рукопись пособия в РИО на редактирование, получает замечания и вносит исправления (поз. 14). Этот процесс является итерационным и может повторяться несколько раз в зависимости от качества работы и добросовестности автора. После достижения консенсуса между автором и редактором заведующий РИО подписывает работу в печать и отправляет конечную электронную версию в НТБ для публикации в ПЭБ (поз. 15). Заведующий кафедрой подаёт заявку на учебную литературу в отдел комплектования НТБ (поз. 16). Она содержит сведения о группах и дисциплинах, для которых предназначено данное учебное пособие, а также об изданиях, которые следует исключить из фонда НТБ (необязательно). Затем заведующий кафедрой заполняет заказ-наряд в РИО на печать учебного пособия (поз. 17), при этом тираж согласуется также с отделом комплектования НТБ и главным бухгалтером. Типография вуза печатает учебное пособие (поз. 18). Кафедра передаёт в отдел комплектования НТБ часть тиража для включения издания в фонд и внесения отделом каталогизации в ЭК «Руслан» (поз. 19). Необходимо уточнить, что учебное пособие может быть издано в стороннем издательстве (выделено штриховыми линиями). В этом случае позиции, связанные с РИО, опускаются, а НТБ дополнительно оформляет заявку в отдел закупок на приобретение тиража (поз. 20).
Этап 3. Преподаватель (любой из авторов), получив сведения о публикации, через ЛКС создаёт библиографический черновик (БЧ, поз. 21), при этом по возможности присоединяет файлы, подтверждающие факт публикации: для книги – скан обложки, титульного листа и выходных данных; для статьи – скан содержания журнала и текста статьи; для электронного ресурса – ссылку на источник в открытом доступе или полнотекстовую версию документа. Кроме того, на закладке «библ. индексы» для учебного пособия указывается гриф (ФУМО, Минобр и т. п.), для научной статьи – база цитирования (РИНЦ, Scopus, Web of Science). Вместо автора данное действие может выполнять референт кафедры или иной работник, отвечающий за УМР или НИР.
Сотрудник справочно-библиографического отдела НТБ проверяет БЧ (поз. 22), что включает следующие действия: просмотр приложенных файлов (при наличии); проверка на дублетность в каталоге БИТУМ; проверка на наличие в фонде НТБ и ЭК «Руслан»; проверка во внешних каталогах (РГБ, РИНЦ и др.). Если сведения неполные, БЧ может быть возвращён автору на уточнение. Если публикация отсутствует в БИТУМ и предоставленной информации достаточно для составления библиографического описания, на базе БЧ создаётся библиографическая запись (БЗ), при этом описание разносится по полям RUSMARC, а сведения об ответственности привязываются к личным карточкам ППС в системе БРАВО (поз. 23).
Автор отслеживает появление соответствующей БЗ на закладке «Научные труды» в своём ЛКС. Как только БЗ появилась, он распечатывает служебную записку на премию по установленной форме с подставленным библиографическим описанием, после чего визирует её у заведующего кафедрой (поз. 24) и относит на согласование: для учебных изданий – в РИО, для научных публикаций – в отдел научно-технической информации (ОНТИ), относящийся к управлению по научно-исследовательской работе (УНИР). Ответственный сотрудник РИО сверяется с планом изданий, открывает БИТУМ через ЛКС, находит нужную БЗ, присваивает ей статус «проверено» (при этом автоматически ставится дата проверки и ФИО сотрудника, выполнившего её), после чего визирует служебную записку (поз. 25). Ответственный сотрудник ОНТИ проверяет наличие
публикации в базах цитирования, аналогичным образом находит нужную БЗ в БИТУМ через ЛКС, проверяет список литературы (например, по формуле «60/20/20», что означает цитирование коллег по вузу – не менее 60%, самоцитирование и цитирование сторонних – не более 20%), присваивает статус «проверено», после чего визирует служебную записку (поз. 26). В районе 20-го числа каждого месяца УМУ по кнопке в ЛКС формирует и распечатывает из системы БИТУМ приказ о премировании ППС по вузу в соответствии с эффективным контрактом (поз. 27), при этом всем выбранным БЗ автоматически присваивается статус «в приказе». Приказ о премировании проходит стандартную процедуру через финансово-экономический отдел (ФЭО), отдел кадров и бухгалтерию (не отображена на схеме).
Преподаватель добавляет новое учебное издание в список литературы РПД через ЭлУМК (поз. 28). Ответственный сотрудник НТБ проверяет наличие издания в фонде, ПЭБ и ЭБС, чтобы внести количество экземпляров в систему СКОБКА с целью расчёта коэффициента книгообеспеченности (ККО) и формирования годового отчёта по обеспечению учебного процесса литературой в соответствии с требованиями ФГОС (поз. 29).
На основании данных, хранящихся в системе БИТУМ, преподаватель получает возможность автоматически сформировать список трудов, например, для участия в конкурсе, для обоснования НИОКР или гранта, при подаче документов в ВАК на получение учёной степени или учёного звания, для включения в годовой отчёт кафедры по УМР и НИР (поз. 30). При этом благодаря раздельному хранению элементов библиографического описания по полям RUSMARC список трудов можно выгрузить в любом необходимом формате – в соответствии с ГОСТ 7.1, ГОСТ Р 7.0.5 или в виде таблицы установленного образца.
Впоследствии через ЛКС ответственным работником ОНТИ или самим преподавателем периодически обновляются сведения о цитировании в записях БИТУМ с автоматическим указанием даты последней проверки.
Каждый субъект приведённого бизнес-процесса получает собственные преимущества, стимулирующие к участию в нём:
1. Повышение большинства показателей мониторинга эффективности вуза [22], к которым относятся число цитирований (пп. 2.1–2.3), число научных статей (пп. 2.4–2.6) и РИД (п. 2.12), объём НИОКР
(пп. 2.7–2.10), количество грантов (п. 2.16), численность НПР с учёной степенью (пп. 2.13–2.14).
2. Стимулом для преподавателей служит получение премии в соответствии с эффективным контрактом, сокращение трудозатрат на формирование списка трудов в перечисленных выше случаях.
3. НТБ получает механизмы для эффективного наполнения ПЭБ и ЭК по трудам учёных вуза, а также для расчёта ККО.
4. Преимущество для РИО и ОНТИ заключается в том, что возможность дублирования служебных записок от разных кафедр на одну и ту же совместную публикацию исключается.
5. УМУ одним нажатием кнопки формирует приказ на премию, сокращая время на обработку множества служебных записок.
6. Выгрузка сводного отчёта из системы БИТУМ может помочь УНИР при подаче сведений в Министерство науки и высшего образования по показателям мониторинга эффективности.
Таким образом, НТБ занимает важное место в процессе цифровой трансформации вуза. Разработанные электронные ресурсы позволяют реализовать цифровую трансформацию информационно-библиотечных процессов в вузе, а воплощение рассмотренного в статье бизнес-процесса способствует повышению публикационной активности и наукометрических показателей вуза, что в конечном итоге приводит к успешному выполнению требований Министерства науки и высшего образования с позиции эффективных и аккредитационных показателей.
| 374 |
20230502.txt |
Cite: Piskunov M. A. Systematizing the array of dissertations in individual discipline based on chronologizing of Ph.D. defenses and title content-analysis.
(Part 1) // Scientific and technical libraries. 2023. No. 5. P. 39–57. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2023-5-39-57
Введение. Научная деятельность в Российской Федерации регулируется различного вида нормативными документами. Среди массива этих документов выделим номенклатуру научных специальностей, по которым присуждаются учёные степени. Последний по времени нормативный документ, утверждающий эту номенклатуру, – это приказ
№ 118 Министерства науки и высшего образования России от 24 февраля 2021 г. [1]. Номенклатура задаёт некоторые границы специальности, которые формализуются в виде шифра и наименования научной специальности, отрасли науки, по которой присуждается учёная степень, и места в общем перечне научных специальностей. Кроме того, границы специальности задаются её формулой и перечнем областей исследований, которые представлены в паспорте научной специальности.
На практике результаты исследований отражаются в виде массива диссертаций, статей, монографий, патентов, баз данных, технологий, конструкторских документов, сформированных научных школ, образовательных программ, лабораторий, соцсетей учёных, научных коллективов и др. Систематизация и обобщение потоков научных документов осуществляются с помощью различных библиометрических методов. Одним из собраний документов, для которого регулярно выполняются и публикуются результаты библиометрического анализа, выступает массив диссертаций. В исследовательских работах, посвящённых анализу массива диссертаций по различным научным отраслям и специальностям за последние 15 лет, приводятся следующие библиометрические показатели: общее количество защит с распределением на докторские и кандидатские диссертации, динамика защит по годам, распределение диссертаций по укрупнённым направлениям исследований, география защит, приоритеты в исследованиях и их изменение с течением времени. Выполненные исследовательские работы разделим на четыре группы:
первая группа – работы, представляющие систематизированную информацию в разрезе одной отрасли науки или работы, охватывающие некоторую обширную область, находящуюся внутри одной научной отрасли. Так, например, в работе [2] выполнен количественный анализ массива диссертаций на соискание учёной степени доктора социологических наук. Анализ проводился по всем научным специальностям, по которым может быть присвоена такая степень. Кроме общих библиометрических показателей автор в качестве показателя приводит список из 15 слов (понятий), которые являются наиболее распространёнными в названиях тем диссертаций. Анализ диссертаций по педагогическим наукам, посвящённых исследованиям сельской школы, представлен в работе [3]. Период изучения – с 1992 по 2021 г. Диссертации, в которых представлены результаты исследований домашних хозяйств, систематизированы в работе [4]. Несмотря на то, что здесь рассмотрены работы из разных научных отраслей, 95% всех работ приходится на экономические науки и свыше 90% – на три научные специальности. Анализ частоты использования понятий в темах докторских диссертаций по психологии представлен в работе [5];
во второй группе работ анализируются диссертации, посвящённые отдельному направлению исследований, отдельному понятию, категории или использованию какого-либо метода, без привязки к отрасли науки или научной специальности. Например, в работе [6] рассматриваются диссертации, связанные с применением методов стабилометрии. Глубина выборки – 10 лет (2005–2015 гг.). В работе [7] приводятся результаты систематизации диссертаций, содержащих категорию «способность»; в работе [8] анализируются диссертации, посвящённые феномену массовой культуры; [9] – организации лекарственного обеспечения населения;
третья группа работ – работы, в которых систематизируются диссертации отдельной области, охватывающей разные отрасли науки и разные научные специальности, или отдельного направления. В отличие от работ второй группы исследуемые направления, входящие
в разные специальности, при некотором рассмотрении могут формировать отдельную область со своими собственными направлениями исследований, подходами и методологией. К таким работам отнесены статьи, посвящённые библиометрическому анализу массива диссертаций по направлениям: туризм и рекреация [10], спорт высших достижений и подготовка спортивного резерва [11], японоведение [12], миграция населения [13], геронтология [14];
в четвёртой группе работ анализ диссертаций осуществляется
в границах отдельно взятой научной специальности, причём рассматривается либо вся научная специальность, либо отдельное направление (область) внутри неё. Назовём работы, в которых приведены результаты исследований по одной научной специальности: «клиническая лабораторная диагностика» [15], «теория и методика обучения и воспитания (физика, уровни общего и профессионального образования)» [16], «библиотековедение, библиографоведение и книговедение» [17],
«экономика и управление народным хозяйством» в области экономической безопасности [18], «экономическая, социальная, политическая и рекреационная география» [19].
Актуальность систематизации накопленной научно-технической информации в отдельно взятой научной области или специальности связана как с постоянным поступлением документов с результатами научных исследований и необходимостью оперативно выявлять новые направления, которые должны максимально быстро оказаться внутри существующих производственных процессов или образовательных программ, так и с разработкой методов, сокращающих затраты времени и ресурсов на систематизацию. Накопленный по научной специальности массив докторских диссертаций является каркасом парадигмы той или иной области исследований. Цель работы – обобщение и систематизация массива диссертаций на соискание учёной степени доктора наук через анализ названий диссертаций и периодизацию защит на примере научной специальности «технология и машины лесозаготовок и лесного хозяйства».
Работа представляется в двух частях. В первой части – описание методов исследований и результаты систематизации массива диссертаций в виде общих библиометрических показателей. Во второй части – результаты контент-анализа названий диссертаций и заключение по обеим частям работы.
Методы исследований. Анализ массива названий диссертаций, извлечённых из открытой базы данных РГБ, на соискание учёной степени доктора технических наук. Глубина извлечения (1955–2022 гг.) обусловлена тем, что 1955 г. датируется первая диссертация на соискание учёной степени доктора наук по рассматриваемой научной специальности (определено поисковым запросом в РГБ), а в 2022 г. ещё действовали диссертационные советы, созданные в соответствии с предыдущей номенклатурой научных специальностей (до утверждения Приказа Минобрнауки России № 118 от 24.02.2021).
В представляемой работе систематизация и анализ осуществляются на примере научной специальности, для которой первичные формальные признаки менялись. В последней утверждённой номенклатуре специальность вошла в более широкое научное поле и получила наименование «Технологии, машины и оборудование для лесного хозяйства и переработки древесины», шифр – 4.3.4. Специальность отнесена к группе специальностей 4.3 «Агроинженерия и пищевые технологии». Область наук – 4 «Сельскохозяйственные науки», отрасли науки – технические, биологические, химические. На момент завершения работы над статьёй докторских диссертаций по специальности
с новой формулировкой в РГБ не обнаружено, поэтому анализ массива диссертаций проводился в соответствии с ранее применяемыми номенклатурами научных специальностей. В 1969 г. была утверждена номенклатура научных специальностей [20], в которой специальность получила обозначения: 05.000. Технические науки; Р. Лесная, целлюлозно-бумажная и деревообрабатывающая промышленность и лесное хозяйство; 05.420. Машины, механизмы и технология лесоразработок, лесозаготовок и лесного хозяйства.
В 1972 г. была утверждена другая номенклатура [21], в которой относительно рассматриваемой специальности произошли изменения. Первое изменение связано с тем, что из состава специальности, которая охватывала машины, механизмы и технологии, была выделена и помещена в отдельную группу специальностей область, связанная
с машинами и механизмами, то есть процессы и технологии остались
в одной научной специальности, а машины и механизмы – в другой. Второе изменение касалось того, что научная специальность в области процессов и технологий лесозаготовок и лесного хозяйства была дополнена процессами и технологиями лесопильных и деревообрабатывающих производств.
В результате появились две научные специальности, которые получили следующие формальные обозначения:
отрасль наук – 05.00.00 «технические науки»; группа специальностей – 05.21.00 «процесс и технология лесной, целлюлозно-бумажной и деревообрабатывающей промышленности»; специальность – 05.21.01 «процессы и технология лесоразработок, лесозаготовок, лесного хозяйства, лесопильных и деревообрабатывающих производств»;
отрасль наук – 05.00.00 «технические науки»; группа специальностей – 05.06.00 «сельскохозяйственное и лесотехническое машиностроение»; специальность – 05.06.02 «машины и механизмы лесоразработок, лесозаготовок, лесного хозяйства и деревообрабатывающих производств».
В 1977 г. номенклатура снова претерпела изменения [22]. Из специальности 05.21.01 были выделены в отдельную научную специальность направления, связанные с процессами и механизацией деревообрабатывающих производств. Специальность 05.21.01 получила название «технология и механизация лесного хозяйства и лесозаготовок». Специальность 05.06.02 сохранила свои формальные признаки.
В номенклатуре научных специальностей, утверждённой в 1995 г. [23], в научную специальность 05.21.01 снова были включены направления, связанные с машинами, а специальность 05.06.02 была упразднена. В формальном виде это выразилось в изменении названий специальности и группы специальностей. Специальность получила название «технология и машины лесного хозяйства и лесозаготовок»; группа специальностей – «технология, машины и оборудование лесной, целлюлозно-бумажной и деревообрабатывающей промышленности».
В номенклатуре 2000 г. [24] рассматриваемая научная специальность вошла в группу специальностей 05.21.00 «технология, машины и оборудование лесозаготовок, лесного хозяйства, деревопереработки и химической переработки биомассы дерева» под тем же шифром – 05.21.01 и с названием «технология и машины лесозаготовок и лесного хозяйства».
В связи с происходившими изменениями в шифре научной специальности в открытой базе РГБ из общего массива отбирались:
все работы, датированные 1955–1972 гг., с шифром 05.00.00. Далее из сформированной совокупности на основе экспертного анализа выбирались работы, чьи названия соответствовали рассматриваемой специальности;
все работы, датированные 1973–2022 гг., с шифрами 05.06.02 и 05.21.01. Для работ, датированных 1973–1977 гг. была проведена дополнительная выборка. На основе экспертной оценки из общей совокупности работ этого периода отброшены работы, темы которых относятся к области лесопильных и деревообрабатывающих производств.
В случае наличия в базе данных и диссертации, и автореферата, датированных разными годами, при отсутствии открытого доступа к полнотекстовым документам диссертационной работы и автореферата, дата защиты работы определялась по тому году, когда в РГБ был датирован автореферат. Рассматривались все работы, извлечённые из базы данных, вне зависимости от успешности их защит. Было обнаружено несколько случаев, когда одному и тому же автору принадлежало две работы, но у работ были разные темы и разные даты. В этом случае в общий анализ включались работы с более поздней датировкой.
Было изучено 190 диссертаций на соискание учёной степени доктора технических наук. Список авторов представлен в приложении ко второй части статьи. Рассматривались все найденные в базе данных РГБ работы, вне зависимости от того, были они подготовлены в СССР или в Российской Федерации. Для выбранного массива работ определялись общие библиометрические показатели: изменение количества защит диссертаций по годам; количество лет, прошедших от защиты кандидатской диссертации до защиты докторской диссертации одного и того же автора; распределение защит по городам; количество работ, которые были представлены учёными-женщинами; количество диссертаций, выполненных по двум и более научным специальностям.
Все работы классифицировались и группировались в соответствии с областями исследований, представленными в паспорте научной специальности. Классификация осуществлялась по укрупнённым направлениям, которые были выделены на основе общей экспертной оценки всего массива работ.
Для полученного массива докторских диссертаций был проведён контент-анализ их названий [25, 26]. При выполнении контент-анализа использовались отдельные элементы метода совместной встречаемости ключевых слов [25, 27]; элементы метода семантического спектра [28, 25]; элементы метода выделения ключевых терминов на основе морфологических шаблонов [29] и элементы методологии анализа терминологии, которая встречается в названиях работ [30]. В качестве единиц контент-анализа выступали слова и словосочетания.
На первом этапе в текстовом массиве названий работ определялись наиболее часто встречающиеся слова и словосочетания, которые сортировались по частоте встречаемости. В анализе не участвовали местоимения, частицы, предлоги. Полученная информация использовалась на следующем этапе, когда были введены некоторые условия. На втором этапе выполнялся:
анализ для первого слева направо слова (словосочетания) в названиях работ. Определялось: какие слова используются в качестве первых слов, какова частота их встречаемости;
анализ слов и словосочетаний, располагающихся в «глубине» названия работы, и определяющих основное направление (тему) работы и принадлежность работы к рассматриваемой специальности;
сквозной анализ на предмет встречаемости и частоты отдельных слов и словосочетаний без привязки к какой-либо теме или месторасположению этого слова в структуре названия работы. Набор этих слов и словосочетаний задавался на основе результатов первого этапа контент-анализа.
Для каждого из трёх запросов составлялась диаграмма распределения слов (словосочетаний) на временном отрезке с 1955 по 2022 г. Контент-анализ выполнялся с использованием возможностей текстового процессора Word и инструментами SEO-анализа, находящимися в свободном доступе [31].
Результаты и обсуждение. Результаты анализа представим в виде графика, показывающего динамику защит диссертаций (рис. 1). На графике защит отметим пять временных периодов, отличающихся характером изменения количества защит диссертаций.
Рис. 1. Защиты диссертаций
В первый период, 1955–1962 гг., в среднем происходит одна защита каждые два года. Во втором периоде, 1963–1970 гг., стабильно рассматривается одна докторская диссертация в год. Третий период охватывает интервал с 1971 г. по 1989 г. Средний показатель защит
по всему интервалу в этом периоде – две защиты в год. Период характеризуется неустойчивым характером: в отдельные годы наблюдается резкий рост количества защит, в другие –количество подготовленных работ падает до нуля.
Четвёртый период приходится на 1990–1999 гг. Он отличается восходящим трендом в количестве защит. Данный факт может объясняться тем, что в этот период – период социальных преобразований в России – сворачивают свою деятельность государственные отраслевые научно-исследовательские институты (НИИ) и центры. Научные сотрудники этих НИИ меняют сферу деятельности или переходят в другие исследовательские организации, чаще всего в вузы. Для успешного трудоустройства в новых организациях многие сотрудники, обладающие исследовательским заделом, накопленным на предыдущем месте работы, форсировали оформление своих работ, что и привело к последовательному росту защит диссертаций в этом временном промежутке. Кроме того, рост произошёл в связи с изменением требований, предъявляемых к диссертациям, а также с тем, что в условиях резкого падения уровня жизни в эти годы надбавки за степень и должность после успешной защиты диссертации увеличивали зарплату учёных государственных учреждений.
Пятый период (2000–2022 гг.) характеризуется средним показателем четыре защиты в год, но в этом интервале, также как и в третьем периоде наблюдаются резкие всплески и падения в общем количестве защит в зависимости от года. У пятого и третьего периодов примерно одинаковая продолжительность – 18 и 22 года и похожий характер изменения количества защит по годам.
Формальный критерий – среднее количество лет, прошедших между защитой кандидатской и докторской диссертаций для одного автора по общему массиву работ составляет 16 с половиной лет (рис. 2). В период до 1993 г. время, прошедшее между защитами кандидатской и докторской работ, составляло не менее 10 лет (в среднем 17,4 года). Начиная с 1994 г. появляются защиты докторских диссертаций, для которых время, отсчитываемое от защиты кандидатской, составляет менее 10 лет. Доля работ с периодом менее 10 лет между защитами в интервале с 1994 по 2022 г. составила 24% (30 работ) от общего количества работ в этом периоде. В этом интервале следует отметить наличие девяти работ, для которых промежуток между защитами кандидатской и докторской диссертаций составил пять лет, и одну работу с промежутком в четыре года (рис. 2).
Анализ работ, представленных к защите с 2009 по 2022 г., показывает, что в среднем между защитами кандидатской и докторской проходит 15,3 года, при этом доля работ с промежутком между защитами 10 и менее лет составляет около 33%. Этот факт свидетельствует о том, что в текущий период в сообществе исследователей имеется большая доля относительно молодых докторов наук, работающих по рассматриваемой научной специальности. Снижение сроков между защитами двух диссертаций и увеличение количества защит является подтверждением того, что система подготовки и утверждения квалификационных работ после социальных трансформаций, произошедших в России, значительно изменилась.
Рис. 2. Промежуток между защитами кандидатской
и докторской диссертаций
Основными центрами защит докторских диссертаций до 1993 г. были Москва (Московский лесотехнический институт) и Ленинград
(Ленинградская лесотехническая академия). Защиты распределялись по этим городам поровну. В 1993 г. в России появляются региональные центры защит: первая докторская диссертация защищена в Воронеже; в 1999 г. – в Архангельске, Красноярске, Екатеринбурге; в 2002 г. –
в Йошкар-Оле; в 2008 – в Братске; в 2009 – в Петрозаводске.
Соотношение в общем количестве защит составляет 32% против 68%
в пользу регионов. Свои центры защит появляются в бывших республиках СССР, и диссертации из этих республик перестают попадать в базу данных РГБ.
Отдельные работы защищались по двум специальностям. Для этих работ защита осуществлялась по месту нахождения диссертационного совета другой научной специальности, как приоритетной. В анализе географии защит эти работы не участвовали.
В общем массиве докторских диссертаций 27 работ (14% от общего количества) выполнены по двум специальностям. Та часть работ, которая находится в открытом доступе в базе данных РГБ, показывает, что шифры двух специальностей появляются в работах после 1987 г.
В промежутке между 2009 и 2022 гг. доля работ по двум специальностям занимает около 13% от общего количества работ этого периода. Обнаружено 18 вторых специальностей, в том числе: древесиноведение, технология и оборудование деревопереработки – 6 работ; дорожные, строительные и подъёмно-транспортные машины – 3; охрана окружающей среды и рациональное использование природных ресурсов – 2; лесные культуры, селекция, семеноводство – 2. По одной работе, где второй специальностью выступают: проектирование и строительство дорог, метрополитенов, аэродромов, мостов и транспортных тоннелей; экология; агроэкология; технологии и средства механизации сельского хозяйства; управление в социальных и экономических системах; промышленный транспорт; машиноведение, системы приводов и детали машин; технологии и средства технического обслуживания
в сельском хозяйстве; агролесомелиорация и защитное лесоразведение, озеленение населённых пунктов, лесные пожары и борьба с ними; автоматизация технологических процессов и производств; колёсные и гусеничные машины; математическое моделирование, численные методы и комплексы программ; электротехнические комплексы и системы; роботы, мехатроника и робототехнические системы.
Среди диссертаций обнаружена одна работа, датированная 1963 г., которая представлена в виде учебного пособия для вузов. В общем массиве работ представлено девять диссертаций, выполненных учёными-женщинами. Эти работы датированы следующими годами: 1965, 2011, 2015, 2018, 2019, 2020, 2022 (3 работы).
Продолжение статьи в следующем номере.
| 377 |
20250207.txt |
Cite: Elfimova G. S. The comprehensive multimodal approach to the popularization of mathematics in the Russian State Library for the Blind // Scientific and technical libraries. 2025. No. 2, pp. 131–143. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2025-2-131-143
Задача специальной библиотеки для слепых заключается в обеспечении информационными ресурсами и услугами всех сторон жизни незрячего человека, включая обучение и профессиональную деятельность. История библиотечного обслуживания слепых имеет длительную историю и самым непосредственным образом связана с историей обучения слепых. Первые библиотеки для слепых появились в конце XVIII – начале XIX в. именно при учебных заведениях (в 1784 г.
Валентином Гаюи была основана первая школа для слепых, а в 1786 г. напечатана первая книга для слепых) и информационно поддерживали обучение, в первую очередь священному писанию, музыке, ремёслам и, как дополнение, основам грамотности и элементам математики – навыкам, необходимым слепому человеку для самостоятельной жизни в обществе. Печать, точнее тиснение первых книг для слепых, строилась на рельефно-линейных шрифтах. Этот процесс, как и процесс чтения, был сложным и трудоёмким. Широкого распространения он получить не мог. Существенного пополнения книжных собраний и формирования полноценных библиотек он обеспечить также не мог. Поэтому фактически отсчёт истории библиотечного обслуживания смещается на 1824 г. – на момент разработки Луи Брайлем рельефно-точечной системы чтения и письма, обеспечившей эффективный способ воспроизведения информации в доступном для незрячих людей формате. Луи Брайль, будучи слепым, хорошо осознавал потребность незрячих в таком способе письма и чтения, которое оптимальным образом соответствовало бы осязательным возможностям восприятия. Изобретение рельефно-точечной системы чтения и письма не сразу, но со временем обеспечило значительный качественный скачок в обучении слепых, распространении книгоиздания и приобщении незрячих людей к литературе, искусству и науке [1].
Но и в «дописьменный» период были примеры настолько успешного освоения незрячими людьми научных знаний, что они вошли в историю науки. И речь идёт не о тифлологии (комплексе научных дисциплин, изучающих различные аспекты проявления слепоты и её компенсации), а, например, о математике.
В XVII в. швейцарский математик Якоб Бернулли разработал для своей незрячей ученицы Эстер-Елизаветы Вальдкирх приёмы освоения арифметики, физики и логики. В Англии ещё до появления первых специализированных учебных заведений незрячий математик Николас Саундерсон (1682–1739) при содействии Ньютона защитил диссертацию, преподавал физику и математику в Кембриджском университете, написал ряд работ по математике и разработал несколько вспомогательных технических приспособлений для занятий математикой.
Вся история образования, книгоиздания и библиотечного обслуживания слепых связана с постоянным поиском новых эффективных путей компенсации зрительной недостаточности. Основным средством компенсации в библиотечной сфере являются информационные ресурсы, в первую очередь книги. Именно они в условиях зрительной недостаточности дают возможность получить тот опыт и знания, которые недоступны слепому человеку в повседневной жизни. Но и в этой сфере есть существенные ограничения, главное из которых – недостаточное количество ресурсов, выпускаемых специализированными издательствами в доступных для невизуального восприятия форматах (максимум 5% от информационного потока, доступного зрячим людям), особенно тех ресурсов, которые необходимы для углублённого постижения учебных и научных дисциплин, продолжения обучения в вузах и профессиональной деятельности в сфере науки.
Решение этой проблемы библиотеки для слепых видят в реализации комплексных подходов при пополнении фондов и организации доступа к ним. Среди этих подходов наравне с приобретением книг у специализированных издательств и организацией читальных залов адаптированного доступа к сетевым электронным ресурсам важную роль играет собственная издательская деятельность библиотек.
Во многих специальных библиотеках для слепых функционируют студии звукозаписи, центры рельефно-точечной печати, производства рельефной графики и трёхмерного моделирования. Методические, научно-исследовательские и справочно-библиографические отделы собирают и анализируют информационные ресурсы по проблемам разработки и повышения эффективности методик компенсации зрительной и других видов сенсорной недостаточности.
В отношении темы «Комплексный мультимодальный подход к популяризации математики в библиотеке для слепых» можно выделить два базовых комплекса, благодаря пополнению которых слепые и слабовидящие учащиеся к моменту окончания школы получают возможность выбирать свой дальнейший путь, связанный с получением высшего образования и научной деятельностью, в том числе в сфере физико-математических наук:
комплекс ресурсов для слепых и слабовидящих пользователей, построенный на принципах мультимодальности (то есть воспроизведения и передачи информации с учётом разных способов восприятия информации) и включающий брайлевские и «говорящие» книги, рельефно-графические пособия, 3D-модели, а также электронные документы в сочетании с программными и аппаратными средствами адаптированного доступа к электронной информации (программы экранного доступа и синтеза речи, брайлевские дисплеи и принтеры и др.);
комплекс информационных ресурсов по дефектологии в помощь специалистам, работающим с инвалидами различных категорий. В этом ресурсном комплексе большую долю составляют книги по тифлопедагогике, содержащие методики обучения слепых и слабовидящих детей различным учебным дисциплинам.
Эффективные методики компенсации вторичных дефектов, вызванных слепотой, имеют принципиальное значение: именно благодаря им незрячие дети, пройдя путь от формирования первичных предметных представлений до развития научного понятийного аппарата и абстрактного мышления, приходят в вузы подготовленными к восприятию сложных учебных программ и самостоятельному освоению знаний. Изучение этих методик помогает преподавателям вузов подготовиться к обучению студентов, способы восприятия мира которых отличаются от их собственных и от способов восприятия большинства других студентов. И, наконец, на этих методиках формируются издательские программы и программы комплектования фондов библиотек, которые
обеспечивают и преподавателей, и незрячих студентов необходимыми им информационными материалами.
Издательская деятельность библиотек строится на принципе мультимодальности и объединяет все виды форматов представления информации, рассчитанных на различные сенсорные системы восприятия. Использование принципа мультимодальности при создании отдельных книг и при формировании ресурсной среды в целом принципиально важно (в частности, в системе инклюзивного образования) для того, чтобы зрячий педагог и слепой учащийся могли работать с одним и тем же информационным материалом. Например: особое внимание в книгоиздании для слепых уделяется воспроизведению книг рельефно-точечным шрифтом Брайля, а в тифлопедагогике, соответственно, обучению незрячих учащихся этой системе как основополагающему средству освоения грамотности, возможности изучать учебные и научные предметы, вести самостоятельные записи. В обучении математике рельефно-точечная система незаменима, в какой бы форме (печатной книги или работы с электронным текстом с использованием брайлевского дисплея) её ни использовал учащийся. Но если учителя специализированных школ должны владеть этой системой для того, чтобы в принципе вести обучение, то для учителей общеобразовательных школ, а тем более для преподавателей вузов освоение этой системы представляется избыточным. И вот благодаря издательским разработкам специальных библиотек для слепых в распоряжение читателей поступают особые – многоформатные – издания, объединяющие под одной обложкой плоскопечатный и рельефно-точечный тексты, озвученную информацию и объёмные иллюстрации. В дополнение к ним создаются макеты и модели, снабжаемые тифлокомментариями и обеспечивающие информационную надстройку, помогающую незрячим читателям перейти от полнообъёмных объектов к их рельефно-линейным изображениям на плоскости книжной иллюстрации. При этом и многоформатные издания, и сопровождающая их модельная среда доступны и слепым учащимся, и зрячим, и их преподавателям.
Работа над каждой книгой в библиотеке для слепых осуществляется как исследовательский проект с целью обеспечения достоверности, доступности для невизуального восприятия и воспроизводимости опыта. К работе над изданиями привлекаются специалисты той сферы, которой посвящено конкретное издание. И преподаватель школы или вуза, заинтересованный в том, чтобы его методика преподавания получила воплощение в доступном для незрячего учащегося формате, может обратиться в библиотеку для слепых за консультацией и практической помощью в воспроизведении задуманного.
Рассмотрим несколько практических примеров применения комплексного мультимодального подхода к реализации программ комплектования и книгоиздания в библиотеке для слепых в сфере математики.
В каталоге Российской государственной библиотеки для слепых раздел «Математика» и его производные занимает большой объём.
Это и учебники, напечатанные рельефно-точечным шрифтом Брайля, и озвученные книги. В распоряжении студентов и профессиональных математиков много плоскопечатных книг, рассчитанных на индивидуальную работу читателя с чтецом. С электронными текстовыми версиями книг незрячий человек может самостоятельно работать в электронном читальном зале, оборудованном программными и аппаратными средствами компенсации зрительной недостаточности.
Анализ фонда книг по математике даёт следующие данные:
общее количество книг по разделу ББК 2.2 «Физико-математические науки» составляет 2095 наименований;
50 наименований – книги, изданные рельефно-точечным шрифтом. Фактически все они являются школьными учебниками (математика, геометрия, алгебра и начала математического анализа), но есть и учебники для вузов, например, основы теории чисел, введение в теорию вероятностей, дифференциальное исчисление. Особое место занимают справочники, включающие отечественную и зарубежные системы математических обозначений для слепых;
28 наименований рельефно-графических дидактических пособий – от представления базовых геометрических форм, графиков элементарных и тригонометрических функций до альбомов с заданиями для ОГЭ и ЕГЭ;
«говорящие» книги по математике в фонде представлены совсем небольшим количеством, так как не являются столь же функциональными, как рельефно-точечные: в основном жизнеописания математиков или очерки по истории науки;
50 наименований методических пособий, посвящённых преподаванию математики в школах для слепых;
более 1 тыс. наименований плоскопечатных книг составляют учебники для вузов, научные труды (в том числе и незрячих математиков), научные и научно-популярные, а также библиографические и биобиблиографические издания.
При пополнении фондов, при осуществлении научно-исследовательской и издательской деятельности в библиотеке особое внимание уделяется вопросам популяризации науки и научного творчества незрячих учёных. С 1971 г. Российская государственная библиотека для слепых выпускает биобиблиографический указатель «Незрячие деятели науки и культуры» (в настоящее время преобразован в соответствующий раздел БД «Виртуальный тифлолог»). В выпуске 1981 г. были собраны данные о незрячих учёных-математиках – более 40 кандидатах и докторах физико-математических наук [5]. Это довольно высокий показатель, тем более что речь идёт только о людях, внёсших существенный вклад в развитие науки. Например, В. И. Зубов, незрячий математик, доктор физико-математических наук, профессор, член-корреспондент АН СССР, под руководством которого в 1969 г. в Ленинградском университете создан первый в нашей стране факультет прикладной математики – процессов управления, который готовил специалистов по математическому обеспечению электронно-вычислительных машин и систем управления и автоматизированному применению средств вычислительной техники.
И это лишь один из примеров. В настоящее время число включённых в базу данных имён учёных значительно ниже показателей 1980-х гг. В отношении математики в этом показателе высока степень зависимости от востребованности специальности, особенно её прикладных направлений, обеспечивающих научно-техническую и другие отрасли развития общества. Данные, приведённые выше, относятся к периоду индустриального взлёта и роста наукоёмких производств. Стагнация последних десятилетий привела к снижению востребованности научных кадров в целом, соответственно, уменьшилось и число незрячих учёных.
Тем не менее математическая специальность остаётся востребованной среди незрячих, и библиотека для слепых продолжает пополнять фонды тематическими информационными материалами и реализовывать собственные издательские проекты, помогающие незрячим читателям оценить красоту этой научной дисциплины, а зрячим учителям и преподавателям вузов – больше узнать об особенностях невизуального восприятия информации. При этом возможны несколько разных подходов: воспроизведение (полное или частичное) в мультимодальной форме готовой книги или создание совершенно новой авторской многоформатной.
Возьмём в качестве иллюстрации первого подхода книгу «Геометрическая рапсодия» известного популяризатора научного знания, страстно увлекавшегося идеями представления математики как науки и искусства К. Е. Левитина [3]. Увлекательное чтение, в доступной форме раскрывающее изящную красоту математических построений, с отсылками к истории, музыке и изобразительному искусству. В качестве иллюстраций в обычном плоскопечатном издании можно обнаружить и «геометрические» гравюры М. К. Эшера, и зарисовки правильных многогранников Леонардо да Винчи, выполненные им к трактату монаха-математика Луки Пачьоли, и схемы-реконструкции многомерных фигур. Для незрячего человека текст книги или отдельных глав воспроизводится рельефно-точечным шрифтом либо озвучивается. Иллюстрации также переводятся в доступные для невизуального восприятия форматы: рельефно-линейный, 3D-модели и звуковые описания – тифлокомментарии [2].
Нужно отметить, что в интересы К. Е. Левитина как популяризатора науки входила не только математика. Для интересующихся вопросами восприятия информации слепоглухими людьми рекомендуем ознакомиться с его книгой «Всё, наверное, проще» (о Загорском интернате для слепоглухих детей) [4]. В книге «Геометрическая рапсодия» немало рассуждений о различных способах восприятия и анализа информации, которые можно использовать как отдельные темы для воспроизводства многоформатных изданий, познавательных как с точки зрения математики для незрячих учащихся, так и с точки зрения особенностей восприятия для учителей. Например, отсылка к книге Э. Эббота «Плосколяндия» о воображаемой стране двух измерений, все обитатели которой представляют собой различные многоугольники: рабочие и солдаты – треугольники, ремесленники – квадраты, джентльмены – пятиугольники, а священники настолько «многоугольны», что походят на круги. В этот плоский мир является существо из третьего измерения – Сфера. «Квадрат (рассказ ведётся от его лица) увидел перед собой священника, который вёл себя самым противоестественным образом: он то раздувался, то сжимался. Сколько ни пыталась Сфера объяснить Квадрату, что все эти видимые им круги разного диаметра – это всё она одна, когда проходит сквозь Плосколяндию вверх и вниз, он так и не смог вообразить себе трёхмерную сферу, пронизывающую его двумерный мир». Прекрасная тема для создания многоформатного издания, популяризирующего математику в форме притчи.
В «Плосколяндии» можно найти иллюстрации и к теме неоднозначности восприятия окружающего мира: «Звучит парадоксально, но поместите лист бумаги с нарисованной на нём Плосколяндией и всеми её обитателями на уровне глаз – и вы на секунду испытаете трагедию плоскатиков, обречённых жить в двух измерениях, но ощущать лишь одно. Ведь чтобы увидеть фигуру – квадрат ли, круг, им нужно хоть немного “выскочить” из своей плоскости. Но это невозможно, и именно поэтому весь мир они воспринимают как одну сплошную прямую линию.
Остаётся лишь обойти фигуру со всех сторон и ощупать её, но только представители “низших классов” в Плосколяндии могут позволить себе столь вульгарное поведение. “Лучше плохо видеть, чем хорошо щупать!” – одна из первых заповедей воспитанного человека в этой стране».
Жёсткая, но яркая аналогия с нашим трёхмерным, но визуальным миром, в котором слишком часто в музеях и других местах устанавливаются запреты на прикосновение к объектам созерцания.
Таким образом, по сумме информационных объектов, воссозданных для представления незрячему читателю содержания «Геометрической рапсодии», мы получаем мультимодальный информационный комплекс, в котором сочетаются разные форматы подачи информации, а само содержание этого комплекса может быть интересно читателям с различными информационными целями.
Мы рассмотрели пример готовой книги, на основе которой может быть сформирован мультимодальный информационный комплекс. Но, как упоминалось выше, книги, выпускаемые библиотекой для слепых с привлечением профильных специалистов, могут быть и авторскими, создаваемыми под конкретную задачу.
Продолжая тему популяризации математических знаний, в качестве примера приведём многоформатное издание «Николай Лобаческий. Судьба и революционные открытия», созданное проектной группой специалистов Российской государственной библиотеки для слепых с привлечением ресурсов Музея Н. И. Лобачевского Казанского федерального университета [6]. Издание является многоформатным и включает текстовой материал, напечатанный укрупнённым и рельефно-точечным шрифтами, рельефную-графику, аудио- и видеоконтент, что обеспечивает комплексное раскрытие темы для читателей с разными типами сенсорных нарушений, в первую очередь – для слепых и слабовидящих. В издании отражены разные этапы жизни Н. И. Лобачевского, его вклад в развитие университета, личные интересы и, конечно, его математические разработки – элементы неевклидовой геометрии. Особое место в книге отведено воспроизведению в рельефе медали, которую вручали лауреатам премии Л. Н. Лобачевского – математикам, внёсшим особый вклад в развитие науки. И сделано это было не только потому, что рельеф профиля великого математика, отчеканенный на аверсе медали, даёт осязательное представление о его внешности. В первую очередь потому, что одним из лауреатов-медалистов был Лев Семёнович Понтрягин, выдающий незрячий математик, пример которого показывает, что сенсорные ограничения в восприятии информации не являются препятствием для профессиональных занятий наукой.
Заключение
В работе специальной библиотеки для слепых большое внимание уделяется популяризации научных знаний, в том числе математических. При этом популяризация рассматривается библиотекой как более широкое понятие, чем просто представление информации о достижениях незрячих учёных или воспроизведение научных знаний в доступных для незрячих формате. Заинтересовать, познакомить с изучаемым объектом, рассказать о жизни известных математиков и дать гарантию того, что если незрячий человек выберет своей профессиональной целью математику, то библиотека сможет обеспечить его необходимыми информационными материалами. Вот задачи, которые библиотека решает, пополняя фонды из внешних источников и осуществляя издательскую деятельность.
Специалисты библиотеки осознают, что каким бы важным компонентом информационной работы ни были популяризация научных знаний и пополнение фондов учебной и научной литературы, необходимы и «встречные» процессы: обеспечение востребованности науки в обществе, развитие методик преподавания конкретных дисциплин
(в частности математики) учащимся с различными сенсорными ограничениями восприятия информации, а также развитие отечественной технологической платформы (программных и аппаратных средств)
в обеспечении адаптированного невизуального доступа к информации. Для реализации названных задач необходимо осуществление междисциплинарных исследовательских и издательских программ, объединяющих знания специалистов конкретных научных и инженерных направлений и специалистов по информационному обеспечению людей с сенсорными ограничениями. Практика показывает, что высшие учебные заведения различной специализации проявляют интерес к ресурсам и методикам обеспечения информационного доступа, разрабатываемым и апробируемым в специальных библиотеках для слепых. По инициативе Международного центра образовательных технологий Российского государственного гуманитарного университета и Технологического университета им. дважды Героя Советского Союза, лётчика-космонавта А. А. Леонова тема популяризации знаний в различных аспектах неоднократно поднималась на тематических круглых столах и семинарах. В резолюциях по результатам обсуждения отмечается, что востребованность и престижность специальности, наличие эффективных методик обучения и достаточное количество доступных для невизуального восприятия информационных материалов и технологий – минимальные условия для того, чтобы слепые учащиеся выбирали математику своей профессиональной целью, а вузы и научные учреждения были готовы к взаимодействию со слепыми и слабовидящими студентами и учёными.
| 547 |
20210107.txt |
В 2017 г. году Музей Хаммера (Лос-Анджелес, США) представил работы голландского художника Симона Денни: три инсталляции посвящены будущему блокчейна и его перспективам в политико-экономической среде [1]. Музей Костал Бэнд (Техас, США) [2] и Исторический музей Сент-Питерсберга (Флорида, США) [3] принимают пожертвования в биткоинах и в качестве платы за сувенирную продукцию…
Отслеживание благотворительных взносов и контроль за использованием денежных ресурсов, поступивших в музейный фонд, порождают вопросы о доказательности причастности дарителя к деятельности музея. Прозрачность сделок и возможность контроля движения денежных средств – всё это можно решить, используя блокчейн.
Консалтинговая фирма «Делойт» в 2016 г. представила программу ArtTracktive [4]. Приложение, основанное на блокчейне, управляет взаимодействием между всеми участвующими сторонами – от художника или владельца произведения искусства через экспедиторов, таможни, художественные галереи, музеи и вплоть до потенциальных покупателей. Из-за традиционного бумажного характера сделок с произведениями искусства существует множество проблем в определении происхождения и отслеживания череды собственников. Игроки арт-рынка по-прежнему полагаются на бумажные сертификаты и квитанции, которые можно легко потерять, подделать или украсть, и история показала, что фальшивые сертификаты не редкость.
Блокчейн, снабжённый умными контрактами, криптошифрованием, полной прозрачностью сделки и невосприимчивостью к хакерским атакам, становится основой для построения безопасной среды деятельности музея, помогая сконцентрироваться на популяризации произведений искусства. Так, программа Verisart [5] предлагает использовать блокчейн для создания нецентрализованной БД произведений искусства: она проверяет каждую работу, присваивая ей уникальные коды подлинности, которые владельцы и покупатели могут использовать, чтобы удостовериться в оригинальности произведений и их происхождении. Codex Protocol и ArtSystems стараются перетянуть интерес с этой программы на себя, предоставить лучшие условия для потенциальных блокчейн-пользователей.
Музеям, имеющим свой фонд, в том числе передвижной и постоянно экспонируемый, блокчейн может помочь решить вопрос учёта и страхования. Страховщики произведений искусства извлекают невероятные выгоды из рисков, которые влекут передвижения объектов искусства. Часть музеев согласна платить большие страховые взносы, другие предпочитают направлять экспозиции вместе с сопровождением, что, возможно, уменьшает сумму страховки, но добавляет иные расходы.
Довольно часто люди приравнивают технологию блокчейн к криптовалюте. Эти понятия, безусловно, связаны, но не равны. Блокчейн – технология ведения записей из блоков, которые связаны цепями или общественными БД. Эти цепи создают децентрализованную сеть и исключают необходимость третей стороны (например, банка или нотариальной службы) для проверки правильности проведения процедуры сделки. Информация, хранящаяся в блокчейне, не принадлежит ни одному конкретному человеку или компании – это то, что принадлежит всему сообществу, имеющему доступ к ресурсу, а создание криптовалют – это одна из функциональных возможностей применения блокчейна [6].
Саммит искусства, проведённый аукционным домом «Кристис», в 2019 г. обрзначил основной своей задачей определить, готов ли мир примириться с цифровыми экспонатами и что из них действительно можно считать искусством [7].
Уже существуют музеи-лидеры, которые смело можно назвать современными цифровыми музеями. С помощью информационных технологий они успешно преобразовали музейное пространство в интерактивную среду. Лондонский Музей Виктории и Альберта, нью-йоркский Метрополитен-музей, амстердамский Рейксмузеум, российские музеи – ГМИИ им. А. С. Пушкина, Эрмитаж – ведут активные работы по оцифровке музейных экспонатов. А проблема, где хранить постоянно растущие объёмы информации и как сделать так, чтобы они были доступны и специалистам, и гражданам, до сих пор не решена.
Одной из первых, кто встал на защиту культурного наследия и запатентовал идею его защиты, выступила команда исследователей из китайского университета. Концепция их системы основана на способности хранения и передачи цифровых версий объектов, имеющих культурное значение. Разработанная блокчейн-система включает в себя два основных этапа, один из которых заключается в трёхмерном сканировании, что сохраняет культурный объект в цифровом виде, а второй – автоматическое сохранение системой всех полученных данных в блокчейн с помощью хеширования, отличающегося криптостойкостью, что не позволит подделать никакую информацию, сохраняя тем самым культурно-ценные данные неизменными, – в этом и состоит уникальность блокчейна.
Национальный архив Великобритании исследует возможности использования блокчейна для хранения своих данных [8]. Проект, получивший название ARCHANGEL, призван аккумулировать массив достоверных аудио- и видеозаписей. Архивы, участвующие в проекте, будут регистрировать файлы в цепочке блоков и тем самым гарантировать их подлинность. Почему этот проект выглядит не как централизованная БД, управляемая архивом? Пожалуй, это технологичный ответ на запрос современного общества. Исторически сложилось так, что сведения из архива были авторитетными, а ARCHANGEL позволяет перейти от институционального характера доверия к технологическому.
В феврале 2019 г. Национальный архив США опубликовал
20-страничный аналитический отчёт о блокчейне; приоритетная аудитория – работники национальных архивов США [9]. Основными задачами авторы видят: подготовить архивных специалистов к изменениям в их рабочей среде; составить обзор применения технологии и определить, какой смысл теперь вкладывается в привычные термины.
Для оптимизации работы библиотечной системы и определения потенциальных возможностей технологии блокчейн для развития библиотек Американский институт библиотечного и музейного обслуживания выделил грант в размере 100 тыс. дол. Результаты исследования должен представить Университет штата Сан-Хосе [10].
Издательское дело переживает изменения на рынке. Авторы теперь не боятся за свои авторские права и без контрактов с издательствами распоряжаются своим интеллектуальным трудом. Уже упомянутые ранее смарт-контракты в этом случае регулируют процесс передачи в собственность экземпляра. Умный контракт позволяет купить один или несколько экземпляров книг и перепродать их. Прежде, в случае
с обычным файлом, всегда оставалась возможность сохранить для себя копию, но теперь, если автор решил продать свой электронный экземпляр, то он переходит во владение новому пользователю, а автор получает свои деньги и материалом больше не владеет.
Сфера интеллектуальной собственности, включая книгоиздание, библиотечное дело, не является исключением и также принимает на себя удар глобализации общества, диктующей необходимость активного использования цифровой среды. В применении блокчейна в издательском деле существует проблема, заключающаяся в обязательном электронном экземпляре и недоверии издателей к этой системе – обеспечению хранения, организации доступа к произведениям и их охране от незаконного копирования и распространения в веб-среде. При этом отсутствует инструмент, который бы позволил фиксировать и права, и реальные транзакции. Блокчейн здесь может стать оптимальным решением: фиксация всей информации такого рода позволит смарт-контрактам в полуавтоматическом режиме проверять, не продано ли это и не объявлена ли открытая лицензия.
Этому вопросу была посвящена дискуссия «Книжный блокчейн: мифы и реальность», организованная в 2018 г. журналом «Университетская КНИГА» в рамках XXXI ММКВЯ при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям. Генеральный директор Центра корпоративной правовой защиты Геннадий Уваркин отметил: «Идея реестра объектов интеллектуальной собственности достаточно стара, а технология блокчейн позволяет вдохнуть в неё новую жизнь» [11].
Как можно заметить, блокчейн представляет большие возможности для нового витка в развитии искусства, институтов памяти и издательского дела. «Технология доверия», «интернет памяти» – теперь, когда блокчейн стал чем-то большим, чем основа криптовалюты, всё больше сфер социальной жизни стараются перенять для себя что-то из преимуществ технологии, с одной стороны, понимая все её удобства, а с другой – отвечая вызову времени.
Применение блокчейна в России осложнено отсутствием нормативной базы для правового регулирования подобных электронных сделок [12]. Но если криптовалюта у нас воспринимается пока исключительно как то, что «имеет признаки пирамиды» [13] и «сдувшийся мыльный пузырь» [14], то у блокчейна как у перспективной цифровой площадки шансов для развития намного больше.
В октябре 2019 г. Департамент предпринимательства и инновационного развития представил проект Правительства Москвы для компаний, работающих в сфере информационных технологий – «Московский инновационный кластер» [15]. Этот пример использования блокчейн-технологии интересен в рамках рассмотрения возможности интегрирования ресурсов разных учреждений в единую сеть, установления связей между предпринимателями. Научные организации, образовательные учреждения, промышленные предприятия и ИТ-компании будут решать свои проблемы совместно в одном цифровом пространстве, представляя собой единую техническую модель. Безусловно, это не про искусство и художественные галереи, это – вопросы бизнеса и инвестиций, но мы полагаем, что стоит относиться к этому как к позитивному движению навстречу высоким технологиям. Если проект будет достаточно интересен, если его технологическое исполнение приведёт к позитивным результатам, возможно, он станет не единственным в своём роде.
В рамках перспективы построения единого пространства знаний и осуществления задач усовершенствования механизмов обмена знаниями, эффективного распространения достоверной информации блокчейн, обладая рядом технических преимуществ, выступает как возможный механизм реализации упомянутого проекта. В связи с тем, что в стране и мире уже существует тенденция представлять свои
проекты, используя блокчейн, его можно рассматривать как потенциальную техническую основу интегрирования электронных ресурсов музеев, архивов и библиотек в единый информационный продукт.
Резюмируя сказанное выше, стоит отметить, что блокчейн – это возможность для качественных изменений в области издательского дела и защиты авторского права, создания электронных коллекций и осуществления контролируемого и защищённого доступа к ним. Вовлечённость российской бизнес-среды и учреждений культуры является позитивным сигналом для активного использования технологии блокчейн в нашей стране. Участие музеев, архивов и библиотек в освоении и практическом использовании блокчейна представляется вполне естественным и закономерным процессом в рамках тенденций развития технологий информационного общества. Создание верифицированных и защищённых ресурсов даёт институтам социальной памяти технические возможности для осуществления как своих собственных проектов по экспонированию, так и контроля приобретения и цифрового хранения. Возможность создания интегрированных информационных ресурсов делает блокчейн функционально приемлемой площадкой для реализации проекта единого электронного пространства знаний.
| 154 |
20201009.txt |
Во второй половине XIX в. в российском Военном министерстве сложилась система военно-научных библиотек; они подразделялись на универсальные военно-научные библиотеки – Главного штаба
(с 1906 г. – библиотека Главного управления Генерального и Главного штаба) [1] и Николаевской академии Генерального штаба (с 1911 г. – Императорской Николаевской военной академии) [2, 3] и отраслевые военно-научные книжные собрания – Императорской Военно-медицинской, Николаевской инженерной, Михайловской артиллерийской, Александровской Военно-юридической, Интендантской военных академий. Эти военно-учебные заведения имели цель «дать офицерам высшее образование, по специальным частям, для коих эти академии учреждены» [4. С. 1]. Выпускники военных академий предназначались не только для прохождения дальнейшей службы в войсках или в корпусе офицеров Генерального штаба, но и для военно-научной работы.
Книгохранилища военных академий имели отраслевой характер библиотечного фонда, соответствующий профилю подготовки военных специалистов (медицинский, инженерный, артиллерийский, юридический, интендантский, сухопутный). Одним из таких было книжное собрание Михайловской артиллерийской академии и училища – «первое по богатству сочинений по артиллерии и связанных с нею науками»
[5. С. 539]. Эта библиотека была создана в 1855 г. на базе офицерских классов Артиллерийского училища и комплектовалась со времени его основания.
Библиотека Артиллерийского училища
Артиллерийское училище было открыто 25 ноября 1820 г.
в Санкт-Петербурге при учебной артиллерийской бригаде генерал-фельдцейхмейстером великим князем Михаилом Павловичем «для
образования искусных артиллерийских офицеров» [6. С. 8].
Прежде в России «не существовало военной школы, которая бы давала столь серьёзную специально-артиллерийскую подготовку» [7. С. 3].
Управляющему бригадой и училищем генерал-майору А. Д. Засядко (1820–1827) оно было «обязано своим основательным первоначальным устройством, и в шестилетнее управление которого оно было развито по всем частям» [6. С. 35]. Начать ему пришлось с подготовки нормативно-правовых документов, поскольку «для умственного образования также не было ни инструкции, ни программ, ни руководств, выбор последних зависел от частного начальника или, чаще, от самих преподавателей» [8. С. 11].
Летом 1822 г. генерал А. Д. Засядко обратился с письмом к Михаилу Павловичу о выделении части денежных средств на приобретение книг для библиотеки училища. Причина тому была следующая: имущества юнкерских классов учебных рот, передаваемого во вновь созданное училище, оказалось всего около 40 книг на русском языке, в том числе и учебных, и до 20 сочинений на иностранных языках. Всего этого было явно не достаточно для обеспечения учебного процесса.
По составленному начальником училища списку было выписано до 200 сочинений на иностранных языках на сумму более 2 тыс. р. и приобретено физических приборов на 4 тыс. р. Так было «положено основание библиотеки и музеума училища» [6. С. 40]. Книжное собрание училища имело два отделения: 1) библиотеку с учебниками, учебными пособиями, научной литературой и 2) библиотеку для чтения.
А. Д. Засядко разработал правила для библиотеки училища, согласно которым книжное собрание, в первую очередь, должно состоять из классических творений отечественных и зарубежных авторов, предпочтительно тех, чьи труды относились к учебным предметам, преподаваемым в училище. Это требование было не случайно, так как перечень учебных дисциплин и их содержание, установленные в офицерском отделении училища, соответствовали уровню подготовки столичных университетов, Горного и др. институтов.
Специальная глава правил устанавливала обязанности заведующего библиотекой; также в них были определены форма «Каталога книгам и прочим вещам, состоящим в классах Артиллерийского училища» и форма ведомостей и ежемесячных отчётов на покупку книг, учебных пособий и др. По штатному расписанию в учебном заведении полагалось иметь одного библиотекаря, обязанности которого исполнял штабс-капитан; его годовое жалованье равнялось жалованью начальника училища (1170 р.), кроме того, он получал деньги на столовое содержание наравне с ротными офицерами.
При главноначальствующем Артиллерийского училища генерал-инженере графе К. И. Оппермане (1827–1831) библиотека и музей значительно обогатились новыми книгами и учебными пособиями, на что ежегодно ассигновалось до 9 тыс. р. Кроме того, училище получало много книг в дар от великого князя Михаила Павловича и других лиц.
В 1832–1836 гг. при главноначальствующем генерал-адъютанте
И. О. Сухозанете библиотека и музей продолжали пополняться.
Появление в училище литографии в 1835 г. способствовало значительному облегчению учебного процесса; издание учебных пособий, научных трудов преподавателей обогащало книжные фонды библиотеки. Высокая оценка артиллерийскому училищу была дана в период руководства им генерал-адъютанта И. А. Долгорукова (1836–1849): «Как учебное заведение высшего разряда, <…> по числу и обширности предметов в нём преподаваемых, <…> по известности учёных лиц, руководящих учебными занятиями, – может стать в ряду с известнейшими подобными заведениями в Европе» [9. С. 28, 29].
Труды преподавателей училища способствовали повышению качества учебного процесса и пополняли книжный фонд библиотеки учебного заведения. В 1843 г. ей была пожертвована по завещанию библиотека отставного полковника А. П. Демидова – 83 исключительно редкие книги. В училище была передана часть книг из библиотеки Варшавского арсенала.
Рост книжного фонда библиотеки училища потребовал создания печатного каталога книг, который был издан в 1845 г. [10]. Каталог состоял из 1 476 наименований, из которых 948 были на иностранных языках; включал литературу на русском, французском, немецком, итальянском, английском, голландском, шведском, латинском языках. Расположение изданий в каталоге было систематическое, а внутри отделов – по языковому признаку, затем – по алфавиту. Первые четыре военных отдела («Артиллерия», «Фортификация», «Тактика, стратегия и воинский устав», «Военная история и история военного искусства») насчитывали 600 названий книг (129 русских и 471 иностранное), что составляло меньше половины всего книжного фонда библиотеки. Каталог не имел ни предисловия, ни вспомогательных указателей. Описание книги включало фамилию автора без его инициалов, заглавие, место и год издания, формат. Достоинство этого каталога – в описании рукописей был выделен литографический материал.
По завещанию великого князя Михаила Павловича в 1849 г. все военные книги из его личной библиотеки были переданы в Главное инженерное и Артиллерийское училища. Раздел книг поручалось
произвести начальнику штаба великого князя Михаила Павловича
по управлению военно-учебными заведениями – генерал-майору
Я. И. Ростовцеву. Артиллерийское училище получило 1 200 томов и 156 военных карт [6. С. 207].
Подаренные книги хранились в библиотеке училища и академии с особой надписью и в отдельном шкафу (под № 71), а в каталоге книг [11] они обозначались специальным символом (*). Этот каталог даёт возможность реконструировать состав книжного собрания великого князя Михаила Павловича, но не позволяет выделить те издания, которые были куплены при открытии училища.
С 20 ноября 1849 г. училище в память его учредителя – великого князя Михаила Павловича – стало именоваться Михайловским Артиллерийским училищем.
Библиотека Михайловской артиллерийской академии
и училища
В 1855 г. при генерале О. П. Резвом (1853–1857) последовало высочайшее повеление об объединении трех высших военно-учебных заведений. Императорская военная академия получила название Николаевской академии Генерального штаба; офицерские классы Николаевского инженерного и Михайловского артиллерийского училищ переименовывались в академии: Николаевскую инженерную и Михайловскую артиллерийскую. Все эти три специальные академии должны были впредь образовать одну Императорскую военную академию [6. С. 93, 94], подчинённую главному начальнику военно-учебных заведений.
В 1863 г. при генерале А. С. Платове (1861–1871) Михайловская артиллерийская академия и училище выведены из подчинения Главному управлению военно-учебных заведений. Самостоятельная организация была подчинена генерал-фельдцейхмейстеру. В «Положениях» [4. С. 2–38] о военных академиях (Николаевской Генерального штаба, Михайловской артиллерийской, Николаевской инженерной) имелись отдельные параграфы: «О библиотекаре, помощнике библиотекаря, смотрителе музея и кабинетов и заведующем лабораториею»
(§ 9, 123–126). Библиотекарь и его помощник назначались из военных или гражданских лиц, «не стесняясь местом воспитания, если только, по образованию, они соответствуют должности, на которую избираются нераздельно по академии и соответствующему училищу» [4. С. 30].
Весь книжный фонд учебного заведения делился на три части:
1) общая (фундаментальная) библиотека; 2) библиотека книг по механике; 3) библиотека сочинений химической лаборатории. Библиотека обслуживала административный и профессорско-преподавательский состав, офицеров-слушателей и юнкеров. Издания в ней размещались в отдельных библиотечных шкафах по размеру. Книжные полки в шкафах и книги были пронумерованы. В каждом отделе сначала стояли издания на русском языке, затем – на иностранных. Порядок размещения сочинений в отделах был алфавитный – по фамилиям авторов.
В тех сочинениях, авторы которых были неизвестны, название начиналось словом, характеризующим содержание сочинения. Против названия сочинений в конце были проставлены цифры, указывающие номер шкафа (арабская цифра), полки (римская цифра) и книги (арабская цифра).
Военно-научная библиотека академии и училища пополнялась на специально выделенные государством денежные средства. Формированием книжного фонда занимались: Главное артиллерийское управление (ГАУ), Библиотечная комиссия, Конференция и профессорско-преподавательский состав, Педагогический комитет артиллерийского училища. В подборе книг и периодических изданий принимали участие сами пользователи, которые имели право внести в «Книгу заявлений» нужное им издание.
Библиотека учебного заведения бесплатно получала из Военной типографии Главного штаба по одному экземпляру Свода военных постановлений (СВП) и других издаваемых Военным министерством правил и распоряжений. Кроме того, она имела право самостоятельно приобретать необходимые ей издания за границей и обмениваться своими дублетными изданиями с другими военно-научными библиотеками и с библиотеками других ведомств. Так, директор Императорской публичной библиотеки И. Д. Делянов (1861–1882) обратился в библиотеки Академии наук, Петербургского и Московского университетов, Петербургской духовной, Римско-католической духовной, Медико-хирургической, Михайловской артиллерийской, Николаевской инженерной академий с просьбой о предоставлении реестров своих заказов в библиотеку для их просмотра и сверки с реестром: «Такое ознакомление с заказами этих учёных учреждений оказывалось существенно важным; Публичная библиотека могла благодаря этому приобретать всё замечательное по разным отраслям знаний» [12. С. 434].
Кроме того, в Академии и училище имелась ещё одна библиотека. Она размещалась в батарейной читальне и называлась юнкерской.
Выдача произведений из неё производилась под наблюдением одного из батарейных офицеров. (По подсчётам автора статьи, в 1903 г. в ней было около 800 названий книг [13], а в 1911 г. – более 2 500 [14].)
Особенностью каталогов книг библиотеки Михайловской артиллерийской академии и училища было издание как совместных каталогов книг для академии и училища, а также и отдельных – для училища.
К 1871 г. библиотека имела 4 572 наименования книг и до 10 тыс. томов [11. С. 1]. В том году был подготовлен алфавитный печатный каталог книг [11] фундаментальной библиотеки Академии и училища, который включал в себя ещё два каталога: механических книг и химической лаборатории [Там же]. В нём, как и в первом каталоге 1845 г., литература располагалась по алфавиту авторов. Общее академическое собрание книг состояло из 16 отделов, в каждом сначала размещались издания на русском языке, затем – на иностранных (табл. 1).
Таблица 1
Общее количество наименований изданий в отделах каталога книг 1871 г. военно-научной библиотеки
Михайловской артиллерийской академии
№
отдела
Названия отделов
Количество наименований книг
в отделах каталога
всего
(число/%)
в том числе
на иностранных языках
I
Артиллерия
947/20,7
749
II
Фортификация
239/5,2
198
III
Тактика, стратегия, администрация и воинский устав
795/17,4
457
IV
Военная история и история военного искусства
370/8,1
263
V
Математика и механика
320/7
232
VI
Естественные науки
427/9,3
241
Продолжение таблицы 1
№
отдела
Названия отделов
Количество наименований книг
в отделах каталога
всего
(число/%)
в том числе
на иностранных языках
VII
История и биографии
331/7,2
74
VIII
География, статистика
и путешествия
229/5
56
IX
Правоведение и политические науки
182/4
30
X
Языкознание и словесность
394/8,6
149
XI
Богословие
55/1,2
10
XII
Философия
39/0,9
7
XIII
Педагогика
63/1,4
12
XIV
Искусства
27/0,6
11
XV
Смесь
20/0,4
10
XVI
Справочные книги
134/3
82
Итого:
4 572/100
2581/56,5
Примечание к табл. 1: 1) подсчёты произведены автором статьи на основе Каталога библиотеки Михайловской артиллерийской академии и училища (СПб., 1871); 2) не учтены издания из Каталога механических книг офицерской библиотеки Михайловской артиллерийской академии (СПб., 1871) и Каталога библиотеки химической лаборатории Михайловской артиллерийской академии (СПб., 1871).
В 1890 г. при начальнике Академии и училища генерале Н. А. Демяненкове (1881–1899) библиотека подготовила ещё один литографический каталог книг [15]. В него вошли сочинения, имевшиеся к 1889–1890 учебному году. Каталог был разделён на две части: в первую (отделы I–V) вошли издания, относившиеся к военным наукам, а во вторую (отделы VI–XVII) – по всем остальным отраслям наук. Цифры под каждым названием книги в каталоге указывали: первая (арабская) – номер шкафа; вторая (римская) – номер полки; следующая (арабская) – номер книг. Черта под цифрами означала, что соответствующие сочинения были выданы для пользования во время составления каталога, вследствие чего названия сочинений были списаны со шнурового каталога, тогда как наименования остальных сочинений были указаны непосредственно с книг. Символом «×» были отмечены издания, которые как редкие или ценные на дом не выдавались – ими можно было пользоваться только в самой библиотеке в учебное время.
После генеральной проверки библиотеки под председательством
Н. П. Потоцкого к 75-летию учебного заведения – 25 ноября 1895 г. – издаётся печатный систематический каталог библиотеки. В него вошли издания, поступившие в дар до 12 июня 1895 г. (табл. 2).
Таблица 2
Общее количество наименований изданий в отделах каталога книг 1895 г.
военно-научной библиотеки
Михайловской артиллерийской академии
№
отдела
Названия отделов
Количество наименований книг
в отделах каталога
всего
(число/%)
в том числе
на иностранных языках
Часть I
I
Артиллерия
1996/24,8
1 375
II
Военно-инженерный отдел
399/5
313
III
Тактика, стратегия, администрация, организация, уставы и военная статистика
799/10
500
IV
Военная история
596/7,4
394
V
Сочинения, относящиеся к различным отраслям военного дела
228/2,8
125
Часть II
I
Математика. Механика (теоретическая и практическая). Астрономия
834/10,4
477
II
Физика. Метеорология. Химия.
Электроника
786/9,8
455
III
Различные отделы естествознания
257/3,2
77
IV
Технология. Строительное искусство. Промышленность. Ремесла
189/2,3
90
V
Топография. Геодезия
39/0,5
21
VI
История. Биографии
465/5,8
121
VII
География. Этнография. Статистика. Путешествия
213/2,6
66
Продолжение таблицы 2
№
отдела
Названия отделов
Количество наименований книг
в отделах каталога
всего
(число/%)
в том числе
на иностранных языках
VIII
Богословие. Философия. Педагогика
156/1,9
30
IX
Право. Политика. Политическая экономия. Социология
226/2,8
42
X
Языкознание и словесность
503/6,2
174
XI
Смесь
116/1,4
39
XII
Справочные книги
250/3,1
127
Итого:
8 052/100
4 426/55
Примечание к табл. 2: подсчёты произведены автором статьи на основе Систематического каталога библиотеки Михайловской артиллерийской академии и училища (СПб., 1895).
В первую часть каталога вошли военные сочинения, а во вторую – сочинения по другим отраслям знаний. Условным символом «*» обозначались сочинения, представлявшие библиографическую редкость, ценные, секретные, а также поступившие из общественных библиотек. Для них устанавливались особые правила.
За период со 2 июня 1897 г. по 1 июня 1898 г. в библиотеку поступило 443 тома книг на русском и иностранных языках; 455 периодических изданий также на русском и иностранных языках, что нашло своё отражение в литографическом дополнении к каталогу издания 1895 г. [16. С. 4]. Библиотекарь Н. А. Фроловский в предисловии к дополнению каталога библиотеки пояснял, что в дальнейшем дополнения к каталогу книг 1895 г. будут выходить периодически. Выявленные литографические дополнения к каталогу книг 1895 г. подтверждают, что в последующие годы они публиковались с завидной регулярностью (см. [17–21]).
По наличию специальных изданий, посвящённых артиллерии, фонд библиотеки Михайловской артиллерийской академии и училища превосходил фонды других военно-научных библиотек. Согласно данным табл. 3 рассматриваемая библиотека обладала самым богатым в стране собранием литературы такого рода.
Таблица 3
Количество наименований изданий по артиллерии
в отделах «Артиллерия» каталогов книг военно-научных библиотек
Библиотеки
Количество наименований изданий по годам
1845
1866
1871
1873
1879
1887
1895
1910
Главного штаба
–
–
–
–
935
–
–
–
Николаевской
академии
Генерального штаба
–
235 (191)
–
77 (67)
–
139
(92)
–
132 (77)
Артиллерийского училища
267 (231)
–
–
–
–
–
–
–
Михайловской
артиллерийской
академии
–
–
947 (749)
–
–
–
1 996
(1 375)
–
Примечание к табл. 3: 1) подсчёты произведены на основе: а) Систематического каталога библиотеки Главного штаба. Ч. 1. Науки военные (СПБ., 1879); б) Каталога библиотеки Николаевской академии Генерального штаба (СПб., 1866), Каталога библиотеки Николаевской академии Генерального штаба. Вып. 2. 1866–1873 (СПб., 1873),
Каталога библиотеки Николаевской академии Генерального штаба. Вып. 2. 1866–1887 (СПб., 1887), Систематического указателя книг (1832–1910). Вып. 3. Военное искусство. Стратегия. Тактика. Военная администрация. Артиллерия. Инженерное искусство (СПб., 1910);
в) Каталога библиотеки Артиллерийского военного училища (СПб., 1845); г) Каталога библиотеки Михайловской артиллерийской академии и училища (СПб., 1871), Систематического каталога библиотеки Михайловской артиллерийской академии и училища (СПб., 1895);
2) в скобках указано количество наименований книг по артиллерии на иностранных языках; 3) в дополнениях к каталогам книг библиотеки Михайловской артиллерийской академии изданий по артиллерии было: в 1898 г. – 298 (87); в 1906 г. – 724 (288); в 1909 г. – 902 (340);
в 1915 г. – 371 (104). Итого в 1915 г. в библиотеке Академии насчитывалось 4 291 наименование по артиллерии, из них 2 194 на иностранных языках.
Профессорско-преподавательский состав и слушатели, обучавшиеся в Михайловской артиллерийской академии, офицеры Генерального штаба, ГАУ военного ведомства при написании научных трудов пользовались библиотекой этой академии. Широкую известность получили труды профессорско-преподавательского состава различных научных школ академии. Генерал-лейтенант артиллерии И. С. Прочко в своей книге отмечал: «Многие теоретические положения, на которых базировалось развитие материальной части артиллерии и боевое применение, были впервые разработаны русскими учёными и опубликованы на русском языке» [22. С. 98]. Научные труды, подготовленные учёными академии, были одним из источников пополнения книжного фонда библиотеки академии [23].
Научные труды некоторых авторов публиковались на иностранных языках: французском, немецком, итальянском и др. Кроме того, учёные академии активно печатались в военно-периодических изданиях: «Артиллерийском журнале», «Военном сборнике», «Вестнике Офицерской артиллерийской школы», в зарубежных военных, а также отечественных гражданских периодических изданиях.
Некоторые из сочинений профессорско-преподавательского состава использовались при составлении курсов по артиллерии во многих иностранных артиллерийских военных академиях.
В 1804 г. был учреждён Артиллерийский комитет – совещательное научное учреждение при Главном артиллерийском управлении, которое ведало созданием новой материальной части артиллерии и приборов. Он объединил вокруг себя выдающихся представителей артиллерийской науки и техники, много сделавших для укрепления боевого могущества отечественной артиллерии. Одной из задач комитета было распространение научных и технических сведений среди артиллерийских офицеров путём издания, рекомендации и распространения соответствующих руководств, статей и сочинений.
За свои сочинения и изобретения многие учёные Академии удостаивались различных почётных званий. Так, Н. В. Маиевский получил степень доктора прикладной математики Императорского Московского университета (1870), был избран в члены-корреспонденты Императорской Академии наук (1878), получил звание почётного члена Императорского Московского университета (1890). Он состоял членом многих научных обществ: Русского астрономического, Математического, Физико-химического, Императорского русского географического и Немецкого астрономического, основанного в Гейдельберге в 1863 г.
Некоторые из учёных академии за свои сочинения, изобретения или усовершенствования получили профессиональные престижные награды в области артиллерии или смежных с ней наук.
Престижной наградой была и премия генерала от артиллерии
А. Л. Дядина (учреждена в 1861 г.): она присуждалась за лучшее сочинение по артиллерии и по наукам, имеющим применение к артиллерии, а также за изобретение, если оно приносило пользу артиллерии.
При академии работал Кружок артиллеристов, на заседаниях которого заслушивались научные доклады видных учёных академии [24].
Члены профессорско-преподавательского состава академии регулярно выезжали в заграничные командировки, на учёбу, различные выставки, в высшие технические учебные заведения и в крупные промышленные районы Российской империи, где знакомились с новейшими достижениями науки и техники, содействуя тем самым развитию отечественной артиллерии. Об этих поездках составлялись отчёты: они издавались и обогащали книжный фонд библиотеки академии, их итоги становились известными научному сообществу.
В конце XIX – начале ХХ в. библиотечный фонд академии пополнился личными книжными собраниями профессорско-преподавательского состава, переданными в дар ими самими либо их наследниками. Для книг, подаренных штабс-капитаном С. В. Панпушко, генералами от артиллерии А. С. Платовым, Н. В. Маиевским, А. В. Гадолиным [25], академиком
П. Л. Чебышевым [26], генерал-майором М. Н. Барановским [27], профессором Д. К. Черновым [28], были составлены отдельные каталоги. Кроме отдельных каталогов названия упомянутых книг были внесены
в каталог библиотеки, изданный в 1895 г.
В 1910 г. содержание академии обходилось государственной казне в около 150 тыс. р. в год, из них на приобретение учебных пособий выделялось около 35 тыс. р. [29. С. 356]. Благодаря хорошему финансированию к 1911 г. в библиотеке насчитывалось 50 тыс. томов [5. С. 539].
Таким образом, военно-научная библиотека как учебно-вспомогательное подразделение Михайловской артиллерийской академии и училища способствовала выполнению своего основного предназначения – готовить для Военного министерства высококлассных офицеров-артиллеристов.
Для удобства пользованиями фондом регулярно издавались систематические каталоги книг и дополнения к ним. Их сравнение показывает, как с ростом книжного собрания менялась структура каталогов, появлялись новые отделы, изменялось наполнение различными изданиями. Но главной оставалась его профессиональная направленность.
Анализ каталогов книг позволяет судить о полноте комплектования литературой на русском и иностранном языках, которое велось
с учётом ведомственной принадлежности учебного заведения, применявшихся в то время приёмов систематизации изданий.
В целом книжное собрание академии можно классифицировать как военно-научное отраслевое. Научные труды по различным отраслям знаний, подготовленные профессорско-преподавательским составом, пополняли книжный фонд библиотеки. Кроме того, они имелись во многих библиотеках различных типов Военного министерства и
в некоторых книжных собраниях военных академий зарубежных стран.
| 126 |
20220801.txt |
Cite: Dulatova A. N., Golubeva N. L. Forecasting convergent evolution of the library studies / A. N. Dulatova, N. L. Golubeva // Scientific and technical libraries. 2022. No. 8. P. 16–36. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2022-8-16-36
Современное библиотековедение развивается в условиях трансформации не только всех социальных институтов, но и общественного сознания. Системная трансформация неизбежно переводит науку в новое состояние, интенсивно формируя множество новых направлений, концепций, теорий, парадигм, которые, в свою очередь, порождают новые дисциплины и исследовательские технологии. Значимость происходящих перемен определила их статус как революционных преобразований, которые «переросли» предшествующие революции. Информационная революция трансформируется в знаниевую; научно-техническая уступает первенство технологической, которая всё чаще интерпретируется как цифровая.
Для теории и практики гуманитарной научной сферы особое значение приобрели исследования дихотомических процессов «революция – эволюция», «инновационное – традиционное», «интеграция – дифференциация», «целостность – частность» и др. Остановимся на оппозициях «инновационное – традиционное» и «интеграция – дифференциация», поскольку целью нашей работы являются анализ инновационности современных библиотековедческих исследований и поиск новых направлений развития библиотековедения на примере его теории как характеристики востребованности и перспективности.
Универсальной тенденцией в условиях трансформационной активности является инновационность. В наш прагматичный век главным критерием оценки науки общество потребления считает вклад в развитие экономического потенциала. Потребительство ориентирует науку на создание прежде всего зримого полезного продукта, но не на поиск научной истины. Отсюда актуальная задача гуманитарной науки – сохранить понимание инновационности в широком значении как движущей силы формирования нового теоретического знания, уникального для эволюции общечеловеческой культуры. Как библиотековедение решает эту задачу практически? Так же, как любая наука, – средствами самой инновационности:
показателями востребованности и перспективности теоретико-методологической базы;
отражением современных социальных процессов;
наличием исследовательских достижений, фундаментальных теоретических трудов;
наличием научных кадров с инновационным мышлением и др.
Библиотековедение, отражая все трансформации социума и все общие тенденции движения научной мысли, находится в процессе поиска и выбора новой стратегии развития. Главные вопросы выбора: сохраняется ли общественная потребность в данной науке? Насколько эта наука способна раскрыть свои границы для взаимодействия с другими дисциплинами, чтобы отвечать современным требованиям? Показателем трансформационной активности науки служит её проблематика, представленная в фундаментальных и прикладных исследованиях, апробированных на экспертном уровне. Мы провели пилотный анализ научных направлений теории библиотековедения в последнее пятилетие. Оценками актуальности были преобладание публикаций по отдельным проблемам, многоаспектность тем в содержании научной работы, опора на практическую методологию, направленность на результат, динамика публикационной активности. Анализ публикаций показывает, что сохраняются актуальность и интенсивность исследований миссии библиотеки, её функций, места и роли во внутренней и внешней среде, а также актуальность исследований подготовки библиотечных кадров для деятельности в цифровой среде. Ярко выражена связь социально-гуманитарных изменений общества и миссии современной библиотеки. Темы данных публикаций раскрыты по-новому с тенденцией отражения трансформаций современных социальных процессов. Авторы опираются на синергетическую, аксиологическую, культурологическую парадигмы, разрабатывают собственные идеи развития теории библиотековедения на этапе перехода человечества к новой цивилизации. В настоящее время особое значение имеет создание доказательной базы статуса библиотековедения в современной системе наук. Так, В. П. Леонов в концепции, направленной на исследовательскую структуру и свойства библиотечно-библиографических процессов, определяет библиотековедение как фундаментальную науку [1].
Г. М. Вихрева и О. П. Федотова рассматривают библиотеку с синергетических позиций как развивающуюся, открытую, нелинейную систему, а её миссию понимают как институт влияния на социум, отражающий соотнесённость знания с социальными ценностями [2. С. 28].
Я. Л. Шрайберг, анализируя проблемы деятельности библиотеки в цифровую эпоху, теоретически обосновывает её миссию, заключающуюся в
стремлении от однозадачности – направленности на технологические инновации – к институту, определяющему пути развития общества [3]. Ю. Н. Столяров вносит свой вклад в тезаурус библиотековедения определением понятия «библиотечное обслуживание», которое представляет как общебиблиотековедческое и как частнобиблиотековедческое [4].
В. Я. Аскарова рассматривает организацию библиотекой чтения в мультимедийном пространстве [5]. Е. А. Плешкевич разрабатывает идею аксиоматического моделирования библиотечной теории. Он развивает свой подход в аксиоматических положениях методологии развития библиотековедения. Мы не разделяем убеждений Е. А. Плешкевича в том, что избранные им положения как исходные и не требующие доказательств отвечают аксиоматическому построению библиотековедческого знания. Но мы солидарны с ним в его стремлении применить аксиоматический метод развития и систематизации научно-теоретического знания, характерный для технических наук, к гуманитарной дисциплине. Поиск путей сближения и взаимодействия библиотековедения с точными науками отвечает инновационной стратегии современной науки [6].
Как и многие исследователи, библиотековеды ищут ответ на вопрос о будущем в новой культуре (А. В. Соколов, Ю. Н. Столяров,
А. М. Мазурицкий, Я. Л. Шрайберг, Н. В. Лопатина, В. К. Степанов,
Г. М. Вихрева, О. П. Федотова и др.). Для гуманитарной сферы это самый трудный, футурологически обусловленный вопрос, который ставится и в позитивных (библиотека – центр знания), и в негативных (разбиблиотечивание общества) сценариях учёных. Самой распространённой концепцией этого поиска остаётся концепция книжной культуры. В интерпретации российской науки книжная культура представлена междисциплинарным направлением взаимодействия книговедения, культурологии, социологии и других наук. Так, А. В. Соколов в «Эссе
о библиотечной постсовременности» главным вызовом теории и практики видит сохранение библиотекой книжной культуры социума
в сложных условиях её сочетания с цифровой культурой [7. С. 1].
Созвучны взгляду автора мысли многих учёных. Так, Ю. Н. Столяров
в своём отклике на «Эссе» А. В. Соколова утверждает, что национальной идеей должно стать возрождение духовности и гуманизма российского общества во всех проявлениях [8]. Нельзя не согласиться с
А. М. Мазурицким, считающим, что именно «…познавательно-гуманистическая (а не развлекательно-потребительская) сущность библиотеки и есть основа её востребованности» [9. С. 15].
Проекция духовности и гуманизма на библиотечную деятельность является критерием человеческого измерения информатизации, оценки цифровой культуры. Таков общий ожидаемый вывод из библиотековедческих исследований последнего пятилетия (Я. Л. Шрайберг,
Н. В. Лопатина, Т. Ф. Берестова и др.). В обстоятельном ежегодном докладе на Международном профессиональном форуме «Крым–2019»
Я. Л. Шрайберг приводит характеристику библиотеки будущего разными авторами. Она представляет собой виртуальное пространство, где информация из всех библиотек мира, вместе взятых, ужата до небольшого портативного устройства. Но массовая оцифровка не исключает деятельности библиотечного специалиста по созданию цифровых ресурсов, курированию и управлению цифровыми коллекциями [10]. Здесь надо отметить, что поскольку информатизация всё ярче проявляется в реалиях текущих жизненных процессов, прогностический подход к её исследованию уступает место описанию опыта внедрения цифровых продуктов и технологий в современную практику. Проблема профессиональной подготовки библиотечных кадров сохраняет публикационную активность в контексте прогностического подхода.
Так, Н. В. Лопатина выделяет в деятельностно-активистской парадигме проактивный подход, позволяющий вывести на приоритетные методологические позиции понимание активной роли информационно-библиотечных специалистов в цифровой среде, социально преобразующий характер информационно-библиотечной деятельности [11].
В данном кратком обзоре публикаций представлен далеко не полный перечень актуальных тем последнего пятилетия. Пилотный срез в сочетании с предшествующим теоретическим содержанием библиотековедения в нашем веке свидетельствует о достаточно высоком уровне его трансформационной активности в осмыслении и внедрении инноваций в его теорию. Однако в актуальную её часть не входит новая интерпретация оппозиции «интеграция – дифференциация» как перспективного направления к выходу науки во внешнюю среду для решения фундаментальных задач интеграции знания.
В часто меняющем приоритеты научном дуэте «дифференциация – интеграция» сегодня лидирует масштабная интеграция. Она охватывает все процессы выработки теоретического знания и проявляется в неоспоримом большинстве концепций, идей теорий и парадигм. При описании интегрирующих процессов гуманитарные науки опираются на относительно новую для них теорию конвергенции. В тезаурус наук вошли термин «конвергенция», понятие «конвергентный этап развития науки» и много других понятий с этим термином. В российской науке ещё нет единства насчёт осмысления и оценки конвергентного этапа развития [12, 13]. Разногласия чаще касаются организационных моментов, между тем значимость конвергенции неоспорима, поскольку известно:
сближение и взаимодействие наук – явление не новое, в общемировом интеграционном развитии эти процессы рассматриваются в контексте социально-технического и научно-технического прогресса;
тенденция к интеграции стала реальностью для поиска и использования способов формирования целостного научного мировоззрения нового времени;
межпредметность, междисциплинарность, трансдисциплинарность – подходы, реализующие синтез методов познания и знаний – внедряются в исследовательскую, образовательную и производственную практики;
в процессе междисциплинарного научного сотрудничества на практике разрабатываются и создаются материальные и идеальные продукты, адекватные потребностям социума.
Библиотековедение имеет генетически обусловленную конвергентную направленность. Если целенаправленное формирование теоретической и методологической базы взаимодействия библиотечных дисциплин с другими науками начинается с последней четверти прошлого века, то библиотечная практика тысячелетиями оставалась единственным систематизированным, организованным источником научной информации. Поэтому общество всегда занимается поиском совершенствования методов сохранения и использования библиотечных ресурсов и профессиональной подготовки субъектов этой деятельности.
Появление новых разнообразных источников передачи научного знания потребовало не только трансформации системы библиотечных ресурсов, но и радикальной перестройки взаимодействия библиотеки
с внешней средой. На этом опыте складываются связи библиотековедения с другими науками, прежде всего близкими по цели и задачам информационного обеспечения.
Самый простой путь к конвергенции наук обусловлен практикой, когда возникает необходимость создания полезного продукта собственными силами при отсутствии возможности в одной сфере, а в другой сфере эта возможность существует. Описания процессов сближения и взаимодействия библиотек с другими социальными институтами недостаточно для перехода научного мышления к холизму, к синергетическому осмыслению инновационности научного знания. Однако предпосылками формирования теории конвергенции в библиотековедении были встраивание в теоретико-методологическую базу знаний о родственных дисциплинах и редкие эмпирические исследования технологий взаимодействия наук. Нами изучены отдельные вопросы конвергенции отечественного библиотековедения, которые привели нас к следующим умозаключениям:
1. В историческом контексте анализа конвергенции российского библиотековедения следует отметить важные для сегодняшних исследований вехи. Во-первых, это поиск теоретических подходов к интеграционным процессам в науке и образовании. Постепенное осознание инновационности идеи взаимодействия научно-информационных дисциплин прослеживается с середины 1960-х гг. Такие исследователи, как И. В. Гудовщикова, О. С. Чубарьян, А. И. Барсук, М. А. Брискман, Г. П. Фонотов, С. П. Коршунов, А. В. Соколов, Н. А. Сляднева, отмечают необходимость теоретического обоснования данной идеи.
С 1980-х гг. взаимодействие наук становится самостоятельно выделенной научной проблемой. В теории информационно-коммуникационной сферы начали складываться представления о дисциплинах с выявленными и используемыми связями, которые исследовали
Р. С. Гиляревский, А. В. Соколов, О. П. Коршунов, Ю. Н. Столяров,
М. Я. Дворкина, Т. Ф. Берестова. В круг научных интересов вошла тема исследования связей триады: информатика, библиотековедение, библиографоведение. Например, в научной школе А. В. Соколова изучалась проблемно-тематическая область совместного действия данных наук, выявлялись типы интегративных процессов, рассматривались перспективы взаимодействия и др. [14]. В нашем веке изучение взаимодействия данной триады продолжается в трудах таких учёных, как
Р. С. Гиляревский, А. В. Соколов, Т. Ф. Берестова, В. М. Тютюнник и др.
Идея взаимодействия наук обрела законченный смысл с переходом к синергетической парадигме, изучению самоорганизующихся и саморазвивающихся систем. Так, до этого актуальным направлением было определение места конкретной дисциплины в информационно-коммуникационном цикле. В этой чрезвычайно важной для развития теоретико-методологической базы библиотековедения теме концепция взаимодействия раскрывалась фрагментарно и не всегда. Синергетика, стимулируя науку на поиск универсальных связей с информационной средой, приводит к новому осмыслению конечной цели и задач конвергенции наук.
2. Сегодня с позиций синергетического мировоззрения целью конвергенции должны стать глобальный эволюционизм, преобразование частнонаучного знания в фундаментальное знание Вселенной.
Такая цель предопределяет новые задачи конвергенции наук и, следовательно, новые исследования. Главные исследовательские задачи ориентированы на конвергентную эволюцию.
Конвергентная эволюция в социальной среде трактуется как процесс, провоцирующий возникновение сходства между разными объектами, неизбежно обусловливающими друг друга [15]. Применительно к любой научной дисциплине конвергентная эволюция может быть представлена инструментом взаимообусловленных изменений наук в их целостной структурно-содержательной системе. Конвергенция выявленной общности идей, доктрин, теорий даёт новый интегрированный научный продукт – идею, доктрину, теорию, обогащённую достижениями каждой из взаимодействующих наук. Примером может служить теория библиотечно-информационных поисковых систем, сформированная на теоретических положениях библиотековедения, библиографоведения и информатики. Или пример некоторых методов интернет-исследований (цифровые, онлайновые, инструментально-сервисные), которые создавались в процессе сближения с библиографическим методом и специальными методами разных наук. Создание научного продукта конвергентной эволюции в гуманитарной сфере – процесс длительный, требующий инновационных исследовательских технологий, сочетания традиционных и новых исследовательских методов. Можно предположить, что для развития связей библиотековедения
с гуманитарными и негуманитарными науками актуальными являются: синергетический метод, метод теоретического моделирования, прогностический метод, системный метод, метод экспертных оценок, библиографический метод, методы интернет-исследований и др. Так, например, прогностический подход направлен на перспективы конвергентной эволюции. Но прогнозные сценарии позволяют также выявлять преференции и риски направления конвергентных исследований. Сближение и взаимодействие наук должны быть адекватны системным трансформациям общества, отвечать на вопрос, насколько эффективны конвергентные процессы для настоящего и будущего экономики, политики и культуры в целом. Актуальными направлениями конвергенции библиотековедения в связи с этим мы считаем создание конвергентных технологий, трансформацию методов конвергентных исследований, создание конвергентных научных продуктов, формирование конвергентных научных дисциплин.
3. Разработка концепции сближения и взаимодействия наук потребовала системного знания об объекте и предмете каждой дисциплины, о принадлежности её к конкретной научной области и, как отмечалось, о месте в классификации наук. История библиотековедения показывает, как оно последовательно встраивалось в книговедческую, идеографическую, документоведческую, социологическую парадигмы, а затем выходило за границы этих парадигм. Такой путь прошли многие другие науки, родственные библиотековедению по объекту (дисциплины информационно-коммуникационного цикла). Показательна эволюция информатики, которая, при объекте «научно-информационная деятельность», должна была иметь статус общественной науки.
Однако она начала развиваться на базе точных наук: кибернетики, системотехники, математической теории связи и др. Объяснение подобной неопределённости не входит в задачи данного исследования.
Но одну из причин мы видим в том, что дисциплины информационно-коммуникационного цикла изучают обеспечение информацией практически всех сфер и, следовательно, вовлечены в их научные области.
Можно говорить о том, что вся человеческая деятельность является совпадающим по большинству аспектов общим объектом для этих наук. Отсюда двойственность взглядов, характерная для осмысления совместимости предметов и явлений, традиционно трактуемых как несовместимые.
4. Поскольку библиотека сохраняет свои функции универсального центра систематизированной научной информации, очевидны её многообразные связи с социальными институтами разных отраслей.
Также не требует доказательств наличие взаимосвязей библиотековедения с другими науками на практике. Конвергенция библиотековедения с другими науками осуществляется на разных уровнях исследования (эмпирическом и абстрактно-теоретическом), обусловленных спецификой сферы деятельности, целями создания научного знания в конкретной сфере.
5. Сохраняется неопределённость структуры уровней конвергенции библиотековедения с другими науками. Дискуссия по структуре, содержанию и характеру родственных библиотековедению дисциплин, начатая в конце прошлого века, не была завершена*.
6. Интерпретация конвергенции наук библиотековедением сосредоточена на одной предметной области – взаимодействии с дисциплинами, близкими по объекту и предмету. Этот подход не соответствует современной научной парадигме открытого познания и освоения мира в условиях интеграции идей, взглядов, теоретических и методологических принципов. Иными словами, очень слаба направленность на изучение междисциплинарных и межпредметных связей библиотековедения с целостной системой гуманитарных, общественных, естественных, технических наук, на выход библиотековедческих исследований за пределы гуманитарного знания для решения собственных, общенаучных и фундаментальных проблем. Однако в практике библиотековедческих исследований есть достаточно примеров применения технологий гуманитарных наук не информационно-коммуникационного цикла и негуманитарных наук, далёких от теории библиотековедения.
Осмысление конвергенции наук начинается с обоснования среды обеспечения процесса, структуры наук – субъектов сближения и взаимодействия. Нами разработана структура уровней конвергенции
для дисциплин информационно-коммуникационного цикла [16].
Процессы сближения и взаимодействия рассматриваются на следующих уровнях:
взаимодействие дисциплины с науками информационно-коммуникационного цикла;
сближение и взаимодействие с целостной системой гуманитарных наук;
сближение и взаимодействие с негуманитарными науками;
сближение с цифровыми технологиями;
сближение и взаимодействие внутри общекультурных проблем.
В основу структуры положены синергетическая интерпретация открытой модели научной дисциплины и анализ опыта конвергенции наук в исторической последовательности. Библиотековедение органично встраивается в данную структуру в первую очередь при решении задач эффективного ресурсного обеспечения практики научно-информационной деятельности.
Рассмотрим некоторые вопросы типологии связей библиотековедения с другими науками на разных уровнях сближения и взаимодействия.
Наиболее полно теоретически обоснованы процессы взаимодействия библиотековедения с родственными науками информационно-коммуникационного цикла. Эта исторически сложившаяся ситуация понятна: при явных особенностях функционирования все науки данного цикла подчинены фундаментальным законам и закономерностям информационных процессов в социуме. Библиотечное, архивное, книжное дело, библиография объединились в едином информационном пространстве. Мы не ставим задачей проведение экскурса в давно и хорошо известную историю библиотечного дела. Однако надо подчеркнуть, что именно исторически сложившийся и зачастую неанализируемый опыт человеческой деятельности предопределил формирование науки о библиотеке, её специфику и направленность исследований. Отсюда тот факт, что библиотековедческие исследования долгое время отличались амбивалентным отношением к инновациям.
При декларировании значимости инновационного подхода интересы учёных были сосредоточены на решении частных узких внутренних вопросов библиотечной деятельности, вне сложных проблем, имеющих глобальный уровень. Эта типичная ситуация при становлении молодой науки, построенной на огромной опытной базе, характерна и для других дисциплин информационно-коммуникационного цикла. Современные исследования в данном цикле направлены не только на внутреннюю среду, но и на множество сложных общесоциальных проблем. Именно к таким проблемам относится конвергенция, которая ещё не стала актуальным предметом для библиотековедческих исследований. На уровне взаимодействия с науками информационно-коммуникационного цикла наблюдаются совершенно особая природа и характер отношений у библиотековедения с библиографоведением. Библиотека не имеет развития без библиографии, её деятельность всегда сопровождалась библиографической деятельностью. Библиотечная и библиографическая деятельность столь тесно переплелись, что получили единое определение понятия «библиотечно-библиографическая деятельность», а субъектом деятельности явился библиотекарь-библиограф. Но, несмотря на «симбиоз» библиотеки с библиографией, на пересечение всех процессов, библиография отличается тем, что в информационном пространстве существует автономно от библиотеки, имеет междисциплинарный статус благодаря своему библиографическому методу. Библиографический метод, функционируя за рамками своей науки, трактуется как общенаучный и даже как универсальный.
А для библиотековедения библиографический метод давно стал и специальным методом.
Библиографоведение наполнено идеями, концепциями, теориями и их обобщениями (парадигмами) и футурологически ориентировано [17, 18]. Как одна из самых теоретически и методологически разработанных дисциплин информационно-коммуникационного цикла библиографоведение относится к факторам перспективного развития направлений библиотековедения.
Актуальная парадигма современного библиотековедения и библиографоведения – документографическая. Она заменила книговедческую парадигму, в ходе развития которой было доказано: сущностная функция библиотечно-библиографической деятельности (производство, хранение, использование информации) имеет документально фиксированные формы. В связи с этим расширилась проблематика взаимодействия библиотековедения и документоведения. Показательно, что документоведение ввело в свою теоретическую базу законы функционирования документов в обществе (закон обязательного документационного сопровождения деятельности и закон соответствия содержания и видового состава документов потребностям общества), которые представляют собой расширенную трактовку библиотечных законов формирования и функционирования библиотечных фондов и их соответствия потребностям читателя. Данные законы применимы ко всем наукам, исследующим документ. Документоведение дополняет содержание библиотековедческих исследований инновациями в области документирования, документооборота, терминологии, типовидовой классификации библиотечных документных массивов и потоков. Много места занимают исследования общности объекта этих двух наук с позиций соотношения понятий «книга», «документ», «информация». Главный результат всех выше обозначенных процессов таков: в ходе конвергентной эволюции возникает новое знание, которое при освоении его другими науками распространяется на весь информационно-коммуникационный цикл и становится общим знанием.
Таким образом, мы можем говорить, что идея создания конвергентной информационной науки витает в воздухе. Но пока не существует выводного знания о месте и социальной роли наук информационно-коммуникационного цикла в цифровом обществе, для такой дисциплины нет и абстрактно-теоретического и эмпирического фундамента. Поэтому велики риски заявок на обобщающие науки типа информациологии, которая определяется её авторами как генерализационная наука всех наук, всех явлений и всех процессов в природе и обществе. Утверждается, что информациология есть результат междисциплинарных исследований в процессе конвергенции философии, гуманитарных и негуманитарных наук, которые являются лишь её составными частями [19]. Идея не получила распространения в научной практике. Учёные разных сфер считают, что её разработчикам сначала надо доказать, почему это не колосс на глиняных ногах, который возвращает цивилизацию к глубокой древности, когда наукой наук считалась философия, а сами науки только формировались.
На уровне конвергенции с общегуманитарной системой наук библиотековедение использует технологии и методы психологии, педагогики, политологии, экономики, культурологии и многих других дисциплин. Данный уровень взаимодействия является традиционным, но системные трансформации обозначили его новые грани. Например, экономический подход как ведущая стратегия государственной политики применяется фактически ко всем социальным явлениям. Трансформация в цифровую экономику рождает новые прикладные дисциплины и их новые связи с другими науками на разных уровнях конвергенции (экономическая социология, экономическая история, экономическая кибернетика, экономическая психология, экономика права, бизнес-информатика и др.). Взаимодействие библиотековедения с экономикой носит однонаправленный характер. Теоретики-экономисты могут касаться конвергенции экономики с библиотековедением в основном при доказательстве применимости экономического подхода ко всем социальным явлениям. Но развитие экономического библиотековедения для теории экономики не имеет веских оснований, а для теории и практики библиотечной сферы очень важна библиотечная экономика. Библиотековедческие исследования связей с экономикой встроены
в научно-информационную деятельность, библиотечно-информационное образование, в управление и организацию библиотек и др. Включение сферы культуры в рыночную экономику привело библиотеку
к поискам путей внедрения в экономическое развитие страны, а теорию библиотековедения к обоснованию и оценке вклада библиотечных продуктов и услуг в реальный национальный доход. Из этого следует, что библиотечная экономика строится на фундаменте экономической теории, её структурных разделов связи экономических и социальных институтов. Мы отмечали такой факт на примере высшего библиотечного образования [20].
В истории сближения библиотековедения с негуманитарными науками (естественными и техническими) имеются примеры, но их недостаточно для оценок конвергентной эволюции на данном уровне. Типичной целью связей библиотековедения с фундаментальными негуманитарными дисциплинами было обогащение концептуальной базы гуманитарных исследований и их тезауруса.
Поскольку интересы современного общества сосредоточены на повсеместной цифровизации, проблемы технологической революции являются ключевыми для института научного знания. По мере активизации цифровой среды в ней меняется соотношение элементов оппозиции «преференции – риски». Всё чаще поднимаются вопросы саморазрушения социальных систем на фоне стремительной технологизации. В связи с этим новое развитие в конвергентной эволюции получили принципы техно-гуманитарного баланса. Распространилось понимание угрозы зависимости культуры от технологий, когда растущий технологический потенциал превышает культурное развитие человечества. А. П. Назаретян выдвинул гипотезу: культура человеческого сознания, культурный потенциал есть сдерживающий фактор техногенной катастрофы. И чем выше сила производственных технологий, тем более совершенные культурные регуляторы, их воспитательные возможности нужны для сохранения цивилизации [21]. В дальнейшем автор преобразовал свою гипотезу в закон техно-гуманитарного баланса, который утверждает системосохраняющую роль ценности духовной культуры, человеческого самосознания. Для нашей темы имеет значение то, что эволюционное движение конвергенции наук состоит в соблюдении техно-гуманитарного баланса.
В библиотечной деятельности соблюдение техно-гуманитарного баланса априори было законом всегда. Подчинение его принципам выражается в самой структурно-содержательной организации библиотеки, в её миссии, что в полной мере отражено теорией библиотековедения. Но время ставит перед науками сложные задачи в решении проблем радикальной гуманизации информационного пространства. Концепция конвергентной эволюции, предлагаемая мировой научной общественностью, убеждает нас в том, что доказательство инновационности, востребованности, перспективности гуманитарных наук состоит в способности раскрывать свой культурный код, свои духовные ценности и воспитательный потенциал, участвуя в глобальных проектах конвергенции культуры. Для библиотековедения теоретическое осмысление общего для гуманитаристики закона техно-гуманитарного баланса, несомненно, является уровнем фундаментального исследования конвергентной эволюции.
Абсолютно новым уровнем конвергенции наук информационно-коммуникационного цикла мы считаем сближение с цифровыми технологиями. Научную ценность имеет уже тот факт, что технологическая революция обусловила появление новой научной области «цифровые гуманитарные науки» (новое название – «цифровые гуманитарные науки 2.0») по созданию и применению информационных технологий в гуманитарных исследованиях. Это направление не только раздвигает границы гуманитарных наук, но и меняет привычные исследовательские технологии и представления о специфике гуманитарного исследования, его продукте – научном документе [22. С. 92–98].
В конвергенции гуманитарных наук с цифровыми технологиями присутствуют не только преференции, но и риски, связанные с инновациями исследовательской деятельности как таковой. Мы видим риски во взаимодействии цифровой среды с культурным контекстом гуманитарного исследования. В исследованиях последних лет разными науками также прогнозируется риск смещения акцентов в целевых аксиологических установках гуманитарной культуры, который изменит парадигму гуманитарной науки в сторону техногенной культуры. Всё это доказывает необходимость сохранения техно-гуманитарного баланса в научной интерпретации конвергенции наук и технологий.
Таким образом, библиотековедение сегодня имеет большие возможности для создания собственной концепции конвергенции наук и технологий в библиотечно-информационной деятельности. Мы приходим к выводу о необходимости исследования состояния и перспектив конвергенции наук для выявления её соответствия принципам инновационности современного научного знания; её значимости для развития библиотековедения в условиях системных трансформаций общества и развития инноваций в практике библиотечной деятельности.
| 305 |
20240603.txt |
Cite: Yakov L. Shrayberg. Yury N. Stolyarov – the colleague, fellow thinker, and friend // Scientific and technical libraries. 2024. No. 6, pp. 33–49. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2024-6-33-49
В 1978 г. я начал работать в секторе исследования процессов управления ГПНТБ СССР. В то время его возглавлял Анатолий Григорьевич Раев, коллега и хороший знакомый Юрия Николаевича Столярова. Также в этом секторе работали аспиранты Юрия Николаевича Владимир Комов и Владимир Епифанов. Я подружился с ними, с Владимиром Комовым мы стали настоящими друзьями, именно он и познакомил меня с Юрием Николаевичем Столяровым в начале 1980-х гг.
Будучи аспирантом четвёртого года обучения Института проблем передачи информации Академии наук, я начинал работать в библиотеке как специалист технического профиля. В этот период готовил диссертацию в области технических наук, точнее, теории массового обслуживания, и библиотека казалась мне тогда достаточно простым объектом для применения моих знаний. Однако очень скоро я понял, что без глубокого изучения предметной области не смогу ничего здесь сделать: во-первых, не добьюсь уважения коллег, во-вторых, в отрыве от предметной области никакие разработки и модели (а я тогда занимался в том числе и моделированием) невозможны. Тогда Владимир Викторович посоветовал мне книгу Юрия Николаевича под названием «Библиотечные фонды». Эта книга в зелёном переплёте была первой книгой по библиотечной тематике, которую я прочитал. Благодаря ей и дальнейшему личному знакомству с Юрием Николаевичем я детально погрузился в библиотечную сферу.
С Юрием Николаевичем мы стали встречаться чаще, особенно после того как по его настоянию, напутствию или, можно даже сказать, под его давлением я вышел на защиту докторской диссертации. В силу большой загруженности защищаться, если честно, я не хотел: у меня были мощные международные проекты, ежегодные зарубежные поездки с семинарами. Особенно популярным был семинар «Библиотечное дело и образование в Соединённых Штатах». Мы посетили большое количество американских библиотек и университетов. В Библиотеке Конгресса США к нашему приезду регулярно создавалась специальная программа. Были и другие проекты: в Великобритании, Франции, Италии, скандинавских странах. Я был глубоко погружён в эти программы, мне в целом хватало знаний и практики по автоматизации библиотек.
Я считал тогда, что мне больше ничего не требовалось.
Например, однажды на лекцию, посвящённую цифровым библиотекам, в Библиотеке Конгресса США пришёл Джон ван Оуденарен (John van Oudenaren), директор европейского отдела Библиотеки Конгресса, чтобы выступить перед нашей группой. Он принёс с собой маленькую брошюрку, посмотрел в зал, увидел меня и сказал: «О! Яков здесь, зачем я тогда буду рассказывать, он сам лучше всех расскажет», бросил эту брошюрку и ушёл. Поэтому, когда Юрий Николаевич говорил, что мне нужна докторская диссертация, что у меня много работ, что меня все знают и т. д., я отвечал ему, что мне и без докторской хорошо.
Всё же он убедил меня. Тогда я сказал, что буду защищаться, но моя работа будет связана с техническими науками. Во МГИК технического совета не было, был совет по педагогическим наукам, нужен был запрос в ВАК, и я этим занялся. Мы получили разрешение ВАК, создали разовый диссертационный совет под руководством Юрия Николаевича, в который, чтобы защита была признана легитимной, вошли семь докторов технических наук.
В ходе защиты случился казус: один из членов совета начал задавать, на мой взгляд, не совсем компетентные вопросы. Поскольку я был уже вполне состоявшимся специалистом – занимал должность первого заместителя директора ГПНТБ России, руководил многими отечественными и международными проектами, я ему (члену совета, имя которого не буду называть, но те, кто был на защите, хорошо помнят этот эпизод) публично сказал: «Знаете, вы можете делать что угодно, голосовать против, но вы в моей теме ничего не понимаете, я вам это скажу при всех!» Юрий Николаевич закрыл лицо руками, учёный секретарь совета, к сожалению, тоже уже покойная сегодня Наталья Андриановна Сляднева готова была спрятаться под стол. Как сказать такое члену совета на защите? А я сказал, и ничего – все проголосовали «за», счёт был 15 : 0. Моя защита состоялась исключительно благодаря Юрию Николаевичу. Кстати, на защите я поближе познакомился с Аркадием Васильевичем Соколовым – членом совета. До этого у нас было шапочное знакомство, но тем не менее он решительно выступил в мою защиту, высоко оценив диссертацию.
После этого мы с Юрием Николаевичем Столяровым часто встречались на наших конференциях. Особенно мне запомнился тот же 1999 г., когда я защищался. Отмечалось 200 лет со дня рождения
А. С. Пушкина, Юрий Николаевич приехал в Судак, мы готовили театральную постановку, приуроченную к этой знаменательной дате. Спектакль входит в программу ежегодных конференций и является одной из её визитных карточек. В том спектакле Юрий Николаевич очень хорошо сыграл Пушкина, есть фотографии, где он загримирован под
поэта (фото 1).
Фото 1. Ю. Н. Столяров в образе А. С. Пушкина и Я. Л. Шрайберг.
Судак, 1999 г.
Столяров прекрасно знал творчество Пушкина, Лермонтова и других поэтов, он был человеком очень образованным и одарённым. Время от времени выступал с открытыми лекциями на наших конференциях «Крым» и «LIBCOM». Тематика лекций была разнообразной: «Этическое кредо библиотекаря», открытая лекция-дискуссия «Статус документа как научного понятия», «Неизвестный Н. А. Рубакин», «Советская государственная библиотечная политика: достижения и изъяны». На конференции в Крыму в 2015 г. он рассказывал про исламские библиотеки. Я даже не знал, что он так глубоко владеет информацией и по этой теме тоже.
Он называл себя не документоведом, а документологом и считал документ основой науки документологии, в которой он, бесспорно, был фигурой номер один. Кроме этого он занимался и многими другими вопросами, например безопасностью фондов. Одна из его последних статей, опубликованных в нашем журнале, к моему большому удивлению, вообще касалась искусственного интеллекта.
Последние несколько лет Юрий Николаевич по совместительству работал и в ГПНТБ России как научный сотрудник по тематике нашего государственного задания. В частности, он был прикреплён к теме «Электронное библиотековедение», которой я руководил. Он написал по этой теме целый раздел, его обязательно включат в коллективную монографию, которая выйдет в конце этого года. Меня он много
лет тому назад назвал основоположником электронного библиотековедения.
Я считаю его своим единомышленником, хотя у нас были небольшие расхождения во взглядах: он являлся основоположником четырёхэлементной базовой модели библиотеки как системы, а я с ним спорил и говорил, что элементов пять. Пятым элементом я считал информационное обслуживание, а у Столярова обслуживание было только документальное (он любил слово «документное», а не «документальное»). Этот термин – «документальный» – характерен для питерской школы, а Столяров говорил «документный». Вот пример нашего с ним диалога:
– Юрий Николаевич, ну есть же чисто информационное обслуживание.
– Нет, информационное обслуживание – это тоже документное, так как оно основано на использовании документов.
Я ему возражаю:
– Ну, например, приходит читатель в библиотеку и спрашивает у дежурного библиотекаря: «Как работает библиотека?» Ему отвечают: «С 10:00 до 20:00». Читатель говорит спасибо и уходит. При этом он не воспользовался ни одним документом, а фактически был обслужен.
– Да, – отвечает Юрий Николаевич, – но библиотекарь ответил на основании правил внутреннего распорядка, а правила внутреннего распорядка – это документ.
Тогда я ему задаю другой провокационный вопрос:
– А он пришёл и спросил: «А сколько сейчас времени?» Библиотекарь ответил: «Без пятнадцати двенадцать».
– Библиотечный работник перед тем, как ответить, на часы посмотрел, а часы – это тоже документ.
Юрий Николаевич принимал активное участие в наших крымских конференциях. Он не только делал блестящие доклады, но и вместе с Аркадием Васильевичем Соколовым выступал независимым экспертом на довольно популярном мероприятии «К барьеру» (фото 2).
Фото 2. Ю. Н. Столяров на своём рабочем месте эксперта
на дуэли «К барьеру»
Он был постоянным членом редколлегии журнала «Научные и технические библиотеки», автором, рецензентом. Никогда не отказывал редакции, добросовестно выполнял свои обязанности, посещал практически все заседания редколлегии. У него были очень добрые, дружеские отношения с заведующей редакцией журнала Н. П. Павловой, тоже, к сожалению, ушедшей из жизни. Он был постоянным членом Учёного совета ГПНТБ России, по нашей просьбе выступал с профессиональными докладами, принимал активное участие в обсуждении планов научных работ, отчётов, которые мы проводили через Учёный совет. Юрий Николаевич любил бывать в ГПНТБ России, практически всегда заходил ко мне. Часто он приезжал в редакцию журнала «НТБ»: брал на рецензию статьи или привозил готовые отзывы, смотрел редакционный портфель, заранее готовясь к редколлегии, в общем, в отношении к нам он был очень активен, полезен, дружелюбен.
Фото 3. Ю. Н. Столяров выступает с воспоминаниями
о Н. П. Павловой
Также мы с ним много лет проработали в составе диссертационного совета МГИК: он был председателем совета, а я его заместителем, отвечавшим за технические науки (их успешно внедрили после моей удачной защиты). Мне льстило, что когда соискатель подавал работу по техническим наукам, Столяров всегда говорил: «Пусть сначала Яков Леонидович подпишет Ваше заявление, а потом мы уже будем говорить о приёме Вашей работы».
Последний раз мы с Юрием Николаевичем виделись на праздновании его 85-летия в зале библиотековедения РГБ, по месту его основной работы. Я там тоже выступал, подарил ему свой двухтомник «Крымские доклады», который ему очень нравился.
Интервью Ю. Н. Столярова о Е. Ю. Гениевой вошло в трёхтомник «Мой друг Катя Гениева». Он лично был с ней хорошо знаком. В своё время мы «защитили» её докторскую диссертацию (я был у неё научным консультантом) в совете, который возглавлял Юрий Николаевич Столяров. Эта была удачная защита. Екатерина Юрьевна не знала, где защищаться, и я ей сказал: «Защищаться будем у нас, в Институте культуры. Юрий Николаевич – председатель совета, готов принять Вашу работу». Она учла многие мои замечания как научного консультанта,
в основном редакционные, как, по моему видению, требовалось для ВАК. Защита была очень удачная, потом Юрий Николаевич подготовил
интересный материал в журнал «Научные и технические библиотеки»
с описанием всего процесса. Это было очень полезно для многих
читателей.
Я считаю Юрия Николаевича Столярова великим библиотекарем, великим фондоведом, великим документологом, человеком колоссальной культуры, и это очень-очень большая потеря для нашего сообщества. Он внёс большой вклад в библиотечное образование, будучи долгие годы заведующим кафедрой в МГИК. Сначала это была кафедра фондов и каталогов, потом кафедра документоведения, затем – документоведения и документационного обеспечения управления. Целая плеяда учёных выросла под его началом, у него большое количество защищённых учеников, в том числе докторов наук.
Хорошо помню предварительную общественную защиту его соискательницы Елены Васильевны Динер, проведённую на нашей конференции «LIBCOM» в Суздале. Столяров сказал, что мероприятие было очень полезным, оно многое дало Елене Васильевне для подготовки к настоящей защите. Общественная защита существует на конференции «LIBCOM» несколько лет, многие соискатели, которые прошли через неё, позднее успешно защитились в своих советах. Свежий пример –
А. Е. Гуськов.
Лично для меня уход Юрия Николаевича – очень большая потеря, потому что мы были единомышленниками. При этом у нас были разные точки зрения на определение термина «электронные библиотеки».
Мы с Андреем Ильичом Земсковым выпустили учебник по электронным библиотекам, в котором дали своё определение термина. Учебник выдержал несколько изданий. Я не был согласен с определением Юрия Николаевича, несмотря на то, что принципиального отличия в терминах не было, отличался лишь терминологический подход. Я опубликовал статью (Научные и технические библиотеки. № 12. 2023), в которой привёл определение из нашего с Андреем Ильичом учебника, не согласившись с определением Столярова. После прощания с Юрием Николаевичем ко мне подошёл его сын и показал бумагу, на которой он записал со слов умирающего отца адресованные мне слова. Меня это повергло в шок. Юрий Николаевич просил меня передать его точку зрения на формулировку «электронные библиотеки». Записка приведена ниже.
«Шрайбергу
Библиотека как система
Название библиотеке даётся не самой библиотекой, дают люди, а не вещи. Шрайберг пишет, что его позиция подтверждается практикой, а не может подтверждаться, потому что [название] дают [люди], а не практика».
Ю. Н. Столяров
Я уверен, что Юрия Николаевича мы будем помнить всегда!
Представляю несколько фотографий из моего архива.
Фото 4. Дуэлянт Ю. Н. Столяров,
рефери Я. Л. Шрайберг, независимый эксперт Э. Р. Сукиасян
Фрагмент Программы Международной конференции
«Крым-2010»
Интеллектуально-дискуссионная дуэль
«К барьеру»
(по схеме известной телепередачи В. Р. Соловьёва)
8 июня, вторник, 17:30–19:00
Конференц-зал «Таврия»
Дуэлянты:
Земсков А. И., кандидат физико-математических наук, доцент, главный специалист, советник генерального директора, директор (1990–2006) Государственной публичной научно-технической библиотеки России, доцент кафедры электронных библиотек, информационных технологий и систем Московского государственного университета культуры и искусств, Москва, Россия
Столяров Ю. Н., доктор педагогических наук, профессор, главный научный сотрудник Научного центра исследований истории книжной культуры НПО «Издательство “Наука”» Российской академии наук, профессор кафедры управления информационно-библиотечной деятельностью Московского государственного университета культуры и искусств, заведующий кафедрой документальных ресурсов и документационного обеспечения управления (прежнее название – кафедра библиотечных фондов и каталогов в 1984–2007 гг.), Москва, Россия
Рефери:
Шрайберг Я. Л., доктор технических наук, профессор, генеральный директор Государственной публичной научно-технической библиотеки России, заведующий кафедрой электронных библиотек, информационных технологий и систем Московского государственного университета культуры и искусств, председатель Организационного комитета Международной конференции «Крым-2010», Москва, Россия
Причина дуэли:
Взгляды, толкование и использование в библиотечной практике терминов и дефиниций:
– электронный документ,
– электронная информация,
– библиотечное и информационное обслуживание,
– читатель, пользователь, клиент.
Фото 5. Ю. Н. Столяров и Я. Л. Шрайберг
Фото 6. Участники, секунданты, дуэлянты и эксперты дуэли
Фото 7. Восемнадцатая Международная конференция «Крым-2011».
Н. Н. Кушнаренко и Ю. Н. Столяров
Фото 8. Ю. Н. Столяров и Я. Л. Шрайберг. ГПНТБ России, 2021 г.
Фото 9. Учёный совет ГПНТБ России, 26 мая 2022 г.
Т. Я. Кузнецова и Ю. Н. Столяров
Фото 10. Учёный совет ГПНТБ России, 10 ноября 2022 г.
Ю. Н. Столяров и Ю. В. Соколова
Фото 11. Выступление Ю. Н. Столярова на мероприятии,
посвящённом 65-летнему юбилею ГПНТБ России.
Конференц-зал ГПНТБ России, 17 октября 2023 г.
Фото 12. Учёный совет ГПНТБ России, 19 октября 2023 г.
Ю. П. Мелентьева, Ю. Н. Столяров и Е. Л. Кудрина
| 479 |
20240107.txt |
Cite: Matveeva G. V., Maslova Y. V., Mansurova A. R., Babieva N. A. Missionary publications of the Translator Commission of St. Gurias Brotherhood (1867–1915) // Scientific and technical libraries. 2024. No. 1, pp. 151–174. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2024-1-151-174
Введение
Вторая половина XIX – начало ХХ в. – период интенсивного издания переводной миссионерской книги в Казанском крае, чему в значительной степени способствовала деятельность православных миссионеров и Переводческой комиссии при Братстве святителя Гурия. Роль Переводческой комиссии в развитии региональной книгоиздательской деятельности огромна, что и обусловило изучение репертуара её миссионерской книги для осмысления развития региональной книжной культуры и её востребованности в обществе.
Миссионерская книга Переводческой комиссии Братства святителя Гурия, используемая для просвещения инородческого населения в Казанском крае, не являлась предметом специального исследования, соответственно, не предпринимался комплексный анализ миссионерской книгоиздательской деятельности, необходимый для многоаспектного изучения книжной культуры региона. Изучение миссионерской книги, подготовленной и изданной Переводческой комиссией, имеет не только теоретическое, но и немаловажное культурно-историческое и краеведческое значение, так как позволяет воссоздать общую картину развития книжного дела в историко-культурном пространстве
рассматриваемого региона.
Методология и методы
В качестве источников при исследовании миссионерской книги выступили отчёты Переводческой комиссии при Братстве святителя Гурия в Казани, Симбирске, Оренбурге и Томске за 1867–1915 гг.
Методологическую базу представленного в статье исследования, проведённого в ноябре 2022 г., составили библиографический, структурно-типологический, аналитико-тематический и статистический методы, а также сопоставительный и сравнительный анализ миссионерской книги Переводческой комиссии Братства, позволившие в итоге частично воссоздать картину развития миссионерского книжного дела в историко-культурном пространстве Казанского региона.
Обзор литературы
Значительный вклад в изучение роли миссионерской книги в Казанском крае внесли такие книговеды и историки, как Г. Г. Габдельганеева [1, 2], А. Г. Каримуллин [3], А. Р. Абдулхакова [4], Л. А. Таймасов [5] и др. Публикации вышеперечисленных авторов раскрывают вопросы издания миссионерских книг Переводческой комиссией Братства святителя Гурия в контексте размышлений о татарской книге, книгоиздательстве в Казанском крае, миссионерском образовании и издании книг для детей, в том числе деятельности миссионеров Переводческой комиссии Братства.
В работе «Татарская книга пореформенной России» [3] академик А. Г. Каримуллин подробно рассматривает деятельность христианских миссионеров и Переводческой комиссии при Казанском учебном округе по изданию книг на татарском и казахском языках. Важное место в этой работе занимает описание переводческой деятельности Братства святителя Гурия. Приводимые в тексте статистические данные позволяют судить о развитии миссионерской деятельности в Поволжье, объёме издаваемых миссионерских книг.
Деятельность Переводческой комиссии Братства описывается в монографии исследователя истории книжного дела казанского края
Г. Г. Габдельганеевой «Книжная торговля в Казанской губернии.
Вторая половина XVIII в. – 1917 г.». Автор впервые высказала мнение о том, что «начало казанской миссионерской книги связано с именем Н. И. Ильминского, организатора миссионерского движения в крае, под руководством которого были осуществлены первые переводы произведений на языки некоторых нерусских народов» [2. С. 148].
Роль Н. И. Ильминского в деятельности Переводческой комиссии Братства рассмотрена в статье «Миссионерско-просветительская система Н. И. Ильминского и народы Волго-Уралья» Л. А. Таймасова и
Р. Р. Исхакова. Авторы подробно описывают систему Н. И. Ильминского, которая включает такие аспекты, как: «1) обучение детей их родным языкам; создание коллективов учебных пособий – букварей, книг для чтения, учебников по арифметике, Закону Божию – на родных языках; 2) преподавание русского языка как одного из основных предметов на родном языке с использованием качественных учебников, отдельных для каждой нации; 3) подготовка учителей из числа людей, владеющих языком учащихся и являющихся православными христианами; 4) совместное обучение девочек и мальчиков в средних и высших учебных заведениях» [5. С. 80].
Исследовательская часть
Открытие в Казани в 1867 г. Братства святителя Гурия и учреждения при нём Переводческой комиссии в 1870 г. сыграли ключевую роль в создании и распространении миссионерской книги в Казанском крае. Работа комиссии заключалась в проверке и редактировании переводов религиозных книг на языки народов, проживающих в Поволжье, Сибири и т. д. Это привело к созданию алфавитов «бесписьменных» народов на основе кириллических шрифтов. Н. И. Ильминским была разработана теоретическая база составления этих алфавитов.
В состав комиссии входили священники, миссионеры и учителя, хорошо владеющие инородческими языками (татарским, чувашским, черемисским (ныне марийским), вотским, мордовским, зырянским, пермяцким и т. д.). Зачастую это были представители названных народов. До 1892 г. комиссию возглавлял преподаватель восточных языков Казанской духовной академии, директор Казанской инородческой учительской семинарии Н. И. Ильминский. Его сменил профессор Императорской Казанской духовной академии М. А. Машанов. В разные годы членами комиссии были Н. И. Золотницкий (инспектор чувашских школ Казанского учебного округа), И. Я. Яковлев (инспектор Симбирской чувашской учительской школы), П. А. Юнгеров (профессор Императорской Казанской духовной академии), Н. Ф. Катанов (профессор Императорского Казанского университета и доцент Императорской
Казанской духовной академии), А. А. Воскресенский (директор Казанской учительской семинарии), Т. Е. Егоров (священник, заведующий Казанской центральной крещено-татарской школой), Ф. И. Троицкий (библиотекарь Императорской Казанской духовной академии),
Н. В. Никольский (преподаватель Казанских миссионерских курсов) и др. Все члены комиссии специализировались на переводах книг на инородческие языки. Так, Н. И. Золотницкий, И. Я. Яковлев переводили книги на чувашский язык, П. А. Юнгеров – на черемисский и т. д.
(табл. 1).
Таблица 1
№ п/п
Язык издания
Переводчики
1
Чувашский
Н. И. Золотницкий, И. Я. Яковлев, П. А. Юнгеров, Н. В. Никольский, П. Е. Егоров, Д. Ф. Филимонов, И. Д. Дормидонтов, В. Н. Никифоров, Н. К. Кузьмин, С. М. Михайлов, М. Д. Данилов, Т. К. Кириллов, М. П. Петров, В. А. Петров, М. Димитриев, В. Васильев, И. С. Степанов, П. И. Иванов, А. П. Петров, П. И. Ильичёв, С. С. Сергеев, М. Д. Данилов, И. Н. Никонов, И. А. Алексеев, Т. А. Алексеев, Ф. П. Павлов, В. И. Разумов, К. М. Макаров, Г. С. Эльдебенев, А. М. Меценатов, С. Тимрясова и др.
2
Татарский
Н. И. Ильминский, П. А. Юнгеров, В. Т. Тимофеев, В. Т. Тимофеев, Т. Е. Егоров, Р. П. Даулей, Н. Г. Герасимов, Г. П. Петров, А. Ф. Ибаев, Н. К. Кириллов, П. П. Емельянов, М. О. Осипов, Я. К. Кузьмин, С. М. Матвеев, М. С. Тупаев, Д. З. Захаров, М. И. Иванов, И. В. Васильев, М. Ф. Никитин, И. О. Осипов, Н. В. Владимиров, П. В. Егорова, М. В. Акбашева
3
Черемисский (марийский)
Т. З. Удюрминский, П. А. Юнгеров, А. И. Емельянов, И. М. Кедров, Г. Я. Яковлев, Ф. Е. Егоров, В. Т. Соколов, П. В. Вавилов, В. М. Васильев, Т. Семёнов, Е. Юртов, Т. Евсевьев, И. Михеев и др.
4
Вотский
П. А. Юнгеров, М. П. Прокофьев, А. И. Емельянов, И. С. Михеева, К. Кузнецов, И. Широбоков, Б. В. Чеботарёв, С. Борисов
5
Удмуртский
Б. Г. Гаврилов. К. Андреев, И. С. Михеев
6
Мордовский
А. Ф. Юртов, М. Е. Евсевьев, Н. Барсов, М. Беляев
7
Киргизский
Г. Спиридонов, В. В. Катаринский
8
Бурятский
А. Орлов
9
Якутский
Д. В. Хитров, Д. А. Кочневый, И. Попов, И. Кондаков
10
Башкирский
В. В. Катаринский
Необходимость популяризации системы миссионерского образования на родном языке среди инородческого населения привела к увеличению числа учебно-образовательных и просветительских центров, которые остро нуждались в соответствующих изданиях на инородческих языках. Книги были призваны раскрыть представителям этих народов сущность христианской веры и православного богослужения, расположить их сердце к Евангелию и отвлечь от языческого, магометанского и раскольнического влияния, оградить православных инородцев от сектантов и старообрядцев.
С 1867 по 1915 г. Переводческой комиссией было издано 1216 наименований миссионерских книг. Это были богословские сочинения (ныне духовно-просветительские издания), учебные и справочные издания (ныне словарно-энциклопедические и справочные), светские издания (ныне популярные и массово-политические). Из диаграммы видно, подготовка миссионерских книг к печати Переводческой комиссией велась с переменным успехом (рис. 1), что было связано с недостаточным финансированием переводческой деятельности и нехваткой специалистов, владеющих инородческими языками. Так, в 1867–1890 гг. количество изданных в самые продуктивные годы книг не превышало 20 наименований.
Даже получение Переводческой комиссией официального статуса «особой» в 1876 г. не повлияло существенно на число миссионерских изданий. Положительным моментом получения статуса стало выделение дополнительных средств на перевод и издание миссионерских книг Министерством народного просвещения, Священным Синодом, попечителями Казанского учебного округа, что активизировало переводческую деятельность на другие языки. Появились первые переводы на мордовский, алтайский и осяцко-самоедский языки (1879 г.), на гольдский и тунгусский (1881), якутский (1883), чукотский и аварский (1888), калмыцкий (1892), башкирский (1893), азербайджанский (1895), арабский и персидский (1897), сирохалдейский (1901), корейский (1904).
Рост числа миссионерских изданий наблюдается в 1897–1898, 1904–1905, 1912–1913 гг., что, по мнению авторов, связано, во-первых, с выпуском миссионеров и просветителей из числа инородцев, способных заниматься переводческой деятельностью из миссионерских образовательных учреждений, во-вторых – желанием правительства отвлечь внимание нерусского населения от нестабильной социально-политической ситуации, сложившейся в России в конце XIX – начале XX в. Особая группа изданий Переводческой комиссии – книги о вреде алкоголизма и борьбе с инфекционными и другими заболеваниями.
Анализ опубликованных Переводческой комиссией Братства святителя Гурия миссионерских книг показывает, что наибольшее их количество подготовлено на чувашском (394), татарском (247), марийском (черемисском) (186), вотском (удмуртском) (145), киргизском (51) языках. Всего за анализируемый период Переводческая комиссия опубликовала миссионерские издания на 23 языках (рис. 2).
Рис. 3. Доля миссионерских изданий на языках инородцев (1867–1915 гг.)
Как следует из диаграммы, в 1867–1915 гг. со значительным перевесом преобладали книги на чувашском и татарском языках. Далее следуют издания на марийском (черемисском), вотском (удмуртском), киргизском и мордовском языках.
Всего Переводческой комиссией было опубликовано 394 книги на чувашском языке (32,45% от общего количества миссионерских изданий). Основную массу переводных изданий на чувашском языке составили богословские сочинения («Житие и страдания святого апостола Иакова», «Часослов», «Житие святой мученицы Пелагии» и др. – 90%.). Значительно меньшее количество изданий пришлось на учебные («Букварь», «Подлинный учебник русского языка для чувашей» – 6%) и светские издания («Что укорачивает нам жизнь?», «Против опалы», «Мудрый царь Соломон» и т. д. – 4%).
Центрами перевода миссионерских изданий на чувашский язык были Казань (под наблюдением Н. В. Никольского), Симбирск (при участии И. Я. Яковлева), Самара и Уфа. Переводческую деятельность осуществляли члены Переводческой комиссии Н. И. Золотницкий,
И. Я. Яковлев, П. А. Юнгеров, Н. В. Никольский и др.
В рассматриваемый период Переводческая комиссия издала
247 книг на татарском языке (20,35% от общего числа миссионерских изданий). Около 83% изданий приходится на богословскую литературу, 9% – на учебную, 4% – на светскую и 3% – на справочную. Если на начальных этапах деятельности комиссии в основном переводилась богословская и учебная книга, то в дальнейшем репертуар печатной продукции на татарском языке расширился и пополнился светской и справочной литературой. Публикацией богословских книг на татарском языке на разных этапах деятельности Переводческой комиссии занимались Н. И. Ильминский, П. А. Юнгеров (профессор Императорской Казанской духовной академии), Р. П. Далуй (наставник Казанской учительской семинарии, затем – помощник смотрителя Уфимского духовного училища), священники – Н. Г. Герасимов, Т. Е. Егоров, Г. П. Петров, А. Ф. Ибаев, Н. К. Кириллов, П. П. Емельянов, М. О. Осипов, Я. К. Кузьмин, учителя М. И. Иванов, М. Ф. Никитин, И. О. Осипов и др.
Учебная миссионерская книга на татарском языке была представлена такими изданиями, как «Букварь», «Первоначальный учебник русского языка для татар», «Начальное чтение по-русски», «Букварь для крещённых татар», «Некоторые сведения из русской грамматики» и т. д.
На черемисском (ныне марийском) языке в 1867–1915 гг. было издано 186 наименований книг (15,32% от общего количества миссионерских изданий). Около 71% изданий приходится на богословскую литературу, 14% – учебную, 11% – светскую и 4% – справочную.
Переводами миссионерских книг для черемис занимались священник И. М. Кедров, протоиерей Ф. Васильев и др. Так, при участии ведущих миссионеров и просветителей на черемисском языке были изданы и переизданы следующие учебные пособия: «Упрощённый способ обучения чтению черемисских детей горного населения» (1867, 1871), «Упрощённый способ обучения чтению черемисских детей лугового наречия» (1870, 1873), «Букварь для начального обучения черемисских детей русской грамоте» (1874), «Букварь для луговых черемис», «Пособие к изучению черемисского языка на луговом наречии» (1887), «Первоначальный учебник русского языка» (1897) и т. д.
Светская литература представлена такими книгами, как «О трахоме» (1909), «Рассказы из Русской истории с рисунками» (1907), «Холера» (1905) и др.
Переводы на вотский (ныне удмуртский) язык появились несколько позже: первое издание опубликовано в 1875 г. За весь анализируемый период было издано 145 книг (12% от общего количества миссионерских изданий). Около 81% опубликованных переводов на вотский язык приходится на богословскую литературу, 11% – учебную и 7% – светскую. К переводу на вотский язык привлекались известные просветители, сельские священники, миссионеры, учителя и воспитанники Казанской учительской семинарии: И. Васильев, М. Ильин, И. Михеев, В. Кузьмин, Г. Прокофьев, Е. Алпутова, В. Крылов.
А. А. Вахрушев в статье «Начало книгоиздательской деятельности на удмуртском языке» отмечает, что большое значение «для вотяк имели книги и брошюры педагогического и медицинского характера на русском и национальном языках» [7].
Первая книга на киргизском языке – «Самоучитель русской грамоты для киргизов» – была подготовлена Переводческой комиссией в 1874 г. Издать её попытался Н. И. Ильминский, но отсутствие переводчиков, хорошо владеющих киргизским языком, не позволило реализовать данный проект. За весь исследуемый период на киргизском языке было опубликовано 51 наименование книг (4,2% от общего количества миссионерских изданий). В основном это была богословская (64%), учебная (22%), справочная (8%) и светская (6%) литература.
Учебная миссионерская книга на киргизском языке была представлена такими изданиями, как «Самоучитель русской грамоты для киргизов» (1874), «Букварь» (1894), «Первоначальный учебник русского языка для киргизов» (1893, 1894, 1898, 1905), «Практические уроки русского языка для киргизов» (1893, 1894, 1904), «Грамматика киргизского языка» (1898) и т. д.
Переводом миссионерских изданий на киргизский язык занимались священник Спиридонов, инспектор инородческих училищ Оренбургского округа В. В. Катаринский и т. д. Так, например, В. В. Катаринским составлены «Букварь для киргизов» (1904) и «Киргизская грамматика» (1906).
Первая книга на мордовском языке Переводческой комиссией Братства святителя Гурия была издана в 1879 г. До 1915 г. комиссия опубликовала 33 миссионерские книги на эрзянском и мокшанском диалектах. Более 70% изданий, опубликованных на мордовском языке, являются богословскими, 19% – учебными и 11% – светскими. Переводчиками первых книг на мокшанский диалект выступили учитель и наставник Мордовского образцового начального училища при Казанской семинарии М. Е. Евстевьев и священники Н. Барсов и М. Беляев.
С 1882 по 1915 г. было опубликовано 17 миссионерских изданий на якутском языке (1,3% от общего количества опубликованных миссионерских изданий). Из них 64% приходится на богословские сочинения и 36% – на учебные. В рассматриваемый период на якутском языке были изданы следующие богословские сочинения: «Канонник» (1882), «Часослов» (1887), «Псалтырь» (1887), «Поучение о православной Христианской вере» (1891) и т. д. Учебная миссионерская книга на якутском языке была представлена такими изданиями, как «Первоначальный учебник русского языка для якутов» (1895, 1900, 1906), «Букварь для якутов» (1895, 1897, 1898) и т. д. Переводчиком миссионерских сочинений на якутский язык выступили епископ Якутский Дионисий (Д. В. Хитров), мировой судья Читинского окружного суда
Д. А. Кочневый, а также И. Попов и И. Кондаков.
В 1892 г. было опубликовано первое миссионерское издание на калмыцком языке. До конца 1915 г. миссионерами было издано
13 книг, из которых более 46% – учебные, 30% – богословские и 23% – светские. Учебная литература была представлена следующими книгами: «Букварь для улусных школ» (1892), «Первоначальный учебник русского языка» (1892), «Букварь для калмыков» (1902, 1903), «Первоначальный учебник русского языка для калмыков» (1903).
Первая миссионерская книга Переводческой комиссии на башкирском языке – «Краткий русско-башкирский словарь» – была издана в 1893 г. в Оренбурге. Всего на башкирском языке было издано
11 миссионерских книг.
Переводная бурятская книга впервые была издана в 1875 г.
За исследуемый период Переводческая комиссия опубликовала девять наименований книг. Переводы на бурятский язык осуществлялись членами иркутской миссии, наставниками Иркутской духовной семинарии и Иркутского духовного училища. За весь период на бурятском языке комиссией была издана лишь одна учебная книга. Все остальные издания имели богословское содержание. Составителем учебного издания «Грамматика монголо-бурятского разговорного языка» (1878) был протоиерей А. Орлов.
Переводных изданий на алтайском языке насчитывается 12 наименований. Издания подготовлены членами алтайской миссии под руководством иеромонаха Василия Вербицкого, а также воспитанниками Казанской учительской семинарии, выходцами с Алтая.
Переводные издания на чукотском языке представлены только словарями. Это единственный случай, когда Переводческая комиссия не переводила литературу богословского содержания, что связано с отсутствием специалистов, владеющих чукотским языком.
Подготовка Переводческой комиссией миссионерских изданий на бурятском, якутском, алтайском и других языках народов, проживающих в Сибири, осуществлялась в основном на местах (представителями алтайской и иркутской миссий), а печатались они в Казани. Так, например, в 1887 г. в Казани был издан «Словарь алтайского и аладагского наречий тюркского языка».
Переводческая комиссия Братства святителя Гурия внесла большой вклад в издание миссионерских книг на русском языке. Всего в рассматриваемый период издано 64 наименования книг, или 4,61% от общего количества изданных миссионерских изданий. Около 44% изданий из них приходится на богословскую литературу, 37% – на светскую и 19% – на учебную. Издания на русском языке были призваны утвердить население в православной вере и оградить его от влияния сектантов, старообрядцев и раскольников.
Анализ опубликованных Переводческой комиссией миссионерских изданий позволяет утверждать, что за весь анализируемый период издано 79% богословской, 13% учебной, 7% светской и 1% справочной литературы (рис. 4).
Рис. 4. Миссионерские издания
Переводческой комиссии с 1867 по 1915 г.
Таким образом, большая часть богословской литературы опубликована на чувашском (354), татарском (207), черемисском (133) и вотском (118) языках (рис. 5) и представлена такими видами, как литургические, скриптурные, вероучительные, проповеднические, житийные, религиозно-нравственные сочинения.
Миссионерская учебная книга в исследуемый период издана большей частью на черемисском (26), чувашском (23) и татарском (22) языках (рис. 6). Учебная книга представлена такими видами, как учебники и методические материалы. Начиная с 1890-х гг. наблюдается рост учебных изданий как по названию, так и по тиражу, что объясняется развитием сети миссионерских (братских) школ.
Подготовленные Переводческой комиссией учебные издания с точки зрения методического решения были идентичны. Так, например, неоднократно издававшиеся буквари для татар, чуваш, мордвы и других были построены по единому образцу: текст размещался параллельно на двух языках (русском и инородческом языке – татарском, черемисском и др.); в качестве приложений приводились отрывки из молитв.
Светская литература в исследуемый период преимущественно издана на черемисском (20), русском (19) и чувашском (17) языках.
Светские издания в репертуаре миссионерской книги в основном были представлены санитарно-гигиеническими брошюрами («О чуме»,
«О трахоме», «О пьянстве» и др.); редко литературно-художественными произведениями («Сказка о рыбаке и рыбке» А. С. Пушкина на русско-киргизском языке); фольклорными материалами («Образцы мордовской народной словесности» и др.).
Востребованность светской книги была высокой, что осознавали члены Переводческой комиссии. Так, в 1905 г. на съезде сотрудников Переводческой комиссии было принято решение об издании иллюстрированных светских книг, посвящённых огородничеству, садоводству, медицине, истории и т. д. [8].
Рис. 7. Светские издания на инородческих языках
Анализ отчётов Переводческой комиссии показал, что в её репертуаре меньше всего была представлена справочная литература (рис. 8): справочники издавались на языках инородцев, по которым отсутствовали специалисты и переводческая деятельность находилась на низком уровне. Словари, подготовленные и изданные Переводческой комиссией, были призваны облегчить переводческую деятельность самих миссионеров.
Рис. 8. Справочные издания на инородческих языках
Выводы
История миссионерской книги второй половины XIX – начала ХХ в. на территории Казанского края тесно связана с деятельностью Переводческой комиссии Братства святителя Гурия.
Организация Переводческой комиссии была вызвана необходимостью распространения христианской веры, отвращения иностранцев от язычников, магометан и раскольников, защиты православных инородцев от влияния сектантов и старообрядцев, обеспечения миссионерских учебных заведений необходимой литературой.
Члены комиссии во главе с Н. И. Ильминским, а затем М. А. Машановым проповедовали Евангелие среди нерусских народов с целью их приобщения к русской культуре и, наоборот, приобщения русских к культуре народов России.
На начальном этапе переводческая деятельность тормозилась из-за недостаточного количества специалистов, владеющих инородческими языками, и отсутствия алфавита у некоторых народов.
Получение комиссией официального статуса Особой переводческой комиссии положительно повлияло на финансирование миссионерского книгоиздательства и активизировало переводческую деятельность на другие языки.
Рост числа миссионерских изданий в конце XIX – начале XX в. объясняется активизацией деятельности миссионерских учебных заведений.
Лидерами по количеству изданий являются книги на чувашском, татарском, черемисском, удмуртском языках. Типологический анализ изданий показывает, что большая часть изданий приходится на богословские сочинения, что обусловлено основной целью деятельности Братства святителя Гурия – продвижением православной веры среди инородческого населения.
Увеличение количества миссионерских образовательных учреждений в восточных регионах страны положительно сказалось на миссионерской учебной книге, которая, независимо от языка, издавалась на основе единого методического решения в плане структуры и наполнения.
В начале XX в. репертуар Переводческой комиссии увеличился за счёт светской книги, представленной произведениями санитарно-гигиенического содержания, литературно-художественными и фольклорными произведениями.
Таким образом, деятельность Переводческой комиссии, основная цель которой сводилась к продвижению христианского вероучения среди инородческого населения восточных окраин Российской империи через перевод богословской миссионерской книги, способствовала зарождению письменности, развитию региональной книжной культуры в целом, имела огромное культурно-просветительское значение.
| 441 |
20210309.txt |
Статья К. Ю. Волковой и В. В. Зверевича «Цифровой или электронный» [1] вызвала желание откликнуться, при том что со всеми позициями авторов я согласен. Прежде всего считаю важным отметить исключительную добротность статьи. Логические рассуждения и умозаключения авторов безупречны, все их утверждения солидно обоснованы статистическими выкладками из западной и отечественной литературы.
При столь высокой оценке к высказанным положениям, казалось бы, что можно добавить? И всё-таки отдельные тезисы можно уточнить и развить.
Во-первых, целесообразно вспомнить, что в обсуждаемой современной терминологии первым в нашей литературе появился термин виртуальный. Латинское слово virtualis означает «возможный», мнимый, т.е. в реальности отсутствующий. С освоением компьютерных технологий это слово в английском языке приобрело дополнительный оттенок «не существующий в действительности, но появляющийся благодаря программному обеспечению». Когда слово виртуальный впервые проникло в наш профессиональный язык, я отнёсся к нему скептически и предрёк ему относительно скорую кончину по причине его большой условности, зыбкости [2, 3]. И действительно: как сообщают К. Ю. Волкова и В. В. Зверевич, термин виртуальный уступил место терминам цифровой, электронный и постепенно уходит из лексикона, задерживаясь лишь по отношению к отдельным частным явлениям типа «виртуальная библиографическая служба».
Причину этого и подобных языковых процессов можно усмотреть в том, что наша терминология, как и весь естественный язык, относятся к нечётким множествам. Едва ли не каждое слово в зависимости от контекста может иметь множество значений, подчас весьма далёких друг от друга. Например, слово убрать в одном значении означает «украсить», «нарядить» (убрать ёлку к Новому году), а в другом – «устранить, удалить». После продолжительных поисков в языке либо остаются наконец-то найденные самые точные для данного случая слова, либо закрепляются нестрогие слова и выражения, прирастая ещё одним значением.
При поиске терминов для вновь появившихся процессов, явлений, смыслов слова для их обозначения берут из имеющегося словарного запаса, а при его недостаточности изобретают неологизмы, которые конструируют по правилам данного языка. В этой закономерности видится основная причина постоянной подвижности терминологии, требующая, в свою очередь, перманентного отслеживания и обсуждения новых терминов, утверждения наиболее корректных из них.
Слово электронный, начавшее вытеснять термин виртуальный, появилось одновременно с рождением компьютеров, которые поначалу именовали громоздким и не вполне корректным словосочетанием электронно-вычислительные машины, укрепилось в силу того, что акцент в нём сделан на способе записи информации, более прогрессивном по сравнению с электромеханическим, механическим и тем более ручным. Почему же оно стало соперничать с более новым – цифровой?
Прежде чем ответить на этот вопрос, придётся углубиться в теорию и историю документа. Из международного определения понятия документ известно, что на документ накладывается всего одно ограничение: чтобы квант информации обладал способностью быть единицей соответствующего семантического процесса или явления. Отсутствие других ограничений предопределяет принципиальную возможность существования биодокумента или технодокумента. Нас в данном случае интересуют разновидности технодокумента и – далее – только технотронного его вида. Технотронный документ – это документ, создание и воспроизведение которого требуют применения современных технических средств и технологий. Электронный – наиболее современный на данный момент вид технотронного документа.
Электронные технологии постоянно совершенствуются, и на очередном этапе их развития появился так называемый цифровой документ. Оговорка «так называемый» вызвана всё той же приблизительностью, условностью, конвенциональностью живого языка: на самом деле никаких цифр в этой технологии нет и не предвидится. Для упрощения коммуникации договорились: наличие электрического импульса, используемого при передаче информации (положение «включено»), условно называть единицей, а отсутствие такового (положение «выключено») – нулём. Про то, что эти наименования условны, вскоре забыли (это несущественно, ни на что не влияет), и родился термин цифровые (дигитальные, дижитальные; но в русском языке эти англицизмы, к счастью, кажется, не приживутся) технологии и всё семейство подобных выражений.
Но появление нового термина потребовало обозначить и противостоящее ему явление. Слова для него в языке не было (откуда ему взяться, если не было того, к чему оно должно прикладываться?), поэтому антиномией ему выбрали слово аналоговый. Как пишут К. Ю. Волкова и В. В. Зверевич, вычислительная техника ХХ в. представляла данные в виде «аналоговых физических параметров – таких, как скорость, длина, напряжение, сила тока. Впоследствии, благодаря усовершенствованию электронных компонентов, аналоговая вычислительная техника почти повсеместно была заменена цифровой» [1. С. 162]. Поэтому парой к термину цифровой является термин аналоговый, а не электронный. Вспомним, как совсем недавно аналоговые телефон и телевещание были переведены с аналоговой технологии на цифровую. При этом и та и другая как были, так и остались электронными.
К слову сказать, термин аналоговый такой же условный и приблизительный, как и термин цифровой. В семиотике и воспринявшей от неё документологии аналоговые знаки для записи информации признаются наряду с другими знаковыми системами. Но аналогом (от др.-греч. ἀνάλογος − соответственный, соразмерный) принято считать объект (техническое решение), близкий по совокупности существенных признаков. Например, фотография – действительно аналоговый документ, потому что знак на ней подобен отображаемому объекту. Но если эта фотография передаётся на расстояние с помощью электронной технологии, то «скорость, длина, напряжение, сила тока» ни с фотографией, ни с тем, что на ней изображено, решительно ничего общего не имеют и потому аналоговыми, строго говоря, называться права не имеют. Тем не менее термин этот в новом значении стал общепризнанным и его приходится признавать как свершившийся факт.
Итак, противопоставлять понятия цифровой и электронный некорректно, поскольку они образованы на разных основаниях, при этом электронному «цифровому» противостоит электронный же, но «аналоговый» документ. Но ведь должна же быть и антиномия термину электронный, иначе не будет существовать дихотомическая пара понятий. Такое противостоящее термину электронный – из того же терминологического ряда – слово известно уже около десяти лет. Электронному противостоит не-электронный, или, во избежание «смеси французского с нижегородским», нонэлектронный. Правомерность его употребления обсуждалась на страницах нашего журнала [4–6] и была признана корректной.
Вывод из сказанного вытекает следующий. Самый общий термин, обнимающий собой всё «виртуальное», «аналоговое» и «цифровое», есть термин электронный, что и обусловливает его распространённость и живучесть. Поэтому выражение электронное библиотековедение, родоначальником которого в нашей стране, как известно, является Я. Л. Шрайберг, вполне корректно и жизненно.
При всём том, учитывая свойство аберрации, диффузности живого естественного языка, предвижу, что более модный термин цифровой со временем примет на себя все качества электронного и станет доминирующим в языковой практике. Слово электронный сохранится, но ареал его распространения сузится и закрепится за строго определёнными процессами и объектами. Хотелось бы надеяться, что электронное библиотековедение попадёт в этот ареал.
| 174 |
20191105.txt |
The purpose of the study is a comparative analysis of the documented practice of universities in Russia and the United States to support the values of academic ethics in the work of students with information. A comparative analysis of the documented practice of universities in Russia and the USA in supporting the values of academic ethics in students' work with information showed that Russian universities are at the initial stage of introducing ethical regulation of the activities of the university community. Of the 24 ethical codes of Russian universities analyzed, the norms and rules governing students' work with information are presented in 20 of them. Only 11 codes, contain a provision on the establishment of an ethics commission in a university. The 3 websites of 24 Russian universities of present documentation on practice of ethical regulation in the field of students' work with information. The study of this documentation showed that in the process of regulating the ethical aspects of the students ’informational activities, the commissions approved in the texts of the codes of the three universities mentioned are not involved. Thus, we can conclude that the initiatives of Russian universities to approve ethical codes are mostly declarative in nature. A study of the documented practice of ethical regulation of students' work with information in American higher education based on the experience of Harvard University Honor Council showed that ethical regulation mechanisms provide effective control over compliance with the principles of academic integrity postulated in the Harvard Code of Honor. In the documentation available on the official website, the procedural issues of the Honor Council are carefully designed; the Council’s activities are transparent – from issues of its formation to the process of considering cases of ethical violations. The results of the work of the Council are reflected in its detailed annual reports. As the statistics of the Harvard Honor Council show, the most common violations of academic integrity in students' work with information are “unauthorized collaboration” in the preparation of written works and plagiarism.
В последнее десятилетие российские вузы активно разрабатывают и принимают этические кодексы, чему способствует совокупность различных предпосылок. В частности, этот процесс стимулируется российским антикоррупционным законодательством в качестве одной из мер по предупреждению коррупции [1]. Как факторы влияния можно также рассматривать принятие в 2012 г. постановлением Совета Российского союза ректоров «Проекта кодекса профессиональной этики образовательного сообщества» [2]
и появление в 2014 г. «Модельного кодекса профессиональной этики педагогических работников образовательных организаций», разработанного
Минобрнауки России совместно с Профсоюзом работников народного образования и науки Российской Федерации [3]. Для медицинских вузов важное значение имело утверждение в 2015 г. по итогам IV Всероссийского форума студентов медицинских и фармацевтических вузов России «Этического кодекса обучающихся медицине и фармации» [4].
Появление этических кодексов является следствием осознания в масштабах отечественного вузовского сообщества кризиса ценностей академической этики, о чём ещё в 2009 г. писал один из создателей Высшей школы экономики профессор Л. Л. Любимов [5]. В настоящее время наличие у российского вуза этического кодекса (варианты: кодекса этики, кодекса профессиональной этики, кодекса корпоративной этики) – это почти правило.
Однако разработка и принятие этического кодекса – важная, но только первая стадия этического регулирования жизни вузовского сообщества.
Затем начинается стадия внедрения, которая должна обеспечить реальное продвижение норм академической морали. В этот период в вузах создаются и начинают действовать механизмы этического регулирования поведения преподавателей, работников и обучающихся, предполагающие как контроль за соблюдением кодифицированных норм и правил, так и реагирование на возможные нарушения.
Практика применения этического кодекса обязательно генерирует комплекс документов, репрезентирующих процесс поддержки ценностей академической этики. Именно этот комплекс выступает объектом нашего исследования; его предмет – документирование процесса этического регулирования работы студентов с информацией.
Выбор этого аспекта объясняется тем, что при получении образования обучающиеся постоянно вовлечены в процессы поиска, отбора, преобразования и передачи информации. Во взаимодействии с информацией ориентация студентов на такие ценности академической этики, как добросовестность, честность, ответственность и уважение, раскрывается наиболее явственно, что и определяет актуальность исследования документированных в ходе вузовской практики инструментов поддержания этических стандартов именно в информационной деятельности обучающихся.
Цель исследования – провести сравнительный анализ документированной практики вузов России и США по поддержке ценностей академической этики в работе студентов с информацией. Выбор университета США в качестве объекта, с которым сравниваются российские вузы, подкрепляется многолетним успешным опытом использования в американском высшем образовании так называемых Кодексов чести (Honor Codes). Достаточно, в частности, сослаться на тот факт, что Кодекс чести Принстонского университета был принят ещё в 1893 г. [6].
Анализ этических кодексов российских вузов
На начальном этапе исследования просмотрены тексты 24 этических кодексов вузов России, сфера действия которых распространяется на обучающихся; данные о кодексах представлены в таблице. Далее посредством поиска на официальных сайтах соответствующих вузов выявлена документация, сопровождающая стадию внедрения этических кодексов.
Примеры документов для анализа отобраны по критерию наличия в них сведений, которые раскрывают практику применения в вузе кодифицированных ценностей и норм академической морали в сфере работы студентов с информацией. Выявленный и отобранный корпус документов сопоставлен с теми, которые сопровождают использование Кодекса чести в широко известном и занимающем топовые места в мировых рейтингах вузов Гарвардском университете.
Этические кодексы вузов России,
изученные на начальном этапе исследования
№ п/п
Вуз
Название кодекса,
дата утверждения
Сетевой адрес
1
Воронежский государственный университет
Кодекс этики работников и обучающихся, 05.06.2016
https://www.vsu.ru/ru/anti-corruption/
docs/ethics_codex.pdf
2
Высшая школа бизнеса МГУ
Кодекс этики преподавателей, работников и обучающихся, 2016
http://mgubs.ru/wp-content/uploads/
2016/10/Kodeks_ethics.pdf
3
Высшая школа экономики
Кодекс академической этики [Проект], 2013
https://www.hse.ru/mirror/pubs/share/189834921
4
Государственный университет управления
Этический кодекс
участников
университетского
сообщества, 01.06.2017
https://guu.ru/wp-content/uploads/
Этический_кодекс_участников_
университетского.pdf
5
Казанский (Приволжский) федеральный университет
Кодекс этики
обучающегося,
21.03.2016
https://kpfu.ru/portal/docs/F1769183796/Kodeks.etiki.obuch_sya.pdf
6
Комсомольский-на-Амуре государственный университет
Этический кодекс
обучающихся, 15.01.2019
https://knastu.ru/media/uploads/_Etichesky_kodeks_zjdVxf.pdf
7
Красноярский государственный педагогический университет им. В. П. Астафьева
Кодекс корпоративной этики сотрудников и студентов, 17.05.2011
http://www.kspu.ru/upload/documents/
2011/05/17/a4e0a8b835f9670362fda51ee89a2d1a/kodeks-korporativnoj-etiki.pdf
8
Крымский
инженерно-педагогический университет
Кодекс этики
обучающихся,
05.04.2018
http://kipu-rc.ru/downloads/2018/04/
kodeks_etici.pdf
9
Кубанский государственный
аграрный
университет
Кодекс корпоративной этики, 2016
https://kubsau.ru/upload/university/
docs/pol/64.pdf
10
Кузбасский государственный технический университет им. Т. Ф. Горбачева
Кодекс корпоративной этики, 18.10.2012
https://kuzstu.ru/upload/iblock/b35/
proekt_kodex.pdf
11
Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова
Этический кодекс,
одобрен 31.08.2009
http://www.law.msu.ru/node/30806
Продолжение таблицы
№ п/п
Вуз
Название кодекса,
дата утверждения
Сетевой адрес
12
Московский
государственный юридический
университет им. О. Е. Кутафина (МГЮА)
Этический кодекс преподавателей, работников и обучающихся, 30.08.2014
https://www.msal.ru/common/upload/Eticheskiy_kodeks.pdf
13
Первый Санкт-Петербургский
государственный медицинский
университет им. акад. И. П. Павлова
Этический кодекс
обучающихся, 26.11.2015
http://1spbgmu.ru/images/home/universitet/vospitatelnaya_rabota/eticheskii_
kodeks2015.pdf
14
Российский
экономический
университет им. Г. В. Плеханова
Корпоративный кодекс, 01.10.2012
https://www.rea.ru/sveden/document/Documents/Korporativnyj-kodeks-REU-im%20GV-Plehanova.pdf
15
Рязанский
государственный медицинский
университет
им. академика
И. П. Павлова
Этический кодекс обучающихся, 19.05.2015
https://www.rzgmu.ru/news/2015/05/190/
16
Санкт-Петербургский горный
университет
Морально-этический кодекс студентов, 25.01.2018
https://spmi.ru/sites/default/files/imci_images/univer/document/2018/75_ адм.pdf
17
Санкт-Петербургский государственный аграрный университет
Кодекс этики обучающихся, 30.12.2016
http://spbgau.ru/files/nid/5933/kodeks_etiki_obuchayushchihsya_fgbou_vo_spbgau.pdf
18
Санкт-Петербургский государственный университет
Кодекс универсанта, 26.09.2016
https://spbu.ru/sites/default/files/kodeks-universanta.pdf
19
Саратовский
государственный аграрный
университет им.
Н. И. Вавилова
Кодекс корпоративной этики, 24.04.2013
http://www.sgau.ru/files/pages/188/14269289180.pdf
20
Сургутский
государственный
педагогический
университет
Кодекс корпоративной этики, 23.01.2014
https://studfiles.net/preview/5750989/
Окончание таблицы
№ п/п
Вуз
Название кодекса,
дата утверждения
Сетевой адрес
21
Тамбовский
государственный
университет им.
Г. Р. Державина
Кодекс студента, [Б.г.]
http://www.tsutmb.ru/students/codex_studenta
22
Томский
политехнический
университет
Кодекс этики ТПУ, 21.02.2016
https://storage.tpu.ru/tpu/2018/03/29/MEz2AKci.pdf
23
Уральский
государственный
медицинский
университет
Этический кодекс
обучающихся, 29.05.2015
http://old.usma.ru/gallery/student/nd/Eticheskii_kodeks_obuchayushihsya.
pdf
24
Уральский
федеральный
университет
им. первого
Президента России Б. Н. Ельцина
Кодекс этики
университетского
сообщества, 23.09.2013
https://urfu.ru/fileadmin/user_upload/common_files/employee/other/
Kodeks_ehtiki.pdf
Как показал анализ содержания 24 этических кодексов российских вузов, нормы и правила, регулирующие работу студентов с информацией, представлены в них с разной степенью детализации.
В четырёх кодексах (табл.: № 1, 16, 17, 19) конкретно сформулированных норм нет; в контексте работы с информацией можно обобщённо рассматривать постулируемые в тексте кодексов применительно к учебной работе студентов принципы и правила. К примеру: «стремятся получить глубокие теоретические знания и овладеть практическими навыками в избранной профессии» (Санкт-Петербургский горный университет), «обязаны добросовестно относиться к исполнению учебных обязанностей, проявлять активность в получении знаний и профессиональных навыков» (Воронежский государственный университет).
В пяти кодексах (табл.: № 4, 11, 14, 18, 24) сделан акцент на защите интеллектуальной собственности и авторского права в процессе работы студентов с информацией. К примеру: «уважать чужую интеллектуальную собственность и исследовательский приоритет» (МГУ им. М. В. Ломоносова, РЭУ им. Г. В. Плеханова), «проявляют академическую добросовестность и интеллектуальную самостоятельность, соблюдая законодательство в области интеллектуальной собственности» (Уральский федеральный университет им. первого Президента России Б. Н. Ельцина).
В трёх кодексах (табл.: № 1, 11, 14, 18) эта норма конкретизирована: «цитировать с указанием источника материалы, используемые при подготовке эссе, рефератов, курсовых и дипломных работ» (МГУ им. М. В. Ломоносова), «цитировать источники в соответствии с установленными правилами, не допускать плагиата в написании рефератов, курсовых, дипломных и диссертационных работ» (РЭУ им. Г. В. Плеханова), «быть добросовестным при получении, представлении и оценке результатов научной и иной творческой деятельности, не допускать плагиата, контрафакции и иных нарушений интеллектуальных прав» (СПбГУ).
В 17 кодексах (табл.: № 2, 3, 5–13, 15, 18, 20–23) работа студентов с информацией регулируется в контексте такой ценности академической этики, как честность. Чаще всего в связи с этим формулируются запрещающие нормы, т.е. нормы, которые возлагают на студентов обязанность воздерживаться от совершения тех или иных действий при взаимодействии с информацией. Не допускается «проявление нечестности, обмана и мошенничества в учебном процессе» (Высшая школа бизнеса МГУ).
В ряде кодексов требования конкретизируются: «не списывает у своих коллег, студентов предыдущих курсов или иных коллег, которые могут оказать такую помощь, любые результаты интеллектуальной деятельности, независимо от формата, является ли это домашней или аудиторной работой» (Высшая школа экономики); «студент не должен… получать, предоставлять, использовать постороннюю помощь во время сдачи экзамена, выполнения заданий или защиты письменных работ и прохождения прочих процедур рубежного и итогового контроля знаний; сдавать экзаменационные работы, задания или письменные работы, подготовленные другим лицом» (Красноярский государственный педагогический университет им. В. П. Астафьева); «не представлять в виде результатов собственного труда тексты реферата, контрольной, курсовой или дипломной работы, подготовленные другими лицами» (МГУ им. М. В. Ломоносова); «фальсификация результатов учебной деятельности, использование без ссылок чужих слов или идей, в том числе содержащихся в сети интернет, списывание на экзаменах, зачётах и прочих аттестационных мероприятиях запрещены» (Тамбовский государственный университет им. Г. Р. Державина); «не допускает бесчестной конкуренции и списывания, злостного плагиата при сдаче любых форм контрольных работ, письменных экзаменов и зачётов» (Томский политехнический университет).
Интересно, что при наличии в кодексах достаточно развёрнутого перечня запрещающих и обязывающих норм только один кодекс содержит нормы управомочивающие (табл.: № 10): «студенты имеют право заблаговременно ознакомиться с содержанием учебно-методических комплексов дисциплин и специальностей (направлений подготовки). Также заранее студенты должны знать о возможности и источниках получения информации для самостоятельной подготовки» (Кузбасский государственный технический университет им. Т. Ф. Горбачева).
При анализе текстов этических кодексов выявлялось, прописаны ли механизмы их внедрения в деятельность вузов и поддержки. Оказалось, что в пяти кодексах (табл.: № 5, 15, 18, 19, 23) такие механизмы не раскрыты.
В четырёх кодексах (№ 1, 9, 16, 20) в качестве инструмента поддержки предложено в случае этического нарушения ставить в известность руководство вуза или прописаны меры наказания.
11 кодексов (№ 2–4, 6, 7, 10, 12, 13, 21, 22, 24) содержат положение о создании в вузе комиссии по этике (варианты: этической комиссии, комиссии по академической этике, комиссии для анализа ситуаций, конфликтной комиссии, комитета по этике; в Томском политехническом университете функции этического комитета возлагаются на совет старейшин). Ещё в четырёх кодексах (№ 8, 11, 14, 17) создание комиссий указано как возможность, например: «сообщество обучающихся имеет право создавать по собственной инициативе комиссии по расследованию и разбору ситуаций, связанных с нарушением положений настоящего Кодекса этики» (Крымский инженерно-педагогический университет); «администрация, Учёные советы МГУ и факультетов совместно с общественными организациями преподавателей, сотрудников и учащихся могут создавать этические комиссии, которые наделены полномочиями по анализу случаев нарушения кодекса и вынесению санкций, в том числе правом ходатайствовать перед руководством университета о применении мер дисциплинарной ответственности по отношению к нарушителям» (МГУ им. М. В. Ломоносова).
Наиболее детально механизмы поддержки и решения конфликтных этических ситуаций прописаны в кодексах Томского политехнического университета и Высшей школы экономики.
Практика этического регулирования работы студентов
с информацией в российских вузах
Документация, свидетельствующая о практике этического регулирования в сфере работы студентов с информацией, выявлена на официальных сайтах только трёх из 24 рассматриваемых вузов. Это Высшая школа бизнеса МГУ им. М. В. Ломоносова, Высшая школа экономики и Саратовский государственный аграрный университет им. Н. И. Вавилова.
Так, на сайте Высшей школы бизнеса МГУ им. М. В. Ломоносова есть раздел «Система академической поддержки студентов ВШБ МГУ» [7], где размещены следующие нормативно-методические документы:
регламент обучения на программе «Бакалавр»;
положение о подготовке и защите курсовой работы бакалавра (для студентов третьего года обучения);
положение о подготовке и защите ВКР бакалавра;
регламент обучения на программе «Магистр»;
положение о подготовке и защите магистерской диссертации;
положение о конкурсе на лучшую дипломную работу.
В перечисленных документах содержится раздел «Профессиональная этика»; к работе с информацией имеют прямое отношение такие прописанные в нём принципы, как «самостоятельный и творческий подход при выполнении заданий, письменных и контрольных работ, проведении собственных исследований» и «соблюдение прав интеллектуальной собственности». Охарактеризованы виды нарушений правил профессиональной этики в сфере работы с информацией: плагиат, многоразовое представление одной работы (части работы) в рамках нескольких академических курсов, фальсификация данных, ложное цитирование, использование шпаргалок и списывание.
В этом же разделе указано, какие меры применяются к студентам, нарушившим правила профессиональной этики: дисциплинарное и иное воздействие вплоть до вынесения выговора и выставления оценки «неудовлетворительно» за промежуточную аттестацию по соответствующей дисциплине, за курсовую или выпускную квалификационную работу, в процессе подготовки которой отмечалось нарушение профессиональной этики. За представление курсовой или выпускной квалификационной работы, выполненной другим лицом, студент может быть отчислен из университета [8].
Указано, что в целях закрепления ответственности за нарушение профессиональной этики представляемые к защите выпускные квалификационные работы должны включать заявление о том, что в работе соблюдены правила профессиональной этики, не допускающие наличия плагиата, фальсификации данных и ложного цитирования [9].
Следует, однако, отметить, что ни в одном из нормативно-методических документов нет отсылок к «Кодексу этики преподавателей, работников и обучающихся» Высшей школы бизнеса МГУ им. М. В. Ломоносова и остаётся непонятным, привлекается ли и каким образом к рассмотрению случаев нарушения студентами правил профессиональной этики указанная в ст. 8.1 Кодекса Комиссия по вопросам этики и противодействию коррупции.
На сайте Высшей школы экономики наиболее интересен документ «Порядок применения дисциплинарных взысканий при нарушениях академических норм в учебных работах в НИУ ВШЭ», являющийся приложением к Правилам внутреннего распорядка обучающихся Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» [10]. В нём регламентированы действия преподавателей и должностных лиц университета при обнаружении таких нарушений, как: списывание письменных работ или при подготовке к ответу в устной форме, использование подсказок при выполнении устных работ; двойная сдача письменных работ; плагиат в письменных работах; подлоги при выполнении письменных работ; фабрикация данных и результатов работы.
За нарушения академических норм установлены меры дисциплинарных взысканий: замечание, выговор и отчисление. Детально, с указанием сроков, прописан порядок действий преподавателя, который в случае обнаружения нарушения обязан представить «служебную записку с изложением ситуации, с приложением (при наличии) копии письменной работы (или её фрагмента), указанием объёма списанного или заимствованного текста и его источника, приложением иных документов, подтверждающих факт совершения обучающимся проступка, и просьбой о применении дисциплинарного взыскания» [10].
Ответственными за этическое регулирование являются руководители на уровне декана, в чьи обязанности входит проверка изложенных преподавателем фактов и затребование письменного объяснения от обучающегося. Они же запрашивают мнение Студенческого совета НИУ ВШЭ. Интересно, что ни Комиссия по академической этике, ни Студенческая комиссия по академической этике, указанные в разделе 7 проекта «Кодекса академической этики» Высшей школы экономики, в «Порядке применения дисциплинарных взысканий при нарушениях академических норм в учебных работах в НИУ ВШЭ» не упоминаются.
На сайте Саратовского государственного аграрного университета им. Н. И. Вавилова размещён «Порядок применения дисциплинарных взысканий при нарушениях академических норм в написании письменных учебных работ обучающимися» [11], аналогичный рассмотренному выше документу Высшей школы экономики. Он является приложением к приказу по университету. К нарушениям академических норм отнесены: списывание письменных работ; двойная сдача письменных работ; плагиат; подлог – сдача работы, выполненной другим лицом, в качестве собственной; фабрикация данных и результатов работы.
В этом документе прописаны и меры наказания: выговор (за однократный плагиат и списывание не в период прохождения итоговой государственной аттестации) и отчисление (за двойную сдачу письменных работ, повторный плагиат, подлоги при выполнении письменных работ, фабрикацию данных и результатов работы, списывание при прохождении итоговой государственной аттестации). Установлен порядок действий преподавателя в случае обнаружения нарушения.
Этическое регулирование возложено на руководителей структурных подразделений, ответственных за реализацию образовательной программы. Они должны затребовать от обучающегося письменное объяснение и учесть при определении меры дисциплинарного взыскания мнения советов обучающихся и представительных органов обучающихся [11]. Связь с «Кодексом корпоративной этики» Саратовского государственного аграрного университета им. Н. И. Вавилова в «Порядке применения дисциплинарных взысканий при нарушениях академических норм в написании письменных учебных работ обучающимися» не прослеживается.
Таким образом, документация российских вузов, отражающая процесс регулирования этических аспектов информационной деятельности обучающихся, не выявляет актуальной практики применения этических кодексов и не содержит свидетельств о постоянной работе этических комиссий и комитетов, прописанных в текстах кодексов в качестве механизмов их внедрения в деятельности вузов и её поддержки.
Практика этического регулирования работы студентов
с информацией в США (на примере Гарвардского университета)
Рассмотрим для сравнения практику этического регулирования в сфере работы студентов с информацией в США – в Гарвардском университете. Его Кодекс чести – это всего один абзац текста: «Члены сообщества Гарварда обязуются основывать свою академическую деятельность на добросовестности, то есть соответствовать научным и интеллектуальным стандартам точного указания источников, надлежащего выявления и использования данных, прозрачного признания вклада других в их идеи, открытия и выводы. Обман на экзаменах или в решении задач, плагиат или представление чужих идей и слов как своих собственных, фальсификация данных или любой другой пример академической нечестности нарушают как стандарты нашего сообщества, так и стандарты образования и делового мира в целом» (перевод мой – Т. Е.) [12].
На официальном сайте Гарвардского университета есть специальный раздел «Кодекс чести» [13]. В его состав входят подразделы, которые содержат информацию о Кодексе чести и Совете чести Гарварда; тексты Кодекса и заявлений студентов, подтверждающих их осведомлённость о Кодексе; ссылки для преподавателей и студентов на полезные ресурсы по академической добросовестности; часто задаваемые вопросы.
В контексте решаемых в нашем исследовании задач наибольший интерес представляет подраздел, посвящённый Совету чести Гарварда. Он состоит из 24 членов с правом голоса; это представители студентов (как бакалавриата, так и магистратуры), преподавателей и сотрудников университета [14]. На сайте представлен список членов действующего Совета на
2018–2019 учебный год и описан процесс номинирования кандидатов
в Совет на 2019–2020. Члены Совета с правом голоса изучают случаи нарушений студентами Кодекса чести и принимают решения.
Особое место в работе Совета чести занимают так называемые студенты-волонтёры по вопросам академической честности; их список из 14 человек на 2018–2019 учебный год также размещён на сайте. Они являются представителями Совета чести и по желанию студентов, чьи дела проверяются Советом, могут предоставлять им поддержку, объясняя процедурные вопросы и рекомендуя те или иные ресурсы. Студенты-волонтёры по вопросам академической честности в обсуждении дел студентов и в голосовании Совета чести не участвуют.
Следует отметить, что студентам, проходящим проверку Совета чести, могут также оказывать поддержку сотрудники деканатов и личные советники. Их задача – рассказать, как работает Совет, и помочь студенту решить, как лучше ответить на вопросы, которые стали объектом рассмотрения в Совете.
Сообщения о нарушениях принимаются специальным отделом академической честности и студенческого поведения через онлайн-форму, доступную только для аффилированных с Гарвардом людей. Именно при этом отделе работает Совет чести Гарварда. Детальное описание процедуры, по которой идёт работа с заявлениями о нарушениях в сфере академической честности, и блок-схема, дающая наглядное представление об этапах этой процедуры, размещены на сайте [15, 16].
Из блок-схемы видно, как начинается процесс: кто-либо из членов университетского сообщества (преподаватель, сотрудник, студент) заявляет о нарушении студентом норм академической этики. Об этом уведомляют студента, ему назначается первая встреча в отделе академической честности и студенческого поведения. Во время этой встречи студенту предоставляют письмо с подробным описанием проблемы, сопутствующие материалы и объясняют процедурные вопросы и правила конфиденциальности.
Далее студент готовит для Совета чести письменное заявление, в котором имеет право разъяснить ситуацию и дать дополнительную информацию. Как уже упоминалось, поддержку студенту могут оказать студенты-волонтёры по вопросам академической честности, сотрудники деканатов и личные советники. Письменное заявление не является обязательным, студент может его не предоставлять. Если у студента есть потребность, он встречается с членами Совета чести; во время такой встречи он даёт пояснения и отвечает на вопросы.
На завершающем этапе Совет чести обсуждает вопрос о том, несёт ли студент ответственность за нарушение Кодекса чести, и путём голосования принимает заключение по делу. После этого студент встречается с секретарем Совета для ознакомления с заключением.
Какие меры может принять Совет чести в ответ на нарушения академической честности?
Если будет установлено, что студент виновен в нарушении, меры обычно зависят от двух критериев: серьёзность нарушения и смягчающие обстоятельства [17]. Решение Совета чести может изменить так называемый статус студента, т.е. статус «хорошая репутация» будет изменен – «на испытательном сроке» или «исключён». О решениях, которые изменяют статус студента, сообщают родителям или опекунам, а также ассоциациям выпускников или профессиональным ассоциациям при определённых обстоятельствах.
Представим решения, которые может принимать Совет чести:
«Скобка» означает, что дело заключено в квадратные скобки и решение откладывается до получения дополнительной информации.
«Царапина» – Совет не нашёл вины, о чём делается запись в личном файле студента.
«Не предпринимать никаких действий» – указывает на то, что выдвинуто серьёзное обвинение, но оно не было обосновано.
«Предостережение» – предупреждение о том, что студент нарушил правила и Совет может отреагировать на будущие проступки с помощью формальных дисциплинарных мер.
«Исключение из курса» – студенту не разрешено продолжить учебный курс, он не будет ему зачтён.
«Направление на курс для местных санкций» – преподавателю курса, в ходе изучения которого было сделано нарушение, даётся рекомендация применить «местные санкции»: обязательная работа с тьютором, доработка задания без получения за это баллов, снижение оценки, незачёт за задание и т.д.
«Испытательный срок» – студента извещают, что его поведение является серьёзным поводом для беспокойства; дальнейшие нарушения будут наказаны более строго.
«Требование исключения» – поведение студента неприемлемо, он должен покинуть Гарвард и работать не менее чем шесть месяцев на не связанной с вузом работе, прежде чем сможет ходатайствовать о восстановлении [Там же].
О масштабах работы Совета чести дают представление ежегодные отчёты, размещаемые на сайте отдела академической честности и студенческого поведения. Так, в отчёте за 2016–2017 учебный год [18] указано: за этот период Совет чести рассмотрел 128 дел, из них 12 (9,4%) завершились «царапиной», 22 (17,2%) – «не предпринимать никаких действий», 11 (8,6%) – «направлением на курс для местных санкций», 23 (18,0%) – «предостережением», 36 (28,1%) – «испытательным сроком», 24 (18,8%) – «требованием исключения».
Наиболее распространёнными нарушениями норм академической честности в работе студентов с информацией, которые рассматривались в этот период Советом чести, были «неразрешённое сотрудничество» (59 дел) и плагиат (44 дела). Под неразрешённым сотрудничеством, как это разъясняется в «Справочнике студентов Гарварда» [19], понимается совместное выполнение письменных работ и учебных заданий, если работа в команде не оговорена специально в руководстве по курсу. Также Советом чести рассматривались случаи неправильного цитирования и представления одной и той же письменной работы по разным учебным курсам.
Ежегодные отчёты Совета чести содержат не только статистические данные и пояснения к ним, но и основанные на результатах работы Совета рекомендации. К примеру, это сделано в отчёте за 2016–2017 учебный год в связи с ростом количества случаев неразрешённого сотрудничества.
В целом документированная практика работы Совета чести Гарвардского университета исчерпывающе характеризует процесс этического регулирования работы студентов с информацией и иллюстрирует высокую степень влияния Кодекса чести на университетское сообщество Гарварда.
Выводы
Сравнительный анализ документированной практики вузов России и США по поддержке ценностей академической этики в работе студентов с информацией показал, что российские вузы находятся на начальном этапе внедрения полноценной системы этического регулирования деятельности вузовского сообщества.
Из проанализированных 24 этических кодексов российских вузов нормы и правила, регулирующие работу студентов с информацией, представлены в 20 из них, причём с разной степенью детализации. Только 11 кодексов, т.е. менее половины, содержат положение о создании в вузе этической комиссии. Наличие на официальных сайтах российских вузов документации, свидетельствующей о практике этического регулирования в сфере работы студентов с информацией, выявлено всего лишь у 3 из 24 рассматриваемых вузов. Изучение этой документации показало, что в процессе регулирования этических аспектов информационной деятельности обучающихся комиссии, утверждённые в текстах кодексов упомянутых трёх вузов, не задействованы. Таким образом, можно сделать вывод о том, что инициативы российских вузов по утверждению этических кодексов имеют по преимуществу декларативный характер.
Изучение документированной практики этического регулирования работы студентов с информацией в американском высшем образовании на опыте Совета чести Гарвардского университета показало, что механизмы этического регулирования обеспечивают эффективный контроль за соблюдением принципов академической добросовестности, постулируемых в Кодексе чести Гарварда. В доступной на официальном сайте документации процедурные вопросы Совета чести тщательно разработаны; деятельность Совета прозрачна – от вопросов его формирования до процесса рассмотрения случаев этических нарушений; результаты работы Совета отражаются в его подробных ежегодных отчётах.
Как показывает статистика работы Совета чести Гарварда, наиболее распространённые нарушения норм академической честности в работе студентов с информацией – это «неразрешённое сотрудничество» в подготовке письменных работ и плагиат.
Число рассматриваемых в Совете чести нарушений, используемая Советом дифференцированная система мер наказания и высокий процент решений с требованием исключения студентов убедительно свидетельствуют о значительном влиянии Кодекса чести на университетское сообщество и формирование ценностей академической этики в работе студентов с информацией. Этот вывод может быть экстраполирован на систему американского высшего образования в целом.
| 31 |
20200903.txt |
Библиотеки – неотъемлемая часть структуры науки и высшего образования. Они участвуют в создании и развитии научно-образовательной среды. Несмотря на то, что в профессиональной печати всё чаще декларируется взаимодействие академической и вузовской науки [1–3], проблема системного формирования информационно-библиотечной среды регионального научно-образовательного пространства по-прежнему остаётся актуальной. Как отмечает С. С. Захарова, современные информационно-коммуникационные технологии позволяют создавать и развивать единое информационное пространство, в котором крупные научные библиотеки региона имеют возможность интегрироваться с библиотеками вузов и академическими библиотеками [4. С. 31]. Чтобы научные библиотеки эффективно реализовывали свой огромный информационный потенциал, библиотечному сообществу необходимы глубокое осмысление процессов, происходящих в научно-образовательной сфере современного социума, и интенсивный поиск путей, позволяющих войти в неё на правах полноценного партнёра [1, 5].
В формировании научно-образовательного пространства Сибирского региона Новосибирску принадлежит заметная роль. На его территории функционирует свыше 20 учебных заведений, осуществляющих профессиональную подготовку специалистов высшей квалификации. Крупнейшими из них являются Новосибирский национальный исследовательский государственный университет (НГУ) и Новосибирский государственный технический университет (НГТУ) – региональный опорный университет [6].
На территории города функционируют и другие учреждения научно-образовательного комплекса. Это 49 научных организаций Сибирского отделения Российской академии наук (СО РАН), в том числе Государственная публичная научно-техническая библиотека Сибирского отделения Российской академии наук (ГПНТБ СО РАН) с филиалом – Сибирской научной сельскохозяйственной библиотекой [7]; ряд научно-исследовательских институтов других ведомств (Государственный научный центр вирусологии и биотехнологии «Вектор», институты медицинского профиля и др.). Все вузы города и большинство научно-исследовательских учреждений (НИУ) имеют в своей структуре научные библиотеки, которые ориентированы на реальный и потенциальный контингент пользователей. Трансформирующаяся структура научно-образовательного пространства оказывает влияние на библиотеки.
В основе нашего исследования – статистические показатели деятельности 16 государственных вузов (два из которых – филиалы), входящих в методическое объединение вузовских библиотек Новосибирска, 31 библиотеки НИУ Новосибирского научного центра (ННЦ)
СО РАН, а также ГПНТБ СО РАН, являющейся одновременно головной библиотекой СО РАН и крупнейшей научной библиотекой Сибири. Именно они формируют совокупный информационно-библиотечный ресурс для научно-образовательного комплекса города и региона [8, 9].
Библиотеки вузов Новосибирска
Статистика, касающаяся деятельности библиотек государственных вузов города за пять лет (2014–2018 гг.), позволяет охарактеризовать вузовскую библиотечную среду Новосибирска.
Библиотечный фонд вузов РФ в 2016 г. – 1 млрд 189 млн экз. 62,7% (более 745 млн экз.) фонда составляли электронные документы. В 2018 г. их было приобретено более 218 млн экз. – 18,4% от общего объёма фонда [10. С. 311].
Фонд библиотек вузов Новосибирска в 2018 г. составил 12 756 301 экз. (по объёму он сопоставим с фондами библиотек
СО РАН – ГПНТБ СО РАН и Библиотеки НИУ ННЦ), из них 4 308 182 (33,8%) – электронные документы (в 2014 г. эта доля была ещё меньше – 29,3%). Доля годового объёма приобретений соответствует общероссийскому показателю (2 300 205 документов в год – 18% от общего объёма фонда) [9].
Статистические данные за 2014 г. [11] и 2018 г. [9] демонстрируют преобладание сетевых удалённых ресурсов (лицензионных и открытых) в системе библиотечного строительства фондов и обслуживания пользователей:
объём совокупного библиотечного фонда вырос на 3,3%, доля электронных документов – на 16% за счёт сетевых удалённых ресурсов и сокращения фонда на физических носителях на 3,7%;
в 2018 г. объём новых поступлений сократился на 32% (относительно 2014 г.), так как на 37% уменьшились поступления документов на физических носителях, на 32% сократился объём доступа к сетевым удалённым документам; при этом количество доступных пользователям баз данных выросло на 18,4% (предполагаем, что для большинства участников исследования это связано с недостатком финансов на комплектование);
за пять лет число читателей сократилось на 7% (из них 2% – студенты), что, скорее всего, объясняется общим уменьшением студенческого контингента: в 2014 г. в государственных вузах Новосибирска обучалось 111,6 тыс. человек, а в 2018 г. – 95,3 тыс.;
изменилась система контактов библиотек с читателями: число удалённых пользователей заметно сократилось (на 44%), визитов в библиотеки стало меньше на 25%, но обращений к сайтам библиотек на 42% больше, что, на наш взгляд, свидетельствует о росте инициативности и развитии культуры самообслуживания потребителей информации, а также о необходимости развивать в библиотеках инфраструктуру информационного самообслуживания;
на 42% уменьшилось число обращений к фонду на физических носителях, а вот запросы на электронные ресурсы, как на сетевые локальные и инсталлированные, так и на сетевые удалённые, выросли почти в два раза;
уменьшается заинтересованность в справках и консультациях, растёт потребность в обучающих практиках и культурно-просветительских мероприятиях. Педагогическая функция библиотеки в интернет-среде трансформируется, требуются новые формы и методы работы: необходима разработка новых методик оказания консультационной помощи читателям с разной степенью подготовки, а также методик диагностики уровня подготовки пользователей [12. С. 75];
увеличилось число автоматизированных рабочих мест, наблюдается небольшой рост библиотечных площадей;
заметно сократилось число штатных сотрудников вузовских библиотек – на 35%.
Можно констатировать, что библиотеки вузов города адекватно реагируют на востребованность нового формата профильных документов и новые читательские практики своего контингента пользователей.
Прочная связь высшего образования и научно-исследовательской деятельности очевидна. Наиболее явно она прослеживается в НГУ. Преподавательский корпус университета – учёные НИУ СО РАН, исследовательская база – лаборатории и отделы НИУ СО РАН. Аспирантура и докторантура базируются на исследовательских программах научных учреждений, специализированные фонды их библиотек используются студентами университета.
Научная библиотека НГУ в исследуемый период развивалась в соответствии с общими трендами вузовских библиотек, а по отдельным позициям она демонстрирует значительное превышение показателей [9, 11, 13]:
фонд на физических носителях не растёт;
рост фонда происходит только за счёт электронных документов (за пять лет он составил 200%, а в других библиотеках вузов города – 16%);
ежегодное поступление документов на физических носителях заметно сократилось;
выросло число БД, доступных пользователям;
уменьшилось количество удалённых пользователей и посещений библиотеки;
выдача документов на физических носителях сократилась;
выросло количество обращений к сайту библиотеки университета;
число документов, выгруженных из сетевых локальных и удалённых ресурсов, выросло в 3,5 раза (в библиотеках других вузов – в 2 раза);
количество мероприятий по обучению пользователей возросло.
Ряд показателей деятельности НБ НГУ за пять лет отличается от показателей других библиотек вузов города:
Показатели, связанные с доступом к сетевым удалённым документам, выросли на 200% (в библиотечной системе вузов Новосибирска сократились на 32%);
число читателей, в том числе студентов, увеличилось на 15–18% (в других библиотеках сократилось на 7–2%).
Очевидно, что вузы предпочитают электронные ресурсы.
Наблюдаются две тенденции:
1. Отчётливая миграция в комплектовании к электронным формам.
2. Из-за разницы в бюджетах на комплектование у вузов разного статуса число приобретаемых электронных ресурсов в целом по городу уменьшилось.
Специалисты НП НЭИКОН оправданно считают, что сегодня российские вузы не могут обеспечить себя всеми необходимыми ресурсами. Научную информацию вузы и НИУ получают благодаря крупным государственным проектам – подписка Минобрнауки и РФФИ. Доступ к ресурсам в рамках этих проектов платный, для организаций – получателей подписки – бесплатный. Научные и образовательные организации оплачивают электронные ресурсы и за счёт собственных средств. В этом случае комплектование ими обусловлено бюджетом.
Отмечается общая тенденция развития ресурсной базы образования и науки: переход подписчиков на электронную форму документов, преимущественно на периодические издания. Доминирующий потребитель – российские университеты (выделяются отдельные подгруппы ведущих университетов) [14].
«Результатом эффекта национальной подписки явилось уменьшение финансирования комплектования в ряде ведущих российских организаций: центральных научных библиотеках системы РАН и двух национальных российских библиотеках. В 2018 г. на долю университетов приходилось 94% рынка научной электронной информации, доля ведущих университетов составила уже 74%, на долю публичных библиотек и научных организаций РФ пришлось всего по 3% общероссийских затрат на электронные ресурсы. В настоящее время основная часть актуальной научной информации в России приобретается университетами и для университетов» [15].
Библиотеки НИУ Новосибирска
НИУ СО РАН (это бóльшая часть научных организаций Новосибирской области) имеют свою систему информационного обеспечения исследований – систему библиотек СО РАН. В ННЦ сложилась сеть академических библиотек, объединяющая ресурсы крупнейшей в Сибири научной библиотеки – ГПНТБ СО РАН, её филиала –
Сибирской научной сельскохозяйственной библиотеки и фонды библиотек НИУ СО РАН ННЦ.
Общий объём фондов библиотечной системы ННЦ СО РАН – более 12,5 млн экз. документов на традиционных носителях. Статистика по объёму электронных документов отсутствует, но, по предварительным данным, совокупный фонд с электронными документами составляет более 16 млн экз. Его отличают максимальная семантическая полнота, видовое разнообразие фонда ГПНТБ СО РАН и целенаправленная узкая специализация фондов библиотек НИУ СО РАН.
Фонд ГПНТБ СО РАН всегда выполнял и выполняет страховые и компенсационные функции для системы библиотек СО РАН. ГПНТБ СО РАН изначально взяла на себя обязанность формировать и хранить полную коллекцию не только книг, но и научных журналов, комплектовать фонд патентными и нормативно-техническими документами (НТД) для всего СО РАН.
В 2016–2018 гг. в ГПНТБ СО РАН было проведено исследование совокупного фонда библиотек СО РАН [12]. Установлено, что фонд ГПНТБ СО РАН в 2018 г. составлял 80% от общего объёма единого фонда системы (около 10 млн экз., в том числе 17% – иностранные издания). Эта пропорция сохраняется долгие годы.
За последние пять лет совокупный фонд претерпел ряд изменений, вызванных трансформацией издательской среды, расширением электронного документопотока, организационными преобразованиями в РАН, изменением моделей читательского поведения. Изменился видовой состав фондов: доля книг в ГПНТБ СО РАН выросла
с 33% до 36%, доли периодических изданий и НТД сократились –
с 29% до 28% и с 38% до 36% соответственно. В фондах библиотек НИУ СО РАН произошли такие же изменения: доля книг выросла
с 33% до 35%, доли периодики и НТД сократились – с 62% до 61,5% и с 4% до 3,5%. Совокупный фонд на бумажных носителях вырос незначительно (на 1,3%).
Поступление традиционных изданий ежегодно сокращается.
Объём новых поступлений периодических изданий также неуклонно уменьшается. Этот процесс начался довольно давно. В 2016 г. поступление периодических изданий в единый фонд СО РАН сократилось на 15%, а в фонды НИУ – на 50% по сравнению с 2006 г.
Стабильный прирост объёма поступлений обеспечивается за счёт книжных изданий, в основном за счёт книжной доли поступления обязательного экземпляра в фонд ГПНТБ СО РАН. С начала 1990-х гг. обновляемость совокупного фонда библиотек СО РАН активно снижается. За последние 20 лет этот показатель не поднимался выше 1,5% в год (по последним данным – 1,05%).
Процесс исключения документов из фондов СО РАН в последнее время немного активизировался за счёт списания периодических изданий: 0,84% в 2012 г. и 1,06% – в 2016 г. Объём списания книжных изданий незначителен и имеет тенденцию к сокращению – 0,43%
в 2012 г. и 0,29% в 2016 г.
В совокупном фонде СО РАН за последние 25 лет наблюдаются увеличение доли книг, некоторое увеличение доли периодических изданий (за счёт обязательного экземпляра в фонде ГПНТБ СО РАН), сокращение доли НТД. Структура фонда сохраняет сбалансированность – на основные виды изданий приходится около трети доли фонда: книги – 35%, периодические издания – 38%, НТД – 27%.
Использование изданий на традиционных и съёмных носителях снизилось. С конца ХХ в. почти в два раза сократилась читаемость,
в четыре раза снизилась обращаемость в совокупном традиционном фонде СО РАН и в два раза выросла книгообеспеченность читателей. Резкое изменение этих показателей отмечалось с 2000 г. по 2010 г. Этот же период характеризуется активным внедрением удалённых электронных источников информации в ресурсную базу библиотек
СО РАН.
Количество читателей и объём книговыдачи постепенно сокращаются (за последние пять лет число читателей сократилось на 9%). Темпы роста этих показателей правильнее назвать темпами падения. Читателями в библиотеках НИУ в первую очередь являются сотрудники, занятые научной работой, а в последнее время научно-исследовательские организации сокращаются. Темпы падения объёма книговыдачи в библиотечной системе СО РАН несколько замедлились, в основном за счёт ГПНТБ СО РАН, книговыдача в которой с 2015 г. растёт.
Электронные ресурсы в структуре современного библиотечного фонда СО РАН занимают полноправное место. Это самостоятельный элемент фонда – фонд электронных документов. Удалённые ресурсы лицензионного доступа включаются в ресурсную базу СО РАН с 1997 г., когда библиотекам был предоставлен доступ к БД издательства Springer [16].
В дальнейшем круг предоставляемых лицензионных ресурсов постоянно расширялся. Первоначально это были зарубежные БД. Доступ к отечественным научным электронным ресурсам приобретался по мере их развития. ГПНТБ СО РАН участвовала в различных консорциумах по организации доступа к удалённым электронным ресурсам (НЭБ, НЭИКОН, консорциум РФФИ, консорциум институтов СО РАН химического профиля). В 2005–2008 гг. стали учитываться показатели книговыдачи из удалённых БД и электронных библиотек.
С 2015 г. в ГПНТБ СО РАН внедряются современные формы обслуживания удалённых пользователей (электронный заказ, онлайн-консультирование и др.). Библиотечная система СО РАН активно использует электронные ресурсы и создаёт свои продукты для пользователей. В 2018 г. «наиболее востребованы пользователями ресурсы, создаваемые крупными издательствами, выпускающими журналы по различным отраслям науки: Wiley – Blackwell – 26%; Elsevier – 25%; Springer – 25%» [17. С. 44].
В 2018–2019 гг. по программе «Национальная подписка» для ГПНТБ СО РАН были доступны 28 зарубежных платформ, содержащих научные журналы, книги и БД разного направления, в том числе патенты. Библиотека располагает доступом к архивам журналов НЭИКОН от десяти зарубежных научных издательств. Тестовый доступ к зарубежным ресурсам предоставляли более десятка издательств. ГПНТБ
СО РАН были приобретены десять отечественных ресурсов (книжные и журнальные коллекции агрегаторов, специализированные ресурсы). Ведётся активная работа с открытыми научными ресурсами: создан навигатор по открытым зарубежным ресурсам, разработаны и поддерживаются полнотекстовые базы разных направлений.
Согласно данным национальной подписки за 2018–2019 гг. [18], в Новосибирске были доступны все 30 БД, представленных в рамках этого проекта. Сроки и количество точек доступа заметно отличались в зависимости от учреждения.
Лидером по количеству доступных БД является ГПНТБ СО РАН – 28 из 30. На высоком уровне доступом обеспечены федеральные исследовательские центры (ФИЦ): Институт катализа (12 БД), Институт цитологии и генетики (11 БД). Половина НИУ имели доступ к четырём и более базам. Специалистам практически всех НИУ ННЦ ресурсы были доступны с рабочих мест. Только структурным подразделениям ФИЦ, ряду НИУ и филиалов, располагающихся в одном здании, отдельный доступ не предоставлялся. Они могли получить его с рабочих мест только к библиографическим ресурсам Web of Science и Scopus.
Из 16 государственных вузов Новосибирска доступом по национальной подписке были обеспечены только 11 (65%). На общем фоне резко выделялись НГУ и НГТУ, имевшие 25 и 15 БД соответственно. Остальные вузы получили доступ в основном к библиографическим БД (Web of Science и Scopus). К национальной подписке не было доступа у вузов, готовящих кадры для силовых структур и сферы искусства.
И вузы, и НИУ ННЦ СО РАН имеют доступ к некоторым уникальным для Новосибирска ресурсам. Например, ГПНТБ СО РАН –
к ProQuest Dissertations & Theses Global. Доступ к Sage имеют ГПНТБ
СО РАН и два ведущих вуза Новосибирска – НГУ и НГТУ, к ProQuest Agricultural and Environmental Science Collection – ГПНТБ СО РАН и Новосибирский аграрный университет.
НИУ ННЦ СО РАН, НГУ и НГТУ в наиболее полном объёме обеспечены зарубежными ресурсами по национальной подписке; другие вузы города владеют в основном отечественными ЭБС, приобретёнными на собственные средства.
В 2018 г., согласно данным отчётов библиотек НИУ СО РАН, тенденция к снижению общего количества пользователей, зарегистрированных читателей, абонентов сохранилась.
Таким образом, основная современная тенденция в развитии фонда академических библиотек – расширение форматных и типо-видовых границ под влиянием документопроизводящей среды и пользовательских предпочтений. Стратегия развития библиотечного фонда СО РАН связана с интеграцией традиционных и электронных видов ресурсов.
В каком направлении эволюционирует библиотечная среда, какое влияние она оказывает на образовательную и научную сферы, в чём проявляется это воздействие – вопросы, которые требуют решения.
На наш взгляд, можно выделить несколько сходных позиций для всех научных библиотек Новосибирска:
1. Стало очевидным преимущество электронных ресурсов для пользователей. Основные достоинства: нет привязки к месту дислокации ресурсов, есть свобода доступа, оперативность поступления научной информации. В этом направлении развивается вся библиотечная среда, включённая в научно-образовательное пространство.
2. За последние десять лет сократилось число читателей научных библиотек, снизилась посещаемость. Это объясняется растущей доступностью цифрового контента. Читатель становится удалённым пользователем.
3. Научные библиотеки всё больше внимания уделяют управлению коллекциями электронных ресурсов и обеспечению эффективного доступа пользователей к этому контенту.
Собранные нами данные подтверждаются выводами других исследователей [4, 19. C. 95]. Формирование фондов научных библиотек вузов подчинено требованиям ФГОС. В них акцент делается на формирование книгообеспеченности по учебным дисциплинам на основе электронно-информационной образовательной среды.
4. Значение традиционных книжных коллекций в информационном обеспечении образовательных и исследовательских потребностей учёных и специалистов Новосибирска не определено. В электронном формате книги представлены избирательно. Предполагается, что недостаточная полнота книжных коллекций научных библиотек нивелируется за счёт книжного фонда ГПНТБ СО РАН. С нашей точки зрения, научным библиотекам города целесообразно провести совместное исследование гибридных книжных коллекций, в которых печатные и электронные книги взаимодополняют друг друга и поддерживают разные направления образования и исследований.
5. Целесообразно возродить координационные связи в создании системы информирования о ресурсных возможностях конгломерации научных библиотек города, объединённых принадлежностью к научно-образовательному пространству.
Пережив опыт разинтегрирования системы, академическая библиотечная среда ННЦ СО РАН по-новому оценила системность связей и взаимодополняемость ресурсов [20–22].
Необходимо заново рассмотреть вопрос об ответственности за сохранение научных трудов вузов и НИУ: научные библиотеки могут быть информационной платформой для создания сети репозиториев, электронных архивов трудов, локальных цифровых коллекций. При непропорциональной информационной обеспеченности научных библиотек города конвергенция их ресурсной базы может иметь компенсационное значение для информационного обеспечения научной и образовательной деятельности.
| 113 |
20191004.txt |
An in-depth discussion of the F. Moretti’s book “Further Reading” took place on the pages of the journal New Literary Review (2018. – № 2 (150). –
P. 35–98). The bibliographer A. I. Reitblat was the only one who, in his critical review of “Theory without facts, figures without theory”, questioned the principles and methods of forming the empirical basis of F. Moretti’s research. World literature should be studied not by looking into the details, but by looking at it from a great distance: studying hundreds and thousands of texts. Only then will it be possible to see the general patterns characteristic of it. His initial message is this: if you can’t read all the works of world literature, you need to find a way to explore them in some other way. Moretti was the first to see the common between nature and literature, literary and biological processes, and the first to use quantitative methods. The sources with which the cultural researcher works do not fundamentally differ from the material with which the biologist works. Both explore information, its development over time. “The difference is that in biology information is recorded on a DNA helix and contains a program for constructing and behaving the original, and in culture it is “recorded” in brain neurons and stores a program of the corresponding behavior. In the final part of the book “Further Reading”
F. Moretti writes: “Something began to change, if not as a result, then in the nature of our work. In the sense that when we study 200 thousand novels instead of 200, we do not just do the same, only 1000 times more. A new scale changes our interaction with the object and, in fact, changes the object itself. We are still studying novels, but preparing them for analysis in a way that changes what we see. ”As a new program for such an analysis, American scientists suggest paying attention to the concept of scalable reading. Scalable reading is designed to work not with texts, but with "surrogates" of the text within a wide scale of media forms and analytical blanks. Moretti's book shatters the stereotypes of the bibliographic medium. It is addressed not to the study of close (slow) reading, close and understandable to bibliographers and literary critics, but to the study of the entire world document flow.
На протяжении многих десятилетий пристальное чтение (Close Reading) совершенствовалось, изменялось и развивалось в качестве самостоятельной части методики литературоведческой и библиографической деятельности. Методика анализа текста на микроуровне (т.е. в рамках одного произведения) предполагала обращать внимание на все его детали (аспекты), но, прежде всего, на тщательный отбор источников в качестве предмета анализа. Пристальное чтение уже по определению выделяло (маркировало) отобранные тексты как привилегированные и тем самым способствовало поддержанию уровня качества того или иного пособия.
В последнее время, когда наступательно и масштабно продвигаются компьютерные технологии, многочисленные библиотеки, научные и учебные центры мира создают свои обширные базы литературных и библиографических текстов, перед лицом которых метод пристального чтения, рассчитанный на работу с конкретными текстами, казалось бы, теряет смысл. Неслучайно в англоязычном литературоведении идёт активное обсуждение дальнейшей судьбы этого метода [1–4]. Полагаю, подобное обсуждение развернётся и в отношении чтения отечественных библиографических текстов.
Главным критиком Close Reading стал итальянский социолог и литературовед Франко Моретти (род. 1950). Свои идеи он изложил в ряде статей, опубликованных в 2000-е гг. и частично вошедших в книгу «Дальнее чтение» – «Distant Reading» [5].
«Как перевести Distant Reading?» – задаются вопросом переводчики и составители этой книги О. Собчук и А. Шеля. «Чтение издали? Чтение на расстоянии? Дистантное чтение? Отдалённое (или удалённое) чтение?
А может „быстрое чтение“ – если следовать полемике с „медленным чтением“ (close reading)?.. Вместо этого мы предложили необычно звучащее „дальнее чтение“ – новое словосочетание, подчеркивающее новизну содержания книги» [6. С. 37].
Добавим к сказанному переводчиками и составителями книги, что дальнее чтение – это попытка ощутить большое время, а не остановиться в малом. Действительно, при таком переводе в центре внимания оказывается проблема (идея) перехода от изучения отдельных произведений (close reading) к исследованию общей картины социального поля литературы: литературной эволюции, мировой литературы. А поскольку в современном мире вряд ли имеет смысл считать что-либо без компьютера, то количественные методы превращаются в цифровое литературоведение – новую ветвь в сфере гуманитарных наук [Там же].
Есть ещё один вариант перевода, предложенный филологом Б. В. Ореховым: «На наш взгляд, более удачным вариантом был бы перевод „отвлечённое чтение“, воспроизводящий и оппозицию „медленному“, то есть внимательному чтению, и идею дистанции внимательному чтению, и идею дистанции исследователя и материала… То, что эти две стратегии должны не противопоставляться, а дополнять друг друга, ясно и эксплицировано давно: „чтобы делать что-то в области отвлеченного чтения, нужно хорошо освоить медленное чтение“», – заключает он, цитируя другого исследователя Г. Спивака [7. С. 36; 8. P. 102]. Тем не менее, как свидетельствует использование этого термина в литературе, словосочетание «дальнее чтение» становится общепризнанным.
Заочное обсуждение русского варианта книги Ф. Моретти «Дальнее чтение» состоялось на страницах журнала «Новое литературное обозрение» (2018. – № 2 (150). – С. 35–98) в рубрике «Книга как событие».
Среди десяти участников обсуждения (филологов, социологов, литературоведов, культурологов, историков) был библиограф А. И. Рейтблат. Он единственный, кто в своём критическом отзыве «Теория без фактов, цифры без теории» подверг сомнению принципы и методы формирования эмпирической базы исследования Ф. Моретти.
Приведу заключение А. И. Рейтблата: «Он (Моретти. – В. Л.) просто говорит: „Ребята, давайте посчитаем, а потом будем думать, что это значит“, – что, на мой взгляд, неперспективно. Использование количественных методов никак не свидетельствует о научности его работ, они тут выступают в роли простых завлекалочек. Перед нами не столько научные исследования, сколько провокативная эссеистика, подрывающая привычные представления, но не предлагающая перспективных примеров исследовательской работы.
Популярность книг, подобных этой, – еще одно свидетельство того тупика, в котором находится современная литературоведческая мысль» [9. С. 61].
Я не разделяю точку зрения А. И. Рейтблата с учётом сказанного библиографом, вернёмся к её анализу.
«Дальнее чтение» можно рассматривать как программу по обновлению методологии изучения мировой литературы [4. С. 186, 187]. Основная проблема, по Ф. Моретти, состоит «не в том, что стоит исследовать, вопрос в том, как. В чем состоит изучение мировой литературы? Как к нему приступить?». Убедительными представляются его аргументы: «У нас есть 30 тысяч британских романов XIX в., или 40, 50, 60 тысяч – никто не знает точно, никто их не читал и никогда не будет читать. А ведь есть еще и французские романы, а также китайские, аргентинские, американские…» [5. С. 79].
Вслед за Маргарет Коэн, американским литературоведом, Ф. Моретти называет массив неучтённых текстов «великим непрочтённым» [Там же] и логично считает, что мировую литературу следует изучать не вглядыванием в детали, а путем рассмотрения её с большого расстояния: изучения сотен и тысяч текстов. Только тогда удастся увидеть общие, свойственные ей закономерности. Его исходный посыл заключается в следующем: если прочитать все произведения мировой литературы невозможно, то необходимо найти способ исследовать их каким-либо иным путём. Другими словами, «нам нужен небольшой договор с дьяволом: мы умеем читать тексты, теперь нужно научиться не читать их» [Там же. С. 83].
Поставив цель, Моретти ищет неизвестные ранее способы её достижения, т.е. ответ на вопрос «Как?». Он предлагает использовать инструментарий DH (Digital Humanities), т.е. применить цифровые (компьютерные) методы в гуманитарных науках. Например, с помощью DH определять частотность слов, подсчитывать количество диалогов между персонажами. «Через несколько лет, – заключает автор, – мы сможем совершать поиск практически по всем когда-либо напечатанным романам и выявлять закономерности в миллиардах предложений». И добавляет: «Лично я в восторге от этой встречи формального подхода и квантификации» [Там же. С. 229].
Наглядная демонстрация возможностей DH в филологии представлена в девятой главе книги – «Корпорация стиля: размышление о 7 тысячах заглавий (британские романы 1740–1850)» [Там же. С. 248–287]. Используя статистические методы, Моретти показывает закономерности изменения романов. Казалось бы, все просто: заглавия романов становятся короче. На самом деле, это связано с изменением функций заглавия. В период становления жанра заглавие выполняло провокационную (spoiled) роль. Когда читатель уже хорошо изучил жанр романа, главной задачей заглавия стала интрига, и оно делается короче.
Ф. Моретти интересуют глобальные вопросы, на которые нельзя ответить, ограничившись малым кругом авторов и текстов: почему возникает литература, какие принципы заложены в её развитие? Чтобы показать причины выживаемости одних типов текста, он сравнивает литературные процессы с биологическими и проводит аналогию между естественным отбором и отбором читательским.
Третья глава книги – «Литературная бойня» – начинается с перечисления заглавий популярных среди читателей книг из каталога 1845 г. Библиотеки Коламбелла в Дерби. «А что остальные 99,5 процента?» – спрашивает он [5. С. 106]. Исследователя интересует не столько сложившиеся традиции в литературе и их изменения, сколько то, как мы смотрим на всю литературную историю в целом. Таким образом, пристальное чтение противопоставлено чтению дальнему, как микроанализ – макроанализу.
Однако не все исследователи отрицают значимость close reading в ситуации, описанной Ф. Моретти. В уже упоминавшейся статье «Чем было „пристальное чтение“? Столетие литературоведческого метода» [1]
американский исследователь Барбара Смит, подводя итог «столетию» изучения пристального чтения англоязычной литературы и пытаясь определить его место в цифровой реальности, признаёт, что оно и сегодня во многом сохраняет свою и актуальность, и релевантность [5. С. 70].
Сошлюсь ещё на одну статью уже отечественного литературоведа Д. М. Урнова [10]. На начальной стадии изучения, констатирует автор,
пристальное чтение «развивалось из старой текстологии, прежде всего из шекспировских штудий. Конечно, есть и более давние комментаторские традиции, но литературоведение у англичан специализировалось на изучении Шекспира… Шекспировская текстология нашего века, прежде всего так называемая библиографическая школа, опиравшаяся на изучение опечаток (!), отличалась исключительной сознательностью в этом отношении… Честь им и хвала – из опечаток они вычитали творческие приемы Шекспира! Они разглядели шекспировскую правку, авторские и случайные варианты, они являли собой тип „выдающегося и незначительного знатока“. „Незначительного“ в смысле видимой скромности задач: знаток всего лишь ставил запятую: но в эту запятую вкладывалась колоссальная учёность и тончайшее чутьё» [10.
С. 267, 268].
Позднее пристальное чтение, продолжает Б. Смит, представляло собой разновидность педагогической методики, призванной научить воспринимать специфику художественного текста. Методика, благодаря удобству для преподавателей, получила широкое распространение в американских учебных заведениях [1. С. 60, 61]. По этой причине Барбаре Смит представляется неправомерной трактовка пристального чтения как микро-, а дальнего чтения – как макроанализа, якобы сосредоточенного на «крупных» элементах и параметрах текстов. В доказательство она ссылается на уже упоминавшуюся статью Ф. Моретти «Корпорация стиля», в которой анализируется 7 тыс. названий английских романов, созданных между 1740 и 1850 гг.
Предметом для функций заглавия романа служат «микроскопические» параметры. Например, выбор автором неопределённого или определённого артикля. Неопределённый артикль (а) предполагает неограниченность и открытость в будущее, а определённый артикль (the), напротив, сигнализирует об ограничении и грамматически ориентирован на прошлое. На этом основании Ф. Моретти связывает выбор артикля со следующей установкой: роман, заглавие которого начинается с неопределённого артикля, предлагает читателю «прогрессивный» взгляд на социальные процессы, а роман с артиклем определённым – «консервативные».
Б. Смит находит подобный анализ микродеталей заглавия образцовым примером пристального чтения [Там же. С. 71]. Её вывод таков: методика пристального чтения не теряет своей значимости и «перед лицом цифровых библиотек и вездесущих компьютерных технологий… Способность и предрасположенность читать тексты внимательно, слово за словом (конечно, в дополнении к компьютерным премудростям), похоже, всё-таки остаются полезными» [Там же. С. 73]. (Вот ещё один пример: «В списке бестселлеров от „The New York Times“ за ноябрь 2008 г. 38% заглавий начинались с определённого артикля и 6% – с неопределённого. Небольшое отличие от того, что было два века назад» [5. С. 281 (прим.)].)
Было бы ошибкой считать, что Ф. Моретти стал первым, кто увидел общее между природой и литературой, литературными и биологическими процессами и первым использовал количественные методы. В упомянутом заочном обсуждении книги «Дальнее чтение» я выделил две публикации, имеющие прямое отношение к вопросу о предшественнике, использовавшем квантитативные методы в литературоведении [11, 12]. Оба автора – И. Пильщиков и К. Корчагин – считают таким предшественником российского литературоведа Бориса Исааковича Ярхо (1889–1942).
«Ещё в 1929 году, – пишет К. Корчагин, – Б. Ярхо предложил „Проект организации Литературно-статистического кабинета при Литературной секции (ГАХНа)“, где среди прочего были следующие пункты:
а) Литературный объект составлен из фактов, соотношений и процессов.
б) Литературные комплексы определяются не только наличием, но и пропорциями признаков.
в) Изменение литературы во времени основано преимущественно на смене этих пропорций.
г) Литературные соотношения и процессы могут быть выражены в числовых показателях, составляющих ряды, подобные рядам биологической изменчивости» (цит. по: [12. С. 53]).
Затем в предисловии к «Методологии точного литературоведения» Б. И. Ярхо выразил последнюю из перечня мысль более отчётливо:
«Поскольку литературоведение в этом аспекте представляется как наука о жизни, то и по методу она должна быть объединена с дисциплинами биологическими. Человек – продукт природы, и его произведения не могут быть изъяты из общего потока жизни, три главных момента которой – множественность, непрерывность и изменчивость» [13. С. 7].
В российской науке идеи Б. И. Ярхо нашли продолжение в стиховедении – школе М. Л. Гаспарова с её попытками понять, как внутри стиха возникают тенденции, определяющие стиль эпохи [12, 14, 15].
В чём причина, что сегодня дальнее чтение не изучается российскими специалистами? «Возможно, – считает К. Корчагин, – главная причина в самом объекте исследования, в том, что в центре внимания Ярхо и Гаспарова была поэзия, в то время как Моретти настаивал на том, что новое литературоведение должно изучать прозу» [5. С. 109, прим.]. Я разделяю точку зрения К. Корчагина [12. C. 55].
…Культурная эволюция – новая область знания, которая начала формироваться в 1980-е гг. и идеи которой использует Ф. Моретти (глава 6. Эволюция, микросистемы, Weltliteratur). Чтобы показать причины выживаемости одних типов текста, он сравнивает литературные процессы с биологическими. Главная идея этого подхода такова: историю культуры можно описать с помощью теории эволюции [16].
Так, биологический подход может быть использован и для описания развития культуры [17]. Источники, с которыми работает исследователь культуры, принципиально не отличаются от материала, с которым работает биолог. Оба исследуют информацию, её развитие во времени. «Отличие в том, что в биологии информация записана на спирали ДНК и содержит программу построения и поведения оригинала, а в культуре она «записана» в нейронах мозга и хранит программу соответствующего поведения. Программа – вот ключевое слово, – утверждают О. Собчук и А. Шеля. – В обоих случаях эти программы могут со временем изменяться <…> они могут передаваться от одного носителя к другому (гены передаются по наследству, культура передается путем „социального обучения“)». И те и другие эволюционируют [17. С. 91].
Что это даёт? То, что из «кирпичиков» можно построить более сложные гипотезы, которые можно проверить с помощью эмпирических методов, и получить новое знание.
В заключительной части книги «Дальнее чтение» Ф. Моретти пишет: «Что-то начало изменяться, если не в результате, то в природе нашей работы. В том смысле, что когда мы изучаем 200 тысяч романов вместо 200 – мы не просто делаем то же самое, только в 1000 раз больше. Новый масштаб изменяет наше взаимодействие с объектом и, по сути, меняет сам объект. Мы все еще изучаем романы, но подготавливаем их для анализа таким образом, который меняет то, что мы видим» [5. C. 325].
Американские учёные предлагают обратить внимание на понятие масштабированного чтения как на новую программу для такого анализа (scalable reading). Масштабируемое чтение рассчитано на работу не с текстами, а с «суррогатами» текста внутри широкой шкалы медийных форм и аналитических заготовок [3. С. 154, 155]. «Широкая шкала суррогатов подразумевает все вообще тексты, которые служат материальными объектами для осмысленного чтения – во всех формах, кроме «первичной» исходной формы выбранного текста. В таком случае всякий, кто читает классическое оксфордское издание “Одиссеи”, автоматически становится “дальним читателем” (distant reader) строф, приписываемых Гомеру. И именно такой “дальний читатель”, производящий данные цифрового анализа и их визуализацию, должен понимать и интерпретировать их» [18; цит. по: 3. С. 155].
***
Подытоживая сказанное, сформулируем главные вопросы: какой вывод можно сделать, читая книгу Ф. Моретти «Дальнее чтение», и какие представленные в ней количественные материалы исследований имеют отношение к библиографии? Возможно, лучше понять это поможет определение автора: «Дальнее чтение, для которого расстояние… является условием получения знаний, дает возможность сосредоточиться на единицах, намного больших или намного меньших, чем текст: приемах, темах, тропах или же жанрах и системах. И если в промежутке между очень маленьким и очень большим сам текст исчезнет – что ж, это будет одним из случаев, когда позволительно сказать: „Меньше значит больше“ (lessismore)» [5. C. 83].
Книга Моретти расшатывает стереотипы библиографической среды. Она обращена не к изучению пристального (медленного) чтения, близкого и
понятного библиографам и литературоведам, а к изучению всего мирового документного потока. Такой внеценностный подход открывает путь к использованию количественных методов в изучении мировой библиографии.
Библиография поставлена перед лицом пристального, дальнего и в перспективе – масштабированного чтения. Как будет она развиваться, по какому пути пойдут теоретические разыскания, как на этот вызов реагировать?
Ф. Моретти, начав с поисков точного метода, приходит не к большим данным, с чем литературоведу и библиографу ещё нужно научиться иметь дело, а к методологическому повороту в самом литературоведении и, полагаю, библиографоведении. На этом повороте мы получаем объекты и данные нового типа, надстроенные над языком пристального чтения, которые нужно не понимать, но на которые нужно смотреть.
Процитирую философа Л. Витгенштейна: «…Присмотрись, нет ли чего-нибудь общего для них всех. Ведь глядя на них, ты не видишь чего-то общего, присущего им всем, но замечаешь подобия, родство, и притом целый ряд таких общих черт… Не думай, а смотри!.. (выделено мной. – В. Л.). А результат этого рассмотрения таков: мы видим сложную сеть подобий, накладывающихся друг на друга и переплетающихся друг с другом, сходств в большом и малом… Я не могу охарактеризовать эти подобия лучше, чем назвать их “семейными сходствами”» [19. С. 110, 111].
Возможно, вначале новый объект библиографоведения (цифровой и автоматизированный) и новые данные ничего не говорят на понятном библиографу традиционном языке пристального чтения. Их надо заставить говорить. А чтобы заставить говорить эти данные (в свете неизбежных дискуссий о методологическом повороте), должен измениться сам субъект библиографии.
Не исключаю также, что взаимодействие пристального, дальнего и масштабированного чтения в рамках цифровой и автоматизированной обработки текстов будет способствовать формированию нового исследовательского объекта – точного библиографоведения. По аналогии с исследованием Б. И. Ярхо «Методология точного литературоведения», полагаю, что мы на пути к формированию стратегии точного библиографоведения.
| 23 |
20210308.txt |
Сайты можно классифицировать по многим признакам. Классификация необходима для составления технического задания веб-мастеру (обеспечивает понимание между заказчиком и исполнителем). У сайтов разного типа специфическая структура, поэтому целесообразно выделить их базовые признаки. Отметим, что сегодня создать сайт можно самостоятельно, используя облачные сервисы или веб-конструкторы.
Сайты бывают коммерческими и некоммерческими. Если первые направлены на получение прибыли, то вторые в основном выполняют информационную функцию. Некоммерческие чаще всего и создаются библиотеками.
Представим основные виды библиотечных сайтов.
По технологии реализации:
Блог (интернет-журнал, интернет- (или онлайн-) дневник): основное содержание – регулярно добавляемые записи (посты) и прикреплённые к ним мультимедийные элементы (блог РГБ – https://leninka-ru.livejournal.com/).
Форум – сайт с общей тематикой, структурированной информацией и различными темами для обсуждения пользователями (форум Донецкой РУНБ им. Н. Крупской – http://forum.lib-dpr.ru/).
Wiki-ресурс – электронный справочник (энциклопедия), структуру и содержание которого могут наполнять и видоизменять пользователи (Wiki-Сибириада – https://s.libnvkz.ru/45i).
Flash-сайт – веб-ресурс, созданный с помощью платформы Adobe Flash; имеет возможность представлять информацию нестандартными способами (первый сайт журнала «Современная библиотека»).
Доска объявлений – принимает и размещает объявления пользователей (в библиотечной практике примеров не найдено).
Визитка – содержит только необходимую информацию (краткое описание деятельности; продукты, услуги, контакты) об учреждении или общественном объединении (клубе), структурном подразделении (комикс-центр – https://izotext.rgub.ru/).
Сервис-сайт – предоставляет статистику, позволяет анализировать определённые показатели; поисковый сервис (электронный каталог и базы данных), виртуальная справка (НБ ТГУ – http://chamo. lib.tsu.ru/
search/query?theme=system; Library.ru – http://www.library.ru/).
Портал (главный вход) – организованное определённым образом объединение различных интернет-ресурсов и сервисов (сайтов), работающих в его пределах; рассчитан на широкую аудиторию (ЭКБСОН – http://www.vlibrary.ru/; Вебландия – https://web-landia.ru/).
Сайт-агрегатор – объединяет продукты и услуги единой тематики: сводный каталог, сводная электронная библиотека (НЭБ, Электронная библиотека диссертаций РГБ – http://diss.rsl.ru/ – услуга: антиплагиат РГБ).
Интернет-магазин – сайт общей тематической направленности и целевого назначения, продающий продукты и услуги; обеспечивает возможность удалённого выбора и заказа продукта или услуги из каталога, перечня или прейскуранта (магазин библиотечных услуг Кемеровской УОНБ – http://libhelp.ru/).
Биржа – ресурс-посредник между заказчиком и клиентом (подписка на периодические издания – https://podpiska.pochta.ru/index).
Виртуальная экскурсия (тур) – электронный гид по учреждению, выставке, музею, имеющий определённую структуру и выделенные коллекции (фонды) (виртуальные выставки РГБ – http://presentation.rsl.ru/).
Конференция (семинар) – веб-площадка для продвижения информации о предстоящем или проходящем мероприятии с сервисами регистрации, прикрепления докладов и т.п. (конференции РГБМ – http://conference.rgub.ru/convention_2017/).
Представительский сайт – сайт с несколькими разделами и определённым функционалом (РГБМ – https://rgub.ru/).
Сайт-квест – соревнование по разгадыванию взаимосвязанных логических задач (библиотечных примеров не выявлено).
По принадлежности:
Государственный – сайт федерального учреждения (Культура.РФ – https://www.culture.ru/).
Региональный – сайт регионального учреждения (Министерство культуры и национальной политики Кузбасса – http://mincult-kuzbass.ru/).
Муниципальный – сайт муниципального учреждения (Управление культуры Новокузнецка – http://kultura-nk.ru/upravlenie.html).
Корпоративный – объединяет несколько библиотек или проектов (библиотечный портал Кемеровской области – http://lib42.ru/; «Сибирь и Дальний Восток в огне революций» – http://revo.kemrsl.ru/).
Фирменный – официальный сайт учреждения (МБУ «МИБС г. Новокузнецка» – https://libnvkz.ru/).
Общественный (социальный) – сайт общественной организации или клубного объединения при библиотеке («Управдом» при ЦГБ
им. Н. В. Гоголя, Новокузнецк – http://uknvkz.ucoz.de/).
По целевому назначению:
Персональный – посвящён жизни и деятельности одной персоны и связанным с ней личностям и событиям («Ф. М. Достоевский и Кузнецк» – https://dostoevsky.libnvkz.ru/).
Тематический – собрание ресурсов по одной или нескольким темам (особо охраняемые природные территории Кемеровской области – http://oopt.kemrsl.ru/ru).
Краеведческий (страноведческий) – объединение ресурсов об определённой территории, крае, стране (мемориальные доски Красноярья – https://memo.kraslib.ru/?&Z21ID=).
Лендинговый (интернет-магазин) – сайт для размещения, продвижения, продажи библиотечных продуктов и услуг (виртуальная справка, онлайн-магазин). Важно определить, какие действия должен совершить пользователь: оставить контакты, подписаться на соцсети, сделать заказ на продукт, скачать информацию. Лендинг можно создать с помощью конструкторов Tilda, Wix, GetResponse (книжный магазин – https://leninkabooks.rsl.ru/).
Рекомендательный – объединяет ресурсы, посвящённые чтению, продвижению книги и чтения (Красноярский миллиард страниц – https://s.libnvkz.ru/45k).
Справочный – сайт-справочник или энциклопедия («Четыреста знаменитых новокузнечан» – https://новокузнецк400.рф).
Методический – практическая помощь библиотекам, объединение профессиональных ресурсов (методическое объединение – https://vmo.rgub.ru/).
Хронологический – аккумулирует ресурсы-хроники: даты, события, календари (город Т – https://gorod-t.info/).
Документный или контентный (электронная библиотека) – сайт
с электронными (цифровыми) ресурсами (книги, журналы, фото, видео, музыка, карты), доступными для чтения и просмотра в режиме онлайн (электронная библиотека «Молодёжь России» – https://molod.rgub.ru/).
Учебный – сайт, аккумулирующий ресурсы образовательного учреждения (НБ Новокузнецкого филиала КемГУ – https://library.
nbikemsu.ru/).
Кроме того, сайты можно классифицировать: по возрастному назначению (детские, взрослые, молодёжные); по типу контента (тексты, видео, аудио, фото, мультимедиа-изображения); по состоянию или статусу (недоработанный, тестовый, заброшенный; взломанный и/или заспамленный; популярный, авторитетный, актуальный; закрытый (доступный по паролю).
| 173 |
20220807.txt |
Cite: Kaverkina A. M., Moseeva D. S. The Third scientific and practical conference “The letters and digits: The libraries on the way to digitalization” – “BilioPiter–2022” (review) / A. M. Kaverkina, D. S. Moseeva // Scientific and technical libraries. 2022. No. 8. P. 108–118. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2022-8-108-118
Третья научно-практическая конференция «Буква и Цифра: библиотеки на пути к цифровизации» («БиблиоПитер–2022») прошла
с 6 по 8 апреля 2022 г. в Санкт-Петербурге. Конференция «БиблиоПитер–2022» ежегодно объединяет представителей библиотек и других образовательных и научных учреждений, как правило, Санкт-Петербургского региона, но теперь уже и не только, способствуя развитию библиотечно-информационной сферы в условиях современной цифровой среды.
Организаторами конференции выступили Национальная библиотечная ассоциация «Библиотеки будущего» (НАББ), Международная Ассоциация пользователей и разработчиков электронных библиотек и новых информационных технологий (Ассоциация ЭБНИТ), Государственная публичная научно-техническая библиотека России (ГПНТБ России). В этом году конференция проходила на четырёх площадках: в Санкт-Петербургском государственном институте культуры (СПбГИК), Центральной городской публичной библиотеке (ЦГПБ) им. В. В. Маяковского, Российской национальной библиотеке (РНБ), Библиотеке Российской академии наук (БАН). Эти организации также выступили локальными соорганизаторами конференции.
В очном формате в конференции «БиблиоПитер–2022» приняли участие более 200 человек. Онлайн-трансляции конференции набрали более 1,5 тыс. просмотров. На конференции были представлены около 40 докладов, в которых освещались наиболее актуальные проблемы и тенденции развития библиотечно-информационного сообщества.
Программа конференции была разделена на четыре блока.
Первый из них, состоявшийся 6 апреля и включивший в себя открытие конференции, специализированный научно-практический семинар «Автоматизация библиотек в условиях развития цифровой информационно-образовательной среды» и школу ИРБИС «Сервисы системы автоматизации библиотек ИРБИС: настоящее и будущее», традиционно прошёл в СПбГИК. Его участников приветствовали президент НАББ, научный руководитель ГПНТБ России, президент Ассоциации ЭБНИТ Яков Леонидович Шрайберг и ректор СПбГИК Александр Сергеевич Тургаев.
В работу семинара был включён ряд проблемных докладов. Яков Леонидович Шрайберг представил доклад «Автоматизация библиотек в условиях цифровизации: преимущества и проблемы», в котором рассказал о Четвёртой промышленной революции и участии библиотек
в этом процессе, а также о вызовах, стоящих перед библиотеками
в цифровом окружении.
Декан библиотечно-информационного факультета СПбГИК Валентина Владимировна Брежнева рассказала участникам семинара
о практической подготовке как факторе профессиональной адаптации студентов, сделав акцент на учебной деятельности и целевом обучении как гаранте трудоустройства выпускника, а также волонтёрской, проектной и творческой деятельности как видах внеучебной деятельности.
Доклад «Принципы цифровизации образования в вузе» представила директор программ Института экономики, математики и информационных технологий Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (ИМЭП РАНХиГС) Екатерина Александровна Будник. Она рассказала про модель «Цифровой университ» и её элементы, а также про гибридное образование и тенденции высшей школы.
Вторая сессия конференции была посвящена однодневному заседанию школы ИРБИС «Сервисы системы автоматизации библиотек ИРБИС: настоящее и будущее». Её ведущими были президент Ассоциации ЭБНИТ, научный руководитель ГПНТБ России Яков Леонидович Шрайберг, генеральный директор ГПНТБ России Александр Сергеевич Карауш, директор по развитию Ассоциации ЭБНИТ, ведущий научный сотрудник, руководитель группы перспективных исследований и аналитического прогнозирования ГПНТБ России Михаил Владимирович Гончаров.
В рамках школы ИРБИС были представлены доклады и сообщения, посвящённые развитию Системы автоматизации библиотек (САБ) ИРБИС, корпоративным проектам, онлайновым сервисам в контексте цифровой трансформации библиотек, возможностям интеграции с открытыми архивами и многим другим вопросам, связанным с системой ИРБИС. Для участников школы были проведены семинары «Новые решения последней версии ИРБИС64+ 2021.1» (Александр Иосифович Бродовский, главный программист Ассоциации ЭБНИТ, заведующий отделом разработки и поддержки АБИС и специализированных баз данных ГПНТБ России; Людмила Николаевна Очагова, программист Ассоциации ЭБНИТ, технолог отдела разработки и поддержки АБИС и специализированных баз данных ГПНТБ России) и «Новые возможности серверов и веб-компонент САБ ИРБИС64» (Галина Алексеевна Арноси, программист системы ИРБИС, Ассоциация ЭБНИТ, заведующая сектором развития информационных систем Государственной универсальной научной библиотеки Красноярского края; Иван Сергеевич Батрак, программист Ассоциации ЭБНИТ, специалист по внедрению информационных систем Государственной универсальной научной библиотеки Красноярского края в онлайн-режиме). Для пользователей САБ ИРБИС также был организован круглый стол, в ходе которого эксперты системы ИРБИС ответили на все интересующие их вопросы.
Первый день конференции завершился расширенным открытым заседанием правления Ассоциации ЭБНИТ, которое было посвящено проблемам и решениям в организации управления разработками
САБ ИРБИС.
Второй день конференции «БиблиоПитер–2022» прошёл в ЦГПБ им. В. В. Маяковского 7 апреля. Участников второго дня конференции приветствовали научный руководитель ГПНТБ России Яков Леонидович Шрайберг, президент Тульского государственного педагогического университета им. Л. Н. Толстого Владимир Алексеевич Панин, директор ЦГПБ им. В. В. Маяковского Зоя Васильевна Чалова и генеральный директор Российской государственной библиотеки (РГБ) Вадим Валерьевич Дуда (в онлайн-формате).
В рамках этой части конференции прошла третья сессия, посвящённая теме «Библиотеки в современной информационной и цифровой среде: концепции, технологии, нормативно-правовая база». Яков Леонидович Шрайберг выступил с докладом «Электронные библиотеки: прошлое, настоящее, будущее», в котором рассказал об истории появления электронных библиотек, их функциях, типах, современном состоянии, едином открытом архиве информации в ГПНТБ России и новом направлении – электронном библиотековедении. Профессор СПбГИК Аркадий Васильевич Соколов представил глубокий проблемный доклад «Национальный проект “Культура” и книжная культура».
Вадим Валерьевич Дуда, генеральный директор РГБ, в онлайн-формате рассказал о стратегии развития РГБ, а генеральный директор ГПНТБ России Александр Сергеевич Карауш выступил с докладом «Рекомендательные сервисы в библиотеках. Современное состояние», в котором подробно остановился на трансформации задач библиотек, типах рекомендаций, а также классификации рекомендательных систем. Также были представлены доклады руководителя научной лаборатории «Цифровые технологии тарифного регулирования» Российского экономического университета им. Г. В. Плеханова, директора Центра развития конкуренции Международного научно-исследовательского института проблем управления Владимира Николаевича Подопригоры «Блокчейн-технология в библиотеке» и начальника проектного центра цифровой трансформации Федерального института промышленной собственности Александра Ивановича Вислого «Экосистема интеллектуальной собственности для науки, техники и образования». Сессия второго дня конференции продолжилась дискуссионным круглым столом на тему «Библиотеки: взаимодействие с обществом, бизнесом и властью». В рамках круглого стола свои доклады представили директор департамента ключевых партнёрских программ РГБ Кристина Николаевна Наролина и профессор кафедры информационно-аналитической деятельности Московского государственного лингвистического университета (МГЛУ) Александр Михайлович Мазурицкий.
В продолжение сессии второго дня работы конференции «БиблиоПитер–2022» перед участниками выступила Юлия Владимировна Соколова, заместитель генерального директора ГПНТБ России по научной и образовательной деятельности, с докладом «Визуальные медиа в деятельности библиотек», в котором рассказала, с помощью каких средств, технологий и с какой целью данные виды медиа представлены сегодня в библиотеках. Жанна Николаевна Малахова, начальник управления научно-организационной работы и сетевого взаимодействия ЦГПБ им. В. В. Маяковского, в своём докладе «Ключевые технологические и экологические решения современной библиотеки» на примере ЦГПБ им. В. В. Маяковского рассказала, как реконструкция и реставрация главного здания библиотеки, организация нового пространства вернули в библиотеку прежних читателей и привлекли новых. Ремонт – это не самоцель, он необходим для комфортной работы читателей. Татьяна Валерьевна Шайдук, руководитель отдела по работе с контентом ООО «Айбукс», в докладе «Роль публичных библиотек в современной культуре самообразования» отметила, что сегодня тема самообразования не только тренд, но и необходимость, а задача публичных библиотек – помочь читателям адаптироваться в новых тенденциях рынка труда, получить актуальные компетенции, необходимые для работы в любой современной и технологичной компании.
Директор Национальной библиотеки им. А. С. Пушкина Республики Мордовия Анастасия Владимировна Бакулина в своём докладе «Библиотечная математика Мордовии» рассмотрела несколько математических задач из библиотечной области на примере Национальной библиотеки Республики Мордовия. Стратегическое планирование: можно ли объединить методически республиканские, муниципальные и школьные библиотеки? Нахождение искомого: сколько читательских билетов у посетителя библиотеки? Какого они формата? Преобразование: возможно ли объединить ресурсы и сделать их более доступными?
Начальник управления научно-методической и проектной деятельности ГПНТБ России Дарья Сергеевна Мосеева выступила с докладом «Методы представления истории библиотек: обзор библиотечных сайтов», фиксирующим результаты пилотного исследования, в котором были проанализированы сайты национальных и центральных библиотек регионов на предмет представления информации об их истории.
Доклад «Трансформация культурно-досуговой деятельности научных библиотек в цифровую эпоху» представила руководитель межкомплексного проектного офиса «Цифровой трансформации» РГБ Нина Валерьевна Боронина. Она рассказала участникам конференции об интеллектуально-развивающей и научно-просветительской деятельности научных библиотек и её взаимосвязи с культурно-досуговой деятельностью, присущей в большей степени публичным и общедоступным библиотекам.
Ольга Владимировна Миронова, заведующая научно-технической библиотекой Машиностроительного конструкторского бюро, выступила с докладом «О формировании фонда научно-технической библиотеки предприятия в процессе становления библиотеки нового типа».
Аналитик ГПНТБ России Мария Андреевна Платонова в своём докладе «Некоторые аспекты развития культурно-досуговой деятельности в научно-технических библиотеках» рассказала, какие новые элементы культурно-досуговой деятельности входят в практику научно-технических библиотек с точки зрения работы с произведениями искусства (в частности, организация картинной галереи в библиотеке) и почему данную работу можно выделить в отдельное направление.
Доцент кафедры русского языка и теории словесности МГЛУ Виолетта Александровна Гапутина представила доклад «Трансформация современной лингвосоциосреды: к составлению нового словаря молодёжного социолекта», в котором рассказала о факторах, влияющих на необходимость появления такого словаря, о словах и выражениях, составляющих его корпус, а также привела примеры современных словарей неологизмов.
Татьяна Вадимовна Слюсарская, доцент Тульского государственного педагогического университета им. Л. Н. Толстого, рассказала участникам конференции о реализации партнёрских проектов по социализации и поиску нового читателя, а главный библиограф Крымской республиканской универсальной научной библиотеки им. И. Я. Франко Наталья Михайловна Виденкина представила доклад «Краеведческие информационные ресурсы Крымской республиканской универсальной научной библиотеки им. И. Я. Франко», в котором рассказала о краеведческой деятельности библиотеки и проектах, позволяющих осуществлять эту деятельность в цифровом поле.
Также в рамках Третьей научно-практической конференции «Буква и Цифра: библиотеки на пути к цифровизации» состоялась презентация мемориального трёхтомного издания «Мой друг Катя Гениева». Её автор, научный руководитель ГПНТБ России Яков Леонидович Шрайберг, рассказал об издании и поделился планами на выпуск новой книги «Мой друг Катя Гениева: продолжение, дополнения. Постскриптум». Презентация книги вызвала большой интерес, а по её завершении автор вручил своё издание представителям Санкт-Петербургской государственной театральной библиотеки, Санкт-Петербургской государственной специальной центральной библиотеки для слепых и слабовидящих и Всероссийскому музею А. С. Пушкина.
Мероприятия в ЦГПБ им. В. В. Маяковского завершились дискуссией и ответами на вопросы.
Третий блок мероприятий конференции «БиблиоПитер–2022» прошёл 8 апреля в БАН в рамках специального семинара «Информационное обеспечение науки и образования: теория и практика». Участников семинара приветствовали научный руководитель ГПНТБ России Яков Леонидович Шрайберг и директор БАН Ольга Владимировна Скворцова. Они отметили востребованность и актуальность тем конференции и пожелали успеха участникам. С докладом «О междисциплинарности книговедения: от Библиологоса к нейрокниговедению» выступил научный руководитель БАН Валерий Павлович Леонов. Заместитель генерального директора по научной и образовательной деятельности ГПНТБ России Юлия Владимировна Соколова и директор Информационно-вычислительного центра ГПНТБ России Илья Иванович Михайленко рассказали участникам семинара о сводном каталоге библиотек ЭКБСОН как инструменте информационного ландшафта для обеспечения отечественной науки и образования. На сессии также были представлены совместные доклады врио директора Всероссийского института научной и технической информации РАН (ВИНИТИ РАН) Надежды Викторовны Червинской, учёного секретаря ВИНИТИ РАН Ирины Евгеньевны Камневой и заместителя директора по научной работе ВИНИТИ РАН Надежды Алексеевны Чуйковой «Роль ВИНИТИ РАН в развитии национальной системы научно-технической информации», старшего научного сотрудника отдела информатики и автоматизации БАН Марии Александровны Белинской и научного сотрудника отдела информатики и автоматизации БАН Надежды Николаевны Елкиной «Основные задачи Библиотеки Российской академии наук в направлении от “буквы к цифре”, главного научного сотрудника Библиотеки по естественным наукам РАН (БЕН РАН) Валентины Алексеевны Цветковой и ведущего научного сотрудника БЕН РАН Юлии Валерьевны Мохначевой «Российская наука в свете оценок библиометрических инструментов», доклад руководителя лаборатории наукометрии и научных коммуникаций Российского научно-исследовательского института экономики, политики и права в научно-технической сфере Андрея Евгеньевича Гуськова «Наукометрические методы и модели мониторинга результативности научной деятельности».
Заключительным мероприятием конференции «БиблиоПитер–2022» стал специальный семинар «Проекты Российской национальной библиотеки в области цифровизации национального культурного наследия», который прошёл 8 апреля в РНБ. На нём с приветственным словом выступили генеральный директор РНБ Владимир Геннадьевич Гронский, научный руководитель ГПНТБ России Яков Леонидович Шрайберг и заместитель генерального директора РНБ Станислав Брониславович Голубцов. Доклады, представленные в рамках семинара, были посвящены раскрытию рукописных фондов в виртуальной среде, книжным памятникам в фондах РНБ, методам исследования рукописных памятников и национальной эталонной модели библиотечных данных. Закрытие Третьей научно-практической конференции «Буква и Цифра: библиотеки на пути к цифровизации» («БиблиоПитер–2022») провели заместитель генерального директора РНБ Станислав Брониславович Голубцов и генеральный директор ГПНТБ России Александр Сергеевич Карауш.
С полной программой конференции «БиблиоПитер–2022» можно ознакомиться на сайте НАББ в разделе «Конференции, семинары, вебинары, совещания»: https://nabb.org.ru/.
| 311 |
20200309.txt | В начале 1990-х гг., когда наиболее мощная на тот момент система государственной научно-технической информации, лишившись государственной поддержки, переживала глубокий кризис, система информации в сфере культуры и искусства, напротив, приняла упорядоченный вид.
В 1993 г. координационным центром страны в области информационного обеспечения сферы культуры стала Российская государственная библиотека. С того времени РГБ регулярно проводит всероссийские конференции (совещания) руководителей служб информации по культуре и искусству, которые функционируют при крупных библиотеках страны. Очередное такое мероприятие состоялось в РГБ
(24–25 сент. 2019 г.) по инициативе РГБ, Российской государственной библиотеки искусств и Санкт-Петербургского государственного института культуры и по заданию Министерства культуры РФ.
В работе конференции приняли участие более 90 представителей органов управления культурой, федеральных, центральных региональных и муниципальных библиотек, вузов и учебно-методических центров повышения квалификации, а также других учреждений сферы культуры, науки, образования, массовой информации и книготорговли из 24 регионов Российской Федерации. Благодаря онлайн-трансляциям общая аудитория мероприятия увеличилась почти на 200 человек. В режиме видеосвязи в работе приняли участие руководители и специалисты национальных библиотек Армении, Беларуси и Казахстана. Следовательно, конференцию можно квалифицировать как всероссийскую с международным участием.
В программу конференции вошли: пленарное заседание с пятью основными докладами, специальное заседание «Год театра в библиотеке», круглый стол «Национальная библиотека как центр информации по культуре и искусству», секции «Тенденции цифровизации информационной деятельности в сфере культуры», «Информационный потенциал организаций культуры в реализации государственной культурной политики». В мероприятиях участвовали библиотекари и преподаватели из Архангельска, Губкина Белгородской области, Иркутска, Кургана, Новосибирска, Петрозаводска, Санкт-Петербурга, Ульяновска, а также представители Азербайджана (ведущий библиотекарь Национальной библиотеки А. А. Оганесян, доклад «Музей книгопечатания Национальной библиотеки Армении»), Беларуси (заместитель директора Национальной библиотеки А. А. Суша, доклад «Потребность в информации по культуре: новые тенденции в работе национальной библиотеки Беларуси»). Всего было представлено 36 докладов и сообщений.
С докладом «Создание единого информационного пространства в сфере культуры» выступил директор Департамента информационного и цифрового развития Министерства культуры РФ В. В. Ваньков.
Он проинформировал об очередном этапе создания портала «КУЛЬТУРА.РФ» и призвал к сотрудничеству в решении его основных задач: обеспечить современный и комфортный доступ к культурным благам, вызвать интерес к деятельности учреждений культуры и предоставить информацию о них для физического посещения.
Генеральный директор РГБ В. В. Дуда в докладе «Развитие электронного пространства знания в контексте реализации национального проекта “Культура”» подчеркнул: в создании такого пространства равно приоритетны документы как в нонэлектронном, так и в электронном виде. Он обратил внимание на то, что информационное пространство токсично, и библиотека – гарантия предоставления достоверной информации. Установлено, что индивид тратит в интернете на просмотр одной страницы в среднем 56 секунд, в течение которых библиотеке предстоит дать ему максимум полных и точных сведений.
В. В. Дуда представил новую схему действий Национальной электронной библиотеки (НЭБ), в соответствии с которой отбором изданий, поступающих по обязательному экземпляру, займутся специальные экспертные советы. Основной массив книг и периодических изданий будет предоставляться читателям за счет государства, для чего будут отслеживаться и оплачиваться каждое посещение и его длительность, а за пользование редкоспрашиваемой литературой придется платить читателям. В перспективе к этому процессу предполагается привлечь искусственный интеллект.
«Интересы молодежи в области искусства и культуры: возможности цифровых технологий» – тема доклада директора Российской государственной библиотеки для молодежи И. Б. Михновой. Эта библиотека работает на высоком уровне. Ежедневно ее посещают около 700 читателей. Библиотека видит свою миссию в обеспечении условий для самообразования, самопознания, самореализации и саморазвития молодежи. На это нацелены все библиотечные мероприятия, которые ориентированы на широкий круг разновозрастного населения.
Библиотека стала таким местом, куда хочется прийти, как говорится, по поводу и без. Здесь можно пользоваться документами или их фрагментами на любых носителях и устройствах; смотреть, слушать, музицировать, рисовать – причем как самостоятельно, так и коллективно, не мешая при этом остальным посетителям. К услугам пользователей – специализированные залы, кабинеты, лаборатории, студии, где можно зафиксировать процесс и результат собственного творчества. Библиотека создает и собственные документные ресурсы в виде подкастов (их уже более 40). Отдельное направление работы – помощь незрячим читателям в раскрытии их возможностей.
С 2015 г. многими электронными документами из фонда можно пользоваться дистанционно, из своего личного кабинета. Вне библиотечных стен желающим доступны видеолекторий, вебинары, подкасты, видеотрансляции. При этом адаптацию молодежи к цифровым технологиям библиотека рассматривает как средство, но отнюдь не как цель своей деятельности.
И. П. Тикунова, начальник Управления научной и методической деятельности – заведующая Центром по исследованию проблем развития библиотек в информационном обществе РГБ, выступила с докладом «Научно-информационная деятельность библиотек в сфере культуры и искусства: результаты мониторинга». От 50 проанкетированных крупнейших библиотек страны РГБ получила сведения о постановке информационной работы в сфере культуры и искусств. Специальные службы этого профиля имеют 44% библиотек, в остальных такая деятельность возложена (по убывающей) на библиографические, методические, искусствоведческие, краеведческие отделы; в незначительной части библиотек это направление не выделено среди других направлений работы.
Около 30 библиотек ведут специализированные фонды литературы по культуре и искусству, отдельно – по библиотечному делу.
Больше половины таких фондов доступны в интернете. Из форм информирования востребованы: ДОР (дифференцированное обслуживание руководителей) – в 22 библиотеках, ИРИ (избирательное распространение информации) – в 40; система «запрос – ответ» – в 42 библиотеках; используются и другие формы.
Доступ организован преимущественно через страницы в соцсетях. Реже практикуется информирование посредством собственных библиотечных сайтов; 4 библиотеки ведут специальные сайты. Наиболее популярны среди читателей выставки новых поступлений, дни информации и дни специалиста.
Многие годы, еще со времен активной деятельности Г. Ф. Гордукаловой (1950–2015), основоположницы вебометрического анализа, им углубленно занимается Санкт-Петербургский государственный институт культуры. С докладом «Вебометрический портрет театральных сайтов» выступила доцент этого вуза О. А. Александрова. Анализ сайтов проведен по нескольким параметрам: количество посетителей, интересующие их источники, полнота удовлетворения запросов. Проанализированы возможности наиболее популярных сайтов – «Театр» и «Театрал». Автор предложила более оперативно отслеживать новые направления в этом виде искусства, разнообразить формы контента, изучать запросы читателей в разных, а не только в давно известных аспектах.
Помимо пленарных, прозвучали доклады на секциях «Тенденции цифровизации информационной деятельности в сфере культуры», «Информационный потенциал организаций культуры в реализации государственной культурной политики», специальном заседании «Год театра в библиотеке» (организовано Российской государственной библиотекой искусств), круглом столе «Национальная библиотека как центр информации по культуре и искусству».
Отметим некоторые из представленных материалов.
На заседании круглого стола И. П. Тикунова представила доклад «Российская государственная библиотека в информационном контексте развития сферы культуры». Она рассказала о хранящихся в РГБ крупнейших специализированных подфондах литературы по культуре и искусству (1,5 млн ед. хр. изоизданий, более 420 тыс. нотных изданий и звукозаписей, 186 тыс. документов по библиотековедению, библиографоведению и книговедению и т.д.). Кроме того, в РГБ стремительно увеличиваются подфонды электронных изданий: 15,6 тыс. музыкальных сочинений практически всех времен и народов, жанров и форм, вся русская музыка и наиболее значительные произведения мирового репертуара); 6 тыс. плакатов, гравюр, русского лубка, открыток, фотографий и других изобразительных материалов.
РГБ осуществляет индивидуальное информирование по вопросам культуры и искусства в режиме «запрос–ответ» и массовое информирование через свои сайты – официальный и тематические. Как общероссийский информационный центр по культуре и искусству РГБ способствует формированию современной информационной среды, участвует в организации единого информационного пространства России, в том числе в электронной среде, культивирует условия, обеспечивающие релевантный поиск, а главное – возможность доступа к необходимой информации.
Участники круглого стола поделились опытом постановки информации в сферах культуры и искусства.
О состоянии библиографических ресурсов национальных библиотек СНГ по проблемам культуры за 2015–2019 гг. рассказали заведующий научно-исследовательским отделом библиографии РГБ Г. Л. Левин и главный библиограф того же отдела Л. В. Жукова.
А. Н. Андреева (доклад «Обслуживание специалистов по культуре и искусству в Российской национальной библиотеке»), заведующая группой Информационно-библиографического отдела РНБ, сообщила, что такое специализированное обслуживание в РНБ ведет начало с 1811 г., когда Императорская публичная библиотека начала формировать свой фонд, включая в него в том числе и гравюры, а с 1813 г. обязательный экземпляр распространился и на гравированные издания.
В 1850 г. было образовано Отделение изящных искусств и технологий, которое через 100 лет стало крупнейшим в стране Отделом эстампов.
В электронном фонде РНБ представлено около 3 тыс. документов Отдела эстампов различной тематики. В рамках проекта «Книжные памятники» начата оцифровка русского лубка. БД по русской иконографии (более 12,5 тыс. записей) иллюстрирована: воспроизведены портреты или сюжеты с участием того или иного персонажа.
С 2004 г. действует виртуальная справочная служба «Спроси библиографа», и сейчас ее архив, в котором свыше 37 тыс. ответов, – один из активно используемых ресурсов. Однако основным видом библиографического обслуживания остается локальное – на отраслевых пунктах. Библиографы создают универсальные и тематические электронные ресурсы собственной генерации. Среди них достойна упоминания серия путеводителей по справочным и библиографическим ресурсам.
Общую характеристику профильных документных фондов по театральной проблематике, с которыми работают региональные библиотеки страны, представила ведущий научный сотрудник РГБ М. Л. Сухотина. В поле ее зрения попали 142 БД, отражающие вопросы театральных постановок, изоматериалы, календари знаменательных дат и тематические библиографические пособия. Как лучшие в этом отношении были отмечены Новосибирская и Курганская ОНБ. Положительно оценены также Краснодарская, Псковская, Орловская, Оренбургская, Омская, Томская, Рязанская областные библиотеки.
Начальник отдела ценных и редких книг Новосибирской государственной областной научной библиотеки С. М. Ермоленко поделился опытом создания интерактивной географической карты в Музее книги.
Т. Р. Горшкова, главный библиограф РГБ, охарактеризовала специфику электронного каталога по музыке РГБ. Он интересен тем, что позволяет по многоаспектным ключевым словам переходить сразу к полнотекстовым документам. Автор видит перспективу развития библиографических описаний в этом ЭК в том, чтобы добавить к поисковым признакам слова, встречающиеся между нотных строк, – это расширило бы возможности удовлетворения особо сложных запросов.
Старший научный сотрудник БЕН РАН А. А. Ивановский в докладе «Избирательное информирование пользователей на основе отечественных ресурсов по гуманитарным наукам: задачи и вызовы» отметил, что при осуществлении ИРИ библиотекой найдены возможности сопрягать собственные фонды с внешними, включая зарубежные. Докладчик подчеркнул необходимость усовершенствовать отечественную eLibrary в соответствии c параметрами аналогичных международных систем, сделать отечественные поисковые системы более гибкими и согласованными с иностранными.
О расширении творческого потенциала Архангельской областной научной библиотеки им. Н. А. Добролюбова, привлекшей к совместной работе театральную общественность своего и других городов, рассказала заведующая сектором информации по культуре и искусству этой библиотеки Н. В. Попова в докладе «”ЧтиТеатр!”, или Играючи о книгах». Изготавливаемые библиотекой видеоролики о театральной жизни Архангельска и других городов, сопровождаемые библиографическими списками и обзорами, вызывают живой интерес населения и многотысячные обращения к этим уникальным материалам.
Картину создания и использования краеведческих документных ресурсов по культуре в одном из малых городов российской глубинки, Губкине Белгородской области, представила Т. И. Извекова – директор Централизованной библиотечной системы № 1. Среди малых городов Губкин 19 раз занимал первое место по постановке культурной работы с населением. Из их инноваций последнего времени обращает на себя внимание практика создания оригинальных аудиокниг для слепых «Услышать живопись».
О большой программе мероприятий, разработанных и успешно проведенных Российской государственной библиотекой искусств, рассказали ее сотрудники – В. В. Мурзинова, И. Б. Титунова, С. Н. Чевычалова, О. Н. Початкина, Г. М. Чижова, Е. Е. Шумянцева.
Старший научный сотрудник Президентской библиотеки им. Б. Н. Ельцина А. В. Воронович осветил вопросы формирования и представления к Году театра в России соответствующего цифрового подфонда этой библиотеки.
Насыщенной была работа секции «Информационный потенциал организаций культуры в реализации государственной культурной политики». Выступавшие – директор Курганской ОУНБ им. А. К. Югова Н. А. Катайцева, заведующая сектором информации по культуре и искусству Дворца книги – Ульяновской ОНБ им. В. И. Ленина Л. А. Утина, заведующая информационно-справочным отделом Национальной библиотеки Республики Карелия Д. А. Зулкарнеева, директор Иркутского областного учебно-методического центра культуры и искусства
«Байкал» Т. М. Киселева, организатор социокультурных проектов «МАСТАРТ» (Москва) Т. В. Хазова, ведущий научный сотрудник РГБ Е. В. Губина – поделились богатым и разнообразным опытом работы с фондами литературы по искусству.
Обмен мнениями и накопленным опытом трех национальных библиотек России – РГБ, РНБ, Президентской библиотеки им. Б. Н. Ельцина, а также специалистов национальных библиотек других государств Содружества, показал, что эти библиотеки используют современные технологии сбора, аналитической обработки и распространения информации, благодаря чему являются для своих стран значимыми информационными центрами по культуре.
Конференция была своего рода смотром достигнутого в обслуживании населения литературой по культуре и искусству. Руководителям библиотек и служб информации ее участники рекомендовали:
содействовать цифровизации деятельности, направленной на формирование общедоступных ресурсов по культуре и искусству, организацию информационного обслуживания в режиме 7/24 через интернет;
активизировать участие в совместных проектах, включая международные;
при создании документных ресурсов и методических материалов неукоснительно соблюдать авторское право.
От РГБ ожидается продолжение научно-методического и информационного обеспечения.
Ценно, что по итогам таких мероприятий РГБ издает сборники материалов. Последний из них вышел в 2018 г. (Библиотеки в информационном обеспечении реализации государственной культурной политики : материалы Х Всерос. совещания служб информ. по культуре и искусству. Москва 3–4 окт. 2017 г. / Рос. гос. б-ка. Москва : Пашков дом, 2018. – 218 с.). Он включает в себя 25 обширных публикаций и много дополнительных материалов, которые могут служить подспорьем в постановке и успешном проведении рассматриваемого направления деятельности.
| 66 |
20200207.txt | В условиях растущей конкуренции большое значение приобретают факторы, влияющие на эффективность деятельности: совершенствование процесса управления и повышение качества принимаемых решений. Задача достичь большей эффективности в разных направлениях библиотечной деятельности стала движущей силой формирования библиотечного менеджмента, основная цель которого – выработка определенных управленческих правил и норм. На современном этапе используются разнообразные подходы и формы управления [1].
С появлением веб-технологий начался новый период в развитии менеджмента, связанный с освоением интернет-пространства и необходимостью обрабатывать большие данные (Big Data). Их основные характеристики – объем, скорость, разнообразие, достоверность, важность накопленной информации [2]. Обработка таких данных требует применения современных технологий, одна из которых – веб-аналитика.
Согласно [3], библиотечная стратегия и веб-аналитические исследования дополняют друг друга. Инструменты веб-аналитики позволяют собирать, анализировать данные и управлять ими. Еще в 2006 г. исследователи отмечали, что менеджеры, работая над улучшением сайта, не уделяют должного внимания веб-аналитике [4]. Однако ситуация меняется в лучшую сторону. Библиотеки начинают понимать, что использование методов веб-аналитики способствует эффективной деятельности в веб-среде [5, 6].
iМенеджмент
Актуальность менеджмента качества библиотечных веб-ресурсов возрастает: необходимо повышать их эффективность, формировать лояльность, продвигать информацию о ресурсах и услугах, а также привлекать новых пользователей.
Интернет значительно расширил рамки традиционного менеджмента. Д. Э. Уэйнганд отмечает, что процесс управления гибко реагирует на потребности постоянно меняющейся среды, а это содействует развитию инновационной деятельности [7].
Управление веб-ресурсами может быть названо iМенеджмент – интернет-менеджмент. Он включает в себя элементы традиционного менеджмента и учитывает особенности цифровой среды. Понятие библиотечный менеджмент трактуется в работе И. М. Сусловой как особая сфера библиотечной деятельности и научная дисциплина, в задачи которой входят изучение этой области и выработка практических рекомендаций по ее совершенствованию [1].
iМенеджмент может быть определен как процесс управления библиотечными веб-ресурсами, направленный на их эффективное развитие в соответствии с требованиями и ожиданиями целевых групп пользователей. Главные достоинства iМенеджмента – быстрое реагирование учреждения на изменения внешней среды, распространение информации об организации и ее продуктах и услугах, повышение качества генерируемых веб-ресурсов [8].
Эффективное управление – конкурентное преимущество любого веб-ресурса. Исследователи справедливо отмечают, что владельцы сайтов чаще акцентируют внимание на ведении ресурса, забывая оценивать эффективность этой деятельности [9, 10]. Современные аналитические инструменты, увеличивающие производительность обработки Big Data, повышают эффективность управления веб-ресурсами. На основе полученных данных строятся аналитика и прогнозы, выявляются проблемы, пересматривается текущая стратегия развития, осуществляется контроль, и, наконец, принимаются объективные управленческие решения. Эффективная деятельность библиотек в веб-среде сегодня зависит от анализа данных гораздо больше, чем когда-либо раньше.
Цикл управления библиотечными веб-ресурсами
Среднестатистическому пользователю все труднее ориентироваться в содержании контента библиотечных веб-ресурсов. Информационная перегруженность заставляет создателей четко представлять свою целевую аудиторию [11]. Сложности, связанные с принятием обоснованных управленческих решений по развитию веб-ресурсов, бывают как общего, так и частного порядка. Решение проблемы – регламентирование управленческих процессов с помощью веб-аналитических инструментов, которое позволит:
1) повысить управляемость библиотечных веб-ресурсов за счет комплекса организационных, методических и аналитических средств, формализующих и поддерживающих процессы администрирования;
2) применять единый подход и средства управления в зависимости от поставленных целей;
3) использовать актуальные и объективные статистические данные для контроля и принятия решений по оптимизации веб-ресурса;
4) накопить аналитическую базу для дальнейшего стратегического развития в информационной цифровой среде;
5) улучшить контроль качества библиотечных веб-ресурсов;
6) повысить имидж библиотеки;
7) увеличить эффективность использования веб-ресурсов библиотеки.
Разрабатывая управленческую стратегию, необходимо продумать этапы и принципы логической организации процесса, а также подобрать аналитические инструменты в соответствии с видом ресурса (сайт учреждения, конференции или отдельного мероприятия; аккаунт, блог и т.д.) и поставленными целями.
Приняв за основу классическую концепцию менеджмента
[12–14], мы разработали цикл управления библиотечными веб-ресурсами. Он представлен в виде круга, что отражает единство и постоянство процесса, последовательное выполнение определенных этапов: постановка целей, мониторинг, анализ, планирование, контроль и принятие решений.
Цикл управления библиотечными веб-ресурсами
Каждый этап выполняется при определенных условиях. Рассмотрим подробнее ключевые этапы управления.
Постановка целей. Эффективность деятельности библиотеки в веб-среде может быть оценена в зависимости от степени достижения поставленных целей [5]. Цели могут быть глобальными, имеющими долгосрочную перспективу (привлечение и удержание пользователей на сайте, повышение имиджа библиотеки в веб-среде и т.д.), либо краткосрочными (оценка конкретного ресурса, новой услуги, мероприятия и т.д.).
В [15] отмечено, что эффективность какой-либо деятельности можно оценить, только имея представление о цели и возможность измерить ее достижение. Можно выделить следующие измеримые цели: обеспечить доступ к конкретным ресурсам, увеличить трафик определенных страниц библиотечного сайта на 10%, увеличить число подписчиков конкретной информационной рассылки или количество вернувшихся пользователей на 5% в течение следующего отчетного периода и т.д. Сформулировав цели, важно в соответствии с ними определить измеримые действия и поведение пользователей.
Мониторинг. На этом этапе ведется сбор вебометрических данных по определенному перечню ключевых показателей. Сбор статистики осуществляется с помощью аналитических инструментов, разнообразие которых требует следующих знаний: методы сбора вебометрических данных, соответствие инструмента веб-ресурсу, условия доступа к статистике, средства защиты данных, предназначение для определенных целей и задачи, функциональные возможности веб-аналитического инструмента, возможная погрешность вебометрических показателей.
В научных работах теме нашего исследования уделяется незначительное внимание. Опираясь на накопленные практические знания, мы разработали классификацию современных инструментов веб-аналитики по основным признакам (табл. 1).
Таблица 1
Классификация инструментов веб-аналитики
Признаки
классификации
Характеристика
По методу сбора
вебометрических
данных
Счетчики (Яндекс.Метрика, Google Analytics, HotLog, LiveInternet, Piwik и др.);
лог-анализаторы (AwStats, Webalizer, Alterwind Log Analyzer и др.);
встроенные инструменты для анализа (в социальных сетях «ВКонтакте», Twitter, Facebook и др.);
маркетинговые инструменты (Alexa, Likealyzer, Pr-Cy.ru,
SimilarWeb, Socstat.ru и др.)
По типу
анализируемого
ресурса
Анализ сайтов и отдельных страниц (Яндекс.Метрика, Google
Analytics, AwStats, SimilarWeb и др.);
анализ веб-ресурсов в социальных медиа (встроенные
инструменты для анализа; Яндекс.Метрика, Google Analytics,
Likealyzer, Marketing Grader, Hootsuite и др.)
По условиям
доступа
Бесплатные (Яндекс.Метрика, Google Analytics, AwStats, встроенные инструменты для анализа и др.);
условно-бесплатные (Hootsuite, Likealyzer, MOZ, Piwik,
Pr-Cy.ru, SimilarWeb и др.);
платные (Chartbeat, KISSMetrics, Mixpanel, Woopra и др.)
По защите
данных
Защищенный доступ по логину/паролю (Яндекс.Метрика, Google Analytics, LiveInternet.ru и др.);
открытый доступ (Alexa, Likealyzer, Pr-Cy.ru, SimilarWeb и др.)
По целям
и задачам
Комплексный анализ веб-ресурса (Яндекс.Метрика, Google
Analytics, LiveInternet.ru и др.);
возможность конкурентной разведки (Alexa, Likealyzer,
Quick-sprout, Pr-Cy.ru, SimilarWeb, Socstat.ru и др.);
анализ контента (Яндекс.Метрика, Google Analytics, Hemingway, Onpage Optimization Tool и др.);
оценка репутации и упоминаний в интернете (Babkee,
Google Alerts, Google Trends и др.);
генерирование контента (Hemingway, HubSpot, Onpage
Optimization Tool и др.)
По функционалу
Расширенные возможности: сравнение показателей за
разные временные периоды, наличие карт пользовательского поведения, настройка целей, система оповещения
по электронной почте, Яндекс.Метрика, Google Analytics;
минимальный диапазон анализируемых показателей: например, вебометрические данные только за определенный временной период (Alexa, Pr-Cy.ru, SimilarWeb и др.)
Окончание таблицы 1
Признаки
классификации
Характеристика
По достоверности предоставляемых данных
Высокая точность измерений (Яндекс.Метрика, Google Analytics, LiveInternet.ru, AWStats, Webalizer и др.);
измерения с относительной погрешностью (Alexa, MOZ,
SimilarWeb и др.);
низкая точность измерений (Pr-Cy.ru, CY-PR.com и др.)
Наиболее универсальны на сегодняшний день Яндекс.Метрика и Google Analytics: с их помощью библиотекари могут решать самые разнообразные задачи, начиная с оценки посещаемости сайта и заканчивая конверсией (данные о достижении настроенных целей). И Яндекс.Метрика, и Google Analytics имеют достаточно широкий функционал, позволяющий анализировать сайт, его отдельные страницы, а также аккаунты в социальных сетях.
Оба инструмента предоставляют отчеты не только в виде таблиц, но и в форме удобных для интерпретации диаграмм. Яндекс.Метрика обладает некоторым преимуществом по сравнению с Google Analytics в визуализации данных, она формирует отчеты «Карты» (карта кликов, ссылок и скроллинга, «Аналитика форм») и «Вебвизор» (о поведении посетителей на сайте в формате видео). При таком наборе функций Яндекс.Метрика и Google Analytics остаются бесплатными инструментами, что является немаловажным фактором при их использовании.
В библиотеках широко применяется аналитическая система, генерирующая статистические данные на основе информации с серверных логов, – анализатор AWStats. Он также имеет довольно широкий спектр возможностей, но при этом сложен в настройке: требуются
определенные профессиональные знания и навыки технического
специалиста.
В группе маркетинговых инструментов особое внимание заслуживает веб-сервис SimilarWeb. С его помощью можно проводить конкурентную разведку, анализируя библиотечные сайты или отдельные
страницы независимо от того, открыты или закрыты статистические данные. Использование SimilarWeb для оценки собственных веб-ресурсов или конкурентной разведки позволит оценить динамику посещаемости; определить производительность источников трафика; проследить за изменением пользовательских интересов в веб-среде; выявить наиболее популярные субдомены и страницы сайта, а также определить место ресурса в мировом рейтинге (Global Rank), рейтинге страны (Country Rank) и рейтинге соответствующей категории (Category Rank) – «Библиотеки и музеи» (Libraries and Museums). При работе с сервисом следует помнить, что погрешность получаемых данных составляет 20–35%.
Для оценки аккаунтов используются встроенные в социальные сети («ВКонтакте», Twitter, Facebook и др.) инструменты для анализа, маркетинговые инструменты – Hootsuite, Likealyzer, Marketing Grader, MOZ Open Site Explorer, Onpage Optimization Tool, Side-by-Side SEO Comparison Tool, Socstat.ru, Quick-sprout и др., а также Яндекс.Метрика и Google Analytics. Facebook Page Barometer поможет отследить продвижение аккаунта библиотеки в Facebook: анализируются страницы аккаунта, полученные данные сравниваются с данными аналогичных сообществ с тем же количеством подписчиков.
Степень вовлеченности пользователей (количество лайков, репостов, комментариев) и динамику их активности в «ВКонтакте» учитывает веб-сервис Socstat.ru. Сервис может быть использован также для конкурентной разведки. Для анализа Twitter-аккаунта библиотеки могут воспользоваться такими маркетинговыми инструментами, как Follower-wonk, Latest.is, Twitter Analytics и др. Возможность управления несколькими библиотечными аккаунтами одновременно предоставляет условно-бесплатный веб-сервис Hootsuite (бесплатная версия рассчитана только на три аккаунта). Его особенность – выход постов в наиболее активное для пользователей время суток.
Среди инструментов, позволяющих не только анализировать, но и генерировать контент, следует выделить Hemingway. Он будет полезен библиотекарям, которые работают над созданием уникального контента для своих ресурсов. На основе анализа предложений – количество
слов, частота использования глаголов и пассивного залога – сервис предлагает рекомендации, как улучшить текст, облегчая его восприятие читателями.
Таким образом, любой мониторинг начинается с постановки целей оценки веб-ресурса и выбора аналитических инструментов, что зависит от наличия у них тех или иных характеристик.
Анализ. Сами по себе полученные вебометрические показатели ни о чем не говорят, требуется их анализ, как количественный, так и качественный. В соответствии с целями могут быть проанализированы: посещаемость веб-ресурса, его аудитория, конкуренты, источники трафика, юзабилити, поисковая и SEO-оптимизация.
Тот или иной анализ влияет на выбор ключевых показателей, так как имеет определенный набор метрик. Это позволяет получить максимально объективные результаты. Вебометрические данные становятся информацией, на основании которой принимаются решения по дальнейшему развитию веб-ресурса в цифровой среде.
Планирование. В ходе планирования сравниваются текущие возможности веб-ресурса с предполагаемыми рисками. На основании сделанных выводов формируется план действий. Аналитические технологии нового поколения не только позволяют прогнозировать развитие событий, но и способствуют выработке наиболее оптимального порядка работы [16]. Плановыми при этом являются вебометрические показатели с современных аналитических инструментов.
Планирование можно классифицировать по нескольким критериям: по срокам (кратко-, средне-, долгосрочное); по степени охвата (общее, ключевое); по объекту (продвижение, развитие, потенциал, внедрение, схема трудовых, временных и финансовых затрат).
Общий годовой отчет покажет производительность сайта библиотеки за выбранный период, позволит рассмотреть все колебания во время различных библиотечных мероприятий (книжные выставки, ярмарки, библионочь и др. мероприятия); каникул студентов и отпусков ученых и специалистов; тестирования информационных ресурсов (тестовый доступ к журналам и книгам) и т.д.
Короткий временной период может быть выбран аналитиком для изучения конкретного вопроса: эффективность рекламных мероприятий (email-рассылка, размещение информации в новостной ленте на
сайте библиотеки и/или на страницах аккаунтов в социальных сетях
и др.); внедрение новых информационных технологий (онлайн-консультант, онлайн-запись в библиотеку, онлайн-заказ электронной статьи, виртуальная справочная служба); посещаемость отдельных целевых страниц сайта; ответ на запрос администрации библиотеки и т.д.
При планировании следует определять:
объект (что планируется);
сроки (на какой период времени планируется);
средства (какие аналитические инструменты будут использоваться);
показатели (какие вебометрические показатели будут выбраны в качестве ключевых);
методику оценки (выбор вида анализа: комплексный анализ, анализ источников трафика, конкурентная разведка и т.д.);
план согласований с руководящим составом библиотеки.
Планирование является необходимым этапом в управлении библиотечными веб-ресурсами: определяется важность поставленных перед аналитиком задач и последовательность их выполнения. Планирование на основе данных вебометрического анализа имеет определенные преимущества: сводит к минимуму ошибки в управлении веб-ресурсами; дает возможность обосновать план развития на основании предшествующих показателей и своевременно изменить стратегию развития библиотеки в цифровой среде.
Контроль – один из важных этапов рассматриваемого цикла: оценивается эффективность выбранной стратегии развития. Контроль реализуется путем экстраполяции анализа количественных показателей за предшествующий и текущий периоды. По сути, динамика роста или снижения выбранных ключевых показателей сравнивается с их качественным анализом. Например, оценить посещаемость библиотечного сайта можно только исходя из предшествующих данных за тот же самый временной период. Библиотекам, которые ранее не анализировали собственные веб-ресурсы, рекомендуется начать сбор данных в течение года, чтобы установить некую статистическую основу – ориентир в следующих веб-аналитических исследованиях. В. С. Мышляев очень точно интерпретирует это состояние фразой – «вы сегодня должны быть лучше самих себя вчера» [11. С. 50]. Важные условия осуществления контроля – наличие объективной, исчерпывающей информации по объекту планирования, качественные мониторинг и анализ.
Принятие решений – завершающий этап, который имеет довольно сложный механизм. Прежде всего аналитик должен учитывать специфику организации. Всем известно, что деятельность коммерческих организаций существенно отличается от деятельности некоммерческих [11]. Библиотечный сайт представляет собой информационный веб-ресурс. В его развитии упор делается на контент (информирование), тогда как продающий ресурс главным образом нацелен на продажу какой-либо продукции. Предоставляя пользователю хорошо структурированный, уникальный контент, библиотечный сайт способен привлечь и удержать постоянных пользователей, которые могут стать читателями библиотеки.
Веб-ресурсы должны непрерывно совершенствоваться [5, 17]. Это связано прежде всего с тем, что цифровая среда в силу своей природы постоянно трансформируется, в том числе меняются пользовательские предпочтения. Поэтому необходимо проводить постоянный мониторинг ключевых показателей.
Совершенствование заключается в том, чтобы информационный контент на сайте библиотеки было удобно просматривать. Сложное меню, отвлекающий дизайн (яркие цвета, мигающие баннеры, всплывающие окна), неактуальный контент, невозможность просматривать информацию с помощью мобильного телефона или планшета в итоге оказывают негативное влияние на восприятие сайта и удобство работы пользователя. В результате пользователь может покинуть сайт библиотеки и в лучшем случае вернуться через какое-то время, чтобы найти нужную информацию. Избежать этого помогут постоянный мониторинг веб-данных и своевременное решение проблем.
Не всегда речь идет о внешних изменениях, заметных пользователю: актуализация и добавление ссылок, наполнение страниц уникальным контентом, внедрение системы рекомендаций в режиме
реального времени (в частности, такая система внедрена на сайте ГПНТБ СО РАН в 2018 г.), оптимизация сайта для мобильных устройств, планшетов и TV (выход пользователей в интернет при помощи телевизора) и т.п. Подобные изменения способны сделать библиотечный сайт лучше, быстрее, удобнее. Они не причиняют пользователю неудобств, связанных со сменой «картинки», которую он привык видеть на сайте, за исключением тех случаев, когда изменение внешнего интерфейса (дизайн, структура ссылок, панель навигации) просто необходимо (падающая посещаемость, высокая доля отказов, низкая скорость загрузки страниц и т.п.).
Вебометрические показатели могут быть неоднозначно интерпретированы. Преимущество любого аналитика заключается в его компетентности, знании методики сбора показателей в разных веб-аналитических системах и умении интерпретировать полученные результаты.
Сделанные выводы содержат рекомендации по изменению или переработке разных областей библиотечного веб-ресурса (дизайн, улучшение навигации, актуализация информационного наполнения и т.д.), которые основаны на обобщении результатов анализа вебометрических показателей. Использование современных инструментов веб-аналитики поможет диагностировать проблемные места, что в свою очередь позволит вовремя реорганизовать веб-ресурс.
Предложенный цикл на любой из его стадий помогает своевременно выявлять существующие проблемы, минимизируя ошибки в управлении. Следовательно, использование такой модели сделает управление веб-ресурсом более эффективным и даст возможность библиотекам своевременно принимать объективные и грамотные решения по его развитию.
Для анализа собственного сайта ГПНТБ СО РАН использует инструменты: Google Analytics, Яндекс.Метрика и AwStats. Анализируя посещаемость сайта в 2018 г., мы обратили внимание на недостаточно высокую посещаемость страниц «Мероприятия» (http://www.spsl.nsc.ru/
meropriyatiya/). На административном уровне было принято решение
по оптимизации страниц, при этом их внешнее представление практически не изменилось, за исключением основной страницы, которая получила название «Афиша» (http://www.spsl.nsc.ru/afisha/).
Для лучшего понимания ситуации полученные с помощью веб-аналитической системы Google Analytics данные были сгруппированы по страницам, которые привязаны ссылками к родительским страницам «Мероприятия» и «Афиша» (табл. 2, 3). В качестве ключевых метрик для оценки посещаемости выбраны: просмотры страниц, средняя длительность просмотра, показатель отказов, источники трафика.
Таблица 2
Показатели посещаемости страниц «Мероприятия» за период
с 01.01.2018 г. по 31.12.2018 г. (данные Google Analytics)
Адрес страницы сайта
Наименование метрики
Просмотры
страниц
Средняя
длительность
просмотра (мин)
Показатель
отказов (%)
Поисковый
трафик (%)
Прямой
трафик (%)
Реферальный
трафик (%)
/meropriyatiya/
2 280
00:00:57
43,31
53,77
–
30,70
/meropriyatiya/
vystavki-literatury/
227
00:00:58
54,55
37,18
–
31,41
/meropriyatiya/
vernisazhi/
77
00:01:07
81,25
43,18
–
50
/en/meropriyatiya/
6
00:00:12
100
–
–
–
Таблица 3
Показатели посещаемости страниц «Афиша» за период
с 01.01.2019 г. по 15.09.2019 г. (данные Google Analytics)
Адрес страницы сайта
Наименование метрики
Просмотры
страниц
Средняя
длительность
просмотра (мин)
Показатель
отказов (%)
Поисковый
трафик (%)
Прямой
трафик (%)
Реферальный
трафик (%)
/afisha/
1 332
00:00:18
27,82
29,52
–
55,65
/afisha/meropriyatiya-2/
723
00:00:54
47,62
30,66
–
52,24
/afisha/vystavki-gpntb-so-ran/
413
00:00:42
28,57
18,82
–
59,06
/afisha/ekskursii/
246
00:01:35
66,04
34,64
–
56,79
/afisha/nashi-ploshhadki/
159
00:01:06
83,33
29,44
–
67,22
/afisha/vystavki-gpntb-so-ran/literaturnye-vystavki/
145
00:00:22
–
27,70
–
58,11
/afisha/vystavki-gpntb-so-ran/xudozhestvennye-vystavki/
100
00:00:55
66,67
23,60
–
56,18
/afisha/vystavki-gpntb-so-ran/virtualnye-vystavki/
97
00:00:29
–
30,61
–
57,14
Сравнивая полученные данные за выбранные временные периоды, мы отметили очевидные положительные изменения. Так, общее количество просмотров страниц «Мероприятия» увеличилось с 2 590 (за 2018 г.) до 3 215 просмотров страниц «Афиша» (за 8,5 месяцев 2019 г.). Учитывая, что это данные за неполный календарный год, такой результат уже можно считать положительным (+625).
Показатель отказов для страниц «Афиша» несколько снизился – 40%, что свидетельствует об изменении общего количества посетителей, которые покидают страницы сайта, совершив не более одного
просмотра. При этом средняя длительность просмотра пользователем страниц осталась прежней – 0,48 с, что объясняется стабильностью информационной составляющей страниц.
Изменился основной источник трафика анализируемых страниц до и после оптимизации. Из трех видов трафика основным для страниц «Мероприятия» являлся поисковый – на его долю в 2018 г. приходилось в среднем 34%. В 2019 г. ситуация несколько изменилась. Для страниц «Афиша» источниками трафика являются два вида – поисковый и реферальный, но наиболее эффективен реферальный – 57,7% (среднее значение). Повышение показателей реферального трафика, с одной стороны, свидетельствует об усилении SMM-маркетинга (реклама мероприятий в социальных сетях, на сторонних площадках, размещение ссылок на сайтах партнеров и т.д.), с другой стороны, указывает на улучшение корпоративного имиджа библиотеки. В дальнейшем планируется проанализировать посещаемость других целевых страниц сайта с целью повысить их посещаемость.
Стремясь к успеху в цифровой среде, библиотеки используют самые современные технологии – веб-аналитические инструменты. Гибкость и оперативность в управлении ресурсами стали важными условиями функционирования библиотек в информационном веб-пространстве. Современные аналитические инструменты позволяют, помимо прочего, получать актуальные данные о текущем состоянии ресурсов библиотеки, осуществлять постоянный мониторинг, планирование, прогнозирование их дальнейшего развития в рамках стратегического управления ресурсами в веб-среде.
Очевидно, что в настоящее время в силу объективных причин еще рано говорить о единой управленческой методике эффективного развития библиотечных веб-ресурсов в цифровой среде посредством современных аналитических инструментов. Однако разработанный цикл управления библиотечными веб-ресурсами может быть положен в ее основу. Исследования в этом направлении и создание единой методики управления библиотечными веб-ресурсами обеспечат необходимые условия для их эффективного развития в цифровой среде.
| 57 |
20240503.txt |
Cite: Staminok A. Z. The 55-th anniversary of the Scientific Library of Euphrosyne Polotskaya State University of Polotsk // Scientific and technical libraries. 2024. No. 5, pp. 47–55. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2024-5-47-55
История библиотеки Полоцкого государственного университета (ПГУ) им. Евфросинии Полоцкой неразрывно связана с развитием вуза. 14 июля 1968 г. в молодом, интенсивно развивающемся городе Новополоцке был открыт филиал Белорусского технологического института им. С. М. Кирова. Уже 16 декабря 1968 г. на работу принят первый библиотекарь, а в дальнейшем – заведующая библиотекой Серединская Неонила Александровна. Первоочередной задачей для нового сотрудника стало формирование фонда. Тогда подготовка специалистов в вузе осуществлялась по трём группам специальностей: строительной, машиностроительной, химико-технологической, и перед заведующей библиотекой стояла задача обеспечить учебной и научной литературой данные направления. Первые учебники были переданы вузами Минска (БПИ, БТИ, БИНХ) и Нефтяным техникумом Новополоцка. Финансовые средства на развитие библиотеки вуза выделяли крупные предприятия города. Из отчёта библиотеки за 1973–1974 учебный год видно, что мы выписывали 397 наименований периодических изданий, из них технических журналов – 254 (81 зарубежное издание). Кроме того, библиотека постоянно получала материалы из 19 информационных центров Советского Союза. Научные работники имели отличную возможность получать новейшую информацию непосредственно в вузе. О формировании фонда, использовании ресурсов подробно пишет в своей книге первый ректор Э. М. Бабенко [1]. В 1981 г. книжный фонд библиотеки составлял 222 тыс. экземпляров, насчитывалось 4060 читателей, 24 сотрудника, было несколько залов для обслуживания читателей.
Сегодня фонд библиотеки составляет свыше 400 тыс. экземпляров изданий, число читателей – 5200, в штате работает 15 человек.
С момента основания сменилось восемь руководителей, и каждая из них внесла в развитие библиотеки и вуза значимый вклад.
В период с 20.07.1981 по 31.12.1992, когда библиотекой уже Новополоцкого политехнического института (НПИ) руководила Зинаида Ивановна Бичанина, в 1,5 раза увеличился фонд, выросло число читателей. Возникла необходимость строительства нового, более просторного и современного помещения. В феврале 1992 г. библиотека переехала в новое двухэтажное здание площадью 3235 кв. м, в котором разместились шесть читальных залов, один конференц-зал, два фондохранилища. В новом здании расположился выставочный зал, который и сегодня пользуется популярностью. Экспозиции здесь обновляются каждый месяц, свои работы представляют студенты, преподаватели университета, а также художники из Беларуси и других стран.
Переезд библиотеки института в новое здание совпал с очередным этапом развития, обусловленным компьютеризацией библиотек. Госкомитет СССР по народному образованию издал приказ № 161 от 27.03.1991 г. «О Программе автоматизации библиотек высших учебных заведений». А уже 1 июня был заключён Договор между НПИ и научно-производственным предприятием «Информ-система» (Москва) на адаптацию и внедрение АБИС «МАРК». В октябре 1992 г. в библиотеке появился первый компьютер, началась работа по созданию электронного каталога в формате US MARC на основе новых поступлений литературы [2].
В 1993–1999 гг. библиотекой руководила Галина Петровна Садевич. Этот период связан с новой чередой нововведений, обусловленных подготовительной работой по реорганизации политехнического института в университет классического типа. Приоритетными направлениями были следующие: компьютеризация библиотеки, активизация краеведческой работы, формирование учебных фондов экономической и социально-гуманитарной направленности. Новыми элементами в структуре библиотеки стали отраслевые читальные залы, зал для научных сотрудников. Для студентов-первокурсников готовили «Путеводитель по библиотеке ПГУ», организовывали экскурсии, обучали читателей использованию АБИС. В дальнейшем сотрудники библиотеки читали курс «Основы информационной культуры» в рамках дисциплины «Введение в высшее образование» для студентов 1-го курса очной и заочной форм обучения, было создано электронное учебное пособие по курсу. Библиотека начала издательскую деятельность выпуском серии биобиблиографических указателей «Учёные Полоцкого государственного университета».
Татьяна Ивановна Афонина руководила библиотекой с марта 1999 г. до октября 2000 г. Для поддержки образовательного процесса в университете начался процесс по созданию полнотекстовых коллекций учебных материалов.
С 20 октября 2000 г. на должность директора библиотеки назначена Оксана Борисовна Володина. В этот период была приобретена новая версия АИБС МАРК-SQL, создан веб-сайт (https://lib.psu.by/), библиотека стала членом АРБИКОН, а также членом консорциума МАРС (Межрегиональная аналитическая роспись статей) по созданию сводной БД на основе периодических изданий, а позднее и участником БелАР (Белорусская аналитическая роспись). Оксана Борисовна входила в руководящий состав Белорусской библиотечной ассоциации, участвовала в международных библиотечных форумах, инициировала проведение международных библиотечных конференций на базе библиотеки ПГУ. За три с половиной года её работы имидж библиотеки ПГУ заметно улучшился. Подробно об этом периоде рассказано в статье О. И. Лапковской, посвящённой 40-летнему юбилею университета [2].
С июня 2004 г. по октябрь 2007 г. библиотеку возглавляла Татьяна Владимировна Говорова. Заграничные стажировки в университеты Швеции, Дании, Англии, Франции, Польши и др. позволили по-новому взглянуть на развитие университетской библиотеки. 21 июня 2005 г. библиотека получила статус научной – это было главной целью руководителя. Библиотека продолжила комплексную автоматизацию всех отделов, организацию открытого фонда, внедрение пластиковых читательских билетов и электронных библиотечных сервисных служб для удалённого пользователя. Проделана большая работа по подготовке книжного фонда к автоматизированной книговыдаче [Там же]. Это было связано с развитием образовательного процесса в вузе и стране,
а также с глобальной информатизацией.
15 сентября 2006 г., в День белорусских библиотек, в отреставрированном Полоцком иезуитском коллегиуме торжественно открылся филиал Научной библиотеки ПГУ. Библиотека Полоцкого иезуитского коллегиума (1580) – первая крупная библиотека Полоцка, была одним
из центров интеллектуальной жизни Беларуси, предметом постоянного беспокойства полоцких иезуитов, их гордостью и богатством.
1 октября 2007 г. на должность директора библиотеки назначена Ирина Владимировна Дубко. Под её руководством библиотека участвовала в выставках, смотрах-конкурсах, проводившихся в регионе и стране. Так, в 2008 г. по итогам IV Республиканского смотра-конкурса библиотек, работающих в области экологического воспитания и информирования населения, наша библиотека стала победителем в номинации «Лучшая библиотека учебного заведения». В 2009 г. была внедрена Система менеджмента качества СТБ ISO 9001-2009. Научная библиотека университета первой среди научных библиотек Беларуси получила сертификаты на соответствие системы менеджмента качества СТБ ISO 9001-2009 в Национальной системе подтверждения соответствия Республики Беларусь и требованиям DIN EN ISO 9001:2008
в немецкой системе аккредитации. При разработке и внедрении системы менеджмента качества главное внимание уделялось процессному подходу, при котором все технологические процессы рассматриваются во взаимодействии. Такой подход позволил обеспечить высокое качество предоставляемых информационно-библиотечных услуг с учётом потребностей пользователей, а также работу в единой системе документации, эффективное управление процессами, обучение и повышение квалификации сотрудников [3].
С 2011 г. библиотекой руководит Марина Николаевна Шуханкова. В этот период библиотека столкнулась с проблемой оптимизации.
В эпоху цифровизации количество пользователей в читальных залах сократилось, помещения стали полупустыми. Шесть залов перепрофилировали под учебный процесс и иные потребности вуза. Из библиотеки исчезли отраслевые читальные залы, справочно-библиографический и методический отделы. Количество сотрудников за последнее десятилетие сократилось в 2,5 раза. Изменились функции и технологии работы библиотеки.
Развиваются новые направления работы Научной библиотеки, нацеленные на увеличение «видимости» научных исследований, улучшение отдельных параметров университета в глобальных международных рейтингах. Сотрудники библиотеки консультируют по вопросам создания и корректировки авторских профилей в Researcher ID (Web of Science), Author Identifier (Scopus), ORCID, Science Index для авторов (РИНЦ), Google Scholar Citations, выбора научных журналов для опубликования научных статей, ресурсов открытого доступа. Библиотека неоднократно проводила семинары в поддержку публикационной активности учёных и продвижения научных исследований в международное научное пространство, о чём М. Н. Шуханкова пишет в статье [4].
В 2012 г. библиотека начала предоставлять пользователям доступ к научным электронным журналам по подписке на платформе eLIBRARY.RU. Чтобы повысить видимость и цитируемость публикаций авторов университета, в 2015 г. был заключён безвозмездный договор на включение в РИНЦ журналов, издаваемых в ПГУ, а через год университет заключил лицензионный договор на включение в эту БД и непериодических изданий (книг, монографий, трудов конференций и т. д.). Кроме того, приобретена лицензия на использование информационно-аналитической системы Science Index, которая предоставляет комплексные аналитические и статистические исследования публикационной активности учёных и университета.
В 2013 г. на платформе DSpase началась работа по созданию Электронной библиотеки ПГУ (https://elib.psu.by/), которая сегодня накапливает, хранит и предоставляет открытый доступ к работам научного, образовательного, нормативного и иного назначения. В открытом доступе представлены все серии журналов «Вестник Полоцкого государственного университета», материалы научных конференций, учебные и методические пособия, монографии, отчёты о НИР, диссертации, авторефераты диссертаций, патенты (19 100 проиндексированы Google Scholar). Электронная библиотека занимает 11-ю позицию среди белорусских репозиториев в мировом рейтинге “Transparent Ranking of Repositories” (по данным на февраль 2023 г.). Кроме того, сотрудники библиотеки проверяют в системе «Антиплагиат.Вуз» диссертационные (квалификационные) работы и другие исследования, выполняемые магистрантами, аспирантами, докторантами, обучающимися и работниками университета.
В 2016 г. в пос. Междуречье открылся новый учебно-лабораторный корпус, в котором разместились юридический факультет, спортивный центр, а также ещё один филиал библиотеки. В начале 2022 г.
в структуру библиотеки включили «Музей просвещения и науки Полотчины» с обновленной экспозицией.
Сегодня Научная библиотека ПГУ им. Евфросинии Полоцкой формирует единый многоотраслевой фонд документов универсального характера, занимается книгообеспечением учебного процесса, предоставляет пользователям учебную и научную литературу, свободный доступ к электронному каталогу, собственным информационным ресурсам, приобретённым электронно-библиотечным системам («Университетская библиотека online», «Лань»), лицензионным БД (Ilex, ИПС «Стандарт 3.5», «СтройДокonline»), ведёт методическую и информационную работу по продвижению публикаций сотрудников университета в зарубежные БД, организует семинары, дни кафедр, литературные встречи, выставки, экскурсии.
Научная библиотека развивается вместе с вузом, помогая решать воспитательные, учебные, научно-исследовательские задачи, стоящие перед университетом. Весомый вклад в развитие вуза и библиотеки внёс каждый из вышеперечисленных руководителей.
| 472 |
20211001.txt |
Авторское право влияет почти на всё, что делают библиотеки: на обслуживание пользователей, условия доступа к защищённым авторским правом материалам, на эффективность деятельности библиотек по архивации и сохранности фондов и на их роль навигационных посредников. «Именно по этим причинам ИФЛА участвует в международных дебатах по обеспечению авторского права» [1]. Важность основных положений авторского права для библиотек не ослабла с момента публикации этой официальной позиции. Авторское право остаётся одним из ключевых видов деятельности Международной Федерации библиотечных ассоциаций и учреждений (ИФЛА).
Библиотеки, безусловно, должны действовать по закону и соблюдать права творцов, издателей и иных правообладателей произведений, но не стоит забывать, что библиотеки могут воспользоваться особыми условиями, предоставленными им для обеспечения интересов населения и широкого доступа к знаниям.
Одно из положений авторского права, точнее, предусмотренных законодательством исключений из него, – концепции (или доктрины) добросовестного использования (fair use) и честного использования (fair dealing). Обе концепции предусматривают возможность законного свободного использования или воспроизведения материала без разрешения авторов или иных обладателей авторского права или лицензии и без ущемления их интересов.
Благодаря добросовестному и честному использованию мы можем законно цитировать фрагменты книги или статьи из журналов, демонстрировать репродукции произведений изобразительного искусства
с целью критики или рецензирования. Исключения из авторского права, реализованные в виде концепций добросовестного/честного использования, представляют особый интерес для библиотек. Если бы не они, обслуживание читателей материалами, срок охраны авторских прав на которые не истёк, было бы весьма затруднительно.
Ссылки на доктрины добросовестного/честного использования в литературе и библиотечной практике встречаются часто, однако чёткое понимание этих концепций, представление об их сходстве и различии присутствуют не всегда.
Рассмотрим их сходство. Добросовестное использование (fair use) и честное использование (fair dealing) являются доктринами, закреплёнными законодательством. Они используются как защита в судебной практике в области авторских прав соответственно в США и Великобритании. Концепции представляют собой исключения из авторского права и предусматривают два существенных компонента: свободное,
т. е. бесплатное и без последствий, использование произведения, и честную (справедливую) практику. Доктрины относятся не только к текстам, но и к музыкальным, драматическим, артистическим, типографическим произведениям, но не распространяются на ноты.
Невозможно не затронуть вопросы терминологии. Видимо, переводчикам было непросто подобрать русские эквиваленты описываемых терминов, поскольку слова use и dealing в обоих словосочетаниях означают одно и то же – использование, а первое слово fair одинаково. В английском языке прилагательное fair – достаточно широкое понятие, включающее значения справедливый, честный, порядочный, хороший, красивый, светлый, ясный, безобидный, учтивый и т. д. Многие специалисты предпочитают использовать прилагательное «справедливый», поскольку справедливость играет важную роль в сути этих концепций. Со временем устоялся следующий перевод терминов на русский язык: fair use – добросовестное использование, fair dealing – честное использование.
Именно такой вариант перевода используют юристы, поэтому предлагаю его придерживаться.
Несмотря на интуитивно понятный смысл концепций, их применение совсем не тривиально. Ситуация осложняется нечётко понимаемой разностью между этими понятиями.
Концепции добросовестного использования и честного использования схожи, но не тождественны, и разница между ними больше, нежели вопрос американской или британской терминологии. Основные отличия таковы:
Авторское право является территориальным. Следовательно, на территории Великобритании и других стран Британского Содружества наций (Австралия, Канада, Индия, ЮАР и др., – сегодня в Содружестве 54 страны) применяется с некоторыми вариациями концепция честного использования – fair dealing, а в юрисдикции США – добросовестного использования – fair use. Концепции не являются взаимозаменяемыми: исключение, признанное в США, может считаться нарушением в Великобритании.
Добросовестное использование – значительно более широкая и гибкая концепция, лучше учитывающая стремительные изменения в цифровой среде.
Рассмотрим и сравним обе концепции подробнее.
Доктрина fair dealing введена в Великобритании в Законе об авторском праве 1911 г. и конкретизирована в аналогичном законе 1956 г. Она предполагает оценку действий лица с точки зрения того, поступил бы справедливый и честный человек таким же образом, как ответчик, для достижения соответствующей цели. Уточнения и дополнительные положения концепции введены Законом об авторском праве, промышленных образцах и патентах 1988 г. [2].
Доктрина честного использования содержит явно поименованные исключения из авторского права. К таким случаям относятся: некоммерческие научные исследования и личная исследовательская работа, критика и рецензирование, сообщение о текущих событиях (не распространяется на фотографии), использование в качестве иллюстрации, в цитировании, в пародировании или карикатуре.
Исключения могут применяться только в том случае, если соблюдена честность использования произведения. Точное юридическое определение концепции честности (fairness) в законодательстве отсутствует, в каждом случае решение выносится на основании фактов,
степни и интерпретации. Не установлены также и количественные характеристики степени использования произведения, которые отнесли бы его к честному [3].
Преимуществом честного использования (fair dealing) является закрепление указанных исключений в законодательстве, что создаёт определённость.
Добросовестное использование (fair use), ограничение и исключение из исключительного прaва, предоставляемого законодательством автору творческого произведения, – это доктрина законодательства по авторскому праву США, дающая возможность ограниченно использовать защищённый авторским правом материал без получения разрешения у правообладателя.
Доктрина fair use возникла в судебной практике США в 1841 г.
«В максимально упрощённом виде эта концепция предусматривает возможность свободного использования объектов авторского права в случае, если такое использование является разумным» [4. С. 137].
Ст. 107 Закона США об авторском праве 1976 г. устанавливает, что добросовестное использование, несмотря на отсутствие согласия обладателя исключительного права, не считается нарушением авторского права: «Добросовестное использование защищённого произведения, в том числе воспроизводство копий или фонозаписей или иными способами… в целях критики, комментирования, сообщения о новостях, преподавания (в том числе изготовление копий для классных занятий), исследования или самообразования, не является нарушением авторских прав» [5].
Далее в ст. 107 устанавливаются критерии, которые помогут суду понять, является ли рассматриваемое использование добросовестным:
Цель и характер использования, в том числе имело ли оно коммерческую природу или применялось с некоммерческими образовательными целями.
Сущность (природа) произведения.
Количество и значительность части произведения, которое было использовано.
Эффект, который оказало использование на потенциальный рынок или ценность произведения.
Поскольку законодательство по авторскому праву во многом ориентировано на поощрение научных исследований и образования, в суде скорее признают использование произведения добросовестным, если оно осуществляется с некоммерческими, образовательными, научными или историческими целями.
Преимущественное положение библиотек и архивов оговаривается особо. Такой подход реализуется в соответствии с принципом честных намерений (good faith), закреплённом в статье 504(c) (2) Закона США об авторском праве: «Суд может освободить от ответственности за установленный законом ущерб в том случае, когда нарушитель полагал и имел все основания полагать, что его или её использование защищённой авторским правом работы составляло добросовестное использование согласно статье 107, при условии, что нарушитель был… сотрудником бесприбыльного образовательного учреждения, библиотеки или архива, действующим в соответствии со своими должностными обязанностями, или самой организацией, библиотекой или архивом, допустившим нарушение путём воспроизведения произведения через его копии или фонозаписи».
Преимущество добросовестного использования состоит в том, что ориентация на общий принцип оценки поведения даёт возможность не закреплять в законодательстве конкретный ограниченный перечень разрешённых действий, поэтому доктрина fair use – более широкая и гибкая, что позволяет рассматривать многие действия как вполне законные [4].
Важно отметить, что в условиях стремительного развития цифровых технологий и не успевающих за ними изменений в законодательстве по авторскому праву некоторая степень свободы является дополнительным преимуществом, поскольку предоставляет возможность развивать новые формы творчества и способы использования произведений без страха судебного преследования.
В доктрине fair use список целей или видов использования – только иллюстративный. Тот факт, что конкретное использование произведения не подпадает ни под одну из перечисленных целей, не означает, что оно не будет признано добросовестным. Суд должен будет учесть фактор справедливости и ответить на один-единственный вопрос, является ли конкретное использование добросовестным.
Принцип добросовестного использования сыграл огромную роль при оцифровке коллекций библиотек. Самый известный пример – амбициозный проект Google по созданию электронной общедоступной библиотеки путём оцифровки книг крупнейших библиотек (2002).
Корпорации Google удалось оцифровать 25 млн книг до того, как проект завяз в судебных разбирательствах относительно возможных нарушений авторских прав. Несмотря на то что сейчас нет возможности свободно пользоваться полными текстами созданной коллекции, она играет важную роль как справочный материал при поиске книг через Google Book Search и как резервный архив оцифрованных фондов библиотек под названием HathiTrust Digital Library. Множество других ценных коллекций, часто уникальных, которые иначе могли бы быть утрачены, было оцифровано в университетах и библиотеках с учётом принципа добросовестного использования.
С другой стороны, исключение честного использования (fair dealing) может применяться в отношении защищённого копирайтом материала только в том случае, если его использование подпадает под одну из прописанных целей. Если нет, то доктрину применять нельзя.
То есть в данном случае требуется ответить на два вопроса: 1) предназначено ли использование для одной из поименованных целей;
2) является ли оно справедливым. Следовательно, исключение честного использования – более узкое.
Интересно, что одни специалисты по авторскому праву полагают, что доктрины воплощают две похожие, но фундаментально различные концепции. Другие считают, что разница обусловлена скорее историческими причинами: при кодификации концепции честного использования в британском законодательстве, произведённой в 1911 г., не было намерения ограничить его применение или толкование судами. «Парламент стремился кодифицировать принцип, гибкий стандарт, а не конкретные правила. К сожалению, английские суды в нескольких последовавших после кодификации разбирательствах не смогли распознать эту позицию и приговорили честное использование к сотне лет стагнации» [6. С. 139].
Как видим, обе концепции существуют в законодательстве давно, но особый интерес к ним проявился в связи с широким распространением цифровых технологий и лёгкостью копирования материалов – как текстовых, так и любых других, переведённых в цифровой формат. Какое использование произведений является добросовестным, а какое нет, стало предметом повседневного интереса.
Сейчас, в цифровую эпоху, наблюдается расширение понятия добросовестного использования (fair use). Некоторые правообладатели утверждают, что оно превратилось в бесплатное пользование (free use). При этом крупные технологические компании, заинтересованные в расширении оцифрованного и доступного в интернете контента, поддерживаемые библиотечным сообществом, которое отстаивает свободу доступа к информации, утверждают, что действуют в соответствии с законодательным исключением добросовестного использования.
Состоялось немало судебных разбирательств, в которых тестируются рамки применения концепции добросовестного использования
(подробнее об этом – например, в монографии А. И. Земскова и
Я. Л. Шрайберга «Авторское право в библиотеках, научно-исследовательских и учебных заведениях» [7]).
Как отразились концепции добросовестного/честного использования в российском законодательстве? В России не существует законодательного определения «добросовестного использования», но есть некоторый аналог – свободное использование произведений без согласия автора или иного правообладателя и без выплаты вознаграждения, определённое в ГК РФ (ст. 1273–1280).
Ст. 1273 «Свободное воспроизведение произведения в личных целях» гласит: «Допускается без согласия автора или иного правообладателя и без выплаты вознаграждения воспроизведение гражданином при необходимости и исключительно в личных целях правомерно обнародованного произведения, за исключением…» Ст. 1274 отражает «Свободное использование произведения в информационных, научных, учебных или культурных целях», а статья 1275 – «Свободное использование произведения библиотеками, архивами и образовательными организациями».
Основное различие между «добросовестным» и «свободным» использованием в том, что круг случаев свободного использования произведений, содержащийся в соответствующих статьях ГК РФ, не подлежит расширительному толкованию.
Комитет ИФЛА по авторскому праву, являющийся главным рабочим органом и выразителем позиции ИФЛА во Всемирной организации по интеллектуальной собственности по вопросу исключений и ограничений авторского права в интересах библиотек, на конгрессе ИФЛА 2017 г. провёл опрос среди участников заседания, намереваясь выяснить, какой вариант их реализации предпочтителен для библиотек.
Несмотря на то что добросовестное использование предполагает более широкие возможности, большинство присутствовавших представителей библиотек высказались за явно прописанные в законе исключения из авторского права для библиотек. Видимо, библиотеки пугает сложность концепции добросовестного использования и останавливает нежелание решать дела в суде.
В связи с этим полезно напомнить: «…доктрина честного пользования – это защита в суде. Это не право и не обеспечение вашего гарантированного иммунитета против обвинений в нарушении авторского права» [7. С. 167]. Доктрина не является универсальным исключением – в каждом конкретном случае оправданность её применения будет определяться отдельно.
Подводя итоги нашего небольшого исследования, зададимся вопросом, чем могут быть полезны и интересны эти доктрины.
Во-первых, доктрины добросовестного/честного использования являются одним из инструментов создания баланса между охраной прав авторов или других правообладателей и интересами широкой публики, особенно в области образования, научных исследований и доступа к информации. Библиотеки и образовательные учреждения могут пользоваться доктринами добросовестного/честного использования, но для этого следует хорошо себе представлять, в чём они заключаются.
Во-вторых, доктрина, появившаяся в Великобритании и развившаяся в США, стала неким образцом для законодательства по авторскому праву многих стран мира. Это и уже упоминавшиеся страны Содружества наций, и абсолютно не связанные с ним государства, например Китай, в законе об авторском праве которого предусмотрены случаи свободного использования произведения, в том числе в личных учебных целях, для изучения или исследования, причём их перечень является исчерпывающим [9. C. 9].
В-третьих, несмотря на то, что авторское право – территориально, т. е. действует в пределах конкретной страны, трансграничные вопросы применения авторских прав и их защиты возникают всё чаще в нашем связанном мире. На территории, где принята та или иная концепция, она будет распространяться на все случаи использования произведения вне зависимости от страны публикации.
В-четвёртых, в цифровой век практически каждый из нас является и автором, и пользователем разнообразных произведений, поэтому вопросы авторских прав касаются не немногих, а почти всех. Интересно отметить, что в некоторых международных договорах, относящихся к правилам использования интеллектуальной собственности, расширена категория лиц, которым предоставляется охрана на основе их положений. Например, в Пекинском договоре об аудиовизуальных произведениях, важном для библиотек, имеющих их в своих фондах, указаны следующие субъекты права на охрану: исполнители, которые являются гражданами договаривающихся сторон, а также не являющиеся гражданами, но имеющие своё обычное местожительство [10. C. 7].
Становится ли это тенденцией, покажет время, но совершенно очевидно, что важность концепций добросовестного/честного использования в ближайшее время будет только расти.
| 222 |
20230906.txt |
Cite: Zaitseva E. M. The great librarian of our days. The review of the book “The great librarian: Eduard Rubenoviсh Sukiasyan” (Moscow : Pashkov dom, 2023) // Scientific and technical libraries. 2023. No. 9. P. 98–102. https://doi.org/
10.33186/1027-3689-2023-9-98-102
Книга посвящена памяти замечательного человека Эдуарда Рубеновича Сукиасяна, Библиотекаря с большой буквы, одного из классиков библиотечной науки и практики, главного редактора Библиотечно-библиографической классификации (ББК), человека, бесконечно преданного своей профессии и влюблённого в своё дело.
Издание получилось многоплановым. Оно включает краткую биографию Э. Р. Сукиасяна, фрагменты его воспоминаний о становлении в профессии, а также о зарубежных деловых поездках, годовые рабочие отчёты, которые Эдуард Рубенович писал для себя и коллег, воспоминания об Эдуарде Рубеновиче, несколько его ключевых статей, посвящённых современному состоянию и перспективам развития Библиотечно-библиографической классификации (ББК) и деятельности Международного общества по организации знаний (ISKO). Можно представить, насколько трудно было составителям издания выбрать эти несколько публикаций из более чем тысячи работ, написанных Эдуардом Рубеновичем. Завершают книгу списки опубликованных трудов
Э. Р. Сукиасяна, публикаций о нём, а также конференций и семинаров, в которых он принимал участие. Перечислены отечественные и зарубежные ассоциации и общества, редакционные коллегии периодических и продолжающихся изданий, в деятельности которых участвовал Эдуард Рубенович. В книге использованы фотографии из семейного архива, архивов РГБ, ГПНТБ России и других библиотек, предоставленные авторами воспоминаний об Эдуарде Рубеновиче.
Многогранный материал, представленный в книге, отлично передаёт незаурядность и значимость личности Э. Р. Сукиасяна, освещает его вклад в развитие библиотечного дела и библиотечного образования в России. С другой стороны, рецензируемая книга – это летопись библиотечной жизни, отечественной, а также в некоторой степени и международной.
Особое внимание хочется уделить годовым рабочим отчётам Эдуарда Рубеновича, которые он многие годы рассылал своим коллегам. Это, безусловно, отдельная школа профессионального мастерства и воспитания ответственности за то, что происходит в сфере библиотечного дела и образования.
Очень впечатляют воспоминания коллег об Эдуарде Рубеновиче, написанные с большим уважением и любовью. Многие авторы, независимо от возраста, называют его своим учителем.
«Библиотека открывает человеку мир», – любил говорить Эдуард Рубенович. Рецензируемая книга даёт представление об отдельном «городе» в этом мире – об Эдуарде Рубеновиче Сукиасяне, а через раскрытие его личности – о всём библиотечном сообществе.
Книга представляет интерес для широкого круга библиотечно-информационного профессионального сообщества. Она не только позволяет по достоинству оценить вклад Э. Р. Сукиасяна в развитие библиотечного дела в России. Самое ценное – это то, что она очень поучительна для молодых библиотекарей, поскольку даёт представление о развитии библиотечного дела в России и за рубежом, прививает любовь к профессии, знакомит с актуальными проблемами библиотечного дела. Эдуард Рубенович остро чувствовал проблемные вопросы, и темы его статей и докладов часто становились названиями специальных семинаров и круглых столов на научных конференциях. Хотелось бы порекомендовать прочитать эту книгу всем молодым специалистам, работающим в библиотеках. Она, безусловно, будет способствовать их профессиональному становлению и росту. Как ни парадоксально это может прозвучать, даже покинув нас, Эдуард Рубенович всем смертям назло продолжил великое дело образования и воспитания библиотечных специалистов – самим фактом появления данной книги.
Для всех, кто был знаком с Эдуардом Рубеновичем, он навсегда останется образцом служения делу библиотечному. Хотелось бы, чтобы прекрасная книга о мэтре была оценена по достоинству, была издана бóльшим тиражом и послужила воспитанию нового поколения библиотекарей.
| 407 |
20191005.txt |
According to the Federal state statistics service, in 2015 there were in Russia 738.9 thousand employees engaged in research and development, which is approximately 17% less than 2005. However, the number of publications by Russian authors in leading journals indexed on the Web of Science Core Collection from 2005 to 2015 increased by 42%, reaching its historical maximum – 40.1 thousand. The study and analysis of the information needs of scientists and researchers are the main conditions for their successful functioning, allow you to build a research support system. There are two main sources of scientific information: partially or completely open data posted on the network; data, whether it be separate documents or information resources, access to which is provided by copyright holders on certain conditions. Open access, undoubtedly, contributes to the development of science, the creation of digital equality, but it requires the solution of a number of problems related to copyright and the payment of remuneration. Access to data in closed information resources on technological aspects can be remote for authorized users and/or a limited range or a single IP address. It is also possible to use forwarding and receiving electronic documents on the network. In the case of delivery of documents by e-mail, the copyright holder offers the following options for their use: fair use of unprotected files of various formats; sending software-protected files for installation on a single device: a stationary or mobile computer. Remote access to closed information resources varies according to the terms of use indicated by the copyright holder: full or partial copying, saving, the ability to print a document. Sometimes it’s technically impossible to break the conditions. Most often the text of the license agreement is posted, accepting which the researcher, despite the technological capabilities, is required to comply with the restrictions. The information and library environment, which regulates the legal and technological mechanisms for the provision of scientific information, provides navigation through information resources, is becoming a necessary and significant factor in supporting research work.
Интернет оказал значительное влияние на открытость научных публикаций и содержащихся в них данных. Появились новые формы сотрудничества учёных, в том числе обмен результатами и обсуждение исследований онлайн. Методы, обеспечивающие постепенный переход к открытым данным, полученным в ходе научных исследований, позволяют использовать и обрабатывать научную информацию – не только для решения задач в области образования и науки, но и для достижения целей устойчивого развития [1].
Определились тенденции развития мирового цифрового пространства: ликвидация цифрового неравенства и доступ к знаниям. Доступность данных при информационном обеспечении научных исследований имеет важное значение. Открытость больших массивов научной информации влияет на устойчивое развитие всего общества.
Исследования влекут за собой появление больших массивов научных данных. В докладе ЮНЕСКО, посвящённом науке, сказано, что к 2030 г. число исследователей резко увеличится. В 2015 г. в мире их насчитывалось 7,8 млн – это на 21% больше, чем в 2007 г. Соответственно значительно увеличилось число научных публикаций [2]. Только в ХХ в. оно удваивалось каждые 10–15 лет [3].
По данным Федеральной службы государственной статистики, в России в 2015 г. насчитывалось 738,9 тыс. сотрудников, занятых исследованиями и разработками, что примерно на 17% меньше по сравнению с 2005 г. [4]. Однако количество публикаций российских авторов в ведущих журналах, индексируемых в Web of Science Core Collection, с 2005 по 2015 г. выросло на 42%, достигнув своего исторического максимума – 40,1 тыс. [5].
При значительном увеличении объёмов научной информации в деятельности учёных и исследователей возникают проблемы при поиске, анализе и сопоставлении данных. Эти этапы, являющиеся неотъемлемой частью научно-исследовательской работы, позволяют её правильно организовать, спланировать и выполнить в определённой последовательности.
Подготовка научно-исследовательской работы (НИР) – сложная, многоаспектная задача, включающая в себя, в том числе, поиск источников и анализ литературы по теме исследования. По мнению современных исследователей, поиск информации занимает от 23 до 50% времени, потраченного на научно-исследовательскую работу [6, 7].
Для России, где уменьшается количество персонала, занимающегося исследованиями и разработками, и растёт число публикаций, приходящихся на долю каждого автора, это особенно важно.
Значительная трата времени на поиск информации для НИР объясняется тем, что приходится решать целый комплекс задач, связанных с доступностью, достоверностью информации, её соответствием запросу и исключением дублирования документов при обращении к различным ресурсам.
Решению этих вопросов помогают возможности информационно-библиотечной среды.
С организацией НИР сталкиваются не только учёные, педагоги, но и студенты. В связи со значительным ростом вспомогательных сервисов и усложнением структуры информационных ресурсов обучение использованию больших объёмов научной информации, цитированию, должному описанию данных и информационной грамотности необходимо включить в образовательные и научные программы. Такие программы должны способствовать ориентации в информационном пространстве.
Возросшие объёмы информации – не всегда негативный аспект. Часто они позволяют принимать более точное решение, контролировать, проводить мониторинг, оценивать и анализировать данные не только в рамках того или иного научного исследования, но и при решении актуальных проблем человечества, отмеченных ЮНЕСКО [8].
При больших объёмах научной информации её достоверность во многом зависит от источника её поступления. В первую очередь достоверность обеспечивают научные журналы, научно-образовательные и научно-исследовательские организации, академические и научные библиотеки, которые, наряду с организацией и созданием собственных ресурсов, могут предоставлять информацию крупным поисковым платформам, разрабатывающим уникальные сервисы поиска, анализа и управления информацией.
В качестве источников научной информации необходимо учитывать отдельные онлайновые научные сообщества. Они развиваются за счёт интернационализации науки, информационно ёмких и междисциплинарных областей исследования (биомедицина, астрофизика, бионанотехнологии), требующих постоянного сотрудничества учёных, сравнения с результатами предыдущих достижений и частого обмена данными. Такие сообщества могут быть как общедоступными, так и закрытыми. Достоверность информации определяется участниками сообщества.
Ориентируясь на цели устойчивого развития, ЮНЕСКО предоставляет свободный доступ к научной информации и открытым научным данным.
В сочетании с авторским правом они определяют развитие мирового научного информационного пространства.
Международные нормы авторского права постепенно проникают в область воспроизведения и хранения цифрового контента: в перспективе – коллективное управление правами при взаимодействии авторов и правообладателей с организациями и издательствами [9], что обеспечит возможность взаимодействия взаимосвязанных информационных ресурсов.
Информационное обеспечение научно-исследовательской деятельности – это не только предоставление полного текста документа, но и метаданных. Научные библиотеки – один из источников и агрегаторов библиографической информации. Изучение и анализ информационных потребностей учёных и исследователей являются основными условиями их успешного функционирования, позволяют выстроить систему поддержки исследований.
При всём многообразии областей исследования, большом количестве источников и уровней доступности научной информации проблемы информационно-библиотечного обеспечения научно-исследовательской деятельности схожи: политика управления данными, вопросы коммуникации в управлении большими массивами информации и в разработке протоколов объединения (взаимодействие с различными ресурсами – одно из условий развития информационных систем).
Научная информация в современном обществе – это, по сути, огромная всемирная электронная библиотека с различными видами предоставления информации, форматами данных и протоколами передачи данных по сети.
Деятельность международного сообщества «Creative Commons» по управлению свободными и несвободными лицензиями на отдельный документ, позволяющая правообладателям распространять свои произведения, а потребителям – легально ими пользоваться, теперь рассматривается гораздо шире. В 2011 г. в США «Creative Commons» организовало семинар, на котором управление данными было названо системой решений, прав и ответственности хранителей больших массивов данных, включающей контроль качества информации [10].
Управление растущими массивами научной информации касается всех участников исследований, вносящих свой вклад на разных уровнях создания и использования научной информации.
Научная информация, отражённая в электронных документах, станет более доступной, если решить комплекс технических, технологических, юридических и интеллектуальных задач.
Существует два основных источника получения научной информации:
частично или полностью открытые данные, размещённые в сети;
данные, будь то отдельные документы или информационные ресурсы, доступ к которым предоставляется правообладателями на определённых условиях.
Открытый доступ, несомненно, способствует развитию науки, созданию цифрового равенства, однако требует решения ряда проблем, связанных с авторским правом и выплатой вознаграждения.
Доступ к данным в закрытых информационных ресурсах по технологическим аспектам может быть удалённым для авторизированных пользователей и/или ограниченным диапазоном либо единственным IP-адресом.
Авторизация позволяет считать количество пользователей, разграничивать уровни и права доступа, определять период использования информационного ресурса, производить аутентификацию – процесс проверки и подтверждения прав, а также анализировать действия пользователя, изучать его потребности в том или ином виде информации, оценивать предпочтительные направления исследований. Полученные данные используются для комплектования/пополнения информационного ресурса соответствующей публикацией или документом.
Доступ по IP-адресу определённого диапазона, выделенному локальной внутренней сети, не имеющей выхода в интернет, чаще всего используется учреждениями при подключении к информационным ресурсам и базам данных. Индивидуальному пользователю также может быть предоставлен частный IP-адрес. В ряде случаев правообладатели требуют как соответствия
IP-адреса, так и авторизации пользователя в системе. Разработана технология, позволяющая после регистрации на ресурсе из организации, имеющей подписку, в дальнейшем получать доступ из любой удаленной точки.
Во внутренних локальных сетях, не имеющих выхода в интернет, информационные ресурсы создаются на собственных серверах организаций.
В этом случае необходимо соглашение с правообладателем.
В случае доставки документов на электронную почту правообладатель предлагает следующие варианты их использования:
добросовестное использование незащищённых файлов различных
форматов;
отправка программно-защищённых файлов для установки на единственном устройстве – стационарном или мобильном компьютере.
Удалённый доступ к закрытым информационным ресурсам различается по условиям использования, обозначенным правообладателем: полное или частичное копирование, сохранение, возможность распечатать документ. Иногда нарушить условия технически невозможно. Чаще размещается текст лицензионного соглашения, принимая которое исследователь, несмотря на технологические возможности, обязан соблюдать ограничения.
Одна из проблем при организации научной работы – доступ к научным информационным ресурсам, поскольку технологические барьеры не позволяют качественно и в полном объёме осуществить исследование.
Способы предоставления информации во многом зависят от технологий и авторского права, что значительно усложняет процесс получения и оценки документа.
Информационно-библиотечная среда, регулирующая правовые и технологические механизмы предоставления научной информации, обеспечивающая навигацию по информационным ресурсам, становится необходимым и значительным фактором поддержки научно-исследовательской работы.
| 24 |
20190902.txt |
An analysis of publications that suggest definitions of the book culture suggests that there is no universal definition. The first attempts at scientific interpretation of the concept of book culture are to the well-established notions of the book business. Under the book culture is proposed to understand the level achieved by the book business in conjunction with the historical attitude of the people to the book (S. A. Paichadze). Terminological differences indicate that despite a certain convergence of positions, book culture will be among those many-valued scientific categories that will never have a single definition. Practically all research concepts of modern science are based on the system principle of the general theory of systems, according to which every object should be considered as a large and complex system and at the same time as an element of a more general system. In this design, book culture is a more complex system than a book, and an element of a larger system, which is culture. The systems approach allows to move from the metaphorical perception of book culture with attempts to combine the “culture” and “book” to its multidimensional analysis. The systematic-activity approach (the substantive characteristics of which are personality development and the formation of value orientations) demonstrates the similarity of many problems of education, culture, and book literacy in the conditions of the information society. Interdisciplinary use of synergetics in the field of reading, which in recent years has been recognized as the cornerstone of book culture, is possible for all areas of culture associated with a book. According to V. Askarova, “the person to whom the efforts of the institutes of book business are addressed (reader, buyer of books, subscriber of periodicals, library user) is also a self-developing system”. The division of the research field between the theory and practice of book culture (external environment) and bibliology (internal environment), as well as the restriction
of the subject of book science to the production and distribution of the book,
is very conditional and even questionable. Bibliology has long gone beyond such limitations.
Одна из первых дискуссий междисциплинарного характера о проблемах книжной культуры с последующей публикацией материалов об этом [2] состоялась в редакции журнала «Вопросы философии» в 1993 г. в рамках «круглого стола». Его участниками были члены редколлегии журнала и литературные критики, социологи и филологи, научные сотрудники из институтов философии и культурологии РАН, учёные и педагоги из московских вузов. Организаторы дискуссии подняли проблему книжности как одну из ключевых в мировой культуре, предложив к обсуждению следующие темы: книжная культура, её смысловые и исторические границы; книжность как фактор цивилизации; этапы трансформации книжной культуры, судьба литературы в цифровую эпоху; трагедия книги накануне XXI в.; судьба книги и книжности в русской культуре; писатель и современная книжная культура в России [Там же. С. 3].
За прошедшую четверть века значимость этих тем подтвердилась: десятки конференций, диссертационных исследований, множество научных публикаций расширили и детализировали проблематику книжной культуры в различных отраслях гуманитарных наук. В сентябре 2017 г. по инициативе научного и издательского центра «Наука» РАН и Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям состоялся «круглый стол» «Книжная культура в России: прошлое, настоящее, будущее», участники которого были едины в понимании того, что «книжная культура в настоящее время становится связующим звеном, обеспечивающим междисциплинарное взаимодействие в различных сферах социокультурного пространства» [3. С. 247].
Сближение позиций в толковании понятия «книжная культура»
Анализ публикаций, в которых предложены варианты дефиниции книжная культура, убеждает в том, что универсального определения не существует. Понятийный анализ позволяет проследить эволюцию подходов к пониманию сложного социокультурного феномена. Первые попытки научного толкования понятия книжная культура тяготеют к устоявшимся представлениям о книжном деле. Под книжной культурой понимали уровень, достигнутый книжным делом в сочетании с исторически сложившимся отношением народа к книге (С. А. Пайчадзе). Некоторые специалисты рассматривают дефиницию книжная культура как синоним термина книжность с некоторыми современными интерпретациями (А. В. Соколов). В «Энциклопедии книги» дано определение понятия книжная культура известного специалиста К. Мигоня: «Совокупность явлений и процессов, связанных с книгой, происходящих в культуре и обществе в данном времени и месте» [4. С. 234].
Терминологические расхождения свидетельствуют о том, что несмотря на некоторое сближение позиций, книжная культура будет в числе тех многозначных научных категорий, которые никогда не будут иметь единой дефиниции. Уже сегодня большинство научных дисциплин, научных школ и отдельных исследователей, рассматривающих книжную культуру как объект изучения, сформулировали и обосновали свои представления об этом феномене. Остановить или ограничить этот процесс нельзя. Исследовательская практика убеждает, что при многообразии подходов к осмыслению истории и современных тенденций развития книжной культуры возрастает значение общеметодологических приёмов в её изучении и адаптации частнодисциплинарных методов к задачам междисциплинарных исследований.
Системный (полисистемный, системно-деятельностный) подход
Практически все исследовательские концепции современной науки основаны на системном принципе общей теории систем, согласно которой каждый объект должен рассматриваться как большая и сложная система и одновременно как элемент более общей системы. В такой конструкции книжная культура – более сложная система, чем книга, и элемент более масштабной системы, каковой является культура. Системный подход позволяет перейти от метафорического восприятия книжной культуры с попытками объединить «культуру» и «книгу» к её многоаспектному анализу.
При теоретическом осмыслении книжной культуры в большей или меньшей степени используются основные аспекты системного подхода: системно-комплексный (выявление элементов, составляющих систему книги и систему культуры); системно-структурный (обнаружение внутренних связей и зависимостей между элементами книжной культуры как системы); системно-функциональный (функционирование книги в системе культуры); системно-целевой (определение целей и подцелей в системной конструкции «книга → книжная культура → культура», их взаимная увязка); системно-ресурсный (оценка традиций книжной культуры); системно-интеграционный (адаптация книжности к информационной культуре цифровой эпохи); системно-коммуникационный (выявление особенностей и возможностей книги в обновляемой системе информационных и культурных коммуникаций); системно-исторический (изучение возникновения и эволюции систем «книга» и «культура», их современное состояние и перспективы развития).
Эти аспекты, как правило, разрознены, исследованы с разной степенью глубины и представляют весьма мозаичную картину, объединённую общим понятием книжная культура. Необходимо на базе системного принципа формировать междисциплинарное познание книжной культуры с учётом инноваций постнеклассической методологии, ориентированной на изучение сложных самоорганизующихся систем.
В этом направлении делаются первые шаги. В настоящее время наиболее авторитетной является концепция книжной культуры, предложенная В. И. Васильевым. Он не даёт обобщающей дефиниции, а определяет структуру и содержание книжной культуры как многоуровневой системы посредством детального анализа её составляющих: издательская культура книги, типографское искусство и искусство художественного переплёта; культура распространения книги, культура чтения [5. С. 90, 91].
Следует отметить, что эта концепция основана на опыте традиционной (бумажной) книжности и отражает внутреннюю культуру книги в процессе её производства, распространения и использования. В последние годы исследователи дополнили эту концепцию деятельностным компонентом, который расширяет её границы и вводит книгу в систему культуры. Так, по мнению Ю. В. Тимофеевой, наряду с тремя системообразующими элементами книжной культуры, отмеченными В. И. Васильевым, важным является и взаимодействие субъектов (авторов, издателей, полиграфистов, художников-оформителей, книготорговцев, распространителей печатной продукции, библиографов, библиотекарей, литературных критиков, покупателей и пр.) [6. С. 273].
Н. В. Лопатина также придаёт значение этому аспекту, определяя его как «квалифицированную деятельность активных деятелей (акторов) книжной культуры» [7]. Она раскрывает содержание и эволюцию книжной культуры, используя три подхода: антропологический (книга в системе отношений между людьми, человеком и обществом, обществом настоящего и прошлого), институциональный (книжная культура как социальный институт) и неоинституциональный (воспроизводство этого социального института в современных условиях). Учитывая сложность и специфику изучения совокупности социальных систем и структур, затронутых информатизацией, Н. В. Лопатина обращает внимание на полисистемный подход, позволяющий параллельно исследовать функционирование различных социальных объектов от макро- до микроуровня [8. С. 14].
Исследуя книжную культуру как научное направление, М. А. Ермолаева рассматривает её через призму деятельности и предлагает определение «как исторически обусловленной общественной деятельности, направленной на внедрение инноваций в процессы создания, распространения, использования книги, организации её изучения, способствующей эволюции отраслей книжного дела и получению нового знания о книге» [9. С. 29].
Такие подходы, акцентирующие внимание на усилении деятельностного компонента и смещении акцента от культуры книги к книге в культуре, вынуждают обратить внимание на системно-деятельностный подход, апробированный в ряде гуманитарных дисциплин. Понятие системно-деятельностный подход появилось в 1985 г. как следствие объединения системного и деятельностного подходов в психолого-педагогических исследованиях. Сегодня оно используется при формировании метапредметных результатов в сфере образования и воспитания [10]. Системно-деятельностный подход (содержательные характеристики которого – развитие личности и формирование ценностных ориентиров) демонстрирует сходство многих проблем образования, культуры и книжности в условиях информационного общества.
Опыт его применения в рамках специальности «Библиотековедение, библиографоведение, книговедение» представлен в исследовании Н. А. Слядневой «Библиография в системе универсума человеческой деятельности: опыт системно-деятельностного анализа», цель которого – разработка нового, расширенного теоретико-методологического подхода к библиографии в условиях информатизации общества. Такой подход способен объединить генезис, субстанционально-деятельностное и функциональное единство многообразных средств и форм оперирования информационными объектами с помощью приёмов информационного (библиографического) свёртывания и моделирования в любой информационной среде [11. С. 2]. Исследование является хорошим примером адаптации классической библиографии к новым условиям информатизации общества.
Системный подход, по нашему убеждению, может стать методологической основой изучения книжной культуры, если при понятийном многообразии будет достигнуто определённое единство в понимании книжной культуры как двух неразрывных систем: книги, вобравшей в себя материальные и духовные достижения, и системных составляющих современной культуры, опирающихся на книгу.
Синергетический подход
Синергетика – сравнительно молодое научное направление – активно развивается с конца 1960-х гг. в тесной связи с теорией систем и является одним из примеров постнеклассической науки. Интерес специалистов различных отраслей науки к синергетическому подходу обусловлен его нацеленностью на изучение основных законов самоорганизации любых сложных систем в динамике их развития с использованием новых принципов (гомеостатичность, иерархичность, подчинённость, неустойчивость, эмерджентность) и ключевых понятий (аттрактор, бифуркация, самоорганизация, флуктуация, синергетический эффект).
Книжная культура, без сомнения, – сложная интеллектуально-социальная система, к познанию которой подступаются многие науки с помощью доступного им методологического инструментария в рамках междисциплинарных исследований.
О возможностях синергетического подхода в книговедении писала В. Я. Аскарова [12]. Синергетические идеи в библиотековедении и библиографоведении проанализировал Е. А. Плешкевич [13]: он справедливо указал на явно директивное управление библиотечным делом и библиографией федеральными и местными органами власти, что мешает самоорганизации. Библиотечное дело и библиография, не являясь по своей природе самоорганизующимися системами, могут рассматриваться в качестве «участников» синергетических процессов, происходящих в науке и культуре [Там же.
С. 83].
Возможности синергетического подхода в книговедении значительно шире. По утверждению В. Я. Аскаровой, книжная культура и книжное дело не только способны к самоорганизации, саморазвитию, но зачастую опережают развитие других общественных систем, что особенно характерно для переходных – бифуркационных – состояний, отмеченных активными поисками в культуре [12. С. 14].
Такой вывод подтверждается и теоретически, и практически. Теоретически способность книжного дела к самоорганизации обосновал М. П. Ельников – он заключил, что книговедение понимает книгу как саморазвивающийся объект [14. С. 3]. Практическим подтверждением является адаптация книжного дела к условиям рыночной экономики в 1990-х гг. после длительного нормативно-правового и финансового регулирования всех процессов книжной отрасли в советские годы.
Разные области деятельности и изучающие их научные дисциплины имеют различный потенциал самоорганизации. Однако во всех сферах культуры, связанных с книгой, возможно междисциплинарное использование синергетики в сфере чтения, которая в последние годы признана краеугольным камнем книжной культуры. По утверждению В. Я. Аскаровой, «человек, которому адресованы усилия институтов книжного дела (читатель, покупатель книг, подписчик периодических изданий, пользователь библиотеки), тоже является саморазвивающейся системой» [12. С. 16]. Именно эта система переживает кризис, определяя многие проблемные зоны книжного и библиотечного дела, а также образования и воспитания.
Б. В. Ленский подчёркивает, что «в центре определения целевого назначения книжной культуры должно стоять чтение», для этой цели работают автор и издатель, полиграфист и книгораспространитель [3. С. 250]. Такой подход к целеполаганию указывает на тесную связь системного и синергетического подходов и показывает, как в условиях неустойчивости системы определяется цель, интегрирующая усилия по выходу из кризиса всех социальных институтов.
Книговедческий подход
До недавнего времени большинство научных проблем книжной тематики формулировало книговедение – наука о книге и книжном деле. Однако границы книговедческих исследований расширились, а формирование связанных с книжной культурой исследовательских направлений в ряде гуманитарных дисциплин закономерно порождает вопросы о координации исследовательских задач в рамках междисциплинарного сотрудничества, согласовании методологических ориентиров и др.
Единства мнений пока не наблюдается. Так, К. Мигонь указывает на то, что «среди письменных произведений культуры первое место заняла книга, которая в большинстве цивилизаций стала символом традиции и высшей культуры, самой совершенной её эманацией и инструментом», и отдаёт приоритет в изучении книжной культуры книговедению [15. С. 23]. Рассуждая о современной книге и её будущем, он ставит вопрос «о перспективах культуры, опирающейся на книгу». Это даёт книговедению новые сильные импульсы для развития [Там же. С. 24].
Ю. Н. Столяров, используя постнеклассическую методологию, допускающую решение такого рода вопросов на основе консенсуса, предлагает «за теорией и практикой книжной культуры закрепить бытование книги/документа во внешней среде, а предметом книговедения считать её бытование во внутренней среде – производство книги и технология её распространения» [16. С. 22]. Разделение исследовательского поля между теорией и практикой книжной культуры (внешняя среда) и книговедением (внутренняя среда), а также сужение предмета книговедения до производства и распространения книги представляется весьма условным и даже сомнительным. Книговедение давно вышло за рамки таких ограничений.
Согласно концепции К. Мигоня, книга (как единичный экземпляр, так и универсум книг) не является единственным объектом книговедения. «Принимаются во внимание также другие объекты, связанные с миром книг: книговедческие процессы и их следствия, а также люди и организации, в них участвующие. Как и в других науках, все составляющие и аспекты этих объектов являются в книговедении предметом исследований. Их состав зависит от теоретической и методологической основы, от исследовательской ориентации, национальной или региональной традиции, связей с другими науками, кадровой ситуации, доступа к источникам, от внешних факторов (политических, организационных, финансовых) и т.д.» [15. C. 26].
Расширенное толкование предмета книговедения даёт возможности для междисциплинарного сотрудничества и указывает на связи с историей (история книги, историография, источниковедение), филологией (изучение языка и письменности), философией (философия книги), социологией (социальные функции книги), психологией (психология чтения), документологией (книга, как документ) и др. К. Мигонь считает, что потенциал науки о книге возрос с появлением информационной и коммуникационной моделей книговедения.
Сопоставление позиций исследователей подтверждает наличие принципиальных расхождений в теоретических взглядах на книжную культуру. Отчасти это полезно для конструктивной дискуссии. Но любая дискуссия заинтересованных в сотрудничестве сторон завершается сближением позиций и поиском компромисса. По моему убеждению, дальнейшее развитие науки о книге и книжной культуре в XXI в. возможно лишь на основе конструктивных договорённостей. Пример компромисса в своё время показал М. Н. Куфаев: определяя книговедение как «систему знаний о книге, условиях и средствах её развития», он в то же время утверждал, что «книговедение не есть собирательный термин для обозначения всех книжных дисциплин… это не простой конгломерат знаний о книге, а система их, объединённая общностью предмета, не совпадающая целиком с каждой в отдельности, но вместе с тем и не противоречащая их выводам» [17. С. 77].
Возможность компромисса подтверждают диссертационные исследования В. И. Васильева «Книжная культура в отечественной истории: теоретические и историко-книговедческие аспекты» (Москва, 2005), Т. А. Бруевой «Книга как феномен культуры: философский аспект» (Москва, 2006), Г. М. Агеевой «Книжность и российская ментальность: культурологический анализ мемуарного дискурса» (Саранск, 2013). Эти диссертации представляют разные отрасли науки (история, философия, культурология), защищались по разным научным специальностям (05.25.03 «Библиотековедение, библиографоведение, книговедение» и 24.00.01 «Теория и история культуры»), но они объединены целью познать отдельные аспекты книги и книжности, дополняют и расширяют сложившуюся систему знаний о книжной культуре.
В прошлом веке возникло противоречие вследствие различного толкования книговедения – как комплексной науки или как комплекса наук.
Масштабы и многоаспектность книжной культуры не допускают монополии на её изучение. На книговедении лежит особая ответственность, поскольку учёные из других отраслей науки, прежде чем исследовать избранный аспект книжной культуры, обращаются к результатам книговедческих исследований.
Культурологический, библиокультурологический подходы
Культурология, получившая признание в середине XX в., активно генерирует новые научные направления, изучающие все аспекты культуры, в том числе письменной и книжной. Как и книговедение, культурология граничит с философией, историей, филологией, литературоведением, искусствоведением. На базе этих наук формируются новые культурологические подходы. Понимание книги как сложного системного объекта, объединяющего духовную и материальную культуры, лежит в основе взаимодействия культурологии и книговедения.
В культурологических исследованиях книжная культура рассматривается с позиций системного подхода, но акцент смещается от «культуры книги» к «книге в культуре». В. В. Добровольский в работе [18] обращает внимание на свойства книги по отношению к культуре и в системе культуры. Позднее Г. М. Казакова, рассуждая о содержании и границах книжной культуры, определяет её как «целостную саморазвивающуюся систему, как часть общей культуры, которая включает в себя: человека как объекта и субъекта культуры одновременно, его специфическую деятельность по производству, распространению и потреблению всего связанного с книгой, а также многоосновное предметное бытие книги – материальное, духовное и художественно-образное» [19]. В определении очевиден синтез системного, синергетического, культурологического и книговедческого подходов к книжной культуре.
Новый культурологический подход к исслелованию книги и книжной культуры (научное направление – библиокультурология) предлагают В. Л. Бенин и Р. А. Гильмиянова [20]. Библиокультурология как комплексная научная отрасль, изучающая общие закономерности функционирования и развития книги, «за границами собственно книговедческого исследования выступает в качестве универсального методологического подхода в познании социальной реальности, позволяющей оценивать возможности и перспективы развития книги как социокультурного явления» [21. С. 23].
Разделяя озабоченность авторов методологическими проблемами книговедения, отметим недостаточную обоснованность их утверждения о том, что «библиокультурология создаёт основу для формирования системы методологического аппарата познания в рамках науки о книге в целом»
[21. С. 24]. Судя по публикациям авторов, содержательную основу библиокультурологии составляет библиотечная (библиотечно-библиографическая) культура, являющаяся лишь одной из граней книжной культуры. Библиотековедение, несомненно, располагает необходимым методологическим аппаратом, но более конструктивной, чем претензия на универсальность отдельной частнодисциплинарной методологии, на наш взгляд, является консолидация методологических наработок родственных в рамках науки о книге дисциплин.
В целом, потенциальный ресурс культурологических исследований, затрагивающих сферу бытования книги, постоянно расширяется. В прошлом остались прогнозы о скором исчезновении книги, её полной замене цифровыми аналогами. В обществе есть запросы на исследование проблем социокультурного взаимодействия и воздействия посредством книги, на изучение роли и функций книги в традиционном (бумажном) и электронном видах
в меняющейся системе коммуникаций и в системе информационной культуры.
Документоведческий
(документологический, документально-информационный) подход
Современные документоведческие концепции, несмотря на некоторые терминологические расхождения с книговедением, несомненно, располагают методологическим потенциалом для междисциплинарных исследований книжной культуры. Не вдаваясь в дискуссию о соотношении понятий книга и документ, подчеркнём, что книга – особое явление материальной и духовной культуры. В отличие от других видов документов она создаётся (пишется) автором, издаётся (тиражируется) издательством, распространяется (продаётся) в системе книжной торговли и воспринимается читателем именно как книга во всём многообразии присущих ей дефиниций и метафор. Статус документа книга, как и все другие информационные сообщения, приобретает в результате «документирования», т.е. помещения в библиотечный фонд и библиографирования [22. С. 6].
Определяя отношение документоведения к книжной культуре, Ю. Н. Столяров в монографии «История книжной культуры» (Челябинск, 2017) рассуждает о понимании книги и документа. Значимость документоведческого (документологического) подхода автор объясняет тем, что «границы понятия “книга” в книговедении пока что весьма расплывчаты», а понятие книжная культура в части видов и способов фиксирования информации «по сути смыкается с понятием “документивная культура”, если бы таковое существовало» [23. С. 14]. Эта концепция интересна для междисциплинарного дискурса в контексте футурологических представлений о метатеории информационной коммуникации. Но проводимое в теории «смыкание» книги и документа, книжной культуры и весьма неопределённой «документивной» культуры размывает упрочившееся в сознании многих поколений представление о книге.
Современные дискуссии документоведов, библиотековедов, книговедов не позволяют говорить о единстве в понимании книги, документа и информации, но в них происходит осмысление роли книги в формировании современной информационной культуры как составной части культуры постиндустриального общества. Возникает новый – документально-информационный – подход, синтезирующий достижения в теории информации и теории документа.
У Е. А. Плешкевича этот новый подход выражается в отраслевом приоритете библиотек и служб библиографии как организаторов документально-информационного процесса. Отмечая междисциплинарный характер предлагаемой теоретико-методологической конструкции, позволяющей комплексно исследовать библиографию, библиотечное и книжное дело, автор относит редакционные, книгоиздательские, книготорговые учреждения к вспомогательным, а связью читателя с книжными магазинами и вовсе предлагает пренебречь [22. С. 6–8]. В рамках схематичной модели библиотечно-библиографической документально-информационной деятельности подобные условности, возможно, допустимы, но для комплексного исследования книжной культуры в сегменте библиотечного и книжного дела они заведомо вредны.
Иной подход к актуальным проблемам современной книжной культуры с опорой на базовые положения документологии и книговедения демонстрирует в диссертационном исследовании Е. В. Динер [24]. Электронную книгу как тип документа она обосновывает в качестве книговедческой категории, доказывает необходимость её изучения в контексте традиций книжной культуры [Там же. С. 8–11].
Вследствие масштабных и глубоких социокультурных трансформаций многие сферы жизни общества стали характеризоваться с приставкой пост-: постиндустриальное общество, постнеклассическая наука, посткнижная культура и т.п. Это обусловило необходимость обновить научные подходы к изучению актуальных проблем, связанных с культурной эволюцией человечества в условиях информационной цивилизации. Стали актуальными научные направления, выходящие за рамки традиционных книговедческих исследований, что предполагает использование и обновление широкого спектра теоретических и методологических подходов, наработанных и апробированных гуманитарными науками.
Современная исследовательская практика и апробация результатов в научной периодике убеждают в том, что монопольного права на исследование книжной культуры быть не может. Попытки отдельных представителей частных дисциплин заявить о приоритете своей методологии чреваты односторонностью и абстрактностью теоретических конструкций. Один из основных принципов постнеклассической науки – междисциплинарность в исследовании сложных самоорганизующихся систем. Это в свою очередь предполагает определённый консенсус при формировании методологического инструментария из общенаучных методов и методов тех наук, на стыке которых исследуется тот или иной аспект книжной культуры.
| 17 |
20241203.txt |
Cite: Melentyeva Y. P. New goals in studying reading as a civilizational phenomenon // Scientific and technical libraries. 2024. No. 12, pp. 52–63. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2024-12-52-63
История изучения чтения в России насчитывает более двухсот лет. За это время накопился огромный эмпирический материал, требующий комплексного исследования и переосмысления с учётом развития новых технологий и изменений, затрагивающих все сферы жизни общества. Сегодня чтение понимается не только как досуговое занятие и средство воспитания и образования, но и как глобальное явление.
Представление о значимости чтения как явлении цивилизационного характера, не меньшем, чем письменность, «оборотной стороной» которой оно является, в полной мере сформировалось в начале ХХ в. Стало понятно, что, возникнув в результате становления письменной цивилизации, чтение явилось основным каналом продвижения её достижений, важнейшей технологией распространения накопленного человечеством знания в самом широком значении этого понятия.
Тем самым чтение вошло в структуру общего процесса развития человечества.
Такое понимание сути чтения особенно укрепилось в русской философской мысли, в том её направлении, которое называется «русский космизм» [1, 2]. Наиболее отчётливое выражение оно нашло в теории В. И. Вернадского о неотвратимом возникновении ноосферы – «мыслящей оболочки нашей планеты, которая формируется человеческим сознанием», научной мыслью [3]. Очевидно, что чтение, как движитель научной мысли, важнейшее средство её распространения и формирования, приобретает цивилизационный масштаб [4, 5]. В наше время чтение остаётся единственной технологией освоения накопленного человечеством знания в самом широком значении понятия. Эта сущностная характеристика чтения сохраняется неизменной вне зависимости от того, как оно осуществляется – с табличек, папируса, пальмовых листьев, берёзовой коры, шёлка, бумажного листа, экрана, на слух и т. п.
Понимание цивилизационной сущности чтения, его важнейшей интенции как средства совершенствования мира, заставляет говорить
о социальной силе (энергии) чтения [6]. Появлению и проявлению этой силы способствовали распространение книгопечатания, включение широких слоев общества в чтение, возникновение «массового чтения» и «массового читателя» [7, 8].
Влияние социальной силы чтения может быть осмыслено на двух уровнях: на уровне личности и на уровне человечества в целом, то есть на уровне онтогенеза и филогенеза1.
На уровне онтогенеза чтение воспринимается мощным средством и каналом развития личности, качеств и свойств человека, его психики и интеллектуальных сил. Особенно сильное влияние чтение оказывает на мышление. Чтение способствует организации мысли и формирует способность к систематизации, построению новой мысли. Чтение формирует эмоциональную и чувственную сферу личности через утверждение ценности одних эмоций и страстей и порицание других. Важнейшей сферой влияния чтения на личность является нравственная сфера, нравственная позиция личности. Значительное влияние чтения ощущается и в сфере воспитания и образования.
Итак, чтение кардинальным образом меняет читающего. Это утверждение можно отнести как к рукописной, так и к печатной книге. Представляется очевидным влияние социальной силы чтения и на развитие человечества в целом (то есть на процесс филогенеза). В современном мире чтение рассматривается как средство повышения интеллекта нации, условие её конкурентоспособности, показатель общего развития социума, о чём свидетельствуют регулярные международные исследования – PISA, PIRLS и др. Кроме того, распространённость чтения сегодня, его доступность всем слоям населения, в том числе людям с особенностями развития, стала рассматриваться и как показатель гуманности общества и государства, показатель их цивилизованности. Исследователи отмечают также положительную корреляцию между уровнем чтения в стране и стабильностью общественного климата. Следовательно, чтение оказывает безусловное воздействие на интеллектуальное, технологическое, морально-этическое состояние человечества как вида, то есть влияет и на филогенез.
Последние исследования показывают, что интеллектуальная деятельность, в том числе и чтение, влияют и на физиологию вида Homo sapiens, формируя новые нейронные связи, увеличивая объём мозга. Таким образом, влияние чтения, его социальной силы, энергии на процессы онто- и филогенеза представляются достаточно очевидными и в то же время требующими дальнейшего изучения.
Будучи явлением глобального характера, чтение всё же обладает свойствами, обусловленными национальными особенностями.
В связи с этим представляется весьма интересной научной задачей рассмотреть особенности русского чтения2 на примере становления русской цивилизации [9].
Известно, что чтение как деятельность, специальное занятие, вошло в жизнь русского человека гораздо позже, чем в жизнь европейца, а именно – только с христианизацией Руси, то есть в Х в., тогда как в Европе в XII в. были созданы первые университеты3. Однако в середине ХI в. в стране уже действовали «книгописные мастерские», появились первые любители чтения – «книжники». До наших дней сохранилось 190 славяно-русских рукописей – все они носят богослужебный характер. Опираясь на работы российских исследователей и тексты старорусских документов, можно утверждать, что русские люди на протяжении семи веков (с Х в. до начала ХVIII в.) за редким исключением читали только Библию и литературу религиозного содержания. Не этим ли объясняются особенности русского менталитета?
Светский характер чтение приобретает только в Петровскую эпоху (нужно отметить, что этот период был временем так называемого «двуязычия», когда говорили на русском, а писали на славянском) благодаря проведению реформ: введению нового гражданского шрифта, формированию системы светских учебных заведений, развитию светского книгопечатания и т. п. В этот же период возникает понятие «читатель», введённое русским писателем Г. Котошихиным в конце XVII столетия [10].
Именно в эти годы в русском обществе формируется практический взгляд на чтение. Многие выдающиеся русские учёные и общественные деятели петровского и послепетровского времени – В. Н. Татищев, М. В. Ломоносов, А. Т. Болотов, Н. Н. Херасков и др. – обращаются в своих статьях к вопросу о пользе (влиянии) чтения на человека и страну.
К этому времени в основном оформились характеристики русского чтения:
чрезвычайно высокий общественный статус чтения: человек читающий вызывал огромное уважение, его (даже если это был подросток) вопреки языковой традиции называли на «вы», как «овладевшего мудростью многих». Сама близость в русском языке слов «чтение», «почтение», «почитание» говорит об этом. Характерно и благоговейное отношение к книге: следовало омыть руки и помолиться, прежде чем взять её в руки;
тесная связь чтения и духовного развития личности, просвещения, образования, осознание влияния чтения на эти сферы;
внимание к нравственным аспектам книги, отношение к ней как к учебнику жизни;
эмоциональная включённость в процесс чтения;
связь чтения и социальной жизни страны.
Таким образом, русское чтение сохраняет своё цивилизационное значение и обладает значительной (быть может, даже большей, чем, скажем, европейское) социальной энергией, социальной силой.
Углубление в изучение этих особенностей русского чтения позволяет утверждать, что повышение интереса к чтению (художественной, публицистической и даже научной литературы) и его социальной силе тесным образом сопряжено с социальной ситуацией в стране. Более того, зачастую «взрыв» читательского интереса к какой-то конкретной книге самым непосредственным образом мог повлиять на ситуацию в обществе (примеров тому множество, как в XIX–XX, так и в ХХI в.).
Можно выделить периоды в развитии страны, когда социальная сила русского чтения проявлялась особенно очевидно:
предреволюционное время (1905 и 1917 гг.),
период 1930-х гг.,
Великая Отечественная война (1941–1945 гг.),
оттепель (1960-е гг.),
перестройка (1990-е гг.) [11–15].
Чтение русского человека в эти периоды характеризовалось особой интенсивностью, высоким интеллектуальным уровнем и реальным влиянием на социальную практику. Таким образом, уникальные черты феномена «русского чтения» сохранились (в модернизированном виде) до наших дней и требуют дальнейшего исследования.
Благодаря постоянному интересу к изучению чтения в настоящее время накоплен огромный (ещё не вполне отрефлексированный) эмпирический материал, охватывающий более двухсот лет истории России. Создана, в сущности, социология русского чтения, основу которой заложили учёные прошлого (Н. А. Рубакин, Х. Д. Алчевская, М. Н. Куфаев) и продолжили современные исследователи – Б. Дубин, Л. Гудков, В. Стельмах и др. [16–19].
Можно выделить основные направления изучения русского чтения в ХХ в.:
изучение чтения различных так называемых «социально значимых» демографических и социальных групп (крестьян, студенчества, рабочих, специалистов, школьников, детей и др.), а также целых регионов России (небольших городов, краёв, республик);
изучение отдельных характеристик чтения как социокультурного явления: мотивы чтения, читательские интересы, уровень читательской культуры;
изучение соотношения чтения и СМИ во время досуга;
соотношение чтения книг и периодики;
особенности чтения художественной литературы и её отдельных жанров (например, поэзии);
изучение отличия библиотечного чтения от чтения вне библиотеки;
доля чтения в структуре свободного времени различных читательских групп в России и т. д.
Основным (и зачастую единственным) методом данных исследований является социологический опрос (анкета, интервью и т. п.). Безусловно, высоко оценивая работу предшественников, нельзя не видеть, что такая методика давала представление о том, кто, что и сколько читает. Более глубинные проблемы чтения: особенности восприятия текста, влияние чтения на качества читающего и др. оставались за пределом внимания исследователей. Кроме того, в силу разных причин вне круга интересов исследователей оставались многие социальные группы – мигранты, инвалиды, маргиналы, пожилые люди.
В тот период изучение чтения как цивилизационного явления, его влияния на онтогенез и филогенез ещё не было осмыслено и в качестве научной проблемы не рассматривалось. Хотя были исследования, посвящённые роли чтения в жизни отдельных людей (например, В. И. Ленина), но не было проведено, насколько известно, ни одного лонгитюдного исследования с целью проследить влияние чтения на формирование отдельной личности (ребёнка, юноши) в течение конкретного периода его жизни.
Попытки выявить влияние чтения на формирование социальной среды, социальной атмосферы (то есть на филогенез) были крайне редки: можно лишь назвать уникальное исследование А. М. Топорова «Крестьяне о писателях» (1930-е гг.), показавшее, как чтение влияет на реальную жизнь читателей [20], и деятельность замечательного педагога В. А. Сухомлинского [21], который сумел зафиксировать преобразующий потенциал чтения на формирование личности ребенка и возможности школьного образовательного процесса. Но это были единичные исследования.
Думается, что сегодня, когда влияние чтения, в том числе и так называемого цифрового, становится все определённее, следовало бы скорректировать исследовательскую позицию и попытаться осмыслить под другим углом зрения имеющийся массив социологических данных, а также попытаться в новых исследованиях измерить социальную силу чтения, изучить его воздействие на уровне онтогенеза на формирование современной личности, а на уровне филогенеза на социум
в целом. Было бы интересно изучить не только тему «история чтения
в России», но и тему «чтение в истории России», показав его социальную силу.
Именно сейчас необходимы комплексные (а не только библиотечные) [22, 23] исследования, максимально широко привлекающие специалистов из смежных областей знания, использующие последние достижения и обновляющиеся методы психологии, нейропсихологии, педагогики, истории, культурологии и других наук. Исследования «новой природы» чтения должны показать его цивилизационный характер, измерить силу влияния на формирование личности и атмосферы в различных социальных средах (классе, семье, трудовом коллективе), на развитие культуры, науки и общества.
| 527 |
20220108.txt |
Cite: Markova T. B. Bibliography and library studies in the information era: Possibilities and prospects. (Thoughts on the book: Leonov V. P. Selected works /
V. P. Leonov ; RAS Library. Saint Petersburg : LAS, 2021. 564 p.) / T. B. Markova // Scientific and technical libraries. 2022. No. 1. Р. 133–146. http//doi:10.33186/1027-3689-2022-1-133-146
В эпоху цифровизации становится очевидным скрытый потенциал библиографии в навигации, поиске и систематизации информационных ресурсов. Библиография не только ориентируется на массовый спрос, но и генерирует новые технологии и преобразовывает традиционный библиографический поиск.
Профессия библиографа творческая, считает В. П. Леонов. «Он [библиограф] не просто ищет документы, а проходит путь, пройденный автором, привнося в него свои идеи, взгляды, привычки. Творчество помогает ему рассмотреть книгу со всех сторон – с материальной, коммуникативной, научной и информационной – и выявить то новое, что создано автором в единстве, иначе всё распадётся на фрагменты» [1. С. 21]. Библиографическое мышление – творческий процесс, с помощью которого библиограф создаёт различные формы посредничества, помогающие читателям взаимодействовать с книгой.
В новой книге В. П. Леонова [2] собраны его статьи, интервью, выступления, опубликованные в специальных журналах и сборниках
в 1972–2020 гг. В них представлена динамика развития научных интересов автора на протяжении его работы в Ленинградском государственном институте культуры и в Библиотеке РАН.
Книга состоит из восьми тематических разделов, в каждом из которых раскрыт комплекс проблем. В их числе книговедение, библиотековедение, свёртывание библиографической информации, библиотечно-библиографические процессы, библиография и библиографоведение, Библиотека Академии наук и Международная ассоциация библиофилов. Особый раздел посвящён памяти коллег, учителей и друзей В. П. Леонова.
В разделе «Книговедение: новые аспекты теории» автор рассуждает о роли книги в жизни человека и сравнивает её с космической мелодией, с генетической способностью воспринимать мир музыкально. «Мелодия – это символ, звуки – её голос. Поэтому важно уметь слушать, дать мелодии захватить себя целиком и перерасти в желание узнать: а что там дальше, за горизонтом твоего видения. А потом – возможен порыв. Порыв – это ветер, это загадка, уготованная человеку. Ты снова окунаешься в мелодию, и появляется желание, лёгкое побуждение» [2. С. 71].
Чтение как акт общения читателя с книгой определяется большей или меньшей притягательностью книги. Среди основных видов чтения реферативное чтение также должно сохранить притяжение авторского текста. Благодаря ему читатель может прочувствовать близость автора, его, как говорил Гёте, «избирательное сродство» и таким образом найти своих единомышленников.
Распространение электронной книги открывает новые перспективы взаимодействия книг с читателем. Печатный текст прерывен, но соотнесён со смыслом. Он есть, по Х. Л. Борхесу, предельное воплощение. По сути, текст имеет дело с подразумеваемыми реальностями, отсылая к невидимому как к воплощённому строю, к незримому собеседнику, адресату, источнику речи [3. С. 16]. Его смысл познаётся в ходе прочтения книги. Открытость текста по отношению к читателю и другим текстам предполагает не только восполнение и дополнение, но и комбинацию и воспроизводство.
Представленный на электронном носителе текст совмещает черты устной и письменной речи. Его отличительной особенностью является гипертекстовая среда, понимаемая, с одной стороны, как пространство, в котором создаются тексты, а с другой – как средство продуцирования единого текста. Электронному тексту присущи такие характеристики, как публичность, отстранённость, коммуникативность. Он может быть прочитан в звуковой и визуальной формах с помощью мультимедийных средств; он функционален в плане подачи новой информации, учебных материалов и потому имеет собственную гравитацию. Задача книговедения видится в том, чтобы учиться новым способам чтения, которые способствовали бы обретению навыков критического чтения цифровой литературы [2. С. 55].
Раздел «Библиотековедение как фундаментальная наука» посвящён проблемам библиотековедения и новой парадигме библиотечной науки. В. П. Леонов разработал концепцию развития библиотековедения как фундаментальной науки, направленную на исследование структуры и свойств библиотечно-библиографических процессов.
В статье «О методах библиотековедческих исследований в США» автор раскрыл значимость математических основ библиотековедения и использования цифровых технологий в библиотековедческих исследованиях. На основе компаративного анализа он сделал вывод о том, что методические вопросы библиотековедения рассмотрены неравномерно. Преимущество отдаётся историческому методу, а психологические и математические методы недостаточно отражены в библиотековедческих исследованиях [2. С. 89].
Наряду с библиотековедческими проблемами В. П. Леонова волнует вопрос, как нужно изучать библиотеку. Он считает, что делать это можно по-разному: с точки зрения изучения её функций или культурного влияния на развитие личности. В статье «Будущее библиотеки как предмет изучения» представлен некий набросок, позволяющий проследить за развитием библиотеки. Будущее библиотеки – это тенденции её развития, пути, идущие из прошлого через настоящее вперёд. Одним из актуальных направлений должно стать исследование эволюции библиотеки. Каждый этап (описательный, социологический, информационный) целостно воспроизводит предысторию своего развития [Там же. С. 124].
С приходом новых технологий изменилось восприятие библиотеки. Библиотеки – это не только книгохранилища, но и центры обучения тому, как ориентироваться в книжной вселенной. Задачей библиографа остаётся разъяснение, где найти нужную информацию, как использовать богатства книжной культуры.
Библиотеки сегодня – это образовательные центры. Развивая концепцию непрерывного образования, они реализуют научный и творческий потенциал, предоставляют читателям образовательный
контент, онлайновые курсы и удалённый доступ к ресурсам.
В соответствии с этим меняется не только ментальность работников библиотеки, но и оформление пространственных помещений, а главное, их технологическая оснащённость. Значимость приобретает поиск образца «учебной библиотеки мира». Такая библиотека не только предоставляет доступ к информации и ресурсам – она организует и направляет учебный процесс, содействуя установлению научной коммуникации [4].
Разделы «Библиографическая информация и проблемы её свёртывания» и «Библиотечно-библиографические процессы как социальный феномен» взаимосвязаны. Первый посвящён теории библиографического свёртывания информации, методам реферирования и аннотирования научной литературы. Второй – тому, как библиографическая информация циркулирует в обществе, какими путями и средствами обеспечивается её продвижение к читателю. В. П. Леонов исследовал структуру и свойства библиотечно-библиографических процессов в системе документных коммуникаций. Введённая им в содержание научных дисциплин категория времени позволяет рассматривать динамику библиографического процесса в контексте с социальной средой.
Раздел, посвящённый Библиотеке Академии наук, отражает драматические страницы её истории. Изучая материалы по истории БАН, Валерий Павлович с присущей ему скрупулёзностью находит новые штрихи к истории библиотеки, определяет её место в международном научном обмене и тем самым раскрывает её символический капитал.
Вызывает интерес аналогия жизненных циклов Александрийской библиотеки и Петербургской библиотеки Академии наук. Автор даже высказывает предположение о формировании у библиотекаря особой академической чувственности. Гипотезы, предположения и многолетние изыскания подведены под общую концепцию, названную им «биография библиотеки».
Особое внимание В. П. Леонов уделил вопросам взаимоотношений библиотеки и государства. Настоящей трагедией для БАН стало так называемое «Академическое дело», связанное с арестом её ведущих
сотрудников, с массовыми чистками, с расформированием фондов. 1920-е гг. стали переломными в судьбе БАН. Реформе подверглась вся её работа. Суть заключалась в превращении библиотеки в научно-вспомогательное учреждение, задействованное в общей производственной работе Академии наук [2. С. 410]. В. П. Леонов, участвовавший в подготовке и издании первых двух выпусков «Академического дела 1929–1931 гг.: документы и материалы следственного дела, сфабрикованного ОГПУ» (вышли в свет в 1993 и 1998 гг.), существенно дополнил и переосмыслил этот тяжёлый период существования БАН.
Опасность для книг и библиотеки представляют не только идеологические, но и техногенные катастрофы. Автор снова обсуждает причины пожара в Библиотеке Академии наук в 1988 г. и последовавшие за ним события. Откликом на них явилась его книга «Библиотечный синдром», изданная в 1996 г. В рецензируемом издании В. П. Леонов обратился к анализу самих условий возможности трагедии, причинами которой он считал не только случайности, которых могло и не быть, но и глубинные причины – прежде всего отсутствие современных систем обеспечения безопасности библиотеки.
Восьмой раздел посвящён связям Библиотеки РАН с Международной ассоциацией библиофилов. Библиотека РАН вошла в состав этой ассоциации в 1994 г. В качестве представителя БАН В. П. Леонов участвовал в 11 коллоквиумах и конгрессах. Это дало ему возможность изучить зарубежный опыт и составить представление о книжных коллекциях, хранящихся в библиотеках, музеях и у частных лиц. Участие в конгрессах способствовало развитию культурных и научных связей, а также презентации редких собраний Библиотеки РАН за рубежом.
Особый интерес в рецензируемом издании представляют разделы о библиографии и библиографоведении как точной науке. Библиограф,
по мнению В. П. Леонова, не только систематизирует книжное собрание и составляет картотеку, но и помогает отыскать нужную публикацию. Он любитель книги, знающий её содержание, понимающий её смысл и значение в системе культуры. Интернет отбросил старые
способы систематизации книг в библиотечных каталогах [5]. Однако как подборка книг в электронных библиотеках, так и поисковые системы вызывают сомнения относительно их эффективности. Они выдают не только много «мусора», но и недостоверные источники, причём в большом количестве.
В условиях цифровизации перед библиографией встают новые задачи: во-первых, как стать полезной обществу, найти применение творческому потенциалу библиографов; во-вторых, как обеспечить читателям интерактивный доступ к международным и национальным библиографическим ресурсам; в-третьих, как разработать и внедрить более совершенные методы поиска информации, соединяющие гуманитарные знания классической библиографии с новыми системами реферирования, предметизации и автоматизации.
В. П. Леонов полагает: поскольку развитие библиографии идёт в сторону теоретического осмысления основ информатики и использования цифровых технологий, постольку необходимо обновление её терминологического словаря. Прежде всего, он анализирует и уточняет такие понятия, как библиографическое мышление, технобиблиография, веблиография, квантитативное библиографоведение.
В статьях шестого раздела представлена авторская концепция точного библиографоведения. В качестве основы использованы теории «дальнего чтения» Ф. Моретти и литературоведения Б. И. Ярхо. В. П. Леонов не ограничился сугубо сравнительным анализом – он показал значимость результатов этих концепций для развития современного библиографоведения. Моретти считал, что литературу следует изучать не вглядыванием в детали, а рассмотрением с дистанции:
в этом случае можно различить не только конкретные черты стиля того или иного автора, но и некие абстрактные закономерности, характеризующие сразу многие тексты.
В. П. Леонова интересовало и то, какие из представленных в книге Моретти количественных методов имеют отношение к библиографии.
По его мнению, ключ к этому лежит в данном Морретти определении: «Дальнее чтение, для которого расстояние… является условием получения
знаний, даёт возможность сосредоточиться на единицах, намного больших или намного меньших, чем текст: приёмах, темах, тропах или же жанрах и системах. И если в промежутке между очень маленьким и очень большим сам текст исчезнет, – что ж это будет одним из случаев, когда позволительно сказать: “меньше значит больше” (less is more)» [6. С. 83].
Метод, разработанный Моретти, подрывает стереотипы библиографической рутины, поскольку обращён к изучению всего мирового документного потока, а не только понятного и близкого библиографам «пристального чтения» [2. С. 308].
Призывая сохранить гуманитарный потенциал знания, В. П. Леонов считает, что библиографоведение – это точная наука. Для систематизации, хранения и поиска текстов нужны новые методы с использованием цифровых технологий. По сравнению с традиционным библиографоведением, в основе которого лежит многолетняя практика интеллектуального и ручного труда библиографа, точное библиографоведение опирается на цифровую обработку больших массивов библиографических данных с использованием сравнительно-статистических методов анализа [Там же. С. 302].
Подтверждение своей гипотезы В. П. Леонов находит в работе
Б. И. Ярхо «Методология точного литературоведения» [7], где представлена детальная программа изучения литературной синхронии и диахронии и подчёркнуто, что каждый этап исследования должен сопровождаться статистикой. Оригинальность работы заключается и в проведённой Б. И. Ярхо аналогии между литературой и науками о природе; его интерес к естественным наукам был обусловлен стремлением встроить литературоведение в сферу точных наук.
В. П. Леонов считает, что настало время в дополнение к литературоведческим исследованиям изучать библиографическое «дальнее чтение», под которым понимаются способы представления автоматизированной обработки библиографической информации. Это объединит формализованный анализ, количественные и библиографические методы.
Концептуальный характер библиографоведения, возникновение научных направлений в этой области свидетельствуют о том, что для изучения различных текстов необходимы разные методы. Для работы с
конкретными текстами используется метод «пристального чтения». Увеличение объёма и количества текстов, создание баз данных и электронных документов требуют новых методов «дальнего чтения». Электронный текст изначально связан с другими текстами, они объединены смысловой общностью, которая актуализируется благодаря наличию тэгов, ключевых слов и гиперссылок. В отличие от линейного прочтения печатной книги электронный текст читается диагональным способом, предполагающим не вдумывание, а умение «смотреть».
Л. Витгенштейн, рассуждая об универсальных чертах языковой игры, подчёркивал, что в них существует сложная сеть подобий, накладывающихся друг на друга и переплетающихся друг с другом, сходств в большом и малом [8. С. 111]. В электронных текстах также можно обнаружить формализованные признаки, характеризующие общий вид или род и отсылающие к похожим текстам.
Надо не только аналитически читать, но и смотреть на тексты под новым углом зрения. Этому способствует смешанный метод чтения, рассчитанный на чтение «суррогатных» текстов [2. С. 312, 297]. Попытки применить статистические методы «дальнего чтения» в гуманитарных науках автор книги находит у многих зарубежных и российских исследователей. Опора на эти разработки обусловила научную состоятельность концепции В. П. Леонова.
В жизни В. П. Леонова огромную роль сыграли его учителя, коллеги, единомышленники – им он посвятил последний раздел книги «Из третьей эпохи воспоминаний». В их числе директор БАН В. А. Филов – он руководил БАН в 1980–1988 гг.; педагог и библиографовед И. В. Гудовщикова; американский исследователь Питер Уотерс, оказавший неоценимую помощь в восстановлении книжных фондов БАН после пожара 1988 г.; президент Международной ассоциации библиофилов Энтони Хобсон; ведущий специалист в области наукометрии Юджин Гарфилд и другие.
Благодаря цифровым технологиям библиографическая информация становится всё более доступной. Поэтому, отмечает Валерий Павлович, услуги библиографа-универсала практически не используются.
А ведь он не только обладает обширными библиографическими знаниями, но и ориентируется во всём многообразии информационных ресурсов, совмещая использование цифровых технологий с традиционными методами разыскания документов. Взаимодействие библиографов и специалистов по информации способствует созданию единого информационного пространства и расширению возможностей, обогащающих библиографический поиск в условиях использования информационных технологий.
Многоаспектное изучение проблем, использование большого числа теоретических и современных работ делает книгу В. П. Леонова актуальной и интересной. Результаты представленных исследований могут быть использованы при разработке новых учебных курсов по библиографии и библиотековедению.
| 255 |
20220705.txt |
Cite: Ivanchenko D. A. The service-based model of educational organization’s library / D. A. Ivanchenko // Scientific and technical libraries. 2022. No. 7. P. 92–115. https://doi.org/ 10.33186/1027-3689-2022-7-92-115
В Стратегии развития библиотечного дела Российской Федерации на период до 2030 г., утверждённой Распоряжением Правительства Российской Федерации № 608-Р от 13 марта 2021 г. [1], отмечено, что библиотекам следует не только выполнять традиционные функции, но и переводить основные процессы деятельности на цифровые технологии, встраиваться в цифровую среду. Решение этих задач предусматривает глубокую цифровую трансформацию библиотек и разработку государственных цифровых систем и цифровых платформ для совместной работы библиотек всех уровней.
На наш взгляд, проблемам функционирования библиотек в современной системе образования уделяется незаслуженно мало внимания как со стороны научного сообщества, так и со стороны органов управления образованием. Представленная работа посвящена цифровой трансформации библиотек образовательных организаций.
Постановка проблемы
В Федеральном законе «Об образовании в Российской Федерации» говорится о необходимости формирования библиотек в организациях, осуществляющих образовательную деятельность, «в том числе цифровых (электронных) библиотек, обеспечивающих доступ к профессиональным базам данных, информационным справочным и поисковым системам, а также иным информационным ресурсам. Библиотечный фонд должен быть укомплектован печатными и (или) электронными учебными изданиями (включая учебники и учебные пособия), методическими и периодическими изданиями по всем входящим в реализуемые основные образовательные программы учебным предметам, курсам, дисциплинам
(модулям)» (ст. 18, п. 1 «Печатные и электронные образовательные и информационные ресурсы») [2. С. 28–29].
При этом дефиниции «цифровая библиотека» и «электронная библиотека» в тексте закона отсутствуют, отсылок к каким-либо иным документам, в которых было бы зафиксировано понятие цифровая (электронная) библиотека, не приводится.
В приказе Министерства просвещения Российской Федерации
№ 868 «Об утверждении аккредитационных показателей по основным общеобразовательным программам – образовательным программам начального общего, основного общего и среднего общего образования» одним из аккредитационных показателей названо «наличие цифровых (электронных) библиотек, обеспечивающих доступ к профессиональным базам данных, информационным справочным и поисковым системам, а также иным информационным ресурсам» [3].
Распоряжение Правительства Российской Федерации № 3427-р «Стратегическое направление в области цифровой трансформации образования, относящейся к сфере деятельности Министерства просвещения Российской Федерации» предусматривает создание электронной информационно-образовательной среды, включающей электронные информационные и образовательные ресурсы, информационные и телекоммуникационные технологии, обеспечивающие освоение образовательных программ в полном объёме независимо от места нахождения обучающегося.
В документе названы такие технологии, как «Цифровой помощник ученика», «Цифровой помощник родителя», «Цифровой помощник учителя», «Цифровое портфолио ученика», а также приведено определение библиотеки цифрового образовательного контента: «сервис, позволяющий использовать современный верифицированный цифровой образовательный контент и реализовывать образовательные программы углублённого уровня, выстраивая индивидуальные образовательные траектории, а также повышать профессиональные компетенции педагогов» [4]. Проект должен быть реализован до конца 2030 г.
На наш взгляд, проблемы электронных библиотек в документах, регулирующих создание и эксплуатацию цифровых и образовательных сервисов, рассматриваются слишком узко. Отсутствуют критерии
соответствия цифровой (электронной) библиотеки требованиям, предъявляемым «Законом об образовании в Российской Федерации»,
ФГОС, ГОСТ. Электронной библиотеке присваивается функционал хранилища электронного образовательного контента.
Последствия такого положения дел обусловлены как развитием цифровых технологий, так и реформированием образования.
Модернизация системы образования существенно расширяет образовательную инфраструктуру за счёт внедрения новых форматов и подходов, появления новых площадок по обмену знаниями («Кванториумы», «Точки кипения», «Точки роста» и др.). Повсеместное распространение мобильных устройств и технологий, позволяющих практически неограниченно использовать ресурсы интернета, меняет представления о потребителях информации, их ожиданиях, способах получения информации.
Ценность библиотек образовательных организаций в их текущем виде стремительно уменьшается: учащиеся и педагоги находят нужную им информацию в интернете. Библиотека перестаёт отвечать требованиям по предоставлению релевантной информации в условиях ограниченного времени; статус профессии библиотекаря существенно ниже, чем у других профессий в сфере работы с информацией. Библиотекарь, функции которого ограничиваются заказом и распределением учебной литературы, не воспринимается учащимися, преподавателями и администрацией образовательной организации равноправным участником образовательного процесса.
Возникшие противоречия характеризуются, с одной стороны, стремлением государства реформировать систему образования посредством её цифровой трансформации, внедрения новых подходов, технологий и сервисов; с другой – необходимостью переосмыслить роль и место библиотеки в системе образования, внедрить цифровые технологии, привлечь высококвалифицированные кадры.
Разработанность темы
В мире активно создаются национальные электронные библиотеки, библиотечные консорциумы, библиотеки университетов, издательств, отраслевые электронные библиотеки, веб-архивы. Основные исследования в этой области посвящены совершенствованию механизмов семантического поиска информации [5, 6]; хранению цифровой информации [7–9]; построению рекомендательных систем и сервисов [10, 11]. Отдельное внимание уделено вопросам авторского права в цифровой среде [12–14].
В зарубежной профессиональной литературе использование электронных библиотек в начальной и средней школе начали обсуждать на рубеже XX–ХХI вв. Отмечалось, в частности, что электронные библиотеки открывают доступ к разнообразным информационным ресурсам и позволяют учителям и учащимся создавать распределённые обучающие сообщества вне школы [15]. Рассматривались вопросы использования электронной библиотеки как среды для школьного обучения [16]; анализировались проблемы подготовки специалистов, способных эффективно работать с электронными библиотеками [17].
В начале 2000-х гг. роль школьной библиотеки в образовательных системах многих стран изменилась. Современные библиотечные центры организаций образования стали поддерживать инфраструктуру интерактивных сетевых сообществ [18], систем электронного обучения [19], виртуальных образовательных пространств [20], центров дополненной реальности в сфере детского обучения и чтения [21], становясь ключевым элементом инфраструктуры системы непрерывного образования [22], в том числе с применением технологий адаптивного, индивидуализированного обучения [23].
Возможности электронных библиотек – ключевой элемент подобных изменений. Так, в Индии электронные библиотеки способствуют повышению качества образования в сельских районах [24]; в Италии – встраиваются в систему открытого образования [25]; в Тайване – используются для мобильного обучения [26] и т. д.
Различные аспекты использования цифровых технологий в библиотеках образовательных организаций обсуждаются в работах исследователей из Бразилии, Иордании, Кении, Нигерии, Пакистана, Скандинавии, Финляндии, Чили, Эквадора, Эстонии и др.
В современной зарубежной практике под цифровой (электронной) библиотекой (Digital Library) понимают базу данных цифровых объектов (тексты, изображения, аудио, видео и др.) и набор инструментов для организации, поиска и извлечения контента, содержащегося в библиотеке [27–31].
Проблемы электронных библиотек рассмотрены в работах отечественных учёных А. Б. Антопольского, А. И. Земскова, Я. Л. Шрайберга. В среде библиотековедов термин электронная библиотека имеет широкое толкование: локальные или распределённые ресурсы, объединённые единой идеологией структуризации и доступа [32. С. 5]; информационная система, позволяющая надёжно сохранять и эффективно использовать разнообразные коллекции электронных документов, локализованных в системе и доступных ей через телекоммуникационные сети [33. С. 5; 34. С. 184]; самостоятельная библиотека, информационные ресурсы которой представлены только в электронном виде, а обслуживание пользователей осуществляется в интерактивном режиме с помощью средств телекоммуникации [35. С. 19] и т. д.
Для информационных систем, содержащих научные и образовательные электронные коллекции, введено понятие электронная библиотечная система – «совокупность используемых в образовательном процессе электронных документов, объединённых по тематическим и целевым признакам, снабжённая дополнительными сервисами, облегчающими поиск документов и работу с ними» [36. С. 37–38]. Сегодня этот термин используется в ряде нормативно-правовых документов, регламентирующих деятельность высшего образования, для обозначения образовательных электронных информационных ресурсов.
В качестве синонима термина электронная библиотека нередко используют понятия цифровая библиотека, виртуальная библиотека, медиатека.
В 2017 г. в Российской Федерации введён ГОСТ Р 7.0.96-2016 «Электронные библиотеки. Основные виды. Структура. Технология формирования», который установил основные характеристики электронных библиотек, необходимый набор видовых параметров; определил состав, структуру, функциональность, организационные основы электронной библиотеки, необходимые термины и их определения. Под электронной библиотекой в ГОСТе понимается «информационная система, предназначенная для организации и хранения упорядоченного фонда электронных объектов и обеспечения доступа к ним с помощью единых средств навигации и поиска» [37. С. 4].
Основная задача электронных библиотек научно-образовательной тематики – интеграция электронных информационно-образовательных ресурсов, эффективная навигация и обеспечение доступа к контенту независимо от местоположения пользователя. В рамках государственного сектора информационно-библиотечной сферы ведущая роль в создании электронных образовательных коллекций принадлежит вузам. Университетские коллекции чаще всего ориентированы на систему открытого образования и включают в себя учебники, учебные и методические пособия, лекции и т. п. [38. С. 20].
Деятельность электронных библиотек в образовательных организациях регламентирует ГОСТ Р 57723-2017 «Информационно-коммуникационные технологии в образовании. Системы электронно-библиотечные. Общие положения», который вошёл в комплекс стандартов «Информационно-коммуникационные технологии в образовании» и определил требования к автоматизированным информационным системам поддержки электронных библиотек образовательных организаций независимо от направления их деятельности (классическое, техническое, гуманитарное и др.), уровня образования и статуса (университет, академия, институт, колледж, лицей и др.), а также к внешним автоматизированным информационным системам, предоставляющим образовательным организациям доступ к дополнительным фондам электронных документов.
В ГОСТе наряду с термином электронная библиотека закреплено понятие электронно-библиотечная система (ЭБС) – «автоматизированная информационная система, базы данных которой содержат организованную коллекцию электронных документов, включающую электронные издания, используемые для информационного обеспечения образовательного и научно-исследовательского процесса в образовательных организациях, обеспечивающая возможность доступа к электронным документам через сеть Интернет» [39. С. 4].
Анализ двух ГОСТов позволяет считать, что ключевое отличие электронных библиотек от ЭБС заключается в том, что последние «должны быть унифицированы для обеспечения их интероперабельности и интеграции в электронную информационно-образовательную среду организации <…> электронные образовательные ресурсы и электронные информационные ресурсы, составляющие основу контента электронно-библиотечных систем, должны быть систематизированы
в соответствии со спецификой реализуемых в образовательной организации образовательных программ и обеспечивать требования к качеству и доступности образования, в том числе с учётом индивидуальных предпочтений и использования обучаемыми с ограниченными возможностями» [39. C. 4].
Несмотря на то, что положения ГОСТа разработаны для всех уровней образования, фактически ЭБС могут позволить себе крупные издательства и университеты [40–42], в редких случаях – средние специальные образовательные организации [43–45]. Причины этого, на наш взгляд, лежат в некоторой избыточности рекомендуемого функционала, особенно для общеобразовательных организаций; сложностью создания и администрирования собственных ЭБС; существенными расходами на поддержание работоспособности, оцифровку контента, оплату работы специалистов и т. д.
При этом в ГОСТ Р 57723-2017 отдельно отмечено, что «ЭБС образовательной организации может быть создана как с помощью отдельного программного комплекса, эксплуатируемого непосредственно в образовательной организации, так и с помощью совокупности подобных комплексов, ЭБС агрегаторов контента, ряд из которых эксплуатируется внешними операторами, если они образуют единую информационную систему, используемую в образовательной организации» [39. С. 4].
Это приводит к тому, что вместо создания и развития собственных ЭБС образовательные организации оформляют электронную подписку на внешние электронные ресурсы (индексы цитирования, патентную информацию, полнотекстовые и реферативные базы данных) [46].
Сегодня в отечественной практике отсутствует согласованное мнение относительно использования электронных библиотек в образовательных организациях. Разнообразие подходов и нормативных документов, определяющих её функциональность, приводит к тому, что под электронной библиотекой нередко понимают набор ссылок на внешние ресурсы или документы, размещённые в облачных хранилищах на сайте образовательной организации или в персональном компьютере библиотекаря.
В связи с этим отметим, что в контексте построения цифровой образовательной среды требуются уточнение понятия цифровая (электронная) библиотека образовательной организации, определение её минимального состава, функциональности и требований к контенту с учётом современных тенденций в области цифровой трансформации образования.
На наш взгляд, под цифровой (электронной) библиотекой образовательной организации целесообразно понимать комплекс организационных, программных и технологических инструментов, предназначенных для обеспечения образовательной деятельности различными видами цифрового контента, автоматизации основных процессов библиотечно-информационного обслуживания и интегрированных на уровне пользовательских данных с библиотечно-информационными сервисами, электронными и публичными библиотеками, цифровыми образовательными ресурсами и платформами.
Выбор методологии
При разработке цифровой (электронной) библиотеки необходимо определить перечень задач, которые будут решаться с помощью информационных технологий и средств автоматизации, и построить целевую модель.
Для построения модели цифровой (электронной) библиотеки предлагается использовать сервисный подход – структурированное описание перечня услуг по сбору, обработке, хранению, представлению и передаче информации, которая будет предоставляться пользователям библиотеки: учащимся, педагогам, родителям и административному персоналу образовательной организации с предложением набора цифровых сервисов.
Необходимо учитывать опыт библиотек ведущих образовательных организаций мира. Наиболее целесообразным нам представляется применение инструментов цифровой трансформации в рамках инициативы Educause [47. С. 4–5], а также процессный подход к информатизации образовательной организации, описанный в IBS [48. С. 27–35].
Критерием выбора указанных инструментов стала не только ориентация на цифровую трансформацию библиотеки, изменение управленческих и коммуникационных процессов в её деятельности, но и направленность на формирование и распространение новых педагогических практик работы образовательной организации за счёт возможностей библиотеки.
Выявлять сервисы для модели цифровой (электронной) библиотеки будем в соответствии со следующими принципами:
включённость в общую логику стратегии цифровой трансформации образования [4, 49]
поддержка одного или нескольких направлений деятельности
образовательной организации (образовательная, воспитательная, культурно-просветительская, проектная деятельность и т. д.);
пользователи – все участники образовательных отношений: учащиеся, родители (законные представители) несовершеннолетних обучающихся, педагогические работники и их представители;
реализация группы других сервисов (инфраструктурные сервисы);
аналогичные сервисы предоставляются библиотеками ведущих образовательных организаций.
Построение сервисной модели
Выбранная методология позволила выделить следующие целесообразные для большинства образовательных организаций сервисы в составе цифровой (электронной) библиотеки.
Минимальный набор инфраструктурных сервисов:
сервисы аутентификации и управления доступом в различных информационных системах;
сервисы управления параметрами безопасности серверов и рабочих станций, включая антивирусное обеспечение;
сервисы хранения файловых ресурсов и резервного копирования;
сервисы сети передачи данных, обеспечивающие доступ к внутренним ресурсам образовательной организации и безопасный доступ к внешним интернет-ресурсам.
Базовый набор прикладных сервисов:
автоматизированная библиотечно-информационная система (АБИС), обеспечивающая создание и ведение электронного каталога путём создания собственных или заимствования готовых библиографических записей из внешних ресурсов;
система хранения собственного контента образовательной организации в различных форматах, обеспечивающая полнотекстовый поиск и регламентированный онлайн-доступ;
доступ к внешним ресурсам и ЭБС (НЭБ «Свет», «ЛитРес: Школа», Национальная электронная детская библиотека и др.);
сайт библиотеки или раздел на сайте образовательной организации для информирования пользователей, организации виртуальных выставок, публикации дайджестов и др.
Основной набор прикладных сервисов:
система автоматизации процессов книгообеспеченности и комплектования, интегрированная с федеральным и региональными перечнями учебников и каталогами ведущих поставщиков контента;
доступ к верифицированному контенту «Библиотеки цифрового образовательного контента» и сервису «Цифровой помощник ученика», разрабатываемых в рамках Стратегии цифровой трансформации образования РФ;
дискавери-сервис, позволяющий через единую точку входа (поисковую строку) объединять в поисковой выдаче ресурсы различных поставщиков контента, включая ресурсы образовательных онлайн-платформ;
сервис избирательного распространения информации (ИРИ), позволяющий рассылать уведомления об окончании срока выдачи литературы, новых поступлениях в библиотеку, мероприятиях и пр.;
сервис аналитики и подготовки отчётов, позволяющий вести текущий учёт деятельности библиотеки и собирать статистику в автоматическом режиме;
личный кабинет, в котором в зависимости от прав пользователя отображается информация о фондах библиотеки, читателях, выданных изданиях, сроках сдачи; предусмотрена возможность рассылать сообщения, готовить отчёты и т. д.).
Дополнительный набор сервисов:
автоматизированная книговыдача на основе технологии штрихкодирования или RFID;
электронный читательский билет, интегрированный с пропуском СКУД, социальной или банковской картой, мобильным приложением и др.
Общий вид сервисной модели представлен на рис. 1.
Рис. 1. Сервисная модель цифровой (электронной) библиотеки
образовательной организации
Построение более подробной и при этом универсальной модели, которая подходила бы любой образовательной организации, невозможно в силу того, что с повышением детализации процессов вероятность их соответствия конкретным описаниям уменьшается. При возникновении подобной задачи можно дополнить и адаптировать предлагаемую модель в соответствии со спецификой образовательной организации и воспроизвести предлагаемую логику рассуждений применительно к модифицированной модели.
Данные в сервисной модели
Для интеграции цифровой (электронной) библиотеки в деятельность образовательной организации в работе её сервисов должны использоваться данные из смежных систем. Назовём их минимальный набор.
1) данные об учащемся: возраст/класс; успеваемость; интересы/дополнительное образование; участие в конкурсах, олимпиадах;
2) данные об образовательной программе: учебный тематический план; внеурочная деятельность; рекомендованная дополнительная литература; педагоги;
3) сведения о контенте образовательной организации: данные библиотеки электронного образовательного контента в привязке к учебному плану; данные об учебниках и учебных пособиях; данные о дополнительной литературе в электронном и бумажном форматах; данные о собственном контенте;
4) данные о читательской активности учащегося: реестр прочитанной литературы; доступ к электронному контенту образовательной организации; доступ к ресурсам внешних ЭБС; поисковые запросы в дискавери-сервисе;
5) данные из внешних систем: читательская активность в публичных детских и юношеских библиотеках; лайки и комментарии к цифровому контенту (для мобильных библиотек); время, потраченное на прочтение (для мобильных библиотек).
Такой подход к построению цифровой (электронной) библиотеки позволит не только автоматизировать рутинные процессы и повысить эффективность текущей работы, но и сконструировать новые аналитические цифровые сервисы путём агрегации различных данных (см. табл.).
Аналитические сервисы
в составе цифровой (электронной) библиотеки
Сервис
Пользователи
На каких этапах
востребован
Рейтинг читателя, построенный с учётом
прочитанной и прорецензированной
(опционально) литературы
(описательная аналитика)
Библиотека,
учащиеся,
родители,
преподаватели
На всём протяжении
обучения
Оценка востребованности контента
с учётом количества учащихся
в разрезе учебной программы, авторов,
направлений допобразования
(описательная аналитика)
Библиотека,
учебный отдел,
преподаватели
Разработка учебной
программы, расчёт
книгообеспеченности
учебного процесса,
закупка образовательного контента
Сервис прогнозирования успеваемости
учащихся в зависимости от активности
при работе с образовательным
контентом (прогнозная аналитика)
Учебный отдел,
преподаватели,
родители
На всём протяжении
обучения
Рекомендательный сервис по подбору
актуального и наиболее востребованного
контента в соответствии с интересами и
способностями учащихся
(моделирующая аналитика)
Учащиеся,
родители
Построение
индивидуальной
траектории учащегося,
настройка адаптивного
обучения
Предложенные сервисы и данные позволят построить персональный профиль (портфолио) читателя, который будет актуализироваться на протяжении всего обучения и позволит в автоматическом режиме отслеживать читательскую активность, используя данные из разных библиотек; вести дневник читателя; выстраивать персональные траектории учащегося в зависимости от его интересов; предлагать дополнительные источники информации в соответствии с результатами освоения учебной программы.
Данный сервис, по нашему мнению, будет востребован всеми участниками образовательных отношений: ученик может использовать его в качестве рекомендательного; родители смогут отслеживать читательскую активность ребёнка, его интересы; педагоги увидят взаимосвязь между освоением учебной программы и прочитанными книгами.
Концепт подобного сервиса представлен на рис. 2.
Выводы
Цифровая (электронная) библиотека способна не только оптимизировать информационное обеспечение образовательной деятельности, но и стать основой для формирования и распространения новых практик работы организации в интересах всех участников образовательных отношений.
Сервисная модель цифровой (электронной) библиотеки, интегрированная на уровне пользовательских данных с библиотечно-информационными сервисами, электронными и публичными библиотеками, позволит изменить управленческие и коммуникационные процессы в работе образовательной организации, расширит спектр образовательных сервисов, позволит формировать аналитику, невозможную сегодня, развивать новые инструменты для оценки, прогнозирования и моделирования образовательной деятельности.
Предложенные подходы к построению сервисной модели цифровой (электронной) библиотеки образовательной организации могут быть использованы руководителями органов управления образованием, руководителями образовательных организаций и сотрудниками библиотек с целью цифровой трансформации библиотек образовательных организаций.
Организационные и технические аспекты построения цифровых (электронных) библиотек образовательных организаций и их интеграция с существующей образовательной и библиотечно-информационной инфраструктурой требуют дополнительных исследований,
о которых будет рассказано в следующих публикациях автора.
| 301 |
20250602.txt |
Cite: Kozlov S. V. Robert Darnton's “Communications Circuit”: The Challenges of the Digital Age // Scientific and technical libraries. 2025. No. 6, pp. 40–55. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2025-6-40-55
Введение
С момента появления печатного станка книга была не только инструментом передачи знаний, но и важным культурным артефактом, способствующим формированию массовых представлений и трансляции культурных ценностей. Роберт Дарнтон, исследуя процессы книгоиздания в XVIII в., предложил модель коммуникативного цикла, которая структурировала взаимодействие между ключевыми участниками книжной коммуникации: авторами, издателями, книготорговцами и читателями. Эта модель позволяла отразить весь процесс создания и распространения книги, начиная от формирования её замысла автором до восприятия читателем, с последующей обратной связью.
Однако в последние десятилетия издательская индустрия претерпела значительные изменения. Цифровизация, появление платформ самоиздания, электронных книг и социальных медиа не только сделали процесс публикации более доступным, но и радикально изменили роль каждого участника коммуникативного цикла. В связи с этим перед исследователями, работающими в предметных областях истории книги и теории медиа, встала задача адаптировать существующую модель к новой ситуации.
Цель данной статьи – показать, каким образом цифровая эпоха изменила модель коммуникативного цикла Дарнтона, подчеркнуть её эвристическую ценность и обозначить направления для её дальнейшей адаптации в условиях стремительно меняющейся медиасреды.
1. Модель коммуникативного цикла:
значение и эвристический потенциал
В 1982 г. историк культуры и специалист по истории Франции XVIII в. Роберт Дарнтон в своём эссе “What is the history of books?” предложил модель коммуникативного цикла, которая явилась значимым методологическим новшеством в историко-книжных исследованиях. Р. Дарнтон предположил, что предметная область истории книги как формирующейся научной дисциплины может быть определена как «социальная и культурная история коммуникации посредством печати: как идеи передавались посредством печати и как воздействие печатного слова влияло на мышление и поведение человечества в течение последних пятисот лет» [1. P. 65].
Предложенный исследователем подход позволяет комплексно анализировать процессы производства, распространения и потребления печатной продукции в историческом контексте. Модель описывает процессы взаимодействий между различными агентами, вовлечёнными в книжную коммуникацию: авторами, издателями, типографами, распространителями, книготорговцами и читателями. Историческая значимость модели заключается в её способности фиксировать социальные роли участников коммуникативного процесса. Она подчёркивает взаимосвязь и взаимозависимость всех вовлечённых в него агентов, что позволяет исследовать не только текстуальные аспекты, но и материальные, экономические и социальные факторы, влияющие на историю книги. Р. Дарнтон отмечал, что «части не приобретают своего полного значения, если они не связаны с целым, и некоторый целостный взгляд на книгу как на средство коммуникации представляется необходимым, если мы хотим избежать фрагментации истории книги» [1. P. 67].
Этот подход подчеркнул важность системного анализа, направленного на исследование всего цикла циркуляции текстов в обществе, а не отдельных аспектов этого процесса.
Автор указывал, что его модель разработана для изучения производства и распространения книг в период с 1500 по 1800 г. [1. P. 77; 2. P. 504]. При этом она стала одной из основополагающих парадигм для истории книги как научной дисциплины. С момента своей первой публикации работа Р. Дарнтона неоднократно переиздавалась, обсуждалась, пересматривалась и дополнялась, став эвристическим ориентиром для значительного числа историко-книжных исследований.
К теории Р. Дарнтона обращаются и коммуникативисты, учитывая что она применима к более широким концепциям коммуникации и медиа.
В научной литературе вклад Р. Дарнтона в понимание социокультурных механизмов функционирования печатной книги оценивается как фундаментальный. Его модель позволяет анализировать книгу в контексте её социального, экономического и культурного окружения, что расширяет рамки традиционного литературоведческого подхода. Британские исследователи Падмини Рэй Мюррей и Клэр Сквайрс высоко оценивают эту модель, отмечая, что хотя она была призвана описать, «как интеллектуальная собственность распространялась во Франции XVIII в., [но] оказалась в значительной степени точным отражением издательской индустрии до конца XX в.» [3. P. 4]. Схожего мнения придерживаются Джен Пекоски и Хизер Хилл, которые указывают, что, хотя «модель Дарнтона основана на изучении книгоиздания во Франции XVIII в., но этот пример по-прежнему является центральным и актуальным не только для области истории книги, но и для сферы информационных исследований», поскольку даёт основу для анализа социальных ролей акторов, участвующих в издательском процессе [4. P. 609].
Модель Дарнтона также нашла применение в исследовательских практиках, связанных с историей медиа и коммуникации, благодаря своему акценту на междисциплинарный подход и взаимодействие социальных и экономических факторов. Согласно Дж. Пекоски и Х. Хилл, модель Дарнтона, включающая интеллектуальное влияние, публичность, политические и экономические условия, позволяет исследователям видеть книжную культуру не как изолированную систему, а как часть более широкой социальной и культурной структуры.
Отметим, что при несомненной значимости модели Р. Дарнтона и высоких оценках её эвристического потенциала в зарубежных историко-книжных и медиаисследованиях до недавнего времени она не находила применения в отечественном книговедении. Лишь в последние годы стали появляться посвящённые ей работы [5–8].
2. Трансформация книжной коммуникации в цифровую эпоху
Изменения, которые произошли в коммуникационных технологиях на рубеже тысячелетий, привели к масштабной трансформации книжной коммуникации. Они затронули как традиционные роли, так и структуру взаимодействий агентов. Технологический прогресс не только изменил способы производства и распространения текстов, но и расширил возможности взаимодействия между авторами, читателями и посредниками. Для обозначения совокупности изменений (технических, экономических, культурных, социальных) в научном и медийном дискурсе используется концепт «цифровая эпоха»1.
В научной литературе «цифровая эпоха» обычно трактуется как период, который характеризуется следующими основными чертами:
1. Цифровые технологии становятся массовыми и доступными
(от персональных компьютеров до облачных сервисов и смартфонов) [9].
2. Ключевым ресурсом экономики и общества становится цифровая информация, а не только физические товары или традиционные средства производства [10].
3. Коммуникационные практики (личные и массовые) смещаются в онлайн-пространство, формируя новые социальные институты и изменяя повседневную культуру [11, 12].
4. Медиасреда существенно усложняется: вместо единичных центров производства контента (редакции, издательства, телеканалы) формируется «многоточечная» сеть, в которой практически любой пользователь может выступать и как автор, и как читатель/зритель, и как распространитель информации [13, 14].
В контексте книжной коммуникации цифровая эпоха повлекла за собой следующие фундаментальные изменения.
Происходит переход от традиционных печатных форм к цифровым форматам, к которым относятся электронные книги, аудиокниги, онлайн-платформы для самоиздания, социальные сети, каналы блогеров, сервисы подписки и т. д. Все эти новые элементы усложняют и расширяют круг участников книжной коммуникации и изменяют их роли в коммуникационном процессе. В результате классический печатный (и вещательный) контент дополняется или вытесняется цифровыми форматами, создавая новые каналы распространения и потребления культурных продуктов.
Масштабные изменения происходят и в самой книжной индустрии. Британский социолог Дж. Б. Томпсон, проанализировавший трансформации, происходящие в издательском секторе под влиянием глобализации, цифровизации и изменений в потребительском поведении, на основе эмпирических данных и интервью с ключевыми фигурами индустрии, показал, как экономические и технологические факторы влияют на редакционную политику, выбор авторов и жанров, а также на формирование читательских предпочтений. В частности, он отмечает тенденцию к коммерциализации и фокусировке на бестселлерах, что может ограничивать культурное разнообразие и доступность нишевых или экспериментальных литературных произведений [15].
Нельзя не упомянуть и о роли, которую в современном коммуникативном цикле играют онлайн-платформы. Такие компании, как Amazon и Google, не только выполняют функции посредников, но и активно формируют читательские предпочтения с помощью алгоритмов. Рекомендательные системы, основанные на данных о поведении пользователей, стали важным инструментом в издательской индустрии, что позволяет издателям лучше понимать свою аудиторию и предлагать целевые продукты.
Цифровизация создала условия для дезинтермедиации и реинтермедиации. В исследованиях медиа и истории книги под дезинтермедиацией (англ. disintermediation) обычно понимают процесс, при котором традиционные посредники между производителем контента и аудиторией (например, издатели, книготорговцы, редакторы) оказываются либо исключёнными из цепочки, либо их роль значительно ослабевает. В результате автор и читатель получают возможность взаимодействовать напрямую, без ряда классических институциональных фильтров. Типичным примером дезинтермедиации являются самоиздание и распространение электронной книги напрямую через онлайн-платформу. Вслед за дезинтермедиацией часто наступает реинтермедиация (англ. reintermediation) – появление или усиление новых посредников и сервисов, которые берут на себя функции тех участников цепочки, которые были исключены или ослаблены. Если при самоиздании автор минует традиционное издательство, то роль «отсутствующего» посредника частично берут на себя платформы агрегаторов (Amazon Kindle Direct Publishing, Ridero, «ЛитРес: Самиздат» и т. д.). Они предоставляют инструменты для макетирования, продвижения, аналитики продаж, коммуникации с читателями, а иногда и редакторские услуги. В итоге выстраивается новая структура, в которой формируются иные формы зависимости, контроля или маркетинговой поддержки; так восстанавливается (пусть и в иной форме) посредничество между автором и читателем [16].
Важнейшей чертой цифровой эпохи стало и изменение роли читателя. Развитие социальных медиа привело к росту влияния читателей на распространение и продвижение книг. Для концептуализации нового состояния медиасреды американский теоретик медиа Генри Дженкинс ввёл понятие «конвергентная культура», которое предполагает стирание границ между старыми и новыми медиа, формирование единого информационного пространства, а также активное участие аудитории в создании и распространении контента. В цифровую эпоху читатели становятся активными участниками коммуникационного процесса, влияют на мнение о книгах и авторах через рецензии, рейтинги и обсуждения в сети [13]. Если в период доминирования печатной культуры читатели находились в конце коммуникативного цикла, не оказывая значительного влияния на процесс создания текста, то в цифровую эпоху они зачастую оказывают влияние на автора ещё до официальной публикации, выражая свои предпочтения и обратную связь через комментарии и отзывы. Один из примеров такого влияния проанализировали, в частности, Джен Пекоски и Хизер Хилл, рассмотрев историю создания романа «Пятьдесят оттенков серого» британской писательницы Э. Л. Джеймс (изначально появился как фанфикшен-произведение, затем стал самостоятельной самиздатной книгой, которая впоследствии была издана традиционным способом [4]).
Таким образом, в эпоху цифровизации и многоканальной коммуникации взаимодействие между авторами, издателями и читателями выходит за рамки «классического» коммуникативного цикла. Понимание и анализ описанных выше процессов требуют пересмотра концептуального аппарата, в том числе и модели Дарнтона.
3. Адаптация модели Дарнтона к новым реалиям:
варианты исследовательских подходов
Уже в конце 1990-х – начале 2000-х гг. исследователи стали указывать на то, что модель коммуникативного цикла, созданная Дарнтоном для эпохи, когда доминировала печатная книга, уже не способна в полной мере отразить современные реалии циркуляции текстов в культуре и нуждается в корректировке. В ответ на эти вызовы учёные предлагают различные пути её переосмысления и расширения, чтобы сохранить концептуальное ядро и одновременно учесть трансформации, вызванные цифровой эпохой. Рассмотрим наиболее заметные подходы к адаптации модели (в порядке их появления).
Одним из первых на ограничения модели Дарнтона указал голландский исследователь Адриан ван дер Вейл. Анализируя цифровую передачу текста через интернет, учёный предложил расширить и переосмыслить эту модель в связи с развитием коммуникационных технологий. Он указал, что цифровые технологии радикально меняют логику производства, распространения и потребления текстов, трансформируя каждую фазу модели [17].
Британские учёные Дэвид Финкельштейн и Алистер Маклири, признавая, что элементы модели Дарнтона остаются актуальными и в настоящее время, указывают, что под влиянием цифровых технологий происходит их адаптация к новым условиям. В частности, в цифровой среде традиционные агенты цикла (издатели, книготорговцы и т. д.) трансформируются или заменяются новыми структурами, такими как онлайн-платформы (Amazon, Apple iBooks, Scribd и др.) [18. P. 122–123]. Норвежский исследователь Терье Хиллесунд отмечает, что Дарнтон «основывал свою модель на книжной торговле XVIII в. в Европе, из-за чего она плохо подходит для изучения книги в другие исторические периоды, особенно в контексте рукописных традиций… и для изучения цифровых книг» [19].
Британские исследователи П. Р. Мюррей и К. Сквайрс оценивают модель Дарнтона как полезную, но устаревшую в условиях цифровой эпохи. По их мнению, в XXI в. технологические изменения привели к радикальным сдвигам в издательском процессе. Авторы указывают, что отразившаяся в модели Дарнтона «традиционная цепочка создания ценности, прослеживающая путь интеллектуальной собственности от автора к читателю, была нарушена и дезинтермедиирована на каждом этапе» [3. P. 3]. Исследователи предложили собственную «модель цифрового коммуникативного цикла», учитывающую появление платформ самоиздания, снижение роли традиционных посредников (таких как литературные агенты и издатели) и повышение значимости цифровых платформ и социальных сетей. Их модель показывает, что современная книжная коммуникация строится не линейно, а как сеть, в которой участники цикла действуют в сложной системе взаимосвязей.
Североамериканские исследователи Дж. Пекоски и Х. Хилл рассматривают влияние читателей на процесс публикации и изменение традиционных издательских моделей в условиях цифровой эпохи.
В своей статье «За пределами традиционных издательских моделей: исследование взаимоотношений между авторами, читателями и издателями» авторы показывают, что в цифровую эпоху читатели становятся активными участниками процесса создания, распространения и популяризации книг. Исследователи подчёркивают, что обратная связь с читателями (комментарии, рейтинги, рецензии, обсуждения на платформах подобных Goodreads) в настоящее время оказывает прямое влияние на издательские решения: читатели становятся соавторами, редакторами и промоутерами, авторы активно взаимодействуют с аудиторией, а издатели реагируют на популярность книг в цифровой среде и переосмысливают свою роль [4].
Голландская исследовательница Анна Соресси отмечает, что с развитием цифровых технологий и социальных медиа модель Дарнтона устарела и больше не отражает современные реалии издательского бизнеса. Причину этого она видит в том, что эта концепция не учитывает такой значимый фактор, как цифровая революция. Она изменила функцию издателя, который играл роль культурного «привратника» (gatekeeper), решающего, какие книги выходят в свет. Однако современные технологии, приведшие к появлению новых маркетинговых стратегий, основанных на анализе данных, позволяют выявлять литературные тренды через предпочтения читателей. Это позволило авторам и читателям взять на себя функции продюсирования и продвижения книг. В цифровую эпоху издательская цепочка включает литературных агентов, которые стали связующим звеном между авторами и издателями; самиздат и платформы, такие как Amazon и Wattpad, позволяющие авторам обходить традиционные издательские структуры; читателей, ставших активными участниками процесса, благодаря рецензиям, краудфандингу и продвижению контента в соцсетях [20].
С учётом названных подходов и высказанной их авторами критики представляется целесообразным предложить несколько принципиальных направлений, позволяющих адаптировать и усовершенствовать модель Дарнтона для использования в контексте цифровой эпохи.
Прежде всего необходимо отойти от классической линейной структуры «автор – издатель – книготорговец – читатель», поскольку современная книжная коммуникация всё чаще выстраивается как разветвлённая сеть, в которой каждый участник (автор, платформа, читатель, издатель, агрегатор и т. д.) может одновременно взаимодействовать с несколькими «узлами» и формировать связи, выходящие за рамки строгой иерархии. Во-вторых, следует учитывать роль алгоритмов и больших данных: технологические платформы сейчас не просто предоставляют авторам и издателям инфраструктуру, но и формируют предпочтения аудитории, используя персонализированные рекомендации, зависящие от цифровых следов пользователей. В-третьих, требуется расширить представление об активности читателя, который уже не является пассивным конечным звеном: через краудфандинг, фанатские сообщества и прямую обратную связь читатель может влиять на процесс создания книги ещё до её официальной публикации, становясь фактически соавтором и «соорганизатором» контента. Наконец, представляется необходимым дополнить модель многоуровневыми схемами, показывающими, как экономические, социальные и технологические факторы на разных этапах жизненного цикла книги изменяют потоки информации и капитала.
Такой подход позволит детальнее понять, как именно трансформируется издательский процесс при переходе от традиционных печатных форм к гибридным или полностью цифровым моделям.
В наибольшей степени изменения, произошедшие в книжной коммуникации в цифровую эпоху, учитывает «модель цифрового коммуникативного цикла», разработанная П. Р. Мюррей и К. Сквайрс (см. рисунок). Эта модель, предлагающая визуализацию сетевых взаимодействий между авторами, издателями и читателями, ещё не получила признания специалистов по истории книги и теории коммуникации и нуждается в доработке и уточнении. Уточнённая модель должна отражать нелинейную и постоянно эволюционирующую природу современной коммуникации, одновременно сохраняя главное достоинство концепции Дарнтона – целостное видение социально-экономических отношений, возникающих в процессе обращения книги в обществе.
Представленные идеи не исключают важности и исторической ценности оригинальной модели Дарнтона. Напротив, они основываются на её принципах системности и учёте социальных ролей. Однако, чтобы модель сохраняла эвристическую ценность, её необходимо расширять, включая в неё как новые институты (социальные медиа, платформы, агрегаторы), так и возросшую активность читателей.
Заключение
Роберт Дарнтон внёс значительный вклад в историю книги, предложив концепцию коммуникативного цикла. Эта модель, впервые представленная им в 1982 г., объясняет, как текстовые произведения переходят от авторов к читателям через посредников, таких как издатели, печатники, книготорговцы и др. Концепция Дарнтона является основой для исследований книжной культуры, поскольку охватывает весь процесс создания, распространения и потребления текстов, включая социальные и культурные факторы.
Цифровая эпоха внесла значительные изменения в традиционную модель коммуникационного цикла Дарнтона. Размывание ролей агентов книжной коммуникации, растущее влияние платформ и активное участие читателей сделали коммуникационные процессы более сложными и сетевыми. Эти изменения подчёркивают необходимость адаптации модели для отражения современных реалий издательской индустрии.
Критические оценки модели Дарнтона связаны с её недостаточной гибкостью в отношении нелинейных и децентрализованных коммуникационных сетей современности. Тем не менее она остаётся основополагающей для понимания исторических процессов в книжной сфере и служит отправной точкой для дальнейших исследований и теоретических разработок в области истории книги и коммуникации.
Несмотря на ограничения, модель Дарнтона остаётся важным инструментом анализа издательских процессов. Адаптации, предложенные современными исследователями, демонстрируют её гибкость и потенциал. Дальнейшие исследования должны учитывать роль данных, алгоритмов и социальных сетей, а также продолжать разработку моделей, отражающих сетевую природу взаимодействий в современной цифровой среде.
| 568 |
20210506.txt |
Социально-политические и экономические изменения, происходящие в России в последние десятилетия, оказали большое влияние на характер и содержание развития высшей школы, выполняющей функции подготовки и включения индивида в различные сферы жизнедеятельности. Проблема повышения качества образования в настоящее время является одной из основных в системе «вуз – общество», её решение немыслимо без разработки эффективного инструментария информационно-методического обеспечения образовательной среды.
Несмотря на имеющийся значительный опыт вузов страны в совершенствовании учебно-методического обеспечения, существует проблема информационного сопровождения новых образовательных стандартов. А недостаточное осмысление библиотечно-информационной коммуникации, отсутствие средств интеграции образовательных информационных ресурсов информационно-библиотечной отрасли обусловлены следующим:
в библиотеках образовательных учреждений, осуществляющих подготовку библиотечно-информационных специалистов, не хватает литературы по реализуемым направлениям подготовки;
имеющиеся учебники устарели, а приобрести новые в нужном количестве – очень проблематично, так как средств, выделяемых на комплектование вузовских библиотек, недостаточно для обновления фонда учебной литературы;
доступны далеко не все материалы научных конференций разного уровня: выехать на такие важные мероприятия или получить материалы в электронном варианте не удаётся;
имеющие электронные образовательные ресурсы, включая и электронные библиотечные системы (ЭБС), не всегда содержат необходимую информацию по реализуемым направлениям подготовки;
информационные технологии, локальный доступ к электронным образовательным и другим ресурсам в различных вузах неоднородны [1].
Решение проблемы позволит удовлетворить возросшие требования к предоставляемой образовательной информации, а также информационные потребности студентов, аспирантов, преподавателей и научных работников вузов. Для этого необходимы значительные интеллектуальные, материально-технические, финансовые ресурсы. Проблема должна быть решена в кратчайшие сроки, так как для студента «завтра начинается сегодня»; он должен сейчас получить сполна то, что ему потребуется завтра на рабочем месте.
Федеральные государственные образовательные стандарты (ФГОС) всех направлений подготовки обязывают использовать в учебном процессе информационно-коммуникационные технологии (в частности, электронные библиотечно-информационные системы с доступом в интернет); указывают на необходимость развивать интерактивные формы обучения. В ФГОСах сформулированы требования к результатам освоения основных образовательных программ.
В настоящее время в вузах накоплены образовательные ресурсы, однако примеров эффективного применения ИКТ при организации и использовании этих ресурсов в рамках современной информационно-образовательной среды (ИОС) немного. Библиотеки вузов являются составной частью ИОС, что подтверждают исследования коллег из разных регионов [2].
Структура электронных образовательных ресурсов вузовских библиотек типовая: ресурсы в свободном сетевом доступе, приобретённые и собственной генерации. Одним из ресурсов являются ЭБС. С их помощью вузы получили принципиально новые информационные потоки.
Каждый вуз ищет свою ЭБС, отвечающую направлениям подготовки, профилям и реализуемым дисциплинам. К сожалению, содержательный контент коллекций не удовлетворяет в полной мере потребности образовательного процесса по направлению подготовки «Библиотечно-информационная деятельность». Причины этого не являются предметом статьи.
Приобретённые ЭБС предполагают связь с ИОС вуза и непосредственно с рабочими программами дисциплин. Если эти условия не соблюдены, значит, требования ФГОС не выполнены.
Реализация требований ФГОС напрямую связана с гипертекстуализацией образовательной деятельности. Поэтому во многих областях научного знания и образования осваиваются гипертекстовые технологии, а на их основе развиваются знаниевые процессы. Именно гипертекстовые технологии наилучшим образом формируют у студентов представления о мире знаний во всём его многообразии. Знание организуется в гипертекст, в сеть относительно свободных сообщений, которые могут объединяться и распадаться в процессе производства и потребления знания.
Современная образовательная коммуникативная ситуация иллюстрирует сложности в формировании системы гипертекстовой учебной информации. Гипертекстуализация образовательной сферы неравномерна и противоречива, так как для её осуществления необходима не только технологическая база. Существует мнение, что гипертекст и гипертекстуализация – это явления информационных технологий, которые пришли в библиотечно-библиографическую и книговедческую деятельность.
Библиографическая ссылка – это уже гипертекст. Этим классические тексты обладают изначально, т.е. само явление гипертекста постоянно использовалось. До появления компьютерных технологий любая исследовательская работа была гипертекстуализирована. Всякий раз, выполняя поисковую работу, мы обращаемся к энциклопедиям, предусматривающим множество ссылок на другие источники. Это и есть технология гипертекстуализации.
Таким образом, достоинства гипертекста были осознаны давно, а заинтересованность в нём возникла с появлением компьютера. Современные компьютеры и программные продукты позволяют эту технологию выявлять и быстро ею пользоваться, увеличив скорость потребления. Следует сказать о наглядности: мы можем привлекать не только тексты, но и графику, иллюстрации, анимацию, способствующие усвоению информации и расширению доступа к знаниям. Связанные куски информации соединены заранее установленными или задаваемыми пользователем ссылками. Гипертекстовая ссылка может указывать на что угодно: персональное, локальное или глобальное; черновик или завершённый вариант.
Теоретическое и научно-прикладное изучение гипертекстуализации образовательной среды актуально как для всей системы высшего образования, так и для факультета социально-культурной и информационно-библиотечной деятельности Белгородского государственного института искусств и культуры (БГИИК) по направлению подготовки 51.03.06 «Библиотечно-информационная деятельность».
Профессорско-преподавательский состав кафедры библиотечно-информационной деятельности БГИИК имеет опыт по изучению, созданию, использованию гипертекста, подтверждённый реальными результатами. Это нашло применение в многочисленных электронных учебно-методических комплексах дисциплин, реализуемых в вузе, электронных учебниках и учебных пособиях, электронных библиографических указателях [3, 4]. Каждый гипертекстовый продукт зарегистрирован Федеральной службой по интеллектуальной собственности в Информрегистре и размещён в электронной библиотеке БГИИК.
Восприятие гипертекста студентами было исследовано. Для получения эмпирического материала и его использования в теоретических целях проведён опрос, базирующийся на специальном индикатировании тех содержательных аспектов, которые позволили глубже понять восприятие гипертекстового пространства [5].
Апробация гипертекстовой продукции кафедры проводилась на
2-м и 3-м курсах очной и заочной форм обучения студентов по направлению подготовки «Библиотечно-информационная деятельность» четырёх профилей: «Менеджмент библиотечно-информационной деятельности», «Технология автоматизированных библиотечно-информационных ресурсов», «Библиотечно-информационное обеспечение потребителей информации», «Информационно-аналитическая деятельность» по дисциплине «Социальные коммуникации». Дисциплина, выбранная для предметного исследования, – базовая. В определённой степени она выполняет интеграционные функции, достаточно репрезентативна для иллюстрации гипертекстового воздействия на субъектов и объектов библиотечно-образовательной коммуникации (создателей и пользователей гипертекстовой продукции) [6].
Результаты исследования выявили противоречия в отношениях студентов к сложившейся дисциплинарно-дискретной системе обучения и их пожелания к интегративно-содержательно-поисковой деятельности. Студенты предпочли изучение тем в логической последовательности; выразили желание осваивать материал в строго определённом порядке (не открывать учебные страницы с помощью поиска по ключевым словам); выбрали традиционный вариант получения знаний, а не гипертекстовый.
Следует отметить, что так воспринимают гипертекст студенты, поступившие в 2013–2014 гг. Аналогичный опрос по тем же индикаторам студентов, поступивших в 2019–2020 гг., демонстрирует иное отношение: готовность к свободному поиску материала в интернете, произвольному изучению материала с использованием ссылок. Это объясняется тем, что современные образовательные ресурсы создаются кафедрой на основе гипертекстовых материалов, в том числе размещённых онлайн.
Узнав о готовности студентов воспринимать гипертекст, педагогический коллектив начал использовать технологические возможности этого способа представления учебной информации. Первоначальные электронные образовательные ресурсы были представлены на отдельных физических носителях, сегодня к ним возможен и удалённый доступ (https://librarybgiik.000webhostapp.com).
Используя Moodle – систему управления обучением, ориентированную, прежде всего, на взаимодействие преподавателя и студента, – сотрудники кафедры создают электронный образовательный ресурс. Страницы дисциплин в личном кабинете «ЛИРА БГИИК» представлены на рисунке.
«ЛИРА БГИИК» на платформе Moodle – гипертекстовая система, предоставляющая возможность организовывать доступ к учебной информации; предусматривать связи в рамках нескольких дисциплин; организовывать интерактивное взаимодействие между всеми участниками учебного процесса [7].
Для преподавателей кафедры библиотечно-информационной деятельности создание образовательных ресурсов остаётся актуальным. Эта работа рассматривается ими как одна из возможностей учебно-методического обеспечения профессионального образования.
| 190 |
20230903.txt |
Cite: Morgun L. A., Kuznetsova A. A., Morgun A. N. Bibliometric analysis of scientific cooperation in the studies of moral dilemmas and moral choice // Scientific and technical libraries. 2023. No. 9. P. 51–81. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2023-9-51-81
Введение
Исследования с использованием библиометрического инструментария и с применением формальной оценки научной результативности приобретают в настоящее время статус научного подхода, а совокупный массив работ с применением библиометрических и наукометрических методов формирует актуальное научное направление. В настоящее время можно говорить о естественном формировании отечественных исследовательских центров по проблемам наукометрии и библиометрии. Так, по данным Российского индекса научного цитирования (РИНЦ), по поисковому запросу «библиометрия» или «наукометрия» обнаруживается 2 400 публикаций российских авторов в отечественных журналах1. К лидерам среди организаций, осуществляющих исследования в области наукометрии и библиометрии, относятся: МГУ им. М. В. Ломоносова (104 публикации по тематике), Библиотека по естественным наукам РАН (93 публикации), ГПНТБ СО РАН (83 публикации), ГПНТБ России (69 публикаций) и НИУ «Высшая школа экономики» (60 публикаций). Интересная практика исследований наукометрических и библиометрических проблем существует в ГПНТБ России, издающей научно-практический журнал «Научные и технические библиотеки», который включает специализированный раздел «Наукометрия. Библиометрия» с числом публикаций на настоящее время2 (в связи с вышеописанным поисковым запросом) – 61. Формальная оценка научной результативности отечественных периодических изданий выявляет «Научные и технические библиотеки» как ведущий журнал в библиометрической и наукометрической проблематике исследований: при второй позиции по количеству статей издание опережает другие по общему количеству цитирований публикаций по наукометрии и библиометрии (256) и по индексу Хирша (10). Первая позиция принадлежит журналу «Научно-техническая информация. Серия 1: Организация и методика информационной работы», издаваемому Всероссийским институтом научной и технической информации РАН, который включает 72 публикации с общим цитированием 250 и индексом Хирша 8.
Научные издания, объединённые тематическим рубрикатором РИНЦ под рубрикой 20.00.00 «Информатика», являющиеся профильными для библиометрической и наукометрической исследовательской проблематики и публикующие работы по общим проблемам библиометрии и наукометрии, активно поддерживают исследования с привлечением библиометричского и наукометрического инструментария в широком спектре научных направлений и областей. Так, в журнале «Научные и технические библиотеки» представлены работы по наукометрическому и библиометрическому анализу в таких научных областях, как библиотековедение [1–3], экология [4], геология [5], энергетика [6], экономика [7], археология [8] и др.
Подход с использованием формальной оценки научной результативности – широко применяемая исследовательская практика. Активно он применяется и в психологии [9–18]. В данной научной области подход более тяготеет к оценке крупных и предельных объектов (макросистем): отраслей психологии или психологии как науки в целом. Однако, на наш взгляд, подход чрезвычайно мало используется в оценке научно-исследовательских проблематик и тем, то есть в оценке научных микросистем. В связи с этим психология как наука в целом или отдельные её отрасли, раскрытые через призму конкретизированных исследовательских проблематик, приобретают своё многообразие. Так, в последнее время были опубликованы работы, построенные на применении формальной оценки научной результативности, посвящённые исследованиям феномена красоты в психологии [19], оценке массива психологических исследований, связанных с влиянием пандемии коронавируса на функционирование личности [20], анализу тематических направлений в отечественной истории психологии [21], анализу информационного пространства публикаций по аутизму в ведущих бихевиористских журналах [22], анализу публикационного пространства исследования аддикций [23] и др., что пока представляет крайне малую долю научно-исследовательских направлений и тем психологии.
Цель
Настоящая работа посвящена изучению пространства научных исследований по проблемам моральных дилемм и морального выбора
в аспекте научного сотрудничества авторов и научных изданий, а также формальной характеристике научной результативности этого сотрудничества. Научное сотрудничество как предмет исследований также широко представлено в отечественных [24–28] и зарубежных [29–32] исследованиях. Это связано со своеобразной функцией модуляции научного творчества в условиях исследовательского сотрудничества, что вызывает чрезвычайный исследовательский интерес. Так, например, О. Э. Исаева в своей работе [26] делает вывод о существенной связи роста публикационной активности автора с увеличением количества соавторов у последнего.
Задачи исследования:
1. Библиометрическая и наукометрическая оценка активности научных периодических изданий в информационной поддержке исследований по проблемам моральных дилемм и морального выбора.
2. Выявление и наукометрическая характеристика авторского сотрудничества в пространстве исследований по проблемам моральных дилемм и морального выбора.
Предмет исследования: публикационная активность, научное сотрудничество авторов и информационная коммуникация научных изданий в исследованиях по проблемам моральных дилемм и морального выбора в информационном пространстве библиометрической системы Scopus, являющейся одной из лучших по показателям полноты и качества метаданных [33. С. 42].
Материалы и методы
В исследовании применялись методы формальной оценки научной результативности (наукометрические методы): количество публикаций по тематике исследования, общее (суммарное) цитирование, среднее цитирование, доля (%) процитированных публикаций, индекс Хирша, количество интеллектуальных связей страны, организации, автора, издания в информационном пространстве публикаций по результатам исследований рассматриваемой проблематики, метод библиометрического картирования (посредством общедоступного программного обеспечения VOSviewer 1.6.183 [34]). Характеристика применяемых методик описана подробно в [14]. В исследовании применялся также метод экспертной оценки.
Отбор публикаций проводился по критерию наличия терминов «моральная дилемма», «моральный выбор», «моральное решение» и «моральное затруднение» в названиях публикаций и ключевых словах на английском языке в информационном пространстве библиометрической системы Scopus. Для проведения исследования был сформирован поисковый запрос «TITLE ("moral dilemma" OR "moral choice" OR "moral decisions" OR "moral quandary") OR KEY ("moral dilemma" OR "moral choice" OR "moral decisions" OR "moral quandary")» в поле расширенного поиска библиометрической системы Scopus. Таким образом были обнаружены 1 873 публикации с временным диапазоном с 1949 по 2022 г.4
Результаты и обсуждение
На рис. 1. представлена динамика публикационной активности по проблеме морального выбора и моральных дилемм за указанный период. График показывает существенное увеличение публикационной активности по данной проблематике за последние 20 лет, а линия тренда – экспоненциальный характер прироста публикаций. Только за последние 8 лет (с 2015 по 2022 г.) наблюдается увеличение публикаций по указанной проблематике в два раза (928 публикаций).
Долевое распределение отраслей знаний (выделяемых Scopus для соответствующей категоризации индексируемых изданий), в рамках которых представлены публикации по проблематике моральных дилемм и морального выбора, на текущий момент времени показывает преобладание публикаций в русле наук об обществе (Social Science, 21%). В равных долях представлены публикации в психологических изданиях (Psychology, 17%) и в изданиях по искусству и гуманитарным наукам (Arts and Humanities, 17%). Публикации в медицинских журналах (Medicine) составляют 13% от общего количества. Остальные отрасли совокупно представлены 32% публикаций.
Отмечается быстрый рост публикаций по интересующей нас проблематике в психологических отраслевых журналах (рис. 2). Начиная с 2016 г. отрасль представляется ведущей по количеству статей, отражающих результаты исследований по проблемам моральных дилемм и морального выбора, а также по доле публикаций в общем объёме.
Научные издания в поддержке исследований
по проблемам моральных дилемм и морального выбора
Всего отмечается 1 125 изданий, публикующих материалы, посвящённые исследуемой теме.
Кластерный анализ научных изданий, связанных друг с другом цитированием, формирует группы изданий, представляющие концептуальные единства. Всего формируется 21 кластер, включающий два журнала и более. Интерес представляют кластеры с количеством журналов три и более (12 кластеров), формирующие чёткие основания для концептуального единства. В табл. 1 представлены кластеры, включающие по три и более журнала с выделяемыми изданиями-флагманами и некоторыми наукометрическими показателями. Издания-флагманы следует признать ведущими для выделенных кластеров по критерию количества связей посредством цитирования с другими изданиями (связи флагмана).
Таблица 1
Флагманы кластеров научных журналов, поддерживающих исследования
по проблемам моральных дилемм и морального выбора,
с некоторыми наукометрическими
и библиометрическими показателями кластеров
Издание-флагман
Кластер, цветовая
индикация рис. 3
Количество журналов
в кластере
Тематика кластера
Количество
публикаций
в кластере
Количество
цитирований
публикаций кластера
Средняя цитируемость
публикаций кластера
Frontiers in Psychology
1, красная
75
Нейронауки и психология
193
2 987
15,48
Cognition
2, зелёная
74
Социальная и когнитивная психология
229
5 824
25,43
Journal of Moral Education
3, синяя
64
Возрастная психология, прикладная психология, этика
176
3 974
22,58
Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States
of America
4, жёлтая
51
Этика и информационные технологии
112
3 032
27,07
Evolution and Human Behavior
5, фиолетовая
37
Клиническая психология (аддиктология), инженерные системы и психология
76
911
11,99
Philosophical Studies
6, голубая
34
Философия
82
872
10,63
Окончание таблицы 1
Издание-флагман
Кластер, цветовая
индикация рис. 3
Количество журналов
в кластере
Тематика кластера
Количество
публикаций
в кластере
Количество
цитирований
публикаций кластера
Средняя цитируемость
публикаций кластера
Ethics and Behavior
7, оранжевая
16
Психолингвистика, кросс-культурная психология
43
377
8,77
Psychology of Sport and Exercise
8, коричневая
5
Образование
9
105
11,67
International Journal of Clinical Pharmacy
9, не выражена
3
Фармация
4
37
9,25
Ethics in an Age of Terror and Genocide: Identity and Moral Choice
10, не выражена
3
Политика, политическая психология
3
67
22,33
Journal of Obstetric, Gynecologic, & Neonatal Nursing
11, не выражена
3
Уход за больными (сестринское дело): образование
5
59
11,80
Journal of Advanced Nursing
12, не выражена
3
Профессиональный уход за больными
7
46
6,57
Тематическая доминанта журналов, входящих в кластеры, позволяет выделить основные научные направления исследований по проблеме моральных дилемм. На рис. 3 представлена карта библиометрических связей между журналами, формирующих кластеры. Очевидны наиболее интенсивные связи внутри кластера 2 (зелёная индикация рис. 3). Менее интенсивные, но многочисленные связи между журналами выделяются в кластере 1 (красная индикация рис. 3). Также наблюдается интенсивная связь между кластерами 1 и 2. Данные наблюдения позволяют утверждать, что именно эти группы журналов задают вектор развития научной проблематики исследования моральных дилемм и морального выбора или области исследований моральных дилемм. Указанные кластеры составляют журналы, объединяемые общей тематикой: кластер 1 – нейронауки и психология; кластер 2 – социальная и когнитивная психология.
Также существенными областями исследований моральных дилемм следует признать такие, как возрастная психология (кластер 3 – синяя индикация рис. 3, 176 публикаций), этика в сфере информационных технологий (кластер 4 – жёлтая индикация рис. 3, 112 публикаций), аддиктология и психология в сфере инженерных систем (кластер 5 – фиолетовая индикация рис. 3, 76 публикаций), философия (кластер 6 – голубая индикация рис. 3, 82 публикации), кросс-культурная психология (кластер 7 – оранжевая индикация рис. 3, 43 публикации). При этом наибольшую среднюю цитируемость публикации имеют такие области исследований моральных дилемм, как этика в сфере информационных технологий (средняя цитируемость – 27,07), социальная и когнитивная психология (25,43), возрастная психология (22,58), политика и политическая психология (22,33), нейронауки и психология (15,48), психология и инженерные системы (11,99), а также обучение уходу за больными (11,8). Последняя область исследований представляется одной из перспективных в настоящее время ввиду наличия четырёх соответствующих тематических кластеров (11 и 12 – по три журнала, 13 и 26 – по два журнала) и существенного общего количества изданий по тематике ухода за больными (Nursing) – 135.
Анализ обнаруживает два ядерных журнала для тематики исследований по проблематике моральных дилемм (морального выбора или трудного выбора): Frontiers in Psychology (кластер 1, красная индикация рис. 3) и Cognition (кластер 2, зелёная индикация рис. 3). Данные периодические издания связаны посредством цитирований с наибольшим количеством выявленных журналов, публикующих работы по проблемам моральных дилемм: Frontiers in Psychology – с 93 изданиями, Cognition – со 135 изданиями. Таким образом, данные периодические издания следует признать формирующими основной вектор развития научных исследований по моральным дилеммам.
Рис. 4. Библиометрическая карта авторских коллабораций
в научных исследованиях по проблемам моральных дилемм
и морального выбора (на материале библиометрической базы Scopus).
Величина элемента соответствует количеству публикаций автора
Сотрудничество авторов в научных исследованиях
по проблемам моральных дилемм и морального выбора
Анализ авторского сотрудничества в научных исследованиях по проблемам моральных дилемм и морального выбора обнаруживает 3 579 авторов, публикующих результаты исследований по рассматриваемой тематике в ведущих мировых научных журналах. Большая часть общего корпуса авторов – 3 082 – опубликовали только одну работу. Данные авторы рассматриваются нами как случайные в анализируемой научной тематике. 497 авторов выбранного авторского корпуса имеют по две и более работ, 181 автор – по три и более, 73 – по четыре и более, 44 – по пять и более.
На рис. 4 представлена библиометрическая карта авторских коллабораций в исследованиях по проблемам моральных дилемм и морального выбора авторов с количеством публикаций не менее двух (497 авторов). Отмечается, что в данном авторском корпусе 116 авторов опубликовали свои работы единолично, то есть не вступая в научное сотрудничество с другими авторами. Соответственно, 381 автор образует 82 авторские группы (кластеры) сети научного сотрудничества посредством совместных публикаций. 35 кластеров образованы авторскими диадами с количеством совместных публикаций от двух до пяти. 15 кластеров образованы триадами авторов с количеством совместных публикаций от двух до шести. 14 кластеров включают в себя по четыре автора с количеством публикаций от двух до пяти.
В табл. 2 представлены кластеры с количеством авторов не менее пяти. Всего выделяется 18 кластеров, объединяющих в себе пять и более авторов. Ограничим описание первыми десятью кластерами, а также некоторыми кластерами с высокой востребованностью публикаций (относительно высоким индексом Хирша и высоким процентом процитированных работ).
Наиболее многочисленным по составу авторов является кластер 1 (красная индикация рис. 4), включающий 29 авторов из США, Великобритании, Канады и Германии, связанный в основном сотрудничеством с двумя исследователями – Paul Conway (Государственный университет Флориды, США) и Bertram Gawronsky (Техасский университет, США). Кластер включает в себя авторов 48 публикаций суммарно. Период публикаций – с 2009 по 2022 г. Работы авторов кластера совокупно имеют наибольший индекс Хирша (19) и наибольшее суммарное цитирование (1 768). Доминирующая тематика исследований авторов кластера – «утилитаризм и деонтология в решении моральных дилемм», а также «моделирование моральных решений» (в частности, авторам кластера принадлежит модель принятия моральных решений CNI).
Работы авторов кластера 1 являются наиболее востребованными
(что выражено максимальным их цитированием) в информационном пространстве ведущих научных журналов.
Второй кластер (зелёная индикация рис. 4) включает 27 авторов 24 публикаций периода с 2015 по 2022 г. Авторы объединены в основном научной проблематикой моделирования моральных решений. Флагман кластера – M. J. Crockett (Оксфордский университет, Великобритания). Работы авторов кластера суммарно имеют 792 цитирования и второй по величине индекс Хирша (11), что делает исследования данного объединения авторов вторыми по востребованности.
Третий кластер (синяя индикация рис. 4) объединяет 18 авторов суммарно 16 публикаций с общим цитированием 580 и индексом Хирша 10. Флагман кластера – Antonio Verdejo-García (Университет Гранады, Испания; Университет Монаша, Австралия). Тематическая доминанта исследований авторов кластера – «принятие моральных решений лицами с аддикциями», а также «нейрофизиологические корреляты процесса принятия моральных решений».
Четвёртый кластер (жёлтая индикация рис. 4) сформирован 16 авторами с суммарным количеством публикаций 15, общим цитированием 165 и индексом Хирша 4. Флагманы кластера – J. Zhahg (Юго-Восточный университет, Китай) и C. Liu (Сычуаньский университет, Китай). Кластер объединяет авторов Китая и Южной Кореи. Тематическая доминанта исследований – «влияние на принятие решений
в условиях моральных дилемм индивидуально психологических и ситуативных факторов».
Кластер 5 (фиолетовая индикация рис. 4) представлен 14 итальянскими авторами с суммарным количеством публикаций 8, суммарным цитированием 89 и индексом Хирша 4. Флагман кластера, связующий основные тематики исследований – «нейрофизиологические корреляты решения моральных дилемм» и «принятие моральных и экономических решений», – Claudio Lucchiari (Миланский университет, Италия).
Таким же моноэтничным по составу авторов является кластер 6, включающий 14 авторов суммарно 16 публикаций с общим цитированием 274 и индексом Хирша 7. Тематическая доминанта исследований – «эмоциональные факторы решения моральных дилемм». Флагман кластера – Michela Sarlo (Падуанский университет, Италия).
Кластер 7 сформирован исключительно британскими авторами и в подавляющем преимуществе сотрудниками Оксфордского университета. Кластер включает 13 авторов 10 публикаций, посвящённых модификациям моральных суждений у лиц, находящихся под фармакологическим или алкогольным воздействием, а также ограничению утилитарной модели разрешения моральных дилемм и разработке «Оксфордской шкалы утилитаризма». Флагман кластера – Julian Savulescu (Оксфордский университет, Великобритания). Суммарное цитирование публикаций в кластере – 257, индекс Хирша – 7. Кластер включает работы периода с 2013 по 2022 г.
Восьмой кластер представлен в подавляющем большинстве китайскими авторами с немногочисленным сотрудничеством с американскими и южнокорейскими исследователями. Кластер сформирован
12 авторами суммарно 10 публикаций с совокупным цитированием 78 и индексом Хирша 5. Флагман кластера – Yiping Zhong (Хунаньский педагогический университет, Китай). Доминирующие тематики исследований авторов кластера – «индивидуально-психологические и межличностные факторы решения моральных дилемм» и «нейрофизиологические корреляты процесса решения моральных дилемм». Кластер сформирован сотрудничеством с 2016 по 2022 г.
Девятый кластер представлен российскими исследователями с флагманом Ю. И. Александровым (Yu. I. Alexandrov) (Институт психологии РАН, Россия). Кластер сформирован 9 авторами 6 работ с основной тематикой «половозрастные факторы решения моральных дилемм». Общее цитирование работ – 8, индекс Хирша – 2. Кластер представлен работами периода с 2016 по 2022 г.
Кластер 10 образован сотрудничеством немецких исследователей с немногочисленным участием авторов из США и Испании. Флагман кластера – Matthias Brand (Университет Дуйсбурга-Эссена, Германия). Кластер включает 9 публикаций 2002–2022 гг. с суммарным цитированием 431 и индексом Хирша 8 (4-е место).
В связи с относительно высокими показателями суммарного цитирования и индекса Хирша также обращают на себя внимание кластеры 15 и 12.
Так, 15-й кластер представлен 6 авторами 9 работ периода с 2010 по 2022 г., объединённых тематикой исследований аффективной и когнитивной контекстуальности решения моральных дилемм. Флагман кластера – Fiery Cushman (Гарвардский университет, США). Работы кластера отмечены 100% цитируемостью. Суммарная цитируемость публикаций кластера – 502, индекс Хирша – 8.
12-й кластер включает 7 авторов 11 публикаций с суммарным цитированием 160 и индексом Хирша 7. Публикации кластера периода с 2007 по 2021 г. посвящены в основном выявлению комплексных факторов принятия моральных решений. Флагман кластера – Morteza Dehghani (Южно-Калифорнийский университет, США). Кластер объединяет авторов из США и Нидерландов.
Таким образом, выделяются основные группы авторов исследований по проблемам моральных дилемм и морального выбора, которые являются наиболее продуктивными (ориентируясь на количество публикаций) и востребованными (ориентируясь на показатель индекса Хирша и суммарного цитирования) в информационном пространстве ведущих мировых научных изданий за последние десять лет – это группы авторов, образующих кластеры: 1, 2, 3, 15, 10, 7, 6, 12.
Также выделяются основные направления научных исследований рассматриваемой проблематики – это моделирование процесса решения моральных дилемм; факторы решения моральных дилемм; нейрофизиологические корреляты процесса решения моральных дилемм; моральная модификация в связи с различными клиническими аспектами.
Выводы
Научные исследования по проблематике моральных дилемм и морального выбора в настоящий момент представляют собой развивающееся научное направление, что выражено ежегодным существенным приростом публикаций в ведущих мировых научных журналах, входящих в индексацию библиометрической системы Scopus.
Основными научными областями, в русле которых развивается научная проблематика моральных дилемм и морального выбора, являются социальные науки, психология, искусство и гуманитарные науки. Наиболее интенсивно рассматриваемая тематика развивается в русле психологии, которая становится наиболее благоприятной научной областью для её развития. В русле психологии следует ожидать основной прирост публикаций в ближайшее время.
Выделяется два ядерных периодических издания, формирующих основной вектор развития научной тематики моральных дилемм и морального выбора: Frontiers in Psychology, 2-й квартиль Scopus, категория General Psychology, и Cognition, 1-й квартиль, категории Arts and Humanities, Social Science, Psychology (Developmental and Educational Psychology; Experimental and Cognitive Psychology).
Выделяемые группы журналов (кластеры журналов) по основанию ссылок из публикаций одного издания на публикации другого, представляющие концептуальные единства изданий, позволяют очертить основные научные области, наиболее благоприятствующие развитию рассматриваемой научной тематики. Это такие научные области, как нейронауки, социальная и когнитивная психология, уход за больными, возрастная психология, этика в сфере информационных технологий, аддиктология, психология в сфере инженерных систем, философия, кросс-культурная психология.
Анализ авторского корпуса научных исследований по проблемам моральных дилемм и морального выбора обнаруживает 3 579 авторов, публикующих результаты исследований по рассматриваемой проблематике. Большинство из этого количества являются случайными
(3 082 автора), то есть имеющими не более одной публикации.
Кластерный анализ выявляет сеть из 381 авторов, вступающих в научное сотрудничество и образующих 82 коллаборативные группы различной количественной представленности.
Выделяются наиболее продуктивные и востребованные в информационном пространстве ведущих мировых научных журналов группы авторов. Данные группы связываются тематиками исследований, которые следует считать наиболее устойчивыми и поддерживаемыми в текущее время авторскими коллаборациями. Это такие тематики исследований, как моделирование процесса решения моральных дилемм; факторы решения моральных дилемм; нейрофизиологические корреляты процесса решения моральных дилемм; моральная модификация в связи с различными клиническими аспектами.
Реализованный на данном примере подход позволяет формировать представление о текущем глобальном состоянии отдельно взятой научной проблематики, выявляя основные институциональные, тематические, информационные, научно-коммуникационные факторы развития научных тем и может быть углублён и расширен с привлечением соответствующих задач исследования.
| 404 |
20241107.txt |
Cite: Zaitseva E. M. Formulating standard requirements for search web-based interfaces of e-catalogs // Scientific and technical libraries. 2024. No. 11,
pp. 121–140. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2024-11-121-140
«Есть ли будущее у библиотечных каталогов?» – с тревогой вопрошал в 2013 г. в своей одноимённой статье видный российский библиотековед Э. Р. Сукиасян [1]. Сегодня, по прошествии десятилетия, большинство исследователей библиотечно-информационной сферы в основном положительно отвечают на этот вопрос. Но при этом задумываются: такое ли оно безоблачное, это будущее? В сфере библиотечного поиска сложилась довольно сложная и проблемная ситуация, связанная с неудовлетворённостью пользователей состоянием поисковых интерфейсов и эффективностью поиска в электронных каталогах (ЭК). Начнём анализ данной ситуации с рассмотрения требований, предъявляемых к ЭК.
Известные представительные требования к интерфейсам ЭК нового поколения сформулированы в 2007 г. американским исследователем Маршаллом Бридингом [2], и сводятся они к следующим десяти пунктам:
1. Единая точка доступа ко всем ресурсам библиотеки.
2. Современный веб-интерфейс.
3. Обогащённый контент (наличие дополнительных сведений о ресурсах: обложек, оглавлений, аннотаций и т. п.).
4. Фасетная навигация.
5. Поиск по ключевым словам в единой поисковой строке.
6. Ранжирование результатов поиска по релевантности.
7. Поисковая помощь пользователям («Вы имели в виду...»).
8. Рекомендации.
9. Добавление содержательной информации со стороны пользователей (рейтингов, комментариев, тегов).
10. Предоставление пользователям дополнительной избирательной информации (списков новых поступлений, списков релевантных ресурсов вне библиотеки и т. д.).
На основе этих требований до сих пор сравнивается и анализируется качество ЭК за рубежом, а также в России [3–5]. Следует отметить, что указанные требования пока в ЭК в полной мере не реализованы.
В Государственной публичной научно-технической библиотеке России (ГПНТБ России) в рамках выполнения темы НИР «Информационное обеспечение научных исследований учёных и специалистов на базе Открытого архива ГПНТБ России как системы агрегации научных знаний» проведён анализ веб-интерфейсов ЭК крупнейших библиотек России и используемых в них средств информационного поиска. Первые результаты этого анализа, отражающие общие характеристики и особенности ЭК, сформулированы в публикации [6]. В список крупнейших библиотек России включены 16 библиотек с объёмом фонда, превышающим 4 млн единиц хранения: две национальные библиотеки – Российская государственная библиотека и Российская национальная библиотека, ряд библиотек федерального уровня, а также другие крупные научные и публичные библиотеки [7].
В настоящей статье сделана попытка развить комплекс требований, предъявляемых к поисковым веб-интерфейсам современных ЭК, систематизировать, более детально сформулировать и обосновать эти типовые требования.
I. Общие требования к поисковым интерфейсам.
К общим требованиям относим требование единой точки доступа ко всем ресурсам, предоставляемым библиотекой [2], а также требования простоты, понятности, наглядности (с уточнением их трактовки), которые часто упоминаются в публикациях, посвящённых ЭК [8, 9].
1. Требование единой точки доступа ко всем ресурсам, предоставляемым библиотекой. Данное требование реализуется во всех ЭК крупнейших библиотек России за исключением ИНИОН РАН, где поиск организован по отдельным тематическим базам данных.
2. Требование простоты. Простоту интерфейса следует понимать не как упрощённость набора функциональных возможностей, а как организацию простого и быстрого доступа ко всем функциональным возможностям поисковой системы.
3. Требование понятности. Поисковый интерфейс необходимо прежде всего ориентировать на неподготовленного пользователя. Все поисковые средства должны быть понятны и иметь однозначное толкование. В результатах поиска необходимо в обязательном порядке отражать элементы поискового запроса, чтобы механизм поиска не был абсолютным «чёрным ящиком» для пользователя.
4. Требование наглядности. Все виды и средства поиска должны быть наглядно представлены. Желательно отражение основных типов (уровней) поиска на первой поисковой странице. Предпочтительно исключить из использования «жёсткую» единую поисковую строку (строку, в которой обязательно нужно задать какой-то запрос, чтобы перейти к другим вариантам поиска), которая применяется, например, при обращении к ЭК на сайте Государственной публичной исторической библиотеки России и регламентирует использование простого поиска, по крайней мере на первом этапе.
Анализ поисковых интерфейсов ЭК крупнейших библиотек России показал, что последние три, казалось бы, самые простые и традиционные требования, недостаточно последовательно реализуются в ЭК. Настоящее утверждение будет более детально разъяснено при анализе группы требований к поисковому функционалу, которые тесно связаны с требованиями простоты, понятности и наглядности.
Требование комфортности, хорошо обоснованное в работе [10], в разделе общих требований нами не рассматривается в силу того, что является понятием комплексным, включающим в себя систему помощи пользователям и различные рекомендательные сервисы, которые отнесены нами к другим разделам требований.
II. Требования к структуре поискового функционала.
1. Требование многоуровневости поискового интерфейса.
Наличие расширенного поиска, помимо простого поиска по ключевым словам в единой поисковой строке, предполагалось Маршаллом Бридингом как дополнение к его пятому требованию к ЭК [2], а в «Руководстве по обеспечению тематического доступа в национальной библиографии», разработанном ИФЛА, обеспечение интерфейса возможностью работы с различной степенью детализации выдвигалось уже в качестве одного из базовых требований к интерфейсам ЭК: «Рекомендуется предложить в дополнение к интерфейсу с простым окном поиска один или несколько других уровней, предлагающих опции расширенного поиска» [11]. Представляется оптимальным наличие следующих поисковых уровней в ЭК:
простой (однострочный) – поисковый запрос задаётся в одной строке без указания поля базы данных (БД), при этом поиск может осуществляться не только по всем полям БД, но также по имеющимся полным текстам документов (как, например, в ЭК ГПНТБ России);
стандартный (базовый) – поиск ведётся только по одному выбранному элементу;
расширенный – поиск ведётся по одному или нескольким полям БД с использованием булевых операторов («И», «ИЛИ», «НЕ»);
профессиональный – поиск можно вести практически по всем полям БД с использованием булевых операторов и различных поисковых выражений, принятых в поисковой системе.
Второй и третий уровни в принципе могут быть объединены без поискового ущерба. Профессиональный уровень необходим для продвинутых пользователей. Следует отметить, что во всех ЭК крупнейших библиотек России присутствуют простой и расширенный уровни поиска. В десяти библиотеках отдельно выделяется стандартный поиск, в восьми библиотеках применяется также профессиональный поиск.
2. Требование видового многообразия поискового интерфейса.
В любом ЭК предпочтительно наличие различных видов поиска: библиографического, тематического и полнотекстового. Под библиографическим поиском понимается поиск по элементам библиографического описания. Тематический поиск определяется как поиск по поисковым образам документов, сформированным на классификационном или вербальном языке, и включает классификационный и предметный поиск. Полнотекстовый поиск трактуется как поиск, при котором в качестве поискового образа документа используется его полный текст или существенные части текста [12]. Возможно применение комбинированного поиска, при котором сочетаются опции библиографического, тематического, полнотекстового поиска, что реализуемо при использовании уровня расширенного или профессионального поиска. Анализ ЭК крупнейших библиотек России показал, что библиографический и тематический виды поиска присутствуют во всех ЭК. Полнотекстовый поиск также используется, но с явным отражением результатов представлен только в ЭК Российской национальной библиотеки и Библиотеки по естественным наукам РАН.
Следует отметить, что тематический поиск в силу требования многоуровневости поискового интерфейса неизбежно должен иметь и многоуровневую организацию. На простом уровне это поиск по ключевым словам в единой поисковой строке. На стандартном уровне –
поиск по ключевым словам, входящим в состав предметных рубрик
и ключевых терминов, используемых при индексировании документов, или по полным предметным рубрикам и ключевым терминам, что более эффективно. На расширенном уровне – поиск с использованием полной классификационной системы, словаря предметных рубрик, тезауруса или словаря ключевых терминов.
Поиск с применением вербальных языков – предметных рубрик и/или ключевых слов – представлен во всех рассмотренных крупнейших библиотеках России. Существенным недостатком является отсутствие классификационного поиска в четырёх из шестнадцати библиотек, при этом удобное для пользователя иерархическое представление классификаций реализовано только в ЭК ГПНТБ России (УДК, ГРНТИ), ГПНТБ СО РАН (ГРНТИ), Российской государственной библиотеки (ББК) и Научной библиотеки МГУ (Система индексов НБ МГУ).
3. Требование дифференцированности поисковых средств.
Все поисковые средства должны быть чётко дифференцированы. В поисковых элементах следует избегать таких неопределённых и неконкретизированных названий поисковых элементов как «содержание», «тема», «тематика», которые являются неоднозначными. Даже такой, казалось бы, понятный элемент, как «ключевые слова», требует обязательного уточнения: ключевые слова, используемые в поле ключевых слов; ключевые слова, используемые в предметных рубриках; ключевые слова, используемые в заглавиях; ключевые слова, используемые в любых полях библиографических описаний или записей; ключевые слова, используемые в полных текстах документов. На практике почти все рассмотренные ЭК крупнейших библиотек России применяют поисковый элемент «ключевые слова» без уточнения его значения. Чёткая дифференциация данного элемента наблюдается только в ЭК Библиотеки РАН: ключевые слова: в любом поле, в заглавии,
в наименовании коллектива/мероприятия, в предметных рубриках.
4. Требование унифицированности поисковых средств.
Обращаясь к ЭК разных библиотек, пользователи сталкиваются
с разнородными поисковыми интерфейсами, имеющими разный набор поисковых уровней и видов поиска. Желательно, чтобы разработчики веб-интерфейсов ЭК стремились к однообразной форме представления уровней и видов поиска, что создало бы более комфортные условия для работы пользователей.
На рис. 1, 2 представлены предлагаемые обобщённые типовые модели первой и второй поисковых страниц ЭК. На первой странице отражается основная поисковая строка простого поиска и указываются другие работающие поисковые уровни (например, расширенный, профессиональный), к которым осуществляется переход с первой страницы. На второй странице, странице расширенного поиска, дифференцированно представлены возможные виды поиска, а также дополнительные средства сортировки и фильтрации, и опция перехода к профессиональному поиску. Комплекс профессионального поиска в настоящей статье не рассматривается, поскольку требует вывода очень представительного набора поисковых элементов библиографических записей.
В принципе указанные две страницы могут быть объединены в одну, на которой представлена как основная поисковая строка, так и все виды расширенного поиска, что отражено в обобщённой модели на рис. 3 и иллюстрируется, например, основной поисковой страницей ЭК ГПНТБ России (рис. 4).
Рис. 1. Типовая модель начальной страницы поискового веб-интерфейса ЭК
Рис. 2. Типовая модель страницы расширенного поиска веб-интерфейса ЭК
Рис. 3. Типовая модель комплексной основной страницы
поискового веб-интерфейса ЭК
Следует отметить, что анализ интерфейсов ЭК крупнейших библиотек России показал, что только в половине библиотек первая поисковая страница ЭК даёт пользователю наглядное представление о всех возможных уровнях поиска. На рис. 5–8 приведены примеры таких поисковых страниц. Библиографический (по элементам библиографического описания) и тематический виды поиска чётко не разграничены ни в одном из рассмотренных ЭК.
Рис. 4. Основная поисковая страница ЭК ГПНТБ России
Рис. 5. Первая поисковая страница ЭК БЕН РАН
Рис. 6. Первая поисковая страница ЭК
Научной библиотеки Санкт-Петербургского университета
Рис. 7. Первая поисковая страница ЭК
Дальневосточной государственной научной библиотеки
Рис. 8. Первая поисковая страница ЭК
Научной библиотеки Казанского федерального университета
По нашему мнению, унификацию поисковых интерфейсов необходимо выводить на одно из первых мест в работе по совершенствованию ЭК. В тренд разработок такого рода следует, очевидно, включать и создание сети взаимосвязанных классификаций [13, 14] и комплексных средств предметного поиска [15], а также комплексных средств классификационного и предметного поиска.
5. Требование использования дополнительных поисковых возможностей.
В качестве дополнительных поисковых опций в современных ЭК выступают системы фильтрации, сортировки результатов поиска, ранжирования результатов поиска, системы поисковых словарей.
В ЭК крупнейших библиотек России система фильтрации является самой распространённой (используется в 14 ЭК). Сортировка результатов поиска применяется в 11 ЭК, а поисковые словари – в 12 ЭК. Ранжирование результатов поиска по релевантности наблюдается только
в 7 ЭК. Таким образом, ЭК требуют обязательного развития в плане внедрения дополнительных поисковых возможностей. Наиболее часто
используемые в ЭК элементы сортировки и фильтрации отражены на типовых моделях поисковых страниц на рис. 2, 3.
III. Требование обогащения контента: введение дополнительных сведений о ресурсах (обложек, иллюстраций, оглавлений, аннотаций и т. п.). Сюда, очевидно, можно добавить сами полные тексты документов, рецензии, а также содержательную информацию, поступающую со стороны пользователей (рейтинги, комментарии, теги).
Из рассмотренных 16 крупнейших библиотек России обогащение контента активно используется только в трёх ЭК: Российской государственной библиотеки, ГПНТБ России и Донской государственной публичной библиотеки.
IV. Требование наличия системы поисковой помощи пользователям.
1. Представительность библиографических и тематических сведений, предоставляемых пользователям в результатах поиска, что помогает оценивать релевантность полученных результатов.
2. Справки, инструкции, руководства по поиску.
3. Система поисковых подсказок.
4. Система обнаружения и корректировки ошибок в поисковых запросах.
5. Ориентированность виртуальной справочной службы (чат-коммуникации) и библиотечных чат-ботов на поисковую помощь.
Поисковая помощь в виде текстов справок, инструкций, руководств по поиску присутствует в ЭК всех крупнейших библиотек России. Остальные направления поисковой помощи нуждаются в дополнительной разработке или совершенствовании.
V. Требование применения системы рекомендаций.
Для создания рекомендательных систем чаще всего используют две основные стратегии: фильтрацию, основанную на контенте, и коллаборативную фильтрацию. При первой стратегии для создания профиля пользователя производится опрос, анкетирование или самостоятельное формирование профиля пользователем. При второй стратегии создание профиля пользователя осуществляется автоматически посредством отслеживания действий пользователя или сходных пользователей.
Представительный обзор зарубежных библиотечных рекомендательных систем, данный в работе [16], показывает, что за рубежом системы рекомендаций строятся в основном на коллаборативной фильтрации. Коллаборативного подхода придерживаются и авторы указанной статьи, реализующие стратегию кластерного анализа наборов данных о пользователях и заказываемых ими изданиях. В российских библиотеках рекомендательные системы развиты слабо. Из 16 ЭК крупнейших библиотек России только в ЭК Библиотеки РАН в явном виде действует система рекомендаций, которая отражается кнопкой «Найти похожие» и реализуется как поиск по запросу, составленному из ключевых слов выбранного документа.
Для получения максимально релевантных результатов при поиске рекомендательный сервис в библиотеке наиболее целесообразно основывать на контенте или же создавать на гибридной основе, сочетая контентную и коллаборативную фильтрации. В библиотеках применяются различные информационно-поисковые языки (ИПЯ) для тематического поиска (язык предметных рубрик, язык ключевых слов, Библиотечно-библиографическая классификация (ББК), Универсальная десятичная классификация (УДК), Государственный рубрикатор научно-технической информации (ГРНТИ)), которые можно задействовать для формирования списка рекомендаций, при этом даже без сбора информации о пользователях. Список рекомендаций можно формировать на основе одного из используемых библиотекой классификационных ИПЯ (ББК, УДК, ГРНТИ) с привлечением эквивалентных, нижестоящих и смежных (связанных ссылками «см. также») разделов классификации на основе классов, отобранных пользователем для поиска. Также возможна дополнительная активизация соответствий из других классификаций, применяемых библиотекой, например использование соответствий кодов ГРНТИ и УДК [17]. Списки рекомендаций могут уточняться на основе ранжирования согласно оценкам пользователей. При формировании гибридной рекомендательной системы списки рекомендаций можно дополнительно пополнять за счёт анализа книговыдачи на основе аналогичных тематических запросов. Таким образом возможно создание качественной контентной рекомендательной системы с элементами искусственного интеллекта.
Избирательное распространение информации пользователям (списки новых поступлений, списки релевантных ресурсов вне библиотеки) должно, очевидно, стать частью рекомендательной системы, поскольку в качестве основного критерия отбора в данной работе следует использовать контентный (тематический) критерий. В рекомендательную систему комплексного типа также можно включить и библиометрическое информирование пользователей. Определённый опыт работы в этих направлениях библиотечного сервиса имеют БЕН РАН, ГПНТБ России, ГПНТБ СО РАН [18–21].
VI. Требование наличия системы вспомогательной персональной помощи пользователям: версия поискового интерфейса для слабовидящих, возможности выбора языка интерфейса, размера шрифта, формата просмотра результатов поиска, опции печати и сохранения результатов поиска и т. д. Элементы вспомогательной помощи пользователям присутствуют во всех рассмотренных ЭК.
В наши дни традиционным библиотекам приходится конкурировать с другими информационными сервисами, включая поисковые системы интернета и электронные библиотеки. Ситуация сложилась весьма непростая, осложнённая ограниченностью финансовых и кадровых ресурсов в библиотеках. Библиотеки могут если не выиграть, то хотя бы оказаться на высоте в этом соревновании только за счёт увеличения объёма электронных ресурсов, к которым предоставляют доступ, в чём крайне заинтересованы пользователи, и дальнейшего развития системы библиотечного сервиса. Повышение уровня обслуживания пользователей во многом зависит от развития поискового интерфейса ЭК, которое должно реализовываться прежде всего в направлении унификации и дифференциации поисковых средств, использования дополнительных поисковых возможностей, более активного внедрения различных видов поисковой помощи пользователям, создания качественных многофункциональных рекомендательных систем.
| 523 |
20241208.txt |
Acknowledgements: The author acknowledges Inna Viktorovna Yurik, Director of Belarusian National Technical University Library, and Alexander Alexandrovich Efimov, Deputy Head of Information and Analytical Support Department at Ural Federal University, for their assistance in arranging the survey.
Cite: Malay Y. N. Russian and Belarusian universities’ working with repositories: The survey findings // Scientific and technical libraries. 2024. No. 12,
pp. 139–160. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2024-12-139-160
Введение
Репозитории исследовательских данных в настоящее время являются одним из ключевых компонентов экосистемы открытой науки, способствующим формированию исследовательского капитала [1]. Университетские репозитории активно создавались и развивались в 2000–2012 гг. Этот период характеризуется принятием Будапештской инициативы открытого доступа (ОД) [2], введением в научный оборот понятия «открытый доступ», созданием типологии репозиториев [3].
В 2005 г. был создан глобальный реестр мировых репозиториев ОД OpenDOAR, он к 2024 г. включал в себя 5904 репозитория, 5280 из которых являются институциональными. На их долю приходится большая часть размещённых данных научных исследований.
С увеличением количества исследовательских данных меняется экономическая модель их предоставления. Количество репозиториев в мире неуклонно растёт, это неоспоримый факт. На основании данных OpenDOAR с 2019 г. количество репозиториев увеличилось почти вдвое. В июле в реестре числилось 3799 репозиториев, в сентябре – 4768. И если преобладающим типом данных, размещаемых в репозиториях, изначально были текстовые данные (статьи, журналы, материалы конференций, препринты, патенты и др.), в настоящее время платформы репозиториев используют для размещения и предоставления доступа к данным цифровых объектов (графические материалы, наборы данных, формулы, 3D-модели).
С начала становления институциональных репозиториев большое внимание уделялось принятию законодательных инициатив, касающихся инфраструктуры открытой науки. Организация различных сообществ, связанных с развитием и функционированием репозиториев, способствовали их устойчивому развитию и изменению модели научной коммуникации в исследовательской среде.
В настоящее время в зарубежных странах создаются национальные хранилища данных, устраняются проблемы с институциональной разобщённостью, вырабатывается единый подход к созданию данных. В 2021 г. в США совместными усилиями Коалиции научных публикаций и академических ресурсов (SPARC) и Конфедерации репозиториев ОД (COAR) была создана сеть репозиториев (U.S. Repository Network initiative), первым итогом работы которой стал меморандум «Обеспечение свободного, немедленного и справедливого доступа к исследованиям, финансируемым из федерального бюджета» [4]. Задача сообщества заключается в модернизации глобальных хранилищ, объединении всех репозиториев страны, независимо от их организационной принадлежности и обеспечения беспрепятственного доступа к результатам исследований [5]. Создание устойчивой инфраструктуры для хранения цифрового наследия и данных научных проектов в условиях их беспрецедентного роста является приоритетным направлением развития открытой науки в Китае [6], в странах Африки [7]. Поддержка многоязычия, управление препринтами в научной практике, научных публикациях и академических коммуникациях, разработка рекомендаций по поддержке платформ, создание моделей взаимодействия репозиториев на основе системы связанных данных – вот далеко не полный перечень задач для дальнейшего развития объектов инфраструктуры открытой науки, которые решаются сегодня в мире.
Комплексный анализ развития инфраструктуры открытой науки дан в работах российских учёных М. В. Вахрушева, М. В. Гончарова,
Я. Л. Шрайберга, А. Б. Антопольского, Н. С. Редькиной, И. И. Засурского, Н. Д. Трищенко [8–11].
Снижение скорости обмена научными знаниями в глобальном масштабе оказывает негативное влияние на развитие экономики: препятствует росту прорывных научных исследований, приводит к дублированию полученных исследовательских данных. Эти проблемы неоднократно поднимались в работах учёных в контексте различных предметных научных областей [12–14].
Всестороннее изучение репозиториев с целью выявить проблемы, связанные с курированием данных и их хранением, разработать мероприятия по устойчивому развитию репозиториев в исследовательской среде и их эффективному использованию в деятельности организаций, связанных с научными исследованиями, является важным направлением работы.
В мировом реестре репозиториев ОД OpenDOAR с 2022 г. не зарегистрирован ни один репозиторий из России. Вместе с этим интерес к их изучению в стране растёт. Объясняется это как новыми задачами по разработке политики открытых данных, стоящими, в частности, перед университетами – участниками программы стратегического академического лидерства «Приоритет 2030», так и снижением использования традиционных инструментов научной коммуникации, недостаточным развитием возможностей, которые могут предоставить платформы репозиториев ОД.
В научных периодических изданиях опубликованы результаты нескольких комплексных исследований репозиториев различных организаций:
проанализированы российские репозитории ОД на предмет использования метаданных научно-технической тематики в системе ЕOС данных ГПНТБ России [15], в том числе дан анализ репозиториев вузов, зарегистрированных в ROAR;
изучены российские университеты, входящие в Лейденский рейтинг открытости публикаций [16];
рассмотрено программное обеспечение с открытым кодом для создания репозиториев в университетах [17];
проанализированы медицинские репозитории в России [18];
проведён сравнительный анализ институциональных репозиториев российских вузов, участвующих в программе «Приоритет-2030» [19];
исследованы функциональные возможности, состав, содержание и структура репозиториев, взаимодействие с удалённым пользователем [20];
проанализированы функции платформ для организации репозиториев различных типов, дана их разносторонняя характеристика [21];
изучены возможности институциональных репозиториев с точки зрения повышения видимости размещаемых научных публикаций на примере репозитория Уральского федерального университета (УрФУ) [22].
В ходе исследования проанализированы различные мировые рейтинги, сайты университетов, поисковые возможности репозиториев, количество и состав размещаемых публикаций, участие в корпоративных проектах.
Вопросы организации институциональных репозиториев в российских и белорусских вузах комплексно не раскрыты.
Материалы и методы исследования
Для реализации поставленной задачи нами изучены опубликованные в профессиональной печати исследовательские материалы, раскрывающие вопросы организации репозиториев различной принадлежности; изучены зарубежные опросы, проводимые организациями и ведущими университетами [23–26]; определены актуальные тематики изучения институциональных репозиториев в университете [27]; составлен опрос, включивший 42 вопроса по шести тематическим разделам. Разделы сформированы в соответствии с основными направлениями деятельности по организации и развитию институционального репозитория. Для проведения опроса отобраны репозитории российских университетов, зарегистрированные в реестре OpenDOAR – мировом реестре репозиториев ОД, и нескольких вузов, пожелавших принять участие, репозитории которых не зарегистрированы в мировом реестре. Таким образом, в опросе участвовали представители
27 российских университетов, создавших свои институциональные репозитории в разные годы, например, Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого (2000 г.), Санкт-Петербургский государственный институт кино и телевидения (2021 г.), 11 университетов Республики Беларусь (2012–2017 гг.). Всего в опросе участвовали 38 учреждений высшего образования.
Определено, что в институциональных репозиториях размещаются материалы, связанные с исследовательской деятельностью сотрудников и обучающихся в виде отдельных научных статей, препринтов, научных периодических изданий – журналов, газет, издаваемых в университетах, материалов конференций, выпускных квалификационных работ бакалавров, магистерских диссертаций, научных докладов, авторефератов диссертаций, патентов, отчётов о НИОКР.
Общие вопросы организации институциональных репозиториев
В результате анализа полученных данных определено, что
в 35 университетах библиотека курирует репозитории и обеспечивает их наполнение, три репозитория находятся в ведении различных структурных подразделений вуза и наполнение их обеспечивают без участия библиотеки: в УрФУ – отдел информационно-аналитического сопровождения, в ФГБОУ ВО Государственном аграрном университете (ГАУ) Северного Зауралья – редакционно-издательский отдел, в Северо-Кавказском федеральном университете – департамент информационных технологий.
В разделе «Технические вопросы» проанализированы различные аспекты организации информационной инфраструктуры для обеспечения бесперебойного функционирования платформы. Выявлено, что
30 респондентов (79%) используют платформу с открытым ПО, которая установлена на собственном сервере библиотеки, а 8 (21%) – специализированное ПО с закрытым кодом, которое размещено на собственных серверах у пяти из них. Не имеют собственного серверного оборудования для размещения платформы репозитория всего пять участников опроса (13%): три организации используют облачные сервера, две являются участниками сетевых проектов, и платформа установлена на сервере сторонней организаций. Операционную систему Windows на сервере используют 11 респондентов (29%), Linux – 15 (39,4%), затруднились с ответом 12 (31,6%).
На вопрос о наличии в штате специалистов по техническому обслуживанию и сопровождению платформы репозитория 24 респондента (63%) ответили утвердительно: в штате структурного подразделения имеются такие технические специалисты, как программист, системный администратор и инженер. Пять из этих университетов имеют двух и более технических специалистов – программистов и инженеров, что говорит уже о полноценном техническом обслуживании платформы. Три представителя (7,8%) университетских библиотек ответили, что функции технических специалистов выполняют сотрудники библиотеки. В одной из библиотек нет возможности обслуживать платформу, три университета (7,8%) пользуются услугами специалистов по обслуживанию и сопровождению платформы на договорной основе со сторонней организацией.
Техническое сопровождение платформы репозитория по шкале от 1 до 5 22 респондента (57,9%) оценили как хорошее и отличное, 9 – как посредственное (23,7%), 7 (18,4%) отметили неудовлетворительное техническое сопровождение.
Для эффективного наполнения институционального репозитория и продвижения результатов научных исследований, размещаемых на его платформе, библиотеке необходимы специалисты по работе с репозиторием, метаданными, по авторско-договорной работе. Все участники опроса ответили, что в университетах ведётся деятельность по созданию метаданных и последующему наполнению репозитория контентом. В 35 университетах этими видами работ занимаются отдельные специалисты, в трёх – библиотечные специалисты по совместительству. В двух из 38 университетов (5%) для этих задач создан специализированный отдел, а в пяти вузах созданием метаданных и наполнением платформы занимаются несколько сотрудников. В предлагаемом списке специалистов, деятельность которых связана с метаданными, респондентами выбраны следующие: контент-менеджер – 4 (10,5%), библиограф – 20 (52,6%), библиограф по работе с цифровыми ресурсами – 8 (21%) (новая квалификация согласно Профстандарту библиотечных профессий от марта 2023 г.), библиотекарь – 4 (10,5%) и специалист – 2 (5,2%).
Можно констатировать, что работа с репозиторием в университетах является самостоятельным направлением. Этой деятельностью занимаются в основном библиотечные специалисты, в частности, созданием метаданных – библиографы. Хочется отметить, что в штате некоторых библиотек есть должность библиографа-эксперта по работе с цифровыми ресурсами, которая, согласно Профстандарту «Специалист по библиотечно-информационной деятельности», введённому в действие в 2023 г., предполагает работу с ресурсами ОД и открытыми
данными.
Нормативно-организационное сопровождение
репозитория
Для правомерного использования ресурса в научной и образовательной деятельности организации высшего образования, защиты интеллектуальной собственности правообладателей (ими могут выступать как авторы, так и организация, в данном случае – университет) существует практика регистрации институционального репозитория как объекта правообладания на интеллектуальную собственность университета в ФИПС или как средства массовой информации (СМИ) в Роскомнадзоре. По результатам опроса 22 университета (60,5%) имеют официальные документы о регистрации репозиториев, из них свидетельство о регистрации программы ЭВМ / базы данных в ФИПС имеется у 10 (26,3%) организаций (две из них – белорусские университеты); как СМИ с присвоением индекса ISSN зарегистрированы 12 (31,6%) репозиториев; как база данных и СМИ одновременно прошли регистрацию 4 (10,5%) репозитория университетов. Два (5,3%) участника из Беларуси отметили, что имеют регистрацию в Госрегистре Института прикладных систем в Республике Беларусь. 15 (39,5%) университетов отрицательно ответили на вопрос о наличии свидетельства о регистрации репозитория в официальных органах.
Наличие регламентирующих документов для работы с репозиторием способствует эффективной организации процессов сбора, описания, размещения материалов на платформе, их хранения и дальнейшего использования. На вопрос о наличии такой документации в университете получены следующие ответы: в 28 (73,6%) разработано Положение об институциональном репозитории университета, технологическая инструкция по работе с платформой имеется в 12 (31,6%), инструкция по созданию метаданных – в 10 (26,3%). Весь пакет документов, который включает Положение об институциональном репозитории, технологические инструкции (по созданию метаданных, работе с платформой, другие регламентирующие инструкции) разработаны в шести (15,8%) университетах. В трёх (7,9%) отсутствуют нормативно-организационные документы, в одном заявили об утрате ранее разработанных документов. Пять респондентов (13,1%) ответили отрицательно на вопрос о наличии документов (у кого-то они имелись ранее).
Вопрос о наличии юридической и методической помощи по сопровождению репозитория был представлен несколькими вариантами ответов: юридическую помощь в своих организациях получают
12 (31,5%) библиотек, помощь сообщества разработчиков платформы – 8 (21%), помощь сообщества университетов – 7 (18,4%). Один из респондентов отметил, что библиотека взаимодействует с руководством университета без внешних сообществ, в ответе другого сообщается об опыте работы с репозиториями различных организаций. Методическую помощь в рамках объединений консорциумов получают Белгородский Государственный университет, Башкирский государственный медицинский университет; от сообщества университетов – Тюменский государственный университет, Южно-Уральский государственный университет, Тюменский индустриальный университет, от методического совета библиотек – Оренбургский государственный университет. Об отсутствии всякой поддержки сообщили 6 (15,7%) участников опроса.
Репозиторий невозможно представить как отдельный элемент, находящийся вне экосистемы университета. Ответы на вопросы, касающиеся интеграции в университетские процессы, получены следующие. На вопрос «Включён ли репозиторий в информационную инфраструктуру вуза?» 34 (89,5%) респондента ответили утвердительно, лишь 4 (10,5%) – отрицательно. О включении работы с репозиторием в дорожную карту политики открытых данных университета утвердительно ответили 15 респондентов (39,4%), столько же отрицательно, не владеют такой информацией 8 респондентов (21%). Представитель одного из университетов, изучивший этот вопрос, считает, что не существует конкретных требований Министерства науки и высшего образования РФ к ресурсам, которые представляют открытые данные университета. Открытые данные в РФ законодательно ограничены другими видами ресурсов: информацией о действии государственных органов и органов местного самоуправления (постановление Правительства РФ «Об обеспечении доступа к общедоступной информации о деятельности органов власти в сети “Интернет” в форме открытых данных»
от 10 июля 2013 г. № 583).
Подходы к сбору результатов научных исследований
и работе с авторами
Авторско-договорная работа на этапе сбора публикаций – важная часть процесса размещения исследовательских данных в репозитории. Весь контент репозитория должен размещаться на основании разрешения автора или авторского коллектива. Для этого используется лицензионный договор передачи авторского права (исключительная, неисключительная лицензии) и международные лицензии Creative Commons. Их использование на национальном уровне остаётся дискуссионным вопросом. Представляется интересным проанализировать практику такой работы в организациях высшего образования. Получены следующие ответы респондентов.
На основании авторского договора (неисключительная лицензия) данные исследователей размещают 14 (36,8%) университетов; в двух университетах в трудовой договор включено обязательное условие по размещению в репозитории данных, создаваемых в период работы в организации. Авторский договор (исключительная лицензия) используют 10 (26,3%) университетов, вариант размещения публикаций по договору и без договора отметили два респондента; лицензии Creative Commons используют всего 5 (13%) участников опроса. 10 (26,3%) респондентов ответили, что размещают материалы на платформе репозитория без договора.
Размещение результатов научных исследований в репозитории является обязательным в 13 (34,2%) университетах, только по желанию авторов – в 12 (31,6%). Также респонденты поделились следующей информацией: размещаются работы авторов – сотрудников института, опубликованные в собственном издательстве; некоторые произведения авторов размещаются в обязательном порядке (методические указания, материалы конференций, научные журналы, выпускные квалификационные работы, магистерские диссертации, авторефераты диссертаций). Контент авторов, аффилированных с организацией, размещается более чем в половине репозиториев – 28 (74%); произведения любых авторов размещают 7 (18,5%) университетов, воздержались от ответа 3 (7,8%). Чтобы узнать, каким образом происходит сбор произведений, участникам опроса предлагалось выбрать несколько вариантов ответа:
1. Авторы загружают произведения самостоятельно через личный кабинет для опубликования на платформе (выбрали 3 респондента – 7,8%).
2. Автор загружает своё произведение через сервис для предварительной проверки специалистом (8 – 21,6%).
3. Электронный вариант издаваемого произведения передаёт издательство вуза на основании приказа/договора о предоставлении обязательного экземпляра в библиотеку (23 – 60,5%).
4. Автоматическая загрузка происходит с различных ресурсов на платформу репозитория (3 – 7,8%).
5. Автор приносит произведение лично (20 – 52,6%).
В Дальневосточном федеральном университете одним из методов сбора публикаций является отправка на электронную почту, 4 респондента (10,5%) сообщили, что один из способов сбора автоматизированный. Так, например, в Санкт-Петербургском университете им. Петра Великого настроена дифференцированная автоматическая загрузка для разных потоков поступлений различных ресурсов на платформу репозитория, загрузка публикаций в автоматизированном режиме происходит в УрФУ, Уральском государственном медицинском университете, Российском университете дружбы народов.
В фондах академических библиотек хранится достаточное количество изданий, содержащих информацию о результатах научной деятельности преподавателей и исследователей вуза в печатной форме. Нужно отметить, что эти уникальные исследовательские данные могут находиться только в университетах, в которых проводились те или иные исследования и разработки. К таким результатам по различным предметным областям относятся материалы конференций, сборники научных трудов, монографии, научная периодика, издаваемая в университете и отражающая научно-исследовательскую деятельность вузов. Перевод накопленных материалов в цифровую форму является очень важным направлением деятельности, отражающим научно-исследовательскую деятельность региона, в более узком смысле – происходит создание цифрового исследовательского профиля автора университета, повышение видимости результатов исследований и их использования другими авторами. В связи с этим было интересно узнать, каким образом организованы работы по переводу печатных материалов в цифровую форму для размещения на платформах институциональных репозиториев университетов и предоставлению доступа к ним (и ведутся ли они). Респондентам предлагалось ответить на вопросы, связанные с деятельностью по оцифровке имеющегося контента. О наличии оборудования для создания цифровых копий печатных изданий положительно ответили 26 (68,4%) респондентов, отрицательно 12 (31,6%). Отмечено, что все университеты Беларуси имеют такое оборудование. Для работы со сканирующим оборудованием есть специалисты в 27 (71%) университетских библиотеках, а 11 (29%) таких специалистов в штате не имеют. На вопрос об организации работ по созданию цифровых копий печатных изданий 23 респондента (60,5%) ответили, что такие работы ведутся в библиотеках университетов.
В пяти вузах автор передаёт для размещения уже оцифрованные копии, в одном ведутся систематические работы по восстановлению научной периодики, ранее выпускаемой в университете. Некоторые авторы сами проявляют инициативу по переводу печатных публикаций в цифровой формат.
Технологии размещения материалов в репозитории
Метаданные – необходимый компонент при размещении материалов, позволяющий описать данные результатов научных исследований. От того, насколько правильно организована работа по их созданию, будут зависеть выполнение международных принципов FAIR (findable, accessible, interoperable и reasable) и дальнейшее использование научных результатов исследований. 20 (52,6%) респондентов используют формат для описания метаданных Dublin Core; 15 (39,4%) – RUSMARC, затруднялись с ответом 3 (7,8%) респондента. По результатам опроса выяснилось, что во всех организациях для создания метаданных для каждого типа произведений разработан набор тегов или шаблон описания. Для идентификации автора и последующего связывания публикаций с авторским профилем, следуя существующим зарубежным практикам, используется международный идентификатор автора ORCID. При создании описания на исследовательские работы ORCID автора указывают только 14,8% респондентов и 11,1% предлагают услуги по регистрации идентификатора при его отсутствии.
32 (84%) респондента ответили, что не связывают публикацию
с ORCID ID. Цифровой идентификатор объекта DOI присваивается
данным при размещении в 7 (18,4%) университетах, отрицательный ответ предоставил 31 (81,6%) участник опроса.
Хочется отметить, что абсолютно во всех репозиториях контент структурируется и размещается по разделам.
При загрузке метаданных на платформу репозитория сотрудниками используются следующие способы загрузки: файл с описанием загружается на каждую публикацию в 19 (50%) репозиториях, 4 (10,5%) используют только пакетную загрузку, и оба способа загрузки используют 13 (34,2%) респондентов.
21 (55,2%) респондент ответил, что при создании метаданных добавляют параллельные данные на английском языке (автор, заглавие, аннотация, ключевые слова).
Деятельность по продвижению репозитория
Одними из главных задач, стоящих перед научным сообществом, являются продвижение результатов научных исследований в научном информационном поле, соблюдение принципов FAIR, присущих открытой научной коммуникации. Репозиторий университета располагает набором инструментов, с помощью которых можно в достаточно короткие сроки ускорить обмен исследовательскими данными. Стоит отметить, что повышение видимости размещаемых данных зависит от многих факторов – индексации репозитория поисковыми системами, каталогами репозиториев; использования различных инструментов и методов для продвижения институционального репозитория в сети, вовлечения сообщества университетов в открытый обмен исследовательскими данными. Для того, чтобы узнать, используются ли такие инструменты в работе с платформами репозиториев, заданы несколько вопросов, сгруппированных в раздел «Деятельность по продвижению репозитория».
33 (87%) участника опроса уверены в том, что индексация контента репозитория требует отдельного внимания, пять (13%) так не считают.
Чтобы повысить видимость данных, размещаемых на платформах репозиториев, 25 (65,7%) респондентов используют площадки для индексации репозиториев. Они проводят следующие работы для повышения индексации: регистрация в агрегаторах репозиториев, размещение ссылок на репозиторий и использование перекрёстных ссылок, SEO-оптимизация платформы, онлайн- и офлайн-мероприятия по работе с репозиториями в сообществах научных сотрудников и аспирантов. В Российском университете дружбы народов и Тюменском государственном университете указали на использование айдентики университета при оформлении главной страницы репозитория.
Респонденты, не использующие площадки для индексации репозиториев (13 – 34,3%), для продвижения публикаций используют ссылки на репозиторий, создают перекрёстные ссылки, проводят онлайн- и офлайн-мероприятия, посвящённые работе с репозиторием, для научных сотрудников и аспирантов.
На вопрос «Считаете ли Вы, что большинство исследователей университета проинформированы о возможностях репозитория по повышению видимости результатов научных исследований?» ответы были следующими: абсолютно уверены 5 респондентов (13,2%), знает большинство – 16 (42,1 %), знают некоторые – 5 (13,2%), не уверены –
12 (31,5%).
Мониторинг индексации данных проводят 24 (63,1%) участника опроса, из них 4 (26,6%) делают это с периодичностью раз в месяц,
4 (26,6%) – раз в неделю, 17 (70,8%) – раз в полгода. В качестве инструментов используют специализированные программы Google Search Console, Яндекс Вебмастер. 10 респондентов (26,3%) не ответили на вопрос о проведении мониторинга индексации репозитория университета.
О наличии маркетинговой стратегии по продвижению репозитория сообщили 10 (26,3%) представителей университетов. Анализ статистики использования репозитория проводится средствами Google Analytics, её используют в 16 (42,1%) университетах. Яндекс-метрика выявлена как предпочтительный инструмент, ею пользуются 23 (60,5%) респондента, используется и статистика платформы репозитория.
Данные статистики для составления маркетинговой стратегии по продвижению репозитория и проведению мероприятий по повышению видимости научных исследований используют 13 (34,2%) респондентов, 25 (65,8%) не используют такую возможность.
Респонденты сообщают, что проводят мероприятия по популяризации репозитория в университете: обучающие семинары и вебинары для авторов университета, тренинги, устные беседы; размещают информацию в СМИ, на сайте, создают информационные посты в соцсетях, упоминают репозиторий при проведении мероприятий, учёных советов, дней кафедры, занятий по информационной культуре; создают обучающие видеоролики и курсы. В УрФУ размещение публикаций в репозитории косвенно касается системы стимулирования научно-педагогических работников. В библиотеке Тверского государственного университета считают, что в начале работы репозитория в университете организовано достаточно мероприятий, в результате которых контингент вуза проинформирован о возможностях работы. В трёх вузах мероприятия по популяризации репозитория не проводятся.
Основными проблемами, с которыми сталкиваются участники опроса, являются: нежелание исследователей размещать свои данные – 17 респондентов (44,7%), отсутствие сотрудников для работы с репозиторием – 15 (39,4%), недостаточность компетенций в этом вопросе – 12 (31,5%), отсутствие финансирования на развитие репозитория –
10 (26,3%), отсутствие технической поддержки для проведения мероприятий по продвижению – 15 (39,4%).
Компетенции специалистов по работе
с институциональными репозиториями
Для эффективной работы с институциональным репозиторием требуются соответствующие специалисты, обязанности которых связаны с обеспечением функционирования репозитория в университете, созданием исследовательского контента [28].
В заключительной части опроса участникам предлагалось определить приоритетные компетенции специалиста, которые необходимы при работе с метаданными репозитория. Разрешалось выбрать несколько. Были получены следующие результаты:
Навыки работы с платформой репозитория
27 (71%)
Правовые нормы работы с ресурсами ОД
25 (65,7%)
Знание нормативно-правовых актов по защите авторского права в цифровой среде, интеллектуальной собственности, персональных данных
22 (57,8%)
Знание нормативно-правовых актов по информационной безопасности
22 (57,8%)
Стандарты и правила аналитико-синтетической обработки электронных документов
18 (47,3%)
Знание английского языка
15 (39,4%)
Знание нормативно-правовых актов по информационно-библиотечной деятельности
14 (36,8%)
Навыки сканирования и обработки информации
14 (36,8%)
Стандарты метаданных различных платформ, используемых для описания материалов, размещаемых в репозитории
9 (23,6%)
На основании ответов можно констатировать, что библиотечные специалисты, использующие платформы с открытым кодом, считают приоритетными навыками работу с сервисами используемой платформы для репозитория; знания в области авторского права в цифровой среде и основ правового регулирования в области открытых данных, авторского права, интеллектуальной собственности и информационной безопасности. Разработка комплексных обучающих мероприятий в виде курсов, методических рекомендаций позволит повысить уровень компетенций специалистов, курирующих функционирование репозиториев университетов.
Выводы
Результаты проведённого опроса демонстрируют, с одной стороны, высокий уровень развития институциональных репозиториев, а
с другой – проблемы, связанные с отсутствием программы развития академических репозиториев и интеграции их в научно-исследовательскую сеть. Репозитории в университетах являются частью инфраструктуры информационной сети вуза, и в основном их функционирование обеспечивает библиотека. Университеты включают институциональные репозитории в политику продвижения открытых данных, но эти инициативы не закреплены в нормативно-организационных документах. Также отсутствует сообщество академических библиотек – держателей репозиториев, которое могло бы консолидированно обеспечить методическую и иную помощь репозиториям вузов, объединяя их в сеть.
Фонды университетских библиотек располагают достаточным количеством научных произведений в традиционных формах, которые должны быть переведены в цифровой формат и размещены в репозиториях для интеграции в создаваемые CRIS системы университетов.
Решение указанных проблем, повышение квалификации и компетенций специалистов, занятых созданием и развитием репозиториев, будет способствовать формированию цифрового профиля учёного, развитию и повышению роли открытых научных коммуникаций в университетах.
| 532 |
20200702.txt |
Цель рассматриваемого в статье исследования – определить и апробировать средства, результативные для формирования читательской компетентности будущих библиотекарей. В процесс подготовки библиотечных специалистов (и бакалавров, и магистров) внедряются средства библиотечной педагогики, такие как построение стратегий чтения для студентов бакалавриата и магистратуры, обучающихся по направлению подготовки «Библиотечно-информационная деятельность». В данном случае, применяя дифференциацию чтение в целях образования как условие реализации стратегиального подхода в формировании читательской компетенции будущего библиотекаря, мы предлагаем две стратегии чтения – для студентов бакалавриата и студентов магистратуры.
Специальная разработка стратегии чтения отражена в исследовании Н. Н. Сметанниковой [2–5]. По её утверждению, стратегией в самом общем смысле являются закономерности в принятии решений в ходе познавательной деятельности.
Стратегиальный подход, предложенный Н. Н. Сметанниковой, разделяют и другие авторы. О. Г. Старикова даёт определение образовательной стратегии, составляющие которой – изучение закономерностей, концептуальных основ, прогнозирование тенденций, возможных вариантов развития высшего образования в контексте эволюции социума и многомерные, продуманные действия, обеспечивающие достижение поставленной цели [6]. Авторы книги «Современные стратегии чтения: теория и практика. Смысловое чтение и работа с текстом» [7] выделяют несколько видов стратегии учебного чтения и научных текстов.
В нашем исследовании предложено определять понятие стратегия чтения как механизм читательского поведения, основанный на последовательном и целесообразном применении разнообразных информационных ресурсов и различных видов чтения в целях образования.
Стратегия чтения базируется на видах чтения (по цели и способам), а также на информационных ресурсах, необходимых для каждого вида. В стратегии виды чтения в целях образования расположены в зависимости от их приоритетности: для студентов бакалавриата на первом месте – учебное чтение, затем – общекультурное, самообразовательное, научное и досуговое; для студентов магистратуры – научное, учебное, самообразовательное, общекультурное и досуговое чтение. Для каждого вида чтения указывается последовательность применения способов чтения, начиная от самого простого (поискового) и заканчивая наиболее сложным (аналитическим).
При поисковом чтении студенты находят нужный источник информации во всём информационном потоке, что является первым, важным способом усвоения материала. Поскольку, несмотря на обилие информации (традиционные источники, интернет), найти подходящий материал – трудная задача. Затем следует второй способ – выборочное чтение, т.е. фрагментарный просмотр текста документа, чтобы выявить степень его соответствия для решения стоящей перед студентом проблемы (например, прочесть содержание, аннотацию, введение, заключение).
Следующий, третий, способ – просмотровое чтение – общее беглое знакомство с текстом, чтение «по диагонали» (например, пролистать страницы книги, найти нужные термины, фамилии, даты); в результате студент убеждается в необходимости обратиться именно к данному источнику. Далее, при ознакомительном чтении, происходит непосредственное, сплошное знакомство с текстом документа, т.е. именно его полное прочтение с целью извлечь основную информацию.
Пятый способ – изучающее чтение – это внимательное вчитывание, проникновение в смысл текста с помощью его анализа. Изучающее чтение одновременно выступает средством обучения чтению, поскольку представляет собой максимально развёрнутую форму чтения, при которой оттачиваются все его приёмы, развивается «бдительность» ко всем сигналам, исходящим от текста. Изучающее чтение применяется для всех видов образовательного чтения.
Аналитическое чтение – самый сложный способ, при котором требуются детальное, углублённое понимание материала, его изучение, выявление ключевых понятий, смыслов, их анализ. В результате «рождается» новое знание, поэтому такой способ востребован в основном студентами магистратуры и не во всех видах образовательного чтения.
Студентам бакалавриата при учебном и научном чтении следует использовать все виды (по способам) чтения: поисковое, выборочное, просмотровое, ознакомительное, изучающее, аналитическое. В том случае, если источник информации уже определён, например преподаватель рекомендовал конкретный учебник или свою лекцию, первый способ – поисковое чтение – может отсутствовать.
Изучающий и особенно аналитический способы чтения необходимы именно при учебном и научном чтении, поскольку в этом
случае студент должен глубоко изучить материал, проанализировать текст, чтобы усвоить учебные дисциплины образовательной программы.
При общекультурном и самообразовательном чтении аналитическое чтение не применяется, поскольку на уровне бакалавриата студентам может ещё не хватать опыта его применения. Досуговое чтение не требует изучающего и аналитического чтения, потому что рассчитано на гедонистические цели.
При учебном чтении, которое основывается на шести последовательных способах, используются такие источники, как учебники, лекции преподавателей, методические пособия, периодические издания.
В результате формируются профессиональные (общепрофессиональные), универсальные, общенаучные, общекультурные, познавательные (учебно-познавательные), творческие компетенции.
При общекультурном чтении применяются пять способов чтения (без аналитического), используются учебники, публикации, монографии по общенаучным дисциплинам; в результате формируются общекультурные, универсальные, личностные и творческие компетенции.
Самообразовательное чтение также предполагает пять способов чтения и использование учебников, профессиональной периодики, художественной литературы; в результате формируются универсальные и общекультурные компетенции.
Научное чтение строится на тех же способах, что и учебное, и задействует научные статьи, обобщающие труды по дисциплине, терминологические словари; с помощью научного чтения студенты формируют общенаучные компетенции.
Досуговое чтение базируется только на четырёх способах, в его сфере – художественная, научно-популярная, историческая литература; так студенты бакалавриата усваивают общекультурные компетенции.
Для студентов магистратуры все виды чтения, кроме досугового, опираются на шесть способов. При этом обязательным является аналитическое чтение, поскольку уровень подготовки и опыт работы у магистрантов выше, чем у студентов бакалавриата. Виды деятельности, приоритетные для магистрантов, – научная и управленческая, что подразумевает владение способами и методами всестороннего анализа информации.
Научное чтение – основное для студентов магистратуры – включает монографии, научные статьи, материалы научных конференций, терминологические словари и выступает основой общенаучных, профессиональных (общепрофессиональных), универсальных, общекультурных, познавательных (учебно-познавательных) компетенций.
Не менее важное учебное чтение опирается на лекции преподавателей, рабочие программы, периодические издания, учебники, учебные и методические пособия; помогает усвоить профессиональные (общепрофессиональные), универсальные, общенаучные, познавательные (учебно-познавательные) и творческие компетенции.
Самообразовательное чтение предполагает использование профессиональной периодики, учебников, монографий, художественной литературы и служит основой для овладения общенаучными, общекультурными, познавательными (учебно-познавательными) и творческими компетенциями.
В целях общекультурного чтения студенты магистратуры обращаются к учебникам и публикациям по общенаучным дисциплинам, к периодическим изданиям, рабочим программам, отраслевым словарям, монографиям. С его помощью формируются общекультурные, универсальные, познавательные (учебно-познавательные), общенаучные, творческие компетенции.
Досуговое чтение также важно для студентов магистратуры, поскольку благодаря чтению в свободное время научно-практической, художественной и исторической литературы не только формируются личностные и творческие компетенции, но и расширяется запас знаний, который только на первый взгляд не связан с профессиональной деятельностью. Полученная таким способом информация повышает и общий интеллектуальный уровень, и уровень практической деятельности.
Сравнивая стратегии чтения студентов бакалавриата и магистратуры, следует отметить: при построении стратегий учитываются основные виды чтения, их источники, формируемые компетенции и особенности приоритетных видов деятельности каждого уровня подготовки.
Для апробирования разработанных стратегий чтения был проведён эксперимент, цель которого – проверить степень их влияния на формирование компетенций студентов бакалавриата и магистратуры по направлению подготовки «Библиотечно-информационная деятельность».
Исходя из цели эксперимента были сформулированы основные задачи:
1) проверить особенности использования студентами бакалавриата и магистратуры видов чтения по способам в процессе чтения в целях образования;
2) опытно-экспериментальным путём проверить влияние системы чтения в целях образования на формирование компетенций в учебном процессе.
Исследование проведено на базе информационно-библиотечного факультета Краснодарского государственного института культуры в процессе профессиональной подготовки студентов, обучающихся по следующим направлениям: 51.03.06 «Библиотечно-информационная деятельность» (бакалавриат), 51.04.06 «Библиотечно-информационная деятельность» (магистратура).
Всего в опытно-экспериментальной работе приняли участие 84 студента очного и заочного отделений выпускных курсов бакалаврской ступени обучения и 15 закончивших бакалавриат и продолжающих обучаться в магистратуре.
Опишем этапы опытно-экспериментальной работы:
на первом (2011–2013 гг.) изучалось состояние проблемы чтения и стратегии чтения в отечественной науке и практике; разрабатывались структура образовательного чтения и универсальная компетентностная модель подготовки библиотечно-информационных кадров; уточнялись структурно-содержательные характеристики стратегии чтения;
на втором – экспериментальном – этапе (2014–2017 гг.) проведена опытно-экспериментальная работа для выявления эффективности стратегии чтения при формировании компетенций у студентов бакалавриата и магистратуры; проанализировано внедрение результатов исследования в образовательный процесс вуза;
на третьем – обобщающем – этапе (2018–2019 г.) завершена опытно-экспериментальная работа по развитию стратегии чтения обучающихся в вузе, обобщены итоги исследования, систематизированы полученные результаты.
Для проведения исследования были сформированы четыре группы обучающихся. В первой экспериментальной группе (ЭГ-1) проверялось влияние применения стратегии чтения у студентов бакалавриата; во второй (ЭГ-2) – у студентов магистратуры. В контрольных группах образовательный процесс строился без применения стратегии чтения.
Контрольные группы:
КГ1 – набор 2014 г. информационно-библиотечного факультета (первая половина группы), направление подготовки 51.03.06 «Библиотечно-информационная деятельность» (бакалавриат);
КГ2 – набор 2016 г. информационно-библиотечного факультета (первая половина группы), направление подготовки 51.04.06 «Библиотечно-информационная деятельность» (магистратура).
Экспериментальные группы:
ЭГ1 – набор 2014 г. информационно-библиотечного факультета (вторая половина группы), направление подготовки 51.03.06 «Библиотечно-информационная деятельность» (бакалавриат);
ЭГ2 – набор 2016 г. информационно-библиотечного факультета (вторая половина группы), направление подготовки 51.04.06 «Библиотечно-информационная деятельность» (магистратура).
Опытно-экспериментальная работа в каждой группе продолжалась от двух до четырёх лет.
При проведении учебных занятий в экспериментальных группах со студентами бакалавриата и магистратуры по дисциплинам «Социология чтения», «Библиотечно-информационное обслуживание» (бакалавриат), «Библиотечная профессиология», «Организация и методика библиотековедческих, библиографоведческих и книговедческих исследований» (магистратура) и другим применялась стратегия чтения.
В целях эффективного усвоения материала и овладения компетенциями для подготовки к семинарским занятиям, зачётам и экзаменам студенты бакалавриата и магистратуры использовали виды чтения, нацеленные на образование, согласно предложенной стратегии чтения.
Рассмотрим применение стратегии чтения.
В рамках изучаемых дисциплин при учебном чтении (поисковый способ) студентам бакалавриата было предложено рассмотреть перечень учебников, учебных пособий, методических пособий, периодических изданий. Перечень содержал библиографические описания источников информации, которые находятся в библиотеке или в интернете, по изучаемым дисциплинам. (При этом студентам разъяснялось, как самостоятельно составить подобный перечень, используя каталоги и картотеки библиотеки института, ЭБС «Университетская библиотека онлайн», электронных каталогов библиотек города и страны, поисковых систем интернета.)
Студенты должны были выбрать источники информации, соответствующие изучаемой дисциплине и своему уровню подготовки (т.е. литературу нужного уровня сложности). Если преподаватель рекомендовал использовать работы конкретных авторов или наименования периодических изданий (с указанием года), то студентам предлагалось выбрать их из общего списка. В списке были и источники информации, разработанные специально для студентов бакалавриата и магистратуры (это отражалось в библиографическом описании). В результате поиска студентам следовало выбрать из всего перечня пять источников, наиболее подходящих для удовлетворения их информационных потребностей.
При выборочном способе чтения студенты работали с подготовленным на первом этапе списком из пяти источников, которые нужно было либо получить в библиотеке, либо скачать из интернета. Каждый источник студент читал выборочно, т.е. знакомился с аннотацией, содержанием, введением, заключением (при наличии этих элементов).
На основе прочитанных фрагментов студент мог определить, соответствует ли источник его требованиям, рассмотрены ли в нём необходимые темы, затронуты ли вопросы, на которые он ищет ответы. Если нужный источник (или источники) найден, можно переходить к следующему способу, если же в имеющемся перечне не оказалось искомой информации (т.е. по формальным признакам источники были отобраны неверно), то рекомендуется снова вернуться к первому способу – поисковому чтению – и более внимательно рассмотреть имеющийся перечень. Если релевантными оказались несколько источников, студент выписывает из них названия подходящих глав, разделов, статей с указанием страниц.
При просмотровом чтении источники читают «по диагонали»: студент пролистывает страницы книги, находит нужные термины, сочетания слов, фамилии, даты, делает закладки в соответствующих местах, а при необходимости – записи на отдельных листах. Затем соотносит
объём материала, выбранного из разных источников, и определяет, к какому именно следует обратиться.
Ознакомительное чтение – это уже непосредственное прочтение документа. Цель первого сплошного прочтения – извлечь основную информацию без углубления в детали содержания и его анализа (этот способ – заключительный при досуговом чтении, не требующем всестороннего анализа прочитанного). При ознакомительном чтении студент получает общее представление о содержании документа и изучаемом вопросе.
Изучающее чтение предполагает внимательное вчитывание, проникновение в смысл текста и одновременно выступает средством обучения чтению, поскольку представляет собой его максимально развёрнутую форму, при которой оттачиваются все приёмы чтения, развивается «бдительность» ко всем сигналам, исходящим от текста. Студент вторично прочитывает текст (не обязательно полностью, можно только некоторые фрагменты), выписывает термины, которые необходимо запомнить либо уточнить, конспектирует основные смысловые части текста. Такой способ необходим для усвоения изучаемого материала, чтобы прочитанное сохранилось в памяти.
Аналитическое чтение – самое сложное, его следует использовать всем магистрам во всех видах чтения (кроме досугового). При этом студент анализирует текст, реферирует всё прочитанное, создаёт краткий реферат-конспект, содержащий главные смысловые единицы изучаемого текста. В конспекте отражаются сжатые ответы на все вопросы, которые необходимо было осветить. Таким образом, в результате появляется новое знание, представляющее концентрат изученной информации.
В процессе аналитического чтения для глубокого усвоения материала студентам предлагалось провести самопроверку по вопросам, пересказать текст с опорой на конспект (планы, выписки, граф-схемы), провести устное или письменное аннотирование с опорой на ключевые слова, составить сводные таблицы или граф-схемы, подготовить доклад или реферат.
Для научного чтения применялась та же методика работы, но с учётом использования соответствующих источников информации для этого вида чтения согласно модели стратегии чтения.
При общекультурном и самообразовательном чтении использовалась та же методика работы, что и при поисковом, выборочном, просмотровом и ознакомительном чтении. При изучающем чтении студентам предлагалось: составить план прочитанного текста, выписать из него основные тезисы, кратко пересказать текст, определить его стилистическую принадлежность, по возможности – жанр (при использовании художественной литературы); к каждому тексту сформулировать по десять вопросов, которые отражали бы его основное содержание; письменно ответить на вопрос: «Изучить текст – это значит…»; ответ помогал студенту успешно освоить изучающее чтение.
Досуговое чтение студентов с использованием стратегии чтения также проходило под контролем. Поисковое, выборочное, просмотровое чтение осуществлялось по описанной выше методике, однако перечень источников (основные при этом – научно-популярная, историческая, художественная литература) студенты определяли самостоятельно согласно своим интересам.
При ознакомительном чтении студентам предлагалось: делать заметки о прочитанном, фиксировать тему, автора, в десяти предложениях пересказать прочитанное, определить стиль и жанр текста, провести аналогию с ранее прочитанными похожими текстами (того же автора или на ту же тему), выписать положительные и отрицательные стороны текста, высказать своё отношение к нему.
Прочитанное и результаты работы обсуждались еженедельно на дисциплине «Социология чтения» и на кураторских часах. В процессе обсуждения студенты обменивались впечатлениями о прочитанном, открывали для себя новых авторов и новые жанры, сравнивали качество прочитанной литературы, готовили презентации по наиболее понравившимся произведениям или авторам. Это позволило повысить интерес к чтению как к одной из форм досуга, повышающей общий уровень образованности студентов.
Для студентов магистратуры применялась та же методика работы с видами чтения по признакам цели и способов, что и для студентов бакалавриата, но с учётом использования источников информации, отражённых в их стратегии чтения. Кроме того, при поисковом чтении студентам магистратуры не предлагался готовый перечень источников. Они имеют более высокий уровень образования, поэтому должны были самостоятельно подготовить список источников для дальнейшей работы. В качестве каналов поиска следовало использовать каталоги и картотеки библиотек института, ЭБС «Университетская библиотека онлайн», электронный каталог библиотеки вуза и библиотек города и страны, интернет.
Особое внимание было уделено аналитическому чтению – его следовало использовать во всех (кроме досугового) видах образовательного чтения. При аналитическом чтении студент магистратуры также анализировал текст, реферировал всё прочитанное, готовил краткий реферат-конспект, содержащий главные смысловые единицы изучаемого текста, проводил самопроверку по вопросам, пересказывал текст с опорой на конспект (планы, выписки, граф-схемы), устно или письменно аннотировал текст с опорой на ключевые слова, составлял сводные таблицы или граф-схемы, готовил доклад или реферат.
Здесь была своя особенность работы: её результаты студенты магистратуры обсуждали в группе, а также проверяли и анализировали работу друг друга, делали замечания и в результате должны были разработать собственные рекомендации по работе с текстом при аналитическом чтении. Такие рекомендации помогали им в дальнейшем – при изучении следующих текстов.
В ходе опытно-экспериментальной работы на констатирующем этапе проведён нулевой срез для диагностики развития компетенций обучающихся и их умения использовать виды образовательного чтения. На итоговом этапе опытно-экспериментальной работы – после использования стратегии чтения студентами бакалавриата и магистратуры – также проведена проверка.
Проверка входных компетенций студентов бакалавриата и магистратуры проходила следующим образом. Универсальные компетенции (грамотное владение устной и письменной коммуникацией; готовность к сотрудничеству и эффективному взаимодействию в команде; владение вторым языком, кроме родного; потребность в постоянном личностном росте, способность к самостоятельному развитию и организации самообразования; владение информационными технологиями, методами управления информацией и работы с компьютером) проверялись с помощью тестирования по таким предметам, как иностранный язык, информационные технологии, а также при написании сочинения.
Личностные компетенции (способность к самообразованию и самореализации на протяжении всей жизни, умение анализировать собственную деятельность, брать на себя ответственность, организовывать пространство своей жизни, сочетать индивидуальную и коллективную работу; высокий общекультурный потенциал в сфере межличностного взаимодействия и общения; приверженность здоровому образу жизни; а также индивидуальные способности – умение выражать свои чувства и отношение к происходящему, самокритичность, навыки, связанные с процессами социального взаимодействия и сотрудничества, умение работать в группах, принимать социальные и этические обязательства) проверялись с помощью социотипических, психологических тестов и теста по этике деловых отношений.
Познавательные компетенции предусматривают знание истории дисциплины, основных закономерностей развития, связей со смежными дисциплинами, а также связей различных разделов дисциплин; способность критически подходить к изучаемой дисциплине, включая анализ её внутренней логики; использование полученных знаний в решении практических задач; способность самостоятельно приобретать знания из различных источников информации, в том числе и по собственному выбору. Студентам предлагалось пройти тест по нескольким дисциплинам общенаучного или профессионального цикла (по их выбору), которыми они хорошо владеют.
Общенаучные компетенции проверялись с помощью тестирования по общенаучным дисциплинам, изученным в школе (студенты бакалавриата) или в вузе (студенты магистратуры). В перечень предметов вошли педагогика, психология, информатика, русский язык, социология, экономика, правоведение, история.
Для проверки общекультурных компетенций использовались тесты по культурологии, этике и литературе. А для проверки творческих компетенций студентам было предложено составить план библиотечного мероприятия, приуроченного к какому-либо событию (например, ко Дню Победы, Дню космонавтики) или посвящённого жизни и творчеству известного отечественного или зарубежного писателя (поэта). Оценивались правильность подобранного материала, распределение времени, наличие презентации, корректность предлагаемого опроса по теме мероприятия, проведение конкурса для участников.
Профессиональные компетенции у студентов бакалавриата не проверялись, поскольку среди них не было выпускников Краснодарского краевого колледжа культуры (где ведётся подготовка библиотекарей), т.е. студенты ещё не обладали никакими профессиональными знаниями, навыками и умениями.
Для студентов магистратуры были подготовлены тесты по профессиональным дисциплинам (аналитико-синтетическая переработка информации, справочно-поисковый аппарат библиотеки, библиографическая работа библиотеки, библиотечный фонд и др., которые изучаются на уровне бакалавриата); им также были предложены практические задания по перечисленным дисциплинам (например, составить библиографическое описание, аннотацию или реферат документа, подготовить обзор).
Для проверки сформированности отдельных видов компетенций (на итоговом срезе) был разработан комплекс заданий. Общенаучные компетенции студентов бакалавриата и магистратуры проверялись
тестированием по педагогике, психологии, истории, философии,
информатике, русскому языку, а общекультурные – по культурологии и литературе.
Познавательные (учебно-познавательные) компетенции студенты проявляли, успешно осваивая новые учебные дисциплины, выполняя курсовые проекты. Универсальные компетенции проверялись с помощью тестирования по иностранному языку, написания сочинений, эссе, составления деловых писем, планов ведения устных переговоров.
Личностные компетенции проверялись с помощью социологических, психологических тестов, разбора возможных конфликтных ситуаций, деловых игр. Творческие компетенции студенты смогли проявить в процессе организации и проведения литературного квеста, где нужно было не только разработать вопросы для участников, но и оформить площадку, декорации, создать костюмы и продумать маршруты движения для команд, а кроме того, суметь креативно решить возникающие во время мероприятия проблемы.
То, насколько сформированы профессиональные и общепрофессиональные компетенции студентов, проверялось с помощью тестирования по всем профессиональным дисциплинам и практических заданий по ним.
Результаты проверки входных компетенций при нулевом срезе и сформированных компетенций при итоговом срезе представлены
в табл. 1.
Таблица 1
Сравнение результатов применения стратегии чтения
при формировании компетенций
Группа
Срезы
Компетенции, %
Универсальные
Общенаучные
Общекультурные
Личностные
Познавательные
Творческие
Профессиональные
(общепрофессиональные)
ЭГ-1
Нулевой
12,5
25
25
25
37,5
12,5
0
Итоговый
62,5
87,5
87,5
75
87,5
62,5
75
ЭГ-2
Нулевой
40
60
60
40
40
60
60
Итоговый
80
80
85
88
88
80
90
КГ-1
Нулевой
12,5
31,25
25
25
31,25
12,5
0
Итоговый
31,25
50
56,25
56,25
50
43,75
65,2
КГ-2
Нулевой
42,9
42,9
49
42,9
30,2
57,2
42,9
Итоговый
57,2
71,5
71,5
57,2
57,2
71,5
71,5
Данные, представленные в табл. 1, показывают: использование стратегии чтения повышает процент развития компетенций. Следует отметить, что профессиональные компетенции у студентов бакалавриата в экспериментальной и контрольной группах на нулевом срезе равны нулю, поскольку в группах обучающихся были только выпускники общеобразовательных школ. Уровень общекультурных и общенаучных компетенций у студентов бакалавриата выше уровня развития профессиональных компетенций, так как изучению общенаучных дисциплин отводилось значительное время в общеобразовательной школе.
Начальный уровень профессиональных и творческих компетенций у студентов магистратуры выше, чем у студентов бакалавриата, поскольку они уже работают по специальности.
На нулевом и итоговом срезах у студентов бакалавриата и магистратуры проверялось использование видов чтения в целях образования. Выяснилось: чтение в учебных, научных, общекультурных, самообразовательных и досуговых целях применяли все студенты бакалавриата и магистратуры, однако степень эффективности этих видов была у них различной.
На нулевом срезе студентам предлагалось найти и прочитать несколько текстов (соответствующих учебным, научным, самообразовательным, общекультурным, досуговым целям), не используя стратегии чтения. Студенты бакалавриата и магистратуры самостоятельно определяли методику поиска текстов и работы с ними, в результате была проверена степень усвоения прочитанного материала.
В ходе проверки студенты должны были пересказать прочитанное, назвать основную идею теста, дать определение встречающимся в тексте терминам, составить краткий конспект (учебное, научное, самообразовательное, общекультурное чтение), определить стиль и жанр текста, описываемую эпоху, охарактеризовать главных героев, события (досуговое чтение), выразить своё мнение о прочитанном (отметить доступность языка текста, соответствие стилистики текста его виду), указать, формированию каких компетенций будет способствовать прочитанный текст (перечень компетенций прилагался).
Результаты оценивались по стобалльной шкале. Студенты бакалавриата и магистратуры достаточно успешно справились с учебным и досуговым чтением; изучающий и аналитический способы чтения при научном, общекультурном и самообразовательном чтении вызвали у студентов бо́льшие затруднения.
Результаты нулевого среза у студентов магистратуры ожидаемо оказались выше, чем у студентов бакалавриата, поскольку первые уже имеют высшее образование и опыт работы в библиотечно-информационной сфере. На итоговом срезе студентам бакалавриата и магистратуры также было предложено выбрать тексты, соответствующие видам образовательного чтения, и провести с ними работу, аналогичную той, что проделана на нулевом срезе. Студенты экспериментальных групп применяли стратегию чтения, студенты контрольных групп работали по своим методикам (см. табл. 2).
Таблица 2
Сравнение результатов применения стратегии чтения
в образовательном чтении
Группа
Срезы
Стратегии чтения, %
Учебная
Научная
Общекультурная
Самообразовательная
Досуговая
ЭГ-1
Нулевой
37,5
25
25
25
37,5
Итоговый
75
65,5
60,5
62,5
65,5
ЭГ-2
Нулевой
50
40
40
50
60
Итоговый
90
90
80
80
90
КГ-1
Нулевой
31,25
25
31,25
25
37,5
Итоговый
50
50
56,25
56,25
56,25
КГ-2
Нулевой
52,1
42,9
42,9
42,9
57,2
Итоговый
71,5
71,5
57,2
71,5
71,5
Из табл. 2 видно: применение стратегии чтения повышает эффективность использования видов чтения в образовательных целях,
особенно это относится к учебному и научному чтению, что объясняется приоритетностью их использования студентами бакалавриата и магистратуры в процессе обучения. Результативность общекультурного чтения также возросла; этот вид чтения необходим библиотекарям, поскольку их профессия требует высокого уровня общекультурного развития.
Самообразовательное чтение также показало положительную динамику: оно не менее важно в образовательном процессе из-за сокращения аудиторных часов и увеличения времени на самостоятельную работу студентов (особенно это касается магистров, обучающихся заочно). Кроме того, досуговое чтение студенты стали применять более осознанно, отмечено повышение качества литературы, используемой в таких целях.
Сопоставляя результаты проверки в ЭГ-1, ЭГ-2 и КГ-1, КГ-2, можно сделать вывод: применение студентами стратегии чтения существенно повышает их уровень овладения компетенциями и способами работы с образовательной информацией. Сравнение полученных результатов с результатами контрольных групп позволяет утверждать, что без реализации модели стратегии чтения подобной положительной динамики достигнуть невозможно [1].
| 94 |
20210405.txt |
Сущность экспертизы как особого вида профессиональной деятельности, её назначение, цели и задачи, принципы, аксиологические аспекты, вопросы типологии и классификации, видового разнообразия – от узкоспециализированной научно-административной процедуры до комплексной гуманитарной и общественной экспертиз во многих разновидностях – предмет общей теории экспертизы, активно разрабатывающейся с середины ХХ в. и до настоящего времени [1–3].
Экспертиза (в англоязычной научной литературе – appraisal, appraising) – особая разновидность научной (научно-исследовательской и научно-организационной) и административно-служебной деятельности с целью исследования и выяснения какого-либо вопроса, требующего специальных знаний, с предоставлением в установленный срок мотивированного, должным образом оформленного и утверждённого заключения.
Одним из многочисленных видов экспертной деятельности, которые определяются спецификой задач и видовыми, конституциональными признаками объектов, является экспертиза ценности документов в научных библиотеках, архивах и музеях. Основная цель такой экспертизы – аксиологическое раскрытие документов, установление их социальной, научной, историко-культурной ценности, прогнозирование и определение их оценочной стоимости. Экспертиза ценности документов в настоящее время регулируется на международном, государственном, межведомственном и ведомственном уровнях, а также на уровне учреждения, где проводятся экспертные мероприятия [4–18].
Документарным (документальным) памятником называют документ или комплекс документов (собрание, коллекция, группа), который по совокупности всех признаков или по нескольким признакам либо по одному из них представляет особую научную, историко-культурную ценность и отнесён к культурным ценностям [19–22]. Это – памятник культуры, относящийся к архивным, книжным, печатным или другим памятникам документарной природы и подлежащий сохранению в соответствии с международным и государственным законодательством [23–27]. Заметим, что нами используются введённые в научный оборот Ю. Н. Столяровым термины документарный в значении: являющийся документом, функционирующий как документ (вместо традиционного полисемичного термина документальный) и документный в значении: состоящий из документов [28].
Соответственно экспертизу ценности документарных памятников следует определить как разновидность ценностной экспертизы документов и экспертизы культурных ценностей, как экспертизу ценности документа/документного комплекса, который предварительно – в категорической или гипотетической форме – уже определён как культурная ценность, документарный памятник.
Рассмотрим некоторые теоретические аспекты и пути организации такой деятельности на примере современного украинского опыта.
Основными задачами экспертизы ценности документарных памятников, в отличие от других видов документоведческой экспертизы (например, отдельных видов государственной, судебной, ведомственной административно-служебной экспертизы документов, а также поточной оценки новых поступлений и переоценки имеющихся документов в общих библиотечных фондах) являются: определение места памятника – объекта экспертизы – в ценностной системе современного социума, а именно в системе культурных ценностей; установление его принадлежности к памятникам культуры мирового, национального, регионального, местного значения. А ценность документа, скажем, для следствия и судебного процесса не обязательно определяется в парадигме научной, историко-культурной значимости документа; часто перед экспертом ставятся другие задачи – почерковедческие и материаловедческие (технико-технологические), а результаты такой экспертизы становятся частью доказательной базы.
Законодательную основу экспертизы ценности документарных памятников – экспертной практики – составляют, прежде всего, действующие законы Украины о научной и научно-технической деятельности; научной и научно-технической экспертизе; охране культурного наследия; вывозе, ввозе и возвращении культурных ценностей; об информации; о Национальном архивном фонде и архивных учреждениях; библиотеках и библиотечном деле; музеях и музейном деле; об оценке имущества, имущественных прав и профессиональной оценочной деятельности. Наряду с общегосударственными регламентами разработаны специализированные государственные стандарты, например ДСТУ 4331:2004 «Правила описания архивных документов» [29].
Экспертиза ценности документов, объектами которой становятся и документарные памятники, регулируется также соответствующими правилами и методиками, утверждёнными правительственными постановлениями, на межведомственном и ведомственном уровнях.
Значительная часть мероприятий по экспертизе ценности документарных памятников регламентирована общим «Порядком проведения государственной экспертизы культурных ценностей...» [30, 31]. Речь идёт об объектах, предложенных к вывозу, временному вывозу и возвращённых в страну после временного вывоза, а также изъятых таможенными или правоохранительными органами, конфискованных по решению суда, – такие объекты, чаще всего передаются на постоянное хранение государственным учреждениям-фондодержателям.
Согласно «Порядку...», эксперт является уполномоченным работником архива, библиотеки, музея, другого учреждения или организации из числа входящих в «Перечень государственных учреждений, учреждений культуры, других организаций, которым предоставляется право проведения государственной экспертизы культурных ценностей» [32]. «Порядок...» определяет виды экспертизы, взаимодействие между её субъектами – заявителями, организаторами и исполнителями, регламентирует последовательность их действий, координационные связи экспертов и представителей областных (городских) государственных администраций, срок проведения экспертизы (зависит от степени сложности).
Детализированы требования к структуре и содержанию экспертных заключений, обязательными элементами которых являются информация о достоверности объекта и его атрибутивное описание, содержащее данные об авторе, названии и времени создания, количественные характеристики, сведения о комплектности и сохранности объекта, его социокультурной функции, научной, историко-культурной значимости. В числе обязательных элементов заключения – информация об оценочной стоимости объекта, аргументированная рекомендация о целесообразности его включения в Государственный реестр национального культурного достояния [33] и формулировка о возможности вывоза с территории страны.
Отметим согласованность основных требований «Порядка...» с другими государственными постановлениями и инструкциями, которые регулируют работу по контролю за перемещением культурных ценностей через государственную границу Украины и работу по созданию Государственного реестра, в частности, с «Инструкцией о порядке оформления права на вывоз, временный вывоз культурных ценностей и контроля за их перемещением через государственную границу Украины» [34]. При Министерстве культуры и информационной политики Украины действует специализированный консультативно-совещательный орган – Экспертно-фондовый совет по вопросам бесплатной передачи изъятых или конфискованных культурных ценностей, обращённых в соответствии с законом в доход государства [35]. Одна из основных задач Экспертно-фондового совета, чьи решения базируются на результатах экспертной оценки, – это содействие пополнению и обновлению библиотечных, архивных и музейных фондов страны.
Государственная экспертиза культурных ценностей характеризуется комплексным подходом к вопросам выявления, атрибуции, идентификации, классификации и сохранения памятников культуры, формирования и сохранения научной информации о культурных ценностях страны. В упомянутом выше «Перечне государственных учреждений, учреждений культуры…» эти учреждения и организации, прежде всего – архивы, библиотеки, музеи, сгруппированы по видам культурных ценностей, в том числе документарных памятников.
Объектами государственной экспертизы в архивных учреждениях являются соответственно архивные документы на бумажных носителях, кино-, видео-, фото-, фонодокументы. Рукописные и печатные книги, периодические издания, а также издания других видов и групп становятся объектами такой экспертизы в научных библиотеках, эпиграфические источники – в исторических музеях, другие памятники культуры с документарной составляющей (предметы нумизматики, фалеристики, медальерики, филателии и др.) – в исторических, художественных, краеведческих и мемориальных музеях.
«Порядок проведения государственной экспертизы культурных ценностей…» охватывает все виды движимых культурных ценностей, но вне поля его действия остаются различные по характеру инициирования экспертные мероприятия, в частности экспертиза памятников культуры, которые уже размещены в фондах библиотек, архивов и музеев и которые предлагаются владельцами (физическими и юридическими лицами) государственным учреждениям-фондодержателям и профильным учреждениям и организациям других форм собственности.
Формально к экспертизе без государственного статуса также относятся регламентированные на государственном уровне экспертные мероприятия, по результатам которых осуществляется отбор уникальных и особо ценных документарных памятников в фондах библиотек, архивов и музеев с целью внесения сведений о них в Государственный реестр национального культурного достояния [36]. Не является государственной и экспертиза памятников, которые перемещаются по территории Украины по разным причинам (эвакуация в связи с социальной или природной катастрофой, организация выездных экспозиций, проведение реставрационных работ в главных центрах реставрации и консервации и т.п.) и которые хранятся в частных музеях, архивах и коллекциях, и единичных памятников, находящихся в частном владении (такая экспертиза проводится по заявлениям владельцев).
Толкование терминов, непосредственно связанных с экспертной документоведческой деятельностью, содержится в различных нормативных документах. Например, в Государственном стандарте Украины 2732:2004 «Делопроизводство и архивное дело» находим дефиниции терминов ценность документа, ценный архивный документ, особо ценный архивный документ, уникальный архивный документ и экспертиза ценности документов, лаконичное толкование последнего: «Определение на основании действующих принципов и критериев культурной ценности документов» (п. 5.1.3) [37].
Экспертные мероприятия по оценке архивных документов с целью решения вопросов о целесообразности их приобретения или дальнейшего пребывания в составе конкретных фондов, собраний
и коллекций в архивах, библиотеках, музеях, установлению оценочной (в частности балансовой) стоимости этих документов регулируются общегосударственным «Порядком образования и деятельности комиссий по проведению экспертизы ценности документов» [38]. В этом и других действующих регламентах охарактеризованы принципы, которыми руководствуются при проведении экспертизы ценности документов: объективность, историзм (документы исследуются в контексте особенностей времени и места их создания, а также в общеисторическом контексте), всесторонность и комплексность (документы исследуются с учётом их места в комплексе других документов, в контексте сведений о виде, группе, подгруппе, к которым они относятся). Важнейшими факторами воплощения этих принципов в экспертную деятельность является высокая степень демократизации государства и общества, высокий уровень развития соответствующей отрасли и науки в целом.
Упомянутым «Порядком...» определено также, что экспертиза проводится по ценностным критериям происхождения, содержания и внешних признаков документов, т.е. устанавливаются социальное значение создателя документа/документного комплекса (физического или юридического лица), значимость – уникальность, особая ценность, типичность – информации, содержащейся в нём, оригинальность или
типичность форм фиксации и передачи содержания, особенности оформления документа, комплектность (полнота) документа в аспектах содержания и формальном аспекте, его физическое состояние, сохранность.
Этим регламентом утверждены задачи и последовательность мероприятий по созданию и функционированию экспертных комиссий, в частности экспертно-оценочных комиссий библиотек, находящихся в государственной или коммунальной собственности. В состав библиотечных и музейных комиссий, кроме сотрудников библиотек, включаются представители государственных архивов. Основными задачами таких комиссий являются организация и проведение экспертизы ценности документов, предлагаемых учреждениям-фондодержателям и поступающих на хранение; определение ранга документов, денежная оценка и переоценка документов постоянного хранения, выявление и регистрация (в аннотированных перечнях) уникальных памятников – документов, представляющих исключительную научную, историко-культурную ценность.
Последнее направление работы регулируется также специальным «Порядком отнесения документов Национального архивного фонда к уникальным, их учёта и хранения» [38]; разработана и соответствующая методика, утверждённая на межведомственном уровне [39]. Отметим, что требования «Порядка образования и деятельности комиссий по проведению экспертизы ценности документов» полностью соответствуют «Правилам работы архивных учреждений Украины», а именно положениям раздела «Экспертиза ценности документов» [40].
К оценочным методикам, наиболее активно используемым в современной Украине, относится унифицированная методика проведения экспертизы и определения прогнозной стоимости движимых памятников культуры, разработанная в начале 2000-х гг. группой исследователей Государственного геммологического центра Украины под руководством профессора В. В. Индутного [41]; рекомендована Министерством культуры и информационной политики и Министерством финансов Украины. Основой общей классификации культурных ценностей является информационный подход: потребительская ценность памятника соответствует количеству позитивной информации о нём как о культурной ценности, что определяет степень социокультурной значимости памятника. Для определения его прогнозной стоимости используются 22 критерия оценки, в том числе такие: наличие истории бытования, время создания, тиражированность, причастность к выдающимся мануфактурам и школам, уровень признания автора, причастность памятника к историческим событиям и культурным традициям, к выдающимся личностям; научное значение, художественная ценность, уровень исполнительской техники, ценность материалов, из которых памятник изготовлен, его комплектность и сохранность.
Каждый критерий имеет оценочный диапазон, например: тиражированность – памятник тиражирован, редкий, уникальный; сохранность – без повреждений, удовлетворительная, неудовлетворительная. Методику Государственного геммологического центра Украины в модифицированном её виде с учётом специфики рукописных и печатных книжных памятников и соответственно – особенностей их описания и оценки – применяют сотрудники научных библиотек, в частности Харьковской государственной научной библиотеки им. В. Г. Короленко.
Согласно «Правилам работы архивных учреждений Украины», денежную оценку архивных документов «проводят на основании комплексного применения общих критериев ценности, определяющих информационную, историко-культурную ценность, а также ценность, обусловленную сохранностью документа» [40. С. 22]. Основным государственным инструктивно-методическим документом по этому вопросу является «Порядок проведения денежной оценки документов Национального архивного фонда» [42], на межведомственном уровне утверждена соответствующая методика [43], которая содержит примерную шкалу оценок документов, таблицу определения их ранга, примерную шкалу цен документов по рангам, требования к оформлению результатов денежной оценки, базирующейся на характеристике памятника по критериям информационной и потребительской ценности и сохранности. Подчеркнём, что это касается не только сугубо архивных учреждений, но также библиотек и музеев, где созданы или создаются архивные фонды и коллекции.
Вместе с тем рассмотренная выше приблизительная шкала оценок не учитывает специфику рукописных книжных памятников, представленных не только в библиотечных и музейных, но и в архивных коллекциях и в значительной мере отличающихся от архивных документов других видов – прежде всего, по целевым установкам их создателей (авторов, переводчиков, переписчиков, заказчиков) и соответственно по содержанию, которое реализовано как сложноструктурированное целое (индивидуализированное, авторское).
Архивные памятники некоторых видов также могут быть отнесены к кодексам (этим термином в кодикологии обозначают рукописные книги), но только по формальным признакам – строения, конструктивных элементов, к тому же это чаще всего официальные документы (метрические книги, книги материального учёта и т.п.). Конечно, после завершения ими первого «жизненного» цикла, утраты первичных функций, они, как и собственно книжные документы, могут обрести новые – документарного памятника, архивной единицы хранения, музейного предмета, но генетические, историко-функциональные различия между ними сохранятся; по своему происхождению и содержанию это – явления, относящиеся к разным сферам социума. Вот почему при экспертизе рукописных книг и книжных памятников в целом, в том числе и тех, которые находятся вне библиотечных коллекций и являются частью Национального архивного фонда и Музейного фонда Украины, используются специализированные варианты методики Государственного геммологического центра Украины, при этом её модификации максимально учитывают видовые и функциональные особенности рукописных и печатных книжных памятников.
Экспертная деятельность регулируется на межведомственном и ведомственном уровнях, и на уровне учреждения (библиотеки, архива, музея), где проводятся экспертные мероприятия, – приказами руководителя, внутренними регламентирующими документами, а именно: положениями, инструкциями по организации и проведению экспертных мероприятий, правам и обязанностям эксперта, работе экспертно-оценочных комиссий.
Следует отметить, что в течение двух последних десятилетий экспертиза ценности документарных памятников, прежде всего книжных, всё чаще становилась объектом специальных исследований украинских учёных (см., напр., [27, 44]), а в 2018–2020 гг. в Национальной библиотеке Украины им. В. И. Вернадского проводилось комплексное исследование по теме «Атрибуция и экспертиза как составляющие исследования книжных и библиотечных памятников: основы теории и практики», утверждённой Национальной академией наук Украины.
В числе актуальных задач – дальнейшая разработка и совершенствование специализированных методик экспертизы и определения оценочной стоимости по отдельным видам и группам документарных памятников и их комплексов, в первую очередь печатных. Крайне необходимы современные ценники архивных документов, каталоги-ценники книжных памятников, утверждённые на государственном, межведомственном или ведомственном уровне, а также обновлённые каталоги букинистической литературы.
Конечно, украинские эксперты-документоведы, руководствуясь упомянутыми выше методиками, учитывают и информацию, поступающую от администраций и экспертных групп самых авторитетных мировых антикварных аукционов (Sotheby's, Christie's, Aguttes, Cazo, Katterer Kunst и др.), имеющих печатные и электронные версии своих каталогов. Аукционные каталоги и информация о результатах торгов являются важными источниками при определении экспертом оценочной стоимости архивного или книжного памятника. Оценка объекта экспертизы может быть получена путём сложения показателей продаж идентичных или условно адекватных документов на крупнейших и авторитетнейших аукционах мира за последние 2–5 лет и разделения полученной суммы на количество продаж-прецедентов; при этом цена лота выставленного, но не проданного документа не учитывается.
Привлекает внимание и недостаточно исследованная проблема профессиональной этики эксперта-документоведа – профессионально-этической и служебно-этической мотивации при формировании отношения его к объекту экспертизы, к другим субъектам экспертного мероприятия, к регламентам; характера взаимодействия с коллегами-экспертами, в частности при организации и проведении комплексных экспертиз. Следует учитывать и проблемы, которые могут возникать в связи с принадлежностью экспертов к различным научным школам и в случаях междисциплинарной научной коммуникации; проблемы психологической оптимизации экспертной деятельности; вопросы, относящиеся к проблематике конфликтологии, – типологии нарушений делового стиля общения между субъектами экспертизы, возникновения конфликтных ситуаций и путей их преодоления, профилактики конфликта, профессионально-этической оценки процедурных нарушений [45].
В деятельности архивов, библиотек и музеев экспертиза документарных памятников выступает одним из факторов, обеспечивающих управление документационными процессами и его совершенствование, играет особую функциональной роль, будучи необходимым условием для проведения дальнейших работ в том или ином направлении; перечислим основные:
комплектование фондов – текущее и ретроспективное: поиск, обнаружение и оценка источников комплектования, рассмотрение предложений, утверждение оценочной стоимости при закупке документов; отбор электронных документов для постоянного хранения и т.п.;
утверждение балансовой стоимости при поступлении документов; отнесение документов к уникальным, особо ценным – документарным памятникам и их включение в состав соответствующих фондов, собраний, коллекций;
решение вопросов относительно изъятия документов из фондов документарных памятников по разным причинам (выявление фальсификатов; ошибочность первоначальной атрибуции, установленная при повторной экспертизе и т.п.);
создание и упорядочение фондов, собраний и коллекций; проверка принадлежности памятника к тому или иному комплексу;
работы по учёту, описанию, каталогизации; проверка состава документных фондов, отдельных собраний, коллекций, документов; проверка соответствия признаков фондовых документов учётной документации, каталожным описаниям;
работы по реинвентаризации, рекаталогизации, фронтальному пересмотру балансовой стоимости имеющихся фондовых документов;
утверждение новой балансовой стоимости отдельных фондовых документов, которые деформированы, частично утрачены;
подготовка к работам по реставрации и консервации памятников и постреставрационный осмотр (в том числе в тех случаях, когда фондовые документы в неудовлетворительном состоянии временно передаются в ведущие центры реставрации и консервации, при наличии экспертного заключения с указанием страховой стоимости);
отнесение документов к Национальному архивному фонду, к уникальным документам этого фонда, к Музейному фонду Украины;
отбор уникальных и особо ценных документов для фиксации сведений о них в Государственном реестре национального культурного достояния;
организация выездных, в том числе зарубежных экспозиций документарных памятников (при наличии экспертного заключения с указанием страховой стоимости);
эвакуация документарных памятников и их комплексов по разным причинам;
отбор документов на традиционных носителях с целью создания микрокопий страхового фонда и эксплуатационных микрокопий; проверка полноты и идентичности этих микрокопий, степени их отхождения от параметров оригиналов;
отбор электронных документов особой научной, историко-культурной ценности для создания аутентичных копий на бумажных носителях с целью долговременного хранения;
выполнение запросов государственных служб и учреждений;
выполнение запросов владельцев коллекций и отдельных документов (владельцы – физические и юридические лица; эта экспертиза относится к платным услугам);
культурно-образовательная и научно-информационная деятельность учреждения-фондодержателя;
отбор особо ценных документов для создания их полнотекстовых электронных копий различного назначения; формирование и функционирование виртуального архива/библиотеки/музея, интернет-выставки, где представлены документарные памятники.
Экспертиза ценности документарных памятников в музее имеет свои особенности, связанные с реализацией им своих основных функций – научно-документальной, аксиологической, познавательной, образовательной, популяризаторской. Определённая специализация такой экспертизы происходит в музеях разных видов – историческом, литературном, краеведческом, отраслевом, научном узкоспециализированном, персональном (мемориальном монографическом).
Документоведческая составляющая присутствует и в экспертных мероприятиях художественного музея – изобразительного искусства, театрального, музыкального и др.; речь идёт о работе с архивами и библиотеками деятелей искусства (проводятся экспертиза ценности архивных документов и печатных изданий, текстологическая и почерковедческая экспертизы). Укажем также на значение экспертного исследования текстовых составляющих произведений изобразительного искусства – авторских подписей художников, памятных и пояснительных записей авторов и других лиц.
Специализированная профессиональная подготовка экспертов-документоведов осуществляется в вузах современной Украины – в Национальной академии руководящих кадров культуры и искусств
(г. Киев), Киевском национальном университете культуры и искусств, Харьковской государственной академии культуры [46–48]. Основную часть курсов составляют темы, раскрывающие специфику экспертизы архивных документов, рукописных книжных памятников, старопечатных, редких и ценных изданий, а также исторических документных комплексов.
Подытоживая изложенное, отметим, что экспертизу ценности документарных памятников следует рассматривать как особо важную для общества научную и административно-служебную деятельность с целью определения каждого памятника в системе культурных ценностей, установления его принадлежности к памятникам культуры мирового, национального, регионального или местного значения, к национальному и мировому культурному наследию. Документоведческая ценностная экспертиза одновременно является одной из основ и составной частью производственного цикла, важным звеном в функционировании библиотек, архивов и музеев в целом, помогает решать управленческие вопросы, следовательно, относится и к менеджменту.
Задачи и методики экспертизы документарных памятников в библиотеке, архиве и музее в значительной мере совпадают, а некоторые различия связаны с их функциональной и фондовой спецификой. Актуальные задачи – дальнейшее развитие нормативно-правовой базы этой экспертной деятельности, разработка специализированных методических материалов [49].
Экспертная оценка – это первичная атрибуция документарных памятников и основание для дальнейшей работы по их приобретению и сохранению; содержащаяся в экспертных заключениях научная информация становится основой для инвентаризации и обработки этих памятников, используется при формировании фондов и коллекций, организации хранения и обеспечения сохранности (дифференцированный подход, с учётом степени научной, историко-культурной ценности документов), при формировании справочного аппарата, организации и проведении специальных исследований фондовых собраний и коллекций, их популяризации. Нередко сообщение в СМИ, в том числе в форме интервью с экспертом, становится первой публичной информацией о новом поступлении – неизвестном уникальном или особо ценном документе.
В этом смысле экспертизу ценности документарных памятников есть основания рассматривать среди основных мероприятий, формирующих имидж библиотеки/архива/музея как научно-культурного учреждения, и стоит напомнить, что даже в коротких сведениях об учреждении-фондодержателе в энциклопедиях и справочниках – печатных и электронных – всегда находится место для информации об уникумах, ценных документарных памятниках и коллекциях в его фондах.
Важна роль такой экспертизы как отправной точки в работе по подготовке и реализации программ сохранения национального и мирового культурного наследия (программа ЮНЕСКО «Память мира», государственные программы, мероприятия национального уровня, в частности по учёту, реставрации и консервации памятников). Архивы, музеи и библиотеки выступают ведущими исполнителями в деле создания и раскрытия Национального архивного фонда Украины, Музейного фонда Украины, Государственного библиотечного фонда Украины; в выявлении и описании документов, подлежащих внесению в Государственный реестр национального культурного достояния.
Без экспертной оценки, а – по необходимости – системной переоценки имеющихся фондов, собраний и коллекций невозможны разработка и реализация инновационных индивидуальных концепций и интегративных проектов библиотек, архивов и музеев, предусматривающих сосуществование и взаимосвязь материальных экспозиций и различных традиционных и виртуальных форм информации.
| 180 |
20240802.txt | Cite: Kapterev A. I. Library user digital profiling: The structural and functional approach. (Part II) // Scientific and technical libraries. 2024. No. 8, pp. 38–61. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2024-8-38-61
Задачами проведённого исследования стали: контент-анализ литературы для выявления сущности, структуры и определений понятия «цифровой профиль», формулирование авторского определения, моделирование ЦП пользователя, установление этапов, методов и средств его формирования и применения в библиотечно-библиографической деятельности.
В процессе работы применялись структурно-функциональный подход и следующие методы: анализ процессов цифровизации и цифровой трансформации социокультурных объектов, концептуальное моделирование, анализ отраслевого информационного потока.
Как мы показали в предыдущей статье [1], в «Стратегическом направлении в области цифровой трансформации отрасли культуры Российской Федерации до 2030 года» отмечено, что «не обеспечена полнота сбора и хранения первичных данных из учреждений культуры o посетителях и клиентах для наполнения их цифровых профилей»
[2. С. 26].
В отечественной научной литературе многие исследователи неоднократно обращались к проблеме персонализации библиотечного обслуживания [3; 4]. В последние годы специалистов интересуют возможности цифровизации в этом процессе. Одни анализировали веб-сайты библиотек [5–7], другие изучали чат-коммуникации пользователей [8] или использование веб-хостинга YouTube в библиотечном обслуживании [9]. За рубежом, естественно, гораздо больше соответствующих публикаций, просто по той причине, что в крупных странах работает больше библиотековедов, чем в России. Назовём лишь некоторых авторов: Маршалл Бридинг [10; 11], Дэвид Бейкер [12], Киндо Ташики и др. [13]. Однако целостного анализа цифрового профиля пользователя библиотечных продуктов и услуг нам не удалось выявить в существующих библиотековедческих публикациях. Продолжим применять структурно-функциональный подход к анализу ЦП пользователя и детально рассмотрим предметный и коммуникативный слои в модели ЦП.
Предметный слой
В современных библиотеках анализ и систематизация читательских запросов играют важную роль для понимания потребностей читателей и улучшения качества обслуживания. Проблема детальной идентификации личности читателя библиотеки, выявления индивидуальных особенностей читательского поведения с использованием современных цифровых технологий наводит на мысль о необходимости: а) формирования, б) моделирования и в) использования цифрового профиля пользователя как инструмента цифровой трансформации библиотечной деятельности и, в частности, проактивного библиотечного обслуживания.
Во многих странах библиотеки используют автоматизированные информационные системы, которые позволяют собирать и анализировать данные о книговыдаче, посещениях сайта и каталога, запросах в справочную службу. На основе этих данных составляется читательский профиль и выявляются наиболее популярные темы и разделы.
Как справедливо более 25 лет назад отмечали Джузеппе Амато и Умберто Страцциа, «обеспечение персонализированного поиска информации и предоставление услуг в качестве дополнительных услуг к унифицированному и обобщённому информационному поиску, вероятно, станет первым шагом к тому, чтобы сделать релевантную информацию доступной для людей в соответствующей форме, объёме и уровне детализации на самом высоком уровне, в нужное время с помощью нужных средств и с минимальными усилиями пользователя» [14].
Изучение системы рекомендаций книг на основе профиля пользователя имеет большое значение для точного определения потенциальных потребностей читателей в чтении, повышения качества рекомендаций книг и содействия развитию персонализированного обслуживания в библиотеках, и это неотъемлемая часть клиентоориентированного библиотечного обслуживания. Существующая практика рекомендаций книг, основанная на неполном профиле пользователя, имеет ряд проблем, таких как недостаточное обобщение различной информации о пользователях, неточное представление о реальных потребностях пользователей в чтении, задержка во времени анализа пользовательской информации и т. д. Например, не всегда учитываются устные и нестандартные запросы читателей. Кроме того, анализ часто носит формальный характер и не приводит к реальным улучшениям в работе.
Очевидно, что для моделирования ЦП пользователей необходимо различать информационные запросы и информационные потребности.
В 2014 г. Совет по искусству Англии опубликовал обзор, в котором подчёркивался социальный вклад публичных библиотек в образование детей и молодёжи и личностное развитие, образование взрослых, навыки и возможности трудоустройства, здоровье и благополучие, поддержку сообщества и сплочённость, а также цифровую интеграцию. Был сделан вывод о необходимости улучшения понимания запросов читателей и повышения оперативности реакций на их потребности, что в результате должно положительно сказаться на качестве фондов, росте посещаемости библиотеки и удовлетворённости читателей.
Для формирования ЦП пользователя необходимо собирать и систематизировать информацию об истории взаимодействия пользователя с библиотекой. Каково же содержание такой потенциально необходимой библиотекарю информации?
Поскольку библиотеки в соответствии с Законом «О библиотечном деле» предоставляют пользователям доступ к хранимой в фондах информации бесплатно, у библиотекарей в полной мере есть моральное право компенсировать свои услуги информацией от пользователя. Я бы предложил в условиях цифровой трансформации существенно расширить спектр собираемой о пользователе информации в момент его регистрации. А затем постоянно фиксировать все его действия, которые допустимо сегодня отслеживать с помощью АБИС и аналитических инструментов. Отличный способ изучения аудитории – это анкетирование со множеством открытых вопросов, ответы на которые помогут понять систему «ценности – установки – потребности – интересы – мотивы» пользователя, что в значительной степени влияет на информационные запросы. Вот и необходимо исследовательским путём определять эту степень влияния. Никто, кроме библиотекарей, это не определит и необходимую информацию не получит.
Во-первых, это сведения о пользовании библиотекой: история чтения, история использования библиотечных услуг, информация о возврате просмотренных документов. Анализ интервью и данных опросов выявил три основных типа пользователей с довольно стабильными характеристиками и моделями использования документов: а) завсегдатаи, б) эпизодически посещающие, в) случайные.
Завсегдатаи – это люди, которые ежедневно или почти ежедневно пользуются библиотекой для получения информации из фонда или доступа в интернет. Они гораздо чаще полагаются на библиотеку как на свою основную точку входа в информационное пространство, чем менее частые пользователи, и выполняют больше разнообразных информационно-поисковых задач. Постоянные пользователи делают посещение библиотеки обычной частью своей жизни, часто заходя в библиотеку, чтобы воспользоваться библиотечными компьютерами или беспроводным подключением к интернету несколько раз в месяц.
Эпизодически посещающие пользователи с меньшей вероятностью испытывают недостаток в альтернативных средствах доступа в интернет или в документах из фонда библиотеки, чем те, кто посещает библиотеку с этой целью чаще.
Случайные пользователи различаются. Были обнаружены два вида случайных пользователей. Первые – это пользователи, которые обращаются к библиотечным ресурсам во время чрезвычайных ситуаций в своей жизни, когда их обычный компьютер и доступ в интернет подводят их. В периоды использования библиотеки с доступом в интернет они могут появляться нерегулярно, а после устранения чрезвычайной ситуации в их практике использование библиотек для этих целей резко сокращается. Второй вид случайных пользователей, как правило, те, кто имеет непрерывный доступ к интернету, но может заходить в библиотеку, находясь вдали от дома, чтобы воспользоваться компьютером для быстрого выполнения эпизодически возникших задач [15. P. 34–35].
Вторым важнейшим фактором предметного слоя ЦП являются
интересы пользователя: отраслевой характер запросов, жанры художественной литературы, темы, авторы, другие виды деятельности, связанные с чтением. Собирая информацию об этом, необходимо определить интенсивность чтения, предпочтительное время посещений или дистанционных обращений, сопоставить с возрастом, полом пользователя.
Это позволит лучше узнать читателей и предоставлять персонализированные услуги. Примеры конкретных рекомендаций можно посмотреть на сайтах крупных библиотек.
Понятно, что система персонализации должна: а) быть способна обнаруживать соответствующие читательскому профилю документы; б) позволять пользователю указывать на изменение интересов; в) реагировать, адаптируясь к этим изменениям; г) исследовать новые релевантные запросам домены и искать интересную информацию.
В Google, например, оповещения структурируются следующим образом:
а) новые результаты по всем темам профиля пользователя;
б) новые результаты по запросам, отмеченным пользователем;
в) новые ссылки на статьи пользователя;
г) рекомендуемые статьи;
д) новые статьи пользователя;
е) новые статьи в профиле пользователя.
Всё большую популярность в мире приобретают персональные библиографические инструменты – библиографические менеджеры (reference manager), создаваемые для сбора, хранения, обработки и последующего использования библиографических метаданных (EndNote, Mendeley, ReadCubePapers, RefWorks, Sciwheel, Zotero, Paperpile и др.). С помощью автоматического анализа текстов публикаций можно получить такие метаданные, как название, авторы, аннотация, список литературы. В сочетании с потребностями разработки высококачественных персонализированных информационных сервисов предпринимаются различные шаги для эффективного изучения мероприятий по продвижению чтения в библиотеках, сеансов обмена информацией с читателями, составления персонализированных списков чтения для читателей и т. д.
Какие же методы можно рекомендовать для повышения эффективности анализа запросов читателей? Это прежде всего:
а) опросы читателей о предпочтительных темах и форматах книг;
б) анализ данных о наиболее востребованных книгах и тематических рубриках;
в) мониторинг отзывов и пожеланий в социальных сетях;
г) использование библиометрических систем цитируемости научных публикаций по темам/отраслям (eLIBRARY, GoogleAcademy, Semantic Shoоlar) и подобных;
д) практика ИРИ (анкетирование пользователей о приоритетных направлениях чтения);
е) анализ информационных запросов в виртуальные справочные службы.
Для вузовских библиотек:
а) анализ учебных планов, рабочих программ дисциплин и тематики квалификационных работ;
б) опросы студентов и преподавателей об актуальных информационных потребностях;
в) мониторинг востребованности литературы по тематическим разделам дисциплин;
г) анализ цитируемости в научных работах студентов и преподавателей;
д) использование услуг коммерческих фирм («Лань», «Директ-Академия» и др.).
В качестве цифровых инструментов персонализации библиотечного обслуживания сегодня активно применяются:
а) RFID-метки для автоматизации выдачи – возврата книг;
б) мобильные приложения с личным кабинетом пользователя;
в) сервисы электронной доставки документов.
RFID-метки обеспечивают передачу сигнала между компьютером и объектом, тем самым создавая новые формы микропозиционирования в интеллектуальном пространстве. Р. Дейкстра и Дж. Хильгефорт утверждают, что всё в библиотеке может быть помечено и, таким образом, интегрировано вместе с информацией, которая делает эти вещи полезными. Повсеместное распространение помеченных объектов как часть технологий геолокации также открывает новые возможности для проектирования и новые возможности для библиотекарей как менеджеров знаний [16].
Коммуникативный слой ЦП
Поскольку знания не хранятся на монолитных стеллажах, а рассредоточены по всей библиотеке, она становится самоорганизующейся системой, реагирующей на динамику информации и доминирующие в отрасли тенденции. Эта организационная стратегия также добавляет интерактивный социальный слой, где пользователи-единомышленники со схожими интересами могут посещать похожие разделы фонда,
обращаться к подобным услугам и т. п. Концепция библиотеки будущего, отражённая в таком подходе, подтверждает нашу мысль, высказанную более 30 лет назад, о перекосе целей публичных библиотек в сторону фондоцентричности в противовес клиентоцентричности [17].
Предоставляемые удобства будут выходить за рамки элементарных компьютерных рабочих мест с доступом в интернет. Цель состоит
в том, чтобы предоставить членам сообщества инструменты и возможности для взаимодействия с технологиями на более глубоком и персонализированном уровне, а также предоставить сочетание многофункциональных пространств для совместной работы, обучения, встреч, чтения и досуга. Наша идея состояла в необходимости насыщения досуга интеллектуальным и эстетически богатым контентом.
Для более эффективного использования данных о читательских запросах отдельные библиотеки используют следующие методы и формы работы:
а) регулярные опросы пользователей об их предпочтениях и потребностях;
б) вовлечение пользователей в оценку фонда и предложения по его развитию;
в) работа с фокус-группами пользователей для получения качественной обратной связи;
г) создание для пользователей возможностей делиться отзывами о книгах и мероприятиях;
д) регулярный анализ эффективности обслуживания на основе обратной связи;
е) использование полученной информации при комплектовании фондов и планировании дальнейшей работы.
Ещё в прошлом веке была разработана система EUROgatherer – персонализированная система сбора и доставки информации, которая предлагала профилирование пользователей, сбор из разнородных источников информации и разные способы доставки. Менеджер профилей способствовал работе с профилями пользователей и позволял авторизованным пользователям изменять свой профиль. Компонент «доставщик» (deliverer) отвечал за доставку в соответствии с предпочтениями пользователя по доставке. В режиме извлечения другой компонент, «планировщик» (scheduler), в запланированное время, в зависимости от предпочтений профиля, генерировал запросы на основе содержимого профилей и отправлял их во встроенный механизм поиска информации в цифровой библиотеке [18].
Рекомендательная система – один из сильнейших инструментов увеличения выдачи и удержания пользователя. В литературе представлены рекомендательные системы, используемые в библиотеках и реализованные на различных алгоритмах. CDP (Customer Development Platform) выполняет следующие задачи: а) сбор данных; б) структурирование и очистку данных; в) сопоставление отдельных данных из цифровых профилей предметных областей (тезаурусов, онтологий, других семантических моделей) с данными из истории запросов;
г) объединение всей информации в ЦП клиента. Платформа работает автоматически. Пользователю нужно только задать первоначальные настройки. Затем CDP самостоятельно переформатирует персональные данные, чтобы профиль клиента в итоге был полезен для управленческих процессов, таких как аналитика, CRM, персонализация, работа с коллаборативными группами. Следующая ступень эволюции CDP систем – CXDP (Customer Experience Data Platform), система, обладающая несколькими важными элементами, главным из которых является модуль коммуникации с пользователями.
Так, в статье [19] были определены различные типы персонализации услуг в цифровых академических библиотеках, в том числе персонализация контента, интерактивная персонализация, персонализация для совместной работы и персонализация поиска информации.
Наиболее часто используются алгоритмы контентной (CBF) и коллаборативной фильтрации (CF). При подходе, основанном на контенте, система использует ключевые слова для поиска похожих книг, в то время как при коллаборативной фильтрации данные распределяются равномерно по всем одноранговым узлам. Персонализированная рекомендательная система, помогающая пользователям находить подходящие книги на основе оценок и интересов пользователей, предоставляет рекомендации по книгам на основе содержания книг и личных интересов пользователей. Есть примеры рекомендаций, основанные на сочетании функций фильтрации на базе контента, коллаборативной фильтрации и анализа ассоциативных правил для получения эффективных рекомендаций. Этот метод сопоставляет каждого пользователя, который запросил документы из фонда и оценил их, с похожими документами, а затем объединяет эти документы в список рекомендаций. Принципиальная схема рекомендательной системы для библиотеки выглядит следующим образом (см. рис.) [20].
В компании МТС при создании рекомендаций в сервисе «Строки» изучают не отдельно взятого пользователя, а сравнивают большие обезличенные массивы предпочтений. Но применение этого инструмента позволяет достаточно точно моделировать поведение отдельных обезличенных читателей по заданным характеристикам, прогнозировать их предпочтения и предлагать им именно те сервисы, которые востребованы потребителями со схожими поведенческими характеристиками.
Принципиальная схема работы рекомендательной системы
За рубежом тоже ведутся подобные исследования. Дж. Ляо описывает принцип архитектуры, систему меток и алгоритм работы библиотечной системы профилей пользователей, где используются метод кластеризации динамической плотности и потоковые вычисления, основанные на анализе временных рядов, для придания системе меток временного измерения путём объединения характеристик больших данных пользователей [21].
В настоящее время хорошо известным методом в коллаборативной фильтрации является матричная факторизация (MF), которая может моделировать как пользовательские данные, так и данные об элементах. Матричная факторизация – это метод, используемый в рекомендательной системе для моделирования матрицы оценки книг пользователями в виде двух или более матриц меньшего размера. Этот подход направлен на выявление скрытых структур в рейтинговых данных, таких как предпочтения пользователей в отношении атрибутов книг или сходства между пользователями. Это решение представляет собой интегрированную систему рекомендаций книг, которая сопоставляет книги пользователя с высоким рейтингом с книгами аналогичного жанра, отображает взаимодействия указанного пользователя в социальных сетях, чтобы оценить, какие книги его интересуют, и учитывает коллаборативную фильтрацию или сопоставление ассоциаций между элементами.
Предлагаемое решение должно использовать взвешенный показатель, кластеризацию k-средних и анализ настроений. Коллаборативная фильтрация выполнена с использованием алгоритма Apriori для создания интегрированного списка рекомендаций по книгам. Алгоритм Apriori ищет ассоциативные правила и применяется по отношению к базам данных, содержащим огромное количество транзакций.
Ассоциативные правила – это ещё одна из техник интеллектуального анализа данных, применяемая для изучения соотношений между переменными базы данных. Например, у нас есть база данных транзакций пользователей с сайтом библиотеки. С помощью алгоритма Apriori мы можем определить книги, запрошенные вместе, то есть
установить ассоциативные правила. Результатом является список из десяти книг, рекомендованных конкретному пользователю. Таким образом, предлагаемая интегрированная рекомендательная система
более точна в своих рекомендациях, чем простая система совместной работы. Эта модель помогает библиотекам рекомендовать пользователям наилучшую из возможных книг. Она также помогает любителям книг находить лучший контент в соответствии со своими интересами [22].
Ещё одним фактором при определении того, какие книги являются наиболее успешными, является наличие похвалы. Цель конкретного исследования специалистов из Шри-Ланки [23] – спрогнозировать, как будут идентифицированы наиболее успешные книги, удостоенные похвалы, на основе десяти различных атрибутов, включая дату публикации, средние оценки, автора, жанр, язык, издателя, количество страниц, рейтинги, название и рецензии. Для этой цели был собран датасет с помощью онлайн-платформы сообщества Kaggle. Данный набор данных содержит информацию о книгах, собранных с веб-сайта Goodread за период с 2000 по 2021 г. Во-первых, датасет был предварительно обработан. Для ранжирования предварительно обработанных данных был использован инструмент интеллектуального анализа данных Waikato Environment for Knowledge Analysis (WEKA), а результаты улучшены за счёт настройки гиперпараметров. Прогностическая модель генерируется с использованием шести подходов машинного обучения на уровне классификации: случайного леса, машины опорных векторов (SVM), деревьев решений, многослойного персептрона (MLP), логистической регрессии и наивного вероятностного классификатора Байеса, основанного на применении теоремы Байеса со строгими (наивными) предположениями о независимости. Основываясь на результатах, делается надёжный прогноз о том, как найти наиболее успешные книги, используя вышеуказанные функции.
Другая модель генерирует списки рекомендаций по книгам для целевых пользователей, используя их записи о выборе и существующие данные о запросах известных пользователей. Например, в статье [24] сравниваются эффекты настройки различных параметров в
алгоритме.
Другие авторы определяют популярность книг по собранным твитам, чтобы указать текущие тенденции чтения. Популярность книг представлена оценкой Lucene1 каждой книги на основе собранных твитов. Предлагаемая система рекомендаций книг сочетает в себе основанные на моделях чередующихся наименьших квадратов (ALS) алгоритмы оценки популярности книг. Разработана масштабируемая архитектура с использованием платформы больших данных для приёма, хранения, обработки и анализа как пакетных, так и потоковых данных. Инструменты больших данных с открытым исходным кодом, такие как Apache Solr2, Apache Kafka3 и Apache Spark MLlib4, используются для реализации предлагаемой гибридной системы рекомендаций книг. PySpark5 используется для реализации предварительной обработки данных и анализа больших объёмов данных. Алгоритм рекомендаций ALS реализован с использованием Apache Spark MLlib. Результаты исследования индийских специалистов Ф. Ли, С. Асаитамби и Р. Венкатраман показывают, что точность предлагаемой гибридной системы рекомендаций книг высока [25].
Как мы показали в предыдущей статье [1], большинство существующих систем рекомендаций книг основаны на алгоритмах контент-ориентированной или коллаборативной фильтрации. Авторами другой статьи [26] предлагается гибридная персонализированная система рекомендаций книг, которая сочетает в себе популярность книг и персонализированные интересы, чтобы рекомендовать книги пользователям.
Думаю, для крупных библиотек было бы полезно перенимать передовой зарубежный опыт, адаптируя его под местные условия. А библиотекам с небольшими бюджетами важно увеличивать финансирование и расширять их возможности по внедрению новых технологий.
Х. Нигард также подчёркивает преимущества, которые могут иметь такие технологии благодаря новым способам изучения поведения пользователей. Она выделяет цифровые прецеденты, когда пространство и технологии сливаются воедино, создавая новые способы взаимодействия пользователя с материалом (будь то цифровой или материальный). Благодаря повсеместному использованию компьютерных технологий библиотечные пространства могут стать более интерактивными, а посетители смогут получать прямой доступ к информации через свои собственные мобильные устройства [27].
Таким образом, мы видим, что рекомендательные системы активно применяются ведущими библиотеками по всему миру для персонализации обслуживания читателей. В качестве основных достоинств использования рекомендательных систем назовём:
1. Повышение точности и релевантности рекомендаций на основе анализа предыдущей активности и предпочтений читателей.
2. Возможность для читателей получать персональные рекомендации в режиме онлайн через сайты и мобильные приложения библиотек.
3. Продвижение менее известных материалов из фондов
библиотек.
В последнее время в библиотеках набирает популярность практика использования личных кабинетов пользователей. Так, например, в «ЛК РГБ пользователи могут осуществить загрузку документов по выделенному каналу, приобрести электронные копии книг издательства РГБ “Пашков дом”, воспользоваться системой “Антиплагиат” для физических лиц, оформить заказ документов из фондов РГБ, продлить сроки пользования ими в читальных залах и др. Кроме того, пользователям ЛК предоставлен удалённый доступ к сетевым ресурсам» [28. С. 217].
При правильном применении рекомендательные сервисы могут существенно обогатить библиотечное обслуживание, но требуют тщательного контроля за беспристрастностью алгоритмов и безопасностью личных данных. На коммуникативном слое ЦП пользователя библиотеку должно интересовать поведение пользователей:
интересы, хобби, ценности, установки и образ жизни. Что привлекает пользователей конкретной библиотеки, их позиции по типовым проблемам и поведение. Пример: «Если ваши целевые читатели – молодые люди, они могут ценить социальные связи, интересоваться технологиями и тенденциями и вести активную общественную жизнь»;
любимые жанры, темы, авторы и книги. Знание того, что уже нравится аналогичным группам, может помочь в рекомендациях;
частота чтения, предпочитаемые форматы (например, электронные книги, аудиокниги, печатные издания) и устройства для чтения;
реакции на текущие события (понимание того, как текущие события влияют на выбор чтения, например, осведомлённость о местных и глобальных проблемах, которые могут иметь отношение к жизни и интересам пользователя);
предпочитаемый объём запрашиваемой информации (предпочтение длинных романов, коротких рассказов, драм, поэзии);
предпочитаемые стили повествования (от первого лица, несколько точек зрения, нелинейное повествование и т. д.);
вовлечённость в тему (как давно пользователь знаком с тематикой или жанром);
особенности восприятия (есть ли у пользователя какие-либо особые требования, например, к крупному шрифту, аудиоформатам или упрощённому языку);
предпочтения в обучении (предпочитает ли пользователь учиться с помощью историй, данных, визуальных эффектов и т. д.);
социокультурный контекст (уровень общей культуры пользователя);
чувствительность к контенту (темы, которые могут огорчить или оскорбить пользователя);
удобство использования (уровень владения технологиями может повлиять на то, как пользователь получает доступ к контенту и взаимодействует с ним, готов потреблять информацию в цифровом или мультимедийном формате. Например, технически подкованная аудитория
молодых людей больше склоняется к интерактивным электронным книгам и мультимедийному контенту);
медиамодальность (помимо книг, какие фильмы, телешоу, подкасты или журналы нравятся пользователю);
наличие времени у пользователя (наличие свободного времени для чтения);
вовлечённость (как пользователь взаимодействует с контентом, например, комментариями, ссылками, приложениями);
информационно-сетевая компетентность (предпочтения в веб-сёрфинге) [29];
активность в социальных сетях;
предпочитаемые социальные ценности (участие в волонтёрском и других движениях, общественных работах или местных мероприятиях);
сезонная зависимость информационного поведения;
досуговые предпочтения (хобби, которые могут дать представление о личности пользователя, в том числе участие в кружках, школьных клубах и т. д.);
принадлежность к сообществу фолловеров (взаимодействие
с контентом посредством лайков, репостов и комментариев в социальных сетях);
данные о подписках пользователя, сведения о подписчиках, список опубликованных постов.
Обсуждение результатов и рекомендации
Разработка целостного подхода к формированию и использованию ЦП пользователя библиотек, который одновременно является приоритетным для конкретной библиотеки, но при этом позволяет обобщать собираемые данные по единым критериям и получать более общую картину, доступную для анализа, выявления общих тенденций и разработки корректирующих мероприятий, является очень сложной задачей. Её решение требует участия всех заинтересованных сторон: работников отделов обслуживания, справочных служб, каталогизаторов, методистов и руководителей библиотек всех ведомств. Такого рода партнёрство создаст новый набор показателей эффективности обслуживания, которые можно обсудить в будущих исследованиях, что поможет найти оптимальные теоретические подходы для использования ЦП пользователей в библиотеках разных типов. Методика, разработанная в результате таких исследований, должна предложить единообразный учёт перечисленных в наших статьях показателей, в том числе:
обращений в библиотеки через веб-сайт, чаты, мессенджеры и интеллектуальные цифровые ассистенты (к разработке которых уже приступили некоторые библиотеки);
результатов поиска в электронных каталогах и использования удалённых ресурсов в библиотеках различных типов, работающих с разными автоматизированными библиотечно-информационными системами (АБИС);
переходов пользователя (как зарегистрированных, так и случайных) по перекрёстным ссылкам по разным доменам внутри одной библиотеки;
статистики использования сетевых информационных ресурсов для различных категорий контента и выданных рекомендаций на этой основе (контентная фильтрация), а также рекомендаций на основе коллаборативной (референтно-зависимой) фильтрации;
истории пользовательских запросов (лог-файлов), отражающих динамику информационных потребностей пользователей;
использование открытого API (Application Programming Interface), предоставляющего собой программный интерфейс, который позволяет взаимодействовать с функционалом социальных сетей.
Как неоднократно отмечал известный российский специалист по документологии и библиометрии А. И. Земсков, к слову, отметивший недавно свой юбилей, «альтметрики – наблюдения заметности сетевого документа. Компоненты альтметрик: просмотры; просмотренные документы в формате HTML; выгрузки документов; обсуждения – комментарии в журналах, в научных блогах...» [30. С. 76].
«Классификация альтметрик, предложенная в 2012 г. ImpactStory, и схожая классификация, используемая Public Library of Science, включают:
просмотры – просмотренные документы в формате HTML и выгрузки документов в формате PDF;
обсуждения – комментарии в блогах и соцсетях; сохранение
(в системах Mendeley, CiteULike и др.);
цитирования в научных изданиях, которые входят в коллекции и отслеживаются системами Web of Science, Scopus, CrossRef и др.;
рекомендации» [Там же. С. 77].
Для получения релевантных отчётных показателей необходимо разработать рекомендации, позволяющие получать сопоставимые данные для библиотек, использующих разное программное обеспечение. Эта проблема была осознана библиотекарями довольно давно. Так, например, 10 лет назад канадский специалист Эральд Кокалари заметил: «Что действительно необходимо изменить, так это мировоззрение и отношение к продолжающейся эволюции форматов, источников носителей информации, возможностей, услуг и физических представлений. Если этот менталитет сможет позволить себе не оставаться в застое в течение какого-либо периода и двигаться синхронно с цифровой эпохой, то библиотека сохранится как ядро знаний и важное место для получения нового интеллектуального и социокультурного опыта». [32. Р. 65]. Для более активного использования рекомендательных систем в библиотеках необходимо сегментировать базу данных пользователей и наполнять цифровые профили пользователей актуальными деталями.
| 497 |
20230302.txt |
Cite: Avraimova T. V., Safonov A. I. Ecological developments in Donbass: Bibliographic control and promotion of research // Scientific and technical libraries. 2023. No. 3. P. 30–42. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2023-3-30-42
Для решения вопросов экологической грамотности, рационального жизнеобеспечения, ресурсоёмкости территории и выживания человечества сегодня ведущее значение имеют информационные технологии, которые реализуются в коммуникационных и научных центрах – библиотеках [1–5]. С 2000 г. в Донбассе поддерживается программа библиографического учёта публикаций, посвящённых решению экологических проблем промышленного региона (Донецк, его агломерация и хозяйственные объекты Северного Приазовья), с 2014 г. эти вопросы перешли под юрисдикцию Донецкой Народной Республики (ДНР) [6].
Основная задача сформированных для рассмотрения материалов – представить широкой общественности некоторые научные достижения и эколого-образовательные мероприятия, проведённые в Донбассе за последние годы.
Цель работы – определить функциональную значимость библиографических данных и социальных мероприятий научно-образовательного содержания для идентификации, обсуждения и решения экологических проблем Донбасса. Методологически сформулированная цель может быть достигнута при соответствии требованиям проведения общественного экологического мониторинга в промышленных регионах. Некоторые примеры осуществления образовательной деятельности в эколого-биологических вопросах являются аспектами научно-просветительской работы в Донецком экономическом районе, в том числе для подготовки квалифицированных кадров в области экологии и рационального природопользования [7–9]. Научные эколого-ботанические разработки о состоянии биотопов в условиях антропогенной трансформации Донбасса представлены в международных изданиях [10, 11], а также в специализированных журналах ДНР и Российской Федерации [12, 13], являющихся источником информации, который может и должен быть доступен как важный ресурс знаний краеведческого содержания. Такая научная информация должна быть грамотно представлена общественности. В системе управленческих механизмов оптимизации техногенных сред эти данные также важны и для органов исполнительной власти, в первую очередь Государственного комитета по экологической политике и природным ресурсам при главе ДНР. Устойчивость природных экосистем, их резистентность к факторам антропогенного влияния представляют актуальный научный интерес и на международном уровне [14, 15]. В таких условиях интеллектуальная программа стремится объединить узкоспециализированные и малодоступные для широкой общественности высокие технологии с адекватным информированием о реальном состоянии территорий для обеспечения комфортного проживания местного населения.
На сегодняшний день коллективы всех библиотек ДНР и университетов готовят к изданию пятый выпуск библиографического указателя публикаций о Донбассе на экологическую тематику. Если в каждом из первых четырёх выпусков проанализированы от 410 до 873 источников информации, то в разрабатываемом пособии за 2019–2022 гг. содержится уже более 1 095 описаний. Введена новая тематическая рубрика «Экология в условиях военных действий». В четвёртом выпуске библиографического указателя (2014–2017 гг.) на странице научного редактора было отмечено, что подготовленный библиографический продукт может рассматриваться как полноценное справочное и информационно-аналитическое пособие для экологов, историков научной мысли и технического прогресса, а также всех неравнодушных людей, интересующихся судьбой Донецкого региона. Успехи учёных, педагогов и работников государственных экологических служб в период с 2014 г. – это прямое доказательство высокого профессионализма, преданности своему делу и несломленного духа народа Донбасса [6]. За эти годы появились новые издания, уже ставшие имиджевыми и традиционными для образовательных центров региона, например, «Донецкие чтения», «Инновационные перспективы Донбасса». Укрепились, преобразовав своё содержание, прежние периодические издания (например, «Проблемы экологии и охраны природы техногенного региона»); профильные экологические конференции («Охрана окружающей среды и рациональное использование природных ресурсов» и др.), совместные с учреждениями России мероприятия.
Библиографическая статистика отмечает устойчивую тенденцию увеличения количества научных и методических работ в рубриках «Экологическое просвещение и образование», «Оценка и мониторинг состояния окружающей среды». Важную образовательную функцию выполняет эколого-просветительская работа в национальных природных парках (раздел «Заповедное дело»). Всегда актуальны для Донбасса темы промышленного загрязнения водной, воздушной и почвенной сред, переработки и утилизации отходов производства. По результатам стратегического анализа нового выпуска библиографического указателя подготовлены рекомендательные запросы на увеличение отечественных разработок в области биотехнологий очистки, озеленения, рекультивации и рационального природопользования. Процесс был заморожен из-за социально-политического конфликта в регионе и отсутствия законодательства, предусматривающего патентование учёными их разработок.
В 2021 г. проведены эколого-образовательные и эколого-просветительские мероприятия для подготовки специалистов в сфере охраны окружающей среды и популяризации научных знаний среди населения:
1. Научно-просветительские семинары, например, традиционный семинар «Наука – первокурснику» (еженедельно студенты под руководством кураторов представляли научно-образовательные доклады по актуальным темам работ исследовательских лабораторий); научный семинар для студентов и учителей «Экологические и ботанические разработки в Донбассе: мониторинг, ресурсные технологии, фитодизайн», вошедший в перечень научно-технических мероприятий Донецкого национального университета (ДонНУ) ко Дню науки в ДНР; цикл научно-познавательных семинаров в рамках изучения прогрессивных эколого-эволюционных идей в науках о жизни: адаптация, гонка вооружений (коэволюция), технологии и стратегии выживания.
2. Открытые лекции в республиканских библиотеках («Библиофундамент жизни», «Педагогика в стиле ЭКО-ЭВО»); интерактивная лекция учёных кафедры ботаники и экологии «Флора Донбасса: систематика и экология».
3. Специализированные экскурсии в ботаническом музее биологического факультета ДонНУ во время недели науки «Эколого-ботанические исследования в Донбассе: история и современность».
4. Крупнейшая студенческая олимпиада естественно-научного профиля в ДНР – VI Республиканская олимпиада по учебной дисциплине «Экология» с участием студентов 12 вузов. Использован ресурс специального издания для экологической олимпиады в республике [16].
5. Проведение мастер-классов по формированию миниатюрных композиций с элементами фитодизайна на кафедре ботаники и экологии, обзорные лекции на темы ландшафтного дизайна и озеленения промышленных городов.
6. Презентация нового издания ДонНУ «Вестник Студенческого научного общества» (Т. 1., раздел «Биологические науки. Экология»). По результатам исследовательских работ студентов биологического факультета опубликовано 42 статьи; на Учёном совете ДонНУ утверждены новые выпуски научно-практического журнала «Проблемы экологии и охраны природы техногенного региона»; опубликованы
36 статей учёных ДНР, в том числе студентов и аспирантов биологического факультета ДонНУ по темам «Флора, экология и охрана растительного мира», «Фауна, экология и охрана животного мира», «Физиология и экология растений, микология».
7. В ДонНУ состоялась VI Международная научная конференция «Донецкие чтения 2021: образование, наука, инновации, культура и вызовы современности». В программу секции «Биологические и медицинские науки, экология» вошли 119 докладов в рамках пяти подсекций на всех кафедрах биологического факультета ДонНУ: биофизики, ботаники и экологии, зоологии и экологии, физиологии и биохимии растений и грибов, физиологии человека и животных. В работе секции приняли участие 197 учёных: представители десяти организаций ДНР, тринадцати научных и образовательных организаций России, а также
учёные других государств: Луганской Народной Республики, Республики Таджикистан, Республики Южная Осетия, Приднестровской Молдавской Республики.
На кафедре ботаники и экологии работает секция «Фитооптимизация техногенной среды и охрана растительного мира», организованная в рамках XV Международной научной конференции «Охрана окружающей среды и рациональное использование природных ресурсов»; проведена 56-я региональная научная конференция студентов и аспирантов «Биологические науки. Экология». В рамках Дня науки реализованы исследовательские работы по ботанико-экологическим направлениям при подготовке дипломных и магистерских диссертаций: инвентаризация растительного материала природных и антропогенных экотопов, фитодизайн и ландшафтная архитектура, альгоиндикация, палинология и эмбриология растений, механизмы адаптации растений к техногенным условиям Донбасса.
В рамках Года науки и технологий в Российской Федерации состоялась VI Международная научная конференция «Проблемы промышленной ботаники индустриально развитых регионов». Организаторы мероприятия: Кузбасский ботанический сад Федерального исследовательского центра угля и углехимии СО РАН и Сибирский федеральный научный центр агробиотехнологий РАН.
Сотрудники и студенты биологического факультета приняли участие в таких мероприятиях, как XIX Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием «Биодиагностика состояния природных и природно-техногенных систем» в Вятском государственном университете и V Международная научная конференция «Проблемы экологического образования в XXI веке» во Владимирском государственном университете.
В 2021 г. сотрудники кафедры ботаники и экологии ДонНУ совместно с республиканскими библиотеками реализовали социально-образовательные мероприятия по экологии: 28 выступлений на радио, 11 – на ТВ, опубликовано 34 сообщения в новостной ленте ДонНУ о научной работе кафедры, проведены мастер-классы, популяризаторские лекции в центральных библиотеках ДНР, более 120 экскурсий
в музее кафедры. Организована педагогическая практика студентов
в рамках научно-образовательных проектов школ («Сохраним первоцветы», конкурсы фотографий и рисунков на природоохранную тематику, агитбригады, конкурсы литературного мастерства и др.).
Состоялись единичные инициативные экспедиции по сбору растительных материалов в ДНР (экологический фитомониторинг).
Эколого-просветительские программы в регионе реализуются на научной основе: от познания природы к общественному обсуждению и пониманию закономерностей функционирования живой материи
в условиях антропо- и техногенеза.
К числу образовательных экологических проектов можно отнести и подготовку специальных учебных пособий, методических разработок, например, по профориентационной работе для школьников и студентов [17], экологическому мониторингу [18]. Стартовала серия
научно-образовательных акций: «Учёные-биологи, экологи, ботаники Донбасса как пример реализации жизненной стратегии в воспитательно-нравственных ориентирах и ценностях». В 2021 г. лекция была посвящена Ф. Л. Щепотьеву [19], в 2022 г. – столетию М. Л. Ревы [20].
Важно отметить, что именно благодаря научно-исследовательской работе в регионе общественность получает достоверную первичную информацию о состоянии окружающей среды, может предпринимать необходимые действия по оптимизации условий жизни. Данные о частоте встречаемости охраняемых видов растений и животных, об уровнях загрязнения воздуха, почв и растений токсическими элементами, о местах массового цветения аллергенных видов растений и др. создают рациональную картину функционирования урбанизированной среды. Благодаря учёным Донецкого края за последние пять лет создано
12 охраняемых объектов природно-заповедного фонда, в которых ведётся образовательная и просветительская деятельность; зафиксировано более 380 случаев экологических правонарушений в работе предприятий (загрязнение, складирование и размещение опасных и вредных отходов производства). Специальная экологическая фитомониторинговая сеть в Центральном Донбассе позволяет регистрировать изменение всех антропогенных геохимических нарушений, знания о которых важны для людей, проживающих в непосредственной близости к источнику опасности.
Бесспорный факт – ботанико-экологический мониторинг природных сред в Донбассе является единственным широкомасштабным непрерывным экспериментом по независимой экспертизе природных экосистем региона в период социально-политического конфликта (2014–2022 гг.).
Осуществляемые научные исследования в Донбассе являются не только объектом интеллектуальной собственности, но и материалом для просвещения, в том числе благодаря проводимому библиографическому анализу и непосредственной работе с населением.
| 363 |
20230102.txt |
Cite: Bychkova E. F., Klimova M. A., Silaeva S. N. IFLA and Sustainable Development Goals: reviewing the projects by IFLA Environment, Sustainability and Libraries Section // Scientific and technical libraries. 2023. No. 1. P. 33–50. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2023-1-33-50
В стратегии ИФЛА на 2019–2024 гг., представленной на сайте организации, отмечается необходимость усиления роли библиотек в достижении Целей устойчивого развития (ЦУР). Перечислены основополагающие направления в деятельности ИФЛА. Стратегическое направление 1: усиление «голоса» библиотек в глобальном масштабе. Ключевое направление 1.1: демонстрация возможностей библиотек в достижении ЦУР. Подчёркивается, что для эффективной защиты библиотек должны быть созданы «высококачественные и эффективные инструменты, которые продемонстрируют внешней аудитории вклад библиотек в развитие во всех его аспектах» [1].
Достижение ЦУР является многоаспектной программой действий, направленной на комплексное решение экономических, социальных и экологических задач. Проанализировав основные направления работы ИФЛА, представленные на официальном сайте [2], можно с уверенностью сказать, что вся деятельность организации так или иначе связана с реализаций концепции устойчивого развития (УР).
Это подтверждается и в обновлённом Отчёте ИФЛА за 2021 г. [3]. В документе, в частности, названы 20 трендов, которые, по мнению людей, «будут руководить нашей областью через десять лет, будут отмечены в их профессиональной жизни». Все они касаются вопросов УР. Среди них блок экологических проблем (тренд 6), связанных прежде всего с изменением климата [Там же. С. 13]. По мысли авторов отчёта, библиотеки смогут активно участвовать в информировании населения и помощи с адаптацией к новым меняющимся условиям жизни.
Среди множества секций и тематических групп наиболее плотно вопросами УР, а особенно проблемами, связанными с экологической составляющей ЦУР, занимается Секция окружающей среды, устойчивого развития и библиотек (Environment, Sustainability and Libraries Section – ENSULIB). Тематическая страница секции на сайте ИФЛА [4] оформлена своего рода девизом: «Рассмотрение роли человечества в изменении климата и концепция устойчивого развития являются основными заботами общества и, следовательно, библиотек» (акцент на ЦУР № 13 – изменение климата – понятен).
Цель своей деятельности ENSULIB формулирует следующим образом: побудить библиотекарей вдохновлять свои сообщества на экологически устойчивый образ действий, предоставляя материалы по «зелёному библиотечному делу»; давать слово «зелёным библиотекарям и библиотечным проектам» во всём мире, подавая пример и предлагая обсуждение этих вопросов.
Отмечаются преимущества, мотивирующие библиотеки на взаимодействие с ENSULIB:
расширение возможностей профессионального взаимодействия, в том числе с сетью «зелёных библиотек»;
информирование о вопросах УР, важных для «зелёного библиотекаря» и «зелёного библиотечного сообщества».
Такое активное употребление понятия «зелёная библиотека», безусловно, требует чёткого определения. Содержание этого понятия раскрывается на страничке ENSULIB What is Green library? (Что такое «зелёная библиотека»?) [5].
«Зелёная устойчивая библиотека» – это библиотека, учитывающая экологическую, экономическую и социальную составляющие ЦУР.
Такие библиотеки могут быть любыми по размеру, но у них должна быть чёткая программа УР. Следующие составляющие этой программы приведены на сайте:
наличие «зелёных зданий и оборудования», способствующих снижению выбросов и углеродного следа (подробнее об этом в [6]);
соблюдение принципов «зелёного офиса» (организация и внедрение экологически чистых процедур и процессов в деятельность библиотеки);
устойчивая экономика (разумное потребление, внедрение экономики замкнутого цикла);
устойчивые библиотечные услуги (обеспечение доступности релевантной и актуальной информации, организация доступных пространств, экологическое образование и т. п.);
социальная устойчивость (акцент на социальную интеграцию и сокращение неравенства);
экологический менеджмент (следование экологической политике и её пропаганда);
приверженность общим экологическим целям и программам
(в своей деятельности библиотеки руководствуются ЦУР, Парижским соглашением по климату и соответствующими экологическими сертификатами и программами).
История создания секции отражает интерес международного, в частности профессионального, библиотечного сообщества к проблемам экологии и УР [7]. Доклады, посвящённые экологической работе в библиотеках, звучали на разных секциях конференций ИФЛА с 1994 г. Небольшая тематическая группа по этому вопросу была создана только в 2009 г. после того, как президент ИФЛА Клаудиа Люкс в своём заключительном слове на конференции в 2008 г. (Квебек, Канада) впервые назвала ключевой роль библиотек в обеспечении устойчивости информационного общества [8]. В 2009 г. на конференции ИФЛА (Милан, Италия) была организована специальная группа по интересам Special Interest Group (SIG) «Окружающая среда, устойчивое развитие и библиотеки», спонсируемая и поддерживаемая Секцией сохранения и консервации ИФЛА. Цель группы, первоначальное название которой «Экологическая устойчивость и библиотеки» (Environmental Sustainability and Libraries), заключалась в том, чтобы внести свой вклад в достижение Целей тысячелетия ООН (Цель № 7 «Обеспечение экологической устойчивости») [9].
Миссия, цели и планы группы были подробно описаны в статье Веерле Миннер «Повестка дня группы “Экологическая устойчивость и библиотеки”» (2009 г.) [10]. В 2018 г. на конференции ИФЛА в Куала-Лумпуре (Малайзия), SIG «Окружающая среда, устойчивое развитие и библиотеки» была удостоена второго места в номинации «Награда ИФЛА за динамику и влияние в 2018 г.» [11]. В 2021 г., после десяти лет работы, SIG приобрела статус постоянной секции ИФЛА, имеет полноценный постоянный комитет из 20 членов, что позволяет расширить диапазон её деятельности.
Создатели группы отмечают, что понимание библиотеками своей миссии в решении экологических проблем изменилось. Если в 2010 г. библиотеки и другие организации пытались снизить потребление энергии и уменьшить выбросы (снизить углеродный след), то впоследствии библиотеки начали тщательно изучать экологический аспект своих услуг. Было признано, что они могут влиять на своих пользователей в таких вопросах, как сокращение выбросов и снижение уровня потребления, предлагая для работы общие помещения и оборудование.
Даже небольшие библиотеки могут реально влиять на устойчивые сообщества и выполнять конкретную задачу по защите окружающей среды [12]. Ещё одно направление деятельности библиотек – повышение значимости «социального аспекта устойчивости», выражающееся в развитии социальных институтов и влиянии на устойчивое развитие своего населённого пункта.
ENSULIB, как полноценная секция ИФЛА, имеет значительные возможности взаимодействовать с библиотеками всего мира, независимо от их типа или размера, а также от членства в организации.
Примерами такого взаимодействия являются следующие проекты:
Премия ИФЛА «Зелёная библиотека» [13]
С 2016 г. секция ИФЛА «Окружающая среда, устойчивое развитие и библиотеки» проводит ежегодный конкурс, победителю которого вручается премия «Зелёная библиотека». В специальном разделе на странице секции на сайте ИФЛА представлена подробная информация о конкурсе.
Цели конкурса:
поддержка библиотек, которые успешно демонстрируют свою приверженность принципам УР;
повышение осведомлённости о социальной ответственности библиотек и их лидерстве в экологическом образовании;
поддержка всемирного движения «зелёных библиотек» по вопросам обустройства экологически устойчивых зданий; предоставления экологически устойчивых услуг, мероприятий, программ, информационных ресурсов, коллекций и проектов; сохранения ресурсов и
энергии;
поддержка инициатив «зелёных библиотек» на местном, региональном и глобальном уровнях; поощрение всех типов библиотек к активному представлению своей экологической деятельности международной аудитории.
Ключевая инициатива ИФЛА 2.4 предписывает предоставлять инструменты и инфраструктуру, поддерживающие работу библиотек. Организаторы конкурса считают, что «премия поможет в продвижении профессии, освещая роль библиотек и библиотекарей в продвижении стандартов устойчивого развития и специализированных знаний в профессиональной практике».
Премия ИФЛА «Зелёная библиотека» присуждается по двум категориям (номинациям): «Лучшая зелёная библиотека» и «Лучший зелёный библиотечный проект».
Категория 1. Победителем в номинации «Лучшая зелёная библиотека» может стать библиотека, «максимально полно отвечающая требованиям зелёных и устойчивых библиотек», в которой работа по охране окружающей среды и УР охватывает все направления деятельности. «Зелёные библиотеки» стремятся снизить углеродный след и предлагают пользователям ресурсы и сервисы для этого.
Категория 2. На номинацию «Лучший зелёный библиотечный проект» может быть представлен проект, также направленный на обеспечение сохранности окружающей среды и УР, но ограниченный по масштабу, времени и бюджету. Он может быть отнесён к одной или нескольким направлениям библиотечной работы, однако с точки зрения продвижения целей УР проект должен быть значимым, по меньшей мере, для местного сообщества.
Представляемая на конкурс работа должна быть в основном или полностью завершённой в течение последних 12 месяцев, а также иметь визуальные или измеряемые результаты. Размер библиотеки и её бюджет не имеют решающего значения – основное внимание уделяется масштабу работ по сохранению окружающей среды, охвату и участию общества. Например, новое здание библиотеки и новые или инновационные библиотечные сервисы (для категории 1), образовательный проект по работе с детьми или проект университетской библиотеки, мотивирующий студентов на минимизацию отходов (для категории 2).
Кроме того, может быть отмечен проект, реализованный при минимуме ресурсов, но имеющий большое общественное значение.
Оценивая работы, организаторы обращают внимание на качество оформления заявки, охват принципов УР, значимость проделанной работы по обеспечению сохранности окружающей среды, инновационность проекта, а также участие в нём местного сообщества.
Предлагаются также дополнительные критерии оценки, связанные с содержанием понятия «зелёная библиотека» (о чём говорилось выше) и сформулированные как:
физическая устойчивость (оценка углеродного следа и реализация принципов «зелёного офиса»);
экономическая устойчивость (сокращение потребления, новая экономика);
качественная устойчивость развития и социальная устойчивость, в том числе внедрение «зелёных библиотечных сервисов»;
экологический менеджмент и приверженность общим целям и программам по обеспечению сохранности окружающей среды.
Заявка на премию в категории «Лучшая зелёная библиотека» должна соответствовать всем (или большинству) дополнительных критериев, в категории «Лучший библиотечный зелёный проект» – не менее чем одному из дополнительных критериев.
Для участия в конкурсе приглашаются все библиотеки, разделяющие идеи и принципы «зелёной библиотеки», а приведённый выше материал может быть интересен не только потенциальным участникам, но и всем специалистам, работающим в области экологического просвещения.
Для российских библиотекарей, работающих в области экологического просвещения, информация о премии ИФЛА 2022 г. «Зелёная библиотека» была представлена на вебинаре «2022 год: планы и возможности», который состоялся на базе ГПНТБ России 2 февраля 2022 г. [14]. Премию презентовала секретарь Секции окружающей среды и устойчивого развития библиотек ИФЛА Петра Хауке (Dr. Petra Hauke). Она пригласила российские библиотеки принять участие в конкурсе. В ходе подготовки к вебинару материалы были переведены на русский язык, в настоящее время они представлены на странице секции [15]. Там же опубликованы конкурсные материалы библиотек-победителей. Их можно использовать в просветительских целях или как мотивацию для собственной деятельности.
Информация о количестве участников, а также представительстве по странам публикуется в итоговых пресс-релизах конкурса (см. табл.). Эти бюллетени не включают полный список участников, но в целом отражают географию конкурса.
Участники конкурса на получение
премии ИФЛА «Зелёная библиотека»
Год
Количество участников
Страны-участницы
2016
30
Колумбия, Германия, Австралия, США, Индия, Гана, Тайвань и др.
https://cdn.ifla.org/wp-content/uploads/2019/05/assets/
environmental-sustainability-and-libraries/news/ifla-green-library-award-2016-press-release.pdf
2017
35
Индия, Украина, Сербия, Китай, США, Колумбия, Италия, Португалия, Кения, Нигерия, Иран и др.
https://cdn.ifla.org/wp-content/uploads/2019/05/assets/
environmental-sustainability-and-libraries/documents/
greenlibraryaward2017_fullpressrelease-31_july.pdf
2018
32
Аргентина, Бразилия, Болгария, Китай, Колумбия, Хорватия, Франция, Венгрия, Индия, Индонезия, Иран, Кот-д'Ивуар, Казахстан, Кения, Латвия, Пакистан, Филиппины, Румыния, Испания, Украина, США, Узбекистан и др.
https://cdn.ifla.org/wp-content/uploads/2019/05/assets/
environmental-sustainability-and-libraries/news/_pressrelease_
greenlibraryaward2018.pdf
2019
34
Австрия, Ботсвана, Болгария, Колумбия, Египет, Франция, Венгрия, Индия, Иран, Ирландия, Казахстан, Малайзия, Мексика, Нигерия, Пакистан, Португалия, Румыния, Сербия, Сингапур, Словения, Южная Африка, США и др.
https://www.ifla.org/wp-content/uploads/2019/05/assets/
environmental-sustainability-and-libraries/documents/
pressrelease_greenlibraryaward2019.pdf
2020
50
Аргентина, Австрия, Бельгия, Беларусь, Бразилия, Болгария, Китай, Коста-Рика, Хорватия, Египет, Эквадор, Франция, Китай, Куба, Венгрия, Индия, Иран, Кения, Литва, Непал, Норвегия, Пакистан, Филиппины, Португалия, Россия, Сенегал, Словакия, Шри-Ланка, Швейцария, Южная Африка, Таиланд, Украина, Объединённые Арабские Эмираты, Великобритания, США и др.
https://cdn.ifla.org/wp-content/uploads/files/assets/
environmental-sustainability-and-libraries/documents/
pressrelease_greenlibraryaward2020_final.pdf
Окончание таблицы
Год
Количество участников
Страны-участницы
2021
33
Аргентина, Австралия, Австрия, Болгария, Канада, Китай, Колумбия, Хорватия, Куба, Финляндия, Франция, Германия, Индия, Иран, Италия, Ливан, Россия, Словения, Испания, Швейцария, Украина, США и др.
https://www.ifla.org/news/ifla-green-library-award-2021-longlist-released-april-2021/
Проект «Библиотечная карта» [16]
Отражает вклад библиотек в реализацию ЦУР. Свою историю может прислать каждая библиотека. Это должен быть рассказ о деятельности, проекте или программе, которые реализованы библиотекой или в партнёрстве с библиотекой на благо пользователей библиотеки и сообщества, способствуя удовлетворению местных, региональных или национальных потребностей в развитии. На данный момент в проекте представлены 52 истории из 31 страны (две – из России). Это история Боголюбовской поселковой библиотеки «Библиотеки в России трансформируются в современные инклюзивные пространства для решения задач развития общества» (представлена Всероссийской государственной библиотекой иностранной литературы им. М. Рудомино) и одной из библиотек Уфы «Дети с особыми потребностями читают собакам для развития языковых навыков в библиотеке» (представлена Централизованной системой публичных библиотек Уфы, Республика Башкортостан). Самыми активными участниками проекта на момент написания статьи являются Аргентина (пять историй), Казахстан, Индия, Нидерланды (по три истории).
Информационный бюллетень:
Секция окружающей среды,
устойчивого развития и библиотек [17]
Первый выпуск бюллетеня был опубликован 21 декабря 2021 г.
В нём представлена информация о секции, её целях и текущих проектах, а также приведены примеры «зелёных библиотек» и «зелёных
библиотечных проектов» из разных стран мира. Том 2 выпуска 1 был издан в июне 2022 г. ENSULIB планирует публиковать официальный информационный бюллетень дважды в год.
Информационные ресурсы секции [18]
На странице ENSULIB представлены документы, необходимые библиотекам, заинтересованным в продвижении ЦУР в своей деятельности. Имеются материалы и на русском языке. Ключевой документ, определяющий позицию ИФЛА по вопросу ЦУР, – это Международная программа поддержки библиотек, направленная на повышение уровня информированности о ЦУР «Доступ и возможности для всех.
Вклад библиотек в реализацию повестки дня ООН до 2030 г.» [19]. Программа подчёркивает, что даже обычная деятельность библиотек содействуют достижению ЦУР. Это подтверждают конкретные примеры проектов библиотек из Европы, Азии, Америки, Африки, Океании, связанные с каждой из 17 ЦУР. Также программа содержит рекомендации для высших должностных лиц о совместной работе с библиотеками по реализации повестки дня ООН до 2030 г., то есть по реализации ЦУР.
Документ «10 причин придерживаться принципов устойчивого развития в (публичных) библиотеках» [20] побуждает библиотеки более активно интегрировать ЦУР в свою деятельность. Список подчёркивает соответствие принципов УР самой сути библиотечного дела и влияние библиотек на сообщества, которые они обслуживают, и на будущее своей страны.
Работа «Здания, оборудование и менеджмент, способствующие устойчивому развитию» [21] акцентирует внимание на важных моментах организации деятельности библиотеки: от строительства и оснащения современного и экологичного здания до оказания библиотечных услуг, а также менеджмента и маркетинга.
ENSULIB также предоставляет доступ к англоязычным ресурсам, содержащим программы прошедших мероприятий (вебинаров, конференций и встреч), годовые отчёты и стратегические планы, другие документы. В качестве примера можно назвать книгу «New Libraries in Old Buildings» («Новые библиотеки в старых зданиях») [22], посвящённую преобразованию в библиотеки зданий, построенных для других целей, с устойчивым подходом к их архитектуре и интерьеру. В книге рассмотрены особенности этого процесса, а также приведены примеры преобразования зданий для библиотек различных типов, как в городской среде, так и в сельской местности. Книга издана в рамках совместного проекта ENSULIB и Берлинской школы библиотековедения и информационных наук при Университете им. Гумбольдта (Berlin School for Library and Information Science at Humboldt-Universität zu Berlin) по книгоизданию. С другими книгами на английском и немецком языках, изданными в рамках проекта, можно ознакомиться на его странице на сайте ИФЛА [23].
Вебинары ENSULIB
Темы вебинаров затрагивают вопросы, связанные с «зелёными и устойчивыми библиотеками и библиотечными проектами». В специальном разделе страницы секции на сайте ИФЛА [24] предоставляется информация о прошедших вебинарах со ссылками на видеозаписи, а также анонсы запланированных мероприятий. Некоторые записи прошедших вебинаров можно найти на канале ENSULIB на YouTube [25]. Вебинары проводятся на английском языке.
Кроме постоянной работы в течение года, ENSULIB проводит собственные мероприятия в рамках ежегодных конференций ИФЛА.
С информацией о них, начиная с 2009 г., можно ознакомиться на специальной странице секции [26].
В 2021 г. заседание секции на конференции ИФЛА состоялось в онлайн-формате 19 августа. Основная тема была сфокусирована на предназначении «зелёных библиотек», сопутствующих услугах, мероприятиях и проектах, демонстрирующих социальную роль и ответственность библиотек в своём сообществе. Информация о заседаниях секции в рамках конференции ИФЛА в 2022 г. также представлена на сайте [Там же]. На сессии обсуждался поиск новых путей привлечения детей и молодёжи в библиотеки и, в частности, к проблемам УР.
Страница секции постоянно пополняется. В течение 2022 г. получили развитие такие проекты, как Международная библиография «зелёных библиотек», Контрольный список «зелёной библиотеки», веб-сайт «зелёной библиотеки» [27]. Все эти проекты направлены на продвижение ЦУР и формирование образа «зелёной библиотеки».
Изучение информации о деятельности ENSULIB, которая представлена на сайте ИФЛА, позволяет сделать следующие выводы:
в настоящее время в ИФЛА продвижение ЦУР рассматривается как важное направление деятельности, которое реализуется в деятельности секции ENSULIB;
ENSULIB активно работает по привлечению к данной тематике библиотек всего мира; предлагаемые секцией мероприятия интересны и могут расширить опыт библиотек, работающих в данном направлении;
предлагаемое секцией ENSULIB содержание понятия «зелёная библиотека» позволяет расширить и разнообразить направления работы библиотек в области экологического просвещения и интегрировать ЦУР в деятельность библиотек по ряду направлений, не связанных непосредственно с экологическим просвещением.
| 349 |
20190706.txt |
The special attention of developers at all stages of R & D should be paid to patent research, without which the competitiveness of the results of intellectual activity is reduced. The following procedure is recommended for patent research: formulation of tasks; development of information retrieval regulations; search and selection of patent and other scientific, technical and economic information; systematization and analysis; compilation of results and preparation of a report.
The choice of specialized documents affects the quality and reliability of research. As a rule, it is carried out taking into account: the objectives of the patent research; availability of domestic and foreign sources; the speed of their publication; nature of the information in the source. Our library provides access to remote patent databases. This service is offered by the organization-generators of the original patent databases, creators of databases with additional consumer properties
(such as “Derwent”, etc.) through international commercial information networks. The STN International, Questel, Orbit, Dialog and some others databases are most in demand. Our library generates own resources for information support of scientific research. Digitization has included books, journals, catalogs, library retro-collections. In order to preserve and provide new analytical services in relation to the patent collections of the XIX century, the library decided in 2002 to transfer sheet printed material to electronic media and create a full-text database "Tsar's Privileges". Together with the All-Russian patent and technical library, work is underway to create an information product that is directly related to
the history of Russian invention. Since 2015, we implement a state program for the re-industrialization of the economy of the Novosibirsk region, the purpose of which is to “accelerate the development of the economy of the region by creating new high-tech industries, modernization of the basis of fundamentally new
technologies that will significantly increase production services and labor productivity". This goal involves the development of new innovation clusters.
This “Flagship” initiative integrates re-industrialization projects and presents
the basis of the program.
В рейтинге наиболее активных по количеству изобретений стран Россия находится в конце первого десятка. Дело не в неспособности россиян изобрести нечто новое, а в неумении защитить свои идеи. Отсюда – неутешительный вывод о неразвитости рынка интеллектуальной собственности, грозящей технологической отсталостью на многие годы [1].
Власти проблему признают, но в одночасье её не решить: нужны реформы и большая просветительская работа. Поэтому для повышения изобретательской активности организаций так важна деятельность территориальных органов патентной информации. Любой хозяйствующий субъект самостоятельно определяет целесообразность проведения патентных исследований. В связи с этим специалистам библиотек и органов НТИ, формирующим фонды патентной документации и осуществляющим патентно-информационное обслуживание разработчиков новой техники и технологий, необходимо знать их информационные потребности (ИП).
Внимание, уделяемое исследованию ИП, объясняется общепризнанным снижением уровня потребления информации. Сейчас, когда необходимость соответствовать мировым достижениям науки из декларации превратилась в единственно возможный способ выживания научных коллективов, отношение к информации меняется. Требования потребителей к учреждениям, предоставляющим информацию, повышаются. Следовательно, необходим пересмотр приоритетов их работы: главное сейчас – предоставлять специалистам исчерпывающие сведения об информационных ресурсах и возможностях служб информации. Потенциальный пользователь не должен искусственно ограничивать возникающие запросы исходя из собственных представлений о пределе возможностей информационной службы, в которую он обращается.
Информационные потребности
Основа для типологизации ИП – характер использования информационных ресурсов. Принято выделять такие категории пользователей, как исследователи (учёные, научные сотрудники), разработчики (конструкторы, технологи и другие специалисты), проектировщики, руководители учреждений и организаций, работники производства, предприниматели, студенты и аспиранты. Кроме того, потребителей классифицируют по специальностям, месту работы и другим признакам. Анализ, проведённый в Новосибирском научном центре (ННЦ) СО РАН, показал, что на формирование ИП существенно влияет распределение сотрудников по научным специальностям [2] (см. табл.).
Распределение научных специальностей
в ряде институтов ННЦ СО РАН
(в % к численности института)
Область
знаний
Научно-исследовательский институт
ИГиЛ
ИТФ
ИК
ИНХ
ИХТТМ
ВЦ
ИМ
ИАиЭ
Математика
13,5
–
3,4
–
–
21,4
45,8
–
Физика
13,5
51,6
–
14,3
14,3
–
4,2
38,6
Химия
–
–
65,5
28,5
71,4
–
–
–
Биология
–
–
–
–
–
–
–
3,8
Науки о Земле
–
–
–
–
–
7,1
12,5
–
Математика и физика
48,7
12,13
6,9
–
–
50,0
12,5
11,6
Физика и химия
10,8
21,21
20,7
52,4
14,3
–
–
3,8
Технические науки
10,8
15,06
–
–
–
–
–
34,6
Социально-
экономические науки
–
–
–
–
–
7,1
–
–
Прочие науки и
различные сочетания
–
–
3,5
4,8
–
14,4
16,7
3,8
Область науки
не указана
2,7
–
–
–
–
–
8,3
3,8
(ИГиЛ – Институт гидродинамики им. М. Н. Лаврентьева, ИТФ – Институт теплофизики, ИК – Институт катализа, ИНХ – Институт неорганической химии, ИХТТМ – Институт твёрдого тела и механохимии, ВЦ – Вычислительный центр, ИМ – Институт математики им. С. Л. Соболева,
ИАиЭ – Институт автоматики и электрометрии).
Информационное сопровождение интеллектуальной деятельности специалистов обеспечивает патентное подразделение НИИ. Результатом работы патентных сотрудников является в том числе и пополняемая БД по интеллектуальной собственности. Анализ деятельности НИИ выявил потребность в комплексной информационной системе, объединяющей разнообразные ресурсы с широким спектром сведений технического, экономического и конъюнктурного характера.
Научные библиотеки наиболее активно формируют информационные ресурсы, представляющие «совокупность данных, организованных для эффективного получения достоверной информации» [3. С. 508].
Потребность в информации у учёных и специалистов возникает на всех основных стадиях работы и при реализации научных достижений на практике. Информационная система должна учитывать множество факторов, находящихся в постоянном динамическом взаимодействии.
На ИП влияют следующие объективные факторы: характер работы (теоретический или экспериментальный), степень новизны и актуальность тематики, связь с другими областями знаний. ИП определяются не только разрабатываемой тематикой, но и необходимостью создать научный задел для научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР).
В числе субъективных факторов, влияющих на ИП, – профессиональная подготовка (квалификация, опыт, знание предмета и смежных областей), возраст, владение иностранными языками, а также навыки самостоятельного поиска необходимой информации.
Патентные исследования
Технические системы (как и биологические, и любые другие) возникают, переживают периоды становления, расцвета, упадка и, наконец, сменяются другими системами [4. С. 50]. Поиск новых идей, которые могут стать основой разработки, осуществляется с использованием информационных ресурсов. Поэтому особое внимание разработчиков новой техники и технологий на всех стадиях НИОКР должно быть обращено на патентные исследования (ПИ), без которых снижается конкурентоспособность результатов интеллектуальной деятельности.
Отобранные описания отечественных и зарубежных изобретений позволяют выявить конкурирующие направления в изучаемой отрасли и определить наиболее перспективные из них, оценить новизну и технико-экономическую эффективность разрабатываемого объекта, использовать при проведении НИОКР лучшие достижения мировой науки, своевременно защитить собственные технические и технологические решения.
Патентный поиск – трудоёмкий, но необходимый процесс, важный не только для лиц или организаций, желающих запатентовать изобретение, но и для промышленных предприятий, готовых его использовать. Патентный поиск является элементом ПИ, которые, в свою очередь, считаются частью НИОКР.
ПИ повышают эффективность разработок, создают предпосылки для научно обоснованного планирования работ, освоения технических и технологических новинок; предотвращают дублирование разработок. Об этом сказано в Типовом положении «Политика в области интеллектуальной собственности для университетов и научно-исследовательских организаций» [5].
Таким образом, ПИ содержат сведения, полученные путём сопоставления определённых признаков разрабатываемого объекта с показателями
аналогичных по назначению объектов, информация о которых содержится
в патентных и других источниках. Их проведение основано на ГОСТе Р 15.011-96 «Система разработки и постановки продукции на производство. Патентные исследования. Содержание и порядок проведения» [6].
ПИ рекомендуется проводить на всех стадиях жизненного цикла объекта. Рекомендован следующий порядок проведения работ:
разработка задания на ПИ;
разработка регламента поиска информации;
поиск и отбор патентной и другой научно-технической и экономической информации;
её систематизация и анализ;
обобщение результатов и составление отчёта о ПИ.
Информационные ресурсы
До недавнего времени документные коммуникации в удовлетворении коммуникационных потребностей учёных и специалистов ГПНТБ СО РАН являлись главенствующими. В настоящее время электронные коммуникации равноправны с документными и личностными.
Выбор профильных документов влияет на качество и достоверность ПИ, а также на трудозатраты при их проведении. Как правило, он осуществляется с учётом: задач проведения патентных исследований, наличия отечественных и зарубежных источников в стране, оперативности их выхода в свет, информативности, характера информации в источнике.
В первую очередь необходимо использовать следующую документную информацию:
реферативную информацию о последних достижениях науки и техники, её издают ВИНИТИ, информационно-издательский центр «Патент» (ИНИЦ) и Федеральный институт промышленной собственности (ФИПС) Роспатента;
полные описания изобретений к авторским свидетельствам и патентам;
отчёты о НИР и ОКР;
официальные нормативно-технические документы;
проспекты, каталоги, справочники;
другую научно-техническую литературу.
Информативность источника оценивается по характеру размещённых в нём сведений, степени подробности изложения и полноте публикаций.
Источники могут содержать информацию технического (технико-экономические показатели), экономического (конъюнктурно-экономические сведения) или правового характера. По тому, насколько подробно изложен материал, их можно разделить на публикующие: полный текст (полное описание изобретений, книги, статьи, монографии, отчёты о НИР и т.п.); рефераты первоисточников (реферативные издания ВИНИТИ, ИНИЦ и ФИПС, патентные бюллетени или реферативные журналы национальных патентных ведомств и специализированных международных организаций); библиографические данные.
Оперативная информация об интеллектуальной собственности (ИС) (источники права, которыми регулируется ИС в Российской Федерации; коммерциализация объектов ИС; вопросы авторского вознаграждения) отражается в ряде периодических изданий: «Патенты и лицензии», «Интеллектуальная собственность», «Изобретатель и рационализатор», «Копирайт», «Патентный поверенный», «Право интеллектуальной собственности», «Вестник интеллектуальной собственности» и др., а также в материалах информационно-издательского центра «Патент», в интернете и сетевых ресурсах.
Для активизации самостоятельной работы учёных и специалистов с информационными ресурсами рекомендуются виртуальные сервисы.
Ускоряющееся технологическое развитие способствует распространению виртуализации на все сферы: экономическую, политическую, научную и личную. Она влияет на развитие всех социальных институтов – рынка, корпораций, государства. Современные методы и средства виртуализации широко применяются практически на всех этапах жизненного цикла объектов ИС – от создания до коммерциализации.
Электронное представление документа подразумевает его активную форму. Передача информации в электронных коммуникациях предполагает обработку данных. При простой документальной коммуникации эту технологию фактически заменял человек – потребитель информации.
Наивысшая ступень электронной коммуникации – глубокая обработка информации, извлечение знаний из данных. Для этого необходимы компьютерные средства, методы и навыки, позволяющие читателям не только воспринимать, но и генерировать данные, информацию, знания.
Так, большинство коммерческих патентных БД (например, БД QuestelPat), некоторые общедоступные патентные поисковые системы (например, БД Всемирной организации интеллектуальной собственности Patentscope) активно внедряют программы, ориентированные не только на поиск данных с использованием ассоциативных связей, их сбор и хранение, но и на систематизацию с применением методов статистического анализа, а также на визуализацию получаемых результатов. Такие сервисы, бесспорно, облегчают выявление данных и их преобразование в полезную информацию, которую проще трансформировать в отчёты о патентных исследованиях, рекомендации для руководства, другие информационные материалы патентной службы.
Дальнейшее развитие виртуальных сервисов в сфере ИС связано с построением распределённой автоматизированной информационной системы для управления инновациями и интеллектуальной собственностью с использованием «облачных» вычислений и информационного поиска, включая автоматизированную увязку сходных данных из различных открытых источников.
Все основные патентно-информационные ресурсы, представленные в России, доступны в полном объёме пользователям ГПНТБ СО РАН. Патентные ведомства большинства промышленно развитых стран перевели свои фонды на машиночитаемые носители, обеспечив доступ к ним, в том числе по интернету.
В 1998 г. ФИПС на основе официальных изданий Роспатента создал БД патентных документов России с доступом через сайт htth//www.rupto.ru.
Помощь в работе с ней предлагается на специальном сайте «Поддержка пользователей системы» [7].
ГПНТБ СО РАН предоставляет прямой доступ к удалённым патентным БД. Обычно эту услугу предлагают организации-генераторы исходных патентных БД (патентные ведомства или сотрудничающие с ними информационные фирмы), создатели БД с дополнительными потребительскими свойствами (типа «Derwent» и др.) через международные коммерческие информационные сети. В европейской системе патентной информации наиболее востребованы сети «STN International» (Германия), «Questel» (Франция), «Orbit», «Dialog» (США) и некоторые др. Например, доступ ко всем БД «Derwent» обеспечивают STN-центры России [8].
Таким образом, используя техническое оснащение ГПНТБ СО РАН, потребители могут самостоятельно осуществлять поиск в БД путём прямого доступа через коммерческие информационные сети. В последнее время доступ к патентной информации через интернет, как платный, так и бесплатный, расширяется. В общедоступной, бесплатной, части сети содержатся
необходимые сведения о деятельности патентных ведомств и предоставляемых ими информационных услугах.
Ресурсы собственной генерации
Пополнение электронной библиотеки ресурсами собственной генерации для информационного обеспечения научных исследований СО РАН – одно из основных направлений научной деятельности ГПНТБ СО РАН. Оцифровка затронула книги, журналы, библиотечные каталоги, ретрофонды библиотеки. Для сохранения и предоставления новых аналитических сервисов в отношении патентного фонда XIX в. в ГПНТБ СО РАН в 2002 г. приняли решение о переводе листового печатного материала на электронные носители и создании полнотекстовой БД «Царские привилегии». Совместно со Всероссийской патентно-технической библиотекой идёт работа над созданием информационного продукта, имеющего непосредственное отношение к истории изобретательства в России, становлению патентного дела в стране [9]. С 1990-х гг. ГПНТБ СО РАН для пропаганды научных достижений СО РАН формирует электронные информационные ресурсы объектов интеллектуальной собственности, созданных при проведении НИОКР.
Ранее в ГПНТБ СО РАН издавалось аннотированное печатное издание «Изобретения СО РАН», которое было практически недоступно для массового читателя из-за малого тиража – 100–300 экз. Результатом первого этапа работы стало создание в 1997 г. двух БД – «Изобретения СО РАН», «Открытия СО РАН». Эти ресурсы доступны широкому кругу пользователей на сайте библиотеки (http://www.prometeus.nsc.ru/patent).
В рамках научного проекта ГПНТБ СО РАН «Формирование электронной библиотеки как основного средства развития научных коммуникаций для информационного обеспечения научных исследований СО РАН» проведена работа по созданию информационной базы объектов интеллектуальной собственности СО РАН в двух направлениях:
1. Исследование истории изобретательства на примере сотрудников СО РАН, удостоенных почётных званий «Заслуженный изобретатель Российской Федерации» и «Заслуженный рационализатор Российской Федерации»;
2. Исследование документопотока перспективных изобретений НИИ
СО РАН.
Исследование истории изобретательства СО РАН, проведённое
в 2007 г., показало, что изобретательская деятельность – это интересная,
но малоизвестная страница истории. Прикладная наука и её достижения долгое время оставались в тени фундаментальной науки, а деятельность изобретателей воспринималась как второстепенная. С развитием инновационной деятельности, а вместе с ней и прикладной науки, изучение истории отечественного изобретательства как части мировой культуры стало актуальным. Признана и роль изобретателя – автора и разработчика инновационной идеи [Там же].
В 2007–2010 гг. собрана информация о 32 сотрудниках СО РАН, удостоенных почётного звания «Заслуженный изобретатель». Для создания их электронных биографических страниц разработали тестовый стандарт в формате Office MS Word, включающий краткие биографические сведения, описание результатов изобретательской деятельности, данные о внедрении авторских разработок в производство и присвоении почётного звания.
Информационный поиск, анализ и структурирование документопотока публикаций авторских свидетельств и патентов позволили выявить 2 484 публикации об изобретениях заслуженных изобретателей СО РАН. На их основе составлены именные библиографические указатели изобретений [10].
Пользователям будет полезно обратить внимание на признанные разработки НИИ. На основании сведений об изобретениях СО РАН, включённых в сборник «Приоритетные направления развития науки и технологий и перспективные изобретения», издаваемый информационно-издательским центром «Патент», создан электронный реферативный ресурс «Перспективные изобретения СО РАН» за 2000–2012 гг. Оценка и отбор перспективных изобретений для сборника проводятся экспертами ФИПС, что обеспечивает объективность и достоверность информации. Актуализация ресурса продолжается.
Региональный аспект
Из-за огромной территории Российской Федерации поиск партнёров для освоения результатов ИД – непростая задача. В масштабах страны Новосибирская область (НСО) характеризуется значительной деловой активностью, развитой транспортно-логистической инфраструктурой и, что особенно важно, наличием крупного научно-образовательного комплекса (проживает свыше 9 тыс. исследователей).
В НСО высокая концентрация научных и образовательных учреждений, высокотехнологичных производств, предприятий и организаций различных форм собственности. Научный комплекс представлен 51 академическим институтом СО РАН, Российской академии медицинских наук, Федеральным государственным научным центром вирусологии и биотехнологии «Вектор», отраслевыми научно-исследовательскими, конструкторско-технологическими, проектными институтами; инновационными компаниями; 27 вузами.
Производство и реализация патентно-информационных услуг в большей степени ориентированы на организационно сформированные институты интеллектуальной сферы – технопарки, которые представляют собой кластерные объединения (научные учреждения, университеты и промышленные предприятия). Именно здесь создаваемые результаты интеллектуальной деятельности используются для производства новых продуктов, востребованных как на региональном, так и на национальном рынке.
Большое число квалифицированных специалистов способствует наращиванию интеллектуального потенциала НСО, повышению востребованности научно-технической информации при проведении ПИ. Информационные технологии развиваются постоянно и очень быстро, поэтому программно-технологическая основа информационно-библиотечной системы должна быть актуальной и привлекательной.
Анализ доступа к интернету выявил, что часть пользователей (имеющих персональные компьютеры, но не пользующихся доступом) либо не нуждается в такой услуге, либо не имеет технических точек подключения к сети. Это говорит о том, что число организаций – пользователей интернета будет расти за счёт прироста компаний, располагающих персональными компьютерами, и тех, для которых доступ к сети стал необходимостью. Кроме того, доступ к сети нужен пользователям, обученным ГПНТБ СО РАН для самостоятельного проведения патентного поиска. Активизация обращений к электронным ресурсам в ходе ПИ подчёркивает актуальность современных эффективных патентно-информационных технологий.
С 2015 г. в НСО действует Государственная программа реиндустриализации экономики Новосибирской области до 2025 г., цель которой – «ускорение развития экономики Новосибирской области путём создания новых высокотехнологичных отраслей, восстановления и модернизации на базе принципиально новых технологий действующих производств, позволяющих существенно увеличить выпуск продукции, услуг и производительность труда» [11]. Эта цель предполагает развитие новых инновационных кластеров. «Флагманские» комплексные проекты реиндустриализации – основа программы.
В качестве инструментария для реализации программы рекомендуются кластерный и парковый подходы – взаимодополняющие способы поддержки производства конкурентоспособных товаров и услуг; базовые элементы промышленной политики и реиндустриализации экономики НСО. В общем виде кластерная политика подразумевает комплекс мер (преимущественно косвенного характера), направленных на устранение барьеров на пути обмена знаниями и идеями, мешающих взаимодействию участников кластеризации. В условиях цифровой экономики создание и продвижение на рынок РИД должно осуществляться значительно эффективнее.
По количеству заявок на получение патента НСО удерживает лидирующие позиции в Сибирском федеральном округе. Число поданных заявок увеличилось на 14% (462 в 2011 г. и 527 в 2017 г.) [12]. Возросло количество проведённых ПИ.
Анализ патентно-информационных ресурсов, необходимых для ПИ и доступных специалистам СО РАН, показал, что их использование непосредственно в ГПНТБ СО РАН снижается (в 2017 г. – 5 963 посещения, 63% к уровню 2016 г.); книговыдача 118 560 (83% к показателю 2016 г.) [13].
С одной стороны, это свидетельствует о вытеснении традиционной патентной документации виртуальными патентно-информационными услугами, доступными НИИ. С другой стороны, по некоторым государственным контрактам ПИ вообще не выполнялись, так как в соответствии с действующим стандартом их проведение не является обязательным при создании объектов интеллектуальной собственности.
В отдельных случаях проведение ПИ регулируется «Методическими рекомендациями по отражению в государственных контрактах вопросов правовой охраны и использования результатов научно-технической деятельности». Согласно акту Роспатента, основная цель ПИ – выбор оптимального пути при выполнении работы, обеспечение её высокого технического уровня и патентной чистоты [14].
Выводы
Среди абонентов ГПНТБ СО РАН много крупных организаций и предприятий различных форм собственности. Но так как в создании объектов интеллектуальной собственности лидируют научные учреждения, они и составляют основной контингент потребителей. Создание в процессе проведения НИОКР объектов ИС не обеспечивает конкурентоспособность продукции. Тогда как ПИ, проводимые в полном объёме на всех стадиях НИОКР, позволяют уже на начальном этапе получить обоснованные данные о перспективности и конкурентоспособности разработок. Сформированные информационные ресурсы и накопленные знания – фундамент технического развития.
Опубликованные научные исследования, стратегические федеральные и региональные документы свидетельствуют о том, что главные задачи сегодня – обеспечить развитие технологий с учётом рыночной конъюнктуры и деятельности конкурентов, активизация правовой охраны результатов научно-технической деятельности. Реальные экономические и политические процессы пока не позволяют обеспечить успешную реализацию полученных результатов интеллектуальной деятельности на внутреннем и внешнем рынках.
| 5 |
20200104.txt | Завершается издание Средних таблиц ББК. Выходит в свет заключающий таблицы выпуск 8, в котором публикуются первый и последний отделы классификации, таблицы типовых делений общего применения (ТДОП) и большое «Введение в ББК» с описанием системы и общей методики систематизации. Часть выпуска, как всегда, займут дополнения и исправления. В работе – сводный алфавитно-предметный указатель к Средним таблицам, дополненные и пересмотренные переиздания Сокращенных таблиц и Таблиц для детских и школьных библиотек.
В связи с этим представители библиотечной общественности задают вопросы: что дальше будет происходить с ББК, чем предполагает заниматься Научно-исследовательский отдел развития ББК (НИЦ ББК)? А во многих библиотеках руководители потребовали подготовить на пятилетку перспективные планы и программы. В одной из областных библиотек систематизаторов спросили: можно ли внедрение ББК навсегда вычеркнуть из планов?
Не поняли многие руководители библиотек, что таблицы ББК теперь «внедряют» не только и не столько в сферу обработки, сколько в сферу обслуживания! Фонды, которые открываются для читателей (а их с каждым годом становится все больше), должны быть организованы по таблицам ББК. Удобнее всего использовать для этого Сокращенные таблицы. Однотомник (2015) обязательно должен оказаться в распоряжении читателя. К сожалению, никто не объяснил это комплектаторам. Некоторые УНБ издание не купили, считая, что этот вариант таблиц – только для муниципальных библиотек.
Коллега-систематизатор написал мне: «Наша дирекция не понимает, зачем теперь нужна систематизация. Ведь в электронном каталоге у нас индексов ББК нет. Нас убеждают: ББК больше не нужна».
В письме заместителю директора этой библиотеки я поинтересовался, как у них расставлены книги. Мне ответил отдел обслуживания: «А почему Вас, главного редактора ББК, интересуют наши внутренние дела?» Я объяснил почему, но ответа так и не получил…
Коллега из университетской библиотеки по моей просьбе посетила областную библиотеку: для новой литературы есть зал, в котором над стеллажами написано «Для юристов», «Для экономистов»,
«Для врачей». А вся остальная расставлена странно: «Для студентов» (внутри – по специальностям). Более 350 тыс. книг лежат в книгохранилище с инвентарной расстановкой. Сказали: если выпишут по электронному каталогу, поднимем, но выдавать сразу не будем: там пыльно. Систематического каталога нет, убрали. А ЭК явно сделан с карточного алфавитного. Читателей мало…
Издание Средних таблиц еще не завершено, подводить итоги будет уместно года через два. В этой статье расскажем, что уже удалось сделать коллективу НИЦ ББК, а что пока не удалось и почему; заглянем на 10–15 лет вперед, расскажем о среднесрочных планах НИЦ ББК.
Считаю, что каталогизаторы должны прочитать эту статью и ознакомить с ней руководителей библиотек, так как теперь ББК у нас необходима и читателям.
Как я стал главным редактором ББК
Я не принимал участия в разработке ББК, но начиная с 1957 г. был свидетелем грандиозной работы, которая проводилась в Государственной библиотеке СССР им. В. И. Ленина (ГБЛ) под руководством Ф. С. Абрикосовой и О. П. Тесленко (первого главного редактора ББК, 1911–1974). Сотрудником ГБЛ я стал во время учебы в аспирантуре. Когда в июне 1966 г. встал вопрос о разработке цифровой индексации для таблиц ББК, дирекция ГБЛ приняла решение поручить эту работу независимому эксперту – известному ученому, профессору З. Н. Амбарцумяну (1903–1970), моему научному руководителю. Захарий Николаевич предложил назначить меня (в то время – младшего научного сотрудника ВНИИКИ) своим заместителем [1].
Было подготовлено немало проектов, один из них приняли частично (лишь в отношении делений основного ряда ББК), с 1967 г. он реализован во всех последующих изданиях таблиц ББК [2]. Когда было принято решение провести в Москве в мае 1973 г. совещание библиотечных факультетов вузов по вопросу преподавания ББК, я подготовил ключевой доклад, так как с 1968 г. обучал работе с ББК студентов Краснодарского института культуры [3].
В апреле 1974 г. я стал заведующим отделом систематических и предметных каталогов (СПК) ГБЛ и вошел в состав редакционной коллегии ББК. С этого времени и на протяжении двух десятилетий я был одним из наиболее активных критиков ББК. Отдел СПК был самым большим в стране «потребителем» ББК. От имени пользователей – читателей и систематизаторов – я обращал внимание на пробелы, явные ошибки разработчиков. Еще в 1965 г. в первой своей статье о ББК [4] я писал о недостатках системы типовых делений (О. П. Тесленко статья заинтересовала, все остальные приняли ее в штыки).
В феврале 1997 г. меня назначили главным редактором ББК. И я сразу же очертил круг своих обязанностей: никакой административной работы; моя сфера деятельности – усиление позиций ББК в стране и за рубежом, укрепление ее статуса, развитие сотрудничества с ВИНИТИ РАН, ГПНТБ России, сетью библиотек и информационных органов.
С 1989 г. я настойчиво знакомил с ББК Международное общество по организации знаний (ИСКО). Благодаря подготовленным статистическим и фактическим документам в июне 1994 г. Научный консультативный совет ИСКО на заседании в Копенгагене (Дания) принял решение: ББК – не только одна из крупнейших систем мира, но и одна из четырех национальных классификационных систем. Это – очень высокий статус системы.
Существуют Десятичная классификация Дьюи (ДКД), Классификация Библиотеки Конгресса США (КБК), Китайская библиотечная классификация (БК КНР). При этом ББК, КБК и БК КНР поддерживаются и развиваются национальными библиотеками, иначе говоря, имеют государственное значение. ДКД и Универсальная десятичная классификация (УДК) с юридической точки зрения относятся к категориям частного права: ДКД – собственность издательства OCLC Forest Press, УДК – Консорциума УДК (УДКК), представитель которого в России – ВИНИТИ РАН (имеет лицензию на перевод, издание и распространение таблиц УДК на русском языке).
По нашему приглашению в Россию приезжали и выступали президент ИСКО, главные редакторы ДКД и УДК, представители редакционного аппарата КБК. Мы провели несколько международных конференций.
ББК: цифры и факты
Вряд ли кто-нибудь видел полный комплект всех изданий ББК, опубликованных за 60 лет. Мы до сих пор не знаем, сколько опубликовано выпусков Дополнений и исправлений (часть из них напечатана небольшим тиражом в Санкт-Петербурге и не учтена Книжной палатой). Но с книгами – полная ясность.
Когда мы говорим, что ББК – одна из крупнейших в мире систем, то опираемся на параметры, принятые международным сообществом. В публикуемой таблице учтены только издания на русском языке.
В СССР работа массовых библиотек в союзных и автономных республиках обеспечивалась соответствующими переводными изданиями. ББК была переведена на 34 языка народов СССР. Таблицы для научных библиотек переведены на болгарский, вьетнамский, немецкий, словацкий языки.
Ниже представлены справочные таблицы (цифры, указанные после года выпуска, – это объем в учетно-издательских листах и тираж).
ТАБЛИЦЫ ДЛЯ НАУЧНЫХ БИБЛИОТЕК 1960–1968, в 25 выпусках, 30 книгах
Вып. 1
1968
16,13
5 000
Вып. 2
1965
10,52
2 800. Тираж допечатывался
Вып. 3
1962
11,0
5 100
Вып. 4
1961
11,5
5 000
Вып. 5
1963
15.0
2 700
Вып. 6
1962
10,0
2 500
Вып. 7, ч. 1
1964
9,0
5 380
Вып. 7, ч. 2
1964
24,0
5 250
Вып. 8
1965
26,87
1 925
Вып. 9, ч. 1
1965
40,81
1 940
Вып. 9, ч. 2
1964
14,98
1 845
Вып. 10
1965
19,38
3 000
Вып. 11
1965
24,78
3 490
Вып. 12
1962
17,0
2 500
Вып. 13
1963
31,0
3 000
Вып. 14, ч. 1
1965
13,5
2 600
Вып. 14, ч. 2
1965
13,1
3 830
Вып. 14, ч. 3
1965
26,15
2 500
Вып. 14, ч. 4
1964
14,25
3 250
Вып. 15
1968
44,66
4 000
Вып. 16
1968
43,67
5 000
Вып. 17
1965
25,76
1 760
Вып. 18
1964
28,0
3 270
Вып. 19
1966
23,25
2 000
Вып. 20
1963
15,5
3 100
Вып. 21
1965
14,36
2 200
Вып. 22
1967
22,65
2 000
Вып. 23
1967
22,46
2 000
Вып. 24
1964
1,34
2 330
Вып. 25
1962
12,0
3 000
Общий объем – более 600 уч.-изд. л.
ОТДЕЛЬНЫЕ ИЗДАНИЯ ТАБЛИЦ ДЛЯ НАУЧНЫХ БИБЛИОТЕК
Вып. 15 (отрасл. вариант)
1974
45,76
6 000
Вып. 18
1976
25,0
Без указания тиража
Вып. 25, ч. 2 (ТТД)
1974
10,0
5 000
Вып. 25, сводная таблица ТТД Древнего мира
1975
5,3
1 620
Вып. 18
1976
25,0
Без указания тиража
Вып. 25, ч. 2 (ЭТД)
1976
5,5
2 060
Вып. 25, ч. 1 (ОТД)
1982
5,9
3 000
Вып. 25, ч. 2 (ТТД)
1985
16,7
3 000
Вып. 6
1988
20,4
1 300
Вып. 6, АПУ
1990
24,9
1 300
Вып. 20
1990
10,6
700
Общий объем – 195,06 уч.-изд. л.
ТАБЛИЦЫ ДЛЯ НАУЧНЫХ БИБЛИОТЕК, СОКРАЩЕННЫЙ ВАРИАНТ,
1970–1972, в 5 выпусках, 6 книгах
Вып. 1
1972
19,49
7 000
Вып. 2
1971
14,35
4 500
Вып. 3, ч. 1
1972
39,34
7 000
Вып. 3, ч. 2
1973
11,37
6 000
Вып. 4
1972
52,55
7 000
Вып. 5
1971
22,87
7 000
Сводный АПУ
1975
54,6
7 000
Объем издания в целом – 215 уч.-изд. л.
ТАБЛИЦЫ ДЛЯ МАССОВЫХ БИБЛИОТЕК 1977–1997, в одном томе
1-е издание
1977
32,84
37 000
2-е издание
1986.
38,85
50 000
Рабочие таблицы
1997
31,85
По количеству заказов
Общий объем – 103,54 уч.-изд. л.
ТАБЛИЦЫ ДЛЯ ОБЛАСТНЫХ БИБЛИОТЕК 1980–1983, в 4 выпусках
Вып. 1
1981
30,0
8 000
Вып. 2
1982
43,5
7 000
Вып. 3
1983
33,
10 000
Вып. 4
1982
26,6
8 000
Объем издания в целом – 133,6 уч.-изд. л.
ТАБЛИЦЫ ДЛЯ КРАЕВЕДЧЕСКИХ КАТАЛОГОВ БИБЛИОТЕК в 1 книге
1989
23,67
36 000
ТАБЛИЦЫ ДЛЯ МАССОВЫХ ВОЕННЫХ БИБЛИОТЕК
1982
14,5
15 000
СРЕДНИЕ ТАБЛИЦЫ
Вып. 1
2001
20,00
15 000
Доп. вып.
2001
10,91
10 000
Вып. 2
2005
36,54
15 000
Вып. 3
2007
18,75
10 000
Вып. 4
2011
13,15
3 000
Вып. 5
2012
37,5
5 000
Вып. 6
2013
36,02
4 000
Вып. 7
2017
52,5
4 000
Вып. 8
План 2019
Вып. 9–10. Сводный АПУ
План 2021
Общий объем – 172,87 уч.-изд. л. (по состоянию на 01.01.2017)
СОКРАЩЕННЫЕ ТАБЛИЦЫ
2015
35,24
4 000. Допечатка по заказам
ТАБЛИЦЫ ДЛЯ ДЕТСКИХ И ШКОЛЬНЫХ БИБЛИОТЕК
1-е изд.
1978
12,55
100 000
2-е изд.
1986
14,9
50 000
2-е изд.
1988
15,19
50 000
3-е изд.
1998
12,65
15 000
4-е изд.
2008
18,6
10 000
5-е изд.
2016
20,7
2 000
Объем изданий в целом – 94,59 уч.-изд. л.
В работе [5] я впервые обозначил этапы развития ББК, определил хронологические границы предварительного (до 1930 г.) и подготовительного (1930–1955) этапов. Ведь сначала, по сути дела, высказывались лишь идеи. Глубокая проработка ББК началась только после того, как выдающийся советский библиограф Л. Н. Троповский (1884–1944) сформулировал требования [6]. В Библиотеке Академии наук (БАН) обсуждали свой каталог [7, 8]. Во Всесоюзной книжной палате (ВКП) и ГБЛ работой руководил Е. И. Шамурин. В 1955 г. коллектив, разрабатывавший «единую систему для всех библиотек страны, от самой маленькой до самой большой», расформировали [9].
О. П. Тесленко и ее коллегам в ГБЛ удалось найти поддержку в Академии наук СССР и решить сложные вопросы. В 1958 г. работы возобновились, но задачи были иные: теперь ББК разрабатывалась для крупнейших книгохранилищ страны и научных библиотек, иначе говоря – с глубокой детализацией. Первая публикация, в которой говорилось о сети библиотек страны, появилась в 1969 г. [10]. Логика развития классификационной системы – «от малого к большому» (в теории говорят «от центра к окраинам») – была нарушена. Пришлось не только завершать первое издание, но и готовить «производные» варианты. На это ушли годы (что хорошо видно из приведенных выше данных).
Этап развития ББК с 1958 г. и до начала 1990-х гг. – это период рождения советской классификации как совокупности вариантов различного назначения. ББК стала применяться не только в общедоступных библиотеках страны, но и в библиотеках учебных заведений (в том числе – в самой большой в стране сети школьных библиотек), самых различных министерств и ведомств.
Создание ББК оценили как выдающееся научное достижение:
в 1981 г. группе руководителей проекта и разработчикам системы была присуждена Государственная премия СССР в области науки и техники. Разработка ББК, ее экспертиза, консультирование, рецензирование, участие в работе воспринимали в стране как выполнение ответственной задачи. Иначе не смогли бы руководители привлечь две тысячи ученых и специалистов – от академиков до выдающихся деятелей культуры и искусства (их фамилии указаны в предисловиях к каждой из 30 книг первого издания таблиц 1961–1968 гг.).
Две идеологии – две системы
В начале 1990-х гг. в библиотеках назрели перемены. Таблицы ББК, в которых социалистической идеологией и коммунистической партийностью были пропитаны не только содержание, но и структура, многим показались «сгоревшими». Оценивая таблицы ББК, наши зарубежные коллеги из капиталистических стран не принимали во внимание эти «параметры»: в первую очередь оценивались научность и логика построения, комбинационные возможности. ББК была моложе УДК или ДКД, что очень важно, например для терминологии и языка.
А система индексации позволяла вносить изменения.
О спасении ББК никто не говорил. Естественным казалось закрытие отдела А Марксизм-ленинизм (об этом думали еще в середине 1980-х гг.). Обсудили, продумали первоочередные решения, проинформировали библиотеки; подготовили и издали «Рабочие таблицы ББК» (1997).
Честно надо признать: о том, что может произойти в наших социальных (общественных) науках в ближайшие десятилетия, мы не думали. Книжный рынок «обогатился» множеством учебников и пособий, появились десятки наук с новыми названиями, но старым, давно известным содержанием. Неожиданно в стране образовалась целая армия социологов (в них удачно «переквалифицировались» тысячи преподавателей научного коммунизма), часть из них превратилась в социальных антропологов (название было взято из зарубежной науки, в России эта наука называлась понятно: человековедение, этнография). Новоиспеченные культурологи, часто не понимавшие друг друга, находились в постоянном поиске своего «предмета». В нашей сфере возникли две «социальные информатики» с разным содержанием.
Как можно было реагировать на хаотические процессы в развитии науки? Вначале надо было просто их учесть (инвентаризировать). Но и это удавалось сделать не всегда. Во многих «научных» сочинениях старательно обходились без терминологических уточнений, позволяющих хотя бы отнести ту или иную «науку» к родовой, вышестоящей.
Деидеологизация ББК была не только и не столько технической операцией: вычеркнуть Маркса, Ленина, КПСС было недостаточно. Идеология в ББК закладывалась системно, в саму структуру.
Поэтому потребовалась полная переработка ряда отделов (например, права). Мы не сразу поняли, что редактирование систематического каталога – слишком дорогой путь. Лучше открыть новый ряд каталога
с 1991 г., последовательно перемещая в него произведения классиков науки и ту литературу, которая востребована читателями. Через несколько лет можно внимательно проанализировать массив, «выпавший в осадок».
Мы с трудом довели издание Средних таблиц до конца. Что-то не получилось или получилось не совсем так, как хотелось бы. Могу ответить на все вопросы, касающиеся отдела 78, который я сам разрабатывал. Относительно всего выпуска 8, к сожалению, этого сказать не могу.
В статье для Энциклопедии ИСКО [11], по совету экспертов ИСКО, я рассказал о трансформациях нашей ББК, о «советской ББК» как памятнике человеческой мысли той эпохи было сказано в первой части статьи, затем о том, что произошло в стране (этого многие на Западе не понимают). Потом были представлены структура Средних таблиц и современная ББК.
Библиотеки страны, применяющие ББК, не предполагают, с какими трудностями сталкивается небольшой коллектив НИЦ ББК сегодня.
Мы стараемся решать проблемы своими силами. Министерство культуры РФ полностью потеряло интерес к нашей работе. Все, что связано
с ББК, перестало считаться научной деятельностью: свою принадлежность к библиотечной науке мы должны доказывать статьями, публикуемыми в печати. Но наши специалисты (их в мире называют классификационистами) справедливо считают: у нас другие цели и задачи, требующие весьма специфической методологии и технологии.
Статьи для нас – не показатель. Наверное, это трудно понять, когда деятельность ученого оценивается при помощи индекса Хирша.
В своей библиотеке – РГБ – мы оказались подразделением, работающим «на сторону». Дирекцию (и это понятно) гораздо больше волнуют вопросы собственных каталогов. Для работы в НИЦ ББК нужны специалисты широкого профиля (например, по социальным, естественным, техническим наукам), но найти их невозможно. Мы не можем позволить себе иметь и историка, и экономиста, и правоведа. К тому же специалисты должны знать английский язык. Необходимо и библиотечное образование. Учиться предстоит многие годы, всю жизнь.
Есть желающие работать главным редактором ББК? Приходите!
Ближайшие перспективы
Чтобы завершить цикл выпуска таблиц ББК, нам необходимо подготовить, издать и распространить сводный алфавитно-предметный указатель к Средним таблицам. Все знают, что указатели публикуются в каждом выпуске таблиц. Сводный указатель мы издавали всего один раз – в 1975 г. к шеститомнику (Сокращенным таблицам для научных библиотек). Несмотря на огромный тираж (7 тыс. экз.) книга разошлась мгновенно.
Систематизаторы понимают: сводный указатель – уникальный инструмент, в котором отражена достаточно полная картина многоаспектного представления конкретного предмета (вместе с производными рубриками) в таблицах классификации. Рубрики указателя терминологичны, они отражают научные представления (а не то, что «кажется»), привязаны индексами к классификационной структуре ББК. Часто в исследованиях рубрик оказывалось в 3–4 раза больше, чем выявленных в библиотеках предметных рубрик или ключевых слов.
Указатель – сложнейший аппарат. Работа над ним ведется уже несколько лет. Он не просто собирается из нескольких частей – он складывается, редактируется, формируются гнезда. Когда техническая часть работы завершена, требуется еще время на научное редактирование.
Вероятно, мы подготовим сначала второе издание Сокращенных таблиц ББК. Первое издание вышло в 2015 г. Интервал в 5–6 лет – обычный для мировой практики. За прошедшие годы изданы два выпуска (7 и 8) Средних таблиц. Внесены дополнения и исправления. Аналогичную редакционную работу нужно провести, чтобы подготовить к изданию очередной – 6-й – выпуск таблиц для детских и школьных библиотек (5-й вышел в свет в 2016 г.).
Необходимо провести работу с библиотеками, объяснить, что строить фонды, открывать их для читателей нужно по таблицам ББК. Примерно в 2022 г. цикл будет полностью завершен. К этому времени надо подготовить предложения по второму изданию Средних таблиц.
Хотелось бы, чтобы библиотеки страны дали общую оценку нашей работы в целом. Прежде всего – в структурном и содержательном планах. Для этого желательно провести в регионах страны методические совещания, заслушать библиотеки. Такой опыт у нас есть: мы уже проводили в 2003–2005 гг. конференции в федеральных округах (в них участвовало более тысячи библиотек). Итоговое Всероссийское совещание состоялось в Москве в октябре 2006 г. [12]. Эту работу следует запланировать на 2023–2025 гг. В Москве, Санкт-Петербурге и Севастополе, как показывает опыт, нужно проводить свои конференции.
В повестку дня будет включено два вопроса. Один – итоги работы библиотек, второй – обсуждение Концепции второго издания Средних таблиц ББК. Для создания сводного аналитического материала по первому вопросу библиотекам нужно будет подготовить справки по заранее (за год) полученным вопросам. Свое мнение о Концепции можно будет высказать, выбрав один из предложенных вариантов.
Итоговое Всероссийское совещание в Москве можно будет провести в конце 2026 г.
Предстоит серьезная организационная работа. Выскажу некоторые предложения. Нельзя издавать таблицы классификации на протяжении 20 лет и в 10 томах. Несмотря на то, что они долго готовятся, издавать надо сразу – комплектом в 4–6 томах. В этом случае объем издания сократится уже за счет того, что указатель будет один и займет 1–2 книги. Таблицы разместятся в 2–3 книгах. Все остальные материалы окажутся в первом томе. Так публикуются таблицы ДКД: один раз в 8–10 лет очередное (для ДКД – полное) издание в 4-х томах, в следующем году издается однотомник.
Необходимо организовать распространение таблиц: они должны закупаться министерствами и ведомствами для своих библиотек и рассылаться по библиотекам бесплатно как служебное издание, необходимое в работе. Альтернатива простая: подписка с предварительной оплатой. Не должно быть «свободной» продажи с огромной наценкой.
Пользователь, который получил таблицы, будет зарегистрирован в базе данных. С этого момента и до следующего (через 8–10 лет) издания ему будут приходить все дополнения и исправления, методические и информационные материалы; он подключится к форуму, окажется в границах оперативного консалтинга.
Что касается структуры, содержания, принципов построения таблиц – это вопрос, который надо обсуждать. Свое мнение о том, как должна измениться ББК, какой должна стать вся система поиска в электронных каталогах, я обязательно выскажу.
Помешать нам претворить в жизнь намеченное может только одно – отсутствие кадров. В НИЦ ББК нас всего полтора десятка, половина – ветераны, которые работают последние годы. Нам нужны историки, экономисты, юристы, другие специалисты со знанием английского языка. Потребуется получить библиотечное образование и пройти специальную подготовку. Если вы готовы поменять профессию, свяжитесь
с нами.
| 45 |
20220602.txt |
Cite: Kuzmina N. G. The publications on printing industry of the latter half of the 19th century / N. G. Kuzmina // Scientific and Technical Libraries. 2022. No. 6.
P. 34–59. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2022-6-34-59
Введение. Актуальность исследования
Издание литературы для специалистов во второй половине ХIХ – начала ХХ в. в России – одна из наиболее интересных, но малоизученных страниц истории книги и книжного дела. Ещё менее изучена история издательской деятельности различных профессиональных сообществ, существовавших в книгопечатной сфере Санкт-Петербурга.
В последние десятилетия в нашей стране значительно обострился интерес к прошлому России: возникла потребность воссоздания целостного представления об историческом наследии нашей культуры, неотъемлемой частью которой является книжное дело.
Формирование репертуара печатных изданий для специалистов книжного дела в России обусловлено состоянием издательского и книготоргового дела, уровнем чтения и потребления книги исследуемого периода.
Во второй половине ХIХ – начале ХХ в. в России быстрыми темпами развивается промышленный капитализм. Пик развития промышленности приходится на 1990-е гг. Наряду с другими отраслями производства развивается и книгоиздательское дело. Если в 1864 г. в России было около 180 типографий, выпустивших 1 836 названий книг, то
в 1894 г. имелось уже 1 315 типографий, выпустивших 10 651 название [1. С. 27]. Росту промышленности сопутствовало создание отраслевых обществ. В 1866 г. в Петербурге было основано Русское техническое общество, объединившее предпринимателей различных отраслей производства, в том числе и книгоиздательского дела. В 1890-е гг. ими были организованы общества издателей и полиграфистов, устраивались съезды и книжные выставки. В 1895 г. по инициативе Русского технического общества был созван Первый всероссийский съезд русских деятелей по печатному делу. Незадолго до его открытия (с февраля по июнь 1895 г.) была организована Первая всероссийская выставка печатного дела, к участию в которой были привлечены крупнейшие издательские и типографские фирмы (Суворина, Сытина, Риккера, Девриена, Сойкина, Левенсона, Юргенсона и др.). Они представили на выставке многочисленные образцы своих работ и оборудования.
В ведении Русского технического общества находились и различные профессиональные школы, в том числе и школы (училища) печатного дела.
Многообразные формы проявления деятельности печатной отрасли нашли отражение в соответствующих изданиях. Особо важная роль принадлежала учебной литературе для работников типографского производства, а также литературе по истории книги, в том числе истории книгоиздательского дела и книжной торговли. Активизировалась теоретическая деятельность в области книжного дела и книговедения.
Очевидно, что без объективного исторического подхода невозможен научный анализ процессов, происходящих в различных сферах книжного дела.
Воссоздание традиций издания специальной литературы важно
с позиции не только обогащения истории отечественной культуры
в целом, но и расширения представлений об истории книги и книжного дела. Выявленный в ходе исследования пласт документов раскрывает характер развития знаний о книге, формирования историографии истории книги.
Степень разработанности темы. Историография
К исследованию профессиональной литературы для работников книжного дела учёные обратились сравнительно недавно. Впервые за последние полвека к истории профессиональной книги для специалистов типографского дела обратился известный книговед А. В. Блюм
в статье «Первая русская книга по типографскому делу» (1962)
[2. С. 343]. Учёный дал современную оценку изданной в Перми в 1796 г. книге П. Филиппова «Подробное описание типографских должностей», которая раскрывает особенности работы на ручном печатном станке.
В 1964 г. в монографии Е. И. Кацпржак «История книги» (переработка учебного пособия «История письменности и книги», изданного
в 1955 г.) [3. С. 311] автор упоминает о руководствах по типографскому делу и графическим искусствам, издаваемых типографией А. С. Суворина «Новое время» для существовавшей при ней типографской школы.
В 1986 г. вышел совместный труд И. Е. Баренбаума и
Н. А. Костылевой «Книжный Петербург – Ленинград» [4. С. 229], в котором авторы упоминают об издании товариществом «Общественная польза» книг по различным отраслям знаний, в том числе и для специалистов книжного дела.
В многотомной энциклопедии «Книга в России [1881–1917]», изданной в 1988–2008 гг. под общей редакцией И. И. Фроловой, также лишь упоминается, что для учеников типографских школ издавалась учебная литература.
В одной из глав выпущенного в 1998 г. издательством МГУП учебника «История книги» для вузов под редакцией А. А. Говорова и
Т. Г. Куприяновой отмечено, что на рубеже ХIХ–ХХ вв. учебное книгоиздание стояло на высоком уровне. Однако об учебных пособиях для специалистов книгоиздательского дела не упоминается. В одноимённой монографии под той же редакцией 2001 г. есть небольшой материал по историографии истории книги.
Проблемой профессиональной подготовки специалистов печатного дела и издания соответствующей литературы в начале ХХI в. начала заниматься Э. М. Глинтерник. В книге «К 120-летию профессионального полиграфического образования», изданной в 2004 г. [5. С. 3], автор охарактеризовала состав и содержание профессиональной библиотеки Г. А. Виноградова, переданной в библиотеку Северо-Западного института печати СПбГУТД. Автор отметила, что в конце ХIХ в. учебное книгоиздание для специалистов книжного дела стояло на очень низком уровне в связи с невысоким уровнем спроса. Только на рубеже ХIХ–ХХ вв.
в связи с организацией сети школ для учеников печатного искусства начали создавать руководства и учебные пособия. Некоторые из них сохранились в личном собрании Г. А. Виноградова. Публикация Э. М. Глинтерник явилась «первой ласточкой» в описании учебной литературы для специалистов книжного дела.
В общих чертах издание учебной литературы охарактеризовано в монографии Т. Г. Куприяновой «История предпринимательства в книжном деле России» [6. С. 193]. Однако пособиям для работников типографий на страницах этого труда не уделено должного внимания.
В работе Л. Г. Тюриной «История издательско-полиграфического дела» [7. С. 11] характеризуется состояние печатного дела исследуемого нами периода.
Несмотря на огромное количество публикаций по книжному делу второй половины XIX – начала ХХ в., исследований отраслевой литературы проведено крайне недостаточно. В настоящее время не имеется
ни одной работы, в которой сколько-нибудь полно давалось представление о профессиональной литературе для специалистов книжного дела в историческом аспекте.
1. Учебные пособия для наборщиков
С развитием сети типографий, обновлением оборудования и увеличением числа работников потребовалась учебная литература, которой до середины XIX в. на русском языке не было. За одним исключением, практически не замеченным ни владельцами типографий, ни учениками. Это статья в периодическом журнале.
Первое учебное пособие опубликовано в 1851 г. на страницах «Журнала мануфактур и торговли» [8. С. 1] под названием «Краткое руководство к познанию типографского искусства» на русском языке. На 140 страницах неизвестный автор подробно описал типографские помещения, наборные мастерские, словолитни, материалы и инструменты, буквы и шрифты. Особое внимание автор уделил описанию оборудования: ручных печатных прессов и отличий в их системах, скоропечатного станка и типографской машины. Во второй части приведены сведения о составе и приготовлении типографских красок «из олифы и сажи» [9. С. 282], об изготовлении вальцов, фабрикации бумаги.
В сносках автор давал объяснение типографским терминам и профессиям, таким как метранпаж, корректор, сигнатура, метрическая система. В завершении статьи автор отдельно прописал требования, предъявляемые к возрасту учеников при приёме их в типографию: «Ученик наборного ремесла, прежде чем приступить к специальному изучению этого дела, должен вполне и безошибочно уметь читать и разбирать всякого рода рукописи. Трудно представить, чтобы мальчик из низшего сословия мог приобрести эти познания ранее четырнадцати или пятнадцати лет» [Там же. С. 312]. Следовательно, нужно было принимать на обучение мальчиков старше 15 лет. Основательность статьи предполагает, что автор был, скорее всего, одним из владельцев или управляющих типографией в Москве или Санкт-Петербурге.
На рубеже ХIХ–ХХ вв. в Санкт-Петербурге усиленными темпами развивается издательское дело, неуклонно увеличивается объём выпускаемой печатной продукции, появляются новые типографии.
По мере усовершенствования печатной техники возрастают и требования к качеству издательской продукции; необходимы не только опытные и знающие типографы, но и владеющие новыми методами книгопечатного производства.
2. Руководства для наборщиков А. Н. Серкова (рис. 1)
Рис. 1. Серков А. Н. Краткое руководство для наборщиков.
Санкт-Петербург, 1861
На русском языке первое специальное издание для работников полиграфического производства «Руководство для наборщиков типографского искусства при спускании полос в разные форматы книгопечатания» А. Н. Серкова впервые появилось в Санкт-Петербурге в 1853 г. Алексей Николаевич Серков (?–1883) – наборщик, сотрудник товарищества «Общественная польза». На основе своего богатого опыта работы в наборном отделении типографии составил небольшое пособие. Эта брошюра являлась «первой ласточкой» отечественной учебной книги для наборщиков. Во введении А. Н. Серков заметил, что «издание этой книги на русском языке, как обширное, не может ещё в настоящее время вознаградить издержек на напечатание, при малочисленности наборщиков русских, которые пожелали бы приобрести покупкою столь полезное для каждого из них руководство» [10. С. 2]. Эта книга представляет собой перевод выдержки из немецкого издания ”Handbush der Bushdruckerkunst” (1827).
В пособии А. Н. Серкова не размещено никаких текстов и материалов, поясняющих основной материал. Видимо, предполагалось, что читатели этого руководства достаточно опытные наборщики и печатники и им предложены только таблицы сложных случаев спуска полос и видов наборных касс. «Руководство...» состоит из 36 страниц, 2 из которых – введение, страницы с 5-й по 31-ю представляют собой таблицы спускания полос на разные форматы без всяких пояснений.
Далее в пособии А. Н. Серкова на страницах с 33-й по 36-ю даны схемы расположения литер в наборных шрифт-кассах: греческой, немецкой, французской и русской. Местонахождение литер в кассах иностранных азбук было необходимо знать каждому наборщику. В этом пособии приведены наиболее употребляемые варианты касс для набора в середине ХIХ в. Следовательно, в пособии представлен очень ограниченный материал и только для наборных работ.
Некоторые понятия и типографские термины даны во втором издании А. Н. Серкова «Краткое руководство для наборщиков типографского искусства», которое увидело свет через 7 лет. В 1861 г. автор переработал и дополнил учебное пособие теоретическим материалом. Это издание почти в два раза больше по объёму и состоит из 76 страниц, представляя собой довольно обширный труд по типографскому делу. Во введении второго издания А. Н. Серков поместил такие необходимые в работе материалы, как таблицы счёта страниц разного формата печатного листа, правило знаков для исправления корректур, таблицу обозначения римских и славянских цифр, а также объяснение знаков: арифметических, математических, календарных, аптекарских, медицинских, планетных и минералогических. В первом издании Серков дал таблицы спуска полос, так как этот процесс представлял наибольшую сложность. Во втором издании количество таблиц, посвящённых спуску полос, было дополнено новыми форматами. Во втором издании автор дополнительно к русской, немецкой, французской и греческой поместил схемы расположения литер в славянской и польской шрифт-кассах. Основной текст «Краткого руководства...» автор дал в четырёх частях. Соответственно, по классификации А. Н. Серкова, «искусство типографское разделяется на 4 части: пунсонную, словолитную, наборную и печатную» [11. С. 43]. В первом разделе дано понятие о пунсонном искусстве, занимающее всего одну страницу, на которой поместился рассказ о лучших словолитнях и шрифтах Петербурга. Второй раздел – словолитное дело – представлен на четырёх страницах с таблицами приблизительной отливки букв на разные размеры (кегли). Третий раздел является наборной частью, описанной на
12 страницах и включающей в себя повествование об исправлении корректуры, вёрстке, спуске полос (что представляет собой содержание первого издания автора в немного переработанном виде); в завершении наборной части представлен набор таблиц как наиболее трудоёмкий процесс акцидентного (мелочного) набора. В четвёртой части – печатной – автор расписывает всю технологическую последовательность работы на ручных печатных станках. Все остальные разделы книги являются сопутствующими печатной части и описывают вспомогательные производства.
В последнем, девятом, разделе А. Н. Серков расположил «Объяснение некоторых технических слов, в типографском производстве употребляемых» на трёх страницах. Это был первый словарь типографских терминов на русском языке, частотных в речи как молодых, так и взрослых наборщиков. 32 термина, вошедшие в состав словаря, расположены в алфавитном порядке, их объяснения даны в лаконичной форме. Некоторые понятия со временем полностью изменили свой смысл. Так, слово «формат» объясняется как «части дерева (марзанья), правильно нарезанные, употребляемые для обкладки форм»
[Там же. С. 71]; печатный станок – как «стан, в который спускают набранные формы и делают набело оттиски» [Там же. С. 72]. «Технические слова», помещённые в «Кратком руководстве для наборщиков типографского искусства» А. Н. Серкова существенно помогли ученикам типографии «Общественная польза» в овладении профессиями наборщика и печатника в специально устроенной для них школе
[12. С. 328]. Школа при типографии товарищества «Общественная польза» существовала в 1870–1880-х гг., срок обучения – четыре года. Число учеников в 1874 г. составляло более 20 человек [13. С. 80]. Впоследствии школу расформировали, а ученики стали посещать Первую школу печатного дела при Императорском русском техническом обществе.
Таким образом, издание имело практическую значимость для работников типографий. Книга А. Н. Серкова являлась первым руководством для наборщиков, снабжённым типографским словарём, положившим начало изданию профессиональной литературы.
3. Пособия Н. Ф. и Р. Н. (рис. 2 и рис. 3)
Рис. 2. Н. Ф. и Р. Н. Руководство для типографщиков.
Санкт-Петербург, 1874
Рис. 3. Н. Ф. и Р. Н. Руководство для типографщиков. Санкт-Петербург, 1880
Большой историко-культурный интерес представляет двухтомник, выпущенный в издательстве «Общественная польза», – «Руководство для типографщиков». Первый том «О производстве набора» вышел
в 1874 г., второй том «О производстве печати, устройстве типографии и вспомогательных к типографскому делу производствах» увидел свет через шесть лет после выпуска первой части – в 1880 г. авторы-составители скрылись под псевдонимами Н. Ф. и Р. Н. Ими оказались
Н. К. Флиге и Р. Ф. Нипперт – сотрудники крупнейшей типографии середины ХIХ в., принадлежащей товариществу «Общественная польза» [14. С. 235], а по совместительству преподаватели в школе наборщиков при типографии.
Николай Карлович Флиге (1829–?) – издатель, редактор, директор товарищества «Общественная польза» с 1863 по 1876 г.
[15. С. 21], сотрудник (корреспондент) Комитета грамотности Вольного экономического общества с 1865 г. [16. С. 208]. В 1866–1868 гг. он был редактором газеты «Ведомости Санкт-Петербургского Градоначальства и Столичной полиции» [17. С. 80], а также управляющим банками и титулярным советником. Заняв пост директора товарищества «Общественная польза», Н. К. Флиге издал несколько книг на темы, не имеющие отношения к типографскому делу, однако, в связи с открытием школы для наборщиков, стал одним из авторов руководства.
В предисловии к первой части «Руководства для наборщиков» авторы сообщают, что в настоящее время «трудно иметь знающих наборщиков... типография вынуждена была образовать у себя особую для наборщиков школу, в которую поместили при открытии ея до 30 мальчиков… приставя к ним опытных наборщиков» [18. С. 1]. Школа при типографии, работавшая только для своих учеников, существовала
в 1870-х гг. В небольшой заметке в журнале «Обзор графических искусств» за 1868 г. сказано, что срок обучения составлял четыре года.
В 1874 г. в школе обучалось около 20 мальчиков в возрасте
12–13 лет. Учебный курс состоял из изучения исключительно наборных процессов, для чего и было составлено настоящее пособие.
«Не сомневаемся, – писали авторы, – что найдётся много недостатков в нашем руководстве, и весьма будем благодарны тем, кто нам их укажет, с тем чтобы воспользоваться указаниями при втором издании; но говорят, что первый шаг всегда труден, а это можно считать почти первым, потому что уже изданная по этому отделу книга А. Серкова – слишком коротка и неудовлетворительна» [Там же. С. 2].
Первый том, «О производстве набора», увидел свет в 1874 г. и состоял из 230 страниц, то есть уже в три раза больше, чем в «Руководстве» А. Н. Серкова. Учебник оснащён 22 иллюстрациями в тексте, естественно, чёрно-белыми. Он разделён на непронумерованные пять частей. Первая называется «Основные правила набора», где на
35 страницах авторы излагают сведения о шрифтах, наборных кассах, правилах набора, заключке строк, о цифрах (дают сравнительную таблицу арабских, римских и славянских цифр). Вторая часть озаглавлена «Книжный набор», в ней на 91 странице представлены общие понятия о книжном наборе, системе и названиях шрифтов, форматы книги, виды полос, спускание полос, понятие о корректуре, набор стихов, а также расчёт набора, расчёт рукописи. Третья часть «Газетный набор» состоит всего из 20 страниц, на которых описываются требования к наборщику газет, обязанности верстальщика, соединение наборов, то есть вёрстка, особенности набора объявлений. Четвёртая часть «Набор мелких дел» на 61 странице даёт понятие об акцидентном, самом сложном наборе: вначале описывается оборудование наборной: кассы и реалы. Представлены примеры набора мелких видов печатной продукции: бланков, формуляров, адресных и визитных карточек, циркуляров, и крупных: афиш и вывесок, отчётных таблиц, географических карт, а также виды выделительных линеек, типографских орнаментов, виньеток и правила применения стенографических литер. В последней, пятой, части «Набор иностранных языков» указаны правила выполнения набора на немецком, английском, французском, греческом и латинском языках.
Таким образом, первый том «О производстве набора» является подробным изданием для наборщиков и учеников, охватывающим все виды наборных работ, применяемых в товариществе «Общественная польза» во второй половине ХIХ в.
Второй том, «О производстве печати, устройстве типографии и вспомогательных к типографскому делу производствах», изложен на 362 страницах с 20 простыми черно-белыми иллюстрациями в тексте. Условно это издание можно разделить на две части: описание печатных процессов и справочная информация о печатном мире. Приведём основные разделы первой части: печатание на ручном станке, масса для валиков, особенности печати разных видов продукции, в частности, художественная печать иллюстраций, рецепты составления применяемых красок, обязанности машинного мастера, изготовление печатных досок, стереотипов и клише, различные виды печати: гелиография, альбертотипия (печать с фотографии), фототипия (печать иллюстраций), пантотипия (цинко-рельефное вытравливание).
Вторая часть включает в себя перечисление обязанностей хозяина типографии и его помощника – фактора, правила работы в разных отделениях типографии: наборной, печатне и в кладовых для шрифта и бумаги, а также положение об учениках. Далее авторы дают советы для тех, кто желает устроить свою типографию, приводят перечень необходимых типографских предметов и их цены, а также адреса предприятий, где можно всё это купить. Затем излагаются сведения о вспомогательном оборудовании: машинах для разрезки бумаги, нумеровальных, фальцевальных машинах и др. В издании представлены «промыслы», относящиеся к типографскому искусству: словолитни, бумажное производство, литография и гравирование на дереве и меди, причём с небольшими экскурсами в историю этих промыслов, что, наверняка, читателю интересно, а ученику – весьма полезно. В завершении второго тома и всего объёмного труда Н. Флиге и Р. Нипперт поместили статьи Устава цензурного, о пошлинах, гербовом сборе и Уложения о наказаниях, разъяснения Циркуляра по делам печати и примечания к Своду законов. Эти статьи можно отнести к особенностям пособия, так как больше ни в одном издании, выходившим ни до, ни после, таких сведений не помещалось. В приложении приводятся образцы выполнения форм прошений, свидетельств и таблицы форматов полос печатного листа, утверждённые Главным управлением по делам печати.
Особенностью этого руководства является стиль изложения материала, имеющий модальность желательности, а не долженствования. Например, вот как авторы описывают требования, предъявляемые к поступающему в ученики наборщика: «Хозяева типографии должны вменить себе в обязанность принимать в учение только таких молодых людей, которые обладают... научными познаниями... умением читать и правильно писать на родном языке, считать и обладать по крайней мере элементарными сведениями из географии, истории, естестенно-исторических наук и проч.; желательно, чтобы при этом он имел хотя бы элементарное понятие и об иностранных языках» [18. С. 229].
Следовательно, условия при приёме в ученики были размытыми, а предъявление документа об образовании вообще не требовалось.
Во всём тексте «Руководства» встречаются слова «желательно», «по крайней мере», «надо бы», «хорошо бы» и т. д., не выражающие определённых и закреплённых правил и требований к выполнению работ.
Положительным фактом в этом издании, безусловно, являются его объёмность и подробность изложения всей последовательности выполнения технологического процесса изготовления печатной продукции. Это учебное пособие предназначалось как для учеников наборщиков, так и для всех сотрудников типографий и издательств, желающих повысить свой уровень типографских познаний.
4. Учебник П. П. Коломнина
Рис. 4. Коломнин П. П. Краткие сведения
по типографскому делу. Санкт-Петербург, 1899
Основным учебным пособием, которым могли пользоваться как учителя, так и ученики школы, созданной при типографии «Новое время» А. С. Сувориным, был учебник П. П. Коломнина «Краткие сведения по типографскому делу», вышедший в 1899 г. Пётр Петрович Коломнин (1849–1915) – заведующий типографией А. С. Суворина «Новое время» [19. С. 15] и руководитель училища наборного дела. Учебное заведение, существовавшее с 1884 по 1912 г., только ученикам типографии «Новое время» А. С. Суворина предоставляло возможность пройти курс общеобразовательных и специальных предметов. Именно для учеников школы был составлен учебник. В предисловии к нему
П. П. Коломнин так охарактеризовал свою миссию: «Я поставил себе скромную задачу: облегчить, по возможности, русским наставникам преподавание в школах теории типографского дела и дать ученикам и малосведущим наборщикам такого рода справочную книгу, которая помогла бы им избегать, при самостоятельных работах, крупных промахов и не обращаться ежеминутно за указаниями к метранпажу»
[20. С. 1]. Учебное пособие было выполнено на высоком полиграфическом уровне, как и вся остальная продукция, печатавшаяся в одной из самых модернизированных типографий города на Неве. Несмотря на название, книга представляла собой увесистый том 612 страниц текста с 450 иллюстрациями и кратким толковым словарём наборщика.
Наборные работы вызывали самые большие трудности у учеников типографии. В связи с этим П. П. Коломнин писал: «Современный молодой наборщик (русский) ограничивается лишь знанием самого простого – “сплошного” набора, да и то зачастую не может выполнить его как следует благодаря своей поразительной безграмотности и невежеству. Я вовсе не упрекаю наборщиков за их плохое знание дела и безграмотность – им негде учиться!» [21. С. 4]. Поэтому набору посвящена большая часть учебного пособия. Структура учебника состоит из четырёх глав: первая – история, вторая – наборные процессы, третья – печать, четвёртая – приложения (краткие сведения о знаменитых типографах), образцы различного набора и словарь наборщика. В заключении прилагается «Краткий толковый словарь наборщика», где объясняются самые сложные термины и понятия. Причём П. П. Коломнин предупредил, что в словаре даны «объяснения слов, встречающихся в этой книге с цифрами, которые указывают страницу, на которой помещены более подробные объяснения данного слова или же где это слово упоминается» [Там же. С. 593]. Помимо основных типографских терминов, необходимых для наборного мастерства, в словаре помещены сведения из истории типографского дела; описываются арабское письмо, клинописные письмена, легендарная библиотека в Александрии. Разъясняются термины «манускрипт», «библиография», «словесность», «письменность». Приводятся слова общественного употребления: «аккуратность», «вычурный», «индульгенция». Упоминается о великих людях, оставивших заметный след в типографской истории: Фурнье, Донат, Зенефельдер. Самое объемное, на полторы колонки, пояснение дано новому явлению в полиграфии – это гальванопластика, или «искусство покрывать предметы металлическими оболочками…» [Там же. С. 596]. Словарь, содержащий 845 слов, представлял собой перечень слов для общего развития работников типографий. Таким образом, учебник П. П. Коломнина являлся первым учебным изданием, дающим подробное описание наборных и печатных процессов, снабжённое глоссарием полиграфической тематики.
5. Учебник М. Д. Рудомётова
Рис. 5. Рудомётов М. Д. Опыт систематического курса
по графическим искусствам. Санкт-Петербург, 1898
Наиболее выдающимся изданием, и вполне заслуженно, является труд М. Д. Рудомётова, увидевший свет в 1898 г., – «Опыт систематического курса по графическим искусствам». Справочная книга и словарь типографских терминов как источник профессиональных знаний могла помочь работникам типографий стать специалистами в своём деле.
Рудомётов Михаил Данилович (ок. 1852–1918) – российский издательский деятель, изобретатель в области печатной техники, в 1878 г. владелец литографии в Петербурге. Сконструировал печатную машинку, серийно изготовлявшуюся заводом А. Васильева и в 1882 г. отмеченную наградой на Московской художественно-промышленной выставке и многокрасочную ротацию для однопрогонной печати
(совместно с П. Е. Павловым) [22. С. 463]. В 1881–1896 гг. работал
в Экспедиции заготовления государственных бумаг, принимал участие в усовершенствовании орловской печати [23. С. 12]. Рудомётов много работал над усовершенствованием получения разноцветных иллюстраций. Сначала изображения получались низкокачественные, но к концу XIX в. типографы разных стран, в том числе русский инженер
М. Д. Рудомётов, усовершенствовали процесс дешёвого получения цветного изображения на бумаге (так называемой трёхкрасочной автотипии). В результате этих опытов появилась возможность изготовления относительно дешёвых, передававших натуральные краски цветных репродукций массовым тиражом. М. Д. Рудомётов, типограф и издатель, изобрёл трёхкрасочную автотипию (фотографирование изображения через красный, жёлтый и синий фильтры) и усовершенствовал этот процесс, позволив печатать плакаты на тонкой бумаге.
Здесь же М. Д. Рудомётов предлагает содержателям типографий разместить на страницах его книги «объявления о предметах, имеющих непосредственное отношение к графическому делу» [Там же. С. 2], далее идут цены на рекламное объявление. Причины невыхода четвёртой части первого тома сообщает сам автор, представляя свой труд: «Год с лишком книга находилась в печати; за такой долгий промежуток, естественно, изложение некоторых отделов устарело, мне приходится дополнять и отчасти изменять отдел фоторепродукционной техники» [24. С. 1].
Этот учебник для специалистов книжного дела сопровождался большим, интересно подобранным иллюстративным материалом, часть цинкографских клише выполнена самим автором. На титульном листе своей фундаментальной монографии М. Д. Рудомётов указал: «Составил бывший мастер Экспедиции заготовления Государственных бумаг» [Там же. С. 1]. Это указание должно было служить гарантией качества и достоверности изложенного материала. Его глубокие и обширные знания типографского дела покоились на богатом многолетнем практическом опыте. Проработав долгое время в печатном деле и накопив значительный практический опыт, М. Д. Рудомётов в начале 1880-х гг. решает сообщить его всем заинтересованным специалистам, написав систематический учебный курс по полиграфии. Как указывалось в авторском предисловии, работе над руководством было отдано четыре года.
Сохранился план построения «Опыта...» и некоторые записи автора: «Систематического изложения всей технической стороны графических искусств не имеется даже в богатой иностранной литературе…
Как всякое новое начинание, моя система изложения, конечно, не обошлась без промахов и ошибок…» [25. С. 2].
«Опыт...» намечалось выпустить в двух томах: в первом осветить наборные и формные процессы, во втором – печатные. Брошюровочно-переплётного производства автор не касался. Фундаментальный труд в 410 страниц был издан в 1898 г. Согласно содержанию, книга состоит из четырёх частей: 1) ксилография, наборное дело, цинкография, стереотип, гальвано; 2) гравюра на металле, офорт, гелиогравюра и фотогравюра; 3) литография, хромолитография, фотолитография, фототипия; 4) репродукционная фотография, сухой и мокрый способы, автотипия, трёхцветная печать, которая не вошла в издание. Её обещали, как было сказано выше, издать отдельно, но этого сделано не было.
Во втором томе, так и не увидевшем свет, предполагалось изложить собственно приёмы механического размножения, то есть различные системы печатания: 1) теорию печатных процессов; 2) описание устройства станков и машин; 3) практические приёмы печатания;
4) приложение (описание свойств и качеств материалов, применяемых в графическом деле, сведения по химии и физике, лабораторные работы, последние новости в графическом деле).
Книга, изданная немалым тиражом «около 2 тыс. экз.» [Там же.
С. 6], разошлась мгновенно, так как профессиональной литературы для типографских работников было мало, а учебники, вышедшие во второй половине ХIХ в., были распроданы или потеряли актуальность и устарели в связи с введением новых технологий.
Построение книги отличается оригинальностью и продуманной точностью изложения материала. В книге три части, включавшие в себя 14 отделов, состоящих из 27 глав. Каждая новая глава начинается
с краткого содержания представленного в ней материала. Начало текста украшено затейливой буквицей. Открывается издание введением,
в которое вошло пять глав. В главе 1 – «Изобретение письменности и материалов для письма» – дан исторический обзор начала письменной эры в мире, история изобретения славянского алфавита Кириллом и Мефодием, а также производство бумаги в Китае, Голландии и России. Текст иллюстрируется многочисленными чёрно-белыми рисунками. Глава 2 «Механическое размножение письмен у древних; гравюра, очерк развития ея в Западной Европе и России» повествует о начале книгопечатания в разных странах мира: Китае, Германии, Франции, Нидерландах; об изобретении гравюры на дереве и её состоянии при Петре I, а также учреждении Академии Художеств. Глава 3 «Изобретение и распространение книгопечатания и типографского искусства» повествует об изобретателе книгопечатания Иоганне Гутенберге и его последователях, в том числе об Иване Фёдорове. Разворот страниц
с третьей главой украшен изящным рисунком из старинных книг, расположенным на левом, нижнем и правом полях. Глава 4 «Изобретение и распространение литографского искусства» рассказывает об изобретателе литографии Зенефельдере и распространении в Европе этого искусства. Глава 5 «История фотографических процессов» даёт представление об изобретении и распространении фотографического искусства от Н. Ньепса и Даггера до способа жилло-панинографии и фотоцинка. На этом введение заканчивается, и начинается первая часть.
Первая часть открывается отделом 1 «Ксилография», состоящем из одной главы под номером 6 – «Ксилография – гравюра на дереве». В ней описываются сущность и назначение ксилографии, выбор и подготовка доски, перевод рисунка и особенности печати, а также способ хромолитографии. Текст иллюстрируется множеством образцов, отпечатанных на другой бумаге и представляющих собой вклейку в издание. Отдел 2 «Наборное дело» открывается главой 7 под названием «Материалы для набора – подвижные типы». В ней говорится об элементах литеры, шрифтах и их классификации, а также о других наборных материалах: пробелах, линейках, углах, бордюрах и т. д. В главе 13 «Гальванопластика» рассказывается о методах изготовления гальванических форм и об их особенностях. Этим отделом завершается первая часть книги М. Д. Рудомётова «Опыт систематического курса по графическим искусствам».
Вторая часть «Способы подготовки рисунка для металлографской печати с углублённого шрифта» начинается отделом 5 «Гравюра на металле», состоящем из одной главы «Гравирование резцом» (au burin), в которой описываются виды резцов и особенности их применения.
В отделе 6 «Офорт» две главы. Глава 15 «Инструменты, материалы и подготовка доски» содержит описание условий, влияющих на травление; веществ, входящих в состав грунта и его рецепты; подготовки и приёма работы на медных досках. В главе 16 «Гравирование по грунту, травление и ретушь» рассматриваются химический состав, характер офорта и основные приёмы ретуширования. Отдел 7 «Фото-, гелио- и гальваногравюра» включает в себя всего одну главу 17 «Способы Претча, Мариота и Клича», где рассказывается о происхождении клише фото- и гелиогравюры, приготовлении пигментной бумаги и о способах зарубежных исследователей.
Часть третья и последняя «Литография; способы переработки рисунка и начертания в виде допускающей печатание без рельефа и углубления с гладкой поверхности» начинается отделом 8 «Литографское искусство» и состоит из одной главы 13 «Теория литографского печатного процесса», в которой рассматриваются состав краски, особенности камня, пригодного для литографирования, шлифовка и отделка камня. Отдел 9 «Химический карандаш» состоит из главы 19 «Работа литографским карандашом», в которой рассказывается о карандашах различной степени твёрдости, способах прокладки тонов тушью, видах карандашей и особенностей работы с каждым из них. Отдел 10 «Углублённая манера» включает в себя главу 20 «Различные виды гравирования на камне», где описываются гравирование красной чёрной тушью, инструменты для гравирования, гравировальный стол, состав грунта для камня и способы гравирования на камне иностранных гравёров. Отдел 11 «Химическая тушь» включает в себя две главы.
В главе 21 «Рисование на гладком камне химическими чернилами и тушью» описываются приёмы растирания химической туши, способы перевода контура оригинала на камень и т. д. Глава 22 «Автография» выдаёт последовательность автографических работ и приёмы работы на прозрачной и зернистой бумаге. Отдел 12 «Хромолитография» состоит из главы 23 «Способы передачи на камне цветного рисунка», где
автор подробно представляет виды получения контура красок на камне, последовательность наполнения заливок, способы европейских специалистов. Отдел 13 «Фотолитография» состоит из главы 24 «Перевод рисунка на камень с негатива» и описывает два приёма переводов на камень с негатива и непосредственно с бумаги, фотохромию и способ Орелла и Фюнсли в Цюрихе. Именно их работа – портрет семьи императора Николая I, помещённый в книге, является иллюстрацией этого способа. Последний отдел 14 «Фотопития» состоит из трёх глав. Глава 25 без определённого названия, но в ней речь идёт о значении фототипии в применении к трёхкрасочному печатанию, свойства восприимчивой поверхности камня, первоначальный способ Альбрехта в Мюнхене. В главе 26 «Подслой и светочувствительный слой» рассказывается об аналоге фототипии, способах приготовления раствора для чувствительного слоя, устройство шкафов для сушки пластинок. В главе 27 «Копирование и подготовка пластинок к печатанию» говорится о свойствах светопечати и применяемых для этого материалах, в частности стекла.
Книга является интересным источником сведений по иллюстрационной художественной печати. Монография М. Д. Рудомётова представляет собой уникальный образец подробного изложения допечатных процессов, над усовершенствованием которых автор работал последние несколько лет своей жизни.
М. Д. Рудомётов надеялся, что книга «бесспорно сделается настольной во всякой русской типографии, литографии и прочих заведениях графических искусств» [26. С. 2]. Научный уровень «Опыта...» был достаточно высок: излагая материал, автор легко оперировал новейшими достижениями в области химии, физики, электротехники.
«Опыт систематического курса по графическим искусствам» долго оставался единственным в России пособием по технике и технологии репродукционных процессов. Лишь в 1920–1930 гг. на эту тему стали появляться практические учебники. Но и в этих книгах в большей или меньшей степени был использован классический труд М. Д. Рудомётова.
«Опыт систематического курса по графическим искусствам» оказался первой и единственной попыткой создания общего руководства по технологии типографского производства в конце ХIХ –начале ХХ в., переоценить его значение трудно. С точки зрения современного исследователя, книга представляет неизменное руководство по ознакомлению с типографской терминологией рассматриваемого периода.
Таким образом, в выявленных пяти изданиях рассмотрены содержание, наличие иллюстрационного материала и особенности каждого учебника. Выход профессионально составленных трудов по графическим искусствам ознаменовал интерес к дальнейшей систематизации и теоретическим исследованиям в методических разработках, а также к формированию технической библиотеки изданий по печатному делу.
Выпуск самых первых изданий по печатному искусству представлял собой трудный и длительный процесс по сбору и обобщению собственного опыта работы авторов, переводу иностранных источников, систематизированию сведений по типографскому делу и его последовательному изложению. Именно поэтому эти труды внесли огромный вклад в распространение знаний в типографском деле на русской почве и легли в основу последующей специальной учебной литературы по наборному искусству, печатному делу, художественному оформлению книг.
Проблема издания учебников для типографских работников второй половины XIX в. почти не затронута в современной научной литературе. Данная статья восполняет лакуну в исследованиях по изданию профессиональной литературы. Новизна и значимость проделанной автором работы обусловлены освещением неисследованного пласта отечественной учебной литературы, выявлением названий и содержания учебников, а также введением в научный оборот имён их авторов.
| 290 |
20230601.txt |
Cite: Evdokimenkova Y. B., Soboleva N. O. The Library of German Chemical Society: History, provenance, and current status // Scientific and technical libraries. 2023. No. 6. P. 15–28. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2023-6-15-28
Acknowledgments: the study is accomplished within the framework of RAS Library for Natural Sciences R&D No. AAAA-A19-119022690070-9 “The rare collection in natural sciences as the foundation for building the system of research support in academic libraries”.
Немецкое химическое общество (НХО) – Deutsche Chemische Gesellschaft zu Berlin (DChG) – научное общество, основанное в ноябре 1867 г. в Берлине. Его первый председатель – Август Вильгельм Гофманн (1818−1892), известный химик, обладавший авторитетом в общественных и правительственных кругах. А. В. Гофманн стал первым директором Королевского химического колледжа в Лондоне, в котором проработал около двадцати лет. В 1861 г. он был избран президентом Королевского химического общества в Лондоне, в 1865 г. возглавил Институт химии в Берлинском университете (Friedrich-Wilhelms-Universität zu Berlin) (1865–1892), а затем был назначен на должность ректора. Целями нового общества он считал укрепление сотрудничества между наукой и промышленностью, а также обмен идеями между областями фундаментальной и прикладной химии. Общество должно было стать площадкой, на которой химики могли обсуждать последние
достижения в своей области, оказывающие стимулирующее и благотворное влияние на их собственную работу и на «прогресс науки
в целом» [1].
В начале 1868 г. НХО насчитывало 106 членов, из них 95 представителей из Берлина, 8 иностранных и 3 почётных члена – Юстус фон Либих, Фридрих Вёлер и Роберт Бунзен. НХО быстро росло, оно принимало в свои ряды не только немецких химиков, но и зарубежных коллег. К концу 1880 г. доля иностранцев достигла примерно 40%. Русские химики имели тесные контакты с НХО. Так, А. М. Бутлеров был избран его почётным членом, о чём свидетельствует протокол общего собрания от 17 декабря 1881 г. За его кандидатуру было подано
616 голосов [2]. Российских и позже советских учёных регулярно приглашали на заседания НХО, для выступлений с докладами [3].
НХО имело собственный научный вестник «Berichte der Deutschen Chemischen Gesellschaft», в котором печатались протоколы заседаний, доклады, а также исследовательские статьи немецких и зарубежных авторов. Со временем издание стало мировой трибуной, с которой сообщалось о важнейших научных открытиях в области химии.
Объём вестника ежегодно увеличивался, наряду с оригинальными статьями в 1880 г. «Berichte…» начал публиковать рефераты. Журнал стал не только средством распространения «современных» взглядов на структурно-синтетическую органическую химию, но и местом, в котором собирались данные из огромного объёма экспериментальных работ. В 1897 г. НХО выкупило «Chemisches Central-Blatt», издающееся с 1830 г. Издание стало еженедельным реферативным журналом, доступным для членов общества за дополнительную плату. С 1896 г. НХО также согласилось публиковать «Handbuch der organischen Chemie» («Справочник по органической химии») Фридриха Бейльштейна, высоко востребованный у учёных [4].
Создание специальной библиотеки стало одной из первостепенных задач НХО на начальном этапе его деятельности. Из-за ограниченности средств на первых порах для этой цели выделили отдельную комнату для чтения, составили список из 31 журнала, приобрести которые было необходимо в первую очередь. Часть изданий приобреталась за деньги, но основные поступления литературы получали по обмену на «Berichte…» с издательствами и научными обществами. Наибольший интерес к организации библиотеки проявил К. Шайблер, избранный первым библиотекарем и занимавший эту должность с 1868 по 1872 г. Он просил членов НХО преподносить издания своих трудов в дар библиотеке и продемонстрировал это на личном примере, стал первым автором, сделавшим подобный подарок. Сообщения о поступивших изданиях регулярно публиковались в протоколах заседаний НХО.
Первая запись, фиксирующая поступление литературы, была такова: «Scheibler und Stammer. Jahresbericht über die Fortschritte der Zuckerfabrication. Sechs Jahrgäng» («Шайблер и Штаммер. Годовой отчёт о прогрессе производства сахара. Шестое ежегодное издание»).
Поначалу книжный фонд располагался в помещении библиотеки Политехнического общества в Берлине и был доступен для читателей в определённые часы три дня в неделю. Благодаря обмену в него регулярно поступали немецкие журналы «Zeitschrift für Chemie», «Fresenius' Zeitschrift für Analytische Chemie», доклады заседаний королевских академий наук Берлина и Мюнхена, журналы иностранных научных обществ. Кроме того, библиотека пополнялась монографиями, сборниками трудов и диссертациями. Расходы на библиотеку были ограничены, в первые годы существования средства практически полностью тратились на её содержание и переплёт.
Собрание книг росло, и в 1869 г. библиотека заняла более просторное помещение – химическую лабораторию Королевского университета, где и располагалась последующие 30 лет. В 1873 г. К. Шайблер из-за высокой занятости оставил должность библиотекаря. В конце года на общем собрании библиотекарем был выбран Р. Бидерманн, занимавший пост до 1878 г. В 1877 г. библиотека получила ценный дар – личное книжное собрание А. Оппенгейма. Фонд пополнили
12 комплектов журналов, 184 монографии и учебника, более 300 оттисков и диссертаций.
В 1879 г. библиотеку возглавил С. Габриель, который занимался этой работой в течение 27 лет. Под его руководством библиотека превратилась в фундаментальное собрание научной литературы. В конце 1879 г. в ней числилось 111 наименований журналов (2 тыс. томов), 352 книги, около 900 диссертаций и оттисков. В связи с недостатком места в читальном зале в библиотеке был установлен новый порядок пользования: переплетённые журналы стали выдавать на дом членам общества, проживающим в Берлине. В 1886 г. было решено собрать полную коллекцию диссертаций по химии, это решение по мере возможности выполнялось. В 1893 г. после смерти А. В. Гофманна семья передала в дар библиотеке его собрание книг (каталог собрания опубликован в 1901 г.) [5].
В «Berichte…» ежегодно печатался список новых поступлений в библиотеку, с 1897 г. его стали публиковать в конце каждого тома журнала. Из этих списков мы узнаём, что монографии и диссертации русских учёных регулярно поступали в фонд библиотеки. Например, запись «2141 Tschitschibabin, A. E., Untersuchungen uber den dreiwertigen Kohlenstoff and die Struktur der einfachsten gafarbten Derivate des Triphenylmethans. Moskau 1912. (Russisch)» говорит о том, что в библиотеку поступила диссертация А.Е. Чичибабина. В протоколе заседания от 15 июня 1931 г. содержится сообщение о том, что в дар библиотеке поступили книги, среди которых: «912. Kurbatow, W., Gesetz von
D. J. Mendelejew. Leningrad 1925 (Russ.)», и подобных примеров много [6].
В 1896 г. созданы алфавитный и систематический карточный каталоги, для работы с которыми был привлечён научный сотрудник.
В 1900 г. НХО переехало в новое собственное здание «Hofmannhaus» с помещением для библиотеки, в котором удобно разместились фонд и читальный зал. После этого посещаемость выросла, в 1902 г. она составила 690 человек. Кроме библиотекаря в штат входили библиотечный секретарь и технический помощник. В 1906 г. С. Габриеля, в связи с избранием его вице-президентом НХО, сменил на посту Р. Пшорр,
а в 1910 г. В. Марквальд. Популярность библиотеки росла, суммы на покупку литературы ежегодно увеличивалась и в 1913 г. составили тысячу марок. Приобретались издания для заполнения лакун, а также недостающие тома журналов, выпущенных до создания библиотеки.
В 1917 г. в фонд поступило книжное собрание А. Хеллера с большим количеством томов журналов предыдущих лет, а также трудов, представляющих исторический интерес.
В 1918 г. в фондах библиотеки находилось 293 наименования журналов (207 продолжающихся и 86 уже не выпускающихся) с общим количеством томов около 8 300; книг – 2 500 наименований с количеством томов около 3 тыс.; диссертаций, брошюр – около 10 тыс., а также немецкие патенты в области химии с 1900 г. [5].
Во время Второй мировой войны библиотека была эвакуирована
в каменоломни Rüdersdorfer Kalkwerken, в результате чего многие издания были повреждены и испорчены под воздействием воды [7].
В 1945 г. большая часть собрания была доставлена в Москву и передана в библиотеки химических институтов АН СССР. Наиболее крупные фрагменты попали в фонды Сектора сети спецбиблиотек АН СССР
в Институте общей и неорганической химии, Институте физической химии, Институте органической химии. В последний в конце 1948 г. поступили около 1 150 монографий и более 2 тыс. томов периодических изданий. Книжные знаки предыдущего владельца (штемпели НХО) были признаны недействительными и перечёркнуты красным карандашом или вымараны.
Большинство изданий имели типовые владельческие переплёты.
У монографий на корешке были указаны порядковый номер, автор и название издания. У журналов – название издания, том и год. На корешках большинства томов имелся суперэкслибрис «D. Ch. G.» (рис. 1).
Рис. 1. Переплёты изданий из библиотеки НХО
Каждый экземпляр был отмечен штемпелем. В разные периоды существования библиотеки НХО форма и размер владельческих знаков отличались: чёрные или красные шрифтовые прямоугольные штемпели в линейной рамке «Deutsche Chemische/Gesellschaft/Berlin». Имелись штемпели овальной формы (рис. 2). Издания из личной библиотеки А. В. Гофманна отмечены штемпелем овальной формы в двойной линейной рамке с надписью «Deutsche Chemische Gesellschaft/A. W. v. Hofmann`s/Bibliothek».
Рис. 2. Штемпели библиотеки НХО
В 1956 г. в связи с распоряжением Президиума АН наук СССР
№ 62-1310 от 25 июля 1956 г. «О передаче фондов Библиотеки Немецкого химического общества Германской Демократической Республике» монографии были изъяты из фондов всех библиотек в НИУ АН СССР и переданы в Отдел комплектования старой литературой Сектора сети. В библиотеке Института органической химии им. Н. Д. Зелинского (ИОХ РАН) сохранились лишь единичные экземпляры.
Это монографии русских учёных, не подлежащие возврату. В настоящий момент они хранятся в фондах библиотеки. Приведём несколько примеров. На титульном листе монографии В. Курбатова «Закон
Д. И. Менделеева» (Ленинград : Научно-технический отдел В.С.Н.Х. Научное Химико-техническое издательство, 1925) видна надпись чернилами на немецком языке «Von den Verfasser überreicht» («Предоставлено автором») и номер 912 (рис. 3). Издание переплетено, на корешке указано 912/Kurbatow/Gesetz von/D.J. Mendelejew (рис. 1).
На титульном листе и других страницах имеются закрашенные владельческие знаки.
Рис. 3. Титульный лист монографии В. Курбатова
из библиотеки НХО
Запись о книге М. Г. Центнершвера «Очерки по истории химии. Популярно-научные лекции» (Одесса : Mathesis, 1912) (рис. 4) содержится в ежегодных списках пополнения библиотеки «2229. Centnerswer, M. Grundriss der Geschichte der Chemie. Odessa, 1912 (russ.)» [8].
Рис. 4. Титульный лист монографии М. Г. Центнершвера
из библиотеки НХО
Экземпляр в издательском переплёте, перевод названия на немецкий язык «Grundriss der Geschichte der Chemie» надписан чернилами. На титульном листе присутствует дарственная надпись «Herr Prof. Dr. A. Hesse Redaktеur des Chem. Zentralblatts hochachtungsvoll.
Dr. M. Centnerschwer (Riga)» (Господину профессору доктору А. Гессе редактору Хемишес Централблатт с глубоким уважением доктор
М. Центнершвер (Рига)). Альберт Гессе с 1902 по 1923 г. являлся главным редактором реферативного издания «Chemisches Zentralblatt», о котором было сказано выше [9].
Титульный лист книги «Ломоносовский сборник. Материалы для истории развития химии в России» (Москва : Товарищество типографии А. И. Мамонтова, 1901) снабжён надписями на немецком языке, переводом сведений об издании. Книга имеет типовой владельческий переплёт библиотеки НХО. Запись о книге также имеется в каталоге библиотеки 1901 г. [10].
Монография Н. А. Меншуткина «Аналитическая химия» (Москва ; Ленинград : Государственное издательство, 1928) сохранилась в издательском переплёте, на титульном листе имеется закрашенная надпись чернилами «Der Bibliothek Deutsche Chemische Gesellschaft. Von Aut. Menschutkin Uberreicht» («Библиотека Немецкого химического общества. Поступило от автора Меншуткина»). Надпись свидетельствует
о том, что между НХО и уже советскими химиками были устойчивые контакты.
В 1956 г. книги были возвращены в ГДР и переданы Обществу немецких химиков, образованному на месте НХО, которое прекратило своё существование в 1945 г. Новые владельцы не тронули отметки советских библиотек, штампы и инвентарные номера проставлялись на обратной стороне титульного листа. На фонд составлены алфавитный и подробный систематический каталоги.
В настоящее время это собрание называется «Hofmann-Bibliothek» и является частью Отделения естественных наук Библиотеки Берлинского университета им. Гумбольдта. Сегодняшние владельцы коллекции считают, что она является бесценной не только с исторической, но и с культурной точки зрения. Некоторые издания сохранились только здесь. Несколько сотен томов, изданных между XVII и XIX вв., считаются раритетами. Кроме самых важных фундаментальных трудов по химии раннего периода здесь находятся первые издания Иоганна Эркслебена, Леонарда Эйлера, Георга Лихтенберга, Александра фон Гумбольдта и др. Сохранились также работы коллег и соратников А. В. Гофманна, присутствуют почти полные собрания трудов Ф. Вёлера, Ю. фон Либиха, Г. Магнуса, Э. Митчерлиха, Й. Я. Берцелиуса и др. Более поздние издания коллекции отражают развитие химии с начала XX в. до Второй мировой войны [11].
Периодические издания из собрания НХО не были возвращены
в Германию в 1956 г. и остались в фондах академических библиотек.
В библиотеке ИОХ РАН хранятся журналы, ранее входившие в библиотеку НХО, 31 наименование в 1 710 томах. Главным образом, это зарубежные издания на немецком, английском, японском языках с момента начала их издания до 1943 г. Большинство экземпляров имеют типовой переплёт c суперэкслибрисом «D.Ch.G.» на корешке, соответствующие штемпели и являются годовыми комплектами выпусков
журнала.
Таким образом, библиотека НХО до начала Второй мировой войны представляла собой одно из богатейших европейских собраний научной литературы по химии. В 1945 г. она была вывезена в СССР. Вследствие высокой информационной значимости и узкой тематической специализации коллекция была распределена между несколькими профильными НИУ АН СССР. В 1956 г. монографии из библиотеки НХО вернулись в ГДР, периодическая литература осталась в фондах отделов БЕН РАН, где хранится до сих пор. Несмотря на то, что собрание разделено на части, оно сохраняется и продолжает своё существование в составе двух крупных научных библиотек Германии и России.
Книги из библиотеки НХО сыграли значительную роль в информационном обеспечении научных исследований советских химиков после окончания Великой Отечественной войны. Их наличие позволило восполнить пробелы в комплектовании иностранной литературой и потери, которые возникли в условиях военного времени. Они дали возможность нашим учёным интенсифицировать усилия при переходе науки на мирные рельсы, послужили основой для учебно-образовательного процесса при подготовке молодого поколения учёных в аспирантуре и докторантуре. Многие издания сохраняют информационную актуальность и в настоящее время. В первую очередь, это работы по химическому синтезу. Приёмы и способы работы с веществами, описанные в этих публикациях, и сейчас используются в практической работе химиков. Книги занимают достойное место в фондах БЕН РАН, для них обеспечены необходимые условия хранения.
| 383 |
20230407.txt |
Cite: Dvorovenko O. V., Taranenko L. G. The technological approach in scholarly and professional life of I. S. Pilko // Scientific and technical libraries. 2023. No. 4. P. 131–140. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2023-4-131-140
Ирина Семёновна Пилко – талантливый учёный, педагог и наставник. Она продолжатель идей профессора Стаса Андреевича Сбитнева. Ирина Семёновна окончила Кемеровский государственный институт культуры (КемГИК). Перед обучением в аспирантуре Московского государственного института культуры работала библиографом в Государственной научной библиотеке Кузбасса им. В. Д. Фёдорова.
Библиография для Ирины Семёновны – это профессиональная любовь. Именно библиография определила выбор темы кандидатской диссертации – «Библиографическое информирование специалистов народного хозяйства в ЦБС сельских районов», которую И. С. Пилко защитила под руководством О. П. Коршунова в 1986 г. В исследовании впервые были применены и технологические основы её наставника С. А. Сбитнева.
Отметим, что тематическая направленность научных интересов в исследованиях профессора И. С. Пилко представлена через призму технологического подхода как основной методологии прикладных научных исследований библиотечно-информационной деятельности [1] и подготовки кадров для библиотек [2]. В 2001 г. Ирина Семёновна защитила докторскую диссертацию «Библиотека как система: технологический подход» (научный консультант Ю. Н. Столяров).
Идеи технологического подхода успешно реализованы Ириной Семёновной сначала в деятельности кафедры технологии документальных коммуникаций КемГИК, которую она возглавляла более
15 лет, а затем применены и в организации всего учебного процесса в вузе, в период её работы в должности проректора (2010–2016 гг.).
С 2016 г. И. С. Пилко – профессор Санкт-Петербургского государственного института культуры.
Технология как наука имеет прикладное значение. Это выражается в конкретных практикоориентированных исследованиях И. С. Пилко. Тематика научных интересов Ирины Семёновны представлена основными направлениями: информационно-коммуникационные технологии в библиотечно-информационном образовании, технологический подход к библиотечно-информационному производству, информационное обслуживание пользователей в библиотеках, информационные и библиографические продукты и услуги (см. рис.) [3–5].
В последнее время научные интересы Ирины Семёновны сосредоточены на средовом подходе к профессиональной сфере: виртуальные представительства методических служб в веб-среде, веб-аналитика [6, 7].
Продолжая развивать технологические принципы, И. С. Пилко исследует оценку эффективности библиотечно-информационной деятельности [8, 9], развитие цифровых навыков специалистов [10, 11].
Вопросы обучения специалистов библиотечно-информационной деятельности Ирина Семёновна рассматривает через призму технологического подхода. Обосновывает позицию, доказывающую важность трансформации подготовки студентов при реализации технологического подхода. Её первая работа по этой тематике – «Концепция технологической библиографической подготовки студентов библиотечного факультета» – опубликована в 1988 г. В своих работах И. С. Пилко высказывает авторскую позицию относительно технологической подготовки специалистов и возможностей формирования у них технологического менталитета.
Заявленный подход реализуется в учебных курсах в последующий период. Осознавая актуальность формирования технологического знания, И. С. Пилко обосновала включение учебной дисциплины «Библиотечная технология. Общий курс» в учебный план подготовки библиотекарей-библиографов [12]. Первые публикации о необходимости введения курса в подготовку специалистов датируются 1995 г. В учебных изданиях «Библиотечная технология: общий курс» (Кемерово, 2000), «Основы библиотечной технологии» (Москва, 2003, 2004), «Технологические процессы в библиотечной работе» (Москва, 2005), «Информационные и библиотечные технологии» (Санкт-Петербург, 2006) Ирина Семёновна транслирует концепцию технологизации библиотечно-информационного производства.
Улавливая тенденции развития библиотечно-информационной сферы и внедрения информационно-коммуникационных технологий, И. С. Пилко разрабатывает курсы «Информационные технологии», «Мультимедийные технологии» и «Технологическое проектирование». Под её руководством молодые преподаватели кафедры осваивают новые дисциплины «Сетевые технологии» и «Базы данных». Создана основа для дальнейшего развития кафедры и расширения направлений подготовки студентов. Практикоориентированные учебные курсы стали основой для разработки преподавателями и студентами кафедры технологии документальных и медиакоммуникаций КемГИК мультимедийных продуктов, виртуальных выставок, буктрейлеров, библиографических и полнотекстовых баз данных [13].
Технологический подход представлен в структуре учебного плана и содержании учебных дисциплин. Заложенные Ириной Семёновной единые подходы к структурно-содержательной направленности дисциплины (цель, объект, процессы, ресурсная база, регламентация и оценка эффективности и качества), сегодня успешно применяются в учебном процессе КемГИК.
Образовательные технологии И. С. Пилко рассматривает как основу повышения качества обучения. Под её руководством в 2006 г. в КемГИК открылась лаборатория инновационных образовательных технологий, в задачи которой входили разработка и внедрение в учебный процесс электронных учебных изданий и современных образовательных технологий, рейтинговой системы оценки учебной деятельности студентов, оценка применения компетентностного подхода к формированию образовательных программ. Разрабатывая проблематику лаборатории, И. С. Пилко закладывает фундамент дальнейших исследований кафедры технологии документальных и медиакоммуникаций КемГИК – выстраивание консолидированных отношений профессионального и вузовского сообществ в формировании компетентного специалиста библиотечно-информационной деятельности в условиях развивающейся информационно-коммуникационной среды.
Технологический подход стал для И. С. Пилко основой в проектировании учебно-информационной среды в системе дистанционного образования. Это стало началом большого проекта – внедрения электронной образовательной среды в КемГИК. Постепенно развиваясь, электронная образовательная среда трансформировалась в цифровую экосистему вуза [14]. Технологически обоснованные стратегические основы организации учебного процесса КемГИК, заложенные Ириной Семёновной, успешно реализуются сегодня. Идеи технологической школы профессора И. С. Пилко стали базой для защиты магистерских, кандидатских и докторских исследований её учеников и последователей.
Кемеровская научная школа сочетает традиции и инновационные подходы к библиотечно-информационной деятельности и обучению специалистов библиотечно-информационной сферы.
Для нас Ирина Семёновна – Учитель и Наставник, определивший дальнейшую профессиональную судьбу. Много лет назад встреча в учебной аудитории КемГИК на лекции по курсу «Библиотечные технологии» стала знаковой. Сегодня мы можем назвать себя преемниками и продолжателями идей Ирины Семёновны Пилко.
От всей души поздравляем Ирину Семёновну с юбилеем, желаем крепкого здоровья, творческих успехов, научных поисков и достижения значимых результатов. Пусть вас всегда окружают единомышленники и талантливые ученики!
| 375 |
20190901.txt |
The main elements of the digital transformation are: big data, digital twins, Internet of things, artificial intelligence, cryptocurrency and blockchain, cloud computing, digital modeling, augmented reality, online trading and e-mail marketing, robotization. The level of development of the state is determined by the share of the digital economy in its GDP. The national program “Digital Economy of the Russian Federation” is closely connected with the national projects “Education”, “Science”, “Culture” and other federal projects. Decree of the Government of the Russian Federation of November 16, 2015 No. 1236 “On imposing a ban on the admission of software (software) originating from foreign countries for the purpose of procurement for state and municipal needs” was the first step in import substitution of software. Additional restrictions were adopted at the end of 2017 (Decree of December 20, 2017 No. 1596). Operating systems, as a rule, are created on the basis of the freely available LINUX software – Basalt SPO, Astra Linux, Alt Linux SPT, Axis, Rosa Linux, etc. .RU domain is among the largest national domains, and Russian-language content ranks second in terms of prevalence on the Internet. In Russia, artificial intelligence (AI) has already touched upon such topics as intellectual monitoring of infrastructure, collecting and processing large amounts of information, knowledge management, creating individual learning paths, behavioral analysis, etc. AI systems will help libraries build a unified library and information space for the effective exchange of information and its sharing. What are we seeing today in the changing book market, which directly influences the policy of forming library funds, serving readers and the information infrastructure of society? First, people still love printed books. This primarily applies to such types of books as children's, scientific monographs, textbooks in fundamental sciences. Secondly, today 25% is in most cases the limit of the e-book market. In the textbook genre, these numbers are shifting towards 70%: 30% (sometimes 60%: 40%), but the main trend continues, despite the slow but inexorable growth of digital content. Modern information and documentary space should be updated with new books, regardless of the type of media. The main tasks of libraries today: improving public access to information and knowledge; ensuring the increasing availability of information and communication services; development and improvement of the dialogue with the user; improving the level of literacy of users who must possess the necessary competencies.
Не стоит бояться перемен,
чаще всего они случаются именно
в тот момент, когда они необходимы.
Конфуций, древний мыслитель и философ Китая
Современное общество развивается в условиях нарастания цифровых технологий и тотального распространения интернета. Такие термины и словосочетания, как цифровая экономика, цифровая среда, цифровизация, уверенно входят в жизнь и становятся определёнными символами нашего времени. А что же такое цифровизация?
Если несколько лет назад многие затруднялись ответить на этот вопрос, то сегодня уже миллионы граждан-телезрителей могут сказать: «Это переход с аналоговой формы передачи информации на цифровую». Ранее аналоговая информация была основной технологией обработки и хранения; при использовании цифровых технологий происходят кодирование аналоговой информации и формирование цифровых пакетов, передающихся по каналам связи.
Всё больше и больше стирается грань между реальным и виртуальным мирами, но более точное определение процессов цифровизации такое: цифровая трансформация. Главные элементы (основы) современной цифровой трансформации, о которых мы уже не раз говорили, – это: большие данные, цифровые двойники, интернет вещей, искусственный интеллект, криптовалюта и блокчейн, облачные вычисления, цифровое моделирование, дополненная реальность, онлайн-торговля и e-mail-маркетинг, роботизация.
Отдельно следует сказать об информационном окружении и, прежде всего, о информационно-документном пространстве цифровой среды, что и станет темой доклада.
Многие эксперты сегодня сходятся во мнении, что «цифровизация – это новая эра развития человечества, которая меняет все и всех». Министр нефтяной промышленности Саудовской Аравии шейх Заки Ямани образно сказал: «Каменный век закончился не потому, что в мире кончились камни». Цифровая трансформация сегодня – это следующий уровень информатизации общества, логическое продолжение цифровой революции.
В интересной аналитической статье «Чем отличается цифровизация от информатизации?», опубликованной на сайте RU.KA, автор Олеся Липина доходчиво объясняет: «В профессиональной деятельности любой человек применяет компьютеры, гаджеты, различные программы, и все это ускоряет его процессы взаимодействия, потому что все это, прежде всего в грамотных руках, – средства для выполнения той или иной операции, за счёт которых сами операции упрощаются. И данные свойства определяют, по нашему мнению, суть такого явления, как информатизация.
Если проводить аналогию, то сам процесс напоминает передачу информации с помощью книги. Когда осваивают культурные коды и прочее. Книга для человека – инструмент для того, чтобы стать образованным, воспитанным, получить опыт ценностного отношения к реальности. То же самое можно сегодня получить с помощью компьютерных средств и технологий. Поэтому мы в данном случае и говорим – информатизация» [51].
Цифровизация – это следующий уровень; сегодня многие аналитики рассматривают информатизацию как компоненту цифровизации. «Цифровизация пришла на смену информатизации и компьютеризации, когда речь шла, в основном, об использовании вычислительной техники, компьютеров и информационных технологий… Большие возможности цифрового представления информации приводят к тому, что она (цифровизация) формирует уже целостные технологические среды “обитания” (экосистемы, платформы), в рамках которых пользователь может создавать для себя нужное ему дружественное окружение (технологическое, инструментарное, методическое, документальное, партнерское и т.п.) с тем, чтобы решать уже целые классы задач…» [72].
Можно сделать выводы:
1. Цифровая система способна сама решать задачи, но пока только после постановки их человеком; полностью автономное поведение – это будущее, возможно, ближайшее. Скорее всего, это будет робототехническая система; пока же мы идём по пути развития цифровой системы как объекта искусственного интеллекта.
2. Цифровая система может действовать независимо от человека и часто – успешно.
Сегодня во всех исследованиях по цифровизации и оценке её эффективности для современной экономики основной акцент делается на развитие инфраструктуры, прежде всего компьютерно-телекоммуникационной и информационной. Мы приходим к пониманию необходимости изучать особенности развития информационно-документной среды, прежде всего рынка современных публикаций, баз данных и экспертных систем и, безусловно, управления цифровым контентом и знанием в целом.
Альберт Эйнштейн сказал: «Стало чудовищно очевидно, что наши технологии превзошли нашу человечность». И это одна из серьёзных опасностей для гуманистического развития общества. Цифровая трансформация – это и цифровая среда, и цифровые технологии, и расширяющаяся власть компьютеров. В эпоху цифровой трансформации появляются новые «цифровые права человека»: на информацию, доступ в интернет, «забвение», конфиденциальность личной информации, защиту персональных данных и ряд других. Видный американский писатель-постмодернист Дон Делилло предупреждал: «Реальная опасность состоит не в том, что компьютеры начнут думать как люди, а в том, что люди станут думать как компьютеры».
Цифровая трансформация в обществе стимулирует развитие цифровой экономики, что подразумевает развитие экономических и связанных с ними технологических, социальных и культурных отношений, сопровождающееся повсеместным использованием цифровых информационно-коммуникационных технологий – тотальной цифровизацией.
Сегодня уровень развития государства фактически определяется долей цифровой экономики в его ВВП. Согласно исследованию американской аналитической компании Boston Consulting Group, цифровая экономика России сильно отстаёт от США, стран Западной Европы, Японии и даже Китая.
На долю России в 2018 г. в мировом ВВП приходилось 1,8%. Тем не менее цифровая экономика в стране интенсивно развивается: охвачены промышленность, банковское дело, здравоохранение, правительственная деятельность и многое другое. Цифровизация пришла в библиотечную и архивную сферы.
Первые зачатки цифровизации в мире появились в конце XX в.,
что было связано в первую очередь с активным распространением интернета, появлением и развитием электронных библиотек и оцифровкой ресурсов. Тогда же появился термин цифровая экономика, базовыми позициями которой стали: развитие интернета; оцифровка ресурсов; мобильные коммуникации; электронные технологии, прежде всего в финансово-экономической сфере; слияние онлайн- и оффлайн-сфер.
В 2016 г. Всемирный банк подготовил доклад о состоянии цифровой экономики, в котором были обозначены перспективы и преимущества от её внедрения: если в 2016 г. доля цифровой экономики в ВВП развитых стран составляла 5,5% (4,9% в развивающихся странах), то по прогнозу, например компаний Huawei и Oxford Economics, к 2025 г. эти цифры возрастут как минимум втрое.
Опубликовано много статей, отчётов, обзоров, вышли книги об истории, современном состоянии терминосистемы и перспективах их развития цифровой экономики и цифровизации в целом (к сожалению, не в фокусе информационного пространства, образования, науки и культуры, библиотечно-информационных систем и технологий). К важным и полезным публикациям я бы отнёс прежде всего [6, 7, 9, 10, 13, 15, 19, 22, 23, 29, 31, 36, 56].
Авторы исследования [40] подчёркивают: ключевыми позициями развития «новой экономики – экономики нового технологического направления, как отметил Президент страны В. В. Путин, являются: фундаментальные науки, IT-индустрия, научно-исследовательские инфраструктуры и собственные передовые разработки, цифровые технологии и, наконец, программа развития цифровой экономики». Важно, что это все находится в полном соответствии с мировыми тенденциями развития мировой экономики – «четвёртой промышленной революции» [98].
Вспоминая предысторию тотальной цифровизации в мире (особенно то, что относится к сфере образования, науки и культуры), назову основополагающие документы, прежде всего Хартию о сохранении цифрового наследия, принятую на 32-й Генеральной конференции ЮНЕСКО в Париже в октябре 2003 г. В этом документе введено новое понятие – цифровое наследие, означающее развитие деятельности таких известных программ ЮНЕСКО, как «Информация для всех» и «Память мира». В основных статьях Хартии определены также такие понятия, как доступ к цифровому наследию, угроза утраты, непрерывность цифрового наследия, защита цифрового наследия, сохранение культурного наследия и др.
Нельзя не отметить роль двух мировых саммитов по вопросам информационно-коммуникационных технологий и информационного общества, которые проходили в Женеве (2003) и Тунисе (2005). На них обсуждались вопросы дальнейшего развития информационного общества в условиях надвигающейся цифровизации, в частности, ликвидация цифрового неравенства путём расширения доступа к интернету в бедных странах. Была создана
«Рабочая группа по управлению Интернетом» (2003), а в 2005 г. предпринята попытка (оказавшаяся неудачной) интернационализации американской компании ICANN – корпорации по управлению доменными именами и
IP-адресами.
Значимой стала Программа ООН, уже анализируемая мною на прошлогоднем форуме, – «Повестка дня в области устойчивого развития на период до 2030 года». Сформулированные в ней 17 целей были официально приняты в сентябре 2015 г. на историческом саммите ООН. Среди важных целей, которые должны быть достигнуты до 2030 г., нет цифровизации и цифровой экономики, но без них невозможно достичь других целей – «создание стойкой инфраструктуры, содействие всеохватывающей и устойчивой индустриализации к инновациям», «сокращение неравенства внутри стран и между ними» и т.д. И, конечно, нельзя забывать о нескольких важных резолюциях ИФЛА, принятых в это время и посвящённых работе библиотек в условиях надвигающейся цифровизации.
Мировое сообщество достаточно долго шло к глобальной цифровизации; было принято много документов, например декларации по открытому доступу (Бетесда, США; Будапешт, Венгрия; Берлин, Германия).
Самые важные последние документы и конференции:
Ванкуверская декларация ЮНЕСКО по вопросам оцифровки и обеспечения долговременной сохранности, принятая на международной конференции «Память мира в электронную эпоху: оцифровка и обеспечение долговременной сохранности» (сентябрь 2012 г., г. Ванкувер, Университет Британской Колумбии, Канада). Декларация была опубликована 16 янв. 2013 г. на сайте ЮНЕСКО, содержит рекомендации по ключевым проблемам обеспечения долговременной сохранности и доступности электронного документного наследия;
Конференция ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД): первая сессия, Женева, 4–6 окт. 2017 г., организована Советом по торговле и развитию и Межведомственной группой экспертов по электронной торговле и цифровой экономике. В рамках этой сессии рассмотрены вопросы создания конкурентных преимуществ с помощью электронной торговли и цифровой экономики. В материалах отмечены общие мировые тенденции развития цифровой экономики, в частности, агрегирование данных в удалённой среде; расширение функций областей среды и применение искусственного интеллекта. Более детальные сведения приведены в специальном аналитическом докладе, подготовленном отделом инвестиций и предприятий ЮНКТАД: «Инвестиции и цифровая экономика. Основные тенденции и общий обзор», который уже доступен на русском языке (рис. 1) [28].
Рис. 1. Доклад о мировых инвестициях ЮНКТАД
В аналитическом докладе «Измерение реального воздействия цифровой экономики», подготовленном в сентябре 2017 г. компаниями Huawei и Oxford Economics (доступен на русском языке), сделаны выводы: цифровая экономика растёт в 2,5 раза быстрее, чем мировой ВВП, «долгосрочный возврат инвестиций в ИКТ в разы превышает возврат от инвестиций, не связанных с ИКТ», а также дана важная рекомендация: «существующее явление разрыва между скоростью адаптации цифровых технологий и их регулирование правительством заставляет принять положение, которое позволит максимально эффективно повысить соответствующий эффект цифровизации».
В ноябре 2018 г. состоялась Всемирная конференция по управлению интернетом (Учжэнь, Китай), где были представлены результаты развития цифровой экономики и прогнозы на ближайшие годы.
Особенно важный для нас документ – Заявление ИФЛА по сетевому нейтралитету и нулевому рейтингу, принятый на 82-й Генеральной конференции ИФЛА в августе 2016 г. (Колумбус, США). Заявление подготовлено двумя комитетами – FAIFE (по свободе доступа к информации и свободе выражения) и CLM (по авторским правам и другим юридическим вопросам), одобрено Правлением ИФЛА и поддержано Американской библиотечной ассоциацией (ALA).
Сетевой нейтралитет – принцип, в соответствии с которым провайдеры телекоммуникационных услуг не должны отдавать предпочтение какому-либо целевому предназначению, т.е. не должны делать различий между трафиком из различных источников.
Нулевой рейтинг – это технология, позволяющая операторам связи предоставлять абонентам определённый контент без учёта трафика.
Цель нулевого рейтинга – привлечь новых клиентов и сдержать поток уходящих. Эта довольно жёсткая коммерческая схема начала применяться
с 2010 г., в результате слияния операторов связи и контент-провайдеров стали создаваться более затратные технологии доступа к информации. «Без сетевого нейтралитета возможности библиотек как поставщиков информации значительно уменьшаются. Библиотечный веб-сайт не может конкурировать с провайдерами коммерческой информации и контента, у которых есть возможность предлагать сервисы различного уровня по выгодной цене или бесплатно как сервис с “нулевым рейтингом”» [35].
Позиция ИФЛА по поддержке сетевого нейтралитета и против практики нулевого рейтинга выгодна не только библиотекам, институтам науки, культуры и образования, но и многим корпорациям с некоммерческим сектором, которые ведут аналитический бизнес (Google, Amazon, Facebook
и др.). Но усиливающаяся коммерциализация рынка интернет-услуг приводит к отмене принципа сетевого нейтралитета на государственном уровне: в декабре 2017 г. Федеральная комиссия по коммуникациям в США (FСC) отменила принятое ранее решение о поддержке сетевого нейтралитета.
Теперь в США даже у крупных библиотек могут возникнуть и уже возникают трудности в обеспечении своих пользователей доступом к бесплатным ресурсам Сети, в частности к образовательному контенту.
ИФЛА постулирует: защита сетевого нейтралитета является необходимым условием универсального и равного доступа к информации и настаивает на том, что эта защита должна стать ключевым аспектом работы библиотеки в цифровом веке. В случае отмены сетевого нейтралитета «сайты библиотек, которые должны выступать главными проводниками к знаниям и культуре, могут оказаться в числе первых жертв [70. С. 90]. Операторы интернет-услуг и услуг связи по-разному применяют нулевой рейтинг, например в своих коммерческих интересах вытесняют интернет-пользователей научно-образовательной и культурной сферы; более того, издатели – владельцы ресурсов национальной (централизованной) подписки (индексные и полнотекстовые зарубежные ресурсы) могут неоправданно поднимать цены.
Вот что пишут эксперты агентства Vas Experts, специализирующегося на создании и внедрении инновационных сервисов в области контроля и анализа трафика, про возможные цели нулевого рейтинга: «Можно с уверенностью утверждать, что все интернет-пользователи заходят в социальные сети и смотрят онлайн-видео. Однако Россия – большая страна, и интересы абонентов в различных регионах отличаются. Даже на примере социальных сетей можно заметить, что если в городах федерального значения сильно развиты Facebook и Twitter, то в областных и районных центрах намного популярнее “ВКонтакте” и “Одноклассники”. Также важно определить цель нулевого рейтинга – дать конкурентное преимущество или убрать преимущество конкурента на рынке».
Сегодня очевидно, что для организаций науки, культуры и образования в современном цифровизированном социуме могут возникнуть серьёзные проблемы со свободным и беспрепятственным доступом ко многим некоммерческим онлайн-ресурсам, включая доступ к научным журналам; могут быть серьёзные негативные последствия и для людей с ограничениями в жизнедеятельности, студентов, школьников, малых и даже средних библиотек. Ближайшее будущее должно показать, насколько легко смогут вписаться учреждения некоммерческого сектора, в том числе библиотеки и образовательные учреждения, в новую «цифровую атмосферу», не ухудшив возможности для своих пользователей.
ИФЛА, ALA, другие общественные организации пытаются активно бороться за сохранение сетевого нейтралитета. В 2016 г. сразу же после конференции ИФЛА вышло постановление «Принципы общественного доступа
в библиотеках». Библиотеки развернули борьбу за доступность интернета как информационно-коммуникационной среды в интересах многомиллионной аудитории пользователей.
В 2017–2019 гг. в нашей стране резко возросли темпы цифровизации. Этому способствовало Послание Президента Российской Федерации В. В. Путина Федеральному Собранию Российской Федерации 1 дек. 2016 г., в котором было сказано:
«Предлагаю запустить масштабную системную программу развития экономики нового технологического поколения, так называемой цифровой экономики. В её реализации будем опираться именно на российские комплексные научные, исследовательские и инжиниринговые центры страны. Это вопрос национальной безопасности и технологической независимости России, в полном смысле этого слова – нашего будущего».
В 2017–2018 гг. были приняты базовые документы, которые способствовали цифровым трансформациям с учётом мировой практики:
программа «Цифровая экономика Российской Федерации» (распоряжение Правительства РФ № 1632-р от 28.07.2017), определившая направления и сроки реализации основных мероприятий;
«Стратегия развития информационного общества в Российской Федерации», цель которой – формирование и развитие информационного общества, современные аспекты управления, новое качество жизни граждан на платформе цифровой трансформации;
Указ Президента России «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года» (№ 204, 7 мая 2018 г.);
«Паспорт национальной программы «Цифровая экономика Российской Федерации», утверждённый Президиумом Совета при Президенте РФ по стратегическому развитию и национальным проектам (протокол № 16 от 24.12.2018 г.);
постановление Правительства Российской Федерации от 2 марта 2019 г. № 234 «О системе управления реализованной национальной программы “Цифровая экономика Российской Федерации” (редакция от 19.07.2018 г.),
в котором утверждено Положение о системе управления реализацией национальной программы “Цифровая экономика Российской Федерации”», определены федеральные органы исполнительной власти, ответственные
за реализацию Программы и связанных с нею федеральных проектов, а также проектный офис Программы.
Эти основополагающие документы дали старт развитию основных проектов и мероприятий цифровой трансформации деятельности организаций
в нашей стране. По мнению представителей Правительства, именно цифровизация экономики позволит России решить вопросы глобальной конкурентоспособности и национальной безопасности. (Термин цифровая экономика в 1995 г. придумал Николас Негропонте из Массачусетского технологического института (МIT), который в 2005 г. предрекал скорый конец печатной книги. Его предсказания не сбылись, надеюсь, с цифровой экономикой всё будет гораздо лучше.)
Национальная программа «Цифровая экономика Российской Федерации» тесно связана с национальными проектами «Образование», «Наука», «Культура» и такими федеральными проектами, как: «Нормативное регулирование цифровой среды», «Кадры для цифровой экономики» (проекты курирует Министерство экономического развития РФ), «Цифровые технологии», «Цифровое государственное управление», «Информационная инфраструктура», «Информационная безопасность» (проекты курирует Министерство цифрового развития, связи и массовых коммуникаций РФ); «Развитие науки и технологий»; «Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития научно-технологического комплекса России на 2014–2019 гг.»
(эти проекты курирует Министерство науки и высшего образования РФ).
Развитие общества и его цифровизация заставляют людей быть гибкими, быстро адаптироваться к меняющимся реалиям. Эту особенность современного человека точно подметил Марвин Мински, профессор МIT, которого называют гуру искусственного интеллекта. В своей книге «The emotion machine» («Машина эмоций») он написал: «Люди являются уникально находчивыми, потому что они имеют несколько путей делать что-либо. Если думаете о чем-то, то можете думать об этом с точки зрения языка и с точки зрения логики, либо в виде диаграмм, рисунков или структур. Если один метод не работает, можно быстро переключиться к другому. Именно поэтому мы хорошо справляемся с разными ситуациями».
Развитие цифровой экономики в России и в мире идёт в одинаковом направлении, при этом темпы развития в этом направлении нашей страны неумолимо возрастают. Сегодня Россия уже вошла в топ-5 стран с лучшими темпами роста показателя цифровой информации, хотя о цифровой экономике у нас заговорили только в 2017 г.
В октябре 2017 г. электронный журнал «Harvard Business Review – Россия» опубликовал обзор «Самые цифровые страны мира», в котором было отмечено: «Цифровые технологии продолжают распространяться. На сегодняшний день число мобильных соединений превышает численность населения Земли. А число жителей планеты, у которых есть доступ к мобильному телефону? превышает число людей, у которых есть доступ к нормальному туалету… Всё больше и больше жителей Земли получают доступ к информации и цифровым коммуникациям…»
В этом же выпуске приведены данные исследования под названием «Digital Evolution Index 2017», проведённого компанией MasterCard совместно со Школой права и дипломатии им. Флетчера при Университете Тафтса (частный исследовательский университет; Медфорд и Сомервилл, штат Массачусетс, США): у России есть неплохие перспективы занять лидирующие позиции в рейтинге стран по развитию цифровой экономики. По мнению экспертов, несмотря на относительно низкий общий уровень цифровизации, наша страна демонстрирует устойчивые темпы роста и находится на пике цифрового развития, привлекая инвесторов в экономику. Пока же в рейтинге цифровых экономик мира Россия занимает 39-е место, соседствуя с Китаем, Индией, Малайзией и Филиппинами. А цифровые страны-лидеры – это Норвегия, Швеция, Швейцария, США, Великобритания, Дания, Финляндия, Сингапур, Республика Корея, Гонконг.
В конце 2018 г. американское агентство интернет-маркетинга Digital Evolution выпустило подробный и, наверное, самый полный доклад «2018 Global Digital» по разнообразным аспектам современной цифровизации (5 тыс. графиков, 135 страниц презентаций), который был опубликован на русском языке [27].
Несколько фактов из этого доклада (рис. 2):
свыше 4 млрд человек в мире использует интернет (4,021 млрд на конец 2018 г., что на 7% больше, чем в 2017 г.);
более половины населения Земли используют онлайновый доступ, в 2017 г. доступ к интернету получили 250 млн человек;
две трети населения Земли имеют мобильные телефоны (в 2018 г. – 5,135 млрд человек, что на 4% больше, чем в 2017 г.), в 2017 г. свыше
200 млн человек стали их обладателями;
более половины используемых мобильников – смартфоны, у которых появляются всё новые и новые возможности.
Рис. 2. Мировая цифровизация в 2018 г.
По итогам 2018 г. интернетом на мобильных устройствах пользовались 73 млн россиян (в возрасте 16 лет и старше). Как показывают исследования компании МТС, продажи смартфонов в России превысили 30 млн устройств в 2018 г. (в 2017-м – 28,4 млн). В денежном выражении рынок смартфонов вырос на 17%. Информация из отраслевого доклада Роспечати за 2018 г.: «По данным компании МГТС, наибольший рост книжного трафика – в 4 раза – пришёлся на мобильные приложения со встроенной библиотекой, в которой книги доступны для онлайн-чтения и скачивания». Их доля в общем объёме трафика выросла по сравнению с 2017 г. на 4% (по данным за первое полугодие 2018 г.; более 3 млрд человек в мире ежемесячно пользуются социальными сетями (3,196 млрд в 2018 г. – на 13% больше, чем в 2017 г.), причём 90% из них используют для этого мобильные устройства.
Для нашего сообщества, образовательного и информационно-библиотечного кластера, важнее всего знать и понимать тренды цифровой трансформации информационной среды. Тем не менее следует быть в курсе главных трендов цифровой экономики России. В частности, Максим Наумкин, основатель и директор по развитию агентства Compo, в своей авторской колонке на Rusbase сформулировал пять трендов цифровой экономики в нашей стране [61]: кибербезопасность, трансграничное сотрудничество, создание общих IT-платформ, цифровизация государственных услуг, B2B-маркетплейсы (новые электронные площадки).
Как показывают последние исследования, проведённые компаниями SAP (немецкая компания – производитель программного обеспечения для организаций) и Deloitte (международная сеть компаний, оказывающая услуги в области консалтинга и аудита): «Сегодня 60% сотрудников российских компаний имеют возможность работать удалённо с помощью различных технологий; при этом 66% компаний находятся на стадии частичной цифровизации, 9,5% – на стадии зрелой цифровизации и уже всего 24,4% российских компаний пока используют бумажные, а не цифровые технологии». Больше всего цифровизацией охвачены такие сферы, как финансы и банки, ИТ-телекоммуникации; за ними следуют металлургия, транспорт, логистика. Наша сфера пока «в хвосте», но активно прогрессирует.
«Российская газета» сообщила: «Все события национальной программы “Цифровая экономика” теперь собраны на одном ресурсе digital.ac.gov.ru. Этот портал был создан совсем недавно под эгидой проектного офиса Программы в лице Аналитического центра при правительстве России и предназначен для представления официальной, мониторинговой и другой информации, связанной с Программой и федеральными проектами».
Согласно рейтингу Digital Society Inter (рейтинговая система британского аналитического агентства Oxford Economics), Россия в 2017 г. впервые вошла в десятку стран – лидеров цифровой экономики (седьмое место) по степени вовлечённости людей в цифровую экономику. В 2018 г. мы остались в первой десятке. Согласно рейтингу ООН, по уровню цифровизации среди городов мира Москва заняла первое место [32].
Рассмотрим важные тренды и особенности современной цифровизации, которые влияют на состояние дел и развитие нашей отрасли.
Совершенствование и развитие компьютерной инфраструктуры:
импортозамещение программного обеспечения
В январе 2019 г. американская аналитическая консалтинговая компания Gartner провела исследование и опубликовала данные мирового рынка персональных компьютеров за 2018 г.: объём глобального рынка составил 259,39 шт., снизившись на 1,3% относительно 2017 г. (продажи падают уже 7 лет). Лидеры рынка – компании Lenovo, HP Inc, Dell, Apple, Acer и Asus.
В России более половины населения страны используют компьютер
(среди постоянных пользователей 91% чаще имеют дело с ПК дома и 58% – на работе).
Техническая революция способствует обновлению аппаратной базы, что сегодня идёт слишком бурно. «Новейший компьютер – это компьютер, который либо вчера устарел, либо завтра появится», – образно сказал Сидни Бреннер, южноафриканский биолог, лауреат Нобелевской премии в области медицины и физиологии. Для программного обеспечения наших компьютеров используются в основном импортные системы и прикладные программы. Санкционная политика в отношении России заставляет принимать не всегда популярные ответные меры. Особенно это ощутили на себе библиотеки, музеи, университеты, научные организации.
Постановление Правительства РФ от 16.11.2015 № 1236 «Об установлении запрета на допуск программного обеспечения (ПО), происходящего из иностранных государств, для целей осуществления закупок для обеспечения государственных и муниципальных нужд» стало первым шагом в импортозамещении программного обеспечения. Дополнительные ограничения были приняты в конце 2017 г. (Постановление Правительства РФ от 20.12.2017 № 1596) и вступили в силу с 1 янв. 2018 г.
Если ранее запрет распространялся только на «прямое» приобретение зарубежного ПО (или прав на него в виде лицензий), то теперь стало неважно, как госзаказчик получает права на использование ПО – по модели Software as a Service (ПО как услуга), при покупке оборудования с предустановленным ПО, при разработке новых или модернизации уже работающих
у заказчика информационных систем или при закупке услуг по их сопровождению и технической поддержке.
Более того, сегодня госзаказчику при покупке программного продукта необходимо сверяться с реестром российского ПО. Реестр был принят
в июне 2015 г. Сейчас в этом реестре более 5 тыс. программ, он постоянно пополняется новыми. «Ростелеком» подготовил план перехода на отечественное ПО. К 2020 г. многие государственные организации обязаны перейти на него, а к 2022 г. – госкорпорации. При этом импортозамещается всё: операционные системы, офисное и прикладное ПО, а все оригинальные выполняемые на базе стороннего ПО разработки должны быть в реестре отечественного ПО.
Директива Правительства России, вышедшая в декабре 2018 г., предписывает к 2024 г. довести долю отечественного ПО в госкомпаниях до 70%, а в органах власти – до 90%. Сейчас жёсткое требование использовать отечественное ПО распространяется только на федеральные органы исполнительной власти, но государственные организации должны быть наготове, а университеты и библиотеки – в первую очередь.
Для библиотек, научных институтов, университетов, учреждений культуры и других государственных и муниципальных структур наступили тяжёлые времена: с одной стороны, нарастает цифровизация, а с другой – необходима срочная замена систем и прикладных ПО. Операционные системы, как правило, создаются на базе свободно распространяемого ПО Linux – «Базальт СПО», «Astra Linux», «Альт Линукс СПТ», «Ось», Rosa Linux и др. Многие отечественные разработки для автоматизации библиотек, учебных процессов и управления уже работают с отечественным ПО, но всё не так просто.
Многие отечественные программные разработки не соответствуют тому уровню качества, к которому привыкли пользователи. Но решение об импортозамещении принято. Все помнят историю о возникшей было угрозе отключения отечественных держателей банковских карт VISA и MasterCard от международных платежных центров – это грозило многомиллионными потерями, в первую очередь, для международных платежных систем, но ведь угроза была реальная и для простых граждан – владельцев карт. Срочно была разработана отечественная система «МИР» и стало спокойнее для наших граждан – держателей этих карт. Никто не думал, что весь мир может оказаться заложником, например, системы Windows и других продуктов Microsoft, Intel, мобильных систем iOS и Android, различных компьютерных и мобильных приложений. Огромный пласт новой работы свалился на учреждения госсектора.
Сегодня решаются задачи перевода уже разработанных и установленных или проектируемых систем для библиотек, вузов, архивов, научно-исследовательских институтов на новое отечественное ПО. И это непросто. Для библиотек, в частности, это означает перестройку всех систем автоматизации, доступа и поддержки электронных каталогов – это первая особенность и очень неприятный и сложный тренд современной цифровой трансформации в государственных организациях.
Дороги назад нет. Благодаря цифровой экономике в библиотеках стали появляться не только автоматизированные системы и комплексы, но и системы искусственного интеллекта, продвинутые интернет-сервисы и мобильные коммуникации. Библиотечные сервисы должны быть «в тренде».
Интернет: дальнейшее распространение
Сегодня Россия не отстаёт от ведущих мировых держав по уровню распространения широкополосного и мобильного интернета. В апреле 2019 г. – 25-летие Рунета (российский сегмент интернета). Сегодня домен .RU входит в число крупнейших национальных доменов, а русскоязычный контент
занимает второе место по распространённости в интернете. Рунет – это
домены .RU, .РФ, .SU; его аудитория занимает пятое место в Европе.
На конец 2018 г. в зоне .RU и зоне .РФ было порядка 6 млн доменов, а доля активной аудитории интернета, т.е. пользователей-россиян, выходящих в Сеть хотя бы один раз в сутки, составила на начало 2018 г. – 83,8 млн.
Статистика 2018 г. показывает, что Яндекс продолжает терять свои позиции, преимущество переходит к Google: 1. Google – 52%, 2. Яндекс – 44,6%, 3. Mail.ru – 3,1%, 4. Rambler – 0,2%, 5. Bing – 0,1%.
В феврале 2019 г. Госдума была вынуждена принять законопроект о защите Рунета от внешних угроз (комплекс организационных, административных и технических мер по защите и устойчивой работе интернета в России). Это одна из предупредительных мер, связанная с тем, что в США находятся главные регуляторы Сети, которые имеют возможности вмешиваться в технологии и управление интернетом. В конце марта 2019 г. в ходе общения с пользователями «ВКонтакте» в прямом эфире председатель Правительства РФ сказал, что у нас «такого регулирования Рунета, как в Китае,
не будет… Я даже скажу больше – и в Китае это регулирование зачастую
не приносит тех результатов, на которые это регулирование изначально
было ориентировано».
Очевидно: если будут ограничения, то они коснутся, прежде всего, учреждений государственного сектора, что волнует нашу профессиональную среду. Ситуация очень серьёзная, так как интеграция российской информационной среды в мировую – один из факторов прогресса в информационной сфере. Принятая в сентябре 2018 г. стратегия национальной кибербезопасности США подразумевает выпады против России, в том числе способствует попыткам как-то «закрыть» или ограничить Рунет: могут быть отключены мессенджеры, публичные облачные хранилища, онлайн-библиотеки и многое другое. Для библиотек, образовательных и научных институтов это может означать свёртывание многих проектов, сервисов и технологий. Будем надеяться, что подписанный Президентом РФ В. В. Путиным 1 мая 2019 г. закон о суверенном Рунете будет содействовать большей защите Рунета от возможных нападок регуляторов Сети и не изолирует Рунет от глобального интернета. «Сама себя отключать от глобального интернета Россия не собирается», – заверил Президент.
Сегодня уже нельзя представить нашу жизнь без интернета.
По данным социологических опросов, до 57% молодёжи предпочитают узнавать новости из интернета, как правило, с мобильных устройств; до 50% молодых людей вообще не смотрит телевизор: фильмы и развлекательные передачи они предпочитают смотреть через интернет.
Одна из последних новостей, связанных с практикой работы в интернете в России, – информация о готовящемся законе о борьбе с фейковыми новостями. Эта проблема уже несколько лет активно обсуждается в мире.
Ведь фейки могут быть общественно опасны (например, ложная информация о надвигающемся стихийном бедствии, теракте и т.п. может вызвать панику и другие последствия). В ряде стран фейковые новости приравниваются к высказываниям, направленным на разжигание ненависти, клевету и т.д.
Искусственный интеллект как компонент цифровизации
На Первой международной научно-практической конференции «Шаг
в будущее: искусственный интеллект и цифровая экономика», состоявшейся 4–5 декабря 2017 г. в Государственном университете управления (ГУУ),
было отмечено: уже в 2008 г. Россия начала делать первые шаги по цифровизации экономики благодаря широкому внедрению широкополосного интернета, формированию электронного правительства и нового электронного формата системы государственных услуг. А в 2017 г. фактически началась эпоха цифровой экономики: помимо пакета нормативных документов,
появились «интернет вещей», «умные города», криптовалюта, блокчейн, большие данные, облачные системы и искусственный интеллект.
На этой конференции я выступил с докладом «Информационное обеспечение процессов разработки и использование систем искусственного интеллекта». А на Второй международной конференции в ГУУ сотрудники ГПНТБ России демонстрировали нашу информационную систему по отечественным и зарубежным публикациям в области искусственного интеллекта как поддержку разработок в этой области.
В обзоре «Искусственный интеллект 2018», подготовленном аналитическим центром TAdviser (российская компания, занимающаяся аналитикой в ИТ-области: структурные базы данных, компании, проекты, рейтинги
и т.д.) и посвящённом российскому рынку искусственного интеллекта, его проблемам и перспективам, отмечено: «В России искусственный интеллект (ИИ) уже затронул такие темы, как интеллектуальный мониторинг инфраструктуры, сбор и обработка больших объёмов информации, управление знаниями, создание индивидуальных траекторий обучения, поведенческий анализ и т.д.».
Серьёзные изменения под влиянием ИИ произойдут в ближайшие два-три года. В обзоре представлена детальная таблица «Услуги компаний в сфере ИИ и машинного обучения» с указанием профиля деятельности.
В ней такие компании, как «Диджитал Дизайн», «Ланит», «Abbey», «Цифра» и др.; с некоторыми из них уже сотрудничают библиотеки, университеты и научно-исследовательские институты. Для библиотек особенно важно,
что предлагается широко использовать ИИ для повышения качества обслуживания.
«На данный момент все существующие формы искусственного интеллекта – ограниченные. То есть способны решать исключительно конкретные прикладные задачи и не могут соревноваться с человеческим разумом в универсальности» [73]. Но это пока. Одна из основных задач ИИ – понять человеческий интеллект, так как ИИ – это, по сути, способность программно-технических систем выполнять творческие функции, присущие человеку. Эволюция современных поисковых систем в интернете невозможна без использования ИИ. Кроме того, поисковые системы – главные поставщики больших данных в России; они строят новые сервисы, используя технологии больших данных. Интерес к этим технологиям растёт и среди библиотек, издателей и образовательных центров нашей страны.
Если говорить об использовании систем ИИ в библиотеках, то пока похвастаться нечем. Должны появиться новые самообучаемые чаты типа всем известной «Алисы», но ориентированные на информирование пользователей о библиотечных ресурсах и регионах обслуживания; расширяются возможности технического информирования поиска и разработки экспертных библиотечных систем. По оценкам специалистов, системы ИИ помогут библиотекам построить единое библиотечно-информационное пространство для эффективного обмена информацией и совместного её использования.
Российский рынок ИИ пока, к сожалению, находится на начальной стадии развития: он слабо структурирован, плохо налажена информированность о существующих системах и технологиях. По прогнозам аналитиков, в ближайшие 3–5 лет он будет интенсивно расти. На конец 2017 г. в нашей стране было разработано около 1 400 проектов, так или иначе связанных с ИИ, более 90% которых были некоммерческими и поддерживались государственными программами, в которых активную роль играют библиотеки. Можно говорить о новых условиях функционирования библиотек и новых требованиях к ним со стороны общества, о новых поведенческих моделях библиотеки в условиях повышения уровня цифровизации общества.
Одной из недавних инноваций стал запущенный Банком России пилотный проект по созданию цифровых профилей для граждан России. Профили создаются в рамках федерального проекта «Информационная инфраструктура» национального проекта «Цифровая экономика» и являются прообразом новой идентификации, например для читателей библиотек или студентов (сотрудников) учебных заведений. Ещё одна важная разработка Первого Санкт-Петербургского государственного медицинского университета и Санкт-Петербургского института информатики и автоматизации РАН – система ИИ для выявления пользователей социальных сетей, склонных к деструктивному поведению (это востребовано библиотеками, которые обслуживают большие группы людей, как правило, участников соцсетей).
Главные задачи библиотек сегодня:
совершенствование публичного доступа к информации и знаниям;
обеспечение всё большей доступности информационных и коммуникационных услуг;
развитие и совершенствование диалога с пользователем;
повышение уровня информационной грамотности пользователей, которые должны обладать необходимыми компетенциями.
В борьбе за читателя библиотеки изобретают всё новые и новые формы обслуживания. Хороший пример показала Национальная библиотека Кореи, которая ещё в 2009 г. создала цифровую библиотеку и сегодня предоставляет своим читателям 16,3 млн публикаций. Расширяется доступ пользователей к цифровым ресурсам: увеличивается контент цифровых книг; развивается система открытого доступа; создаются оцифрованные архивы изданий, находящихся вне фонда библиотеки; активизируются мобильные сервисы. Деятельность этой библиотеки демонстрирует адаптацию библиотечных технологий и услуг к цифровой трансформации информационной среды.
Такими же успехами могут похвастаться Британская библиотека, библиотеки Массачусетского технологического института и Гарвардского университета, Национальная библиотека Швеции, Королевская библиотека Дании и другие, работа которых была детально изучена.
Необходимо отметить, что лавинообразные информационные потоки, которые «сваливаются» на головы потребителей информации, усиливают их желание прийти в библиотеку. Квалифицированного пользователя должен встретить квалифицированный библиотекарь, поэтому сегодня, как никогда ранее, растут требования к качеству библиотечного образования.
Как будут выглядеть библиотеки в ближайшем будущем? Этот вопрос часто звучит на различных мероприятиях. Ответ один: так же, как и раньше, только компьютеров и электронных книг и журналов будет больше. А почему мы должны ходить в библиотеку, если есть онлайн-сервис? Задайте этот вопрос владельцам ресурсов – именно они, как правило, дают лицензию на конкретные библиотечные IP-адреса, но могут и разрешить работать, лежа дома на диване, – это авторское право. В апреле 2015 г. на сайте Всемирного экономического форума была размещена статья Энтони Мэндела из Университета Кардиффа (Великобритания) «Как будет выглядеть библиотека будущего?». Процитирую её:
«Нам доступны миллионы книг – и все это без необходимости покидать собственный дом. Для ненасытных читателей не было лучше времен. Книги, новые и старые, доступны бесплатно (разумеется, если у вас есть интернет) через Проект Гутенберг (Project Gutenberg) – 46 000 наименований, Интернет-архив (Internet Archive) – 7,8 млн наименований или Гугл Книги (Google Books) – 30 млн наименований. И это, не считая книг, как платных, так и бесплатных, доступных через Kindle Store компании Amazon (3,2 млн) и iBooks Store фирмы Apple (2,5 млн)». (Более свежие данные: Kindle Store –
6 млн на 19 мая 2019 г.; Project Gutenberg – 57 тыс. книг на 23 июня 2018.)
Системы ИИ наряду с робототехникой и социальными сетями становятся важным и перспективным фактором продвижения библиотек и других учреждений науки, культуры и образования на новом, технологическом, этапе информационного общества. Сегодня Россия занимает первое место в Европе и шестое место в мире по числу пользователей интернета. По прогнозам, их количество к 2020 г. достигнет 86 млн.
Информационно-документная среда (пространство) – важнейшая, если не определяющая, составляющая эффективного развития не только сферы науки, культуры и образования, но и таких направлений цифровой экономики, как: «умный» город, государственное управление, здравоохранение, нормативное регулирование, цифровая инфраструктура, технологические задачи, кадры и образование, информационная безопасность.
Отметим: современные концепции образования (и библиотечное образование – не исключение) подразумевают встраивание цифровых компонентов в учебный процесс и подводят к созданию нового типа учебного заведения – «цифрового университета».
Детально рассмотрим последние изменения в информационной среде, в первую очередь на книжном рынке.
Печатные и электронные книги, журналы и публикации
в информационном пространстве
«Предсказание» 2005 г. Николаса Негропонте из MIT о том, что бумажная книга умрёт, её скоро полностью заменит книга электронная, уже давно потеряло свою актуальность. К началу 2017 г. произошла стабилизация рынка электронных и печатных книг – 75% : 25% в пользу книг печатных. И этот баланс сохраняется. Уже четвёртый год подряд, по данным ежегодной Лондонской книжной ярмарки, продажи печатной книги растут.
По данным американской аналитической компании NPD Books (ранее – Nielsen BookScan), объём продаж печатных книг в США за 2018 г. увеличился и составил 695 млн единиц. А в Великобритании в 2018 г. рост составил более 21% (190 млн экземпляров). Если в Великобритании продажи электронных книг растут, то в США они уже второй год падают (3,6% – падение в 2018 г.), а выгружаемые аудиокниги продолжают поддерживать издательский бизнес (рост продаж – 31,1% в 2018 г.).
Итак, что же мы наблюдаем сегодня на меняющемся книжном рынке, который прямо влияет на политику формирования фондов библиотеки, обслуживания читателей и информационную инфраструктуру общества? Во-первых, люди по-прежнему любят печатные книги. Это прежде всего относится к таким видам книг, как детские, научные монографии, учебники по фундаментальным наукам. Во-вторых, сегодня 25% – это в большинстве случаев предел рынка электронных книг. В жанре учебной литературы эти цифры смещаются в сторону 70% : 30% (иногда 60% : 40%), но основная тенденция сохраняется, несмотря на медленный, но неумолимый рост цифрового контента.
Современное информационно-документное пространство должно пополняться новыми книгами вне зависимости от вида носителя. Практически все издатели с этим согласились. Связь книги и культуры более чем очевидна. Об этом очень хорошо сказал президент торгового дома «Библио-Глобус» (Москва) Б. С. Есенькин: «Я убедился: нельзя заменить книгу!.. Именно книга формирует собственное мировоззрение и мироощущение человека, а в действительности – выбор своего места в социуме и бизнесе».
Итак, примем как данность, что книга – основа нашего воспитания, образования, фундамент нашей культуры.
Ситуация на рынке периодических изданий совсем иная, особенно если речь идёт о научных журналах и трудах конференций, симпозиумов. Здесь акцент резко смещается в сторону электронных журналов, и даже при наличии печатных версий библиотеки, университеты и научные институты предпочитают электронный доступ: во-первых, он дешевле, а во-вторых, позволяет расширить пользовательскую аудиторию.
В России сложилась парадоксальная ситуация: на средства Министерства науки и высшего образования РФ и РФФИ в рамках национальной централизованной подписки обеспечивается онлайн-доступ к двум индексным базам данных – Web of Science (WoS) и Scopus (к более чем 6 тыс. названий зарубежных полнотекстовых изданий), но нет доступа ни к одному российскому периодическому изданию. Хотя более 3 тыс. российских периодических изданий входят в перечень ВАК, более 770 – в Russian Science Citation Index (RSCI), около 200 – в Emerging Sources Citation Index WoS.
В нашей стране около 6 тыс. научных, технических и практических журналов. По данным российского представительства компании Clarivate Analytics, международное влияние российских учёных растёт: в 2017 г. в WoS Core Collection было процитировано на 56% больше публикаций российских учёных, чем в 2012 г., а рост числа научных статей как главного вида публикаций ещё заметнее – 68% (из доклада «Создание научно-исследовательской экосистемы для выполнения стратегических задач, стоящих перед наукой России», прочитанного О. Г. Уткиным 4 апр. 2019 г. в Комитете по науке и образованию Госдумы РФ на заседании «круглого стола»).
WoS даёт следующую статистику публикаций в 2017 г.: США – 693 915; Китай – 441 040; Великобритания – 207 797. Россия – на 11-м месте: 61 728 публикаций, большинство их входит в четвёртый, низший, квартиль. Общее число российских журналов в «ядре» WoS – 314, включая коллекцию Emerging Sources Citation Index (в неё входит и журнал «Научные и технические библиотеки» – единственное издание, представляющее библиотечную отрасль).
Вот, что говорит об этом вице-президент РАН А. Р. Хохлов: «Такая картина, конечно, никого не устраивает, её надо менять. Но менять придётся в ситуации, когда конкуренция на мировом рынке растёт, появляются новые международные издания очень высокого уровня. Библиотеки ежегодно делают переоценки фондов, избавляются от журналов, которые не востребованы научным сообществом, имеют низкие импакт-факторы. По данным ведущих мировых издателей Elsevier, Springer, Wiley, сегодня не более 25 российских журналов на английском языке представляют интерес. Кстати,
Elsevier уже отказывается продолжать выпуск даже высокорейтинговых наших изданий: например, в 2019 г. прекратил публикацию одного из лучших отечественных изданий “Геофизика”» [65].
Эти и смежные вопросы обсуждались на общественных слушаниях «Современные тенденции и прогнозы развития мирового научно-информационного пространства», прошедших с участием ведущих российских и зарубежных экспертов в Российской академии наук. Было отмечено, что достаточно рейтинговыми научными изданиями можно считать всего 777, входящих в Российский индекс цитирования (RSCI) – «русская полка» WoS, но и к ним не обеспечивается доступ в рамках национальной/централизованной подписки. Ситуация такого «недоступа» к российским научным журналам крайне недопустима. Также необходимо срочно решать вопросы повышения качества отечественных электронных журналов, в первую очередь с помощью системы контроля и рецензирования.
Здесь уместно подчеркнуть следующее. Ничуть не умаляя значимость доступа к международным базам данных цитирования WoS и Scopus, нельзя считать, что наукометрические показатели – это единственный критерий качества научных работ.
Академик Александр Литвак, научный руководитель Института
прикладной физики РАН, в конце апреля 2019 г. сказал в интервью «Российской газете»: «Мы не против наукометрии, но её надо использовать с учётом специфики науки, с чёткой главной целью: нам надо делать качественную науку, конкурентоспособную в мире. И результат исследования должен определять не чиновник по цифре, а только учёные, авторитетные эксперты.
В своё время Минобрнауки с этим согласилось, но теперь цифра вновь вышла на первый план. Это серьёзно вредит науке. Мы настаиваем, что наукометрические показатели не могут заменять экспертный анализ результативности работы научных организаций, для экспертов “цифры” являются важным справочным фактором анализа» [8].
И с этой точкой зрения согласны многие отечественные и зарубежные учёные. А если говорить о стимулах для молодых учёных, то на первом месте (и это отмечают многие) – приверженность научной школе и наличие научного руководителя, пользующегося большой популярностью.
Если внимательно изучить публикации и материалы последних профессиональных выставок и конгрессов, то становится ясно: сегодня актуальны проблемы, связанные с трансформацией издательского бизнеса – главного источника генерации информационно-документного пространства. Можно выделить четыре группы проблем развития этого сегмента цифровой экономики:
1) общие проблемы, обусловленные такими факторами, как бурный рост продаж аудиокниг, статистика роста и использования больших данных (покупатели, продажи), элементы ИИ и блокчейна, более тесные прямые связи автора и читателя;
2) проблемы научного и вузовского издательства, в первую очередь, усиление цифровизации издательских процессов;
3) открытый доступ и издательство: кто выигрывает?
4) авторское право, формирование единого европейского цифрового рынка, смена парадигмы авторского права в эпоху цифровизации.
В апреле 2019 г. в рамках международного стратегического форума «IPQuorum 2019» в Калининграде шла речь о создании качественных
цифровых стандартов и подходов к стандартизации интеллектуальной собственности.
Вернёмся к проблемам книжного рынка – индикатора развития и распространения информационного контента. Мировой книжный рынок выглядит так: США – 29%; Китай – 17%; Германия – 8%; Великобритания – 5%; Япония – 5%; Франция – 3%; Индия – 3%; все остальные, и Россия в том числе, – 31% (по данным проекта BookMap; https://publishingperspectives.
com/2017/10/bookmap-launched-to-size-up-world-publishing).
В рамках проекта BookMap, который был запущен несколько лет назад международным экспертом, постоянным участником Лондонской книжной ярмарки Рудигером Вишенбратом (Rüdiger Wischenbart), ежегодно выпускается отчёт Global Ebook Report – один из самых полных и, безусловно, лучших в мире аналитических отчётов о состоянии книжного рынка в мире и электронных книг в частности (отчёт в открытом доступе доступен в Сети). По оценкам BookMap, к концу 2017 г. объём глобального книжного рынка достиг 122 млрд евро (143,4 млрд долларов США) в розничных ценах.
Если говорить об американском рынке, то его отличает хорошо налаженный сбор данных о продажах и предпочтениях читателей, в том числе с помощью сервисов компании Amazon, с целью прогноза продаж. Книжный рынок США каждый год ставит новые рекорды, и в 2019 г. будет выпущен 1 млн книг. Рынок составляют как крупные, так и небольшие издательские дома, в том числе зарубежные. В 2018 г. объём рынка составил 17 млрд долларов. Помимо книжных магазинов и онлайн-каналов, книги продаются в розничных магазинах, подобных Walmart, Sam's Club, а также в специализированных некнижных магазинах, в которых может быть всего один стол или шкаф с книгами. Помимо книжных ярмарок, книги выставляются на ярмарках подарков и в других общественных местах (этот опыт надо перенимать нашим издателям и книгораспространителям). Приведу диаграмму из этого отчёта (рис. 3).
Рис. 3. Книжный рынок США в 2018 г.
Итак, главная тенденция развивающегося книжного рынка в эпоху цифровизации – цифровые, печатные, аудиоформаты благополучно соседствуют и развиваются, а микрокопии, в первую очередь микрофильмы, обеспечивают своевременную сохранность документов, главным образом для архивов и депозитарных библиотек.
На рис. 4 представлены тренды, которые чётко прослеживались на американском рынке в 2018 г. Общий объём продаж книг в 2018 г. в США достиг 9,5 млрд долларов.
Рис. 4. Основные тренды 2018 г. на книжном рынке США
(источник: Global Ebook Report)
На американском рынке сформировались следующие практики, вызванные глобализацией и слиянием рынков печатных и электронных книг: одновременный выпуск печатной и электронной версий книги, одновременное появление новых наименований книг по всему миру и паритетная цена. В США сохраняются прокат (выдача по абонементу) электронных учебников и вторичные продажи электронных книг.
Для полноты картины приведу статистику глобального книжного рынка, представленную в германо-американском журнале (Publishing Perspectives, Spring 2019. P. 20, 21). В англоязычной Канаде продажи книг в 2018 г. составили 1,13 млрд канадских долларов (850,9 млн долларов США).
Так же, как и в США, здесь растут продажи аудиокниг, 54% покупателей предпочитают слушать их через мобильные телефоны. В Квебеке около
300 издательств выпускают примерно 6 500 наименований книг ежегодно.
В США доход от книгопродаж вырос за первые три квартала 2018 г.
на 4,4%, доход от скачивания аудиокниг – на 37,5%, а доход от продаж книг в переплёте – на 6,2%.
Немецкий книжный рынок в 2018 г. оставался стабильным, рост – 0,1%. Продажи документальной литературы выросли на 5,5% по сравнению с 2017 г., продажи книг для детей и юношества – на 3,2%.
Объём китайского рынка в 2018 г. вырос на 11,3% и составил 89,4 млрд юаней (13,2 млрд долл. США). Было напечатано 156 тыс. новых книг.
Согласно данным Российской книжной палаты, в 2018 г. российские издательства выпустили 116 915 названий книг и брошюр совокупным тиражом 423,3 млн экз. По сравнению с 2017 г. число названий снизилось на 0,4%, а совокупный тираж – на 8,3%. За десятилетний период (2008–2018 гг.) количество названий книг и брошюр снизилось на 5,2%, а их совокупный тираж – на 43,1%.
По сведениям Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям и журнала «Книжная индустрия» [44], объём рынка электронных книг в России в 2018 г. составил 4,81 млн р., что составляет 6,4% от оборота печатной книги в стране. А рост общего объёма рынка электронных кинг
в сегментах В2С, В2В и рынка аудиокниг составил 34,7% по сравнению
с 2017 г. Определённую стагнацию переживает в России В2В-сегмент электронных библиотечных систем (ЭБС), примерно на 10% ежегодно снижаются продажи ресурсов ЭБС вузам и библиотекам. На графике (рис. 5) представлена динамика рынка печатных и электронных книг в России.
Рис. 5. Динамика рынка традиционных
и электронных книг в 2011–2019 гг. в России
Аудиокниги
Аудиокниги остаются самым быстрорастущим сегментом издательского рынка. Практически все крупные издательства имеют подразделения, занимающиеся выпуском аудиокниг. Как сообщила в докладе «Аудиокнижный бум: что способствует росту?» на семинаре Лондонской книжной ярмарки 2019 г. Мишель Кобб, исполнительный директор Американской ассоциации аудиоиздателей, в течение 2013–2017 гг. количество публикуемых аудиокниг ежегодно удваивалось и достигло 46 тыс. к концу 2017 г.
Продажи аудиокниг в 2017 г. достигли 2,5 млрд долл. США (рост на 22,7% по сравнению с 2016 г.). В России аудиокниги – перспективный сегмент рынка электронных книг. Сегодня его оборот – около 850 млн р. (прирост по отношению к 2017 г. – 31%).
Росту популярности аудиокниг способствует и новейшие технологии, особенно распространение «умных» колонок (например, Amazon Echo или Google Home), которые быстро заняли первое место среди таких устройств для прослушивания аудиокниг, как «умные» динамики, CD-проигрыватель, Bluetooth-динамик, MP3-проигрыватель, стационарный или портативный компьютер, планшет, смартфон. «Умная» колонка – это беспроводной динамик со встроенным микрофоном и голосовым помощником, работающим на основе искусственного интеллекта (рис. 6).
Рис. 6. «Умная» колонка
Популярность аудиокниг во многом объясняется естественным стремлением современного человека дать отдых глазам. Среди других причин названы следующие: позволяют одновременно делать другие дела; аудиокниги портативны и слушать их можно, где бы вы ни находились; людям нравится, когда им читают.
Сегодня в формате аудиокниг стали выпускать не только художественную литературу и беллетристику, но и научно-техническую литературу (графики и схемы прилагаются как файлы в формате PDF). Если ещё десять лет назад издатели выбирали книги для создания аудиоверсии по ряду критериев (известность автора, жанр, хорошие печатные профили), то сегодня большинство книг может стать аудиопродукцией.
Исполнительный директор Американской ассоциации аудиоиздателей Мишель Кобб на специальном семинаре, прошедшем в рамках Лондонской книжной ярмарки 2019 г., сообщил: сегодня очень большим спросом аудиокниги пользуются в библиотеках, которые покупают их у издателей и выдают в основном по той же модели, что и печатные, т.е. «одна книга – один читатель». Рекомендации библиотек играют большую роль в маркетинге новых названий и авторов. По словам докладчика, 52% опрошенных отметили, что получение аудиокниги в библиотеке или загрузка её через библиотечный сайт были важны или очень важны для обнаружения новой аудиокниги; 43% слушателей загружали аудиокнигу из библиотеки, причём для 14% это основной канал получения аудиокниг.
Большинство производителей для библиотечного рынка предлагают разные варианты пользования аудиокнигами: загрузка и облачная модель.
Ещё один мощный канал распространения информации о новых аудиокнигах – социальные сети. В ноябре 2018 г. «Российская газета» опубликовала статистику о том, в каких соцсетях россияне чаще всего обсуждают чтение (данные российской компании Brand Analytics, проанализировавшей более 20 млрд сообщений российских пользователей соцмедиа): Instagram – 36%; Facebook – 18%; «ВКонтакте» – 22%; Twitter – 8%; «Одноклассники» – 3%; другие – 13%.
Компания Nielsen Book Research в 2018 г. выпустила два аналитических обзора: «Обзор потребителей аудиокниг в Великобритании» (Understanding the UK Audiobook Consumer) и «Обзор потребителей электронных книг в Великобритании» (Understanding the UK E-Book Consumer), в которых представлена интересная статистика о развитии британского книжного рынка – важной компоненты мирового рынка, во многом определяющей тенденции развития информационно-документного обеспечения цифровой среды.
Книжный рынок Великобритании доказал возможность сосуществования традиционного и электронных форматов, предоставляя читателям право выбора наиболее подходящего. Читатели в возрасте 55+ делают выбор в пользу электронных; 30% пользователей аудиокниг стали меньше читать печатные книги. Тем не менее значительное число пользователей электронных книг не исключают возможность вернуться к печатным форматам.
В целом книжный рынок в Великобритании остаётся стабильным с 2014 г. В 2018 г. здесь было продано 190,9 млн книг, продажи на рынке печатных книг выросли на 2,1% в стоимостном выражении и на 0,3% в количественном – по сравнению с 2017 г.
Анализ контента книжного рынка позволяет выявить две растущие категории книг (это же отмечала в своем докладе «Тенденции издательского бизнеса – 2018 и прогноз на 2019» директор одного из подразделений компании «Nielsen Book Research» Хэйзл Кеньон): «информационные» книги для детей и юношества (познание мира и человека); книги по самосовершенствованию и обучению.
Более тщательно проанализируем информационно-документное обеспечение развития цифровой среды, в первую очередь – тенденции книжного рынка и деятельность генераторов цифровой информации.
Возникают угрозы свободе публикаций, цензуры и самоцензуры в изданиях научной литературы.
Законы о защите частной жизни используются для запрета публикации определённого контента. К счастью, печатные труды известных учёных и профессоров по-прежнему вызывают доверие. Книжная продукция становится нишевой, об этом говорит растущее количество независимых книжных магазинов и их частичное перепрофилирование в угоду бизнеса.
Термин «новая сетевая революция» возник для поддержки нарастающей цифровизации. Анонсируя свою книгу «От Гутенберга до Гугла: история нашего будущего» (рис. 7), её автор – Том Уилер, бывший председатель Американской федеральной комиссии по связям (FCC, фактически – регулятор интернета) объясняет, почему история сетевых революций – это одновременно и история социальных и экономических потрясений.
Рис. 7. Обложка новой книги Тома Уилера
«От Гутенберга до Гугла: история нашего будущего»
Автор подвергает сомнению утверждение о том, что «технология приносит беспрецедентные изменения». Интервью с Т. Уилером опубликовал известный американский специалист, работающий в сфере книжного бизнеса, Эндрю Ричард Альбанезе («Новая сетевая революция», специальный выпуск журнала «The Digital Spotlight», март 2019 г.). Т. Уилер исследует две тенденции, две линии развития: новые технологии как производные от предыдущих технологий; эффект смены технологий (неопределённость, смута, беспокойство, нарушение статуса-кво).
По мнению автора книги, «технология сама по себе не является преобразующим фактором, но её вторичные эффекты могут быть таковыми.
Например, печатный пресс механизировал то, чем монахи занимались в тишине скрипториев, но преобразующий эффект этой технологии состоял в том, что отпала потребность в монахах-переписчиках. Освобождённое новой технологией знание и информация стали свободно перемещаться в мире, и поэтому пришли Реформация, Ренессанс и научные методики. То же самое происходило при формировании железнодорожных сетей – первых высокоскоростных сетей, а также телеграфа – первой электронной сети. Внедрение этих сетей означало исключение таких категорий, как расстояние и время из списка ограничений на человеческую деятельность и содействовало промышленной революции».
Цифровая информация – основной капитал в XXI в., и мы вынуждены жить по правилам, регламентирующим его использование и регулирование. Рассмотрим эволюцию интернет-гигантов Google и Facebook. Т. Уилер считает, что сегодня эти компании практически владеют информационным рынком. Необходимо антимонопольное законодательство. Сегодня важную роль играют такие факторы, как: эволюция в Сеть 3.0, которая не только передает информацию, но и организует, «оркеструет» её; искусственный интеллект; технология блокчейн; растущая угроза кибератак.
Интересно высказывание одного из отцов Google – Сергея Брина
(рис. 8).
Рис. 8. Высказывание Сергея Брина
по поводу искусственного интеллекта
Открытый доступ
Сегодня эта технология уже широко распространена в первую очередь применительно к научным публикациям. И издатели, и авторы, и читатели осознали неизбежность перехода к ОД и в перспективе – кардинальную смену организации подписок. Доля журналов, опубликованных в мире по модели ОД, непрерывно растёт. На многочисленных конференциях и встречах в рамках Лондонской книжной ярмарки 2019 г. впервые громко прозвучали слова о том, что ОД – вовсе не бесплатный, а достаточно дорогостоящий.
В докладе «Современные тенденции и прогнозы развития мирового научно-информационного пространства» на общественных слушаниях в РАН вице-президент РАН А. Р. Хохлов сказал: «Французские коллеги провели исследование среди авторов, которые публикуются в журналах ОД путём опроса в крупнейших университетах Франции, – а сколько стоит публикация в журналах разных крупных издателей? Ответ: в среднем около 2 000 евро за статью. У нас, по некоторым оценкам, если рассматривать статьи российских авторов, опубликованные в журналах ОД 1–4 квартилей, цена будет практически равна полноценной подписке». А противоречия между читателем и писателем, о которых говорил А. Р. Хохлов? Их нельзя игнорировать. Для читателя формат ОД приемлем, а писателю нужно искать средства для публикации своих статей в журналах ОД. Таким образом, «большая часть учёных сходится во мнении, что переход от национальной подписки и журналов ОД должен быть последовательным, постепенным, без революционных изменений».
Итак, что же сегодня происходит с ОД и что следует знать про современные модели ОД:
ОД очень важен и востребован, он расширяет сферу доступности научных публикаций;
ОД отнюдь не бесплатен;
публикации, размещённые в ОД, должны рецензироваться и проходить издательскую обработку, как и их печатные аналоги;
публикации должны размещаться в архивах ОД в полном соответствии с авторским правом, в том числе если используются открытые лицензии;
ОД должен быть интересен и выгоден авторам, издателям и читателям.
Наряду с постепенным нарастанием числа публикаций, размещаемых в ОД, следует отметить следующие изменения.
В прошлом году Европейский научный совет создал консорциум «Коалиция S» (Coalition S), который уже заручился поддержкой многих национальных научных агентств и основных институциональных грантодателей, нацеленных на достижение «полного и немедленного открытого доступа
к результатам научных исследований». Грантодатели обеспечивают ежегодную финансовую поддержку европейским исследованиям на сумму 8,6 млрд долларов.
Формирование «Коалиции S» породило создание Плана S – достаточно противоречивого проекта, согласно которому исследователи, пользующиеся помощью членов «Коалиции S», должны в качестве непременного условия получения гранта с января 2020 г. публиковать свои работы в журналах или репозиториях ОД. В преамбуле к Плану S говорится: «Никакие исследования не должны прятаться за финансовой стенкой». План S предусматривает и другие реформы, например установить максимальное значение стоимости обработки статьи. «Коалиция S» нацелена и на гибридные журналы (подписные издания, авторы которых за дополнительную плату могут сделать свою статью открытой), сегодня публикация в них рассматривается как переходная модель.
На общественных слушаниях, прошедших в мае 2019 г. в РАН, региональный управляющий по продажам в странах Центральной Европы издательства Wiley Хайко Брандштэдтер отметил, что уже 19 европейских стран присоединились к Плану S; при этом у него есть и противники, например некоммерческие издательства.
Сейчас многие научные журналы уже взимают плату за публикацию на том же уровне, что и гибридные журналы. Стоимость публикации зачастую не соответствует расходам издателя на обработку статьи, поэтому их приходится частично покрывать за счёт доходов от подписки. Поскольку переход к полностью открытой модели неизбежен, независимые издатели будут искать партнёрства с коммерческими издателями. Это позволит им снизить цены, а также принять участие в модели «Читай и публикуй».
«Читай и публикуй» (Read and publish, RAP) – модель полного перехода к ОД – реализуется в том случае, когда крупная организация или страна оплачивает (обычно очень крупному издателю) такую сумму, которая даёт возможность исследователям этой организации или страны как пользоваться подписными изданиями, так и бесплатно публиковать по открытой модели статьи у издателя. Этот своего рода модифицированный вариант «большой сделки» может использоваться крупными издательствами и большими сообществами.
Не все издатели смогут воспользоваться этой моделью.
Во-первых, это издатели, уже работающие по чисто «золотой модели» ОД. Модель RAP лишает их возможности что-то предложить дополнительно, поскольку она доступна только для тех, кто использует подписную модель. Таким образом, издатели «золотой модели» потеряют не только доходы, но и своих авторов, поскольку для них более привлекательна модель RAP.
Во-вторых, модель RAP не подходит небольшим издательствам, в частности издательствам небольших научных обществ.
Например, Германия пока не присоединилась к Плану S, поскольку в рамках национального проекта DEAL обеспечила 700 немецких научных учреждений и вузов публикациями издательства Wiley; ведутся переговоры и с другими издателями.
В Великобритании Комиссия по высшему образованию приняла решение: все монографии, созданные в рамках известного британского проекта Research Excellence Framework начиная с 2021 г., должны быть в ОД.
А в сентябре 2018 г. 13 британских грантодержателей и три благотворительных фонда объявили, что в рамках Плана S с января 2020 г. все научные работы, выполняемые на их средства, должны быть в ОД. Правда, не все это приветствовали.
Тем не менее у ОД ещё много противников, и дебаты по ОД продолжают доминировать в научном и издательском сообществах. В Великобритании, например, был даже опубликован список мифов об ОД и дано их опровержение.
Миф 1: Издатели являются противниками ОД.
Ответ: Все издатели – за ОД и британские издатели научной литературы – в первых рядах.
Миф 2: Издатели не поддерживают инновации и цифровые технологии.
Ответ: С начала XXI в. журналы выпускаются в цифровом формате, 92% продаж журналов приходится на цифровые или смешанные. Новые технологии, платформы и сервисы – органичная составляющая издательского бизнеса.
Миф 3: Издатели – это единственный барьер на пути к тому, чтобы ОД развивался быстрее.
Ответ: Нужно к этому присовокупить также авторов, учёных и грантодателей. Существует фундаментальная потребность в брендах и в тех, кто поддерживает качество. Цифровые технологии только усиливают эти требования, а не ослабляют.
Таким образом, для цифровой экономики ОД – это безальтернативная перспектива. Что касается Российского проекта национальной/централизованной подписки, то применительно к нему – развитие ОД требует дополнительного обсуждения (если мы хотим включить в ОД платные подписные ресурсы зарубежных изданий).
ОД должен иметь полную поддержку издателей, всех правообладателей и, конечно, пользователей.
Авторское право: новые подходы
Новая парадигма авторского права должна строиться на новых технологиях создания книг и публикаций, прежде всего – с учётом цифрового контента в части создания, хранения и использования.
В США и Европе постоянно идёт работа по совершенствованию законодательства в сфере авторского права, в том числе в части прав читателей.
Мировые эксперты допускают определённые послабления в законодательстве об авторском праве (копирайте), в первую очередь в интересах людей с ограничениями в жизнедеятельности и библиотек, и не призывают его сильно реформировать. Копирайт – основа экономического успеха и стабильности издательского бизнеса. Тем не менее и доктрина добросовестного использования (Fair use), и открытые лицензии Creative Commons, и другие послабления не снижают важности соблюдения законов копирайта и в цифровую эпоху. Уверен, будут найдены новые инструменты расширения границ копирайта для библиотек без ущерба для правообладателей.
Библиотеки сегодня – это практически уже библиотеки будущего. Приведу слова Энтони Мэндела из его программной статьи на Всемирном экономическом форуме: «Ранее наша идея библиотеки [будущего] была идеей библиотечного пространства – большого, как Библиотека Конгресса, или маленького, как уютная районная библиотека. Сейчас это, скорее, виртуальное пространство, заполненное единицами и нулями, волшебная библиотека практически невиданного масштаба, которая может быть ужата до портативных устройств, все уменьшающихся в размерах, таких как Kindle, Kobo, Tab, iPad и iPhone. Библиотека будущего больше, чем все исторические библиотеки мира вместе взятые, и меньше, чем одна книга на их полке. Раньше такая идея могла возникнуть только как фантастическая» [110].
Джеки Грейнджер, куратор редких книг и специальных коллекций Университета Сиднея, на семинаре в рамках Лондонской книжной ярмарки подчеркнула: «В эпоху массовой оцифровки роль библиотекаря остаётся центральной, особенно при записи важнейшей исторической информации об оцифрованных книгах. Библиотекари обладают превосходными навыками для создания цифровых ресурсов, а курирование и управление электронными коллекциями не столь уж отличается от печатных».
Сегодня, в эпоху становления и развития цифровой экономики как фундамента для строительства цифрового общества, открываются новые большие возможности, в первую очередь для молодых учёных, исследователей, библиотекарей. Они должны занять достойное место в новом обществе и содействовать тому, чтобы такие профессии, как научный работник, преподаватель, библиотекарь, стали более востребованными.
| 16 |
20200107.txt | Тема, выбранная авторами рассматриваемого информационно-аналитического обзора, очень актуальна и важна в свете государственной научной политики. Экология выступает одним из факторов, влияющих на поддержку научной деятельности. Методы библиотечной статистики и анализа и библиометрические исследования используются
для оценки тенденций научных публикаций и их признания научным сообществом на основе цитирования.
Цель работы: библиометрические исследования научных публикаций по экологии для определения их значимости и места в общем потоке информации, а также выявление интереса научного сообщества к вопросам экологии и тенденций в освещении наиболее важных из них.
Материал обзора систематизирован и представлен в трех главах. В первой и второй рассматриваются история формирования библиометрического анализа и его применение для оценки экологической информации, а также практические инструменты библиометрии: Web of Science, Google Sсhоlаr, Scopus, РИНЦ, реферативная БД ГПНТБ России «Экология: наука и технологии», – все то, что использовалось авторами в ходе исследования. Третья глава посвящена непосредственно библиометрическому анализу информационного потока по экологии: проведена оценка его доли в книжном потоке (с привлечением данных Российской книжной палаты) и места в общем потоке научно-технической информации. Отдельно рассмотрена роль библиотек
в освещении экологических проблем на примере количественного и содержательного анализа материалов трудов профессиональных библиотечных конференций.
Научное сообщество с особым интересом изучает экологическую составляющую информационных ресурсов, в частности специализированные БД. Представленные в исследовании методики библиометрического анализа научных публикаций по экологии на основе перечисленных БД научного цитирования полезны не только для специалистов, занимающихся экологическими проблемами. В этом контексте реферативная БД ГПНТБ России «Экология: наука и технологии» может служить полезным инструментом для библиометрических исследований по вопросам экологии.
Полезны и приведенные примеры методик библиометрического анализа: они позволяют оценить, насколько субъективным может быть взгляд на содержание информационного ресурса, а также на реальные экологические проблемы. Библиометрический анализ независимо от собственных представлений о значимости проблемы и степени ее освещенности в СМИ дает возможность получить реальные данные о количестве научных публикаций по конкретному вопросу, о наиболее полных источниках информации по проблеме пyбликационной активности, об авторах, оценке статей научным сообществом на основе библиометрических показателей.
Интересны результаты, полученные по разным видам изданий (книги, статьи, материалы конференций) на основе Google Scholar и РИНЦ. Для исследователей важна оценка журналов по двух- и пятилетнему импакт-факторам, количеству публикаций и цитирований. Полученные данные позволяют составить профессиональное мнение о наиболее значимых и освещаемых учеными экологических проблемах.
Представленные возможности библиометрических исследований целесообразно использовать при анализе тематических информационных потоков. Изучение экологической тематики важно, поскольку экология, перекликаясь с вопросами устойчивого развития, тесно пронизывает все стороны нашей жизни. Исследование показало, что БД научного цитирования можно рассматривать как один из основных инструментов аналитических и библиометрических исследований, которые позволяют проследить и проанализировать степень внимания научного сообщества к вопросам экологии, тенденции в освещении определенных экологических проблем, значимые направления экологических исследований, интерес читателей к тем или иным вопросам экологии.
Выводы на основе представленных в обзоре исследований не противоречат тем, которые можно найти в некоторых публикациях по экологической тематике (например: Блоков И. П. Окружающая среда и ее охрана в России. Изменения за 25 лет. – Москва : Совет Гринпис, 2018. – 422 с.). Однако сделанные в работе выводы могут показаться дискуссионными для специалистов в области экологического просвещения. Именно это делает проблему еще более важной и привлекательной для научных исследований. Начатую авторами работу целесообразно продолжить.
| 48 |
20250703.txt |
Cite: Trishchenko N. D., Makeenko M. I., Anisimov I. V. Beyond simple calculations: Lessons from an empirical study on national integration into the global scientific landscape. (Part 1) // Scientific and technical libraries. 2025. No. 7, pp. 63–78. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2025-7-63-78
Introduction
In the 2010s, the Russian research community was assigned a set of state-driven objectives primarily aimed at increasing the international visibility of Russian science [1]. To ensure the achievement of these goals, a series of funding programs was launched, supporting both various research projects and Russian scientific journals, which were required to be included in international indexes Web of Science and Scopus – these indexes were intended to serve as the primary measure of the "visibility" of domestic science.
At the same time, it is evident that there can be a significant gap between formal indicators such as the number of publications – and even their citation rates – and actual integration, which entails strengthening international connections, increasing the visibility of Russian scientific output, and fostering genuine engagement with it by foreign colleagues. This gap becomes particularly pronounced when state-funded scientific institutions in the country are primarily focused on generating reports that showcase progress in meeting government-imposed target indicators.
We set ourselves the task of assessing the extent to which Russian research within a particular discipline actually fits into the international scientific discourse. Russian articles on media and communication were chosen as the object, which, of course, was largely due to our belonging to this academic field. This is what allowed us to more accurately assess the relevance of the results at each stage of the research and how well one actually needs to navigate the thematic field and the authors active in it in order to ensure that the results of such studies reflect reality accurately enough.
At the same time, the field of media and communications is also of interest because it is at the intersection of humanities and social sciences, i.e. it reflects to some extent the situation in both fields. In addition, since it is a rather young discipline, it has a relatively limited number of researchers, so the total number of publications is much smaller than in many major scientific fields, which allows for more effective investigation with attention not only to the quantitative, but also to the qualitative characteristics of the material considered.
We also hoped that a single-discipline study would result in a comprehensive methodology that we could expect similar analyses for other disciplines and a high degree of accuracy in the results.
Literature Review
Issues of publication activity have taken an important place in the lives of researchers, academic institutions, and authorities in many countries. Therefore, it is not surprising that over the past two decades, numerous articles have been published assessing scientometric indicators within specific scientific fields at the national level, including through interdisciplinary and cross-country comparative analyses [2–5], including in the Russian context [6–8].
At the same time, the question remains to what extent quantitative indicators reflect qualitative changes. Researchers have repeatedly pointed out the “side effects” of a research policy focused on stimulating publication activity: instead of thoughtful development of a research program and immersion in the subject, scientists are forced to produce as many publications as they can; when selecting a new employee, preference is given to those who publish more. As a result, the constant pressure makes researchers increasingly resort to unethical practices: plagiarism, duplicate publications, falsified research results, “salami-slicing”, attributing to articles authors who are not involved in the research, etc. [9]. Another consequence of the attitude of publishing at all costs is a more rigid orientation to the framework of one's discipline and a rejection of interdisciplinary research [10]. Thus, formal indicators that can be tracked by bibliometric databases are increasing, but the quality of scientific production and, consequently, the interest in it, may even decrease.
One of the first papers devoted to the problem of the impact of the formal system of productivity assessment on academia shows, using the example of Australian scientists, that the first reaction to a sharp “change of course” is publication in low-ranked journals with a corresponding decrease in the number of citations [11]. The issues of predatory publishing [12], and poor quality of university journals are also related to the formal evaluation system, and Russia is not spared from these problems either [13, 14].
Since the introduction of bibliometric databases, researchers have pointed out the need to be extremely careful and cautious about indicators and to look critically at the original data sources rather than aggregated indicators [15]. As a solution, some countries and individual organizations focus on another indicator of scientific activity – article citations. This presumably more accurately reflects the “quality” of scientific articles, which is often considered in terms of impact and value.
However, this is far from a perfect metric – the questionable accuracy of citation indicators is linked to several factors. Often, the citation of a particular work has little to do with the actual objectives of the citing research. As a result, relying solely on quantitative indicators provides a rather weak understanding of a given author’s true scientific contribution [16, 17].
Nevertheless, the use of citation data is at the heart of many studies designed to determine the place of different countries in the research hierarchy [18–20]. At the same time, even small changes in the assessment methodology can lead to significant differences in conclusions, which mainly serves the diversity of ratings and approaches to reporting.
International collaborations — the number of which typically increases sharply among authors from countries that promote publication activity — on the one hand, significantly complicate the calculation of metrics, and on the other, contribute to more active citation of publications [21].
Thus, the number of published articles and the citations they receive often fail to reflect the actual situation. Of course, in recent years, more sophisticated approaches have been actively developed. These include, for example, the construction of composite indices based on multidimensional analysis (such as an openness index combining publication data, international collaborations, and researcher mobility statistics using principal component analysis [22]), the decomposition of the impact of international collaboration on bibliometric indicators by identifying categories (domestic, bilateral, and multilateral collaborations), and the calculation of specific indicators such as the Collaboration Category Normalized Citation Impact (Collab-CNCI)
[23, 24]. Network analysis methods are also employed to study scientific collaboration, including the construction of adjacency matrices, network density analysis, clustering, and the identification of hierarchies within the scientific community [25, 26]. Some studies apply multivariate statistical methods and clustering techniques to investigate structural changes and trends in international cooperation [27, 28].
At the same time, advanced bibliometric methods (indices, PCA, Collab-CNCI, network analysis) were primarily developed to work with large volumes of publications, where stable patterns and trends can be identified. In the case of smaller disciplines (and accordingly, smaller samples), the results become unstable, and the proportion of rare events becomes disproportionately high, distorting the overall picture. Moreover, in small samples, qualitative aspects (such as where and by whom the article was published, or which concepts are being adopted) become more important than aggregated metrics.
Therefore, in our case, to ensure the accuracy of the research results — at least to the extent reasonably possible – it is necessary, on the one hand, to incorporate additional data and characteristics, and on the other, to differentiate the indicators of publication count and citation impact by additional categories.
Methodology development: challenges and solutions
Due to all the described complexities associated with the application of scientometric approaches to the assessment of science, we needed to address a number of methodological and methodological questions that arose both during the creation of the study design and already at the stage of processing the collected data.
The main source of data in our study was the international scientific citation index Web of Science. We will not discuss how justified and representative of the national science output the use of Web of Science data is – many articles have been written about the shortcomings of using this scientometric system for these purposes [29, 30]. We are ready to accept the problem of underrepresentation of publications made at the regional level: in our case, we considered that additional involvement of regional databases (in particular, the Russian Index of Science Citation or RISC and the joint RISC and WoS database called Russian Science Citation Index) is unlikely to provide us with information about international integration. At least, we would be able to suspect that this representation is actually wrong if the foreign citation rates for Russian articles in ESCI were high enough (but this did not happen). Therefore, we focused exclusively on data from the WoS Core Collection.
Since we were interested in the results of implementing measures aimed at increasing the visibility of domestic research at the international level, the data were taken from the period 2017–2021. The choice of this particular period is justified by the fact that by 2017, five years had passed since the "May Decrees" of 2012, which set international integration as a priority for the state science policy [2]. This gave university staff and administration enough time to adapt to the new conditions and align their activities accordingly. Additionally, it was from 2017–2018 onwards that domestic journals on media and communication began to be indexed in international bibliometric databases.
We were interested in publications by domestic researchers, so the basic selection criterion was the value “Russia” in the column with the country of affiliation of the authors.
During the course of the work, we encountered a number of key questions, the resolution of which, as we believe, we managed fairly successfully, as well as additional questions that were generally less critical and could possibly be addressed in a more effective way.
The key questions were to understand what is, within the scope of our study:
international integration,
article in media studies,
international-level journal,
Russian author,
and Russian article.
Additional methodological tasks included:
chronological clustering of the authors of cited sources;
classification of collaborator affiliation countries into clusters appropriate to the research objectives.
In addition, an important methodological issue worth discussing is the difference between how "leading" national scientific organizations are defined domestically and internationally, and we deemed it necessary to address this point in the present article as well.
Let us now consider each question, the approaches to its resolution, and the results of applying the approach we selected separately.
Key questions
What is an ‘international integration’?
The first and most fundamental methodological question was what indicators could characterize the international integration of national science. It was obvious that a comprehensive methodology was needed that went beyond counting the number of articles and citations and categorizing them into quartiles.
From our perspective, three main aspects or levels can be identified for assessing the degree of international integration.
The first level is directly related to publications in international journals, that is, the very publication activity on which perceptions of the degree of integration of Russian science into the international scientific process are mainly based. This is the least detailed and substantive part of our study, but its results allow for a rough understanding of the components that make up the publication activity indicators.
The second level is the citation of Russian authors' publications by foreign colleagues, which more fully and convincingly characterizes the degree of integration of Russian research into international science. At this stage, we turned to the analysis of citation statistics based on a special report generated by WoS. Additionally, we also attempted to identify which characteristics of the articles correlate with the frequency of their citation. For this purpose, a second separate database was created within the main one, using data only from those articles that had been cited at least once by foreign authors.
The third level is the use of foreign concepts, theories, and current research findings by Russian scientists. We examined this aspect through the analysis of reference lists, which imposed certain limitations on the results: as mentioned earlier, studies show that authors often cite certain sources without necessity. Although foreign concepts are mentioned, this could be more of a formality than a genuine integration of these concepts or theories into domestic research. In fact, the author may only be familiar with the abstract but still cites the material, and so on.
To refine the results at all levels, we added a comparison of the statistics for articles from the entire database (or “main” database) and only from the pool of "classic" journals (the composition of the "classic" database will be discussed below – see the section “What is ‘international-level journal?’)”.
To clearly demonstrate the importance of a comprehensive approach, we will provide a table for each section of the research report.
Table 1 contains the main statistical data on articles and citations of Russian authors, which, in general, show a steady growth in the number of articles and a fairly high citation rate. However, the addition of even one parameter – the number of articles cited at least once – raises doubts about the homogeneity of the considered set of articles.
Table 1
Dynamics of the number of publications by year (2017–2021)
Year
Main database (n = 2011)
Number of articles
Citations
Articles
with citations n > 1
2017
281
289
98
2018
362
316
106
2019
448
329
124
2020
474
341
118
2021
446
123
63
Total
2011
1398
509
If we proceed further (to the second level of analysis) and divide the citing sources into Russian and foreign (Table 2), the difference becomes even more impressive – in fact, out of 2011 articles from the database, only 214 were cited by foreign authors at least once. And the articles written by Russian authors without any interaction with foreign authors turn out to be only 145, which fundamentally changes the whole picture.
Table 2
Summary data on articles by authors from different groups: number of authors, number of articles, citation rates by foreign authors (main base)
Author group
Total articles
Total
citations
Average
number of citations per article
Av. number of citations
including Russian citations
Russian authors
145
260
1,8
2,8
Collaborations
36
269
7,5
8,6
Foreign authors
33
178
5,4
5,4
Total
214
707
3,3
4,1
For more details on the composition of author groups, see the section “What is ‘Russian author’?”
As a result, we came to the conclusion that we are dealing with,
in fact, two completely different clusters of articles, although all of them constitute national output. And this is manifested not only in the authority of journals or the visibility of articles for foreign colleagues, but also
in their internal content. As can be seen from Table 3 (this is the third level of the study), the authors of articles from different clusters focus
on a significantly different set of literature – note that if we exclude “classic journals” from the entire database, this difference becomes even more evident (here we should also take into account that the reference lists in “classic journals” are much longer).
Table 3
Distribution of the number of sources cited by authors of Russian scientific articles and their citations by authors' affiliation countries (cited at least five times
Country
of affiliation
of the author
Number of cited authors
Number of citations
Main database
Classic database
Main database
Classic database
numb.
%
numb.
%
numb.
%
numb.
%
Foreign countries
666
65
128
91
6519
55
940
89
Russia
350
34
12
9
5136
43
110
10
Russia + foreign country
5
0
1
1
102
1
6
1
Total
12
100
141
100
11 827
100
1056
100
The table was produced on the basis of data from the study of reference lists in publications from the main database.
Thus, only an integrated approach, involving consideration of different aspects, allows us to get a real impression of what is actually happening.
What is ‘article in media studies’?
The first question we had at the base formation stage was to determine what we would consider to be an article on media and communication. Often when considering individual disciplines, authors limit themselves to the WoS subject category without any additional adjustments. Thus, Bradford's law [31] is often neglected, although, as our experience shows, it should not be: working with journal subject categories requires a combination of automatic and manual approaches to data processing. Perhaps in some cases the solution would be to use the Research areas field, but, firstly, ‘communication’ is not declared in it, and secondly, a significant scatter in areas is still inevitable, especially in the case of areas with a lot of interdisciplinary research. For example, in our case, the set of Research areas contained Social Issues, History, Linguistics, Philosophy, Psychology, etc.
Two search queries were used to form the main base:
“media or journalism or communication” under the ‘Communication’ WoS category (resulting in 881 publications);
“media or journalism or "mass communication"” within 28 WoS categories of the socio-humanitarian cluster (resulting in 2140 publications).
The two databases were then merged, then all duplicate articles were removed from the resulting set.
The next stage was the manual screening of the database, which also resulted in the removal of articles that did not correspond to our chosen subject area (keywords were mentioned in the abstract but were not related to the content of the article, the articles dealt with interpersonal communication, technical aspects of telecommunications, etc.). The final database after removal of duplicates and manual screening of articles by subject area amounted to 2011 publications, including both journal articles and book chapters, while the initial set contained more than 3 thousand articles and less than 900 articles within the subject category.
Thus, we observed an almost perfect realization of Bradford's law: approximately one third of the articles were present in the relevant category, and the remaining two thirds were scattered across journals in many other categories.
In this case, only manual checking of the sample could provide us with the required accuracy of the final data. In the future, we can consider the possibility of using artificial intelligence technologies to solve this problem, but at this stage this issue seems challenging and deserves special attention.
What is ‘international-level journal’?
The above tables already mentioned a “classic” database, which we considered necessary to form in order to better separate the indicators characterizing the presence in WoS and the real international integration.
The thing is that when we took a closer look at the journals from the main database, we realized that it contains publications of very different kinds, which can probably greatly blur the results of our study. In particular, 686 articles in our database (a little more than 34%) are from four Russian journals: “Theoretical and practical issues of journalism”
(228 articles), “Vestnik Moskovskogo universiteta. Seriya 10. Zhurnalistika” (172 articles), ‘Media Education’ (187 articles), and ‘Nauchniy dialog’ (99 articles).
In addition, there is a set of articles published in formally foreign, but actually affiliated with Russia journals (e.g., registered in Turkey, Cyprus, Colombia, but surprisingly publishing articles by predominantly Russian scientists) or published in the post-Soviet states.
To correct the described problems and to better understand the situation, a second database with articles from journals that we conditionally labeled as “classic” was formed. All publications mentioned in the previous paragraph (Total 34 articles) and those indexed in the Emerging Sources Citation Index (ESCI) were excluded – the chosen name for the database is primarily linked to the use of traditional indexes as a point of reference.
As a result, the following publications made up the base of “classic” articles:
articles from foreign journals that are categorized in any quartile (i.e., included in SSCI, AHCI indices) – 193 in total;
chapters from books (BKCI-SSH) – 28 in total.
Thus, the “classic” database included 221 publications. For simplicity, in the future we will consider the word “publication” and “article” to be synonyms, including book chapters as well, since the type of publication is not crucial in our study. It should be noted that articles in formally foreign journals with impact factor, which we did not include in the “classic” database, would have accounted for 15% of publications.
As can be seen from Image 1, during the selected period we can observe a progressive growth in the number of publications, including on the “classic” database, but still their number is not comparable with the total set.
Dynamics of the number of publications by year (2017–2021)
The indicators of the “classic” database characterize the situation much more reliably than those of the main database (remember, we are talking about international integration), but in the following stages we continued to clarify the meaning of these statistics.
References
1. Pravitel'stvo RF. Ukaz prezidenta RF № 599 “O merah po realizacii gosudarstvennoj politiki v oblasti obrazovanija i nauki”. 2012.
URL: http://kremlin.ru/events/president/news/15236.
2. Zhang L., Shang Y., Huang Y., Sivertsen G. Toward internationalization: A bibliometric analysis of the social sciences in Mainland China from 1979 to 2018 // Quantitative Science Studies. 2021. Vol. 2. No 1. P. 376–408. DOI 10.1162/qss_a_00102.
3. Shaposhnik S. B. Mezhdunarodnoe nauchnoe sotrudnichestvo i publikatsionnaya aktivnost' rossiyskikh uchenykh v Computer Science v 1993–2017 godakh: mezhdistsiplinarnyy i mezhstranovoy sravnitel'nyy analiz // Informatsionnoe obshchestvo. 2021. No 6. P. 39–45. URL: http://infosoc.iis.ru/article/view/153.
4. Kademani B., Sagar A., Kumar V., Gupta B. Mapping of Indian Publications in S&T:
A Scientometric Analysis of Publications in Science Citation Index // DESIDOC Journal of Library & Information Technology. 2007. Vol. 27. No 1. P. 17–34.
DOI 10.14429/djlit.27.1.120.
5. Cano V. Bibliometric overview of Library and Information Science Research in Spain // Journal of the American Society for Information Science. 1999. Vol. 50. No 8. P. 675–680.
6. Kirchik O. I. “Nezametnaya” nauka: patterny internatsionalizatsii rossiyskikh nauchnykh publikatsiy // Forsayt. 2011. No 5 (3). P. 34–42.
7. Murav'ev A. A. O rossiyskoy ekonomicheskoy nauke skvoz' prizmu publikatsiy rossiyskikh uchenykh v otechestvennykh i zarubezhnykh zhurnalakh za 2000–2009 gg. // Ekonomicheskiy zhurnal Vysshey shkoly ekonomiki. 2011. Vol. 15. No 2. P. 237–264.
8. Mikhaylov O. V. Tsitiruemost' i bibliometricheskie pokazateli rossiyskikh uchenykh i nauchnykh zhurnalov // Problemy deyatel'nosti uchenogo i nauchnykh kollektivov. 2017.
No 3 (33). P. 152–170.
9. Rawat S., Meena S. Publish or perish: Where are we heading? // Journal of Research in Medical Sciences. 2014. Vol. 19. No 2. P. 87–9.
URL: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC3999612/.
10. Van Dalen H. P., Henkens K. Intended and unintended consequences of a publish-or-perish culture: A worldwide survey // Journal of the American Society for Information Science and Technology. 2012. Vol. 7. No 63. DOI 10.1002/asi.22636.
11. Butler L. Modifying Publication Practices in Response to Funding Formulas // Research Evaluation. 2003. Vol. 1. No 12. Pp. 39–46. DOI 10.3152/147154403781776780.
12. Beall J. Predatory publishers are corrupting open access // Nature. 2012. No 489. P. 179. DOI 10.1038/489179a.
13. Guba K. Resursnaya zavisimost' nauchnykh zhurnalov: avtorskie vs chitatel'skie zhurnaly // E'konomicheskaya sotsiologiya. 2018. No 4. P. 73–100. DOI 10.17323/1726-3247-2018-4-73-100.
14. Sokolov M. Can the Russian Research Policy be Called Neo-Liberal? A Study in the Comparative Sociology of Quantification // Europe-Asia Studies. 2021. Vol. 6. No 73.
Pp. 989–1009. DOI 10.1080/09668136.2021.1902945.
15. Narin F., Stevens K., Anderson J., Collins P., Irvine J., Isard Ph., Martin B. On-line approaches to measuring national scientific output: a cautionary tale // Science and Public Policy. Vol. 15. No 3. P. 153–161. DOI 10.1093/spp/15.3.153.
16. Chubin D. E., Moitra S. D. Content Analysis of References: Adjunct or Alternative to Citation Counting? // Social Studies of Science. 1975. Vol. 5. No 4. P. 423–441.
DOI 10.1177/030631277500500403.
17. Moravcsik M., Murugesan J. P. Some Results on the Function and Quality of Citations // Social Studies of Science. 1975. Vol. 5. No 1. P. 86–92.
18. Li N. Evolutionary patterns of national disciplinary profiles in research: 1996–2015 // Scientometrics. 2017. Vol. 111. No 1. P. 493–520. DOI 10.1007/s11192-017-2259-4.
19. Patelli A., Cimini G., Pugliese E., Gabrielli A. The scientific influence of nations on global scientific and technological development // Journal of Informetrics. 2017. Vol. 11. No 4.
P. 1229–1237. DOI 10.1016/j.joi.2017.10.005.
20. Sandström U., Van den Besselaar P. Funding, evaluation, and the performance of national research systems // Journal of Informetrics. 2018. Vol. 12. No 1. P 365–384.
DOI 10.1016/j.joi.2018.01.007.
21. Lancho Barrantes B. S., Guerrero Bote V. P., Rodríguez Z. C., de Moya Anegón F. Citation flows in the zones of influence of scientific collaborations // Journal of the American Society for Information Science. 2012. Vol. 63. P. 481–489. DOI 10.1002/asi.21682.
22. Wagner C. S, Whetsell T., Baas J., Jonkers K. Openness and Impact of Leading Scientific Countries // Frontiers in Research Metrics and Analytics. 2018. Vol. 3. No 10.
DOI 10.3389/frma.2018.00010.
23. Adams J., Szomszor M. National research impact is driven by global collaboration, not rising performance // Scientometrics. 2024. No 129. P. 2883–2896. https://doi.org/10.1007/s11192-024-05010-6.
24. Adams J., Szomszor M. A converging global research system // Quantitative Science Studies. 2022. Vol. 3. No 3. P. 715–731. DOI 10.1162/qss_a_00208.
25. Wagner C. S., Leydesdorff L. Mapping the network of global science: comparing international co-authorships from 1990 to 2000 // International Journal of Technology
and Globalisation. 2005. Vol. 1. No 2. P. 185–208.
26. Wagner C. S., Park H. W., Leydesdorff L. The Continuing Growth of Global Cooperation Networks in Research: A Conundrum for National Governments // PLoS ONE. 2015. Vol. 10. No 7. DOI 10.1371/journal.pone.0131816.
27. Okamura K. A half-century of global collaboration in science and the “Shrinking World”. Quantitative Science Studies. 2023. Vol. 4. No 4. P. 938–959. DOI 10.1162/qss_a_00268.
28. Coccia M., Wang L. Evolution and convergence of the patterns of international scientific collaboration // Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America. 2016. Vol. 113. No 8. P. 2057–2061, DOI 10.1073/pnas.1510820113.
29. Vera-Baceta M., Thelwall M., Kayvan K. Web of Science and Scopus Language Coverage // Scientometrics. 2019. Vol. 121. P 1803–1813. DOI 10.1007/s11192-019-03264-z.
30. Marginson S., Xu X. Hegemony and Inequality in Science: Problems of the Center-Periphery Model // Comparative Education Review. 2023. Vol. 67. No 1. DOI 10.1086/722760.
31. Bradford S. C. Sources of information on specific subjects // Engineering. 1934. Vol. 137. P. 85–6.
Authors
Natalia D. Trishchenko – Cand. Sc. (Philology), Senior Researcher, New Media and Communication Theory Chair, Journalism Department, Lomonosov Moscow State University, Moscow, Russian Federation
trishchenko.nataliia@yandex.ru
Mikhail I. Makeenko – Cand. Sc. (Philology), Associate Professor, Mass Media Theory and Economics Chair, Journalism Department, Lomonosov Moscow State University, Moscow, Russian Federation
makeenko.mikhail@smi.msu.ru
Igor V. Anisimov – Cand. Sc. (Philology), Senior Lecturer, Photojournalism and Media Technologies Chair, Journalism Department, Lomonosov Moscow State University, Moscow, Russian Federation
igor.anisimov@gmail.com
БИБЛИОГРАФИЧЕСКОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ
УДК 025.5;004.65:011/016
https://doi.org/10.33186/1027-3689-2025-7-79-101
Реализация персонального библиографического менеджера
средствами клиентских веб-технологий
И. С. Орещенков
Интернет-портал «Банки РБ», Молодечно, Республика Беларусь,
iharsw@yandex.by
| 574 |
20240607.txt |
Cite: Zuparova L. B. Yury Nikolaevich Stolyarov, Chair Head of the Moscow State Institute of Culture // Scientific and technical libraries. 2024. No. 6, pp. 80–90. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2024-6-80-90
Заведующим кафедрой библиотечных фондов и каталогов Московского государственного института культуры (МГИК) Юрий Николаевич был избран в сентябре 1984 г.
Его предшественниками на этой должности были:
1940 г. – Лев Владимирович Трофимов (1885–1958),
1941–1950 гг. – Евгений Иванович Шамурин (1889–1962),
1950–1956 гг. – Юрий Владимирович Григорьев (1899–1973),
1977–1984 гг., после перерыва в 21 год, – Галина Исидоровна Чижкова (1922–?).
И в 1984–2007 гг. кафедрой заведовал Юрий Николаевич Столяров (1938–2024).
К моменту избрания на должность Ю. Н. Столяров уже был известным библиотековедом – имел учёную степень доктора педагогических наук, учёное звание и должность профессора, работал проректором по научной работе МГИК.
Важную роль в его назначении заведующим кафедрой сыграли его знания и умения в области формирования фондов и каталогов.
Он приобрёл их, будучи студентом Московского государственного библиотечного института, а также работая методистом и главным библиографом Калужской областной библиотеки им. В. Г. Белинского. То есть с молодого возраста, выезжая в библиотеки области для изучения их опыта и консультирования библиотекарей, Ю. Н. Столяров отвечал на самые сложные практические вопросы. За это его всегда ценили библиотекари страны.
Все вышеназванные учёные также имели опыт работы в библиотеках. Иначе и быть не могло, поскольку большинство тем учебных дисциплин «Библиотечные фонды» и «Библиотечные каталоги» имеют практическую и методическую направленность.
На кафедру Ю. Н. Столярова я была зачислена переводом с кафедры библиотечных фондов и каталогов Ташкентского государственного института культуры 1 сентября 1991 г.
Мой прилёт в Москву совпал с днями августовского путча, когда ГКЧП объявил о введении в стране чрезвычайного положения.
Вдоль дороги из Домодедово стояли БМП и другая военная техника. Несмотря на это на следующий день я поехала во МГИК. Невозможно было пропустить важнейшее для библиотечного мира событие –
57-ю сессию Совета и Генеральную конференцию ИФЛА (18–24 августа). Москва принимала около 2,5 тыс. гостей из 62 стран.
Известно, что Ю. Н. Столяров с 1988 по 1996 г. участвовал в работе Постоянного комитета ИФЛА по библиотечному образованию и подготовке библиотечных кадров. Именно он в дни путча блестяще провёл круглый стол этого комитета на библиотечном факультете МГИК. Институт принял преподавателей и библиотекарей из 28 стран. В то время Химки-6 ещё были закрыты для посещения иностранцами. Чего стоила организация безопасности движения автобусов с иностранными гостями из Москвы на Левобережную, проведение фуршета в период, когда в стране действовали продуктовые талоны. Но Юрий Николаевич всё преодолел. Зарубежные коллеги ознакомились с историей нашего библиотечного образования, с учебными планами и программами курсов, учебниками и учебными пособиями, с методикой преподавания отдельных дисциплин, поделились своим опытом. Каждому участнику круглого стола был подарен первый авторский учебник Ю. Н. Столярова «Библиотечный фонд» (Москва, 1991). Все члены кафедры активно участвовали в организации и проведении мероприятия. Гости, подводя итоги, пришли к выводу, что советское библиотечное образование одно из сильнейших в мире.
Несмотря на страшные дни путча, все запланированные мероприятия конференции ИФЛА прошли успешно. Торжественное открытие состоялось в концертном зале «Россия», а закрытие, а также банкет от имени «советского» правительства – в Кремлёвском Дворце Съездов. Юрий Николаевич вспоминал об этих событиях на одной из своих лекций в РГБ в 2022 г.
На первом заседании 1991/92 учебного года меня назначили секретарём кафедры. Мне посчастливилось 17 лет рука об руку работать с самобытным учёным, руководителем, человеком.
На кафедре в то время функционировали две предметные комиссии:
Состав предметной комиссии по библиотечным фондам: канд. пед. наук, доцент Л. Н. Герасимова, канд. пед. наук, доцент О. Н. Кокойкина (председатель), канд. пед. наук, доцент А. В. Маркина, канд. пед. наук, доцент Т. В. Надольская, доктор пед. наук, проф. Ю. Н. Столяров, канд. пед. наук, доцент В. И. Терёшин (зам. зав. кафдрой), ст. преподаватель С. П. Фунтикова.
Состав предметной комиссии по библиотечным каталогам: канд. пед. наук, доцент В. М. Баранов, старший преподаватель М. А. Борисова, старший преподаватель Т. А. Зайцева, канд. пед. наук, доцент
Л. Б. Зупарова, канд. пед. наук, доцент А. И. Каптерев, старший преподаватель Е. В. Пашкова, доцент Л. И. Сазонова (председатель), канд. техн. наук, доцент Ж. А. Сорокина.
Все преподаватели вели занятия по двум основным курсам, а также курсам по выбору и специализации на дневном, вечернем, заочном отделениях и имели полную ставку.
Начало 1990-х гг. – сложнейший период в истории нашей страны, института, кафедры. Распался СССР, развалилась единая экономика. Вузам разрешили набирать внебюджетных студентов.
Одновременно появились авторитетные западные исследования, предсказывающие скорое исчезновение библиотек в связи с компьютеризацией их основных процессов, а значит и непопулярность подготовки библиотечных кадров. Началось сокращение бюджетных мест на библиотечно-информационный факультет, которое неминуемо повлекло за собой увольнение преподавателей. Стал уменьшаться и состав нашей кафедры.
Складывалась интересная ситуация. Чем усерднее мы работали, тем меньше зарабатывали. Не случайно в начале 1990-х гг. наш заведующий кафедрой увлёкся сочинениями Даниила Хармса. Подражания Столярова за подписью Д. Х. Армс были наполнены абсурдом и печальной иронией. Познакомлю с одним из них.
Сон
Пристала как-то Сазонова во сне к Зупаровой с ножом к горлу:
– Жизнь или каталог?
– Какая жизнь без каталога?! – хрипит Зупарова.
– То-то. Ну, до встречи, – зловеще сказала Сазонова и исчезла. Вместе со своим ножиком.
Проснулись обе в холодном поту и думают:
– Неужели с ней что-то случится?
И тут же, почти не одеваясь, заспешили на кафедру.
И ведь как в воду глядели: не только им, а всей кафедре опять не выдали зарплату.
Мы решили любой ценой сохранить кафедру.
Доцент Л. Н. Герасимова выступила с инициативой открыть силами наших преподавателей новые, более популярные у абитуриентов специальности и набрать платных студентов. Почти половина преподавателей кафедры согласились на серьёзные дополнительные интеллектуальные и учебные нагрузки.
Вскоре возник вопрос: возможна ли подготовка небиблиотечных специалистов на кафедре, которая называется «Библиотечные фонды и каталоги»? Ответ мог быть только отрицательным. В 1992 г. кафедра была переименована в кафедру документных ресурсов.
К 1996 г. она готовила студентов уже по двум направлениям: «Библиотековедение и библиография» и «Документоведение и документационное обеспечение управления». Появилась третья предметная комиссия, открылись первый в институте компьютерный класс и отдел маркетинга, созданные на средства, полученные от внебюджетных студентов. Кафедру вновь пришлось переименовать. Она стала называться кафедрой документных ресурсов и документационного обеспечения управления.
Параллельно с учебно-методическим обеспечением библиотечных групп шла разработка программ, лекций, учебных пособий, методических материалов для нового направления.
Разрабатывая лекции по документоведению, Юрий Николаевич углубился в изучение управленческого и архивного документа.
Это способствовало расширению его взглядов на общую теорию документа, что моментально отразилось в его новых научных публикациях. Началось становление его авторского курса «Документология», а заведующий кафедрой становился лидером в исследовании не только фондоведческих тем, но и документных ресурсов общества.
После московского форума ИФЛА идеи Юрия Николаевича заинтересовали и зарубежных библиотековедов. Приглашённые из Англии, Голландии, США профессора читали лекции на английском языке студентам и коллегам нашего факультета почти пять лет.
Первоначально эти лекции вызывали наш неподдельный интерес. Затем стали казаться легковесными в вопросах библиотечной теории. Но когда одна из лекторов рассказала, что написала докторскую диссертацию о культуре СССР на основе сайтов интернета, наши преподаватели пришли в замешательство. Никто из российских исследователей не смог бы раскрыть такую необъятную тему с помощью столь скудных источников.
В эти годы визиты иностранных учёных к Ю. Н. Столярову с целью знакомства с новыми разработками по теории документа были постоянными. Признаюсь, что члены кафедры, загруженные включением новых дисциплин в учебный процесс, редко успевали за оперативным, смелым, активным руководителем.
Юрий Николаевич старался, чтобы мы были в курсе всех его начинаний и постоянно предоставлял тексты своих ещё не опубликованных статей для обсуждения. Он всегда с радостью принимал объективную оценку. Если мы не были согласны с какими-то его положениями, ждал аргументированных объяснений и принимал их спокойно и внимательно. Такое отношение позволило сформировать на кафедре команду единомышленников, единую терминосистему проводимых исследований, общие подходы к читаемым курсам.
Не оставлял без внимания зав. кафедрой и каталогизационную предметную комиссию. Учебник «Библиотечные каталоги», вышедший под редакцией Г. И. Чижковой в 1977 г. [1], устарел. На библиотечных факультетах страны активно обсуждалась разработка третьего издания. Вновь развернувшиеся в начале 1990-х гг. дискуссии об интеграции и дифференциации каталоговедческих, библиографоведческих и информоведческих дисциплин затягивали процесс обновления курса. Они отразились в подготовленных преподавателями нашей кафедры сборниках [2–3].
Было решено выделить процессы обработки документа из курса «Библиотечные каталоги». Юрий Николаевич поручил мне разработать новый курс «Аналитико-синтетическая обработка документа» (АСОД) и апробировать его на небольшой группе. Экспериментальной группой стали студенты дневного отделения направления «Документоведение и ДОУ». Вскоре была издана первая программа курса, который включал все процессы составления библиографической записи [4].
Для библиотечных групп под научной редакцией Ю. Н. Столярова в 2003 г. вышло учебное пособие «Библиотечная обработка документа», в которое вошёл курс АСОД. Для этого пособия Юрий Николаевич написал интересное послесловие, в котором утверждал, что «переработка информации – составная часть обработки документа» [5. С. 202]. Но не только этот текст принадлежит редактору. На с. 17–19 речь идёт об авторском знаке. Это тоже текст Ю. Н. Столярова. Он счёл его столь незначительным, что попросил не указывать этого факта в предисловии. Но авторы пособия помнили об этом всегда.
Остановлюсь ещё на одной несправедливости. В 2007 г. вышел учебник «Аналитико-синтетическая переработка информации», редактором которого также является Ю. Н. Столяров [6]. Беда заключается в том, что в опубликованной книге сведения о редакторе исчезли. Они были на титульной странице учебника, текст которого мы представили на диске в издательство ФАИР. Они есть в библиографическом описании макета аннотированной карточки, расположенном на обороте титульного листа книги. Заготовка макета составлена мной. Но в самой книге редактор нигде не указан, а это значит, что его не должно быть и в описании. Получилось, что профессор Ю. Н. Столяров, который тщательно проработал 400 страниц, отношения к этому учебнику не имеет. Обнаружив недоразумение, авторы обратились в издательство с заявлением об исправлении ошибки. Сотрудники обещали в дополнительных тиражах учебника разместить на титульной странице сведения о редакторе, но так и не сделали этого. Прошли годы. Учебник устарел, но всю жизнь меня мучает чувство неловкости за допущенную незнакомыми людьми халатность. Примечательно, что сам Юрий Николаевич считал, что ничего страшного не произошло.
Заседания кафедры часто были продолжительными и напряжёнными, поскольку на них постоянно обсуждались диссертации. При мне за 17 лет прошли обсуждение и рекомендация к защите 16 кандидатских диссертаций, написанных под руководством Столярова и шести докторских диссертаций, где он был научным консультантом. Вспомнилось около десяти соискателей, темы исследований которых мы обсуждали, но которые в этот период не дошли до защиты.
Кроме почётных гостей с отзывами на кандидатские диссертации выступали члены профильных предметных комиссий, а при обсуждении докторских диссертаций своё мнение должны были высказать все члены кафедры. Особенно сложно было выступать в ходе предзащиты докторских диссертаций, поскольку на кафедру приезжали известные учёные из крупных библиотек, органов НТИ, вузов, готовые поддержать соискателя. Мы не имели права подвести нашего заведующего.
Эти заседания развивали наши аналитические способности, критическое мышление, уверенность в возможности разобраться в любой теме. Они позволяли членам кафедры знакомиться с новыми научными исследованиями и их авторами, слушать отзывы известных учёных, чётко формулировать собственное мнение, быть уверенными, отзывчивыми и доброжелательными.
Научный потенциал кафедры рос. В 1995 г. защитил докторскую диссертацию А. И. Каптерев, в 1997 г. Т. А. Зайцева, а в 2000 г.
С. П. Фунтикова защитили диссертации на соискание учёной степени кандидата педагогических наук. В этот период впервые научными руководителями успешно защищённых кандидатских диссертаций стали
Т. В. Надольская (1997), Л. Н. Герасимова (1999), двух работ –
О. Н. Кокойкина (2001). Продолжал руководить аспирантами неутомимый и мудрый В. И. Терешин. Нередко члены кафедры становились оппонентами сторонних диссертаций.
Признаюсь, что начинающим руководителям – преподавателям кафедры Юрий Николаевич не прощал ни одной неточности, требуя доводить работы до совершенства. Ведь он был ответственен за эти диссертации не только как заведующий кафедрой, но и как председатель советов по их защите.
Наши усилия не прошли даром. Всех кандидатов наук, доцентов кафедры Юрий Николаевич провёл по конкурсу на должность профессора.
Завершая эти воспоминания, отмечу, что более талантливого, интеллигентного, доброжелательного и тактичного руководителя я в своей жизни не встречала. Я безмерно благодарна ему за удовлетворение и радость от своей педагогической деятельности. С кафедры мы ушли вместе в августе 2007 г., но до последних дней Юрия Николаевича поддерживали творческие и тёплые дружеские отношения. Незаменимые люди есть.
| 483 |
20190704.txt |
With the advent of the Internet and network multimedia documents, a new situation has emerged: the bibliographic description standards did not meet the new requirements for metadata. This led to the development of a large number of new standards, mainly outside the library and bibliographic sphere; however, libraries could use them. Such standards include the Dublin Core, MODS (Metadata Object Description Schema – for electronic document management systems), ONIX (The Online Information Exchange International Standard – created for booksellers) and etc. To ensure personal bibliographic activity of users, bibliographic management software is created, which is also called citation management or bibliographic management, reference management in professional literature. Common bibliographic managers include Zotero, Mendeley, Citavi, CiteULike, EndNote, BibTeX, JabRef, ResearchGate (in addition, word processors, such as MS Word, also have built-in functions for typing quotes and references). In our country, bibliographic managers are not widely distributed. It seems that this is due to the fact that, first of all, they are focused on English-language resources and on Western formats for the representation of knowledge bases and bibliographic references. Despite the fact that in a number of bibliographic managers (and in MS Word) the style of bibliographic references is presented in accordance with GOST, in fact, the result obtained leaves much to be desired. The problem here lies partly in the guests themselves bibliographic description: some of their contradiction to each other. General requirements and rules) leads to the fact that a single form of bibliographic description is not found even in library catalogs; even worse is the situation in electronic libraries and bibliographic databases (such as the eLibrary, “CyberLeninka”, “Bibliorossika”, “Lan”, Google Scholar). Therefore, the bibliographic descriptions obtained from all these resources inevitably have to be edited manually. The network information environment poses new bibliography tasks. This leads to an extreme complication of bibliographic activities.
Сетевая информационная среда – пространство сети интернет, или киберпространство, в котором осуществляется обмен информацией и данными в электронной форме.
Изменение информационной среды с появлением сетевых информационно-коммуникационных технологий влечёт за собой необходимость изменения форм библиографической деятельности применительно к новым сетевым документам и данным. Так, традиционные процедуры библиографической деятельности полностью автоматизируются. Элементы библиографической записи (БЗ) становятся полями форматов метаданных. Стирание границ между опубликованной и неопубликованной информацией крайне усложняет процедуры отбора информации библиотеками и их комплектования.
Концепция универсального библиографического учёта (universal bibliographic control) в семантических сетях веб 2.0 подразумевает необходимость описания и учёта всех сетевых ресурсов. В среде веб 2.0 появляются индивидуальные идентификаторы сетевых ресурсов, в частности – индивидуальный индекс веб-публикации DOI.
Как отметил Дж. Дансаер, библиотечно-информационные специалисты «стоят одной ногой в мире традиционной каталогизации, а другой – в стремительно развивающемся пространстве метаданных» [12. С. 176]. Появляется необходимость пересмотра форматов БЗ для максимальной идентификации сетевых информационных ресурсов. Также встаёт вопрос об изменении принципов электронного каталога для обеспечения возможностей поиска всех видов сетевых ресурсов, что приводит к появлению концепции систем «Дискавери».
Совершенно новую роль в сетевой информационной среде начинает играть пользователь, который не просто потребляет информацию, но и активно участвует в её создании, использовании, поиске и классификации, что описывается новым термином – взаимодействие человека и информации (human information interaction, HII).
Появляется понятие персонального библиографического менеджмента, используемого для осуществления самостоятельной библиографической деятельности: индексирование и классификация ресурсов, создание персональных библиографических БД, участие в библиографических социальных медиа, формирование БЗ и ссылок в самостоятельно создаваемых документах.
Направления библиографической деятельности
в сетевой информационной среде
Помимо традиционных технологий библиографической деятельности в сетевой информационной среде можно обозначить следующие направления:
1. Разработка форматов библиографических метаданных в контексте концепции универсального библиографического учёта сетевых информационных ресурсов в информационной среде веб 2.0.
2. Проектирование информационной архитектуры веб-среды и информационных систем с использованием библиографических средств описания, классификации и предметизации электронных документов и данных, осуществляемое с учётом требований юзабилити и человеческих факторов, куда можно отнести:
схемы классификации и предметизации, разработку тезаурусов для информационной архитектуры веб-среды;
управление фольксономиями;
управление веб-сервисами самостоятельной библиографической деятельности специалистов;
управление рекомендательными сервисами.
3. Использование облачных технологий для формирования электронных библиотек и библиографического обслуживания.
4. Включение в библиотечные каталоги сетевых информационных ресурсов при помощи систем «Дискавери».
5. Расширение информационной базы библиографических исследований: использование в комплексе библиометрических методов и методов альтметрии, объединяющих методы анализа цитирования и коммуникативного аудита для изучения репутации объекта аудита, складывающегося в медиаресурсах.
Рассмотрим обозначенные направления подробнее.
Разработка форматов библиографических метаданных в контексте концепции универсального библиографического учёта. В процессе библиографического учёта (bibliographic control) происходят выявление, описание, аналитико-синтетическая переработка и классификация информационных ресурсов для обеспечения их организации, поиска и использования пользователями.
Концепция универсального библиографического учёта разработана ИФЛА (International Federation of Library Associations and Institutions, IFLA). В соответствии с этой концепцией любой документ каталогизируется лишь единожды – в стране его происхождения, после чего БЗ должна быть доступна любой библиотеке мира [17].
В стандарте универсального библиографического учёта ИФЛА подчёркнута необходимость международного обмена библиографической информацией с целью снижения расходов и усилий на каталогизацию и развитие международного взаимодействия библиотек по всему миру. Однако к 1990-м гг. были выявлены сложности в организации такого учёта:
необходимо учитывать человеческий фактор и культурное разнообразие пользователей в разных странах, что требует описания данных на разных языках и с использованием разных схем, понятных представителям разных культурных социумов;
необходимость ценностного отбора, учёта авторитетных ресурсов, которым можно доверять [Там же];
технические сложности в процессе введения единых стандартов каталогизации и принятия их всеми мировыми профессиональными сообществами, объединения профессиональных сообществ разных стран в рамках единого ресурса или проекта [12].
Сложности универсального учёта возникают также из-за особенностей сетевой информационной среды веб 2.0, в которой: документы и данные представлены в самых разнообразных форматах, что требует пересмотра схем библиографических метаданных; в значительной мере стираются границы между опубликованными и неопубликованными документами (парадоксальная ситуация, когда опубликованный издательством документ может не обладать ценностными свойствами новизны, оригинальности и др., а неопубликованный – может быть очень ценен для пользователей); изменяется характер деятельности пользователя (он не просто использует информационные ресурсы, но и активно создает, редактирует, классифицирует и др.).
Основа среды веб 2.0 – структурированные (structured data) и связанные (linked data) данные. Структурированность и связанность данных, равно как и их идентификация и встраивание в индексирующие системы, обеспечивается метаданными.
Метаданными являются данные, описывающие содержание, форматы или атрибуты записей данных и информационных ресурсов – как структурированных, так и неструктурированных (сайты, изданные книги и журналы, цифровые изображения и т.д.). Метаданные могут быть встроены в электронный ресурс или содержаться отдельно от него, например в базе данных [19].
Создание метаданных в доцифровую эпоху было традиционной частью библиотечно-информационной деятельности, так как вся библиографическая информация – это метаинформация, и опыт её создания был перенесён
в сферу электронных коммуникаций ещё на заре зарождения сетевых технологий – при разработке в 1960–1970-х гг. стандартов библиографического описания и машиночитаемой каталогизации. В результате этой деятельности были разработаны формат международного стандартного библиографического описания (International Standard Bibliographic Description, ISBD) и формат машиночитаемой каталогизации MARC (Machine-Readable Cataloguing) [Там же. С. 145].
В 1990-е гг. с появлением интернета и сетевых мультимедийных документов возникла новая ситуация: стандарты библиографического описания не отвечали новым требованиям к метаданным. Это обусловило разработку большого количества новых стандартов, в основном вне библиотечно-библиографической сферы, тем не менее библиотеки могли их использовать. К таким стандартам относятся Dublin Core (применяется при создании электронных библиотек и архивов), MODS (Metadata Object Description Schema – используется в том числе в системах электронного документооборота организаций), ONIX (The Online Information Exchange International Standard – изначально созданный для организаций книжной торговли) и др.
Разработка Dublin Core – Дублинского ядра – стала знаковым событием в сфере библиографической деятельности, так как с его появлением классификация и индексирование перестали быть атрибутами только библиотечно-информационной сферы. С этого момента любой человек, знающий принципы создания веб-страниц, получил в распоряжение структурированный и стандартизованный инструмент индексирования создаваемой информации – при помощи добавления в код страницы метаданных, которые далее выявлялись поисковыми интернет-системами и добавлялись ими в свои базы данных. Правда, очень быстро оказалось, что таким образом можно легко «обманывать» поисковые системы, помещая в эти метаданные все популярные ключевые слова поиска [Там же. С. 149].
Формат MARC продолжает использоваться, однако он очень сложен.
В настоящее время MARC имеет версию XML; также были разработаны специальные форматы для перевода записей MARC в упрощённые схемы XML [19]. Кроме того, Библиотека Конгресса США разработала на основе формата MARC формат MODS, являющийся предельно упрощённой схемой MARC.
Из-за большого количества форматов метаданных нет единообразия, что в свою очередь осложняет интеграцию информационных ресурсов в разных форматах, конвертацию информации из одного ресурса в другой и т.п.
Для идентификации сетевых ресурсов используются унифицированные идентификаторы ресурсов (Uniform Resource Identifiers, URI), являющиеся важнейшей составляющей инфраструктуры сетевой информационной среды. URI включает в себя либо URL, либо URN, либо и то и другое.
Идентификатор URL, помимо определения ресурса, предоставляет также информацию о его местонахождении (интернет-адрес веб-сайта). Идентификатор URN определяет ресурс, но не фиксирует его местоположение. Примерами URN являются ISBN – уникальный идентификатор книжного издания, который определяет его, но не указывает его местоположения (в книжном магазине или в библиотеке), и DOI – идентификатор сетевой публикации.
Использование URI позволяет описывать ресурсы, которые не могут быть получены в интернете. По этому принципу, например, строится Google Scholar, где ссылки (URL) документов приводятся лишь в некоторых случаях и в дополнение к основной записи.
Как отмечают Д. Халл, С. Р. Петтифер и Д. Б. Келл, основная проблема «кризиса идентификации» – это отсутствие универсального метода определения. Так, одна и та же публикация может иметь большое число разнообразных URI. Преодолеть этот барьер можно, разработав нормализованные методики для сравнения различных схем идентификации, которые будут определять, описывают ли разные URI одну и ту же публикацию или нет [16]. Ещё одна проблема – частое отделение метаданных от публикации (например, некоторые PDF-документы имеют встроенные метаданные, а некоторые – нет), что также затрудняет их учёт и обработку.
Помимо необходимости описания сетевых информационных ресурсов встаёт задача навигации по ним. Такие возможности предоставляют электронные путеводители по сетевым электронным ресурсам, являющиеся продуктом библиографической деятельности библиотек. Как отмечают Н. И. Гендина и Н. И. Колкова, технология создания электронных путеводителей только разрабатывается и в её основу должна быть положена интегрированная технология создания электронных ресурсов, дополненная технологиями библиографической и аналитической деятельности [4].
Управление библиографической деятельностью пользователей в сетевой информационной среде. Для обеспечения персональной библиографической деятельности пользователей создаётся программное обеспечение библиографического менеджмента, называемого в профессиональной литературе также менеджментом цитирования, или менеджментом ссылок (bibliographic management, citation management, reference management).
Библиографические менеджеры позволяют пользователю создать индивидуальную библиографическую БД для организации и хранения библиографической информации, для быстрого и корректного оформления цитирования и списков литературы путём автоматического генерирования БЗ и библиографической ссылки в соответствии с требуемым стилем библиографической ссылки. Существуют стили Американской психологической ассоциации (American Psychological Association, APA), Ассоциации современного языка (Modern Language Association, MLA), стиль Американской социологической ассоциации (American Sociological Association, ASA), стиль Института инженеров электротехники и электроники (Institute of Electrical and Electronics Engineers, IEEE), Чикагский стиль Chicago / Turabian и др.
Библиографические менеджеры разрабатывались в 1980–1990-е гг. в качестве программных инструментов для создания локальной библиографической БД на персональном компьютере пользователя. В настоящие время они переросли в мощные научные социальные медиа, позволяющие практически полностью автоматизировать процесс внесения в БД библиографической информации и создавать собственные электронные библиотеки, доступные всем зарегистрированным пользователям, открывать доступ к полнотекстовым научным ресурсам, организовывать сеть контактов между исследователями – членами этих сетей, осуществлять совместную групповую работу, а также реализовывать рекомендательные сервисы по выбору научной литературы. Среди распространённых библиографических менеджеров – Zotero, Mendeley, Citavi, CiteULike, EndNote, BibTeX, JabRef, ResearchGate (кроме того, текстовые процессоры, например MS Word, также имеют встроенные функции оформления цитирования и списков литературы).
Библиографические менеджеры предлагают различные пути организации БЗ – в специально создаваемых «папках» или при помощи тэгов. В них реализованы возможности поиска библиографической информации, добавления заметок пользователей. На рынке представлены платные и бесплатные библиографические менеджеры, правда в бесплатных версиях, как правило, функционал ограничен (в первую очередь это касается размеров предоставляемого хранилища данных).
Библиографические менеджеры различаются и по совместимости с операционными системами (Windows, iOS, Linux), а также по платформе – десктопные (устанавливаемые на компьютере пользователя), сетевые (веб-сервисы) и смешанные программы. Различия касаются и интерфейсов (сложные и упрощённые), наличия таких опций, как мобильная версия для планшетов и смартфонов, расширения для браузера и др.
Рассмотрим принцип действия библиографических менеджеров.
Автоматическое создание библиографических ссылок достигается несколькими путями:
на основе существующих в сети библиографических БД Google Scholar, Web of Science, Scopus и т.п. – так называемых генераторов цитирования – в базу библиографического менеджера попадает библиографическая информация, которая становится доступной пользователям;
если искомой библиографической информации в базе нет, можно добавить её самостоятельно, скачав файл библиографической ссылки с сайта библиотеки или системы типа Google Scholar и загрузив этот файл;
библиографические менеджеры могут извлекать библиографическую информацию из файлов PDF при условии, что она встроена в метаданные, а также генерировать библиографическое описание по идентификатору DOI;
если предыдущие пути не срабатывают, можно ввести библиографическое описание вручную в поля, определяемые форматом библиографического менеджера (используется в крайних случаях).
Часть библиографических менеджеров имеет расширения для интернет-браузера, что позволяет добавлять в БД ссылки на просматриваемые веб-страницы.
Далее библиографическая информация используется текстовыми процессорами для написания учебных и научных работ (MS Word, LaTeX), которые имеют плагины, позволяющие интегрировать их с библиографическим менеджером и автоматически подгружать цитаты, библиографические ссылки и генерировать списки литературы.
Проблемы выбора и использования библиографических менеджеров широко освещаются в зарубежной профессиональной печати [13, 14, 16, 18, 20, 23, 26, 29]. Среди основных проблем – выбор из представленного многообразия, освоение программного обеспечения, переход с одной системы на другую.
Как правило, обеспечение использования тех или иных библиографических менеджеров – функция академических библиотек западных университетов, в некоторых случаях библиотека оплачивает (полностью или частично) лицензии платных продуктов для студентов кампуса. Это означает,
что и обучение использованию библиографического менеджера становится задачей библиотеки. Поэтому ей приходится выбирать один продукт и на нём сосредоточивать усилия.
Поскольку разные библиотечные менеджеры слабо конвертируются друг с другом, выбор должен быть взвешенным, так как в дальнейшем придётся придерживаться выбранной программы (а если программа платная, то отказ от подписки означает потерю пользователями накопленных ими материалов) [14].
В нашей стране библиографические менеджеры распространены не широко. Это связано с тем, что они в первую очередь ориентированы на англоязычные ресурсы и западные форматы представления БЗ и библиографической ссылки. Несмотря на то что в ряде библиографических менеджеров (и в MS Word) представлен стиль библиографической ссылки в соответствии с ГОСТом, на деле получаемый результат оставляет желать лучшего.
Проблема кроется отчасти и в самих ГОСТах библиографического описания: некоторое их противоречие друг другу (ГОСТ 7.1-2003. СИБИД. Библиографическая запись. Библиографическое описание. Общие требования и правила составления; ГОСТ Р 7.0.5-2008. СИБИД. Библиографическая ссылка. Общие требования и правила составления; ГОСТ Р 7.0.12-2011. СИБИД. Библиографическая запись. Сокращение слов и словосочетаний на русском языке. Общие требования и правила) приводит к тому, что единой формы библиографического описания не найти даже в каталогах библиотек; ещё плачевнее ситуация в электронных библиотеках и библиографических БД (таких как eLibrary, «КиберЛенинка», «Библиороссика», «Лань», Google Scholar). Поэтому получаемые из всех этих ресурсов библиографические описания приходится редактировать вручную.
Надо отметить, что библиографические менеджеры, как правило, предоставляют возможность изменения стилей БЗ, но это, с одной стороны, – достаточно сложная для рядового пользователя техническая задача (функция изменения стиля библиографической ссылки не включена в интерфейс перечисленных программ – изменить стиль можно, переписав строку кода в системном файле программы), а с другой – требует знания того, каким именно должен быть этот стиль.
Фольксономии как схемы классификации пользователей. Создание пользователями библиографической информации в сети выражается также в создании и присвоении сетевым информационным ресурсам (независимо от формы и типа ключевых слов) тэгов, на основе которых строятся фольксономии – «народные» классификации. Пример использования тэгов в научной деятельности – авторские списки ключевых слов для научных публикаций.
Перечислим основные преимущества тэгов и фольксономий:
систематизация материала с использованием мыслительных схем и того, что удобно самому пользователю;
возможность отслеживать и фильтровать интересные пользователю материалы, организовывать потоки информации для быстрого поиска; в отличие от контролируемых словарей и иерархических классификаций тэги могут гибко изменяться в соответствии с изменением информационной среды, информационных потребностей и характера создаваемой информации;
тэги не помещают объекты в категории – с их помощью могут быть одновременно выражены многие аспекты объекта, т.е. реализуется фасетный принцип классификации;
принципы краудсорсинга – общей деятельности большого количества волонтёров позволяют быстро индексировать большие потоки информации [19, 24].
Основной недостаток тэгов и фольксономий – их хаотичность, так как тэги присваиваются на множестве языков и без всяких правил, что может приводить к использованию очень узких их значений (т.е. они предназначаются только для узкой группы пользователей или даже только для одного), ненормативной и расистской лексики; тэги не всегда содержат информацию об описываемом объекте и имеют связи с его содержанием (например, тэг wishlist – «список желаний») и т.д. [Там же].
Облачные технологии в организации библиотечно-информационной деятельности. Облачные технологии (cloud computing) представляют собой информационную среду нового типа, обеспечивающую сетевой доступ пользователя к системам хранения данных, приложениям и сервисам, не требующим инсталляции на компьютер или мобильное устройство пользователя [7, 8, 10].
Особенности облачных технологий:
самообслуживание по требованию – не обязательно взаимодействие с поставщиком программного обеспечения;
сетевой доступ, для которого нужны только браузер и выход в интернет, не зависящий от мощностей и характеристик компьютера или мобильного устройства пользователя [7, 8].
Иными словами, облачные технологии позволяют пользователю использовать программное обеспечение и платформы для хранения или работы с информацией как интернет-сервис, не предъявляющий требований к операционной системе или лицензионному ПО компьютера или мобильного устройства [Там же].
Вопросы защиты авторского права, особенно остро стоящие перед библиотеками, решаются путём использования облачных технологий открытого доступа (офисное ПО типа Google Docs, архивы научных публикаций открытого доступа типа ArXive.org, DOAJ, бесплатные интернет-хранилища типа Pinterest, автоматизированные библиотечно-информационные системы с открытым кодом типа Koha и т.п.) либо покупки подписки на соответствующие платные ресурсы.
Облачные технологии в библиотеках решают проблему защиты авторского права путём предоставления «очень тонкого клиента» – устройства чтения электронных ресурсов на экране компьютера без возможности сохранения содержимого с экрана на компьютер или электронный носитель данных. Это обеспечивает защиту от несанкционированного копирования аналогично печатной книге [5].
Исследователи выделяют следующие возможности использования облачных технологий в практике библиотечно-информационной деятельности:
перевод фондов в облака, т.е. создание виртуального фонда (моделями обслуживания в этом случае являются: «подписная» модель – предоставление сетевого удалённого доступа к подписным электронным ресурсам; модель комплектования по запросу (patron-driven acquisition, PDA) – пользователи заказывают издания, доступ к которым библиотеки покупают, и др. [8, 10]); модель использования открытых электронных архивов (например, крупнейшего бесплатного архива электронных научных статей и их препринтов arXiv.org);
перенос автоматизированных библиотечно-информационных систем или отдельных их компонентов в сетевую информационную среду [1]. Следует отметить АБИС с открытым кодом Koha, на базе которого предоставляются облачные сервисы для обслуживания читателей, например LibLime Koha [7];
формирование сводных каталогов информационных ресурсов, представленных в облаках;
организация виртуального пространства обслуживания при помощи офисных онлайн-приложений (Google Apps, Zoho, Microsoft OneDrive);
организация библиотечно-информационных услуг на базе интернет-хранилищ (например, фотохостингов и сервисов для создания галерей типа Flickr, Pinterest, Google open gallery и других для организации виртуальных выставок) [7];
использование облачных хранилищ для организации персональной библиографической деятельности пользователя. Так, сервисы ResearchGate, Mendeley, Academia.org, Citavi и другие предоставляют возможности облачного хранения полных текстов документов, что позволяет создавать личные библиографические БД. Однако зачастую бесплатные версии этих сервисов ограничивают объём для хранения полнотекстовых коллекций, что требует использования других облачных ресурсов хранения, например Google Disc, Dropbox, Яндекс.Диск и др.
Таким образом, облачные технологии позволяют формировать библиотечно-информационные сети, которые можно рассматривать в качестве инфраструктуры библиотечно-библиографического обслуживания [1].
Библиографическая информация в системах «Дискавери». Необходимость охвата в библиотечном каталоге сетевых информационных ресурсов и использование облачных технологий приводят к тому, что традиционные электронные каталоги заменяются новым поколением поисковых систем. Кроме того, с появлением АБИС ухудшается библиографический поиск (это доказывает Э. Р. Сукиасян [9]), и это требует пересмотра систем электронного каталога.
Как отмечают Д. Уэллс и К. Ричардсон, традиционный ЭК представляет собой автоматизированную модель карточного каталога (при этом,
согласно Э. Р. Сукиасяну, ЭК не использует многие его возможности), в то время как системы «Дискавери» совмещают методологии интернет-поиска со специфическими требованиями библиографической деятельности
[28. С. 2]. В такие системы, помимо описаний документов из фонда библиотеки, включаются описания документов, представленных в подписных БД, Википедии, социальных сетях и т.д.
Программными решениями систем «Дискавери» являются: Ebsco’s Discovery Services (производитель Ebsco’s), WorldCat Local (производитель OCLC), Ex Libris (производитель Primo), Summon Service (производитель Serials Solutions) и др. [27].
Системы «Дискавери», в которых воплощены преимущества поисковых интернет-систем, обеспечивают «понятность» и интуитивность интерфейса, что повышает комфортность использования, возможность поиска по большим массивам информации в едином поисковом окне, сортировку результатов поиска на основе алгоритмов релевантности. Все эти опции гарантируют эффективность поиска. Для сужения результатов служат фильтры по автору, типу ресурса, формату, предметным рубрикам и т.п.
Системы «Дискавери» могут объединяться с социальными медиа и системами библиографического менеджмента (например, Facebook, Mendeley) и дают возможности персонализации (на основе тэгов и закладок, сфер интересов, истории поиска, персональных ресурсов и др.) и создания персональных рекомендаций [28].
Альтметрия в библиографических исследованиях. Цитирование – важнейшая часть научной коммуникации и один из главных инструментов оценки значимости проводимых исследований.
Традиционными каналами научной коммуникации на протяжении долгого времени были научные журналы и научные конференции. Новым каналом стали сетевые информационные технологии, в частности социальные медиа.
Альтметрия (altmetrics; сокращение словосочетания альтернативные метрики) как область исследования изучает ссылки на научные работы в альтернативных (т.е. не являющихся научными и не учитываемых в базах цитирования) ресурсах, таких как социальные медиа (включая блоги), социальные сети – общие (Facebook, Twitter и др.) и специализированные (Mendeley, Research Gate и др.), вики-ресурсы и т.п., что позволяет выявить «социальный фактор» исследования, формирующийся в публичных сетевых дискуссиях [15, 21, 25].
Альтметрические показатели дополняют традиционные библиометрические исследования.
Индикаторами исследования выступают показатели «видимости» научного исследования в социальных медиа и заинтересованности в нём как научного сообщества, так и широкой общественности. К ним относятся «лайки», комментарии, перепосты научных статей или постов о результатах научных исследований в социальных медиа, обсуждение их в блогах и на форумах, сообщения пользователей, содержащие URI научных статей, пользовательские тэги и закладки в сетях типа Mendeley, ссылки на работы в вики-ресурсах и т.п. Публиковать результаты исследований в социальных медиа могут как сами исследователи, так и широкий круг лиц, не имеющих прямого отношения к научной деятельности [15].
Комплекс специальных веб-приложений, позволяющих оценивать альтметрические показатели по разным параметрам, представлен на сайте Altmetrics.org [2, 3, 11].
Заключение
Таким образом, несмотря на то, что библиографическая деятельность традиционно связывалась с описанием традиционных публикаций, сетевая информационная среда ставит новые задачи перед библиографией. Это приводит к чрезвычайному усложнению библиографической деятельности. Специалисты-библиографы должны не просто использовать новые информационные технологии, а участвовать в их создании и управлении:
разрабатывать форматы метаданных, информационную сетевую инфраструктуру, вести идентификацию и классификацию сетевых информационных ресурсов;
управлять персональной библиотечно-библиографической деятельностью пользователей при взаимодействии с информацией в среде веб 2.0;
создавать новые формы организации информации на основе облачных технологий;
разрабатывать информационные системы доступа к информации всех типов, осуществляя ценностный отбор и обеспечивая комфортность в работе для пользователя;
внедрять новые формы библиографических исследований в сетевой информационной среде.
| 3 |
20220907.txt |
Cite: Stolyarov Yu. N. Documentosophy as the philosophical conceptualization of document entity / Yu. N. Stolyarov // Scientific and technical libraries. 2022.
No. 9. P. 127–146. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2022-9-127-146
Из всех современных специалистов, изучающих сущность документа, самым основательным является Аркадий Васильевич Соколов. Он обозначил проблему познания документосферы и до сих пор успешно её исследует [1–3]. Документософией учёный предлагает считать область социально-культурного пространства, в которой создаются, передаются, хранятся и используются сообщения смысловой коммуникации, именуемые документами. Примем это определение за исходный пункт дальнейших рассуждений.
Библиосфера как составная часть входит в документосферу [4].
В историографическом обзоре эмпирического этапа осмысления сущности документа [1] А. В. Соколов показал, что в документосферу органично вписываются библиосфера и музейный документ. Привлекателен гуманистический пафос «третьего приближения» к сущности документосферы [3], особенно вывод о том, что произведение полиграфического искусства и веб-сайт – явления одного порядка. Автор принимает мой тезис о том, что «всякий документ в сущности есть семантическая (смысловая) информация, представляющая собой смысл (результат мышления), зафиксированный на материальном носителе в знаковой форме» [3. С. 18, 19].
В методологическом отношении наибольшую ценность представляет «второе приближение к сущности документа», или, в трактовке А. В. Соколова, информационный подход к его осмыслению [2]. В силу повышенной важности этот подход будет подробнее рассмотрен далее.
Солидаризируюсь с А. В. Соколовым в том, что «разграничивать понятия “документ” и “документированная информация” нелепо»
[Там же. С. 12]. Но не потому, что «документ является носителем не всякой информации, а только документированной» [Там же], а потому, что выражение «документированная информация» внутренне тавтологично. Поскольку документ это и есть информация, «документированная информация» – это, с позволения сказать, «информацированная информация», или, говоря проще, «масляное масло».
Постановка мною вопроса о важности философского осмысления сущности документа [5, 6] вызвала со стороны Аркадия Васильевича серьёзную реакцию. Куда более весомую, чем попытка Е. А. Плешкевича дезавуировать саму возможность такого осмысления, – по крайней мере, в моём исполнении [7]. (Мой ответ на эту статью см.: Столяров Ю. Н. Теория ради практики. К дискуссии об исходных основаниях документологии // Научные и технические библиотеки. 2022. № 6. С. 137–151.)
В обстоятельной статье «Документ как предмет научного познания» [8] А. В. Соколов поддерживает основные высказанные мною мысли, добавляя к ним ряд собственных ценных соображений. Учёный констатирует, что на данный момент «известно более дюжины академически признанных наук о документе», и их перечень далёк от завершения. Действительно, согласно первому закону документологии, решительно каждый социально значимый акт нуждается в документарном оформлении и сопровождении, а это означает, что документивной деятельностью пронизана вся социальная сфера. Область социально-культурного производства, в которой создаются, передаются, хранятся и используются сообщения смысловой коммуникации – документы –
в 2016 г. он наименовал документосферой [9] и в последующих трудах активно обосновывал и развивал концепцию этого феномена. Для его обозначения А. В. Соколов использует и понятие «библиосфера», что можно считать правомерным, если, вслед за П. Отле, рассматривать понятия «документ» и «библион» как синонимы. Кроме того, учёного привлекает и понятие «инфосфера» [10].
Исследователь обращает внимание на то, что без философского осмысления документосфера развивается стихийно, хаотично, что, естественно, порождает коллизии. В западном мире, констатирует А. В. Соколов, в минувшем столетии сложились две независимых, конкурирующих тенденции: линия Поля Отле (1868–1944) и линия Маршалла Маклюэна (1911–1980). В нашей стране пионером информатики и документалистики Поль Отле был признан только в 1960-е гг., в процессе построения Государственной системы научно-технической информации. М. Маклюэну славу основоположника медиалогии как научной дисциплины принёс бестселлер «Понимание Медиа: Внешние расширения человека» (1964). В соответствии с концепцией исследователя всякое изобретение человека (следовательно, и документ) правомерно рассматривать как внешнее расширение человека, или медиа. Поэтому, как подсказывает логика, вместо понятия «документ» можно обходиться понятием «медиа» и, соответственно, вместо документологии разрабатывать медиалогию.
Этот взгляд особенно импонирует Д. А. Эльяшевичу, который объявил документологию «методологически беспомощной псевдонаукой... иллюзией, у которой нет будущего» и призвал рассматривать книговедение в русле медиалогии [11], хотя ничего достойного обсуждения не представил. А. В. Соколов довольно спокойно относится к его явно контрпродуктивной методологической позиции, хотя, по его мнению, сегодня преждевременно говорить о формировании библиомедиалогии, обобщающей медиапроцессы в отдельных секторах документосферы, включая библиотечное дело и библиографию. При этом уместно обратить внимание на «медиальный поворот» в отечественной философии. Далее изложены те постулаты медиалогии, которые можно предложить взамен документологических максим.
Такой крен в сторону медиалогии А. В. Соколов допускает в связи с тем, что от документологии его отвращают некоторые утверждения. Что же это за утверждения и насколько медиалогия более прогрессивна по сравнению с документологией?
Прежде всего отметим, что предмет документологии и медиалогии во многом идентичен, им являются «внешние расширения человека». Но, во-первых, в каждой науке он обозначается собственным термином, а во-вторых, различается подход к этому предмету: сущностный в документологии и коммуникативный в медиалогии. Медиалогия старательно, но беспричинно уходит от понятий «документ» и «информация».
Согласно М. Маклюэну, медиумом является всё окружающее, если с его помощью нам хотят что-то сообщить: не только книги и печатная продукция (галактика Гутенберга), но и телефон, кино, радио, телевидение (галактика Маркони), а также речь, числа, деньги, одежда, жилище, дороги, транспорт (от велосипеда до самолёта) и прочие «технические расширения человека».
Информация: иллюзия или реальность?
Медиалогия избегает понятия «информация», и это импонирует А. В. Соколову, полагающему, что оно иллюзорно, как эффект от очков из книги «Волшебник Изумрудного города». «Если очки снимали, Изумрудный город исчезал», – пишет А. В. Соколов [8. С. 5]. Но в сказке город существовал на самом деле, изумрудным он казался лишь сквозь стёкла очков.
– Терпение, друзья мои! Вы скоро узнаете все мои тайны, – сказал Гудвин, улыбаясь. – В моём городе не больше зелёного, чем во всяком другом. Тут всё дело, – он таинственно понизил голос, – всё дело в зелёных очках, которые никогда не снимают мои подданные.
– Как? – вскричала Элли. – Значит, мрамор домов и мостовых…
– Белый, дитя моё!
– А изумруды? – спросил Страшила.
– Простое стекло, но лучшего сорта! – гордо добавил Гудвин. –
Я не жалел расходов [12].
Суждение, построенное на ложном постулате, не может быть истинным. Соответственно, и подход к изучению документа не может быть информационным, поскольку в этом случае мы имеем дело с внутренней тавтологией: документ – это и есть информация. Но вполне допустимо изучать документ как материализованную информацию с позиций онтологического, феноменологического, эмпирического, гуманистического, когнитивного, семиотического, медиалогического и других подходов. Гипотеза, в соответствии с которой «информация является тем инвариантом документа, который выражает его сущность» [8. С. 4], должна перейти в разряд позитивного теоретического утверждения.
Документ – вещь для себя и вещь для нас
Камнем преткновения для многих документологов является тезис об относительности, условности и конвенциональности документа. Они стремятся создать абсолютную дефиницию документа, а эта задача каждый раз оказывается ущербной. Причиной тому – методологическая порочность стремления совместить заложенное в сущности документа объективное и субъективное начала. «Документы, как известно, имеют не естественное, а искусственное проиcхождение, их порождает не природа, а общество», – убеждён А. В. Соколов [2. С. 12]. Столь же уверен В. Т. Клапиюк, утверждающий, что «от документов следует отличать предметы материальной культуры и природной среды», поскольку они всего лишь выполняют функцию документа, но таковыми в сущности не являются [13]. Однако вопрос о сущности и функциях документа сложнее, чем хотелось бы многим, кто вынужден оперировать понятием «документ».
Суть расхождений заключается в том, что одни видят в документе только объективную сторону (располагает ли объект необходимыми и достаточными признаками документа безотносительно к факту пользования им), другие – только субъективную (если объект, располагающий признаками документа, в качестве такового не используется, то документом он не является; но если объект не является документом по факту создания, однако используется для фиксирования и передачи информации, то ведь функции документа он выполняет). Иными словами, возникает вопрос об онтологической и феноменологической сущности документа.
В чистом виде это противоречие неразрешимо. Однако оно снимается при диалектическом подходе. При самом широком понимании документа как любого объекта, способного передать нужную информацию (Документ-I по классификации Г. Н. Швецовой-Водки), становится ясно, что колоссальное количество документов возникает естественным путём. Поэтому А. В. Соколов от «Документа-I» и отмежёвывается, полагая, что генетически он не является документом [2. С. 13]. Это, используя понятийный ряд И. Канта, «документы для себя». С точки зрения медиалогии, «техническими расширениями человека» они не являются. Следовательно, в рассматриваемом аспекте документология подходит к вопросу шире, чем медиалогия.
Чтобы стать «вещью для нас», требуется, чтобы внешние объекты нам – субъектам – в этом качестве понадобились для извлечения из них требуемой информации. Так документ в онтологическом смысле смыкается с документом в феноменологическом смысле (соединение объективного с субъективным). Из этого вытекает свойство относительности документа: для одного субъекта данный объект документом является, для другого субъекта он этой ценности лишён, даже если обладает всеми формальными признаками документа. В международном определении документа [14. Р. 3.1.1.38] учтены оба названных обстоятельства: документом считается любой объект или записанная информация (но она тоже является объектом, так что это уточнение избыточно) при условии (условность понятия «документ»), что он в данном документационном процессе может быть рассмотрен (субъектом) как единое целое.
Выявленная сущностная особенность документа служит методологическим основанием для уточнения специфических ограничений для каждого конкретного документизационного процесса и выстраивания для него собственного, более узкого, то есть объект-субъектного определения документа.
Основная функция некоторых названных М. Маклюэном медиа (например, транспорт, жилища, дороги, одежда, деньги) заключается не в акте коммуникации как таковом. Документология идёт значительно дальше медиалогии: в соответствии с международным определением документа как объекта, который можно рассматривать как единое целое в документизационном процессе, все «технические расширения человека» (и не только они) потенциально представляют собой частный случай документа (в онтологическом смысле).
Более того, к документам могут быть отнесены объекты не только физического, но и ментального мира, так как информация в документе записывается знаками, а знаком могут служить любые идеи, процессы и явления («3.1.1 Знак: материальный предмет (явление, действие, событие), который выступает в процессе коммуникации как представитель другого предмета, свойства или отношения и используется для передачи, переработки и хранения информации» [15]). В роли документа, согласно международному определению, могут выступать не только внешние расширения человека, но и любые объекты материального и духовного мира, а также «внутренние расширения человека» – его ментальный мир, имеющий статус автохомодокумента.
Следовательно, по содержанию Документология богаче Медиалогии. Не добавляя чего-либо существенно значимого к трактовке документа документологами, медиалогия, возникшая значительно позже, только формулирует исходные понятия дисциплины и ищет своё место в системе научных дисциплин. Её возможности воздействовать на книговедение, библиотековедение, библиографоведение пока слишком скромны, чтобы делать на неё стратегическую ставку и добровольно, без нужды отказываться от возможностей, постепенно вырабатываемых документологией.
Видимо, медиалогия привлекательна для А. В. Соколова тем, что, абстрагируясь от проблемы сущности информации, она снимает важный для него дискуссионный вопрос об амбивалентности как информации, так и документа. А. В. Соколов воспринимает информацию как «амбивалентный (идеально-материальный) феномен, выражающий смыслы в коммуникабельной знаковой форме» [3. C. 24]. Определение документа как идеально-материального феномена весьма точно описывает его сущность. Это определение можно было бы принять, если бы автор согласился отказаться от слова «амбивалентный». Понятие амбивалентности, или двойственности, применимо к одному и тому же объекту в одном и том же отношении. Герой песни В. Высоцкого утверждает: «Во мне два я, два полюса планеты, два разных человека, два врага: когда один стремится на балеты, другой стремится прямо на бега». Перед нами классический пример раздвоения личности, то есть амбивалентности, или шизофрении. В нашем случае амбивалентность следовало бы искать либо только в пределах содержания, либо только формы документа. Например, если бы утверждалось, что «всякий документ наполнен содержанием, но вместе с тем он всегда и непременно бессодержателен; всякий документ имеет форму, но вместе с тем он обязательно бесформенный. А если дело обстоит иначе, то рассматриваемый феномен относить к документу нельзя». Поскольку рассуждения А. В. Соколова от таких явно алогичных утверждений свободны, то и понятие амбивалентности в них предстаёт излишним, введённым искусственно, на дальнейший ход мысли автора никак не влияющим.
В рассматриваемом аспекте информация – объект идеальный, абстрактный, имеющий отношение только к смыслам. Если ставить её предметом изучения исключительно в смысловом аспекте, получаем информатику как науку только об информации [16]. Если же явление рассматривается одновременно с точки зрения и содержания, и формы, то речь идёт о двуедином – содержательном и оформленном – предмете (в нашем случае – о документе) в целом. Эту же мысль можно выразить иначе: в сочетании с материальной формой выражения смысла информация превращается в документ. Следовательно, в этом случае мы имеем дело с диалектическим единством (содержание оформлено, форма наполнена содержанием), а вовсе не с амбивалентностью. Поэтому А. В. Соколов напрасно усматривает амбивалентность и в случае информации, и в случае документа, хотя сам солидаризируется с Г. Г. Воробьёвым, определяющим документ именно как информацию, выраженную «на любом языке и зафиксированную любым способом на любом носителе» [3. С. 25]. Интересующимся исключительно информационной составляющей объекта следует обращаться к информатике; тому, для кого важны и её конкретные воплощения – материальные, знаковые, языковые и прочие, – милости просим в документологию.
Попытки оставить за документом только формальные признаки, изъяв информационную составляющую, методологически беспочвенны: документ – это оформленная информация, то есть информация в совокупности с оформлением. Поэтому утверждение о том, что «информация первична, а документ вторичен» [8. C. 24], порочно. Если информации присущи знаковая форма и материальное воплощение, то она представляет собой документ. Информацию действительно можно изучать, абстрагируясь от языка, способов фиксирования, материала носителя и т. д. Именно этим занимается информатика. Но языки, способы записи, материальные носители точно так же можно изучать безотносительно к предназначенной для фиксации на них информации. Такое изучение ещё не является документологией: изучением только языков занимается лингвистика, только знаковых систем – семиотика и т. д. Документологию все эти составляющие интересуют в совокупности, если в какой-нибудь статье рассматривается, предположим, только одна из них, остальные имеются в виду по умолчанию. Целостное описание документа предполагает освещение всех его составляющих, известных на данный момент. В том числе информационной.
А. В. Соколов подчёркивает: «Толковые словари почти единогласно утверждают, что информация – это сведения (знания, сообщения), передаваемые в процессе коммуникации» [8]. Обратим особое внимание: информация – только сведения и ничего больше. Сведения плюс знаки, способ передачи и прочее, по определению, уже не информация. А что? Документ!
Библиографоведение правомерно разводит понятия содержания и формы документа. Если под содержанием понимается информация, закреплённая на материальном носителе, то под формой – материальный носитель с зафиксированной на нём информацией [17. С. 19]. Здесь прослеживается диалектическое единство содержания и формы, но никак не амбивалентность.
Далее. Если сведения передаются, например, техническими средствами, то от этого существо сведений остаётся прежним. Вопрос о средствах становится второстепенным, то есть несущественным, и машинные средства передачи информации всего лишь превращают хомодокумент в технодокумент, требующий для себя новых технологий. Эти технологии корректно именовать документскими, а отнюдь не информационными, поскольку передаётся не информация в чистом виде, а информация, выраженная на том или ином языке, превращённая в машиновоспринимаемый вид и т. д. То есть передаётся не только информация, но и документ (технотронный). Соответственно, библиотекарь/библиограф имеет дело с обработкой не информации, а всегда и только с обработкой, поиском, передачей, хранением, распространением и т. д. документа! Следовательно, и соответствующие системы должны называться не информационными, а документскими. Сказанное равно относится к поиску, обработке документов, их массивам, потокам, ресурсам, – а значит, в своей подавляющей части профессиональная информатическая терминология некорректна, она должна быть развёрнута в сторону документа.
Представляю, какое бурное возмущение может вызвать это утверждение, особенно среди информатиков, изначально бывших документалистами. Но наука, как известно, свободна от эмоций и предвзятых утверждений. Покажите, в чём нелогичность высказанных постулатов, и без всякого сожаления я в ту же минуту от них откажусь.
Разделение А. В. Соколовым документов (информация – всего лишь одна их составляющая, хотя и главная) на семантические (знаковые, или семиотические) и машинные некорректно, поскольку машина передаёт ту же самую распознаваемую человеком семантическую информацию, только в перекодированном виде. На выходе (на экране) она раскодируется и вновь предстаёт в привычном буквенно-цифровом, или иконическом, или звуковом виде. Только и всего. Собственно машинной является только внутрикомпьютерная информация, необходимая для автоматического преобразования знаков в сигналы, понятные машине. Для конечного потребителя, за исключением программистов, она неважна и при выяснении свойств и признаков документа может не учитываться.
Машинная информация именуется А. В. Соколовым также сигнальной, или кодированной, цифровой, дискретной, континуальной. Здесь снова налицо смешение оснований деления. Машинной информации противостоит не сигнальная (знаковая), поскольку она тоже знаковая, но знаки имеют другую природу, а биологическая, в частности, антропологическая. Так называемой математической информацией, измеряемой в битах, байтах и т. п., тоже передаётся смысл (семантика). Привычная всем дискретная (лат. discretus – разделённый, прерывистый), то есть имеющая начало и конец, информация образует дихотомическую пару с информацией континуальной (лат. Continuitas – непрерывность). Дискретность или континуальность информации в равной степени свойственна как хомо-, так и технодокументу. Она описывает его темпоральную (лат. tempus – время) составляющую, характеризующую время создания и распространения документа, продолжительность его существования, начало и конец его восприятия и многие иные состояния, достойные исследования.
Из сказанного следует, что противопоставление галактики Гутенберга галактике Маклюена в значительной степени надуманно. Линия противопоставления пролегает по средствам (медиа), то есть по форме, а не по существу передаваемых сообщений.
Относительность, условность
и конвенциональность документа
Смущают А. В. Соколова и такие существенные особенности документа, как относительность, условность и конвенциональность. Ему, да и всем, кто работает над определением документа, очень хочется создать абсолютную, однозначную, применимую для всех случаев дефиницию документа. Однако при ближайшем рассмотрении каждая из таких дефиниций оказывается ущербной, и поиск идеального определения безостановочно продолжается на протяжении многих десятилетий. Но если принять предельно широкое международное определение, снимающее любые ограничения, кроме единственного, объект может быть единицей данного документского процесса, то всё легко встаёт на свои места. Тогда один и тот же объект по отношению (вот где реализация свойства относительности документа) к одному документскому процессу документом является, а по отношению к другому такого статуса лишается. И это естественно, закономерно и единственно возможно.
А. В. Соколов утверждает, будто «логика не знает условных понятий». Однако в логике есть условные силлогизмы – откройте любой учебник, любой словарь или справочник по логике! Соколовское выражение «условный документ» – натяжка, его использует только мой оппонент. Его тезис о том, что «правдивое сообщение – всегда ”безусловный документ”», весьма спорно. Во-первых, точнее будет выразиться, что «правдивое сообщение безусловно правдиво», да и то при условии, что существует договорённость (предварительная обусловленность) о том, что считается правдой в данном случае. Во-вторых, документом правдивое сообщение считается только в границах соответствующей документской системы, за её пределами оно в качестве документа попросту не рассматривается. В лучшем случае ему придаётся статус ложного документа со всеми вытекающими отсюда последствиями. Как видим, и с условностью документа не всё так просто, как хотелось бы.
А. В. Соколов утверждает, что считать сущность документа условной некорректно [8. С. 27]. По отношению к понятию сущности он прав. Но условной является не сущность документа, а отношение к ней! И дело не в том, что определения документологов представляют собой относительную истину; относительным является статус документа применительно к конкретной документской системе.
Остаётся рассмотреть возражение против конвенциональной сущности понятия «документ». К счастью, Аркадий Васильевич согласен, что «нельзя вообще отказаться от конвенций в документологии». Но нужно иметь в виду, что когда речь идёт о дефиниции документа, то и понятие конвенционализма относится к документу, а не к документологии. Категория веры привнесена сюда А. В. Соколовым искусственно. Он полагает, будто некие заключения с точки зрения конвенционального подхода приемлемы, а с точки зрения формальной логики – нет. Отвергаю такой вывод. К приводимому им примеру (книга «Приключения Буратино» для детской библиотеки – документ, а для научно-технической – недокумент) применять закон исключённого третьего неуместно: он распространяется на случаи, когда противоречивые суждения относятся к одному и тому же объекту и в одном и том же отношении. В данном случае мы имеем дело с двумя разными отношениями. По отношению к одному из объектов – детской библиотеке – «Приключения Буратино» представляют собой документ, по отношению к другому – библиотеке технической – эта книга статус документа утрачивает. С точки зрения логики можно построить несколько силлогизмов, и все они сведутся к общему, единственно верному выводу:
Детская библиотека приобретает только документы, предназначенные для детей. По определению детской библиотеки «Приключения Буратино» – документ, предназначенный для детей.
Вывод: детская библиотека вправе иметь книгу «Приключения Буратино» в своём фонде.
Научно-техническая библиотека приобретает только документы научно-технического профиля. Книга «Приключения Буратино» не является документом научно-технического профиля.
Вывод: научно-техническая библиотека не имеет права содержать «Приключения Буратино» в своём фонде, поскольку эта книга не соответствует понятию «документ фонда (данной) научно-технической библиотеки».
Библиотеки считают документом только такую записанную информацию, которая соответствует профилю их фонда.
Книга «Приключения Буратино» соответствует профилю фонда только детской библиотеки.
Вывод: детская библиотека имеет право содержать в своём фонде «Приключения Буратино», а научно-техническая библиотека такого права лишена.
Так где же здесь: а) действие логического закона исключённого третьего? б) нарушение этого или любого иного закона логики? Относительность, условность и конвенциональность документа и в этом примере полностью согласовываются с требованиями традиционной логики.
Любопытно узнать, какой теоретический выход из приведённой коллизии делает сам А. В. Соколов, предложивший этот наглядный пример. Правомочна ли с его «строго документологической» точки зрения научно-техническая библиотека приобретать явно непрофильные документы?
Чем медиалогия обогащает теорию документа?
Удручённый мнимыми недостатками исходных положений документологии, А. В. Соколов обращает полный надежды взор на нарождающуюся наших глазах медиалогию. Он отмечает, что в современном книговедении признаются максимы: «всякая книга есть медиа»; «электронная книга – медиа цифровой культуры»; «библиографический документ – медиа»; «любая библиотека – это медиа».
Хотелось бы знать: чем реально, в отличие от документологии, эти постулаты обогащают книговедение, библиотековедение, библиографию? Истина, как известно, конкретна. Хорошо, назовём книгу «Приключения Буратино» не документом, а медиа. Что это изменит в содержании и технологии библиотечного дела? Как это поможет разрешить «сложнейший» вопрос о приобретении этого медиа в научно-техническую библиотеку? И книга – медиа, и библиотека – медиа: как же отличить одну (одно, одни) медиа от другой (другого, других)?
Вместо ответов на эти и подобные вопросы А. В. Соколов восторгается успехами радикальной медиалогии, сетуя, правда, что пока «преждевременно говорить о формировании библиомедиалогии, обобщающей медиапроцессы в отдельных секторах документосферы, включая библиотечное дело и библиографию… В этом перечне отсутствуют медиаподходы документологии, что является досадным пробелом» [8. С. 29, 30]. Ему хотелось бы примирить документологию и медиалогию, издав дополненную и исправленную редакцию учебника по документологии и одновременно подготовив учебник по библиомедиалогии (книжной медиалогии) на базе нового книговедения. Ещё важнее разработать философию документа – документософию. На сегодняшний день познание феномена документа, документных потоков, документных фондов и документосферы в целом освещается односторонне рационалистично, всего лишь в духе классического позитивизма Огюста Конта (1798–1857). Такова позиция Аркадия Васильевича Соколова.
Моя оценка изложенной ситуации несколько иная. Прошло время, когда любую теорию непременно следовало подвёрстывать под учение Маркса – Энгельса – Ленина – Сталина. В случаях, когда это необходимо, так надо действовать и сейчас. Например, методологию системного подхода лично я освоил на основе «Капитала» К. Маркса и продолжаю базироваться именно на ней в развитии системного подхода применительно к библиотечным реалиям. Что касается Документологии, то в ней оправдывает себя контовский позитивизм. Указание на это воспринимаю как научный комплимент. Н. А. Рубакин тоже строил классификацию наук применительно к структуре библиотечного фонда и к построению классического указателя «Среди книг», опираясь на философские взгляды Огюста Конта. Оказаться в таком сообществе лестно.
На данный момент позитивное значение медиалогии для разработки всеобщей теории документа заключается лишь в заявке на вовлечение феномена «документ» в поле своего зрения. Медиалогия удостоится от документологов большой похвалы и искренней благодарности, когда рассмотрение документа в медиалогическом ракурсе принесёт практическую пользу.
Выводы
Требуется ли восхождение от эмпирической Документологии к абстрактной Документософии? Вне всякого сомнения, оно необходимо и при правильном осмыслении проблемы окажется чрезвычайно продуктивным. Документология при этом сохранит, а возможно, и повысит свою значимость, она станет прикладным, эмпирическим базисом Документософии. То, чем займётся Документософия, может совершить форменный прорыв в общем философском мировоззрении – ни много ни мало!
Первые фундаментальные положения Документософии уже сделаны. Имеется в виду осмысление феномена документа в разрезе философского учения сэра К. Поппера о трёх мирах, один из которых – «мир логического содержания книг, библиотек, компьютерной памяти и тому подобного» [18. С. 78], или мир овеществлённой информации, то есть мир документа. Его взгляды уже проникли в сферу документологии [5. С. 19], но осмыслить и прочувствовать их в полной мере ещё предстоит и философам, и документологам.
Таким образом, документософия изучает понятие «документ» диалектически, исходя из того, что в роли документа принципиально способен выступить любой объект природы. Но статус документа придаётся этому объекту субъектом, то есть документистом. Поэтому документ представляет собой объект-субъектное единство. Такая диалектическая особенность порождает относительность, условность и конвенциональность как характерную качественную специфику документа. В случаях, когда понятие «документ» используется в интересах системы социальных коммуникаций, его правомерно рассматривать как медиапродукт и исследовать в русле медиалогических понятий и норм.
Диалектичность документологии проявляется также при рассмотрении документа в единстве его содержания и формы. Противопоставление информационной составляющей или даже её отрыв от всех остальных составляющих документа выхолащивает его сущность.
Начало документософии уже положено. По мере сил и возможностей предстоит её развивать.
Cписок источников
1. Соколов А. В. На путях познания документосферы. Часть 1. Первое приближение к сущности документа: эмпирический подход // Научные и технические библиотеки. 2016. № 5. С. 7–28.
2. Соколов А. В. На путях познания документосферы. Часть 2. Второе приближение к сущности документа: информационный подход // Научные и технические библиотеки. 2016. № 6. С. 3–22.
3. Соколов А. В. На путях познания документосферы. Часть 3. Третье приближение к сущности документа: гуманистический подход // Научные и технические библиотеки. 2016. № 7. С. 3–24.
4. Соколов А. В. Библиосфера и инфосфера в культурном пространстве России : профессионально-мировоззренческое пособие / Русская школьная библиотечная ассоциация. Москва : РШБА, 2016. 384 с.
5. Столяров Ю. Н. Документология: причины появления, этапы развития // Научные и технические библиотеки. 2021. № 1. С. 15–26.
6. Столяров Ю. Н. Исходные постулаты документологии – всеобщей теории документа // Научные и технические библиотеки. 2021. № 2. С. 15–40.
7. Плешкевич Е. А. К вопросу о документологии и её методологии // Научные и технические библиотеки. 2022. № 6. С. 152–169.
8. Соколов А. В. Документ как предмет научного познания // Научные и технические библиотеки. 2021. № 8. С. 13–38.
9. Соколов А. В. Документосфера как предмет преподавания в библиотечно-информационной школе // Вестник СПбГУКИ. 2016. № 2. С. 182–187.
10. Соколов А. В. Библиосфера и инфосфера в культурном пространстве России : профессионально-мировоззренческое пособие / Русская школьная библиотечная ассоциация. Москва : РШБА, 2016. 384 с.
11. Эльяшевич Д. А. Книговедение: жизнь после смерти // Книга и книжное дело в XIX–XXI веке. Тр. СПбГИК. 2018. Т. 217. С. 55–82.
12. Волков А. М. Волшебник Изумрудного города. Часть вторая. Изумрудный город.
URL: https://shkolnaiapora.ru/literaturnoe-chtenie/volkov-aleksandr-melentevich/volshebnik-izumrudnogo-goroda.html#vozvrashchenie-v-izumrudnyy-gorod (дата обращения: 23.08.2022).
13. Клапиюк В. Т. Документ как научное понятие и «исходная клеточка» теории библиографии // Информационная культура личности: прошлое, настоящее, будущее : тезисы докладов Международной научной конференции Краснодар – Новороссийск
11–14 сентября 1999 г. Краснодар, 1999. С. 278.
14. ISO 5127 Information and documentation – Foundation and vocabulary. Second edition 2017-05. Schwitzeriand, 2017. 364 p.
15. ГОСТ 7.0-99. Информационно-библиотечная деятельность, библиография. Термины и определения. URL: https://docs.cntd.ru/document/1200004287 (дата обращения: 23.08.2022).
16. Информатика как наука об информации: информационный, документальный, технологический, экономический, социальный и организационный аспекты / под ред. Р. С. Гиляревского. Москва : ФАИР-ПРЕСС, 2006. 592 с.
17. Коршунов О. П., Леликова Н. К., Лиховид Т. Ф. Библиографоведение : учебник / под общ. ред. О. П. Коршунова. Санкт-Петербург : Профессия, 2014. 287 с.
18. Поппер К. Р. Объективное знание. Эволюционный подход / пер. с англ. Д. Г. Лахути ; отв. ред. В. Н. Садовский. Москва : Эдиториал, УРСС, 2002. 381 с.
References
1. Sokolov A. V. Na putiakh poznaniia dokumentosfery`. Chast` 1. Pervoe priblizhenie k sushchnosti dokumenta: e`mpiricheskii` podhod // Nauchny`e i tekhnicheskie biblioteki. 2016. № 5. S. 7–28.
2. Sokolov A. V. Na putiakh poznaniia dokumentosfery`. Chast` 2. Vtoroe priblizhenie k sushchnosti dokumenta: informatcionny`i` podhod // Nauchny`e i tekhnicheskie biblioteki. 2016. № 6. S. 3–22.
3. Sokolov A. V. Na putiakh poznaniia dokumentosfery`. Chast` 3. Tret`e priblizhenie k sushchnosti dokumenta: gumanisticheskii` podhod // Nauchny`e i tekhnicheskie biblioteki. 2016. № 7. S. 3–24.
4. Sokolov A. V. Bibliosfera i infosfera v kul`turnom prostranstve Rossii : professional`no-mirovozzrencheskoe posobie / Russkaia shkol`naia bibliotechnaia assotciatciia. Moskva : RShBA, 2016. 384 s.
5. Stoliarov Iu. N. Dokumentologiia: prichiny` poiavleniia, e`tapy` razvitiia // Nauchny`e i tekhnicheskie biblioteki. 2021. № 1. S. 15–26.
6. Stoliarov Iu. N. Ishodny`e postulaty` dokumentologii – vseobshchei` teorii dokumenta // Nauchny`e i tekhnicheskie biblioteki. 2021. № 2. S. 15–40.
7. Pleshkevich E. A. K voprosu o dokumentologii i eyo metodologii // Nauchny`e i tekhnicheskie biblioteki. 2022. № 6. S. 152–169.
8. Sokolov A. V. Dokument kak predmet nauchnogo poznaniia // Nauchny`e i tekhnicheskie biblioteki. 2021. № 8. S. 13–38.
9. Sokolov A. V. Dokumentosfera kak predmet prepodavaniia v bibliotechno-informatcionnoi` shkole // Vestneyk SPbGUKI. 2016. № 2. S. 182–187.
10. Sokolov A. V. Bibliosfera i infosfera v kul`turnom prostranstve Rossii : professional`no-mirovozzrencheskoe posobie / Russkaia shkol`naia bibliotechnaia assotciatciia. Moskva : RShBA, 2016. 384 s.
11. E`l`iashevich D. A. Knigovedenie: zhizn` posle smerti // Kniga i knizhnoe delo v XIX–XXI veke. Tr. SPbGIK. 2018. T. 217. S. 55–82.
12. Volkov A. M. Volshebnik Izumrudnogo goroda. Chast` vtoraia. Izumrudny`i` gorod.
URL: https://shkolnaiapora.ru/literaturnoe-chtenie/volkov-aleksandr-melentevich/volshebnik-izumrudnogo-goroda.html#vozvrashchenie-v-izumrudnyy-gorod (data obrashcheniia: 23.08.2022).
13. Clapiiuk V. T. Dokument kak nauchnoe poniatie i «ishodnaia cletochka» teorii bibliografii // Informatcionnaia kul`tura lichnosti: proshloe, nastoiashchee, budushchee : tezisy` docladov Mezhdunarodnoi` nauchnoi` konferentcii Krasnodar – Novorossii`sk 11–14 sentiabria 1999 g. Krasnodar, 1999. S. 278.
14. ISO 5127 Information and documentation – Foundation and vocabulary. Second edition 2017-05. Schwitzeriand, 2017. 364 p.
15. GOST 7.0-99. Informatcionno-bibliotechnaia deiatel`nost`, bibliografiia. Terminy` i opredeleniia. URL: https://docs.cntd.ru/document/1200004287 (data obrashcheniia: 23.08.2022).
16. Informatika kak nauka ob informatcii: informatcionny`i`, dokumental`ny`i`, tekhnologicheskii`, e`konomicheskii`, sotcial`ny`i` i organizatcionny`i` aspekty` / pod red.
R. S. Giliarevskogo. Moskva : FAIR-PRESS, 2006. 592 s.
17. Korshunov O. P., Lelikova N. K., Leehovid T. F. Bibliografovedenie : uchebnik / pod obshch. red. O. P. Korshunova. Sankt-Peterburg : Professiia, 2014. 287 s.
18. Popper K. R. Ob``ektivnoe znanie. E`voliutcionny`i` podhod / per. s angl. D. G. Lahuti ; otv. red. V. N. Sadovskii`. Moskva : Edithorial, URSS, 2002. 381 s.
| 322 |
20231005.txt |
Cite: Bychkova E. F., Kolosov K. A. Analyzing the prospects for computerized article abstracting as a case study of RNPLS&T’s database “Ecology: Science and technology” // Scientific and technical libraries. 2023. No. 10. P. 99–120. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2023-10-99-120
Введение
Библиографическая деятельность библиотеки направлена на раскрытие информационных ресурсов для полноценного удовлетворения информационных потребностей пользователей [1]. Особое значение
в системе сведений о текстовом документе имеют аннотация и реферат. Различие между этими жанрами состоит в том, что «реферат включает краткое, максимально свёрнутое изложение содержания публикации, а аннотация – краткую её характеристику» [2]. В требованиях
к публикациям в современных научных журналах, сборникам научных статей и материалам конференций оговаривается, что авторы должны сами составлять аннотации к публикуемым материалам. Реферат призван в лаконичной форме ответить на вопрос «Что именно сообщается в первичном документе?», в отличие от аннотации, отвечающей, как правило, на вопрос «О чём сообщается в первичном документе?».
Соответственно, ведущим свойством реферата является информативность – способность кратко передать смысл первичного документа в отличие от свойства индикативности (указательности), которым в большей мере обладают аннотации [3]. Написание реферата – сложный диалектико-логический процесс, составляющими которого являются отбор и описание, оценка, систематизация и обобщение фактографической информации. По некоторым оценкам, если просмотр ограничен только библиографическими описаниями, то он в 30–50% случаев приводит к ошибочному решению: читатель либо не находит нужный ему документ, либо тратит время на просмотр ненужной информации. Наличие реферата снижает долю ошибочных решений до 8–12%
[Там же].
В настоящее время в библиотеках намечаются перспективные тренды, влияние которых будет только нарастать. В пленарном докладе на конференции «LIBCOM–2022» научный руководитель ГПНТБ России, профессор Я. Л. Шрайберг отметил, что главным проявлением цифровой трансформации, помимо массовой генерации и использования оцифрованных продуктов, является четвёртая промышленная революция и активно развивающаяся система искусственного интеллекта (ИИ), включая нейронные сети [4]. Одно из важных направлений использования технологий ИИ в библиотеках – автоматическое реферирование, прежде всего текстов научных публикаций.
База данных «Экология: наука и технологии»
в ГПНТБ России
База данных (БД) ведётся в ГПНТБ России с 1998 г., с мая 2003 г. БД носит название: «Экология: наука и технологии» и зарегистрирована в ФГБУ НТЦ «Информрегистр», в 2020 г. получено свидетельство о государственной регистрации БД в федеральной службе интеллектуальной собственности.
БД обеспечивает доступность информации по экологической
тематике для читателей научно-технической библиотеки. Профиль
библиотеки определяет содержание БД. Порядок формирования и особенности БД неоднократно анализировались и рассматривались
в публикациях сотрудников ГПНТБ России, были представлены на конференциях и в публикациях в профессиональной прессе [5–8].
Источниками формирования БД «Экология: наука и технологии» являются книги и статьи из всех периодических и продолжающихся изданий, которыми комплектуется фонд ГПНТБ России. В соответствии с отчётом ГПНТБ России за 2022 г. [9] всего в библиотеку поступило (включая дары) и, соответственно, было просмотрено для БД 2 118 названий отечественных журналов (1 924 в 2021 г.). Всего же с 2002 г. по март 2023 г. включительно для БД были отобраны статьи из 1 279 журналов.
В табл. 1 приведён список журналов, публикации из которых наиболее значимы для наполнения БД.
Таблица 1
Источники формирования БД
Периодическое издание
Количество
статей,
отражённых в БД
Процент от общего числа библиографических
записей в БД
«Экология и промышленность
России. ЭКиП»
2 024
5.0
«Экология производства»
1 471
4.0
«Экологические системы и приборы»
791
2.0
«Твёрдые бытовые отходы»
789
2.0
«Защита окружающей среды
в нефтегазовом комплексе»
765
2.0
«Безопасность жизнедеятельности»
752
2.0
«Горный информационно-аналитический бюллетень»
646
1.0
«Проблемы региональной экологии»
518
1.0
«Успехи современного
естествознания»
499
1.0
«Экология промышленного
производства»
460
1.0
«Вода: химия и экология»
458
1.0
«Водные ресурсы»
457
1.0
Окончание таблицы 1
Периодическое издание
Количество
статей,
отражённых в БД
Процент от общего числа библиографических
записей в БД
«Водоснабжение и санитарная
техника: ВСТ»
435
1.0
«Экология урбанизированных
территорий»
420
1.0
«Теоретическая и прикладная
экология»
420
1.0
«География и природные ресурсы»
378
1.0
«Проблемы региональной
экологии»
373
1.0
«Использование и охрана
природных ресурсов в России»
366
1.0
БД привлекает внимание читателей библиотеки к новым инновационным технологиям, позволяющим оптимизировать процесс производства и снизить ущерб для окружающей среды.
Задачи и цели исследования
Задачи данного исследования авторы видят в следующем:
оценить наполнение БД за условный период с точки зрения соответствия публикаций её тематике;
определить примерное количество статей, в которых рассматриваются новые технологии и возможности их внедрения в производственных условиях;
оценить возможность доступа к полным текстам отобранных публикаций из сети интернет и, как следствие, обосновать целесообразность их реферирования в случае ограниченного доступа;
рассмотреть возможности библиотеки по реферированию статей с использованием технологии автоматического реферирования.
Цель данного исследования – обоснование применения технологии автореферирования актуальных тематических статей в работе библиотеки на примере публикаций в БД «Экология: наука и технологии».
В качестве объекта исследования рассматривается часть БД: 1 000 библиографических записей, последовательно введённых за период с октября 2022 г. по январь 2023 г.
Результаты анализа БД
Результат анализа показал, что публикации, отражающие общие вопросы экологии, как-то: теоретические вопросы, описания экологических проблем или явлений и т. п., составляют 33,3% от общего числа библиографических записей. К публикациям, отражающим фактические данные: методики диагностики, узкие исследования отдельных явлений или проблем, мониторинг или описание состояния объекта, а также оценку состояния объекта, можно отнести 36,3% библиографических записей. Вопросы государственной политики, права и организации эффективной системы природопользования освещаются примерно в 13,6% изданий, включённых в БД. И, наконец, описания новых природосберегающих технологий, уже внедрённых в производство или только разработанных и находящихся на стадии внедрения (в том числе включающих оценку их эффективности), составляют соответственно 8,9% и 8%.
Графически эти данные представлены на рисунке.
Тематика публикаций в БД за анализируемый период
Если теоретические вопросы и описания экологических проблем важны при изучении экологии как науки, для экологического просвещения и образования, а проблемы мониторинга и диагностики состояния объектов и систем – для безопасности жизни, то внедрение и использование природо-, энерго-, ресурсосберегающих и др. инновационных технологий необходимы для развития так называемой «зелёной экономики». Именно эти технологии нуждаются в активной популяризации, и описания их должны быть доступными широкому кругу
читателей.
В фокусе внимания данного исследования находятся прежде всего статьи, в которых рассмотрены инновационные технологические процессы. Из 1 000 рассмотренных записей была выделена 81 такая публикация. Выборка делалась на основе анализа заглавий, ключевых слов и аннотаций.
Дальнейший анализ полных текстов отобранных публикаций показал очевидное: выборка, сделанная из достаточно подробных библиографических записей, включающих аннотации, не всегда корректна. Часть статей не содержала описания инновационных технологий и способов их внедрения, в иных случаях описание новых технологий не было отражено в библиографической записи.
На следующем этапе исследования было выявлено, что значительная часть отобранных статей (53 из 81, то есть около 65%) представлены в открытом доступе. Для достижения поставленной цели – продвижения тематических публикаций – важно дополнить библиографические записи в БД «Экология: наука и технологии» ссылками на полные тексты в интернете.
Относительно публикаций, полные тексты которых недоступны, сделан вывод о необходимости создания реферата статьи, подробно раскрывающего содержание и значение внедрения описываемой технологии.
Написание реферата – трудоёмкая задача, требующая понимания тематики статьи. По сути это научное изучение содержания первоисточника информации, представляющее собой довольно сложный творческий процесс. Задача получения реферата, семантически адекватного первоисточнику, реализуется при условии научно-информационного анализа первоисточника, то есть путём научного отбора и характеристики только новой (ценной и полезной) информации [3].
Можно ли оптимизировать этот труд, сократить количество возможных ошибок, связанных с субъективным или непрофессиональным подходом к содержанию статьи? Перспективным вариантом для решения этой проблемы может стать обращение к программам автореферирования статей. Эта категория программ на основе технологий ИИ быстро развивается.
Автоматическое реферирование информации
Системы автоматического реферирования информации позволяют уменьшить время на изучение первоисточника при составлении аннотаций и рефератов. В настоящее время востребованность таких систем возрастает, особенно в связи с широким распространением новых решений, использующих нейронные сети.
Пока не существует общепринятого эффективного способа автоматической оценки систем автореферирования, поэтому результаты ручного и автоматического составления рефератов сопоставляются на основании экспертных оценок [10].
По способу построения текста методы автоматического реферирования делятся на две группы: извлекающие (квазиреферирование, Sentence extraction) и генерирующие (генерация реферата с порождением нового текста, Abstraction). Извлекающие методы выделяют фрагменты из текста в том порядке и виде, в которых они приведены
в исходном документе. Генерирующие методы предполагают наличие лингвистической БД, с использованием которой генерируется новый текст, не представленный явно в исходном документе. Извлекающие методы в литературе также называют поверхностными, а генерирующие – глубинными. Как отмечается в [11], некоторые авторы выделяют пять различных подходов к автореферированию: статистический, когерентный, алгебраический, графовый, а также подход, основанный
на машинном обучении.
Генерирующие модели реферирования
с использованием нейронных сетей
Генерирующие модели реферирования, в отличие от извлекающих, позволяют создавать новые тексты, используя редактирование предложений, синонимы, обобщения, что делает результаты их работы более интересными с практической точки зрения. Эти методы широко используют технологию нейросетевого машинного перевода [12].
Наиболее широко упоминаемыми моделями такого типа является семейство моделей GPT (Generative pre-trained transformer) (GPT, GPT-2, GPT-3) [13]. У широкой публики аббревиатура GPT ассоциируется с чат-ботом ChatGPT [14], который позиционируется в качестве одной из первых моделей ИИ. В основе работы моделей GPT лежит предварительное обучение трансформера-декодировщика языковому моделированию. Задача заключается в предсказании текста слева направо, используется предварительное обучение на огромном обработанном текстовом массиве информации.
Для обучения модели GPT-3 использовался набор данных из более 570 Гб текстов, включающий данные проекта Common Crawl, английскую Википедию, два датасета (набора данных) с книгами и датасет WebText2 с текстами веб-страниц. Лишь 0,11% документов, входящих в набор данных для обучения, были на русском языке. Обучение модели происходило на суперкомпьютере Microsoft Azure AI, специально построенном для компании OpenAI. На обучение, по некоторым оценкам, могло уйти 4,6 млн долларов США [15].
Для русского языка существует адаптация GPT-3 от «Сбера».
За последние несколько лет был обучен и выложен в открытый доступ ряд русскоязычных и мультиязычных генеративных моделей.
Это ruGPT-3, ruT5, mGPT, FRED-T5 и др. Как отмечено в [16], общий размер датасета около 300 Гб – это Википедия, книги, новости на русском и английском языках, разговорная речь, научные статьи и т. д. Обучение модели заняло около полутора месяцев.
Ещё одной моделью, используемой для генерирующего реферирования, является BART [17]. Данная модель предобучается реконструкции испорченного зашумлённого текста, причём сразу на генерации текста, и поэтому лучше подходит для автоматического реферирования. Кроме английской версии BART, была обучена ещё и многоязычная версия этой модели, mBART. Она обучалась на подмножестве Common Crawl из 25 языков, в котором русский язык является вторым по степени представленности после английского [12].
Выбор технологии и программной среды
для проведения исследования
Google Colab (https://colab.research.google.com) – это инструмент, позволяющий писать, запускать и публиковать код Python просто в браузере. Google Colab также имеет множество функций, которые делают его популярным инструментом для анализа данных, машинного обучения и ИИ. Многие учебники по машинному обучению, которые можно найти в интернете, написаны в Google Colab. Программным кодом, созданным в Google Colab, можно поделиться, используя гиперссылки. Любой пользователь может запустить этот код в своём собственном браузере без какой-либо настройки.
В Google Colab есть возможность использования трёх типов сред выполнения, к которым можно подключиться [18]. Первая, используемая по умолчанию, – это среда выполнения «Центральный процессор» (ЦП). Это лучший вариант для работы с Python или с небольшой моделью машинного обучения.
Второй тип среды выполнения использует графические процессоры. Хотя они изначально были разработаны для повышения производительности видеоигр, впоследствии стали стандартным способом запуска кода машинного обучения благодаря своей эффективности и результативности.
Третий тип – это Tensor Processing Unit (TPU), использующий микросхемы обработки данных разработки Google с целью значительного ускорения кода машинного обучения.
Анализ отдельных моделей
генерирующего реферирования
Выбор модели генерирующего реферирования осуществлялся из моделей, представленных в свободном доступе, описание которых приведено в статье [12]:
mBARTru,
T5-baseru,
GPT3-medium,
mT5-base.
В качестве тестового текста научной публикации использовался следующий фрагмент:
«На основании результатов исследований выявлено увеличение производительности разделения модельной эмульсии АЦ мембранами, обработанными при напряжении коронного разряда = 5 и 25 кВ, по сравнению с исходными фильтр-элементами. Пиковая производительность разделения эмульсии у модифицированных мембран увеличивается до 5 раз, а эффективность процесса разделения составила 99,22% с содержанием УВ в фильтрате 627,3 мг/дм при напряжении 25 кВ и продолжительности т = 5 мин времени обработки коронным разрядом. Обработка коронным разрядом способствует образованию потенциала поверхности и напряжённости электрического поля мембран, снижению шероховатости и увеличению их гидрофильности. Таким образом, показана возможность уменьшения загрязнения окружающей среды при разделении ВНЭ пластовой воды в результате обработки АЦ мембран коронным разрядом с интенсификацией производительности на 51% и эффективностью более 99%».
Полученные результаты автоматического реферирования приведены в табл. 2.
Таблица 2
Результаты автоматического реферирования, полученные
для некоторых моделей генерирующего реферирования
Тип модели
Результат автоматического реферирования
mBARTru
Снижение производительности разделения модельной эмульсии АЦ мембранами, обработанными при напряжении коронного разряда = 5 и 25 кВ, по сравнению с исходными фильтр-элементами. Таким образом, показана возможность уменьшения загрязнения окружающей среды при разделении ВНЭ пластовой воды в результате обработки мембран коронным разрядом с интенсификацией производительности на 51% и эффективностью более 99%.
T5-baseru
У модифицированных мембран увеличивается производительность разделения эмульсии АЦ.
GPT3-medium
Фильтр-эмульсия АЦ, обработанная при напряжении 5 кВ и длительности т = 25 мин, показала увеличение производительности разделения на 51% по сравнению с эмульсией, обработанной при напряжении 10 кВ.
mT5-base
Обработка коронным разрядом пластовой воды может увеличить эффективность процесса разделения эмульсии. Об этом говорится в новом исследовании, опубликованном в журнале Nature.
Смысловой анализ сгенерированных аннотаций показывает, что наиболее интересные результаты формируются на модели mBARTru, представляющей собой генерирующую модель реферирования многоязычной версии BART, в которой русский язык является вторым по степени представленности. Эта модель была выбрана в качестве базовой для проведения исследования. Приведённая оценка качества результатов работы моделей является субъективной, поскольку модели постоянно совершенствуются, а процесс их обучения продолжается.
Кроме того, следует учитывать, что модели можно обучать на различных наборах данных (датасетах), а используемые общедоступные
версии базируются не на массиве научных текстов, а на текстах общего характера.
Технологические этапы и оценка времени обработки статей
с использованием технологии автоматического реферирования
Как было отмечено в целях исследования, для автоматического реферирования отбирались статьи, полные тексты которых недоступны в сети интернет, или доступ к которым затруднён для индексирования поисковыми машинами. В этом случае технологический процесс включал следующие этапы:
сканирование и распознавание текста;
формирование реферата статьи с использованием модели генерирующего реферирования;
редактирование полученного текста с добавлением, в случае необходимости, авторских таблиц и рисунков.
Для обоснования целесообразности использования технологии автореферирования в библиотечной практике имеет смысл оценить трудозатраты каждого технологического этапа, чтобы сопоставить их
с трудозатратами сотрудников при ручной обработке. Для этой цели
в качестве объекта исследования была выбрана статья [19] объёмом три страницы.
На первом этапе было произведено сканирование на простом офисном сканере, с сохранением документа в формате PDF. При этом важно было обеспечить сохранность журнала при сканировании, с одной стороны, и получить чёткое изображение полного разворота страницы, необходимое для корректного распознавания текста, – с другой. Поэтому подготовка каждой страницы (разворот журнала, обрезка
и т. п.) потребовала дополнительного времени. По нашим оценкам, сканирование одной страницы заняло от 1,5 до 2,5 минут. Всего на сканирование статьи из трёх страниц на простом офисном сканере потребовалось от 6 до 7,5 минут. Дальнейшее распознавание отсканированного документа с целью получения текстового файла осуществлялось с помощью программного пакета Content Reader PDF 15 Standard.
Обработка трёхстраничной статьи заняла около 5 минут, включая временные затраты на обрезку рисунков, таблиц и списка литературы.
Формирование реферата статьи с использованием модели генерирующего реферирования проводилось путём подстановки последовательных фрагментов распознанного файла документа в строку входного текста модели mBARTru на платформе Google Colab. Первоначально мы пробовали загружать документ целиком, без разбивки на части, но результирующий реферат получался хотя и неплохим по качеству, но слишком коротким, что связано с ограничениями используемой модели. Наилучшие результаты достигались при разбивке исходного документа на фрагменты в соответствии со структурой документа, например: «введение», «актуальность», «описание технологии», «выводы». Обработка одного фрагмента после загрузки среды обработки занимала не более 30 секунд, включая время на копирование исходного текста и результатов. Среда обработки загружается один раз в начале работы модели на платформе Google Colab и занимает от 1 до
2 минут.
Получаемый в результате обработки реферат требует прочтения библиотекарем для сопоставления с исходным документом, так как из-за стилевых особенностей текста документа возможно появление грубых смысловых ошибок.
Например, в качестве исходного фрагмента был использован следующий текст:
«Проблема очистки сточных вод и уменьшения количества отходов по-прежнему актуальна для многих отраслей промышленности.
В связи с этим особое значение приобретают вопросы как очистки сточных вод, так и уменьшения количества отходов, в том числе за счёт использования их в качестве различных сорбентов. В данной статье приведена сравнительная оценка эффективности очистки сточных вод от ионов железа, меди и никеля сорбентом, предложенным нами ранее. Сорбент получен из шлама с участка водоподготовки теплоэлектростанций и после соответствующей термической обработки позволяет удалять ионы тяжёлых металлов из промышленных сточных вод».
Автоматическое реферирование сформировало следующий результат:
«Российский сорбент от ионов железа, меди и никеля позволяет удалять ионы тяжёлых металлов из промышленных сточных вод.
В связи с этим особое значение приобретают вопросы как очистки сточных вод, так и уменьшения количества отходов, в том числе за счёт использования их в качестве различных сорбентов».
После сравнения с исходным текстом библиограф удалил в полученном реферате слова, противоречащие смысловому содержанию документа (в примере выше – зачёркнуты).
Время обработки печатных версий научных статей с использованием технологии автоматического реферирования складывается из времени на сканирование документа, распознавание текста, формирование отдельных частей реферата генерирующей моделью, смысловой анализ фрагментов и формирование сводного реферата. В зависимости от размера публикации и сложности компоновки печатной версии (рисунки, графики, таблицы и т. п.) суммарное время формирования реферата с использованием модели генерирующего реферирования составляло от 20 до 45 минут.
Выводы по качеству
полученных результатов реферирования
В процессе исследования было обработано 10 научных статей из БД «Экология: наука и технологии» по тематике инновационных технологий и способов их внедрения. Пример реферата, полученного с использованием технологии автоматического реферирования и реферата, составленного библиографом, указан в расширенных данных к статье (https://disk.yandex.ru/i/29oT3-v1WMbn7Q). Приведём общие выводы, сделанные нами по результатам сравнительного анализа полученных рефератов:
Автореферирование сформировало связный текст объёмом
2 420 знаков без пробелов, в целом отражающий содержание статьи.
Реферат, составленный библиографом, содержит текст объёмом
2 548 знаков без пробелов.
Преимущества текста, полученного с помощью автореферирования:
требуемый для реферата объём;
описывает содержание технологического процесса;
отсутствуют неправильные согласования или бессмысленные предложения.
К недостаткам текста, полученного автореферированием, можно отнести:
не всегда расшифрованы аббревиатуры, использованные в статье;
необходимо минимальное редактирование;
целесообразно добавление в реферат иллюстраций или таблиц, хотя это вопрос спорный (в аннотации, сделанной традиционным способом, таблицы и рисунки также не приведены).
Нормы трудозатрат при ручном реферировании
научных статей
Для обоснования целесообразности внедрения и использования технологии автореферирования имеет смысл рассмотреть нормы труда на подготовку аннотаций и рефератов статей в библиотеках и сравнить их с реальными трудозатратами сотрудников.
Нормы труда для библиотекарей устанавливаются в соответствии с Приложением к приказу Министерства культуры РФ от 30 декабря 2014 г. № 2477 [20].
На основании этого документа библиотеками были подготовлены соответствующие методические рекомендации, например издания [21] и [22].
В соответствии с представленными в вышеперечисленных документах нормами составление аннотации, изучение документа, написание текста составляют 20 минут для книги и 20 минут для статьи [21].
В соответствии с Приложением в материалах РГБ на аннотирование книги отводится от 270 минут (раздел 4.8.3. Информационная работа) до 120 минут (раздел 3.15. Справочная и информационная работа.
Организация справочно-библиографического аппарата (СБА)) и, соответственно, от 160 до 60 минут (те же разделы) для статей.
Подготовка реферата, включающего изучение и анализ документа, составление текста, компьютерный набор и внесение исправлений, составляет 6 600 мин (110 часов) (раздел 3.17. Справочная и информационная работа. Библиографическое информирование) или 5 920 минут (около 98,7 часа) (раздел 4.8.3. Информационная работа) на один авторский лист (40 тыс. печатных знаков с пробелами).
ГОСТом не оговаривается размер реферата, но практический опыт его написания для научной статьи по тематике комплектования БД «Экология: наука и технологии» составляет от 1 000 до 4 500 знаков в зависимости от её объёма и сложности.
Таким образом, в соответствии с нормативами, составление реферата к статье составляет более 148 минут (2 часа 28 минут для реферата объёмом 1 тыс. знаков).
Заключение
Развитие моделей генерирующего реферирования, использующих технологии нейронных сетей, открывает для библиотек новые возможности по подготовке рефератов научных статей сложной научно-технической тематики. Использование технологий автореферирования не требует наличия специалистов высокой квалификации по тематике обрабатываемых документов. При этом качество формируемых рефератов получается достаточно высоким даже при использовании типовых наборов данных (датасетов). Поскольку технологии нейронных сетей включают обучающие модули и возможности пополнения датасетов, это открывает широкие возможности для дальнейшего повышения качества результатов автореферирования.
В проведённом нами исследовании применялись общедоступные технические и программные средства. Для использования программы распознавания текстов Content Reader требуется оплата лицензии, а программная среда Google Colab снизила производительность после нескольких десятков обращений, предложив перейти в платный режим. Для эффективного использования технологии автореферирования целесообразно выделить отдельный физический сервер высокой производительности с большим объёмом памяти, так как это позволит избежать затрат на сторонние сетевые ресурсы. Программное обеспечение моделей и наборы данных доступны через интернет.
Время на составление реферата научной статьи библиографом может различаться в зависимости от сложности и объёма обрабатываемого документа, но в среднем его значение превышает время автоматической обработки.
В контексте всех вышеперечисленных расчётов создание реферата с использованием специальных программ автоматического реферирования представляется целесообразным, а затраты времени на сканирование, распознавание и обработку текста не превышают существующих норм ручного реферирования статей.
Расширенные данные к статье: https://disk.yandex.ru/i/29oT3-v1WMbn7Q
| 415 |
20220702.txt |
Cite: Dmitrieva E. Yu., Pronina T. A., Smirnova O. V., Smyslova I. S., Startseva O. B., Terekhova E. S. On the single networked links between classifications of sci-tech information. (Part 2. “The converters” between classifications. Distribution of headings semantic relation types) / E. Yu. Dmitrieva, T. A. Pronina, O. V. Smirnova, I. S. Smyslova, I. S. Startseva, E. S. Terekhova // Scientific and Technical Libraries. 2022. No. 7. P. 32–51. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2022-7-32-51
В ГПНТБ России разрабатывается единая сеть взаимосвязанных классификаций, в основе которой лежит базовая классификация Государственной системы научно-технической информации (ГСНТИ) – Государственной рубрикатор научно-технической информации (ГРНТИ)
[1, 2]. В статье [3] подробно изложены основные методологические подходы к представлению научных данных для обеспечения совместимости и интеграции разобщённых информационных ресурсов, а также механизм формирования сети рубрикационных и предметных соответствий между классификациями научно-технической информации.
На данный момент путём интеллектуального анализа получены таблицы-«переходники», связывающие ГРНТИ со следующими классификациями: Таблицы на русском языке Универсальной десятичной классификации (УДК), Общероссийский классификатор специальностей высшей научной квалификации (классификатор ВАК), классификации предметных областей и предметных категорий Web of Science (классификации WoS) и международный классификатор Организации экономического сотрудничества и развития (классификатор ОЭСР).
Смысловые связи рубрик ГРНТИ и кодов сопоставляемых классификаций определены как отношения логического совпадения и пересечения объёмов понятий, включая ключевые термины и словосочетания в привязке к конкретным рубрикам. Установлено три вида соответствий: эквивалентность, иерархическая подчинённость (вышестоящая и нижестоящая рубрики) и ассоциация [3]. Статистика распределения видов смысловых соответствий классификационных кодов приведена в приложении А.
В процессе сопоставления ГРНТИ и УДК по первому уровню всех разделов государственного рубрикатора установлено 25 эквивалентных связей, 53 связи иерархической подчинённости, 66 ассоциативных связей.
В процессе сопоставления ГРНТИ и классификатора ВАК по всем уровням двух разделов государственного рубрикатора «Общественные науки» и «Естественные и точные науки» установлено 70 эквивалентных связей, 3 947 связей иерархической подчинённости, 2 686 ассоциативных связей.
В процессе сопоставления ГРНТИ и классификаций WoS по всем уровням всех разделов государственного рубрикатора установлено 149 эквивалентных связей, 13 482 связи иерархической подчинённости, 4 615 ассоциативных связей.
В процессе сопоставления ГРНТИ и классификатора ОЭСР по всем уровням всех разделов государственного рубрикатора установлено
15 эквивалентных связей, 7 038 связей иерархической подчинённости, 4 482 ассоциативные связи.
Полученные данные свидетельствуют о разных принципах структурной организации и большой степени варьирования глубины и дробности развития сопоставляемых классификаций, что подтверждает целесообразность использования метода интеллектуального анализа для определения смысловых связей рубрик. Анализ статистических характеристик распределения видов смысловых связей показал следующее:
основным видом установленных смысловых соответствий рубрик ГРНТИ и кодов других классификаций являются связи иерархической подчинённости (66,9%);
наибольшее в долевом соотношении количество эквивалентных связей установлено с УДК (17,4%), связей иерархической подчинённости – с классификациями WoS (73,9%), ассоциативных связей – с УДК (45,8%).
Для доказательного и корректного использования результатов сопоставления классификаций в автоматической тематической систематизации информационных источников, помимо прямых «переходников» (ГРНТИ – УДК, ГРНТИ – ВАК, ГРНТИ – WoS, ГРНТИ – ОЭСР и др.), необходимо в ходе дальнейших исследований разработать и обратные «переходники» (УДК – ГРНТИ, ВАК – ГРНТИ, WoS – ГРНТИ, ОЭСР – ГРНТИ и др.), что обеспечит непрерывность логических «переходов» по рубрикационным ветвям классификаций в случае, когда рубрика ГРНТИ является не основным, а факультативным кодом тематической разметки.
Функциональные возможности создаваемой единой сети связей классификационных кодов как системы взаимосвязанных классификаций научно-технической информации проверены на примере «перекрёстного» рубрицирования тематических направлений Перечня критических технологий [4]. Алгоритм действий: каждому тематическому направлению на основе экспертной оценки присваиваются соответствующие по научному профилю шифры рубрик ГРНТИ, а индексирование кодами других классификаций осуществляется автоматически на основе установленных смысловых соответствий. Результаты «перекрёстного» рубрицирования тематических направлений Перечня критических технологий представлены в табличном формате (приложение Б).
Таким образом, на основе единой сети связанных рубрикационных кодов создаётся информационно-аналитический инструментарий для совместимости и интеграции тематических подпространств информационных ресурсов, систематизированных различными классификациями.
Создание «переходников» между ГРНТИ и другими классификациями и построение на основе структурированной совокупности «перекрёстных» кодов и ключевых терминов единой сети взаимосвязанных классификаций научных объектов различных категорий решают одну из проблем управления разобщёнными информационными ресурсами – несовместимость данных. Развитие системы классификационных связей за счёт включения по мере выполнения исследований новых объектов (классификаций) и актуализации отношений «ключевые термины – рубрика» реализует идею универсального множества систематизированных данных и способствует оптимизации управления национальными информационными ресурсами и интенсификации информационного обмена.
| 298 |
20211004.txt |
Для систематического пополнения библиографического указателя Российской национальной библиотеки «Региональные энциклопедии России» актуальной информацией по электронной бизнес-информации
автором этой статьи выработаны приёмы работы с информационными системами региональных библиотек. Особое внимание было уделено крупным библиотекам областей, краёв и республик, которые привлекли наше внимание как вероятно наиболее технически и профессионально обеспеченные, а значит имеющие больше возможностей для создания информационного ресурса, приближённого к идеальному. (Из-за экономии места и времени в этом исследовании в расчёт не брались библиотеки городского, районного, поселкового масштаба).
В целом надежды оправдались лишь в случае с Удмуртией, Карелией, Татарстаном, Башкортостаном.
Продолжая традицию, заложенную в предыдущей статье, при обозначении электронных каталогов будем пользоваться термином электронная информационно-поисковая система (ЭИПС). Необходимо отметить, что по ходу изложения автор вынужден затрагивать вопросы устройства сайтов и программного обеспечения ЭИПС, но это не означает желания продвинуть конкретную информационную среду. Однако стоит обратить внимание читателей на конкретную цель, поставленную этой работой: найти способы быстрого и оптимального поиска в существующих информационных системах, приспосабливаясь к каждой из них, не углубляясь в достоинства и недостатки, используя все имеющиеся возможности.
У каждого пользователя свои мотивы при фронтальном поиске бизнес-информации. Приёмы информационного поиска в ЭИПС библиотек России, изложенные в этой статье, надеемся, в равной степени будут полезны всем.
Предыстория
В 2016–2021 гг., сталкиваясь с одними и теми же проблемами
в разных поисковых системах, в мучениях при формулировании запросов, зародилась идея первой статьи [1]. Но огромный объём данных из рабочей базы отразить в статье невозможно, поэтому было принято решение объединить полученные сведения, проанализировать их и представить выводы в публикации.
Первым этапом этой работы было создание в программе Excel глобальной БД на каждую региональную ЭИПС с описанием программного обеспечения, платформы, указанием электронного адреса, особенностей, а также найденной бизнес-информации (книги последних лет: издания по краеведческой и регионоведческой тематике).
При обработке полученной информации были составлены своеобразные «визитные карточки» каждой поисковой системы, содержащие следующую информацию: названия библиографического машиночитаемого формата и АБИС, платформы (если она отличается от АБИС); особенности формирования поисковых запросов (алгоритм поиска); результат поиска.
Следует отметить, что на некоторых библиотечных сайтах ЭИПС нередко «глубоко запрятаны» либо в закладке «Электронные ресурсы», либо в совершенно другом разделе, уводящем с библиотечного сайта на поисковую платформу («Фонды», «Каталоги», «Ресурсы», «Электронная библиотека» и др.). В таких случаях пользователю важно не потеряться в длинном пути кликов (иногда нужно от трёх до пяти раз
перейти с одной ссылки на другую, чтобы добраться до собственно
каталога).
Например, Государственная универсальная научная библиотека Красноярского края (http://kraslib.ru/) не выделяет ЭК на титульном экране своего сайта. В разделе «Ресурсы» (https://www.kraslib.ru/
resourses/foundations/?Z21ID=) сначала открывается страница со ссылкой на «Электронные каталоги», со свёрнутым перечнем тематических каталогов, среди которых есть ссылка «По краеведению» (https://www.
kraslib.ru/resourses/el_cat_and_db/2?&Z21ID=). При обращении к этому ресурсу выяснилось, что это – «Электронная библиотека» с программным обеспечением системы автоматизации библиотек ИРБИС (https://irbis.kraslib.ru/cgi-bin/irbis64r/irbis64r_91/cgiirbis_64.exe?C21
COM=F&I21DBN=EKU_EL&P21DBN=EKU&S21CNR=20&Z21ID=). Таким образом, чтобы подобраться к нужному ЭК этой библиотеки, придётся несколько раз переходить с одной страницы на другую, а это (с учётом загрузки каждой страницы) существенно увеличивает время поиска.
При формулировании одних и тех же запросов на протяжении последних лет создавались оптимальные алгоритмы поиска, обеспечившие более оперативную обработку информации. При получении результата запроса технология фиксировалась с помощью компьютерной функции «скриншот» для создания личной рабочей инструкции (своеобразной подсказки). Во время каждого следующего поиска конкретных ЭИПС такие «самоинструкции» оказали неоценимую помощь.
Таким образом, постепенно была выработана система поиска бизнес-информации, и создана рабочая база с полезными сведениями о различных ЭИПС российских библиотек.
Публикации по проблемам библиографического поиска
По вопросам библиографического поиска профессионалами написано немало работ, в которых прослеживается эволюция взглядов со второй половины XX в. до наших дней: от теории – к практике. Если в 1960–1970-х гг. делались попытки заявить об информационных потребностях общества, в 1980-е гг. обосновывался библиографический поиск в научной работе, то в конце 1990-х – начале 2000-х гг. – рассматривалась возможность автоматического поиска в библиографических и реферативных электронных БД. Подробный обзор сделан автором в предыдущей статье [1. C. 31–33], а в этой, думается, было бы интересно затронуть новейшие труды в рассматриваемой области.
В 2019–2020 гг. появилось несколько значительных публикаций на эту тему. Так, вышла статья М. Ю. Нещерет, в которой дано определение библиографического поиска, рассмотрены его основные этапы и охарактеризованы особенности проведения в электронной среде; отмечены значение избыточной информации в стимуляции когнитивной активности субъектов библиографического поиска, роль интуитивной логики и эмоционального компонента мышления в избирательном отборе релевантной информации; уделено внимание оценке результатов библиографического поиска на основе синтаксических, семантических и прагматических критериев [2].
В 2020 г. М. Ю. Нещерет представила и интереснейший доклад на тему «И. Г. Моргенштерн о библиографическом поиске», в котором раскрыты принципы, разработанные Исааком Григорьевичем и актуальные до сих пор: технология библиографического поиска, блок-схема «Путь справки», важность первоисточника цитирования, целесообразность возврата к концепции А. В. Соколова о формировании централизованного банка библиографической информации [3].
В статье О. В. Решетниковой поднята важная для поисковика проблема: при работе с сетевыми библиографическими ресурсами иметь специальную подготовку и владеть техническими навыками использования поисковых систем [4]. Освещая тематический поиск в системе открытого архива, Е. М. Зайцева справедливо полагает: «Библиотечно-информационные системы сегодня вынуждены выглядеть и функционировать как поисковые машины типа Google, которые привычны и комфортны для пользователя» [5. С. 108]. Е. П. Сычёва описывает критерии поиска на платформе Центральной научной сельскохозяйственной библиотеки (Санкт-Петербург) [6].
Э. Р. Сукиасян много писал на тему библиографического поиска, а в 2019 г. опубликовал статью о качестве электронного каталога [7]. Материалы, изложенные Эдуардом Рубеновичем, касаются такой стороны библиографического поиска, как беспомощность читателя перед библиотечным каталогом. В связи с этим он рассказывает об уникальном опыте и методиках Галины Анатольевны Скарук, а именно –
о комплексе лингвистических средств: «…язык библиографического описания (в частности – заглавие), классификационные (УДК и ББК, ГРНТИ) и вербальные языки (предметные рубрики, ключевые слова). Стало ясно, что комплекс должен складываться не случайно, а с учётом параметров библиотеки (контингент читателей, задачи, которые они решают, обращаясь к каталогам)» [Там же. С. 33]. В статье подчёркнуто, что необходим электронный методический аппарат, обеспечивающий качество предметизации. Таким аппаратом в ГПНТБ СО РАН собиралась заняться Г. А. Скарук, но, к великому сожалению, она слишком рано ушла из жизни.
Для библиографической науки невосполнима и ещё одна крупнейшая потеря – уход самого Эдуарда Рубеновича 28 февр. 2021 г. Сколько исследований, идей, возможностей для развития той же темы библиографического поиска было у этого человека!.. Возьмём хотя бы одну из его последних статей – «Диалог с электронным каталогом», в которой он поднимает важнейшую проблему: отсутствие в российских библиотеках дружественных по отношению к пользователю ЭК: «Компьютер работает сам по себе, “взаимодействие” сводится к тому, что читатель вводит поисковые элементы, а машина тут же выдаёт ему “информацию”, переполненную мусором (простите, информационным шумом), например записями с отчествами совершенно не нужных пользователю авторов» [8. С. 25].
Э. Р. Сукиасян подчёркивал: процесс поиска является интеллектуальным для пользователя и должен в итоге приводить к тематическому (содержательному) поиску, однако в нашей стране в ЭК библиотек такие возможности пока очень ограничены: «По сути дела, тематического (содержательного) поиска с использованием возможностей классификационных систем (иначе говоря, того самого поиска, который обеспечивал систематический каталог) в наших ЭК нет» [Там же. С. 28].
Подводя итоги небольшому обзору публикаций 2019–2020 гг. на тему библиографического поиска, можно проследить некоторые тенденции. Все авторы так или иначе затрагивают следующие проблемы: труднодоступность ЭК на библиотечных порталах (сложный переход от одной ссылки к другой, пока пользователь не попадёт, собственно, в каталог); недружественный для пользователя интерфейс большинства поисковых систем; информационный шум, сопутствующий поисковому процессу.
Оптимальные алгоритмы поиска
в зависимости от особенностей ЭИПС
В среде профессионалов не прекращаются дискуссии, касающиеся принципов устройства различных информационно-поисковых систем и возможностей создания поискового образа документа. Представители сторон «договариваются» о том, как наиболее эффективно устроить ту или иную систему, однако пользователю важен эффективный и быстрый поиск в ЭИПС различных автоматизированных систем.
Не претендуя на единственное верное мнение, эта статья содержит попытку предложить авторские приёмы формирования поискового запроса в ЭИПС крупных российских библиотек с помощью комбинации систематического и вербального поисковых принципов.
Особое внимание уделено разработке приемлемых алгоритмов при формировании поисковых запросов в зависимости от информационной системы, на основе которой функционирует та или иная ЭИПС.
Здесь употребляются стандартизованные понятия и термины, связанные с библиотечно-информационной деятельностью [9, 10].
Основная цель исследования – найти новые краеведческие справочные издания, вышедшие в свет в регионах России в последние годы и содержащие бизнес-информацию. В этом контексте были детально рассмотрены ЭИПС 113 российских библиотек. Особое внимание было отведено системам областных универсальных научных библиотек
и научных библиотек крупных региональных вузов, а также
краевых, республиканских библиотек и Президентской библиотеки
им. Б. Н. Ельцина. Такой выбор был обусловлен очевидными причинами: 1) крупные библиотеки (краевые, научные, областные) технически оснащены лучше, чем структуры районного уровня; 2) в названных библиотеках трудятся специалисты высокого класса, обеспечивая пользователям доступ к прозрачному контенту.
Ещё один фактор, играющий немаловажную роль при выборе библиотек, – приоритетность их набора во время поиска в глобальных поисковых системах: Яндекс, Google. Принцип выбора в данном случае был обусловлен комбинацией ключевых слов в глобальных поисковых строках, представляющих собой название региона и слова «библиотека». Как правило, интернет-система в первой строке списка с результатом поиска предлагала крупную библиотеку – краевую или областную.
Исследование проводилось с ноября 2018 г. по март 2021 г.
С интервалом в три месяца тестировались указанные ниже каталоги с вариантами поисковых запросов. Каждый раз автор вводил ряд параметров в ту или иную поисковую систему с набором нужных параметров.
Технология поиска
Упомянем, что в рабочей авторской базе в программе Excel содержатся сведения об ЭИПС 113 российских библиотек (82 региональные библиотеки, находящиеся в ведении Министерства культуры РФ и Министерства науки и высшего образования РФ, Президентская библиотека им. Б. Н. Ельцина, 9 краевых, 5 библиотек автономных округов и автономных областей, 16 библиотек республиканского масштаба).
Количественные сведения по АБИС, используемых в рассмотренных библиотеках, распределились следующим образом:
1) ИРБИС – 38 библиотек,
2) OPAC-Global – 26 библиотек,
3) РУСЛАН – 11 библиотек,
4) свои (авторские) ЭК разработали 11 библиотек (в том числе: «Фолиант» – 1 библиотека; электронные мини-библиотеки публикаций своего учреждения имеют 2 библиотеки),
5) MarcWeb – 9 библиотек,
6) ЭК нет в шести библиотеках (имеют Единое окно образовательных ресурсов window.edu.ru – 3),
7) АС «Библиотека3» – 4 библиотеки,
8, 9) MegaProWeb и Web3 – по 3 библиотеки,
10) Корпоративная библиотечная система КОРБИС («Тверь и партнёры») – 2.
Рабочая таблица с характеристиками библиотек, составленная и проанализированная автором, расположена на Яндекс.Диске: https://
disk.yandex.ru/i/kpeQWNZtTIaKig. Исходя из данных этой рабочей базы, представляется целесообразным описать технологию поиска каждой ЭИПС с учётом того, что библиографические записи представлены в формате RUSMARC [11, 12].
ИРБИС. В каталоге оптимально использовать несколько вариантов (подходов) в расширенном режиме «Вида поиска». В строке «Ключевые слова» в разных вариантах поочерёдно необходимо набрать нужные ключевые слова, например:
Крым энциклопедия
или
Крым справочник
или
Крым путеводитель.
Одновременно с каждым набором ключевых слов в строке «Вид издания» выбирается параметр поиска: книги. В строку «Год издания» вносится диапазон лет.
Результаты поиска формируются в виде таблицы, в каждой ячейке которой отражаются сведения о книге: библиографическое описание, ключевые слова, предметные, географические и хронологические рубрики, аннотация, место хранения экземпляра. После каждого результата поиска возможно прямое копирование описаний для создания списка литературы.
OPAC-Global. Заполнение поисковых строк происходит в расширенном поиске: в строке «Все поля» заносятся решающие слова, по которым будет вестись поиск (например, справочник); в строке «Ключевые слова» можно вносить географический признак (например, Хакасия). В случае с республиками важно определить язык публикации.
В соответствующее окно необходимо внести: русский; имеется фильтр по году, т. е. нужно заполнить графу «Год публикации».
Особенность платформы состоит в том, что для получения информации следует выбрать формат вывода «полный» и задействовать команду «показать», чтобы вышло полное описание в виде каталожной карточки.
Неудобство поиска связано с тем, что эта ЭИПС довольно часто включает как книги, так и аналитические описания из периодических изданий. Поэтому для точечного поиска предпочтительно выбрать в нижней части экрана фильтр «Ограничение по форме содержания»: справочное издание.
Результаты поиска формируются в виде таблицы, в каждой ячейке которой отражаются сведения о книге: название и год издания. Чтобы увидеть полное описание, следует поставить галочку перед названием и в правом верхнем углу экрана выбрать функцию «Показать», после чего пользователю будет доступна имитация каталожной карточки с полным описанием всех элементов.
РУСЛАН. Особенность поиска заключается в возможности ограничения фильтрами с самого начала работы с каталогом. В параметрах поиска «Материалы» выбрать вид издания, например справочники. В строку «Тематика» внести интересующее ключевое слово, указать год публикации.
Одно из удобств системы – предоставление оглавлений книг вместе с библиографическими описаниями (это помогает сразу сориентироваться в содержании книги, сокращает время поиска, а в некоторых случаях исключает необходимость просматривать издание de visu).
При копировании описаний для создания собственного списка литературы необходимо учитывать, что потребуется дополнительное время на устранение погрешностей записей: удаление ненужных пробелов либо их восполнение в тех местах, где того требует ГОСТ.
MarcWeb. Запрос формируется в трёх параметрах: слева – графы, помогающие отсечь лишнюю информацию с помощью функции «и/или»; в середине – поля с параметрами поиска, в которых можно выбрать дату издания, ключевые слова, индекс ББК; справа – «терм поиска», куда пользователь может занести интересующие его параметры. Например, чтобы найти информацию о новых справочных изданиях Марий Эл, слева следует оставить функцию «и», затем – в строку даты издания внести нужный год, а в ключевые слова – «справочник», «Марий Эл».
При необходимости можно выбрать в правой части экрана другие параметры поиска: авторы; заглавие; место издания.
Эта система отличается от остальных жёстким набором фильтров и особенностью внесения параметров целиком (без усечения вводимых слов). Результат поиска будет представлен в виде списка описаний.
АС «Библиотека3». Сегодня эта система мало где работает. Три года назад её использовала Тамбовская ОУНБ им. А. С. Пушкина, создавшая в настоящее время свою прекрасную электронно-поисковую систему с единой строкой для поиска (https://elibrary.tambovlib.ru/). Но для полноты картины мы ретроспективно проанализируем возможности и АС «Библиотека3». Она более эффективна при формировании запроса – функция «расширенный поиск». В левой части экрана (как и в MarcWeb) есть возможность отсечения лишней информации с помощью команды «и/или».
В первом столбце в графах «Поле» можно выбрать соответствующее поле из библиографического описания (автор, заглавие, везде, ключевые слова, год издания и т. д.). В третьем столбце есть графы, предлагающие выбрать необходимое условие: =; < =; > =; < >. В четвёртом – пустые графы – «Значение» – для ручного ввода параметров.
В пятом – команды «Усечение»: справа, нет, слева, справа + слева.
В шестом – представлена «Структура» поиска: нет, фраза, слова, текст.
В нашем случае поиска оптимально выбрать следующие команды: в первом столбце – «и»; во втором – «везде», «ключевые слова», «год издания»; в третьем – «=»; в четвёртом – (например): Тамбов; энциклопедия; … г. [искомый год. – Примеч. авт.]; в пятом – усечение «справа»; в шестом – «нет».
Результат поиска формируется в виде таблицы, в каждой графе которой – разные элементы описания. Следовательно, придётся формировать свой список практически вручную, заново описывая выбранные издания.
MegaProWeb используется, например, в Научной библиотеке
им. Н. Н. Страхова Белгородского государственного национального исследовательского университета. На сайте НБ есть раздел «Электронная библиотека», при наведении на который мышью, можно выбрать «Электронный каталог» (http://library-mp.bsu.edu.ru/MegaPro/Web/
Search/Ext). В этом ЭК четыре графы параметров поиска:
1) «Усечение» (и/или);
2) «Параметры поиска» (можно выбрать: автор, заглавие, ключевое слово, аннотация, индекс ББК и др.);
3) «Условие поиска» (начинается с, включает, равно, больше, меньше, больше или равно, меньше или равно, есть значение, нет значения, не начинается с, не включает, не равно);
4) «Тема поиска» с набором пустых строк, которые заполняет пользователь.
В нижней части экрана слева – фильтр по году издания (диапазон), в средней части – фильтр для отбора электронной версии, справа – для выбора вида издания (книги, журналы, газеты и т. д.). При выборе параметров поиска – «ключевые слова» – Белгород (например), «дата
издания», «вид издания» – книги – система очень быстро выдаст список книг в удобном для копирования формате.
Корпоративная библиотечная система КОРБИС («Тверь и партнёры») не является каталогом в прямом смысле этого слова: она представляет собой свод каталогов Тверской, Тульской, Калужской, Краснодарской, Орловской, Саратовской, Ульяновской областных научных библиотек и библиотек Тверского и Ставропольского вузов, ЦБС Тверской области. При этом почти каждая из перечисленных библиотек располагает своими каталогами в САБ ИРБИС.
Особенности поиска: можно выбрать каталог конкретной библиотеки; тип записей (любой, монографический, аналитический, сериальный); количество записей на экране (10, 20, 50); формат записи (полный, краткий, RUSMARC); сортировку (нет, релевантность).
Поисковые поля жёстко зафиксированы следующими параметрами: автор, заглавие, издательство, год издания, рубрики, ISBN, дата ввода, везде. Целесообразно использовать поля «везде» и «год
издания».
Результат поиска будет представлен в виде списка литературы в том формате описания, который удобен пользователю (полный, краткий, RUSMARC).
Президентская библиотека им. Б. Н. Ельцина доступна по всей России, имеет структурные подразделения в Москве (Резервный центр) и Тюмени (филиал в Тюменской области), располагает на своём портале единым окном для поиска (https://www.prlib.ru/search). Для работы с порталом компьютер должен удовлетворять системным требованиям актуальных версий рекомендуемых браузеров: Яндекс.Браузер, «Спутник», Google Chrome, Mozilla Firefox, Apple Safari.
В едином окне поиска по материалам этой библиотеки при формировании поискового запроса не нужны специальные параметры. Запрос вводится интуитивно – по образцу оформления запроса в поисковых системах интернета.
Следует отметить, что платформа, на основе которой ведётся ЭК, располагает различными параметрами поиска. На сайте представлены фильтры по релевантности, заглавию, автору, году, популярности, дате публикации, сортировка по тематическим коллекциям, по виду материала, по языку, на котором опубликован материал и т. п. Это значительно облегчает задачу пользователя. Однако стоит заметить, что из-за полнотекстового ресурса и сплошного поиска по всему тексту релевантность результата поиска не вполне точна. Результаты поиска представлены списком библиографических описаний с удобным для копирования форматом.
«Фолиант» – очень интересная система, разработанная в Петрозаводском государственном университете специально для библиотек Республики Карелия (http://library.karelia.ru/Resursy/Elektronnyj_
katalog/). Для успешного поиска здесь целесообразно выбрать «расширенный поиск». В первом поисковом окне – параметры поиска, вид документа – книги. После появления новых параметров поиска несколько раз следует нажать на кнопку «добавить условие» и выбрать нужные параметры: «ключевые слова» (например, Карелия), язык текста (русский), дата издания (по очереди запросить каждый год в отельности). Особенность поиска – возможность выбора нужного каталога в разделе «Текущий каталог».
Результаты поиска будут представлены в виде списка литературы с начальными элементами библиографического описания (автор,
заглавие). При необходимости можно развернуть полную запись
с помощью треугольных стрелочек, открывающих нужную запись в новом окне.
Заключение
Для составления рабочего списка источников с целью их изучения de visu в каждой библиотечной ЭИПС было найдено от 1 до 15 выпущенных в последние три года бизнес-изданий, полезных для развития нашего проекта и пополнения библиографического указателя. При этом информационно была охвачена вся Россия. Разумеется, результаты поиска ежедневно меняются, что связано с систематическим обновлением библиотечных ИПС. Данные, изложенные в этой статье, ограничены датой последнего входа в систему – 28 марта 2021 г.
Думается, пока статья готовится к печати, контент нужной бизнес-информации существенно видоизменится. Кроме того, нужно учитывать, что российские библиотеки, осваивая новые технологии, постепенно переходят на более совершенные ЭИБС, поэтому, вполне вероятно, к моменту опубликования этой статьи, некоторые библиотеки перейдут на другие системы и информационные платформы.
Таким образом, в результате взаимодействия с электронными каталогами и ЭИПС были выработаны полезные приёмы работы с конкретными платформами: выбор расширенного поиска в системах ИРБИС, РУСЛАН, OPAC-Global; введение дополнительных параметров поиска в АБИС «Фолиант», возможность введения диапазона необходимых дат (года издания) при хронологическом поиске.
Явных недостатков нет ни у одной из просмотренных информационных систем: все они так или иначе приводят к результативному поиску. Единственное отличие у всех систем заключается в формировании конечного библиографического описания. Некоторые системы дают его по действующему ГОСТу (ИРБИС, «Фолиант», OPAC), что значительно упрощает процедуру составления библиографического списка. Другие – отходят от привычной нам формы описания, разбивая его на несколько областей (так происходит в системе MacWeb), или же выводят список в виде таблицы (в устаревшей сейчас АС «Библиотека»).
В случае с системой РУСЛАН в описаниях книг возникают пробелы там, где они не должны быть. На редактирование записей, скопированных из таких систем, времени, как правило, уходит в два раза больше.
Исследования различных ЭК российских библиотек показали, что формирование поисковых запросов и успешность библиографического поиска зависят от понимания пользователем той системы, в которой он работает. Практические приёмы, используемые автором во время информационного поиска, позволяют сделать следующие выводы:
1. Формат RUSMARC, используемый библиотеками Российской Федерации, унифицирует имеющиеся в каталогах библиографические записи. При работе с этим форматом нужно учитывать, что во всех каталогах возможен поиск по автору, заглавию, году издания, а также по ключевым словам.
2. При существовании единого поискового окна (как правило, это OPAC-Global) не требуется усечения поискового запроса. Кроме того, нежелательны знаки препинания при составлении поискового запроса в единой строке поиска.
3. Во время работы полезно оперировать расширенным поиском и фильтрами, имеющимися во многих ЭК. Фильтры и фасеты помогают уточнять запрос как по глубине поиска, так и по тематике. Кроме того, при формировании поискового запроса необходимо верно задать вид издания, который можно выбрать в графе «Вид документа».
4. Оптимальные приёмы составления поискового запроса с учётом устройства информационной системы позволяют экономить время, избегая информационного шума в процессе работы с информацией.
Следует упомянуть, что в этой статье не затрагиваются вопросы самостоятельных настроек библиотеками поисковых возможностей АБИС (изменение индексов, набора точек доступа и пр.), что существенным образом влияет на результаты поиска, – эти аспекты изложены автором ранее [1].
Анализ поисковых возможностей различных информационно-поисковых систем ежедневно пополняется интересными деталями.
Поэтому в конце статьи будет уместно поставить многоточие в надежде на новые наблюдения и выводы...
| 225 |
20191007.txt |
The Novosibirsk Library School introduced the scientific monograph by Galina M. Vikhreva, “The Valuable Foundations of the Russian Library (late XX – early XXI centuries)”. This event is worthy of the attention of library theorists and practitioners, and especially of the younger generation of library intelligentsia.
In the bio-bibliographic list of Mrs. Vikhreva there are about one hundred monographs, manuals and scientific articles. Our article is a response to the new monograph, which deserves careful reading and reflection. Firstly, the work is interdisciplinary in nature, located at the intersection of philosophy and library science; secondly, she summarizes the author’s rich practical and research experience. The introductory part justifies the relevance of axiological self-reflection, which, according to the author, is necessary for libraries not only to determine development directions, but also to position themselves as one of the most important sociocultural institutions. An extensive theoretical section is devoted to modern scientific and practical problems of axiology. The second section of the monograph, entitled “The Library in the Context of the Challenges of the Modern World”, reproduces the sociocultural, economic, and political context in which the system of values of society is formed at the turn of the 20th – 21st centuries, a new type of society – post-industrial on an economic basis and post-modern on a cultural code. The third section of the monograph – “Levels of the formation of the value foundations of library activities” – is structurally axiological. An axiological model of the bibliosphere is constructed, which consists of the levels: library philosophy – value professional consciousness – value-orientation function. In conclusion, the author pleases the reader: “Today it can be stated that in recent decades, in the professional and, moreover, in the state consciousness, a gradual reassessment of values in favor of a sociocultural approach to the interpretation of library activities” has been taking place. The idea of the axiological orientation of a modern Russian library is not exhaustive and indisputable, since library philosophy is in the process of formation and transformation.
Было бы преувеличением всерьёз утверждать, что в библиотековедении наступил ренессанс философской мысли. Но повод для оптимизма всё-таки есть.
Новосибирская библиотечная школа ввела в научный оборот монографию Галины Михайловны Вихревой «Ценностные основания деятельности российской библиотеки (конец ХХ – начало XXI в.)» [1]. Это событие достойно внимания библиотечных теоретиков и практиков, а особенно – молодого поколения библиотечной интеллигенции. Нельзя не согласиться с автором, утверждающим: «Основные проблемы библиотеки лежат сейчас не только
в сфере технологии, но в равной мере – в сфере ценностных аспектов, которым в библиотековедении и по сей день не уделяется должного внимания. Подобное положение грозит обернуться несостоятельностью библиотеки перед обществом в будущем. Намного бóльшая, чем прежде, ответственность нынешней библиотеки перед обществом требует поиска новых решений её актуальных задач, и эти решения невозможны без применения философского подхода» [Там же. С. 7].
Г. М. Вихрева – опытный фондовед, много лет руководит отделом периодики ГПНТБ СО РАН. В круг её научно-практических интересов входят: комплектование библиотечных фондов, аксиологические проблемы библиотечного отбора, механизм формирования критериев библиотечного отбора, формирование и использование фондов периодических изданий, специфика библиотечного обслуживания периодическими изданиями, создание и использование электронного каталога периодики. В 2000 г. она защитила кандидатскую диссертацию на тему «Ценностные аспекты отбора документов в фонд универсальной научной библиотеки».
В настоящее время Галина Михайловна является ведущим научным сотрудником отдела научно-исследовательской и методической работы.
Её интересуют профессионально-мировоззренческие проблемы: библиотека в эпоху постмодерна и глобализации, библиотечный этос, миссия библиотеки в современном образовательном пространстве, тенденции развития библиотек в постиндустриальной цивилизации, формирование библиотечной философии и евразийская традиция, гуманистические традиции российской библиотеки в электронной среде; библиотекарь – собиратель и хранитель документального наследия человечества, библиотека в инфраструктуре чтения и др.
В биобиблиографическом списке Г. М. Вихревой около ста монографий, пособий и научных статей. Эта статья – отклик на её новую монографию, которая заслуживает внимательного прочтения и осмысления.
Во-первых, работа носит междисциплинарный характер, находится на стыке философии и библиотековедения; во-вторых, подытоживает богатый практический и научно-исследовательский опыт автора.
Обратим внимание на логику исследования. Вводная часть обосновывает актуальность аксиологической саморефлексии, которая, по мнению автора, необходима библиотекам не только для определения направлений развития, но и для позиционирования себя в качестве одного из важнейших социокультурных институтов. Обширный теоретический раздел посвящён современным научным и практическим проблемам аксиологии. Автор демонстрирует общенаучную и специальную эрудицию в области философии и библиотековедения, приводит оригинальную аксиологическую модель, состоящую из двух уровней: философского, определяющего идеалы (цели) библиотечной деятельности, и уровня библиотечного пространства (библиосферы) с реальными объектами книжного мира.
Второй раздел монографии под названием «Библиотека в контексте вызовов современного мира» воспроизводит социокультурный, экономический, политический контекст, в котором формируется система ценностей общества на рубеже XX–XXI вв., общества нового типа – постиндустриального по экономической основе и постмодернистского по культурному коду.
Г. М. Вихрева подробно характеризует духовный вакуум западного «общества изобилия» и тотальное разочарование в таких ценностях, как разум, истина, знание. Интеллектуалы-постмодернисты представляют библиотеку свалкой противоречивых текстов, скорее затрудняющей, чем облегчающей поиск информации. В постмодернизме нет места идеалам, зияет Ничто (пустота). Дорога постмодерна – движение в пустоту. Галина Михайловна убеждена: формирование противостоящего постмодерну мировоззрения – насущная задача нашего времени. Библиотека может и должна сыграть в этом важную роль. Автор неустанно призывает коллег «сохранить верность своей исконной миссии собирателя, хранителя и транслятора в общество традиционных ценностей, осознавая и используя при этом все преимущества новой информационной среды» [1. С. 97].
Реализацию гуманистической миссии библиотек затрудняет глобализация, чреватая утратой национально-культурной самобытности народов и государств, исторически обусловливающей прогресс. Без участия библиотек невозможно сохранить социокультурные ценности как глобального, так и регионального (краевого) уровня. Библиотечная аксиология актуальна – она служит методологической основой для библиотек в процессе общедоступной научно-информационной и самообразовательной деятельности.
Г. М. Вихрева ставит перед библиотеками задачу: «Стать полноправным элементом виртуального пространства, учреждением, обеспечивающим “информационное равноправие” всех граждан страны, защищающим её национальную культуру и язык» [Там же. С. 121]. И далее делает важный вывод: «В свете концепции глобального информационного общества (общества знаний) социальной миссией библиотеки можно обозначить обеспечение развития человеческого потенциала (интеллектуализации общества) путём непрерывного образования и свободного доступа к культурному наследию человечества» [1. С. 129].
В монографии отражены такие вызовы современного мира, как геополитическая концепция евразийства, защита окружающей среды и формирование ноосферного сознания.
Третий раздел монографии – «Уровни формирования ценностных основ библиотечной деятельности» – конструктивно-аксиологический. Строится аксиологическая модель библиосферы, состоящая из уровней: библиотечная философия – ценностное профессиональное сознание – ценностно-ориентационная функция.
Галина Михайловна делится с коллегами взглядами на профессиональную философию, мировоззренческий конфликт технократической (информационно-сервисной) и гуманистической (социокультурной) идеологии; личным кредо, состоящим в следовании традициям отечественного и мирового просветительства. Она убеждена, что «преодоление кризиса ценностной системы социума и возможные пути выхода из него связаны в первую очередь с ренессансом культурных традиций и нравственных установок»
[Там же. С. 207].
В заключение автор радует читателя: «Сегодня можно констатировать, что в последние десятилетия в профессиональном и, более того, в государственном сознании происходит постепенная переоценка ценностей в пользу социокультурного подхода к трактовке библиотечной деятельности». Сделав столь оптимистическое заявление, Г. М. Вихрева тут же оговаривается: представление об аксиологической ориентации современной российской библиотеки не является исчерпывающим и бесспорным, так как и библиотечная философия, и ценностное профессиональное сознание, и аксиологическая функция, и определяющие их ценности разного уровня – от общечеловеческого до государственного, – всё это находится в стадии становления и трансформации.
Но даже на основе формирующихся тенденций мы можем говорить о том, что задача библиотеки и условие её выживания в эпоху постмодерна – не утратить свою исконную миссию собирателя, хранителя и транслятора исторически выверенных ценностей. Лишь через осознанное развитие духовной культуры можно добиться изменений в мире, ориентированном на материальные ценности, и использовать огромный культурный потенциал для более высоких целей, чем те, которые предлагает современность
[Там же. С. 210].
В научных рецензиях предусмотрены критические замечания и конструктивные пожелания. Не станем нарушать традицию. Разные специалисты будут по-своему интерпретировать монографию Г. М. Вихревой. Я позволю себе поделиться мыслями об актуальности и значимости библиотечной аксиологии как раздела библиософии, на которые натолкнула меня книга Галины Михайловны.
1. В монографии довольно много внимания уделено постмодерну – контексту, в котором формируются ценности общественного института «библиотека» [1. С. 81–97]. При этом автор подвергает идеологию постмодерна справедливой критике и обоснованно утверждает, что «формирование противостоящего постмодерну мировоззрения – насущная задача нашего времени, и современная библиотека может и должна сыграть в этом важную роль» [Там же. С. 97].
Cмущает, что, довольно подробно рассматривая «ценности» зарубежного постмодерна, Г. М. Вихрева мало пишет об альтернативных мировоззренческих ценностях, которые могли бы взять на вооружение российские библиотеки. В отечественной аксиологической иерархии высшей ценностью является национальная идея, выражающая главные (священные) ценности нации, подлежащие безусловной защите и сохранению. Осознание национальной идеи столь же важно для социума, как для личности – понимание смысла жизни. Ложная национальная идея опасна, так как дезориентирует деятельность государства, общества и отдельных индивидов.
Национальная идея оформляется в виде теоретических положений (философем) или художественно-метафорических образов (мифологем), которые хранятся в библиотечных фондах, но требуются реже, чем постмодернистские эссе. На мой взгляд, в монографии Г. М. Вихревой, не забывшей о библиотечном краеведении и евразийстве, не хватает раздела о российской и русской национальной идее.
2. Необходимо осмыслить взаимосвязи библиотечной аксиологии и аксиологии культуры. Аксиология культуры – ценностная теория культуры и философское учение о культурных ценностях (в том числе о книге и библиотеке). Аксиология культуры на современном этапе её развития становится методологией культурологических исследований [2].
3. Наряду с библиотечной аксиологией можно представить библиографическую, книготорговую, архивную, цифровую аксиологии (последняя изучает ценности электронной цифровой коммуникации). Предметной областью этих аксиологий является библиосфера. Философскую дисциплину, изучающую библиосферу, мы назвали библиософия [3]. В её структуре, наряду с онтологическим, методологическим, футурологическим разделами, предусмотрен аксиологический раздел, поскольку любые ценности – непременный предмет философской рефлексии. Необходимо выходить за пределы библиотеки при осмыслении ценностных оснований библиотечной деятельности и обращении к теоретическому багажу библиософии.
4. Монография Г. М. Вихревой, несомненно, открывает новое научное направление в библиотечной науке. Для дальнейшего развития аксиологического направления важно, чтобы его лидер получил официальное признание в научной иерархии.
Полагаю, что Галина Михайловна Вихрева должна взять на себя труд подготовить диссертацию на соискание ученой степени доктора наук по специальности «Библиотечно-информационная деятельность».
CПИСОК ИСТОЧНИКОВ
1. Вихрева Г. М. Ценностные основания деятельности российской библиотеки (конец ХХ – начало XXI в.) : моногр. / науч. ред. Е. Б. Артемьева ; Гос. публич. науч.-техн. б-ка Сиб. отд-ние РАН. – Новосибирск, 2018. – 236 с.
Vihreva G. M. Tsennostnye osnovaniya deyatelnosti rossiyskoy biblioteki (konets ХХ – nachalo XXI v.) : monogr. / nauch. red. E. B. Artemeva ; Gos. publich. nauch.-tehn. b-ka Sib. otd-nie RAN. –Novosibirsk, 2018. – 236 s.
2. Выжлецов Г. П. Аксиология культуры на рубежах веков // Междунар. журн. исслед. культуры. – 2016. – № 2. – С. 15–26.
Vyzhletsov G. P. Aksiologiya kultury na rubezhah vekov // Mezhdunar. zhurn. issled. kultury. – 2016. – № 2. – S. 15–26.
3. Соколов А. В. Библиософия как философское учение о библиосфере // Библиография. – 2019. – № 1. – С. 14–34.
Sokolov A. V. Bibliosofiya kak filosofskoe uchenie o bibliosfere // Bibliografiya. – 2019. – № 1. – S. 14–34.
Arkady Sokolov, Dr. Sc. (Pedagogy), Professor;
sokolov1.spb@gmail.com
ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ. ЮБИЛЕИ
УДК 17+159.9+02
DOI 10.33186/1027-3689-2019-10-94-114
Ю. Н. Столяров
Российская государственная библиотека
Научный и издательский центр «Наука» РАН
Морально-психологическая атмосфера
в советском библиотековедении 1930-х гг.
К 120-летию Ю. В. Григорьева
Профессор Ю. В. Григорьев (1899–1973) – видный советский библиотековед – оставил яркий след в библиотечном фондоведении, общем библиотековедении истории книжной культуры. В статье рассмотрен всего один эпизод его биографии, связанный с публикацией практического пособия для библиотекарей «Выставочная работа в библиотеках» (1931). На эту книгу аспирант Института библиотековедения Н. Т. Толкачёв в тот же год подготовил разгромную рецензию «Буржуазное библиотековедение, замаскированное под марксизм». Вместо объективной научной критики он обрушил на автора конъюнктурные тяжёлые политические обвинения, пользуясь модной на тот момент концепцией
И. В. Сталина об обострении классовой борьбы по мере продвижения Советского Союза к социализму. В статье эта рецензия приведена полностью – с ремарками и комментариями Ю. Н. Столярова, из которых видно, что у рецензента начисто отсутствует компетентность в рассматриваемом им вопросе. Публикация такой рецензии ярко характеризует обстановку политической непримиримости, в которой вынуждены были работать библиотечные специалисты СССР в годы «большого террора». Подчёркнуто: современным библиотекарям полезно знать и помнить о том, в какой тяжёлой морально-психологической обстановке приходилось творить самым заслуженным представителям нашей специальности.
Ключевые слова: Ю. В. Григорьев, выставочная работа библиотек, политические репрессии 1930-х гг., Н. Т. Толкачёв.
MEMORABLE DATES. ANNIVERSARIES
UDC 17+159.9+02
DOI 10.33186/1027-3689-2019-10-94-114
Yury Stolyarov
Science and Publishing Center «Nauka» of Russian Academy of Sciences
Russian State Library, Moscow, Russia
The moral and psychological environment in the library
studies in 1930s.
On the occasion of the 120-anniversary of Yury Grigoryev
Professor Yury Grigoryev (1899–1973) is a prominent Soviet Library scientist; he made a valuable contribution into the studies of library collections and general studies of book culture. The author reviews just one episode in Grigoryev’s biography, i. e. the publication of his practical aid for librarians “Exhibition activities in libraries” (1931). The same 1931 year, N. T. Tolkachev, post-graduate student of the Library Studies Institute, published the slashing review “The bourgeois librarianship disguised as Marxist”. Instead of objective academic criticism,
he descended upon the author with the hard political blames using Josef Stalin’s concept of class struggle exacerbation during the USSR’s advancing towards socialism. Yury Stolyarovr includes this review in his paper in full, with his own notes and remarks. He argues that the above reviewer was incompetent in the issues he criticized. This publication characterizes the environment of the Big Terror political implacability. The author emphasizes that our contemporary librarians have to know what the moral and psychological conditions for even most prominent librarians of the past were.
Keywords: Yury Grigoryev, library display work, political repression in 1930s,
N. T. Tolkachev.
In the early 1930-s an atmosphere of total suspicion escalated in the country, determined by the Stalinist concept of intensification of the class struggle as the USSR advanced to socialism. The resolution of the Central Committee of Communist Party “On Library Work” of 30 October also guided this. 1929, one of the points of which read: “Bearing in mind the extreme weakness of the library staff, it is necessary: 1) ...within the next 6 months to check the availability of library staff from the point of view of compliance with its political and social requirements, attracting workers to this test peasant reader; 2) to deliver the systematic training of new and retraining of available cadres of library workers, increasing among them the proportion of workers and peasants”. Professor Yu. V. Grigoriev (1899–1973), a prominent Soviet library scholar, left a bright mark on library science, and the history of book culture. The article considers only one episode of his biography related to the publication of a practical guide for librarians “Exhibitions in Libraries” (1931). “It is better to make six exhibitions a year, but to make them conscientiously, thoughtfully and planned, than to organize 20 or 30 early-maturing exhibitions, the methodological value of which will be almost zero”.
It must be constantly remembered that the library exhibition is a method of active leadership in reading, with the help of which the library has the ability to regulate the nature of issuance, promote the most valuable, needed, recommended books to the masses and direct and straighten the interests of certain readership groups ”For this book, the graduate student of the Institute of library studies N. Tolkachev prepared a devastating review, "Bourgeois library studies, disguised as marxism". Instead of objective scientific criticism, he brought heavy political accusations against the author. Tolkachev increased ideological pressure on the author, describing his work as "ultra-left in form and anti-Marxist, politically harmful in essence". He considered the publication of theses “a sortie of the class enemy on the library front and a reflection of the intensification of the class struggle during the period of the developed socialist offensive on the entire front and the elimination of the kulaks as a class”.
9 сентября 2019 г. исполнилось 120 лет со дня рождения Юрия Владимировича Григорьева (1899–1973), видного советского библиотековеда, оставившего яркий след в нашей профессии. Его труды относятся главным образом к библиотечному фондоведению, но он известен и как библиотековед широкого профиля, основатель книжной серии «Деятели книги», специалист в области библиотечной биографики. Его вкладу в науку посвящено довольно много публикаций [1], так что этот вопрос можно считать более или менее изученным. Поэтому отразим только ту морально-психологическую атмосферу 1930-х гг., в которой находились советские учёные, в том числе библиотековеды, включая Ю. В. Григорьева.
В начале 1930-х гг. в стране нагнеталась обстановка тотальной подозрительности, определяемая сталинской концепцией усиления классовой борьбы по мере продвижения СССР к социализму. На это ориентировало и постановление ЦК ВКП(б) «О библиотечной работе» от 30 окт. 1929 г., один из пунктов которого гласил: «Имея в виду чрезвычайную слабость кадров библиотечных работников, необходимо: 1) …в течение ближайших 6 месяцев проверить наличный состав библиотечных работников с точки зрения соответствия его политическим и социальным требованиям, привлекая к этой проверке рабоче-крестьянского читателя. 2) Поставить планомерную подготовку новых и переподготовку наличных кадров библиотечных работников, увеличивая среди них удельный вес рабочих и крестьян» [2]. На первое место здесь, как видим, ставились требования политические, на второе – социальные, т. е. классовое происхождение библиотечных кадров.
«Высокоидейные», как им казалось, критики спешно принялись выискивать соответствующие объекты, на которые можно было направить своё уничтожающее перо. Единственный на тот момент библиотечно-библиографический и книговедческий журнал «Красный библиотекарь» ввёл рубрику «Борьба с буржуазными течениями в теории и практике библиотечной работы». В ней из номера в номер публиковались обличительные и покаянные статьи: «Против буржуазных путей изучения читателя» [3] – по мнению вынырнувшего из безвестности рецензента, такие пути протаптывал Б. О. Борович (1883–1938); «”Творчество” буржуазных библиотековедов» [4] – в ней не оставивший иного следа в библиотековедении И. И. Осьмаков травил Л. Б. Хавкину (1871–1949) как главного после Н. А. Рубакина (1862–1946) буржуазного библиотековеда, а также Б. О. Боровича, А. Я. Виленкина (1896–1942), А. А. Гайворонского (1899–?), А. А. Покровского (1879–1942), В. А. Невского (1888–1974), Я. В. Ривлина (1875–1942), В. А. Штейна (1893–1941) и других творчески мыслящих наиболее известных библиотековедов; «Против демагогических извращений в психологии библиотечного дела» [5] – в разряд «извращенцев» попали С. Л. Вальгард (1899–1969), А. А. Покровский, Е. И. Рубинштейн (1892–1969), З. Б. Хейфец (1900 –1978).
В статье «Вытравим идеологию буржуазных библиотековедов» [6] безвестные доселе И. Л. Крипс (1902–1942) и М. Г. Фишман (1902–?) яростно нападали на упомянутую выше беззащитную беспартийную Л. Б. Хавкину, учеником которой был Ю. В. Григорьев. Б. М. Левинтов (1895–после 1933) «разоблачал» одного из наиболее творческих библиотековедов того времени – В. А. Штейна [7], автора статьи «Теория библиотечной работы» в Большой советской энциклопедии.
Критикуемых авторов унизительно заставляли публично каяться в несуществующих прегрешениях. Так, А. Я. Виленкин в самокритичной статье «На решительную борьбу с ошибками» [8] не только признавал и даже «разоблачал» собственные политические и методологические ошибки, но и предполагал у себя наличие и иных ошибок, вскрывать которые призвал других авторов.
М. И. Слуховский (1896–1980), впоследствии получивший известность как крупный историк библиотечного дела, признавался, что его только что отпечатанная брошюра «Читальный зал» (1930) не выдержана политически и по его просьбе издательство «согласилось книгу по сети не рассылать» [9]. Редакции журнала этого показалось мало, она посчитала такую меру недостаточной и пригрозила издательству проверкой Рабоче-Крестьянской инспекции – беспощадного высшего правительственного контрольного органа.
Покаянные письма опубликовали А. А. Покровский и В. А. Невский, но их саморазоблачение Наркомпросом было признано не только недостаточным, но и вредительским: якобы под флагом признания своих политических ошибок они по существу продолжают свои антисоветские выпады. Ответственный же редактор журнала И. Г. Семёнычев (1890?–1942) обвинялся в том, что «не только допустил печатание этого клеветнического документа (письма В. А. Невского. – Ю. С.), но и принял участие в его редактировании» [10]. За это И. Г. Семёнычева отстранили от занимаемой должности, а временно поставленный на его место А. Любимов тут же разразился разгромной статьёй «Против гнилого либерализма» [11].
Новоназначенная сотрудница редакции А. Колянова, с библиотечным делом прежде не связанная, пригвоздила А. А. Покровского за то, что он «по всем разделам библиотечной работы <…> имеет единую реакционную установку»; установила, что он большевикам не попутчик, что его высказывания – «сплошь реакционная платформа», а вся уволенная редакция журнала проявляла «худший вид гнилого либерализма» [12].
Искать врагов – особенно среди самых авторитетных доселе деятелей партии, правительства, литературы, искусства, а также науки – стало не просто престижно. В этом виделось нечто большее – залог собственной безопасности: если я «разоблачу» кого-то, особенно более значимого по сравнению с собой, значит, я докажу собственную благонадёжность, верноподданность власти, большевистскую принципиальность, и репрессии меня самого должны обойти стороной.
Поэтому рядовые библиотекари принялись навешивать политические ярлыки на своих руководителей, аспиранты стали смело клеймить научных руководителей и самых крупных библиотековедов, – причём главным образом с идеологических позиций. Если явных политических промахов у объекта непримиримой критики обнаружить не удавалось, значит, следовало их ему приписать, связать их, извернувшись, с его научными позициями.
После этого оставалось «вывести скрытого врага на чистую воду» и торжествовать победу.
Предвидеть, откуда мог быть нанесён подлый удар, творческим людям было крайне затруднительно, и обвинённый в антипартийности руководитель или учёный ставился в заведомо проигрышное положение оправдывающегося.
В такой обстановке работали практически все наиболее активные специалисты книжно-библиотечной сферы. Не был исключением и Ю. В. Григорьев, получивший к началу 1930-х гг. всесоюзную известность благодаря своим публикациям на актуальные темы библиотечного строительства и
большой консультационной работе, которую он проводил в Институте библиотековедения при Государственной библиотеке СССР им. В. И. Ленина.
Консультирование библиотекарей любого уровня, работающих в библиотеках всех типов и видов, было одним из нескольких главных направлений Института, заданных ещё Л. Б. Хавкиной в её бытность директором этого учреждения (до 1928 г. включительно).
Ю. В. Григорьев был одним из ведущих и любимых преподавателей Высших библиотечных курсов, учёным секретарём Института библиотековедения. В 1930 г., когда из его недр вырос Московский библиотечный институт, Ю. В. Григорьев продолжил преподавательскую работу и в нём.
Среди выпущенных Ю. В. Григорьевым к началу 1930-х гг. нескольких публикаций (сам факт издания специальных трудов считался в то время большим достижением) было практическое пособие для библиотекарей «Выставочная работа в библиотеках» [13]. В нём автор изложил азы планирования тематики, методики отбора литературы для книжных выставок, проведения библиографических обзоров по темам.
Это пособие охватывает все вопросы выставочной деятельности, современные автору. В сжатой форме освещены: вопрос, что такое библиотечная выставка; типы библиотечных выставок; этапы подготовки библиотечной выставки; характеристика экспонатов, теория и практика экспозиции; методическое обслуживание посетителей библиотечных выставок; реклама выставки и учёт её работы. Приведены положительные и отрицательные примеры выставок в библиотеках и музеях.
Сразу же по выходе в свет пособия Ю. В. Григорьева некий Н. П. Толкачёв написал на него рецензию, выдержанную в самых, по его словам, «решительных тонах».
Кто же такой этот рецензент, насколько компетентен он был в области выставочной работы? Согласно архивным сведениям [14], Николай Тимофеевич Толкачёв родился в ноябре 1903 г. в селе Доброе Тамбовской губернии в семье крестьянина. Так что по классовому признаку он был вполне подходящим для того времени критиком. Всё в порядке у него было и с другим критерием, позволявшим ему считать себя авторитетным ценителем библиотековедческих трудов, – партийной принадлежностью.
До 1922 г. Толкачёв занимался хлебопашеством, в 1924 г. окончил двухгодичную Тамбовскую пехотную школу комсостава и одновременно Партийную школу при Пехотной школе. В ВКП(б) вступил в 1926 г., после чего два года обучался на Высших библиотечных курсах, получив специальность, как он указал в анкете, «военный библиотекарь».
Трудовой стаж Толкачёва начался в 1924 г. в библиотеке Московской военно-инженерной школы. В 1929 г. он был переведён на должность помощника заведующего фундаментальной библиотекой Краснознамённой Военной академии РККА им. М. В. Фрунзе; в феврале 1931 г. назначен заведующим этой библиотекой. По совместительству с ноября 1930 г. он обучался в аспирантуре Института библиотековедения по библиографическому направлению. В качестве соавтора принял участие в составлении библиографического указателя к книге «Разгром Врангеля» [15].
Очевидно, что Толкачёву была не важна собственная некомпетентность в проблематике выставочной работы: в постановлении ЦК нет ни слова о профессиональной компетентности членов проверочных комиссий, важны были лишь политические и классовые моменты. Поэтому, едва поступив в аспирантуру (в ноябре 1930 г.), он тут же (в середине декабря), избрал более эффектный и более устрашающий способ заявить о себе – приписать Ю. В. Григорьеву скрытую вредительскую деятельность, проницательно её разоблачить и стать героем дня, одновременно застраховав от возможных политических обвинений самого себя.
На такой демарш его вдохновила и успешная публикация в мартовском номере журнала «Красный библиотекарь» статьи «Итоги двух дискуссий
по тезисам В. А. Невского “Книжно-библиотечное дело на путях к будущему”» [16]. В начале 1931 г. этот журнал ввёл рубрику «За большевистскую выдержанность в библиотечной работе». Наименования рубрики журналу показалось мало, он усилил её слоганом «С большевистской непримиримостью поведём решительную борьбу с оппортунистическими теориями и “теорийками”». Первыми в этой рубрике опубликовали статьи безвестных авторов [17, 18]. Чисто профессиональная позиция В. А. Невского, к тому же обозначенная как дискуссионная, признавалась журналом как антимарксистская, содержащая анархо-синдикалистские тенденции и «левацкие загибы». В Московском библиотечном институте состоялся диспут, студенты которого обнаружили «явно реакционную сущность» тезисов В. А. Невского [19].
Соединив опубликованные материалы, Н. Т. Толкачёв усилил идеологическое давление на автора, охарактеризовав его произведение как «ультралевое по форме и антимарксистское, политически вредное по существу». Публикацию тезисов посчитал «вылазкой классового врага на библиотечном фронте и отражением обострения классовой борьбы в период развёрнутого социалистического наступления по всему фронту и ликвидации кулачества как класса (кулачество тут появилось ради красного словца. – Ю. С.)»
[19. С. 16].
Решив закрепить успех, Н. Т. Толкачёв стал искать очередную жертву своей большевистской нетерпимости. Так появилась его рецензия «Буржуазное библиотековедение, замаскированное под марксизм». Наилучшее представление о ней даёт её публикация в полном виде, поскольку света она, к счастью, не увидела. Однако Ю. В. Григорьеву была известна, поскольку я обнаружил её в научном архиве профессора, хранящемся в Отделе рукописей РГБ [20].
Приводим полный текст этой рецензии, как нельзя лучше передающей дух той эпохи и царившие в ней нравы. Авторский стиль полностью сохранён. По ходу изложения будем комментировать отдельные, наиболее «выдающиеся», пассажи. Как убедится читатель, они не выдерживают критики даже в пределах принятой автором логики и с точки зрения свойственных тому времени парадигм. (Все комментарии и критические вставки в текст, заключённые в квадратные скобки и набранные курсивом, принадлежат
Ю. Н. Столярову.)
«15.12.1931.
Толкачёв Н.
Буржуазное библиотековедение,
замаскированное под марксизм
«Теория, если она является действительной теорией, даёт практикам силу ориентировки, ясность перспективы, уверенность в работе, веру в победу общего дела» (Сталин). Библиотечная работа, являясь отсталым участком культурного строительства, ещё не имеет разработанной марксистско-ленинской теории. Проделана большая, но ещё недостаточная работа по разоблачению и критике буржуазного библиотековедения [как видно, автору представляется, что «разоблачение» буржуазного библиотековедения важнее создания собственной теории], борьба на два фронта, против правой опасности как главной (самотёк, делячество, рабские темпы, «объективные» условия и т. п.), против «левацких» загибов. Все эти теории, течения и уклоны [характерно, что ничто из этого не конкретизировано] представляют собой сопротивление классово враждебных пролетариату сил социалистическому наступлению на библиотечном фронте, попытку задержать, затормозить превращение библиотек в «культурные центры, активно содействующие мобилизации масс на выполнение пятилетнего плана социалистического строительства» (Постановление ЦК ВКП(б) о библиотечной работе от 30 ноября [на самом деле – октября. Автор даже в этом отношении неточен] 1929 г.).
В непримиримой борьбе с буржуазными и право-левацкими теориями [какими именно?], в тесном сочетании с практикой социалистической реконструкции библиотечной работы создаётся её марксистско-ленинская теория [выходит, что без наличия буржуазных и право-левацких теорий создать марксистско-ленинскую теорию невозможно]. Враждебные пролетариату теории [они не названы, и почему автор говорит от имени пролетариата?] всё более и более выступают в прикрытом, замаскированном, внешне марксистском виде [на каком основании сделан этот вывод?]. Необходимо быть особенно бдительными, так как «без непримиримой борьбы с буржуазными теориями на базе марксистско-ленинской теории невозможно добиться полной победы над классовым врагом» (Сталин) [высказывание Сталина предполагает предварительное наличие марксистско-ленинской теории; Толкачёв, не замечая того, идёт вразрез с указаниями Сталина].
Попыткой протащить в замаскированном виде основы буржуазного библиотековедения, попыткой отвлечь внимание наших библиотечных работников к частной проблеме и тем самым затормозить библиотечную работу, свернуть её с пути социалистической перестройки [выходит, что Толкачёв выступает против разработки частных проблем библиотековедения. Не по-сталински это, однако], является книжка Григорьева Ю. В. «Выставочная работа в библиотеках». Многочисленная продукция этого плодовитого и «достойного» преемника буржуазного библиотековеда Хавкиной требует к себе усиленного внимания, тем более что Григорьев захватывает монополию на «методическо-техническое» обучение библиотечных кадров по линии заочного бибвуза [Толкачёв не утруждает себя конкретикой: у кого Ю. В. Григорьев захватил монополию, кому он перешёл дорогу?].
В своей книжке Григорьев на первых 10 страницах развёртывает установки, явно противоположные постановлению ЦК и политическим установкам, которые он цитирует, противоположные той перестройке библиотечной работы, которая идёт под руководством партии [что за установки, чему конкретно они противоположны, – ничего этого в статье Толкачёва нет]. Какие основные задачи стоят перед библиотечной работой? По каким путям идёт и должна идти перестройка, социалистическая реконструкция библиотечной работы?
«Превратить библиотеки в культурные центры, активно содействующие мобилизации масс на выполнение пятилетнего плана социалистического строительства». «Развить массовые формы библиотечной работы (применяя методы культпохода и соцсоревнования), с тем чтобы библиотека обслуживала важнейшие политические, хозяйственные и культурные задачи».
Передвинуть центр библиотечной работы на завод, в цех, совхоз, МТС [машинно-тракторную станцию], колхоз. Включиться в систему социалистического строительства. Ликвидировать обособленность, замыкание в узкобиблиотечные рамки, включить библиотеку органически в систему культурно-политической работы. Превратиться из учреждения замкнутого в учреждение общественное, силами рабоче-колхозных масс, привлекая инженерно-технических работников и т.д., под руководством партийной организации, организующего массовое продвижение политической, производственно-технической литературы в рабоче-крестьянские массы, для непосредственной помощи социалистическому строительству, разрешения задачи «овладения наукой и техникой» и культурно-политического воспитания трудящихся, подготовки и переподготовки кадров. Помощь ударнику. Борьба вместе с рабочей массой, используя книгу, за промфинплан, за социалистическое отношение к труду. Организованность и плановость в работе. Перестройка всей библиотечной работы на основе соцсоревнования и ударничества, переход на новые, массовые социалистические методы работы (бибпоход, бибэстафета и др.). Создание новых кадров библиотечных работников. Переподготовка идейно-политически. Политическая заострённость всей библиотечной работы.
Таковы основные задачи и основные пути идущей перестройки библиотечной работы. В соответствии с этими задачами надо пересмотреть всё содержание библиотечной работы в конкретных условиях; новому содержанию должны соответствовать новые методы библиотечной работы, новые организационные формы [какие?], новая техника [какая и где её взять?], разработанные как части единого целого на базе марксистско-ленинской библиотечной теории [которая, как сказано в первой фразе статьи, ещё не разработана].
Выставки – одна из подсобных форм библиотечной работы, которая в разных видах может быть использована в массовой библиотечной работе.
В книжке, предназначенной для заочника бибвуза, мы вправе ждать прежде всего правильного изложения задач и сущности перестройки библиотечной работы в СССР [но это намного шире заявленной Ю. В. Григорьевым темы] и определении в соответствии с этим места и роли излагаемого вида работы (выставки).
Что же пишет автор о реконструкции библиотечной работы? «Работа по осуществлению этих решений ставит перед библиотеками СССР ответственную задачу немедленного пересмотра и реконструкции всех форм и методов работы». «Развёртывается библиотечный поход, вводится единая библиотечная сеть, реконструируются отдельные библиотеки, идёт подготовительная работа к I Всесоюзному библиотечному съезду, переоцениваются все формы методической и технической работы библиотек». «Пути реконструкции методической работы с читателями вчерне уже намечаются и в основном предполагают:
1. Развёртывание методической работы не только за стенами библиотеки, но и вынос работы из стен библиотек непосредственно в цех, в бригаду, в поле, в рабочее общежитие и т.д.
2. Изменение содержания всех форм и видов методической работы с точки зрения выбора наиболее актуальных тем, наиболее действенной из разработки, конкретизации и дифференциации (т.е. приспособления или обслуживания определённых читательских групп)».
3. Придание методическим мероприятиям библиотек форм, понятных и доступных широчайшим массам трудящихся.
4. Привлечение к участию в методической работе библиотек читательского актива и культармейцев.
5. Всемерная популяризация методических мероприятий библиотеки.
«Политико-просветительная работа наших библиотек должна быть массовой не только по содержанию, но и по форме» [Подчёркнуто везде нами. – Н. Т.].
Выходит, что перестройка библиотечной работы идёт только по линии изменения «содержания всех форм и видов методической работы», а не по линии решительного изменения содержания всей библиотечной работы. [Ну понравилось Ю. В. Григорьеву слово «методический», только и всего. Если текст отредактировать, убрав назойливое повторение этого слова к месту и не к месту, окажется, что он призывает к тому же, что и его критик.] «Методическую работу» надо улучшать, её надо «вынести за стены библиотеки», «методическую работу надо сделать доступной трудящимся» и к участию в «методической работе» надо привлечь «читательский актив и культармейцев». «Методические мероприятия» внешне перестраиваются в соответствии с задачами социалистического строительства при полном игнорировании задач и содержания библиотечной работы. Автор отрывает формы и методы работы от содержания, обособляет «методическую работу», делает её самоцелью, вокруг «методической работы» строит всю массовую работу [он не работу строит вокруг работы, а всю библиотечную работу называет методической – только и всего. К тому же под словом «методический» понимается, в согласии с языковой нормой, «осуществляемый по определённому порядку, плану; строго последовательный». Ю. В. Григорьев употребляет это слово именно в таком смысле], что особенно ярко вскрывается дальше. Ни слова не говорит автор о культурной революции и о системе культурно-политической работы, частью которой является библиотечная работа. И что же получается?
Самый настоящий эклектизм, тот самый «методизм», который привносили буржуазные библиотековеды (Хавкина, Банк и др.) в библиотечную работу СССР, забвение содержания библиотечной работы, смазывание роли массовой работы [но это другая тема], вырывание библиотеки из системы культурно-политической работы. Далее автор начинает оперировать не цитатами, а собственными словами [вот где Н. Т. Толкачёв усматривает криминал-то!], и ослиные уши буржуазного библиотековедения, сопротивляющегося перестройке библиотечной работы, пытающегося её тормозить, выглядывают явно. Небольшая политическая шапочка не спасает владельца этих ушей. «Библиотечные выставки являются безусловно одной из самых популярных форм работы с читателями и занимают прочное место в методической работе наших библиотек. Однако, как это ни странно, вопросы методики и техники библиотечно-выставочного дела у нас ещё очень слабо разработаны, и библиотекарю-практику приходится развёртывать выставки часто без должной помощи и руководства» (Предисловие. Подчёркнуто нами. – Н. Т.). После таких категорических утверждений автор начинает развёртывать разработанную им «методику и технику библиотечных выставок» в помощь «библиотекарю-практику». Настоящее пособие освещает вопросы «организации библиотечных выставок, которые являются одной из наиболее популярных и надёжных форм библиотечно-методической работы. Доказывать ценность и целесообразность именно этого вида работы не приходится, так как опыт показывает, что выставочный метод глубоко проник в практику наших библиотек, усвоен ими и стал едва ли не самой излюбленной формой работы с читателями».
«Лучше сделать в год шесть выставок, но сделать их добросовестно, продуманно и планово, чем организовать 20 или 30 выставок-скороспелок, методическая ценность коих будет равна едва ли не нулю».
Необходимо постоянно помнить, что библиотечная выставка является методом активного руководства чтением, при помощи которого библиотека имеет возможность регулировать характер выдачи, продвигать в массы наиболее ценные, нужные, рекомендуемые книги и направлять и выправлять интересы тех или иных читательских групп» (Подчёркнуто везде нами. – Н. Т.).
Не бибпоход и не бибэстафета, не вся сумма массовой политической работы библиотек, а выставка объявляется самой «популярной и надёжной», «излюбленной» формой работы всего худшего, косного, оппортунистического, классово враждебного, в непримиримой жестокой борьбе с чем и темпами, далеко ещё недостаточными, перестраивается библиотечная работа
[у Ю. В. Григорьева о выставке как форме пропаганды всего худшего, косного и т.п. нет ни слова. И книга его о выставках, а не о бибпоходе и бибэстафете. По Толкачёву получается, что писать можно только об этих двух предметах, всё остальное рассматривается как худшее, косное, оппортунистическое, классово враждебное].
Итоги бибэстафеты, проведённой в Ленинграде, наряду с большими достижениями, показали, что «…имеется значительное количество библиотек, не проявивших или слабо проявивших себя в эстафете, не сумевших перестроиться на новые формы, ещё более значителен круг библиотек, для которых эстафета оказалась кампанией, механической надстройкой над старыми формами работы, которые не проявили способности ни к широкому охвату рабочих, ни к углублённой работе с политической и научной книгой» (За развёрнутое наступление в библиотечной работе. – Крас. библиотекарь. – 1931. – № 5–6. С. 91).
Автор пытается «академичностью» «методической ценности» оправдать рабские темпы (шесть выставок в год!), свернуть библиотечную работу с дороги массового обеспечения книгой и многогранного социалистического и культурного строительства СССР [Толкачёв же, получается, гонится за количеством любой ценой, именно в нём видя «массовое обеспечение» книгой].
Реакционный характер «методизма» Григорьева дополняется в § 6.
«Выставки открытого типа выставками (в строгом смысле этого слова)» считать не следует и лучше присвоить им ходовое сейчас наименование «витрины».
«По сути дела, витрина есть особая форма открытого доступа к книгам. У неё совсем особая роль и отличные от выставки задачи. В то время как основной задачей библиотечной выставки является продвижение в читательские массы определённых идей, предложений, знаний, “витрина” пропагандирует лишь определённую группу книг».
«Библиотечная выставка в идеале комплектуется с таким расчётом, что лишение её хотя бы одного экспоната уже отрицательно отзывается на её полноте и цельности производимого ею впечатления» (подчёркнуто везде нами. – Н. Т.).
«Библиотечная “витрина” является своеобразной (и, несомненно, весьма ценной) формой открытого доступа к полкам, но отнюдь не чисто методическим мероприятием библиотеки, как библиотечные выставки. Библиотечная выставка нормально должна быть закрытой» (подчёркнуто нами. –
Н. Т.).
Выставки – самоцель, поэтому в угоду «методической ценности» «нормальным» типом выставки, по Григорьеву, является выставка, с которой книги не выдаются. Так в изложении Григорьева выставка как средство библиотечной работы превращается в самоцель, служит целям созерцания, а не действенного продвижения книги.
«Методический», лишённый классового содержания подход [то есть, согласно Толкачёву, если выставку открыть, то это будет подход классовый? Безотносительно к содержанию выставленного?] автора сказывается и на стр. 9, где он пытается убедить нас, что «блестящая по подбору материалов выставка “Великая французская революция”, сделанная в 1928 г. Парижской национальной библиотекой, получила отрицательную оценку французской коммунистической прессы, так как разрозненные её экспонаты никак не организовывали сознание зрителя и ни к чему его не вели (подчёркнуто нами. – Н. Т.)», т. е., иными словами, за плохую «методическую» организацию выставки. На стр. 10 автор приводит пример выставки «Жизнь и деятельность К. Маркса и Ф. Энгельса» (Москва, Институт Маркса и Энгельса), организованной так, что оживляет перед глазами зрителя целый исторический период идеологической и политической борьбы. Успех последней выставки и отрицательная оценка коммунистической прессой первой выставки, по Григорьеву, – результат хорошей и плохой «методической организации». Благодарим учёного мужа Григорьева за такие «заочные» уроки, но не приемлем. Мы более склонны подходить не с «методической», а с классовой меркой, и нам ясно, что не незнание «методики», а выполнение национальной библиотекой роли служебного аппарата французской буржуазии, пытающейся отвлечь рабочие массы от революции, имело в результате выставку, из которой выхолощено революционное содержание и которая ни к чему не ведёт и ни к чему не зовёт. [То есть Н. Т. Толкачёв полагает, что организационная составляющая вполне заменима классовым подходом и что Национальная библиотека Франции сознательно организовала бездарную выставку, только чтобы одурачить рабочие массы, которые, можно подумать, толпами осаждали эту выставку.]
«Превосходный образец умно задуманной и умно осуществлённой небольшой выставки на актуальную тему» показывает нам Григорьев на рис. 1, стр. 17. Но мы думаем, что если кому-нибудь и где-нибудь потребуется продемонстрировать безобразнейший образец формально-футуристического подхода к плакату, то воспользоваться надо как раз предлагаемым «образцом». В самом деле, если надо потратить немало времени, чтобы причудливо расположенные свыше 40 названий газет и книг… то «библиографическое окаймление» карточки рекомендуемых статей в количестве свыше 120 штук прочитать невозможно. Это слишком тяжёлое испытание читательского терпения. Плакат озаглавлен «Война потерям» (в нефтепромышленности), но наводит он на мысль, какую беспощадную «войну потерям» библиотечного времени надо безотлагательно объявить.
На стр. 21 Григорьев разбивает читателей на: «1) наиболее ценные группы (рабочие, работницы, колхозники, специалисты, рабочая молодёжь и др.) и 2) культурно отсталые группы (подчёркнуто нами. – В. Т.)». В первом случае Григорьев смешал всё в кучу, никак не смог перечислить всех социально ценных групп и для не вместившихся оставил предусмотрительно «и др.». Во втором же случае изобрёл новые и в противовес первой как будто социально неценные группы.
«Вокруг выставки» может быть развёрнута интенсивная и разнообразная работа по расширению темы выставки и широкой её популяризации. Формы подобного рода работы чрезвычайно разнообразны: популярные доклады и лекции, диспуты и собеседования, киносеансы, конкурсы, курсы, специальные читальни, вечера и концерты и многое другое» (Подчёркнуто нами. – Н. Т.). Так, на стр. 56 Григорьев «вокруг выставки» развёртывает всю массовую работу библиотеки, включая, вероятно [т.е. Н. Т. Толкачёв домысливает за Ю. В. Григорьева], под словами «и многое другое» бибпоход, техпоход, бибэстафету и т.п.
При такой «методической» постановке дыбом массовой библиотечной работы и отдельных её элементов (выставка) книга Григорьева, кроме вреда, ничего не принесёт.
Книжка в целом и представляет «академическую» разработку выставочной работы, где на четырёх печатных листах все формы и виды выставок и их оформление (оторванно от современного содержания библиотечной работы в СССР) разобраны с такими подробностями, что больше автору сказать, видно, было нечего.
На книжке помечено: «Под ред. И. Г. Семёнычева», а тов. Семёнычев является руководителем библиотечной группы Наркомпроса. Если сопоставить содержание книжки Григорьева с высказываниями самого тов. Семёнычева в «Красном библиотекаре», редактором которого он является, то становится странным, как теории, с которыми сам тов. Семёнычев и «Кр<асный> библиотекарь» под его руководством ведут развёрнутую борьбу, вылезают в книжках, выходящих под его редакцией.
Подведём итоги: установки Григорьева, изложенные в рецензируемой книжке, буржуазные, вредные, отражающие сопротивление классово враждебных сил социалистической реконструкции библиотечной работы.
Учпедгиз и редакция в лице тов. Семёнычева не проявили бдительности к враждебным теориям в книжке Григорьева.
Книжка Григорьева дезориентирует библиотечные кадры. Необходимо ещё раз заострить внимание на усилении темпов разработки марксистско-ленинской теории библиотечной работы в тесном сочетании с социалистической перестройкой библиотечной практики и на основе критического пересмотра всего старого наследства библиотечной теории и практики и непримиримой борьбы с буржуазными и псевдомарксистскими, право-левацкими «теориями», под какой бы маскировкой они ни выступали.
Н. Толкачёв,
аспирант Института библиотековедения
и заведующий Фундаментальной библиотекой Краснознамённой военной академии РККА им. М. В. Фрунзе».
В своей статье Н. Т. Толкачёв продемонстрировал удручающую поверхностность в рассматриваемом вопросе. В его критике – только трескучие обличительные слова, однако именно они были способны навсегда поломать судьбу критикуемого, тем более что редакционная коллегия и редакция, даже если и увидели бы теоретическую беспомощность критики, едва ли осмелились отказать в публикации, чтобы не быть обвинёнными в пособничестве затаившемуся врагу народа. В тех условиях можно было только изыскать способ не допустить публикации этой рукописи. По-видимому, факт её поступления в редакцию был доведён до Ю. В. Григорьева, и всеми мыслимыми и немыслимыми усилиями ему удалось предотвратить её публикацию.
Судьбу Н. Т. Толкачёва получилось проследить до 1973 г. 1 янв. 1933 г. он окончил аспирантуру Института библиотековедения (без защиты диссертации) и был назначен начальником Отдела военной литературы Государственной (тогда она именовалась Всесоюзной) библиотеки им. В. И. Ленина. Этот отдел возник в 1929 г. по генеральному договору между Наркомвоенмором СССР (ныне Министерство обороны Российской Федерации) и Всесоюзной библиотекой им. В. И. Ленина, чтобы сконцентрировать в одном месте профильную литературу. Через четыре года, 8 июля 1937 г., приказом директора Толкачёву предписывалось сдать дела своему помощнику (А. Д. Хазанову) [21. Л. 4]. Краткие сведения о нём имеются в «Книге памяти Российской государственной библиотеки» [22. С. 212]. Параллельно он преподавал в Московском государственном библиотечном институте (МГБИ) и в 1935 г. получил учёное звание доцента – без защиты диссертации.
Во время Великой Отечественной войны Н. Т. Толкачёв был директором Государственной политехнической библиотеки, отметился докладом-отчётом «Работа Государственной политехнической библиотеки в условиях Великой Отечественной войны (июнь 1941 г. – февраль 1942 г.)» на знаменитой открытой сессии МГБИ им. В. М. Молотова (нынешний МГИК) по вопросам библиотечной и библиографической работы в дни Великой Отечественной войны 1942 г.
Первоначально Толкачёвым был заявлен другой доклад – «Задачи библиографии в военное время», но, как видно, в процессе подготовки к нему он осознал, что завысил свои творческие возможности. Имеются сведения, что с 1952 по 1958 г. он заведовал кафедрой библиотековедения [23], а затем до сентября 1973 г. – кафедрой библиографии и документоведения Белорусского государственного университета [24].
Похоже, что рассмотренная зубодробительная статья была написана им из соображений самосохранения, и вне зависимости от факта её публикации эту роль выполнила.
Для Ю. В. Григорьева статья Н. Т. Толкачёва появилась в довольно драматичный момент, поскольку 1930 г. оказался для него непростым и крайне тревожным. В январе того года его по службе повысили: перевели на должность главного библиотекаря Института библиотековедения с возложением обязанностей по научно-исследовательской части; назначили заведующим консультационно-справочным бюро и хранителем Библиотечного музея. Но в том же году в библиотеке начала работать подкомиссия «по чистке аппарата», ставившая перед собой задачу во что бы то ни стало обнаружить в работе сотрудников организационные, а лучше – и идеологические изъяны.
В середине июля 1930 г. эта подкомиссия постановила: «Учитывая материалы бригады, Публичного собрания и материалы второго обследования бригадой (т. е. Ю. В. Григорьеву пришлось пройти проверку дважды. –
Ю. С.), принимая во внимание его теоретическую подготовку, положительную производственную деятельность и активное участие в работе бригад по чистке библиотеки, считать тов. Григорьева Ю. В. проверенным». Так звучит пункт первый.
Однако пунктом вторым ему поставили на вид слабую работу научно-исследовательских комиссий и то, что он не указал на необходимость обратить большее внимание на руководство ими. Это было чревато далеко идущими негативными последствиями, и публикация нечистоплотной статьи
Н. Т. Толкачёва могла бы сыграть здесь роковую роль.
Ю. В. Григорьев подал апелляцию в Центральную комиссию по чистке советского аппарата научных учреждений, подведомственных Наркомпросу. Он указал, что, будучи беспартийным, исключал для себя возможность указывать коммунистам научно-исследовательских комиссий на недочёты в их работе, тем более что его должностные обязанности ограничиваются организационными вопросами.
Вся его деятельность подверглась новой проверке, и Центральная комиссия отменила второй пункт решения Подкомиссии. Окончательный вердикт от 22 ноября 1930 г.: Ю. В. Григорьева «считать проверенным».
Тем не менее ему всё равно грозили крупные неприятности: раз он выразил недоверие результатам работы комиссии, было решено упразднить возглавляемые им Библиотечный музей и Справочно-консультационное бюро, создав вместо них Кабинет учёта и информации с новыми функциями. 11 марта 1931 г. Ю. В. Григорьев подал директору Института библиотековедения А. Г. Кравченко заявление об уходе по собственному желанию…
Почти полгода ушло у Ю. В. Григорьева на поиск нового места работы. В конце августа 1931 г. он устроился внештатным лектором… Московского планетария. Правда, вскоре (в феврале 1932 г.) его взяли в штат; в качестве лектора он работал до октября. Параллельно – вплоть до 1932 г. включительно – он преподавал на Библиографических курсах при Центральном бюро краеведения Всесоюзной книжной палаты.
25 ноября 1932 г. Ю. В. Григорьев был назначен заместителем директора библиотеки Государственного Политехнического музея и пребывал в этом качестве до 26 марта 1934 г. В этот период он также преподавал в только что образованном Московском библиотечном институте с первого дня его работы (1 окт. 1930 г., но в одном из документов, представленных Н. К. Крупской, директор Института Г. К. Дерман указывала даже более раннюю дату – 1929 г., но тогда этого института ещё не существовало) по 10 янв. 1932 г. «и получал жалованье по ставке доцента», как записано в его Трудовом списке (прообразе современной трудовой книжки). О качестве его работы красноречиво свидетельствует ходатайство от 14 июля 1933 г. заведующей библиотечной кафедрой и одновременно директора института Г. К. Дерман перед Наркомпросом о присвоении Ю. В. Григорьеву звания доцента за отличное чтение курса «Учёт и хранение книжных фондов».
Кроме того, в 1930–1932 гг. он вёл «Организацию библиотечной работы» на Библиографических курсах при Центральном бюро краеведения Книжной палаты, в 1932–1933 гг. – «Организацию и планирование библиотечной работы» на Курсах подготовки библиотекарей-информаторов и Курсах переподготовки заведующих техническими библиотеками Центрального института технико-экономической информации Наркомата тяжёлой промышленности СССР.
Как видим, рассмотренная рукопись Н. Т. Толкачёва как нельзя лучше соответствовала духу своего времени. Её публикация, как минимум, серьёзно подорвала бы научную и политическую репутацию Ю. В. Григорьева, особенно если учесть, что происходил он из семьи врача, т.е. не рабочего и не крестьянина, и к тому же на тот момент был беспартийным.
О том, в какой тяжёлой морально-психологической обстановке приходилось творить самым заслуженным представителям нашей специальности, не быть сломленными явными наветами своих младших коллег по цеху, полезно знать и помнить современникам, чтобы проникнуться к нашим предшественникам ещё большим уважением. И в день 120-летнего юбилея – воздать Ю. В. Григорьеву должное за его заслуги в библиотековедении, библиотечном деле и подготовке библиотечных кадров.
| 26 |
20231101.txt |
Cite: Pshenichnaya E. V., Lizunova I. V. Developing publishing industry in Turkestan at the turn of the 20th century // Scientific and technical libraries. 2023.
No. 11, pp. 15–35. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2023-11-15-35
Введение
Социально-экономические и политические преобразования в Туркестанском крае1 после его присоединения к Российской империи во второй половине XIX в. сопровождались большими переменами и в культурной жизни. Наиболее яркий пример – появление книгопечатания и эволюция системы книгораспространения.
Цель настоящей статьи – изучение особенностей становления издательского дела в Туркестанском крае после присоединения к Российской империи во второй половине XIX в.
Актуальность темы настоящего исследования обусловлена нарастающим интересом к истории русского культурного наследия за рубежом и необходимостью его беспристрастной оценки, а также расширяющимся культурным сотрудничеством России со странами Центральноазиатского региона. Изучение книжных аспектов исторической действительности предоставляет богатый материал для осмысления, так как именно в книге и посредством книги запечатлевается жизнь и духовность народов.
Предпосылки и условия для развития книгопечатания
в Туркестанском крае
Понятие «издательское дело» может употребляться в широком и узком значениях, а также в практическом и теоретическом аспектах.
В настоящей статье используется широкая трактовка термина, при которой издательское дело понимается как «сфера общественной деятельности, связанная с подготовкой, созданием, размножением и распространением издательской продукции: печатной (книг, газет, журналов и т. д.), электронной, аудио и прочих видов контента на различных материальных носителях» [1. С. 228].
Становление издательского дела в Туркестанском крае относится ко второй половине XIX в., но книжная культура народов Центральной Азии имеет более древние корни. Сохранились книги на языках местных древних народов, живших в античную эпоху и вобравших традиции ближневосточной культуры (в том числе египетскую и греческую) [2].
С VIII в. и до середины XIX в. книжная культура Туркестанского края была тесно связана с культурой стран исламского мира – Ирана, Турции, Индии2. Это было обусловлено подчинением региона арабскому халифату в VIII в., что привело к уничтожению доисламской культуры, исламизации населения и распространению на этой территории арабского алфавита и арабского языка. Мнения учёных об арабском влиянии на книжную культуру региона расходятся. Исследователь А. Язбердиев отмечает, что «наука, литература и культура в Средней Азии развивались особенно пышным расцветом после её завоевания арабами» [Там же. С. 9], тогда как Н. Холигитова упоминает о практически полном уничтожении и потере в войнах памятников древней согдийской культуры и письменности [3. С. 397–398].
Предубеждение религиозных руководителей стран ислама против книгопечатания стало барьером для его распространения в течение почти тысячелетнего периода [4]. К началу XIX в. в Туркестанском крае применялся рукописный каллиграфический способ производства книг, который не способствовал массовому продвижению литературы среди населения. Коллекционирование книг было прерогативой правителей, высшего духовенства и крайне небольшой части интеллигенции из числа преподавателей медресе. Рукописные книги в весьма ограниченном количестве имелись также в медресе и мечетях [5].
Библиотеки крупных властителей включали собрания раритетов и роскошных, художественно оформленных манускриптов. Отмечено, что в регионе преобладали частные библиотеки и их состав, вплоть до появления книгопечатания, всецело зависел от социального положения собирателя. Среднеазиатские рукописные книги в основном писались на трёх языках – арабском, персидском и тюркском. Ни один из этих языков не вытеснил и не заменил полностью какой-либо другой, они существовали вместе: арабский для богословской литературы, персидский для делопроизводства и культуры, тюркский для поэзии, а с XVIII в. – для прозы. Исследователи отмечают многообразие дошедших до нас рукописных книг: исторические, географические, биографические, литературные, естественно-научные, религиозные, поэтические и иные тексты; трактаты по математике, логике, этике и музыке, многочисленные комментарии, календари, а также акты, грамоты и письма дипломатического, административного, юридического, экономического характера; оригинальные сочинения и переводы, компилятивные труды и мемуарная литература [5, 6].
Кроме традиционных путей распространения книг (покупка и обмен подарками), рукописи перемещались из одного района в другой способами, не связанными с культурной жизнью региона. К ним относятся многочисленные военные походы, сопровождавшиеся вывозом военной добычи, в составе которой были и рукописные книги [6].
Присоединение Центральноазиатского региона к России привело к значительным переменам во многих сферах жизни общества.
Одним из прогрессивных факторов стало возникновение книгопечатания во второй половине XIX в. [7]. Новая администрация края видела острую необходимость в развитии печати для широкого информирования населения. Появление в Ташкенте первой типографии и распространение печатных книг на языках местных народов обеспечили невиданный размах социально-культурного развития региона.
Во второй половине XIX в. Ташкент получил статус административного центра и общепризнанного центра науки, культуры и просвещения. Быстрыми темпами развивались промышленность и торговля,
в частности в сфере сельского хозяйства. Создавались различные научные и культурные общества, такие как Среднеазиатское общество учёных, Туркестанский кружок любителей археологии, Туркестанское сельскохозяйственное общество, Туркестанский отдел Русского географического общества и др. Социально-экономическое и культурное развитие Туркестанского края способствовало притоку русской интеллигенции и предпринимателей, что повлекло за собой появление первых государственных и частных типографий, книжных магазинов для удовлетворения интеллектуальных, культурных и деловых потребностей жителей [8].
Открытие первых типолитографий, периодическая печать
и особенности туркестанской литографированной книги
В XIX в. печатные книги ввозились в регион из Ирана, Турции, Индии и других стран Востока. Г. Н. Чабров отмечал, что в этих странах получил широкое распространение именно литографический способ печати, – это легко объясняется особенностями арабского шрифта3 и экономическими соображениями: отпадала необходимость в покупке печатных машин, найме квалифицированных корректоров, мастеров-полиграфистов и т. д. [4].
Туркестанская литографированная книга имела свои особенности, делающие её самобытной: использование уникальной местной лощёной бумаги из шёлковых очёсов, мастерство переплёта и элементов оформления, которые были заимствованы из традиционной рукописной книги. Самаркандская и бухарская бумага в силу важности сохранения традиций письма считалась более предпочтительной для производства книги, однако в «Собрании восточных рукописей АН Узбекской ССР» встречается описание экземпляров на российской бумаге, что свидетельствует о её востребованности в регионе и торговом многообразии уже в начале XIX в. [4, 6, 9].
Открытие первой типолитографии просветителем и первопечатником Атаджаном Абдаловым (1856–1927) в Хиве в 1874 г. стало важным событием в жизни народов Туркестанского края. О самом А. Абдалове известно совсем немного. Сведения о датах его жизни и деятельности у исследователей этого региона разнятся. Известно, что он получил образование в русско-туземной школе в Петро-Александровске4 в 1873 г., выучил русский язык. Он был первым, кто организовал издательское дело сначала в Хивинском ханстве, а затем в Хорезмской Народной Республике (1920–1924). При его непосредственном руководстве типографским способом были напечатаны первые периодические издания на узбекском и туркменском языках [7, 10].
Первой литографированной книгой в Туркестанском крае считается «Диван Муниса» – сборник произведений известного хорезмского историка и литератора, сына эмира Иваз-бия мираба, Шир Мухаммеда (Муниса) (1778–1829). Книга вышла в год открытия литографии – 1874 г. [9. С. 123–124]. В 1880 г. в Хорезме были также опубликованы «Хамса» Алишера Навои (первая книга «Хайрат-ул-абрар») и «Девони Раджи» поэта Муниса Хорезми [10].
Спустя девять лет арабографичное книгопечатание возникло и в Ташкенте, который наряду с Казанью и Стамбулом стал третьим мировым центром по изданию книг арабской графики [11. С. 9]. Первая литографическая книга на арабской графике вышла в 1883 г. в Ташкенте, в типографии С. И. Лахтина. Этой книгой стала поэма узбекского поэта Суфи Аллаяра «Себатул аджизин» («Путь благочестивых»). Она была напечатана на средства местного торговца железом Эсанбая Хусейнбаева, который интересовался книгопечатанием на любительском уровне. В 1883 г. на собственные средства он приобрёл за рубежом литографское оборудование [7. С. 173; 12, 13]. Наряду с религиозными книгами в Туркестанском крае печатались произведения таких авторов из центральной Азии, как Навои, Мукими, Аваз Отар-оглы, Завки и др. [10].
Таким образом, литографированная печать как новая отрасль местного производства стала развиваться и пользоваться огромным спросом среди местного населения. Поступление заграничных книг почти полностью прекратилось, так как производство литографий обходилось издателям гораздо дешевле. Однако введение в 1883 г. закона о цензуре и печати, в рамках которого каждую готовившуюся
к перепечатке книгу нужно было согласовывать с цензурным комитетом в Санкт-Петербурге, губительно сказалось на этой отрасли – к 1896 г. производство почти полностью прекратилось [14. С. 139].
Первые русскоязычные типографии
и периодическая печать
Первая русскоязычная типография открылась в 1868 г. в Ташкенте. По мнению многих азиатских исследователей, в этом же году была напечатана на русском языке первая книга русского зоолога и путешественника Н. А. Северцова (1827–1885) «Заметки о горной стране у вершин Чу и Нарына и о путях через неё в (бывший) Китайский Туркестан» [15]. К сожалению, в единственном экземпляре этой книги, хранящемся в Национальной библиотеке Узбекистана им. А. Навои, не сохранился титульный лист, содержащий сведения об издательстве или типографии (рис. 1).
Нет информации о типографии и в «Каталоге книг русского отделения Туркестанской публичной библиотеки», составленном в 1895 г. первым директором библиотеки и известным библиографом Н. В. Дмитровским (1841–1910), где книга Н. А. Северцова значится под номером 1837 (рис. 2). В каталоге Н. В. Дмитровский сделал пометку, что книга была напечатана в Ташкенте в 1868 г. Это подтверждает тот факт, что типография в Ташкенте в это время уже работала [16].
А. И. Добромыслов пишет, что в 1860-е гг. в Ташкенте существовала всего одна маленькая типография при окружном штабе, репертуар которой не выходил за рамки печати приказов и циркуляров по войскам округа. Но с 1870 г. количество полиграфических предприятий по Ташкенту стало постепенно расти [17]. Среди наиболее крупных и известных типографий Ташкента, действующих в 1913 г., называют типографии при штабе Туркестанского военного округа и при канцелярии Туркестанского генерал-губернатора, частные мастерские и типолитографии С. И. Лахтина, О. А. Порцева, В. М. Ильина, Н. А. Вальнер,
Я. И. Эдельмана, типографию «Надежда» [18].
Начало периодической печати в Туркестанском крае было положено в 1870 г., когда по приказу генерал-губернатора края К. П. Кауфмана в типографии окружного штаба вышел в свет первый номер газеты «Туркестанские ведомости» (1870–1917). Газета была создана для распространения сведений о правительственных распоряжениях.
Особое внимание в ней уделялось также экономике и природным богатствам региона, его географии, национальным традициям и обычаям, литературе и культуре [18, 19]. В разные годы редакторами газеты были: русский писатель и журналист Н. А. Маев (1835–1896), библиограф Н. В. Дмитровский (1841–1910), этнограф и исследователь
В. П. Наливкин (1852–1918) и др. С газетой активно сотрудничали известные русские учёные: Н. А. Северцов, Н. Ф. Петровский, В. В. Бартольд, А. Л. Федченко, Л. С. Берг, А. Л. Кун, И. В. Мушкетов, Д. М. Граменицкий и др. [17. С. 287]. С 1907 г. газета выходила ежедневно, за исключением праздничных дней [20].
Зарождение русскоязычной печати в Туркестане стало предпосылкой для появления официальных изданий на местных языках, так как для укрепления власти администрации генерал-губернатора и пропаганды его идей нужна была пресса на понятных местному населению языках. С 1870 г. отдельным приложением к «Туркестанским ведомостям» выходила «Туркестанская газета» на узбекском и киргизском языках, затем в 1885 г. она была переименована в «Туркестанскую туземную газету» и просуществовала до 1916 г. Целью этого издания было ознакомление населения с распоряжениями и приказами царской администрации края, а также распространение среди местного населения полезных сведений по истории и географии региона [20]. Редакторами этой газеты являлись: с 1872 г. этнограф и дипломат
Ш. М. Ибрагимов, а с 1883 г. переводчик Х. А. Чанышев. В 1883 г., когда газета стала выходить c русским переводом, в состав редакции были включены русский учёный-ориенталист Н. П. Остроумов, затем географ Н. Г. Малицкий [20, 21]. Эта газета, несомненно, является бесценным историческим материалом и памятником языка той эпохи, дающим яркое представление о развитии печатной культуры и узбекского литературного языка. Благодаря «Туркестанской туземной газете»
в узбекский язык вошли новые слова из русского языка, что способствовало сближению культур и взаимопониманию народов Туркестанского края [22].
Таким образом, в конце XIX в. вся периодическая печать сосредоточилась в Ташкенте. Выходили газеты, журналы (им не удавалось стабильно обеспечить своё существование) и издания многочисленных научных обществ и кружков. Всего в свет выходило 25 газет, тираж которых к 1913 г. выглядел так: ежедневная газета «Туркестанские ведомости» – 1250 экз. (в праздничные дни – 3500); «Туркестанская военная газета», выходившая три раза в неделю, – 1200 экз.; ежедневная газета «Туркестанский курьер» – 4000 экз. [20].
С конца 1870-х гг., благодаря усилиям местных предпринимателей, стали открываться первые типографии: Самарканд (1894), Андижан и Коканд (1904), Наманган (1910) [23, 24].
По мнению исследователя Р. Махмудовой, «Туркестан до Октябрьской революции располагал довольно обширной сетью полиграфических предприятий, в разное время здесь работало более 50 типографий, 13 типолитографий и 8 литографских мастерских» [24. С. 9]. После 1917 г. многие из них послужили основой для развития книгопечатания в будущих советских республиках Центральной Азии. Благодаря традициям русской станковой графики в Туркестанском крае также стали развиваться литография, ксилография и офорт.
Книгораспространение
Исследователь В. В. Бартольд отмечает, что к XIX в. Туркестанский край относился к самым отсталым мусульманским странам мира, несмотря на то что Бухара сохраняла свою позицию центра богословского образования и привлекала студентов не только из Туркестана, но и с Поволжья [25]. Книги и рукописи можно было приобрести в специализированных лавках базаров, которые являлись главными центрами общественной жизни городов и их окрестностей. Например, Н. А. Маев в сборнике «Материалы для статистики Туркестанского края» перечисляет 15 лавок в районе большого базара Ташкента, которые в 1873 г. занимались продажей книг, бумаги, а также предоставляли услуги переплёта [26. С. 336].
В Ташкенте первый книжный магазин под названием «Букинист» был открыт в 1892 г. Абрамом Лейбовичем Кирснером. Дела в магазине шли плохо, и хозяин продал его [17]. О владельце первого магазина известно, что издатель и редактор А. Л. Кирснер выпускал либеральные общественно-политические и литературные газеты «Туркестанский курьер» (1908–1917) и «Туркестанский понедельник» (1912–1913), а также был одним из учредителей Ташкентского еврейского общества любителей музыкально-драматического искусства «Аврора» (1910). За публикацию в «Туркестанском понедельнике» статьи «Завоёвывают своё счастье» (№ 4 от 26 января 1913 г.) он был приговорён к двухмесячному заключению в тюрьму без замены штрафом, а вскоре газета закрылась (рис. 3) [20].
Среди наиболее известных книжных магазинов того периода можно назвать также «М. Ф. Собберей», «М. И. Свишульский», «Знание», «Посредник», магазин книготоргового товарищества «Культура». «М. Ф. Собберей» считался одним из лучших магазинов Туркестанского края. Из рекламного листка, опубликованного в справочнике «Туркестанский край» в 1913 г., понятно, что магазин Марцеллия Феликсовича Собберея предлагал универсальный тематический репертуар изданий: научная, учебная, художественная, детская литература (рис. 4) [18]. При магазине был создан своего рода клуб по интересам, где собиралась близкая к литературным кругам ташкентская публика. Владелец занимался также издательской деятельностью: при его поддержке выходила газета «На рубеже» и публиковались поэтические сборники начинающих поэтов [27].
Рис. 3. Заметка об аресте А. Л. Кирснера
в газете «Туркестанские ведомости» № 33 за 1913 г.
Книгопродавцы из числа коренного населения по-прежнему предпочитали местные базары для распространения книг. Это книжные магазины «А. Ассадуллаев», «Н. М. А. Мухамедов», «С. У. К. М. Ходжаев», «А. М. К. Закиров», «С. А. Ходжа С. Ходжиев» и «М. А. М. Исламов» [18].
Росло количество книжных магазинов и в крупных городах Ферганской долины. Например, в Новом Маргилане в 1901 г. было три книжных магазина, а в 1910 г. – уже 27. В Намангане в 1910 г. действовало 12 книготорговых лавок [27]. В Коканде за один только
1914 г. были открыты книжные магазины «Мадора», «Маърифат», «Бирлик», «Чигатой», «Гайрат», в которых продавались книги на русском и узбекском языках [29].
Рис. 4. Информация о репертуаре книжного магазина
М. Ф. Собберей в 1913 г.
Количество читателей среди коренного населения выросло, появились предпосылки для возникновения и распространения газет и журналов на языках коренных национальностей.
Заключение
Определение закономерностей, особенностей и тенденций развития издательского дела в Туркестанском крае во второй половине
XIX – начале XX в. относится к значимым проблемам исследования истории отечественного книжного дела. В статье на основе комплексного подхода впервые были рассмотрены особенности становления издательского дела в Туркестанском крае после его присоединения к Российской империи во второй половине XIX в. При проведении исследования были выделены предпосылки и факторы развития издательской деятельности в регионе:
создание новой администрацией края органов печати для взаимодействия с местным населением, а также для воздействия на общественное сознание;
подъём научной и культурной активности в регионе, причиной которого стало возникновение и деятельность различных научных и просветительских обществ, публикующих научные исследования;
потребность общества в информации на языках народов Туркестанского края и просветительская деятельность выпускников русско-туземных школ, не связанных религиозным неприятием печатной литературы.
Анализ материалов из Центрального государственного архива Республики Узбекистан [30–32] показал, что книгоиздание Туркестанского края во второй половине XIX в. было представлено в основном печатной продукцией учреждений, ведомств, научных и культурных обществ. Наряду с ними в 1880-е гг. стали повсеместно открываться частные издательства и типографии. Причина активизации частных институтов печати – повышение спроса на их продукцию, а также на рекламную печатную продукцию в связи с ростом промышленности и торговли. К началу XX в. подавляющее большинство предприятий книжной торговли находилось в частной собственности. Книгораспространение в регионе сочетало в себе принципы предпринимательства и просветительства, при этом участие администрации края в управлении этой отраслью было минимальным.
| 420 |
20220207.txt |
Cite: Komleva T. M. Educating information literacy in students at academic libraries (The case study of Novosibirsk State University of Economics and Management) / T. M. Komleva // Scientific and technical libraries. 2022. No. 2.
P. 123–138. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2022-2-123-138
Термин «информационная грамотность» впервые был введён в США в 1977 г., в национальной программе реформы высшего образования. В первую очередь, он касается технологической стороны взаимодействия специалиста с информацией, поэтому включает в себя некоторый аспект компьютерной грамотности [1]. В 1998 г. Американская библиотечная ассоциация дала следующее определение: «Быть информационно грамотным означает, что человек способен понять востребованность информации и может её найти, оценить и эффективно использовать. Информационно грамотные люди – это люди, научившиеся учиться» [2].
Н. И. Гендина приводит определение из Хартии Института библиотечных и информационных специалистов США: «Информационная грамотность – это знание о том, когда и почему вы нуждаетесь в информации, где её найти, как оценить, использовать и как передать её в соответствии с этическими нормами» [3]. На коллоквиуме в Александрийской библиотеке была принята декларация об информационной грамотности и образовании на протяжении всей жизни, в которой сказано, что «информационная грамотность позволяет людям эффективно искать, оценивать, использовать и создавать информацию» [4]. В глоссарии учебной программы для педагогов этот термин определяется как «способность осознавать необходимость получения информации, а также находить, оценивать, эффективно использовать и распространять информацию в различных форматах» [5].
Специалисты Института ЮНЕСКО по информационным технологиям в образовании рассматривают информационную грамотность как «набор компетенций, необходимых для получения, понимания, оценки, адаптации, генерирования, хранения и предоставления информации» [6]. В статье [7] отмечено, что она «включает в себя не только такие технические навыки, как поиск, оценка и использование информации, но и целый комплекс других, разноплановых способностей: информационное сознание, информационная коммуникация, информационная этика».
Российские специалисты под этим понятием подразумевают умение искать (находить) информацию, анализировать её и извлекать необходимые сведения. Информационная грамотность измеряется следующими параметрами: знанием необходимых ресурсов, умением формулировать запрос, вести поиск с использованием информационно-коммуникативных технологий, осуществлять анализ и синтез информации, временем и продуктивностью деятельности [8].
Н. С. Редькина рассматривает информационную грамотность как совокупность приёмов и способов работы с многообразными видами информации, которые являются необходимым условием существования человека в современном мире, так как способствуют расширению личных, профессиональных и образовательных навыков [9]. В ФГОС ВО информационная грамотность определяется как знания и общие компетенции, позволяющие студентам осознавать потребность в информации, находить её и эффективно использовать [10]. Подытожив все трактовки, можно с уверенностью заявить, что информационную грамотность целесообразно рассматривать как средство развития критического мышления, креативности и инструмента, позволяющего на протяжении всей жизни повышать свои компетенции.
Проблема информационной грамотности обсуждалась многими авторами. Среди них: Н. И. Гендина, Н. С. Редькина, Н. Д. Берман,
С. В. Акулина, Е. В. Петухова. Развитию информационной компетентности посвящена статья С. Г. Смолиной и М. В. Легенчук [18]. Фундаментальный труд в этом направлении – монография Н. И. Гендиной,
Н. И. Колковой, Г. А. Стародубовой и Ю. В. Уленко «Формирование информационной культуры личности: теоретическое обоснование и моделирование содержания учебной дисциплины» [3]. Интерес автора вызвала статья «Практический опыт обучения информационной грамотности в вузах Китая» [7].
Анализ теоретического материала по теме продемонстрировал разнообразие понятийно-терминологического аппарата, связанного с пониманием информационной грамотности. Вместе с термином «информационная грамотность» в профессиональной литературе встречаются и другие: «информационная компетентность» и «информационная культура». На основании анализа различных подходов к пониманию «информационной компетентности» Т. С. Виноградова даёт следующее определение: «Информационная компетентность – качество личности, представляющее собой совокупность знаний, умений и ценностного отношения к эффективному осуществлению различных видов информационной деятельности и использованию новых информационных технологий для решения социально значимых задач… Образно говоря, информационную компетентность можно представить как умения и опыт геолога, который знает, где, как и что копать в огромной горе информации» [11]. Авторы монографии [3] так трактуют понятие «информационная культура личности»: «Информационная культура личности – одна из составляющих общей культуры человека; совокупность информационного мировоззрения и системы знаний и умений, обеспечивающих целенаправленную самостоятельную деятельность по оптимальному удовлетворению индивидуальных информационных потребностей с использованием как традиционных, так и информационно-коммуникационных технологий». Сопоставление данных определений демонстрирует родственность вышеупомянутых дефиниций.
Тема информационной грамотности сегодня особенно актуальна, так как объём информации постоянно увеличивается. Информация поступает из великого множества источников. Часто эти источники противоречат друг другу, и пользователю проблематично работать с таким потоком. Особенно это касается студентов, которые не владеют или владеют не в полной мере навыками ориентации в информационных ресурсах, их поиска, оценки найденной информации и её использования. Это подтверждается и мониторингом дистанционных образовательных процессов, организованных в связи с пандемией, который провела инициативная группа ведущих вузов страны при поддержке Минобрнауки России. Была выявлена такая проблемная область, как дефицит компетенций студентов при самостоятельном обучении, в том числе при поиске и использовании необходимой информации [12].
В связи с этим секция библиотек высших учебных заведений РБА инициировала Всероссийское исследование «Формирование информационной компетентности обучающихся в цифровой среде». Проект очень важен в настоящий момент.
Современная эпоха характеризуется реорганизацией системы коммуникаций, реструктуризацией образования, исследований и научной деятельности. Всё это тесно связано с формированием информационного общества. Судьба каждого человека зависит от способности своевременно находить, получать, адекватно воспринимать и продуктивно использовать новую информацию [3]. Знаменитый итальянский учёный, философ и писатель Умберто Эко в книге «Картонки Минервы» около двадцати лет назад писал: «Это чудесно, когда у тебя в распоряжении изобилие информации, – но в какой-то момент необходимо научиться её сортировать, чтобы ею не захлестнуть себя. Нужно сначала научиться пользоваться информацией, а потом – пользоваться умеренно. Безусловно, это станет одной из проблем образования в наступающем веке» [13]. Информационная грамотность сегодня является неотъемлемым условием развития успешной личности, фундаментом непрерывного и продолжающегося процесса обучения.
В соответствии с современными требованиями к организациям высшего профессионального образования, а также для предоставления качественных образовательных услуг, в результате получения которых выпускник, кроме профессиональных компетенций, должен овладеть методами поиска и сбора данных, критического анализа, синтеза и накопления информации, университету необходимо создавать студентам комфортную информационную среду. В связи с этим вуз приобретает различные информационные ресурсы: электронно-библиотечные системы, полнотекстовые базы периодических изданий, международные базы данных и т. д. Перед вузовской библиотекой стоит задача по формированию знаний, умений и навыков использования доступных информационных ресурсов в учёбе, научной студенческой деятельности. Тем самым закладывается базис для устойчивого личностного развития. Чем лучше студент ориентируется в информационных ресурсах, тем успешнее он будет в обучении, которое в современном VUCA-мире (volatility (нестабильность), uncertainty (неопределённость), complexity (сложность), ambiguity (неоднозначность)) происходит на протяжении всей жизни.
Обучение студентов информационной грамотности требует особого подхода. Учитывая это, сотрудники научной библиотеки НГУЭУ запустили проект «Информационная грамотность – успешная личность»: цикл практико-ориентированных занятий и серии интеллектуальных игр. Цель проекта – расширение контингента обучаемых (студентов, преподавателей, аспирантов, других пользователей библиотеки) для научения навыкам работы с информационными электронными ресурсами. Концептуальный подход к обучению предполагает, что для овладения вышеназванными знаниями и навыками пользователей необходимо заинтересовать. Для повышения уровня восприятия предлагаемой информации используются такие инновационные формы, как интеллектуальные игры. Это позволяет пробудить интерес участников проекта к предоставляемой информации. Практико-ориентированные занятия осуществляются по заявкам преподавателей. Положительные отзывы о проекте приводят к ежегодному увеличению количества заявок на проведение занятий.
Чтобы привлечь интерес к проекту и сформировать группы участников, необходимы его популяризация и правильное позиционирование. Рекламная кампания проекта начинается в сентябре и продолжается в течение всего учебного года: размещаются анонсы на сайте НБ НГУЭУ, в соцсетях, делается рассылка преподавателям университета по корпоративной электронной почте. Не последнюю роль в этом играют внутривузовские и межличностные коммуникации. Реклама в продвижении проекта очень важна, она способствует поддержанию и активизации интереса, привлечению новых партнёров.
Рост числа заявок на проведение практико-ориентированных занятий не является основной задачей проекта. Сотрудники научной библиотеки крайне заинтересованы в результате обучения. А это значит, что участников проекта нужно увлечь, пробудить у них интерес к предлагаемой информации. Это стало возможным благодаря применению сотрудниками информационно-библиографического сектора инновационных игровых форм – интеллектуальных игр – при проведении итоговых, проверочных занятий: «Интеллектуальная мастерская», «Библиографическая викторина», «Библиографический хакатон».
Практико-ориентированные занятия по информационной грамотности проводятся в «классическом» формате, на примере кейсов, с использованием информационных ресурсов НГУЭУ, открытых информационных ресурсов в Zoom.
Игры «Интеллектуальная мастерская» и «Библиографическая викторина» имеют высокий уровень соревновательной составляющей.
В 2021 г. мероприятия апробировались в научной библиотеке НГУЭУ.
Участниками становятся студенты, прошедшие обучение на практико-ориентированных занятиях. Как правило, игры проводятся внутри учебной студенческой группы, которая делится на команды. Например, в 2021 г. тема «Интеллектуальной мастерской» – «Следствие по ГОСТу». На первом этапе игры студентам предоставляется информация о библиографических ГОСТах, о правилах библиографического описания в соответствии с ними. После теоретического блока участники должны на практических примерах разобраться во всех тонкостях составления библиографической записи. Командам даются задания на правильность составления библиографического описания в соответствии с ГОСТами (например, ГОСТ Р 7.0.5-2008, ГОСТ Р 7.0.100-2018). Научение студентов правильному составлению списков литературы и оформлению библиографических ссылок, бесспорно, является вложением в копилку информационной грамотности.
«Библиографическая викторина» также проводится в два этапа. После теоретической части студенты должны провести различные виды поиска по электронному каталогу научной библиотеки. Поиск информации – процесс, требующий внимания и терпения, а также умения правильно сформулировать информационный запрос [14]. В отличие от командной «Интеллектуальной мастерской», в процессе «Библиографической викторины» участникам предлагаются индивидуальные задания.
Игры формируют навыки soft skills, которые можно будет применять на практике в последующей образовательной и научно-исследовательской деятельности.
Итоговым мероприятием цикла практико-ориентированных занятий также является интеллектуальная игра «Библиографический хакатон», в рамках которого проводятся библиографические марафоны офлайн и онлайн. «Библиографический хакатон» – самое масштабное мероприятие проекта «Информационная грамотность – успешная личность». Основной контингент участников этой игры – студенты первого курса. Формат хакатона предполагает принятие командного решения. Перед командами стоит задача за определённое время создать эффективный библиографический инструментарий для работы над научным проектом. В игре, состоящей из трёх этапов, участвуют от трёх до пяти команд, в каждой из которых пять участников. На первом этапе игроки составляют план научной работы, на втором – раскрывают тему научной работы, подбирая и формулируя ключевые слова. На третьем этапе команды составляют по теме научной работы библиографический список литературы, используя инструменты библиографического поиска, и оформляют его по правилам заявленного ГОСТа. На всех трёх этапах действует строгий временной регламент.
«Библиографический хакатон» неизменно вызывает интерес как у преподавателей, которые непосредственно участвуют в подготовке игр, выступают в роли членов жюри, научных руководителей команд, так и у студентов. Эта интеллектуальная игра вышла на уровень межвузовского турнира: уже два года в ней принимают участие команды различных вузов Новосибирска. Сотрудниками библиотеки была сделана информационная рассылка, активно использовались внутривузовские и межвузовские коммуникации. Преподаватели, откликнувшиеся на нашу инициативу, сформировали команды из студентов своего вуза и приняли участие в межвузовском турнире «Библиографический хакатон».
В 2020 г., в сложное время пандемии, «Библиографический хакатон» был успешно проведён в научной библиотеке НГУЭУ в онлайн-формате.
Инновационные игровые технологии стимулируют у студентов интерес к практико-ориентированным занятиям по информационной грамотности, что, в свою очередь, гарантирует эффективность обучения и побуждает студентов к личностному росту, успешности, повышению своего репутационного капитала.
Нельзя не сказать о такой форме обучения в рамках проекта «Информационная грамотность – успешная личность», как индивидуальная библиографическая консультация. По её результатам пользователь получает советы и рекомендации по самостоятельному поиску необходимой информации, приобретая более устойчивые практические знания и навыки информационной грамотности. В научной библиотеке НГУЭУ индивидуальное библиографическое консультирование пользуется спросом, причём не только у студентов, но и у аспирантов и преподавателей.
В своём исследовании опыта работы НБ НГУЭУ по системе избирательного распространения информации автор статьи уже отмечал, «что аспиранты недостаточно хорошо владеют методиками поиска информации, не имеют системного опыта её подбора и оценки» [15].
Некоторые преподаватели также слабо владеют знанием ресурсной
базы университета и алгоритмом работы с ней. Консультирование проводится как в офлайн-, так и в онлайн-формате: посредством личного общения, общения по телефону или электронной почте. За получением этой услуги обращаются пользователи, непосредственно заинтересованные в приобретении навыков и знаний по поиску и использованию информационных ресурсов, поэтому она позволяет им достичь желаемых результатов.
Следующим составным элементом проекта «Информационная грамотность – успешная личность» является создание сотрудниками научной библиотеки различных презентаций, путеводителей, инструкций и т. д. по алгоритму регистрации и поиска информации в предлагаемых научной библиотекой электронных ресурсах. На странице библиотеки размещены: «Памятка для первокурсника» с перечнем доступных электронных ресурсов; памятка по работе с электронным каталогом НБ НГУЭУ; примеры оформления списка литературы в соответствии с ГОСТами. Подготовлены пошаговые яркие презентации по порядку регистрации в международных базах данных. Они также размещены на странице библиотеки. Была сделана рассылка этих презентаций преподавателям университета и аспирантам.
Все перечисленные материалы, несомненно, оказывают помощь пользователям при обращении к электронным ресурсам НБ НГУЭУ и позволяют восполнять некоторые пробелы в знаниях алгоритма работы с электронными ресурсами. Деятельность в этом направлении целесообразно продолжать: создавать новые продукты, помогающие пользователям ориентироваться в электронных ресурсах, представленных на странице НБ НГУЭУ. Данная работа существенно обогащает комплекс сервисов по повышению информационной грамотности пользователей.
Заключение
Обучение информационной грамотности является одним из важнейших перспективных направлений деятельности вузовских библиотек. Это обусловлено непрекращающимся ростом информационных потоков и активным развитием технологий работы с информацией. «Библиотекари продолжают активно занимать нишу в развитии информационной грамотности, развивая новые формы обучения для пользователей любых возрастов и категорий по формированию умений чётко формулировать информационные потребности; искать и находить требуемую информацию с минимальными затратами времени и сил; критически её оценивать, структурировать и представлять в необходимых форматах; сохранять для будущего использования и т. д.» [9]. Автор статьи согласен с участниками коллоквиума в Александрийской библиотеке, которые провозгласили «информационную грамотность и образование на протяжении всей жизни маяками информационного общества, озаряющими пути к развитию, процветанию и свободе» [4].
В вузовской библиотеке не прекращается поиск идей по формированию у студентов информационной грамотности; ведётся эффективная работа, направленная на реализацию этих инициатив. Для достижения успеха необходимо внедрение новых инновационных технологий, которые смогут заинтересовать студентов. Эмоциональная вовлечённость в процесс обучения позволяет достичь наибольшего эффекта. Яркая иллюстрация этого – проект «Информационная грамотность – успешная личность» НБ НГУЭУ. Все элементы проекта можно назвать инструментами развития успешной личности. Инновационные игровые формы, применяемые в работе НБ НГУЭУ, являются результативным методом в научении студентов работе с информационными ресурсами. Это подтверждается растущим интересом пользователей к проекту, а также приобретением навыков информационного поиска студентами-участниками. «Решение современных проблем, как личных, так и организационных в цифровом обществе требует от любого человека учёта многих новых факторов, системного мышления, умения осуществлять поиск, сбор, систематизацию и обобщение информации, способности анализировать лучшие практики» [16].
К тому же «развитые навыки в области информационной грамотности увеличивают возможности для самостоятельного обучения студентов, так как они начинают использовать широкий спектр информационных источников для расширения своих знаний, задавать информированные вопросы и развивать своё критическое мышление. Информационная грамотность позволяет людям во всех сферах жизни искать, оценивать, эффективно использовать и создавать информацию для достижения своих личных, социальных, профессиональных и образовательных целей» [17].
Интеграция информационного общества и общества знаний является сегодня актуальной потребностью общественного развития. «Успех профессиональной деятельности любого специалиста в условиях информатизации общества будет зависеть от умения функционировать в “информационном поле”» [18]. Таким образом, информационная
грамотность – ключевой компонент и активный «участник» непрерывного образования. Задача библиотеки нового поколения – помочь читателям сориентироваться в мире переизбытка информации, предложить им новые возможности для саморазвития [19].
Ещё в XVIII в. В. Н. Татищев в своём «Лексиконе» писал: «…библиотекарь должен сам всем приходящим учтиво, ласково и помощником к приобретению полезного знания себя показывать, и способы подавать…» [20]. Поэтому вузовская библиотека, в лице своих сотрудников, должна стать для студентов проводником в пространство достоверной и качественной информации.
| 263 |
20200109.txt | bibliology.
Летом прошлого года (10–13 июля 2019 г.) в Улан-Удэ прошла всероссийская научно-практическая конференция «Национальные библиотеки субъектов Российской Федерации: традиции и новые стратегические инициативы». В этом форуме приняли участие библиотекари из Якутии, Иркутской области, Забайкальского края, Бурятии.
Работа конференции началась с семинара-практикума «Модельная библиотека: новые ориентиры деятельности», дискуссионной площадки «Управление библиотечными проектами в регионе» и ознакомления с выставкой изданий национальных библиотек республик Бурятия и Саха (Якутия).
Пленарное заседание конференции открыл первый заместитель министра культуры Республики Бурятия Н. В. Емонаков.
Доклад заместителя директора научно-образовательного центра «Гражданское общество и социальные коммуникации» Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, доктора культурологии О. В. Шлыковой был посвящен цифровой культуре: стратегии и позитивным библиотечным практикам регионов. Директор Национальной библиотеки Якутии С. В. Максимова представила концептуальный доклад «Новые стратегические инициативы Национальной библиотеки Республики Саха (Якутия) (2018–2025 гг.)».
На пленарном заседании были подняты темы краеведческой и научно-методической деятельности, национальной библиографии, создания электронных библиотек и развития кадров.
В работе круглого стола «Создание модельных муниципальных библиотек в субъектах Российской Федерации: жизнь внутри проекта» принял участие заместитель начальника отдела приоритетных и ведомственных проектов Российской государственной библиотеки И. М. Гапчук (в онлайн-режиме). Вниманию участников была представлена презентация дизайн-проектов пяти модельных библиотек Бурятии, открытие которых запланировано в скором времени.
На секции «Центральные библиотеки региона: локомотив развития» прозвучали доклады по различным направлениям культурной жизни регионов и библиотечного дела, в том числе доклад С. И. Бойтуновой «Научные исследования в Национальной библиотеке Республики Саха (Якутия): история и новые перспективы», в котором была подчеркнута значимость стратегических инициатив, особенно наглядно проявляющихся в их реализации. В качестве примера была освещена
научно-исследовательская деятельность этой библиотеки в области книговедения.
Книговедение как отдельное научно-исследовательское направление стало целенаправленно развиваться в Национальной библиотеке Республики Саха (Якутия) с 1994 г., когда при отделе прогнозирования и развития библиотечного дела был создан сектор НИР. В 2000 г. ученый совет Национальной библиотеки утвердил комплексную тему исследования «Книжная культура Республики Саха (Якутия) (XVII–XXI вв.)». Одной из задач стало изучение распространения книги в Якутии (1638–1917 гг.). Было проанализировано более 200 научных российских, в том числе сибирских и иных региональных, работ по распространению книг в Якутии.
Реконструировать бытование книжного наследия народов Якутии позволил «Сводный каталог якутской книги (1812–1917)» (Новосибирск, 2015). Информационный потенциал этого каталога используется также в образовательном процессе кафедры библиотечно-информационной деятельности Арктического государственного института культуры и искусств при преподавании дисциплин «История книги в Якутии», «Документология».
Большим достижением можно считать издание коллективной монографии Национальной библиотеки Республики Саха (Якутия) «История книжной культуры Якутии (1638–1917)» (Новосибирск, 2018).
Секция «Муниципальные библиотеки региона: потенциал развития» стала площадкой деловой игры, на которой были выработаны основные компетенции руководителя и типовые признаки модельных библиотек.
В рамках программы конференции ее участники посетили Национальную библиотеку Республики Бурятия, Центр чтения детей
им. Б. Абидуева Республиканской детско-юношеской библиотеки, Центральную городскую библиотеку им. И. Калашникова, Восточно-Сибирский государственный институт культуры, Иволгинскую межпоселенческую центральную библиотеку.
По итогам конференции будет издан сборник материалов, а национальные библиотеки республик Саха (Якутия) и Бурятия запланировали реализацию совместных проектов и дальнейшее развитие профессионального библиотечного сотрудничества.
| 50 |
20211008.txt |
На протяжении XX–XXI вв. в библиотеках по всей России выделяются фонды редких изданий, книжных памятников, создаются специализированные отделы по работе с ними. Главным основанием для отбора таких документов в обособленные фонды и коллекции выступает их особая научная, историко-культурная ценность, установленная экспертами – профильными специалистами [1. C. 33].
Работа по выявлению, изучению, описанию и созданию баз данных книжных памятников во многих библиотеках велась и в ХХ в., а новый импульс обрела в рамках реализации «Основных направлений развития деятельности по сохранению библиотечных фондов в Российской Федерации на 2011–2020 годы» (ранее – в рамках подпрограммы «Книжные памятники России» Национальной программы сохранения библиотечных фондов Российской Федерации).
В Научной библиотеке Российской академии художеств особое выделенное хранение ценных и редких книг было организовано ещё в 1950–1960-е гг., однако только в 2008 г., когда создали Отдел редких изданий, была проведена тщательная работа по выявлению документов, которые по хронологическим или социально-ценностным критериям относятся к книжным памятникам, началось их изучение и создание электронной БД.
Следует отметить, что понятие книжный памятник на законодательном уровне было закреплено в 2009 г. в Федеральном законе
№ 119 «О внесении изменений в Федеральный закон “О библиотечном деле”» [2. C. 32].
Особое место в собрании Научной библиотеки Российской академии художеств занимают западноевропейские издания, в том числе более 60 экз. XVI в., которые следует относить к единичным книжным памятникам, так как в соответствии с Приказом Минкультуры России от 03.05.2011 № 429 «Об утверждении порядков отнесения документов к книжным памятникам, регистрации книжных памятников, ведения реестра книжных памятников» по хронологическим критериям к единичным книжным памятникам относятся все экземпляры иностранных изданий, отпечатанных до 1700 г. включительно [3].
Работа с книжными памятниками имеет особую специфику – это «документы, обладающие выдающейся духовной и материальной ценностью, имеющие особое историческое, научное, культурное значение, в отношении которых установлен особый режим учёта, хранения и использования» [Там же]. В ходе их изучения и исследования возникает ряд вопросов, связанных с установлением точной даты и места издания, определением авторства автографов, экслибрисов и других данных для каждого книжного памятника, что особенно важно, когда утрачены фрагменты текста, иллюстрации, титульный лист или сплетены фрагменты текста из разных переизданий.
Существующие методики работы с книжными памятниками нацелены на выявление и учёт книжных памятников, а также на их атрибуцию с использованием традиционных информационных ресурсов на бумажных носителях, которые чаще всего предназначены для работы с отечественными изданиями и рукописями [4]. Для атрибуции зарубежных изданий, в частности западноевропейских книжных памятников, требуется привлечение иностранных источников, в частности представленных в интернете.
Несмотря на то что интернет предоставляет доступ не ко всей научной информации, разработанные научными учреждениями специализированные ресурсы являются серьёзным вспомогательным инструментом в изучении западноевропейских книжных памятников, присутствующих в собраниях отечественных библиотек, музеев или архивов.
На территории России и в других странах многие специализированные и научные библиотеки, информационные центры, аналитические организации создают БД различных типов, реферативные и библиографические издания с целью предоставления специалистам и учёным более сжатой информации, выделенной из огромного информационного потока. Созданные информационные ресурсы позволяют получить сведения по тематическому запросу пользователя, который должен разбираться в типах, целях и назначении таких источников.
Тем не менее многие узкоспециализированные БД, в том числе касающиеся западноевропейских книжных памятников и изданий по искусству, живописи и архитектуре, разработанные профильными учреждениями на территории Европы, не так просто найти в интернете. Это связано с возможным языковым барьером, поскольку в подобных специализированных БД используется не только английский язык, но и другие национальные языки. Также все необходимые специализированные библиотеки, архивы или музеи могут быть малоизвестны за пределами одной страны. Поэтому выявление и характеристика узкоспециализированных информационных ресурсов – это актуальные задачи. Необходима методика использования таких ресурсов, поскольку многие зарубежные организации могут не только отражать справочную информацию о конкретном экземпляре, но и предоставлять открытый доступ к полным текстам документов, относящимся к началу истории книгопечатания. Такие издания справочного характера, как правило, не подпадают под закон об авторских правах, что позволяет сравнивать между собой издания из коллекций разных учреждений и давать более точное описание имеющихся экземпляров в отечественных библиотеках.
Для каждого периода времени и тематики исследуемого книжного памятника могут быть востребованы свои специфические БД, что можно проиллюстрировать на примере коллекции изданий XVI в. Научной библиотеки Российской академии художеств.
В фонде представлены книжные памятники, изданные на европейских языках: французском, немецком, греческом, итальянском и голландском. Коллекция начала формироваться ещё в XVIII в., в том числе благодаря поступлениям из частных собраний видных деятелей искусства. Значительный вклад в её формирование внёс князь Сергей Сергеевич Гагарин, заведовавший императорскими театрами [5].
Коллекция включает в себя зарубежные издания, сведения о которых могут быть в недостаточной степени отражены в отечественной историографии, поэтому следует не только выявить публикации зарубежных авторов, иностранные БД и различные каталоги, но и выяснить возможности их использования в работе с книжными памятниками указанного периода времени. В ряде случаев для решения вопросов, связанных с атрибуцией редких и ценных документов, возможно использование как электронных каталогов зарубежных библиотек и музеев, так и информационных, в том числе сетевых ресурсов рынка
искусств.
Коллекция изданий XVI в. отражает специфику комплектования старейшей библиотеки по искусству, главное значение и ценность которой – в определённом подборе литературы по различным отраслям и вопросам искусства, обусловленным развитием системы академического художественного образования [6. С. 5, 6]. В её состав входят издания, посвящённые живописи, и первые искусствоведческие изыскания, однако наибольшая их часть отражает вопросы архитектуры и градостроительства.
Первый опыт описания коллекции изданий XV–XVI вв. Научной библиотеки был предпринят библиографом Н. Е. Белоутовой: в 1955 г. она составила машинописный каталог на пятьдесят наименований [7]. Однако этот каталог содержит ряд неточностей, связанных в том числе с неверным определением выходных данных. В большинстве случаев издания XVI в. по указанной тематике выходили с гравированными титульными листами. Доски от первых титульных листов не всегда редактировались, в связи с чем на многих переизданиях сохраняется дата первого тиража.
Сегодня собрание изданий XV–XVI вв. Научной библиотеки включает в себя 61 наименование, примерно 18% коллекции (11 книг в семи переплётах) – издания итальянского архитектора Себастьяно Серлио (Sebastiano Serlio, 1475/1490–1553/1557), который вошёл в историю как автор «I Sette libri dell’architettura» («Семь книг об архитектуре»), или «Tutte l’Opere d’Architettura» («Трактат об архитектуре») – крупнейшего труда об архитектуре, не переведённого на русский язык, но оказавшего значительное влияние на его современников [8. С. 91].
«Трактат об архитектуре» Себастьяно Серлио издавался не последовательно (автор начал публиковать работу с четвёртой книги), из-за чего не все книги сохранились в первоначальном виде. Именно на примере этой части коллекции его трудов была выработана методика выявления и использования зарубежных источников для определения выходных данных западноевропейских книжных памятников.
«Трактат об архитектуре» состоит из семи книг и представляет собой «septizidium» («семикнижье»). Книги печатались как по отдельности, так и сборниками. Каждая из книг «семикнижья» не единожды переиздавалась на протяжении XVI в. не только на французском и итальянском языках, но также на немецком и голландском [9. С. 121–123]. К характерным особенностям переизданий того времени и рассматриваемой нами коллекции следует отнести тот факт, что при переиздании книги почти не редактировались, поэтому в них могут сохраняться посвящения и даты от более ранних публикаций, а в некоторых случаях – колофоны с выходными данными от предыдущих изданий.
В результате анализа ряда аукционных каталогов и каталогов частных собраний было установлено, что зачастую владельцы могли самостоятельно объединять отдельные книги Себастьяно Серлио под одним переплётом. Владельческие объединения книг в сборники не всегда очевидны, так как под одним переплётом могли быть переиздания одного года и издательства.
Для того чтобы однозначно датировать каждую из книг, требуется знание истории и особенностей создания как всей серии, так и отдельных томов. С этой целью были проанализированы зарубежные электронные ресурсы и документы, так как в отечественной историографии специфика издания «Трактат об архитектуре» не описана, а большая часть исследований опубликована на французском и итальянском языках. Поэтому в работе с перечисленными книжными памятниками из коллекции Научной библиотеки Российской академии художеств особое значение имели следующие источники: библиографические и полнотекстовые БД; фактографические и объектографические БД информационно-аналитических компаний арт-рынка; справочная литература по архитектуре XVI в.; электронные каталоги библиотек, в которых представлены подробная информация и цифровые копии изданий; каталоги частных и музейных собраний; аукционные каталоги.
Для уточнения выходных данных изданий XVI в. использована следующая методика работы с иностранными источниками. Сначала были выявлены и рассмотрены библиографические БД, в случае с Себастьяно Серлио – это БД, посвящённые изданиям по архитектуре
XVI в. Затем с помощью таких БД были выявлены библиотеки, имеющие аналогичные издания в печатном виде и те, которые выложили цифровые копии, доступные для широкого круга пользователей.
Если цифровые копии необходимых изданий отсутствовали, использовалась методика, в рамках которой уже были задействованы информационные ресурсы арт-рынка и проанализированы фактографические и объектографические БД информационно-аналитических компаний арт-рынка, благодаря которым были обнаружены требуемые ссылки на аукционные каталоги или онлайн-аукционы. Таким образом был собран массив авторитетной справочной литературы, каталогов частных, музейных собраний и аукционных торгов.
Одна из крупнейших БД, в которой собраны сведения о западноевропейских изданиях до середины XIX в., – CERL Thesaurus, созданная под эгидой Консорциума европейских научных библиотек. CERL Thesaurus содержит варианты наименований типографий, издательств, авторов, иных лиц, причастных к созданию книг, включая различные варианты написания их имён на разных языках. Ресурс оснащён системой поиска, с помощью которой можно найти сведения не только об авторе, но и о связанных с ним лицах, а также его публикации, библиотеки, в которых хранятся его труды, и другие детали.
Для атрибуции книг по архитектуре XVI в. следует отметить и электронную БД – французский проект «Architectura: Architecture, textes et images XVI–XVII siècles». Здесь собраны труды по архитектуре, изданные во Франции или переведённые на французский язык в XVI–XVII вв. Эта БД создана под руководством современных исследователей из Центра изучения Ренессанса – Фредерика Лемерля и Ива Повельса (Frédérique Lemerle et Yves Pauwels) [10]. В БД отражено большинство изданий по архитектуре XVI в., выходивших на территории Европы; представлена наиболее полная библиография изданий Себастьяно Серлио.
БД построена следующим образом: на основной странице дан перечень авторов, писавших об архитектуре; он снабжён ссылками на библиографию автора, представленную перечнем изданий, каждое из которых дополнено ссылкой или на цифровую копию книги, или на статью с библиографией по этому изданию.
«Architectura: Architecture, textes et images XVI–XVII siècles» в качестве авторитетного и достаточно полного источника позволила сравнить экземпляры из Научной библиотеки Российской академии художеств с цифровыми копиями Национальной библиотеки Австрии, Университетской библиотеки Гейдельберга и Библиотеки Колумбийского университета, а также выявить ряд справочных изданий и научных публикаций, посвящённых Себастьяно Серлио и его труду.
Результатом работы с названными выше источниками стала атрибуция выходных данных двух изданий Научной библиотеки Российской академии художеств.
Благодаря использованию БД «Architectura: Architecture, textes et images XVI–XVII siècles» была выявлена одна из крупнейших оцифрованных коллекций изданий книг Себастьяно Серлио в Библиотеке Колумбийского университета [12]. Электронный каталог этой библиотеки позволил провести сравнительный анализ с экземпляром, объединяющим под одним переплетом «Libro Terzo» («Книга третья») [13] и «Libro Quarto» («Книга четвёртая») [14] 1544 г. из коллекции Научной библиотеки.
При работе с этим экземпляром требовалось решить два основных вопроса: определить дату издания «Libro Terzo» и установить, является ли он многотомным изданием или конволютом? Необходимость решения первого вопроса была обоснована особенностью экземпляра Научной библиотеки. Сравнительный анализ с оцифрованными книгами других библиотек, в том числе с книгами одной из крупнейших коллекций Себастьяно Серлио, представленной Библиотекой Колумбийского университета, показал, что титульный лист «Libro Terzo» из фондов Научной библиотеки не совпадает с аналогичными экземплярами в других собраниях.
Титульный лист экземпляра Научной библиотеки идентичен титульному листу издания 1540 г. В изданиях 1540 и 1544 гг. не совпадают страницы III и IV. В случае с экземпляром Научной библиотеки эти страницы соответствуют изданию 1544 г. Остальные листы были изданы в 1540 и 1544 гг. без каких-либо изменений. Колофон полностью совпадает с изданиями 1544 г. В экземпляре Научной библиотеки книжный блок полностью совпадает с оцифрованными экземплярами 1544 г., значит, с уверенностью можно утверждать, что его следует датировать 1544-м, а не 1540 г.
Таким образом, если принимаем предположение, что «Libro Terzo» была издана в 1544 г., то следовало установить, является ли книга многотомным изданием, и издатель намеренно объединил «Libro Terzo» и «Libro Quarto» или это конволют, т. е. книги были сплетены вместе по инициативе одного из её предыдущих владельцев. Обе книги были изданы итальянцем Франческо Марколини (Francesco Marcolini, ок. 1500–1559) в один год. Для решения этого вопроса применили методику, в рамках которой требовалось проанализировать объектографические и фактографические БД арт-рынка. Благодаря БД информационно-аналитической компании Invaluable [15] был выявлен ряд справочных изданий и каталогов частных собраний.
Компания Invaluable, основанная с целью предоставления высококачественной независимой информации об аукционных ценах для профессионалов в сфере искусства, сейчас является одним из самых быстрорастущих сайтов, посвящённых электронной коммерции в мире искусства. Поскольку эта компания ориентирована на онлайн-рынок и аукционы, то отличительной особенностью её БД выступает доступность подробного описания лотов онлайн, содержащего ссылки на значительный массив справочного материала и каталоги частных собраний.
Анализ ряда справочников, таких как «Abecedario pittorico», составленный итальянским искусствоведом и библиографом Пеллегрино-Антонио Орланди (Pellegrino Antonio Orlandi, 1660–1727) [16. P. 577, 578], каталогов частных собраний, таких как каталог известного итальянского коллекционера и библиофила графа Леопольдо Чиконьяра (Leopoldo Cicognara, 1767–1834) [17. P. 120–125], показал: «Libro Terzo» и «Libro Quarto» 1544 г. были изданы Франческо Марколини независимо друг от друга – как самостоятельные издания, из чего можно сделать вывод, что экземпляр Научной библиотеки является конволютом. Эту точку зрения подтверждает современный историк архитектуры Марио Карпо (Mario Carpo) [18. Р. 50].
Благодаря фактографическим БД информационно-аналитических компаний арт-рынка, таким как ArtPrice [19] и MutualArt [20], были выявлены необходимые аукционные каталоги, которые позволили решить аналогичный вопрос с другим вариантом переиздания «Libro Terzo» [21] и «Libro Quarto» [22], сплетённых под одним переплётом. Французская компания ArtPrice, мировой лидер БД по искусству, достигла высоких результатов благодаря своей глобальной работе по сбору данных о произведениях искусства, участвовавших в аукционных торгах после 1700 г. В основе её БД не только разработки ведущих аналитических компаний разных стран XX в., но и систематическая закупка аукционных каталогов и справочников по искусству.
Английская компания MutualArt, специализирующаяся на аналитических исследованиях современного состояния рынка искусств, разработала собственные БД, в которых содержатся сведения о более чем 300 тыс. авторов. При помощи этих БД были выявлены аукционные дома, в которых проходили торги с участием экземпляров «Libro» Себастьяно Серлио, и, как следствие, выявлены необходимые аукционные каталоги.
Во втором случае были сплетены вместе «Libro Terzo» и «Libro Quarto», изданные на французском языке в 1550 г. под руководством фламандца – Питера Кука ван Альста (Pieter Coecke van Aelst, 1502–1550). В результате анализа аукционных каталогов установлено: книги были изданы как самостоятельные единицы, что подтверждает справочник «Natherlandish Books» [23. С. 1351], в котором собраны книги по архитектуре, выпущенные в Нидерландах и Германии до 1601 г., и аукционные каталоги [24. Lot 31; 25. Lot 319].
Таким образом, для решения ряда вопросов, связанных с определением даты и истории создания отдельных экземпляров книг Себастьяно Серлио из коллекции Научной библиотеки Российской академии художеств особое значение имели: электронные каталоги, в частности содержащие полнотекстовые копии документов; библиографические и полнотекстовые БД, в которых собрана информация о большинстве изданных книг этого архитектора.
Для установления точных выходных данных и оптимизации работы со значительным массивом документов на иностранных языках была использована особая методика работы по поиску и использованию информационных ресурсов – как справочных источников.
Следует отметить, что БД арт-рынка на современном этапе представляют особый интерес для исследователей, художественных и музейных библиотек Европы и Америки, в связи с чем на сайтах многих из них представлены БД аукционных каталогов [33], а также сводные страницы, на которых собраны ссылки на наиболее полные БД каталогов продаж произведений искусства, в том числе книг, разработанных частными компаниями [34, 35]. Значительно сложнее выявлять узкоспециализированные БД, посвящённые книжным памятникам и объединённые, например, по определённой тематике (издания по архитектуре, механике и др.).
По результатам исследования собрания изданий Себастьяно Серлио выработаны две основные методики, которые были использованы при изучении коллекции изданий XV–XVI вв. в фондах Научной библиотеки Российской академии художеств:
1. Выявленные зарубежные источники и методика, направленная на обнаружение специализированных БД, содержащих полнотекстовые копии документов, позволяет провести сравнительный анализ различных элементов изданий, работа с которыми может быть полезны в целом для атрибуции изданий XVI в., особенно для трудов по архитектуре этого периода. Наиболее полная библиографическая БД по архитектуре – «Architectura: Architecture, textes et images XVI–XVII siècles». Эта БД французского проекта, посвящённого изданиям по архитектуре, оснащена ссылками на цифровые копии изданий, хранящихся в разных библиотеках.
2. Выявление источников и методика, направленная на обнаружение информации об изданиях, полнотекстовые копии которых не представлены в открытом доступе. В этом случае важная роль отводится анализу фактографических и объектографических БД арт-рынка, что позволило и выявить справочные издания, аукционные каталоги и каталоги частных собраний; благодаря им можно обнаружить аналогичные издания, не представленные в открытом доступе, установить историю создания отдельных экземпляров книг, проследить частные особенности экземпляров, которые могут быть полезны в атрибуции искомого экземпляра (например: отличительные особенности титульных листов определённого года издания, специфические заставки или колофоны).
Для решения подобных задач атрибуции следует отметить БД ArtPrice и MutualArt: они позволяют определить, какими аукционными домами продавался тот или иной книжный памятник, и дают возможность выявить актуальный аукционный каталог. Однако в свободном доступе находится ограниченное количество сведений – для получения подробной информации необходимо оформлять подписку.
Аналитическая компания Invaluable предлагает БД онлайн-аукционов; её преимущество перед ArtPrice и MutualArt заключается в доступности, эстимейт к лотам представлен в открытом доступе, даже если лот уже приобретён. Эстимейт включает в себя подробное описание лота (краткую историю создания и данные о сохранности экземпляра) и снабжён ссылками на каталоги частных коллекций и справочную литературу, что позволяет выявить значительный массив литературы по искомому вопросу.
По результатам работы с рассмотренной методикой было определено точное количество книг об архитектуре Себастьяно Серлио в собрании Научной библиотеки Российской академии художеств.
Установлено, что в коллекции присутствуют: три конволюта, включающих в себя семь отдельных книг (ранее было известно только об одном из них); три многочастных издания и одно отдельное издание «книги пятой».
Таким образом, в рамках работы с коллекцией изданий
XV–XVI вв. удалось установить точные выходные данные примерно для 20% изданий, ранее описанных неверно. Методика атрибуции западноевропейских книжных памятников на примере конкретной коллекции показала, что привлечение для исследований зарубежных источников, в том числе из смежных областей и их использование по определённым алгоритмам позволяет получить качественные результаты.
| 229 |
20191205.txt | web-space.
Analysis of sources devoted to commercial marketing allows us to distinguish the following subsystems for libraries: marketing research – the structure of the information market, the internal environment of the library, the target audience, etc. The creation and implementation of a full-fledged marketing policy requires considerable labor; staffing and understanding of such a need on the part of the library management is needed, which can convey its vision of the problem to the founders; policy of resources and services – based on a study of the information market, existing competitors and users of the library, an action program is being developed to create resources or services; pricing policy – pricing for paid services is determined, as well as questions of the ratio of user costs associated with obtaining and/or using a free library and information resource or service, with their quality; sales policy – for libraries is to choose the most optimal way to present their resources or services to the user; promotion policy, communication policy defines the ways of forming the image of the library, the framework for communication, interaction with users at the level of both individual employees and the organization as a whole. In 2019, the specialists of our library conducted a large-scale survey “Current Trends in the Development of Library Resources in the Web Space”. The survey was conducted as part of the basic project of the Ministry of Science and Higher Education of the Russian Federation “Service-oriented information technologies for the efficient organization of library processes and the support of scientific communications”, using the Google Forms service and an individual mailing of letters to library managers with an offer to take part in the study. The study covered the most diverse libraries from many countries.
900 questionnaires were sent. 31.8% of respondents responded: 287 responses were received (161 from Russia, 126 from foreign libraries). In most academic (57.1%), as well as in half of the university (41.3%) and in a third (33.3%) public libraries, no one specifically deals with marketing issues – they are absent as specialized departments and employees combining marketing activities with core responsibilities.
В последние десятилетия библиотекам всё чаще приходится доказывать либо подтверждать ценность своего персонала, услуг и существования в целом как для учредителей, так и для пользователей, информационное поведение которых меняется под воздействием внешней технологической среды. На фоне изменений в представлениях о месте библиотек в культурной, научной, образовательной и информационной инфраструктурах социума главным объектом внимания при стратегическом планировании становится конкурентоспособность библиотек [1].
Социальные сети, электронные системы оплаты, поисковые сервисы, мобильные устройства и приложения образуют новую информационную инфраструктуру рынка, насыщенную персонифицированной маркетинговой информацией о пользователе [2], а также изобилующую конкурентами.
В то же время актуальны и активное насыщение информацией профильных библиотеке рынков, и сокращение временных ресурсов пользователей [3]. При этом замечено: «В большей мере негативные оценки работы библиотеки фиксируются в ответах тех респондентов, которых можно отнести к потенциальной аудитории или наименее устойчивому сегменту реальной (характеризующейся единичными посещениями)» [4. С. 12]; в [5. С. 111] говорится о том, что услуги библиотек не востребованы среди поколения Z, интернет-молодёжи, ещё более свободно чувствующей себя в Сети, чем повзрослевшие и чаще обращающиеся в Сеть за информацией миллениалы [6].
Подобные положения могут свидетельствовать о проблемах, с которыми сталкиваются библиотеки, работая над удержанием своей аудитории и привлечением новой, привыкшей удовлетворять возникающие потребности с наименьшими временными и когнитивными затратами.
В такой ситуации ключ к успеху – в гибкости внутренней среды библиотеки, а также в способности прогнозировать изменения во внешней среде, управлять ими и использовать их. Во многом это зависит от наличия у библиотеки маркетинговой политики, а главное – понимания как её необходимости, так и принципов её реализации. Библиотека должна стать частью нового сообщества пользователей, ориентироваться в тенденциях его развития, понимать свою аудиторию и использовать целенаправленные подходы [7].
Соответственно, необходимо выделять достаточные трудовые ресурсы на организацию маркетинговой работы как в онлайн-, так и в оффлайн-пространстве.
Составляющие маркетинговой политики в библиотеке
Маркетинговая политика трактуется как принципиальный глобальный план поведения организации, «многоуровневая целенаправленная система мероприятий по управлению маркетингом, обеспечивающая общую направленность на потребителей, достижение целей развития компании посредством реализации эффективных маркетинговых стратегий» [8. С. 3]. В исследованиях последних лет отмечено [9], что использование маркетинговой политики и её согласование со стратегическим планом библиотеки имеют важное значение для эффективной расстановки приоритетов, согласованности сообщений и эффективной коммуникации.
Маркетинговая политика библиотеки зависит от мировых библиотечных трендов, сложившейся ситуации в стране и регионе, где функционирует библиотека, и базируется на её общей стратегии развития. Стратегические цели при этом «определяются, исходя из достигнутого [библиотеками] технологического уровня и из перспективного видения развития библиотеки в условиях стремительно меняющихся коммуникативной среды и темпорально-топологических характеристик общества» [10. С. 16].
Анализ источников, посвящённых коммерческому маркетингу [10, 12], а также их соотнесение с результатами исследований библиотечного маркетинга [11], позволяет выделить для маркетинговой политики библиотек следующие подсистемы:
маркетинговые исследования – изучаются структура информационного рынка, внутренняя среда библиотеки, целевая аудитория и т.д.; кроме того, данные маркетинговых исследований связывают прочие подсистемы между собой, предоставляя базу для их формирования, оценки эффективности и своевременной корректировки;
политика ресурсов и услуг – на основании исследования информационного рынка, существующих конкурентов и пользователей библиотеки разрабатывается программа действий по созданию ресурсов или услуг. В частности, выясняется, что будет пользоваться наибольшим спросом у пользователей, соответствовать их информационным потребностям; выделяются ключевые преимущества в сравнении с аналогами; устанавливаются общие правила по созданию и внедрению библиотечно-информационных ресурсов и услуг, прогнозируется их жизненный цикл;
ценовая политика – определяется ценообразование для платных услуг, а также рассматриваются вопросы соотношения временных, психоэмоциональных, физических затрат пользователя, связанных с получением и/или использованием бесплатного библиотечно-информационного ресурса или услуги, с их качеством;
сбытовая политика – заключается в выборе наиболее оптимального способа предоставления своих ресурсов или услуг пользователю;
политика продвижения, коммуникационная политика – комплекс коммуникационных средств взаимодействия со всеми субъектами организационной структуры [13. С. 124]; определяет пути формирования имиджа библиотеки, рамки для общения, взаимодействия с пользователями на уровне как отдельных сотрудников, так и организации в целом.
Проблемы реализации маркетинговой политики в библиотеке
Поскольку маркетинг является одной из функций управления организацией, маркетинговая политика – это не обособленная концепция, базирующаяся на стратегии, а часть управленческой системы [13, 14]. Однако, как указывают исследователи [15–19], основное содержание маркетинга в библиотеках сводится в большей степени к созданию и поддержанию бренда и маркетингу услуг, при этом, например среди публичных библиотек, более распространено применение маркетинговых технологий на уровне отдельных подразделений. «Чем интереснее и самобытнее работает каждое из подразделений, которое становится своего рода “государством в государстве”, тем важнее руководителям реально и виртуально соединять их работу как некоторую общность с едиными целями и стилистикой» [20. С. 66]. Отмечено отсутствие гибкости в адаптации существующих инструментов к продвижению, в результате чего библиотеки вынуждены изобретать для себя собственные подходы [21].
В [22] сказано, что в подавляющем большинстве библиотек нет сотрудника, чьи обязанности были бы сосредоточены исключительно на библиотечном маркетинге, а в бюджете библиотек редко существует (если вообще существует) отдельная позиция для маркетинговых мероприятий, в частности проведения рекламных кампаний. Из-за отсутствия понимания ситуации учредителями и руководителями библиотеки вынуждены доказывать им свою ценность [23], важность обучения персонала, выделения сотрудников для маркетинговой работы [24–26].
В силу всего перечисленного выше создание и реализация полноценной маркетинговой политики требуют значительных трудозатрат; необходимо кадровое обеспечение и понимание этого со стороны руководства библиотеки, которое может донести своё видение проблемы до учредителей.
И всё же за прошедшее десятилетие был достигнут определённый прогресс в теоретическом осмыслении развития библиотечного маркетинга. Чтобы узнать, как в настоящее время библиотеки реализуют маркетинговую политику, на чём сосредоточивают свои усилия и какие трудовые ресурсы выделяют, в исследовании ГПНТБ СО РАН был выделен блок вопросов, позволяющих выявить наличие маркетингового подразделения в библиотеке, единой концепции её продвижения, маркетинговой политики.
Понимание маркетинговой политики в библиотеках
С февраля по март 2019 г. специалисты ГПНТБ СО РАН провели масштабный опрос «Современные тенденции развития ресурсов библиотек
в веб-пространстве». Опрос проведён в рамках базового проекта Министерства науки и высшего образования РФ «Сервис-ориентированные информационные технологии в задачах эффективной организации библиотечных
процессов и поддержки научных коммуникаций» (Регистрационный номер: 0334-2016-0002, номер государственной регистрации: АААА-А17-117030910089-9) с использованием сервиса «Google Формы» и индивидуальной рассылки писем руководителям библиотек с предложением принять участие в исследовании.
Исследование охватило самые разные библиотеки – академические, вузовские, детские, юношеские и публичные – из Великобритании, Греции, Ирландии, Италии, Канады, Латвии, Намибии, Нигерии, Норвегии, Португалии, Республики Гана, Республики Маврикий, Республики Уганда, Российской Федерации, Сербии, США, Хорватии, Чехии, Швеции, Шотландии, Эстонии, Эфиопии, Южно-Африканской Республики.
Для проведения исследования было разослано 900 анкет: 450 – руководителям библиотек России и столько же – руководителям зарубежных. Среди адресатов были библиотеки – члены таких организаций, как Association of Research Libraries, Consortium of European Research Libraries, Association of European Research Libraries, African Library and Information Association and Institution, а также наиболее крупные библиотеки территориальных единиц (городов, краев, областей, республик и др.).
Отозвалось 31,8% респондентов: было получено 287 ответов (161 – из России, 126 – из зарубежных библиотек). Распределение респондентов по странам и типам библиотек представлено в табл. 1, 2. (Следует отметить, что в дальнейших исследованиях предполагается провести повторную рассылку для расширения выборки.)
Таблица 1
Распределение респондентов по типам библиотек,
которые они представляли
Тип библиотеки
Зарубежные
(% от ответивших среди зарубежных)
Российские
(% от ответивших
среди отечественных)
Общее число
респондентов
(% от общего
числа ответивших)
Академические
5 (3,9)
16 (9,8)
23 (8,1)
Вузовские
68 (53,9)
84 (52,5)
152 (52,9)
Детские и
юношеские
–
18 (11,5)
18 (8,1)
Публичные
53 (42,3)
42 (26,2)
89 (31)
Важно пояснить, что в данном контексте в качестве академических библиотек рассматривались собственно научные библиотеки, т.е. не относящиеся к вузу; зарубежные academic library, привязанные непосредственно к какому-либо из высших учебных заведений, вошли в категорию вузовских.
Таблица 2
Распределение респондентов по странам
Страна
Количество респондентов
Великобритания
5
Греция
5
Ирландия
5
Италия
15
Канада
5
Окончание таблицы 2
Страна
Количество респондентов
Латвия
5
Намибия
5
Нигерия
5
Норвегия
5
Португалия
5
Республика Гана
10
Республика Маврикий
5
Республика Уганда
5
Российская Федерация
161
Сербия
5
США
10
Хорватия
5
Чехия
5
Швеция
5
Шотландия
5
Эстония
5
Эфиопия
5
Южно-Африканская Республика
5
Представленный блок исследования включал три специфических вопроса, относящихся к организации маркетинговой работы библиотеки:
1. Есть ли у вас подразделение, занимающееся вопросами маркетинга вашей библиотеки? 2. На чём сосредоточена ваша маркетинговая работа? 3. Какая система продвижения ресурсов и услуг, привлечения пользователей принята в вашей библиотеке?
Вопросы 2 и 3 подразумевали многовариантный выбор ответа, также каждый вопрос предоставлял возможность оставить свой комментарий или уточняющий ответ в поле «Другое». Кроме того, для поиска возможных корреляций использовалась информация из ответов на общие вопросы о численности сотрудников и типовой принадлежности библиотеки. Варианты ответов на вопросы этого блока:
1. Есть ли у вас подразделение, занимающееся вопросами маркетинга вашей библиотеки?
Да, несколько сотрудников.
Да, один сотрудник.
Нет, но один из сотрудников занимается маркетингом параллельно со своими основными обязанностями.
Нет, никто специально не занимается вопросами маркетинга.
Другое: ___________________________
2. На чём сосредоточена ваша маркетинговая работа?
На самостоятельных, не связанных друг с другом мероприятиях (продвижение ресурсов и услуг, организация массовых мероприятий, экскурсий, поиск спонсоров и др.).
На системных, взаимосвязанных мероприятиях (продвижение ресурсов и услуг, организация массовых мероприятий, экскурсий, поиск спонсоров и др.).
На организации/реорганизации внутренних процессов работы для создания лучшего сервиса.
В большей степени на организации работы виртуального (онлайн) пространства библиотеки.
В большей степени на организации работы реального (оффлайн) пространства библиотеки.
На создании баланса между онлайн- и оффлайн-пространствами библиотеки.
Мы не занимаемся маркетингом.
Другое: ___________________________
3. Какая система продвижения ресурсов и услуг, привлечения пользователей принята в вашей библиотеке?
Каждое подразделение самостоятельно решает, как продвигать те или иные ресурсы и услуги, привлекать читателей.
Подразделения работают, исходя из единой концепции, их работа координируется и корректируется администрацией.
Нам не требуются дополнительные усилия для привлечения читателей, продвижения ресурсов и услуг.
Другое: ___________________________
Результаты, выгруженные из «Google Форм», по мере поступления обрабатывались вручную с использованием программы Microsoft Excel: переводились в удобные для дальнейшей обработки и визуализации сводные таблицы.
По результатам опроса, в большинстве академических (57,1%), а также чуть менее, чем в половине вузовских (41,3%) и в трети (33,3%) публичных библиотек никто специально не занимается вопросами маркетинга – отсутствуют как специализированные подразделения, так и сотрудники, совмещающие маркетинговую деятельность с основными обязанностями (табл. 3).
Таблица 3
Наличие специализированного маркетингового подразделения
Тип
библиотек
Количество сотрудников,
занятых маркетинговой деятельностью, %
Несколько
сотрудников
Один
сотрудник
Один из
сотрудников
занимается
маркетингом параллельно со
своими основными обязанностями
Никто специально
не занимается
вопросами
маркетинга
Академические
0
14,3
28,6
57,1
Вузовские
23,9
10,9
23,9
41,3
Детские и юношеские
42,9
0,0
42,9
14,3
Публичные
25,9
11,1
33,3
33,3
В то же время (как видно из табл. 4) 42,7% академических, 26,1% вузовских, 14,8% публичных библиотек сообщили, что не занимаются вопросами маркетинга.
Большинство вузовских (50%), детских и юношеских (57,1%), а также чуть меньше половины публичных библиотек (48,2%) используют системные взаимосвязанные мероприятия, что можно считать положительной тенденцией в контексте формирования имиджа библиотеки как цельного учреждения с определённой политикой для создания прочных ассоциаций у пользователей. При этом только 4,4% вузовских и 3,7% публичных библиотек отметили, что у них нет необходимости в дополнительных усилиях для привлечения пользователей; среди остальных типов библиотек этот вариант не указал никто.
Такой результат может свидетельствовать о том, что до сих пор, даже понимая важность маркетинговых усилий и единой концепции (маркетинговой политики) для привлечения аудитории, библиотеки не всегда готовы выделять дополнительные, в частности трудовые, ресурсы для их практической реализации.
Таблица 4
Системность в проводимых маркетинговых мероприятиях
и их смещение в сторону оффлайн- либо онлайн-пространства
Маркетинговые усилия, %
Тип библиотек
Самостоятельные, не связанные
друг с другом мероприятия
Системные, взаимосвязанные
мероприятия
Организация, реорганизация
внутренних процессов
Организация работы
виртуального (онлайн)
пространства библиотеки
Организации работы реального
(оффлайн) пространства
библиотеки
Создание баланса между онлайн-
и оффлайн-пространствами
библиотеки
Отсутствие маркетинговых
мероприятий
Академические
14,3
28,6
0
0
0
28,6
42,8
Вузовские
32,61
50
26,09
17,39
4,35
30,4
26,1
Детские и
юношеские
42,9
57,1
28,6
0,0
14,3
71,4
14,3
Публичные
25,9
48,2
22,2
14,8
3,7
48,2
14,8
Никто не отметил ненужность дополнительных усилий для привлечения пользователей (пункт «Организация/реорганизация внутренних процессов работы для создания лучшего сервиса»). 25% вузовских и 50% публичных библиотек имеют маркетинговое подразделение, состоящее из нескольких человек; 25% вузовских – выделяют одного сотрудника исключительно для маркетинговой работы. В 33,3% вузовских, 16,7% публичных и 17% юношеских библиотек, сосредоточенных на улучшении работы, один сотрудник занимается вопросами маркетинга параллельно со своими должностными обязанностями. У 33,3% публичных библиотек и 17% вузовских специализированные кадры отсутствуют. Опрос показывает, что руководство заинтересовано в развитии маркетинга в библиотеке, однако зачастую этому препятствует нехватка штатных сотрудников: большая часть респондентов в этой категории отметила, что штат их библиотек – 10–50 человек.
В табл. 5 показано распределение маркетинговых усилий для этой категории респондентов: большая часть заинтересована в создании баланса между онлайн- и оффлайн-средой. Публичные библиотеки в этой категории находятся в переходном состоянии либо параллельно единому плану проводят отдельные мероприятия, не вписывающиеся в него. Большинство других библиотек, за исключением детско-юношеских, предпочитают создавать системы взаимосвязанных мероприятий.
Таблица 5
Направленность маркетинговых усилий
при организации/реорганизации внутренних процессов библиотеки
Сосредоточенность маркетинговых усилий при организации/
реорганизации работы, %
Тип библиотек
В основном
на организацию
работы виртуального
(онлайн) пространства
библиотеки
В основном на
организацию
работы реального
(оффлайн) пространства библиотеки
На создание баланса
между онлайн- и оффлайн-
пространствами
библиотеки
На самостоятельные,
не связанные друг
с другом мероприятия
На системные,
взаимосвязанные
мероприятия
Вузовские
25
8,3
58,3
33,3
66,7
Детские и юношеские
0
0
50
0
50
Публичные
16,7
16,7
66,7
50
50
Из табл. 6 видно, что наблюдается достаточно плавный (за исключением большого разрыва в ответах у вузовских библиотек) переход библиотек к единой концепции продвижения маркетинговой деятельности, координируемой администрацией. Однако даже существование подобной концепции не всегда приводит к обязательной системности маркетинговых усилий: только 52,9% вузовских библиотек отметили наличие системных, взаимосвязанных мероприятий. 55,6% вузовских библиотек ответили, что их подразделения самостоятельно решают, как заниматься продвижением.
Среди тех, кто отметил наличие единой концепции, разница в ответах между проведением самостоятельных или системных мероприятий составляет от 20,7% до 27,8% – системные мероприятия преобладают; разница в ответах тех библиотек, где подразделения принимают решения самостоятельно, – от 12,5% до 22,2% – с тем же преобладанием.
Исключение составляют академические библиотеки: среди отметивших наличие единой концепции (57,1%) преобладают (50%) те, кто сосредоточивает усилия на системных мероприятиях (проведение самостоятельных, не взаимосвязанных мероприятий отметили 25% библиотек из этой категории); а среди отметивших отсутствие единой концепции – те, кто не занимается маркетингом (66,7%). 33,3% академических библиотек, в которых нет единой концепции, отметили сосредоточенность на создании баланса между онлайн- и оффлайн-средой.
Таблица 6
Отношение библиотек к необходимости создания
единой концепции продвижения маркетинговой деятельности
Наличие единой концепции, %
Тип библиотек
Каждое подразделение самостоятельно решает,
как продвигать те или
иные ресурсы и услуги,
привлекать читателей
Подразделения
работают,
исходя из единой
концепции; работа
координируется и
корректируется
администрацией
Библиотеке
не требуются
дополнительные
усилия для
привлечения читателей,
продвижения ресурсов
и услуг
Академические
42,8
57,1
0
Вузовские
19,6
73,9
4,4
Детские и юношеские
28,6
71,4
0,0
Публичные
29,6
66,7
3,7
У тех библиотек, которые отметили наличие единой координируемой концепции, специальные подразделения, занимающиеся маркетингом, отсутствуют реже на 10–20% (за исключением детских библиотек). И с этой точки зрения существование единой концепции можно рассматривать как факт, оказывающий положительное влияние на осознание руководством необходимости маркетинговых усилий.
Следует отметить, что ответы отечественных и зарубежных респондентов существенно отличались именно в пункте о наличии координируемой концепции продвижения маркетинговой деятельности. Разница в ответах представлена на рисунке. Так, для российских библиотек более характерно наличие координируемой концепции, которая вводится администрацией. Более половины зарубежных респондентов в основном предоставляют подразделениям своих библиотек возможность самостоятельно выбирать, как продвигать их услуги, ресурсы, мероприятия.
Наличие и отсутствие единой координируемой администрацией библиотеки
концепции продвижения маркетинговой деятельности в ответах российских
и зарубежных библиотек
Наличие единой концепции отметили библиотеки таких стран, как Великобритания, Ирландия, Канада, Нигерия, США, Хорватия, Чехия, Швеция и Эфиопия, а предоставление своим подразделением выбора в использовании средств продвижения – библиотеки Греции, Латвии, Намибии, Норвегии, Португалии, Республики Маврикий, Республики Уганда, Сербии, Шотландии, Эстонии, Южно-Африканской Республики. Оба подхода реализуются и в библиотеках России, Республики Гана и Италии, однако только в России наблюдается преобладание библиотек с единой концепцией.
Заключение
Ключ к успеху библиотек в меняющейся среде с непрерывно трансформирующейся аудиторией, уже привыкшей к иным формам работы и вырабатывающей новые шаблоны информационного поведения, заключается в гибкости внутренней среды библиотеки, а также в способности прогнозировать, управлять и использовать изменения во внешней среде. Во многом это зависит от наличия у библиотеки маркетинговой политики и понимания как её необходимости, так и принципов её реализации.
Результаты исследования показывают, что самостоятельное маркетинговое подразделение функционирует лишь в небольшой части библиотек. Гораздо чаще маркетингом занимается один сотрудник параллельно
с другими должностными обязанностями либо вообще никто специально
не занимается.
Недостаток специализированных подразделений отрицательно сказывается на практической реализации наработок по библиотечному маркетингу и, как следствие, – на имидже библиотек и в глазах пользователей, и учредителей; на использовании библиотечных услуг и на работе с ресурсами, теряющимися в информационном пространстве на фоне высокой конкуренции.
Можно отметить и положительные тенденции: наблюдается плавный переход к системным, взаимосвязанным мероприятиям и программам во всех библиотеках, кроме вузовских, где преобладает наличие единой концепции. При этом её существование не приводит к обязательной системности маркетинговых усилий, но у тех, кто отметил наличие такой координируемой концепции, реже отсутствуют специальные подразделения по продвижению маркетинговой деятельности (за исключением детских библиотек).
Можно говорить о том, что, даже понимая важность маркетинговых мероприятий и единой концепции (маркетинговой политики) для привлечения аудитории, библиотеки не всегда готовы выделять дополнительные, в частности трудовые, ресурсы для их практической реализации. И пока такие знания остаются на уровне теории, существенных изменений ожидать трудно.
| 37 |
20210110.txt |
В такой альбом, мои друзья,
Признаться, рад писать и я.
А. С. Пушкин
Библиотечный Универсум мир книжной культуры, обитателями которого являются книги и библиотеки, библиотекари и читатели. Правдиво и доходчиво поведать об этом мире дано не каждому автору. Поэтому выход в свет сборника избранных статей Эдуарда Рубеновича Сукиасяна (Библиотека. Книга. Читатель : избр. ст. 2005–2020 гг. /
Э. Р. Сукиасян. Э Санкт-Петербург : Профессия, 2020. 480 с.) – событие неординарное и заслуживающее вдумчивого рецензирования.
Э. Р. Сукиасян – личность легендарная. В 1951 г., четырнадцатилетним школьником он сделал жизненный выбор в пользу Книги и Библиотеки, начал сознательно и целеустремлённо готовить себя к библиотечной профессии, проводя всё свободное время в библиотеках родного Тбилиси. В 1956 г. он стал студентом Московского государственного библиотечного института (МГБИ) и постоянным читателем Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина (ГБЛ, или «Ленинка»). С тех пор ГБЛ с неизменная любовь его жизни. Штатным сотрудником главной национальной библиотеки страны он стал в 1966 г.
Библиотечное образование Э. Р. Сукиасян завершил в 1968 г. защитой кандидатской диссертации «Централизованная классификация в СССР. Современное состояние и перспективы развития» (руководитель – З. Н. Амбарцумян). Позднее он посчитал полезным дополнить его дипломом по специальностям «социологические исследования» и «социальная психология». В течение 20 лет (1974–1994) Э. Р. Сукиасян руководил отделом систематических и предметных каталогов ГБЛ. В период перестройки он был заместителем по кадрам директора ГБЛ;
с 1997 г. выполняет обязанности главного редактора национальной Библиотечно-библиографической классификации (ББК).
Более 60 лет многоопытный теоретик и практик Э. Р. Сукиасян преданно и самоотверженно продолжает бескорыстное служение любимому делу, удивляя коллег эрудицией, трудолюбием, профессионализмом. Его выступления в печати, на международных или межбиблиотечных форумах отражают сложность и противоречивость нынешнего этапа книжной культуры и вместе с тем устремлены в будущее. Слушателей пленяет его горячее желание доходчиво объяснить, вызвать
на откровенный разговор, захватить сложнейшей злободневной
проблемой. Часто общение не заканчивается на лекции — следует переписка, которая иногда длится годами.
Знакомство с творчеством Эдуарда Рубеновича полезно и интересно широким кругам библиотечной интеллигенции, руководителям и специалистам библиотек, преподавателям и студентам библиотечно-информационной школы. Задача нашей рецензии – обратить внимание читателей на главные достопримечательности новой книги Э. Р. Сукиасяна. Прежде всего, хотелось бы уточнить её литературный жанр, ведь «сборник избранных статей» – это формальная, а никак не содержательная характеристика.
Надо признаться, что здесь возникает затруднение. В сборнике соседствуют тематически, проблемно и адресно весьма далёкие произведения, например: «Размышления о будущем книги и библиотеки», «Профессия каталогизатора сегодня и завтра», «Является ли библиотечная профессия женской?», «Кандидат наук в библиотечном коллективе», «Кот Дьюи в контексте публичной библиотеки США», «Американская библиотека в Париже», «Электронная библиотека страны. Мнение библиотекаря», «Как наши общедоступные библиотеки превратились в коммерческие», «Как нам работать со средствами массовой информации», «Профессиональная культура современного библиотекаря» и т.д.
Эдуард Рубенович искренно и откровенно делится с читателями раздумьями о культурологических и философско-мировоззренческих проблемах, мемуарными воспоминаниями и профессиологическими заботами, практическим опытом и публицистическими эмоциями. К какому литературному жанру относится столь многоликое произведение?
На мой взгляд, рецензируемый сборник избранных статей
Э. Р. Сукиасяна можно в жанровом отношении квалифицировать как Альбом о Библиотечном Универсуме. Альбомная культура, получившая распространение в России с начала XIX в., почитает альбомом рукописную или печатную коллекцию цитат, афоризмов, мадригалов, прочих «ума холодных наблюдений и сердца горестных замет», посвящённых определённой тематике или конкретному лицу.
Собрание статей авторитетного библиотековеда, раскрывающих социально-культурные, системно-структурные, психолого-генетические, технико-экономические, геополитические, морально-этические аспекты, качества и процессы Библиотечного Универсума в различных странах и в разные исторические эпохи, несомненно, может котироваться
в качестве ценного пособия в научных исследованиях, профессиональном образовании и практической деятельности. Тем более что собраны они не случайно, а в соответствии с принципом ноосферного гуманизма, которым негласно руководствовался автор.
1. Принцип ноосферного гуманизма (гуманус – греч., «человеческий») представляет собой разумную (ноос – греч., «разум») основу человеческих взаимоотношений и общественной деятельности, направленную на человечность, любовь к людям, заботу об общественном благе. Библиотеки изначально были оплотом Разума и Гуманизма, профессиональное библиотечное сознание всегда было гуманистическим, бескорыстным и просветительским, хотя библиотековедение принцип разумного гуманизма никогда не культивировало. Э. Р. Сукиасян в своих статьях не использует понятие ноосферный гуманизм, но горячо протестует против неразумной дегуманизации библиотечного дела, примеров чему более чем достаточно.
Его, конечно, беспокоит низкая оплата библиотечного труда, причину которой он усматривает в том, что библиотечные кадры не только относятся к категории «бюджетников», но и занимают в ней самое низкое и самое неблагодарное место. Когда библиотекарей перечисляют в одном ряду с учителями и медицинскими работниками, забывают, что у последних есть свои отраслевые академии наук, свои издательства, самостоятельно функционирующая сеть коммерческих организаций – медицинских центров и поликлиник, гимназий и лицеев, налаженная система платных услуг в коммерческих учреждениях, о чём в библиотеках бескорыстные гуманисты не мечтают. Налицо явная дегуманизация.
Вместе с тем гуманист Сукиасян заявляет, что он – «воинствующий» противник платных услуг в библиотеках. Почему? Потому что читатели – это налогоплательщики, чьи деньги уже перечислены в бюджет библиотеки, и повторно требовать с них плату за услуги некорректно. Кроме того, библиотекарь не «обслуживает» читателя, а сотрудничает с ним в пространстве библиотеки, созданной на средства населения. Э. Р. Сукиасяна тревожит тот факт, что в постсоветской России выросло молодое поколение библиотекарей, умеющих зарабатывать на читателях. Некоторые уже стали директорами и заведующими. Завтра их станет больше. А читателей, любящих библиотеки, соответственно, меньше. Куда приведёт нас эта дорога?
Убедительным примером реализации принципа ноосферного гуманизма могут служить международное сотрудничество и возможности заимствования разумных организационно-технологических решений, несмотря на национальные особенности различных стран. Здесь позиция Э. Р. Сукиасяна неколебима: «Надо серьёзно изучать зарубежный опыт, в частности – библиотечное дело и библиотечное образование в США, здесь мы отстаём на три десятка лет».
Эдуард Рубенович, свободно владеющий английским языком и досконально изучивший международную библиотечную практику, развёрнуто и доказательно отвечает на вопрос «Что интересно для нас в американских библиотеках?» и при этом не уклоняется от критических оценок отечественного опыта. Многолетний административный опыт привёл его к выводу: «В чём можно позавидовать нашим американским коллегам, так это в том, что персонал у них как бы предварительно очищен от балласта. Или ты работаешь, видишь свои перспективы, планируешь жизнь, или тебе будет предложено уйти, а на твою должность откроют вакансию. Я всегда поражаюсь тому, сколько явных лодырей и бездельников получают у нас премии и разного рода надбавки – явление, совершенно невозможное в США, где материальное вознаграждение даётся за конкретное дело. А иногда – за ценную идею, воплощённую на практике». В нескольких статьях сборника автор детально рассматривает американский путь в библиотечную профессию.
Под впечатлением американского опыта Эдуард Рубенович стал много заниматься вопросами библиотечной профессии, кадров, непрерывного образования. Он исходит из того, что библиотекам нужны люди образованные, начитанные, умеющие рассуждать, с ясной и грамотной речью, понимающие, что будущая профессия потребует от них непрерывного образования на протяжении всей жизни. Практическим английским языком нашему библиотекарю необходимо владеть свободно. Работать в рамках русского сегмента интернета, не умея войти в зарубежные базы данных и каталоги, стыдно уже сегодня. Через пару десятилетий станет ясно: английский – второй профессиональный язык. В ГБЛ – РГБ Э. Р. Сукиасян многие десятилетия преподавал на Высших библиотечных курсах, через которые прошла половина сотрудников «Ленинки». Он также постоянно вёл занятия на краткосрочных курсах и семинарах, организуемых в МГУ, РГГУ, во многих городах страны.
Интересны отличия американских библиотек от российских: «Нет в американских библиотеках библиографов (нет и справочно-библиографических отделов). В США считается естественным, что каждый профессиональный библиотекарь, работающий с читателем, является квалифицированным библиотекарем-библиографом высшей квалификации. Он и называется так: Reference librarian (первое слово означает «справка», точного перевода нет). Спросил читатель что-нибудь – библиотекарь сам и отвечает, ходит с ним по фонду, открывает при нём справочники, энциклопедии, атласы, рассказывает при этом, как ведётся поиск. Но никогда никуда не посылает. Да и послать некуда: вся библиотека открыта: краеведческого отдела тоже нет (есть стеллажи с такого рода литературой), нет «зала текущей периодики» (вот она лежит, занимает часть помещения, рядом столы, есть и кресла, и диваны). Все университетские библиотеки в США работают как публичные, обслуживают всё население. Там так принято. Привилегированная категория пользователей – инвалиды, которых готовы обслужить везде и всегда. Немного иначе работают школьные медиацентры, большая часть которых выросла из школьных библиотек. В США библиотечному обслуживанию школьников (особенно учащихся старших классов) уделяется традиционно очень большое внимание».
Целесообразно прислушаться к замечанию Э. Р. Сукиасяна: «Я категорически возражаю против отделённого от библиотечного библиографического образования, ибо всякое сокращение библиографической подготовки будущих библиотекарей ведёт к их депрофессионализации. Если библиотекарь, библиотечный работник входит в профессию, не овладев в полной мере библиографией, то у него отсутствует системное профессиональное сознание. Здесь речь идёт не только об обучении, но и о воспитании. Сегодня в вузах культуры кафедр библиографии не осталось. В итоге не получается системы из библиотеки: каждый знает свой участок и слабо представляет себе «анатомию и физиологию» библиотечного организма в целом. Даже многие директора».
Свято соблюдая гуманистическую традицию преемственности поколений, Э. Р. Сукиасян часто напоминает своим читателям: «Жизнь каждого человека когда-нибудь кончается. Но в памяти должны сохраняться образы и дела тех, которых уже нет с нами. Тот, кто помнит, должен сказать слово».
В своём новом сборнике автор рассказывает нам о делах Э. Карнеги, перед нами встают образы Д. Фоскетта и нашей современницы
Г. Эркаевой. Круг друзей, партнёров, корреспондентов общительного библиотековеда охватил материки и страны и приобщил его к заботам всемирного Библиотечного Универсума, к конкуренции традиционной книжной культуры и электронной коммуникации.
Эдуард Рубенович откровенно говорит в своих статьях о революционных преобразованиях в библиотечной профессии. Он пишет о том, что в профессиональной печати, на конференциях и форумах, в аудиториях вузов стало модно говорить о том, что бумажная, печатная книга обречена, что через несколько лет она окажется памятником истории, свидетельством «детства» человечества, которое безвозвратно потеряет свои «памятники», входя в компьютерную эру. Конечно, читать мы будем, говорят нам, но ридеры, планшеты – это только начало. А библиотеки – уже анахронизм, нечто из старой эпохи. Ведь легче найти всё нужное в интернете, записать и читать – и ходить никуда не надо!
Возражая радикальным технократам, Э. Р. Сукиасян убеждает: люди должны понять, как важно сохранить библиотеки и библиотекарей. Общество развивается, когда в нём больше грамотных, образованных, читающих людей. Библиотека воспитывает в человеке свободу, открывает для него мир. Библиотеки – вход в будущее. Закрывая библиотеки, невежественные власти закрывают ворота в будущее.
Эдуард Рубенович признаёт: грядёт перестройка библиотечного профессионального сознания. Работать так, как работали вчера, мы уже не можем, не имеем права. Но к работе в новых условиях многие из нас не готовы: знаний не всегда хватает. С другой стороны, пренебрежение создателей электронных библиотек и электронных каталогов многовековым опытом каталогизации, классификации и библиографического поиска обрекает их амбициозные проекты на неудачу. Распространённый сегодня инструмент индексирования и поиска документов ключевыми словами слишком примитивен; качественный семантический (тематический) поиск нуждается в классификационном индексировании.
Разумное управление Библиотечным Универсумом исчезает, когда вопросами будущего книги и библиотеки заинтересовываются руководящие работники, призванные, в числе других отраслей культуры, заниматься и библиотеками. Здесь Э. Р. Сукиасян беспощаден. Вот уж кто в библиотеки никогда не ходит в качестве читателей! Поэтому они и уверены, что пространство библиотеки (её площадь в квадратных метрах) существует без общественной пользы – для хранения макулатуры. Особенно в тех нередких случаях, когда их «бросают на спасение библиотек» с практическим опытом, накопленным в другой сфере деятельности. Вот они приходят в библиотеки и видят, что здесь можно, вообще-то говоря, с успехом продавать книги, показывать новые кинофильмы, устраивать рекламные показы или презентации, а в «ночь в библиотеке» – целые спектакли. Да мало ли что можно предложить!
А если ещё пообещать надбавку к мизерной сумме, называемой зарплатой, все вообще забудут о справочно-библиографическом обслуживании и ликвидируют ставку библиографа.
Кому же руководить библиотеками? Уверен, что библиотечная ассоциация может руководить лучше министров культуры. Никто ведь не руководит в правительстве писателями России. В некоторых странах и министерств культуры нет. А библиотеки есть и хорошо работают.
2. Библиотечный Универсум и национальные цели развития России. Рецензию, посвящённую российскому Библиотечному Универсуму, хотелось бы завершить на оптимистической, жизнеутверждающей ноте.
Мудрый Э. Р. Сукиасян задаётся вопросами: как сделать библиотеки элементом системной организации общества, а не отдельно функционирующей разновидностью всяких разных организаций и учреждений? Как сделать, чтобы в нас видели смысл, чтобы мы были нужны, чтобы без нас было трудно, невозможно решать те или иные задачи? Исходить надо из того, что библиотека – учреждение, которое нужно всем. Нужно научиться работать с инициативой и выдумкой, тогда нас станут уважать в обществе. Будут помогать, поддерживать, чаще вспоминать. Может быть, найдутся школьники, которые скажут: вот моя профессия – хочу стать библиотекарем! И пусть никто не напомнит им о том, сколько нам платят. Не в деньгах счастье.
Короче говоря, ни люди, ни страна не смогут в XXI в. жить без библиотек. Вот аргументы Э. Р. Сукиасяна:
1. Книга будет всегда. Могут измениться бумага, краски и переплётные материалы, технологии полиграфии, но книги будут всегда.
2. Библиотека будет всегда, если мы сможем сохранить присущие ей черты, складывающиеся веками: здесь тепло, светло и уютно, удобно, здесь всегда рады каждому входящему и найдут время с ним поговорить, здесь помогут и научат. Ближайшая библиотека недалеко от дома, и она бесплатна, открыта всегда – 24/7. Многие в стране работают круглосуточно. И библиотеки должны работать так же. Ведь всегда работают транспорт и связь, всегда домой поступают свет и вода.
3. Тот, кто в ней работает с книгой, будет называться библиотекарь, как сложилось много веков назад.
4. Суть библиотеки – удовлетворение информационных потребностей читателя. Библиотекарь опирается на автоматизированную систему библиотек и работает в сотрудничестве с читателем (по принципу «Давайте поищем вместе»).
5. Библиотечный Универсум будет включать государственную систему библиотек с региональной и ведомственной (например, для школьных или вузовских библиотек) иерархией связей снизу доверху. Универсальное и бесплатное обслуживание обеспечат: единый читательский билет, единый библиотечный фонд, единый электронный каталог, единая служба виртуальной справки.
Национальная ценность Библиотечного Универсума обусловлена тем, что в документных фондах библиотек и библиографической инфраструктуре сконцентрировано знание, обеспечивающее развитие человеческой цивилизации. Библиотечный Универсум обеспечивает сбор, обработку, хранение и социальное библиотечно-библиографическое обеспечение цивилизованных наций с помощью универсальных классификационных систем.
В книге Э. Р. Сукиасяна отмечено, что в ХХ в. всемирное признание получили универсальные классификации: Десятичная классификация
М. Дьюи, Классификация Библиотеки Конгресса США, Универсальная десятичная классификация, Классификация двоеточием Ш. Р. Ранганатана.
В 1960-е гг. развернулась творческая работа по созданию советской универсальной библиотечно-библиографической классификации — ББК. О международном признании ББК свидетельствует тот факт, что
в 1989 г., когда было образовано Международное общество по организации знаний (ИСКО), объединяющее специалистов по классификации и тезаурусам, Э. Р. Сукиасяна пригласили войти в состав Научного совета и редакции журнала «International Classification». Он организовал российскую секцию ИСКО, которая провела в Москве несколько национальных с международным участием конференций.
Развитие Библиотечного Универсума России в 20-е гг. XXI в. требует специального рассмотрения, выходящего за рамки настоящей рецензии. Тем не менее отметим, что оно связано с Указом Президента
В. В. Путина от 21 июля 2020 г. «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года». В указе предусмотрены две национальные цели, имеющие непосредственное отношение к книжно-библиотечному делу. Во-первых, «создание условий для воспитания гармонично развитой и социально ответственной личности на основе духовно-нравственных ценностей народов Российской Федерации, исторических и национально-культурных традиций»; во-вторых, осуществление цифровой трансформации на уровне цифровой зрелости «ключевых отраслей экономики и социальной сферы, в том числе здравоохранения и образования, а также государственного управления».
Первая цель предполагает гуманистическое воспитание молодого поколения, что невозможно без активного участия Библиотечного Универсума. Вторая цель является материально-технической и охватывает библиотеки всех типов, причём цифровизация технологических процессов особенно актуальна для научных и научно-технических библиотек, осуществляющих информационное обеспечение науки, техники и предпринимательства. В отличие от первой цели, ориентированной на способности естественного разума человеческого общества, вторая цель предполагает обращение к искусственному интеллекту.
Мораль настоящей рецензии заключается в утверждении, что книга
Э. Р. Сукиасяна «Библиотека. Книга. Читатель» согласуется с национальными целями, провозглашёнными в Указе Президента Российской Федерации.
| 157 |
20211106.txt |
Современная образовательная доктрина придаёт большое значение формированию электронной образовательной среды для самостоятельной работы студентов с различными информационными источниками. Для её реализации, наряду с традиционными учебниками и учебными пособиями, накапливаемыми в фондах вузовских библиотек, интернет предлагает для использования в учебном процессе удалённые электронные образовательные ресурсы (ЭОР): электронные библиотеки, базы данных, тематические порталы, электронные энциклопедии и т. д.
Ещё десять лет назад педагогическая общественность полагала, что такая сетевая интеграция всего и вся позволит обеспечить педагогический процесс высшей школы полноценными образовательными ресурсами. Интегрируя все мировые образовательные ресурсы, она будет способствовать реализации общих универсальных подходов к содержанию, методам и средствам обучения, позволит обеспечить обмен образовательными услугами. Сегодня же настала пора осознать, насколько сложной и трудноразрешимой оказалась эта задача.
Современные вузовские библиотеки стали широко практиковать размещение в собственных разделах официальных сайтов вузов ссылки на удалённые образовательные ресурсы, рекомендованные к использованию в учебном процессе. Таким образом они выполняют следующее предписание федеральных государственных образовательных стандартов (ФГОС): «Обучающимся должен быть обеспечен доступ (удалённый доступ) к современным профессиональным базам данных и информационным справочным системам, состав которых определяется в рабочих программах дисциплин (модулей) и подлежит обновлению (при необходимости)».
Безусловно, выставлять перечни ссылок – это современное и довольно удобное решение, предоставляющее многообразные возможности не только студентам и педагогам конкретного вуза, но и всем желающим: пройдя по этим ссылкам, можно посмотреть, каким образом организован доступ и, если он открытый, даже поработать с полными текстами. Но, как сравнительно новое явление, такая практика должна быть внимательно изучена, обозначены её цели, задачи и функции, собраны все плюсы и минусы, выявлены проблемы и узкие места, сформулированы предложения по совершенствованию.
Работая в этом направлении, мы проанализировали соответствующие разделы официальных сайтов библиотек крупных отечественных вузов и сделали вывод, что этот процесс они реализуют по-разному. ФГОСы обязывают обеспечить просто доступ к ресурсам; требования к их наименованиям и количеству не определены. В каких-то вузах ограничивают перечень 10–12 ссылками; библиотеки крупных университетов в отдельных случаях доводят их число до нескольких сотен, размещая адреса различных баз данных, порталов, официальных сайтов, электронных энциклопедий, словарей и справочников.
Для их обследования мы взяли за основу список адресов удалённых ресурсов, выставленных на сайте библиотеки одного из наиболее крупных российских университетов. Мы считаем нецелесообразным его указывать, предлагая рассматривать этот пример как типичный случай. Общий список выставленных там адресов ресурсов внушительный – 736 ссылок; в напечатанном варианте его объём превысил
50 страниц формата А4. Такое количество ссылок сразу смутило. Разбирались с ним больше месяца, последовательно заходя на каждую из ссылок. Хотелось понять, чем руководствовались сотрудники библиотеки при отборе именно этих ресурсов? Можно ли выявить какие-то критерии? Все ли из ссылок действительно нужны учебному процессу и как с ними работать? А также мы попытались структурировать всё это многообразие и оценить качество его содержательного наполнения.
В представленной статье – попытка обобщить результаты проведённого исследования и наметить проблемы в организации работы вузовских библиотек с удалёнными ЭОР.
Первый этап анализа перечня ссылок показал, что в его составе представлены совершенно разные ресурсы. Среди них весьма незначительное место занимали адаптированные для целей высшего образования электронные библиотеки, содержащие тексты учебных материалов. Большинство же ресурсов представляли собой неадаптированные для образования справочные БД, порталы, сайты книжных издательств, архивы электронных журналов, энциклопедии, словари, справочники и т. д.
Их можно было разделить на несколько групп. Первая нацелена на выполнение важнейшей миссии – сохранение исторического и культурного наследия; вторая аккумулировала научные публикации, важные для решения исследовательских задач; третья, приобщая читателей к шедеврам мировой и отечественной литературы, содействует решению воспитательных задач. Ресурсы, входящие в четвёртую группу, выполняли регистрационную и учётную функции, выстраивали различные рейтинги. Ресурсы пятой группы рекламировали книги (в том числе учебники) для их приобретения в бумажном виде. Шестая группа ресурсов носила справочную функцию, позволяя быстро и качественно получить ответ на запрос. Седьмую группу составляли ссылки на официальные сайты органов государственной власти и государственных учреждений; восьмая группа – новостной ресурс.
Часть ресурсов к определённой группе отнести не удалось – они представляли собой разнородные сайты коммерческих фирм, которые, наряду с тематическими статьями, новостями в мире науки, техники и освещением общественных событий, исподволь продвигали свою продукцию или услуги. Некоторые из них рекламной строкой или выпадающим окошком откровенно предлагали услуги по написанию курсовых и дипломных работ. Часть ссылок не открылась вовсе – так называемые битые ссылки.
Дальнейший анализ позволил установить, что в рассматриваемом перечне присутствуют ссылки на ресурсы разных типов: полнотекстовые, реферативно-библиографические, справочные. По содержательному наполнению они также различались: универсальные, отраслевые, тематические и узкотематические. Среди них были лицензионные, а также ресурсы ограниченного и свободного доступа. Некоторые работали в тестовом режиме, были открыты на ограниченный срок.
Каждый ресурс сформирован своим производителем (владельцем) исходя из собственных целей и задач. Нами было установлено нескольких таких групп производителей:
крупные национальные и региональные универсальные и отраслевые научные библиотеки;
вузовские библиотеки;
коммерческие организации и фирмы;
книжные издательства и редакции журналов (в том числе электронных);
государственные учреждения и организации;
научно-исследовательские центры;
общественные организации;
отдельные субъекты и группы субъектов.
В перечне очень много ссылок на сайты национальных библиотек практически всех европейских стран и крупных центральных и региональных отечественных библиотек. Представлены официальные сайты государственных структур, БД законодательных и нормативных документов, электронные журналы разной тематики, в том числе досуговой.
Предварительный вывод этого этапа исследования заключался в том, что явно выраженных критериев отбора в рассматриваемом перечне ссылок обнаружить не удалось. Сложилось такое впечатление, что собрали всё возможное. Причём 6–7% составляют ссылки на ресурсы, которые перестали обновляться лет 10–15 назад.
Второй этап исследования – анализ принципа организации этого перечня. Большим неудобством в его эксплуатации оказался алфавитный порядок расположения наименований ресурсов, причём двойной: сначала – на латинице, затем – на кириллице. Насколько нелогично и хаотично алфавитный способ пространственно распределяет тематические разделы, можно проиллюстрировать на следующем примере: на букву С ссылки следуют в таком порядке: Современные технологии в медицине; Современный ресторан; Социология, психология, управление; Соционет; Спортивная Россия и т. д. Чтобы найти ресурс по разыскиваемой тематике, пересмотреть все 736 наименований, перечисленных на более чем 50 страницах, используя сплошной просмотр, неудобно и нерационально.
Тематически однородные ресурсы, представленные в алфавитном порядке, могут быть расположены в разных местах. Например, «Вестник медицины» и «Успехи современной медицины» слишком далеко отстоят друг от друга: чтобы отыскать последний, пользователю придётся пробежать глазами по 50–60 наименованиям алфавитного перечня. А мы помним, что это прежде всего образовательные ресурсы, ориентированные на студента, у которого ещё не сформированы поисковые навыки и он плохо ориентируется в ресурсах своей профессиональной области.
Второй проблемой организации ресурсов стало их наименование. При тематическом поиске наименование источника всегда играло существенную роль. Это первое, с чем сталкивается потребитель услуг в подобном списке. Если точного совпадения наименования источника с предметом поиска не обнаруживается, пользователь подключает интуицию, позволяющую предположить, что за таким-то наименованием может быть представлен искомый материал. И от того, насколько оно ему будет знакомо и понятно, во многом зависит решение – обращаться к этому материалу или нет, поскольку последующие временные затраты на то, чтобы понять, как работает ресурс, какие источники он содержит, каким вспомогательным аппаратом располагает, найдутся ли в нём нужные материалы, весьма значительны.
Каждый разработчик, выбирая наименование ресурсу, руководствуется своей логикой и своими представлениями. Но стремление выделиться из массы других и дать своему ресурсу запоминающееся название нередко приводит к противоположному результату. В рассматриваемом перечне по наименованию ресурса в большом числе случаев невозможно установить отраслевую и тематическую направленность выставляемой коллекции. К примеру, в перечне ссылок есть ресурсы под названиями «Квант», «Сигма», которые априори позволяют предположить самое разнообразное содержательное наполнение.
Особую сложность представляют англоязычные названия ресурсов. На первый взгляд кажется, что англоязычные названия предполагают и содержащиеся в них тексты на иностранных языках. Но это не так. Многие российские производители ресурсов либо являются филиалами западных фирм и работают на российский рынок, следовательно, представляют тексты на русском языке, либо изначально были российскими, но зачем-то, по-видимому в имиджевых целях, выбрали себе иноязычное наименование. Получается, что производители ресурсов, собирающие отечественную русскоязычную литературу, работающие для русскоговорящей аудитории, именуют свой ресурс либо ничего не говорящими, зачастую выдуманными ими словами, либо используют иностранные слова на латинице, а иногда ещё сложнее – латинизированную аббревиатуру неизвестно чего. Это вводит в заблуждение большинство пользователей.
В ходе исследования мы сталкивались, например, с такими наименованиями, как ЭБС HYPERLINK "http://www.iprbookshop.ru/"IPRbooks, IQlib, ГИОРД, электронный журнал RELGA, база данных RePEc, архив переводов TarraNova, электронная библиотека TheLib.RU. Интуитивно понять по наименованию, какое содержательное направление доминирует в отборе публикаций, невозможно; плюс к этому в списке разведены наименования на латинице и на русском языке, что ещё более разъединяет тематически связанные ресурсы.
Если пользователь работает с одной базой на протяжении долгого времени, запомнить такое название несложно. Однако же здесь речь идёт о студентах, у которых нет подобного опыта, структуру ресурсов они не знают, а поиск ведут в условиях дефицита времени.
Содержательный анализ наполнения ресурсов показал, что дисциплины общенаучного и гуманитарного блоков (на которых мы были в большей мере сосредоточены) в плане информационного обеспечения их учебниками и другими учебными материалами количественно представлены неплохо. Но обеспечение узких профессиональных дисциплин оказалось крайне слабым. И обнаружить соответствующие издания в общей массе предлагаемых материалов невозможно из-за отсутствия какой-либо классификационной схемы.
Отбор же наиболее ценных изданий вообще остался за бортом современных производителей ресурсов, поскольку при этом должна быть процедура, предполагающая отбор публикаций по целой системе определённых критериев, дополненных экспертным мнением специалистов. Это сложно, долго и дорого. Формализовать её нельзя. Поэтому в ресурсах соседствуют источники самого разного качества, среди
которых много повторяющихся, потерявших свою научную значимость, содержащих фактические ошибки и т. д.
Мы вынуждены констатировать, что в таком виде свою задачу удалённые ЭОР реализуют не в полной мере. А требования ФГОСов вузовские библиотеки зачастую выполняют формально, просто давая ссылки на некий перечень. При ближайшем рассмотрении оказывается, что в него входят разные по качеству, случайные, рекламные, нередко не адаптированные для обучения ресурсы, создаваемые разными производителями, которые преследуют свои цели, иногда далёкие от целей образования и просвещения.
Такие ресурсы зачастую сложно и непонятно называются, немнемоничны, ориентируются на разные категории пользователей, внутри организованы по-разному, с представлением разных категорий доступа. Ориентироваться в перечне сложно, сквозной навигации по шифрам специальностей и направлений подготовки нет. Представленные в них материалы не соответствуют шифрам направлений подготовки.
Непонятны политика комплектования отдельных ресурсов, критерии отбора; отмечен большой процент морально устаревших изданий, ряд из них далёк от требований дидактичности; также следует отметить недостаточность обеспечения узких профессиональных дисциплин. Кроме того, беспокоит коммерциализация таких ресурсов. В представленном списке большую долю составляют чисто рекламные ресурсы, в их числе сайты книжных издательств, которые в первую очередь работают на продвижение и продажу своей продукции. К образованию они имеют лишь опосредованное отношение.
Большую проблему представлял собой поиск. Известно, чем объёмнее неструктурированный массив, тем сложнее в нём что-либо найти. Каким образом в перечне ссылок на 736 наименований удалённых ЭОР, каждый из которых насчитывает сотни изданий, можно найти публикацию на какую-либо тему? Никак. Только сплошным просмотром, что вынудит студента отказаться от этой идеи уже на втором номере подобного списка. Тематический поиск невозможен из-за невнятности наименований ресурсов. Для получения новостей и заполнения досуга такой перечень тоже не годится, потому что новостные ресурсы также «затеряны» среди множества других.
Понятно, что библиотеки не могут переименовать ресурсы, повлиять на их внутреннее наполнение, качественный отбор и т. д. Это на совести производителей ресурсов. Но при разработке перечней адресов, а это уже непосредственно задача вузовских библиотек, следовало бы учитывать теоретический и практический опыт разработок в области библиографии второй степени. По сути рассматриваемый перечень – это и есть модернизированное пособие библиографии второй степени.
Думается, следует критически оценивать рекомендуемые в перечне ресурсы, тщательнее производить их отбор в соответствии с установленными информационными потребностями пользователей, следить за их обновлениями. Необходимо разработать методы аннотирования ресурсов с тем, чтобы снабдить пользователя предварительной информацией о доминирующей тематике, возможно, создать для такого масштабного перечня адресов некую классификационную схему, чтобы обеспечить обозримый уровень свёртывания.
Можно и нужно дифференцировать ресурсы прежде всего по уровням и отраслям образования, а в перспективе – с ориентацией на укрупнённые группы специальностей. В идеале было бы очень полезно иметь по каждому шифру направления профессиональной подготовки сквозной навигатор по всем имеющимся ресурсам, которые предлагаются вузовским библиотекам. Такую работу можно было бы поручить возглавить ещё сохранившимся учебно-методическим объединениям при головных вузах, библиотеки которых могли бы взять на себя подобную работу, подключив и другие вузы, осуществляющие учебные и учебно-методические разработки по данной тематике.
| 237 |
20250603.txt |
Cite: Kuchmurukova E. A., Shanginova G. A. The libraries of secondary educational organizations and institutes of culture as the social partners (the case study of East Siberian State Institute of Culture) // Scientific and technical libraries. 2025. No. 6, pp. 56–75. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2025-6-56-75
На современном этапе, когда информация становится одним из ключевых ресурсов общества, особо значима деятельность школьной библиотеки, её вовлечённость в образовательный процесс. На неё, как на важную составляющую образовательной инфраструктуры средних общеобразовательных учреждений, возложено множество задач, начиная от обеспечения обучающихся и педагогов учебной, художественной литературой, справочными и другими видами изданий до организации внеклассных мероприятий и поддержки проектной деятельности. Это особенно важно сейчас, когда от учащихся требуются наличие навыков работы с информацией, критическое мышление и умение ориентироваться в большом объёме данных. Именно библиотека становится основной площадкой для развития этих компетенций и формирования информационной культуры школьников. Всё это повышает требования к школьному библиотекарю / педагогу-библиотекарю, чьи функциональные обязанности регламентируются профессиональным стандартом «Специалист в области воспитания» в рамках обобщённой трудовой функции 3.6. «Библиотечно-педагогическая деятельность в образовательной организации» [1]. Анализ содержания включённых в документ трудовых функций позволяет сделать вывод о том, что специалист должен обладать глубокими знаниями в области библиотечно-информационной сферы, иметь профильное библиотечное образование. В то же время деятельность школьной библиотеки, даже при наличии высококвалифицированного специалиста, может быть ограничена недостаточными информационными, материальными и кадровыми ресурсами. Полагаем, что потенциал библиотеки образовательного учреждения существенно меняется в качественном плане при использовании социального партнёрства с различными организациями, в том числе с профильными вузами. Это сотрудничество, осуществляясь в различных формах и включая, например, совместные проекты, обмен опытом, проведение мероприятий и др., положительно сказывается как на профессиональном развитии школьного библиотекаря, так и на повышении качественной характеристики работы библиотеки в целом.
В профессиональной литературе встречаются примеры социального партнёрства школьных библиотек с различными организациями.
Так, А. Л. Третьяков описывает их взаимодействие с правовыми общественными организациями Санкт-Петербурга [2], Н. А. Короленко –
с учреждениями культуры и образования Иркутской области [3]. Коллаборация с вузами рассмотрена Н. А. Колодиной на примере Павлодарского государственного педагогического института (Республика Казахстан) [4]. Авторы, в частности Ю. А. Елисеева, рассматривают библиотеку как точку, «…в которой сходятся интересы вуза и школы по подготовке интеллектуально и духовно развитых, креативных личностей, воспринимающих мир как сложноструктурированную, динамично развивающуюся целостность» [5. С. 167].
Однако анализ опубликованных работ позволяет сделать вывод, что в большинстве случаев основной темой публикаций, отражающих, по сути, ключевую траекторию взаимодействия вузов и школьных библиотек, становятся проблемы подготовки кадров. Среди авторов, рассматривающих данные аспекты, можно отметить О. Л. Чурашеву и
А. Л. Третьякова [6], И. Ю. Акифьеву и Н. П. Опарину [7]. Вопросы обучения школьных библиотекарей по программам дополнительного профессионального образования отражены Е. Л. Кудриной и Н. С. Матвеевой [8], Н. П. Опариной [9], Е. В. Качевой [10], Н. Б. Бердниковой и
О. Ю. Бутыриной [11].
Среди авторов, занимающихся проблемами социального партнёрства библиотек, следует отметить О. Ю. Мурашко, которая совместно
с коллегами Н. А. Тураниной и И. Г. Колесниковой предлагают следующую формулировку термина: «Система социального партнёрства
в библиотечном деле может быть определена как комплекс многовариантных отношений между субъектами партнёрства (при инициирующей роли библиотеки), целью которых является обеспечение (ресурсное, организационное, интеллектуальное), максимальное удовлетворение социокультурных потребностей муниципального сообщества» [12]. Нельзя не согласиться с авторами о доминирующей активности библиотеки в социальном партнёрстве, направленном на обеспечение потребностей жителей муниципалитета. В то же время фраза «максимальное удовлетворение социокультурных потребностей муниципального сообщества» весьма широко, на наш взгляд, рассматривает различные аспекты и может предполагать доступность образования, здравоохранения, культуры, спорта, досуга и общественных пространств.
Из всего перечисленного современные библиотеки организуют доступность только культуры и досуга. Исходя из этого считаем, что социальное партнёрство – деятельность библиотек, нацеленная на организацию равноправного взаимодействия и сотрудничества с государственными и общественными организациями с учётом интересов всех слоёв населения, включая молодёжь, пожилых людей, семьи с детьми и других групп.
Таким образом, на фоне незначительного числа публикаций, посвящённых деятельности школьных библиотек, следует отметить ещё меньшее количество работ, обобщающих различные аспекты взаимодействия между вузами и школьными библиотеками. Целостная картина на уровне регионов отсутствует, что свидетельствует о наличии лакун в исследовании проблемы, и, соответственно, повышает значимость данной публикации.
Кадровая ситуация в школьных библиотеках Бурятии
Обратимся к кадровому обеспечению библиотек общеобразовательных организаций Бурятии. В 2023 г. их общее количество в республике составляло 379 при общей кадровой обеспеченности всего 340 специалистами. Таким образом, в 39 школьных библиотеках сегодня отсутствуют сотрудники, это говорит о нарушении ФЗ «Об образовании» (№ 273-ФЗ от 29 декабря 2012 г.), несоответствии школы нормативам, предъявляемым к общеобразовательным учреждениям. По мнению О. М. Труневой, заведующей библиотекой ГАУ ДПО РБ «Бурятский республиканский институт образовательной политики», «вероятная причина сокращения ставок школьных библиотекарей… в необоснованном редуцировании роли школьной библиотеки как структурного подразделения образовательной организации» [13]. Статистические данные свидетельствуют о том, что у 149 библиотекарей Бурятии имеется библиотечное образование, что составляет примерно около половины всех сотрудников (44%). Однако по факту специалистов с профильным высшим образованием существенно меньше. Данный показатель достигается за счёт дипломов о переподготовке, которые библиотекари получают в коммерческих центрах. Привлекательность этих образовательных организаций объясняется низкими ценами, незначительными сроками обучения – от месяца до полугода, дистанционным форматом работы, отсутствием итоговой формы контроля в виде выпускных аттестационных работ, привлекательной формулировкой квалификации в дипломе, которая чётко соответствует профессиональному стандарту.
Анализ ситуации в столице республики позволяет увидеть следующую картину. По данным Центра мониторинга и развития образования Улан-Удэ, в школьных библиотеках работает 64 сотрудника, из которых примерно половина имеет библиотечное образование, остальные – высшее непрофильное (19 чел.), среднее специальное библиотечное (5 чел.) [14]. Сведения о наличии стажа по специальности распределились следующим образом: наименьший стаж (1–3 года) –
3 чел., 3–10 лет – 5 чел., наибольший стаж (свыше 10 лет) – 56 чел.
Таким образом, половина специалистов не имеет библиотечного образования и опыта, что негативно сказывается на дальнейшей работе в библиотеке. Также злободневна проблема возраста. Так, примерно 65% кадрового резерва составляют библиотекари, которые через несколько лет уйдут на пенсию или уже являются пенсионерами. Кроме того, сегодня наблюдается тенденция привлекать к работе школьных библиотек учителей, совмещающих несколько видов деятельности и имеющих о библиотечной работе весьма поверхностное представление, что также сказывается на ней отрицательно.
Институты развития образования региона
как важное звено взаимодействия вуза со школьными библиотеками
Кафедра библиотечно-информационных ресурсов (БИР) Восточно-Сибирского государственного института культуры (ВСГИК), развивая социальное партнёрство со многими учреждениями, расширяет границы взаимодействия и сотрудничества по различным актуальным направлениям деятельности. В числе этих организаций библиотеки различных видов, с которыми решаются вопросы профориентации, трудоустройства выпускников, организации учебных и производственных практик студентов, проведения совместных научно-практических конференций, научных мероприятий и т. д.
Несомненно, важными партнёрами кафедры в выстраивании взаимоотношений со школьными библиотеками являются ГАУ ДПО РБ «Бурятский республиканский институт образовательной политики» (БРИОП) и ГАУ ДПО Иркутской области «Институт развития образования Иркутской области» (ИРО). Взаимодействие с ними осуществляется по различным направлениям.
Совместно с Центром информатизации образования и библиотечного обслуживания ГАУ ДПО РБ БРИОП организуются и проводятся ежегодные олимпиады по информационной культуре среди учащихся старших классов Республики Бурятия. Начиная с 2016 г. они отнесены к числу республиканских олимпиад школьников по предметам этнокультурного компонента. Их востребованность среди образовательных учреждений Бурятии свидетельствует о необходимости продолжения данной работы и, возможно, выхода на другие регионы – Иркутскую область, Забайкальский край. Результатом совместной деятельности вуза и института также являются разнообразные образовательные мероприятия, посвящённые актуальным вопросам функционирования библиотек образовательных учреждений: семинар школьных библиотекарей «Библиотечно-педагогическая деятельность школьной библиотеки в соответствии с требованиями ФГОС» (2023), курсы повышения квалификации «Профессиональная компетентность педагога-библиотекаря
в подготовке обучающихся олимпиадному движению» (2022) и др.
В качестве спикеров выступают педагоги кафедры БИР.
Усиление взаимодействия кафедры БИР с ГАУ ДПО ИРО выразилось в обоюдном привлечении специалистов института и кафедры к участию в различных мероприятиях, предпринятых по их инициативе. Так, начиная с 2020 г., педагоги ВСГИК ежегодно приглашаются докладчиками пленарных заседаний межрегиональной практической конференции «Школьные информационно-библиотечные центры и библиотеки как фактор обеспечения качества образования». При этом следует отметить как широту охвата участников мероприятия (более 150 человек), так и тематическое разнообразие представленных на них выступлений, в частности «Читательская деятельность современных подростков: на примере Республики Бурятия» (2020), «Развитие информационной культуры обучающихся средствами школьной библиотеки» (2023), «Проекты российских библиотек по продвижению чтения» (2024).
Подготовка кадров для школьных библиотек региона
Партнёрство кафедры со школьными библиотеками предусматривает разные направления, среди которых наиважнейшим является формирование кадрового резерва библиотек образовательных учреждений. ВСГИК на протяжении 65 лет осуществляет подготовку кадров, в том числе для школьных библиотек региона. Так, в 1990-е гг. по заказу Министерства образования Республики Бурятия осуществлялась подготовка по квалификации «Школьный библиотекарь с правом преподавания гуманитарных дисциплин». Сегодня подготовка специалистов для всех видов библиотек осуществляется в рамках направления подготовки «Библиотечно-информационная деятельность» по образовательным программам бакалавриата «Информационно-аналитическая деятельность» и «Библиотечно-информационное обеспечение потребителей информации» по очной и заочной формам. При отсутствии возможности у специалистов-практиков обучаться по вышеперечисленным формам предусмотрена ускоренная форма обучения. С момента возникновения вузом было подготовлено значительное количество конкурентоспособных специалистов, владеющих современными компетенциями в библиотечно-информационной сфере.
Более углублённая подготовка специалистов для библиотек школ реализуется по программе магистратуры «Теория и методология библиотечно-педагогической деятельности». Как показывает практика, обучение магистров по данному профилю чрезвычайно необходимо обучающимся и позволяет не только получить знания, умения и навыки в библиотечно-информационной сфере, сформировать профессиональные компетенции, но и достойно выполнять трудовые функции согласно профстандарту. В период обучения магистранты занимаются научными исследованиями, максимально приближенными к практической деятельности. Успешен опыт сотрудничества в этом направлении со школьными библиотеками Иркутской области. Взаимодействие с ними позволило в 2023 г. организовать обучение в магистратуре группы педагогов-библиотекарей из региона, в том числе по целевому договору.
Учитывая наличие среди кадров школьных библиотек специалистов с непрофильным образованием, кафедрой БИР около 10 лет реализуется программа профессиональной переподготовки «Библиотечно-информационная деятельность». Среди обучающихся – представители школьных библиотек субъектов РФ: Иркутской области, Забайкальского края, Республик Бурятия, Тыва. Ими высоко оценены профессиональные знания, полученные на курсах, компетентность профессорско-преподавательского состава. Кроме указанной программы, кафедра осуществляет подготовку по программе «Библиотечно-педагогическая деятельность в образовательных учреждениях». Таким образом, идя навстречу запросам, кафедра БИР реализует различные варианты обучения, заточенные на углублённую подготовку специалистов для библиотек школ.
Негативно на формирование кадрового резерва школьных библиотек Бурятии влияют положения профстандарта «Специалист в области воспитания», согласно которому возможны два варианта образования. Первый – педагог, второй – достаточно размытое представление о библиотечном образовании: «Высшее образование или среднее профессиональное образование и дополнительное профессиональное образование по направлению профессиональной деятельности в организации, осуществляющей образовательную деятельность, в том числе с получением его после трудоустройства» [1]. Возможно, именно это становится причиной минимального интереса со стороны школьных библиотекарей к получению профильного библиотечного образования.
Что происходит в результате на практике? В школьной библиотеке работают учителя, механически выполняющие только функции обслуживания (выдачу учебной и иной литературы и её приём). При этом вне поля зрения остаётся важнейшее направление работы школьного библиотекаря – формирование информационной культуры учащегося. Об этом аспекте много сказано различными специалистами, в том числе и авторами данной публикации [15]. В большинстве библиотек отсутствует справочно-поисковый аппарат, не формируется информационно-библиотечная среда. Недостаточное внимание уделяется организационно-методическому обеспечению мероприятий по развитию у обучающихся читательской культуры и интереса к чтению. В ещё более плачевном состоянии находится ситуация со справочно-библиографическим обслуживанием школьников и работников образовательной организации, несмотря на то, что согласно профстрандарту, данные трудовые функции являются основополагающими. Полагаем, что требования профессионального стандарта не только игнорируют наличие профильного библиотечного образования, но и отрицательно влияют на обучение профессии библиотекаря.
Аттестация педагогов-библиотекарей
как инструмент приобретения профессиональных компетенций
В целях решения вопроса качественной подготовки школьных библиотекарей педагоги кафедры БИР несколько лет работают в экспертной группе Аттестационной комиссии Министерства образования и науки Республики Бурятия. Процедура аттестации педагогов-библиотекарей включает оценку представляемых ими информационных карт. Стоит отметить, что данный документ отличается от заполняемых школьными учителями и адаптирован под основные направления их деятельности, в том числе с учётом требований профессионального стандарта. В него включены информация о личных достижениях библиотекаря и подготовленных им обучающихся, показатели научно-методической, исследовательской, инновационной деятельности через транслирование опыта, среди которых сведения о проведённых на разных уровнях публичных мероприятиях, публикациях в профессиональной печати, экспертной деятельности, данные о педагогической деятельности аттестуемого, нормативной документации, сопровождающей этот процесс, аналитическая справка о созданной библиотечно-информационной среде и её наполнении, основных направлениях работы библиотеки и др.
Детальное изучение инфокарт демонстрирует целый ряд проблем в области качественной подготовки библиотекарей образовательных учреждений. В первую очередь следует отметить, что большая часть сотрудников библиотек не имеет профильного образования и повышает свою квалификацию по курсам, не относящимся к данной работе. Кроме этого, среди специалистов с библиотечным дипломом значителен процент тех, кто освоил программу переподготовки в коммерческих центрах, не озадаченных содержательным наполнением и как следствие качеством оказываемых образовательных услуг. В результате формально специалист соответствует занимаемой должности, но, по сути, не имеет представление о её наполнении. Обозначим основные проблемы. Так, свидетельством отсутствия профессиональных знаний выступают низкий уровень представленных аналитических справок о нормативном и материально-техническом обеспечении библиотеки, несформированность навыков формирования информационно-библиотечной среды, невыполнение, а зачастую и незнание требований профстандарта.
Ещё одной проблемой является отсутствие у аттестуемого личных достижений, связанных с их профессиональной деятельностью в библиотеке. В то же время педагоги-библиотекари, занимая эту должность на условиях совмещения, готовы предоставить множество документов, отражающих работу в должности учителя, что не учитывается при прохождении аттестации. Недостаточное внимание уделяется школьными библиотекарями трансляции своего опыта работы. Отсутствие публикаций в профессиональной печати, подмена их работами, размещаемыми на сетевых ресурсах, в частности в сообществе «Инфоурок», образовательной социальной сети nsportal.ru и др., не даёт широкой общественности познакомиться с практической деятельностью специалистов.
Важным условием прохождения аттестации является организация педагогом-библиотекарем эффективной информационно-библиотечной деятельности, в том числе посредством создания и актуализации сайта библиотеки, блога или персональной страницы в социальных сетях, на образовательных порталах, а также на сайте среднего общеобразовательного учебного заведения. Формальный подход при их разработке и ведении не позволяет аттестуемому в должной мере отразить многоаспектность работы школьной библиотеки, представить продукты своей педагогической практики, позволяющие судить о продуктивности осуществляемой деятельности. Одним из показателей работы педагога-библиотекаря является привлечение обучающихся к участию в профессиональных конкурсах, олимпиадах и других мероприятиях. Однако зачастую в погоне за достижениями школьников библиотекари выбирают платные мероприятия, позволяющие гарантированно получить призовое место, но не котирующиеся в профессиональной среде. Эти и другие проблемы можно избежать, привлекая специалистов с базовым библиотечным образованием или обучая педагогов-библиотекарей в вузах культуры, в частности во ВСГИК.
Следует подчеркнуть, что в рамках работы экспертной группы осуществляется не только анализ деятельности педагогов-библиотекарей, но и оказание справочной, консультационной помощи по методике заполнения информационных карт и включения в её контент основных направлений деятельности. В частности, по инициативе БРИОП организуются курсы повышения квалификации, куда привлекаются члены аттестационной комиссии, в выступлениях которых разъясняются особенности заполнения информационных карт, на конкретных примерах разбираются недостатки представленных документов и даются советы по текущей работе педагога-библиотекаря. В частности, в рамках дополнительной программы повышения квалификации «Профессиональная компетентность педагога-библиотекаря в подготовке обучающихся олимпиадному движению» для освоения обучающимися О. М. Труневой (БРИОП) были предложены темы «Организация работы педагога-библиотекаря. Концепция развития ШИБЦ», «Учётные формы библиотечных фондов», «Система автоматизации библиотек ИРБИС» (Проект «Единое информационное пространство школьных библиотек Республики Бурятии»); Е. А. Кучмуруковой (ВСГИК) «Технология подготовки педагога-библиотекаря к процедуре аттестации», «Роль школьной библиотеки в формировании информационной культуры обучающихся. Подготовка учащихся к школьному этапу олимпиады по информационной культуре». Выбор данных тем был продиктован не только необходимостью подготовки слушателей к процедуре прохождения аттестации, но и повышением качества их работы, обеспечивающей выполнение требований профессионального стандарта.
Большое внимание педагогами кафедры БИР уделяется индивидуальной работе с аттестуемыми, которая носит характер консультации и проводится как до, так и в момент подачи педагогом-библиотекарем документов. К сожалению, должность педагога-библиотекаря введена не во всех школах республики. Более того, аттестация занимающих её сотрудников не является обязательной. Многие из них проходят процедуру аттестации на соответствие, которая организуется руководством образовательной организации без привлечения внешних экспертов. В свою очередь школьные библиотекари не стремятся занимать данную должность, опасаясь расширения фронта выполняемых работ, и удовлетворены текущей ситуацией, что, к сожалению, негативно отражается на развитии школьной библиотеки.
Научная составляющая сотрудничества вуза и школьных библиотек
Разноплановое взаимодействие и сотрудничество со школьными библиотеками осуществляются и в рамках мероприятий научного направления, организуемых кафедрой БИР. В их числе: Всероссийская с международным участием научно-практическая конференция «Развивая науку: молодёжный потенциал библиотек» (2024), межрегиональная научно-практическая экспертная сессия «Читательская деятельность современной молодёжи в медиапространстве» (2023),
Всероссийская с международным участием научно-практическая конференция «Книжная культура в цифровую эпоху» (2022), региональный семинар «Подросток цифрового поколения в контексте читательской деятельности» (2020) и т. д. Научно-практическая экспертная сессия привлекла внимание специалистов, причастных к системе образования: школьных библиотекарей и педагогов-библиотекарей, заведующих школьными библиотеками, методистов Иркутской области.
Ими представлены на обсуждение актуальные для формирования информационной культуры интернет-ресурсы, предназначенные для учителей, школьников, родителей.
На секции «Читательская деятельность в медиапространстве» Всероссийской с международным участием научно-практической конференции «Книжная культура в цифровую эпоху» прозвучали доклады, посвящённые чтению подростков и молодёжи, рассмотрены информационные потребности данной читательской аудитории. Обсуждение вопросов читательской деятельности подрастающего поколения в дискуссионном формате позволило выделить совместные направления библиотекарей-практиков в области формирования интереса к чтению учащихся.
Школьные библиотекари проявили живой интерес к работе регионального семинара «Подросток цифрового поколения в контексте читательской деятельности», на котором они поделились разнообразным профессиональным опытом: разработка моделей сетевой мультимедийной библиотеки образовательного учреждения; проект «Волшебный рюкзачок» в помощь семейному чтению учащихся; использование социальных сетей для вовлечения учащихся в мир чтения.
Не оставили без внимания школьные библиотекари Всероссийскую с международным участием научно-практическую конференцию «Развивая науку: молодёжный потенциал библиотек», где познакомили участников мероприятия с организацией волонтёрского движения на базе школьной библиотеки, определили её роль в формировании информационной культуры обучающихся и др.
Взаимодействие со школьными библиотеками предусматривает участие последних в социологических опросах. Так, в 2020 г. кафедрой БИР было проведено исследование по изучению читательской деятельности учащихся 7–8 классов Бурятии [16]. На основе обобщения результатов анкетирования выпущена монография.
Невозможно представить сотрудничество со школьными библиотеками без важного с точки зрения кафедры направления – профориентационного. В данном виде деятельности исключены какие-либо перерывы, она проводится систематически. Разнообразные информационные материалы, разрабатываемые педагогами кафедры БИР, рассылаются по всем библиотекам, в том числе и школьным. Была разработана и проведена профессиональная проба для выпускников школ, посвящённая профессии библиотекаря. Представляют интерес совместные мероприятия кафедры с библиотеками. Так, с Республиканской детско-юношеской библиотекой была проведена «Профориентационная акция» для выпускников школ и профессиональных учебных заведений. Совместно с Научной библиотекой ВСГИК проведён цикл мероприятий для старшеклассников: беседы, презентации, квесты. Особо следует отметить ставшие уже традиционными профориентационные беседы со школьниками как в СОШ, так и на других площадках – на Дне открытых дверей во ВСГИК, ярмарках образовательных услуг, в соцсетях и мессенджерах.
В свою очередь педагоги кафедры проявляют активность в работе разнообразных научных мероприятий по линии Министерства образования и науки Бурятии. Так, на протяжении ряда лет Г. А. Шаньгинова принимает участие в ежегодной августовской конференции работников образования Улан-Удэ, где организуется отдельная секция для школьных библиотекарей. В разные годы на них обсуждались вопросы, интересующие теоретиков и практиков библиотечного дела: от актуальнейших аспектов формирования информационной культуры школьников до работы библиотек образовательных учреждений с одарёнными детьми. Важным мероприятием, позволившим донести до учителей русского языка и литературы необходимость взаимодействия со школьной библиотекой при обучении подростков, явилась республиканская научно-практическая конференция «Функциональная грамотность: проблемы, идеи, перспективы». Участвуя в секции «Современные механизмы (технологии) формирования читательской грамотности», педагоги кафедры (Е. А. Кучмурукова) представили результаты социологического исследования «Анализ читательской деятельности школьников Бурятии».
В рамках сотрудничества со школьными библиотеками Улан-Удэ организуются совместные семинары. В частности, на семинарах «Профессионально-педагогическая деятельность школьной библиотеки в условиях реализации ФГОС» обсуждались вопросы развития информационной культуры обучающихся средствами библиотеки, рассматривались технология выставочной деятельности библиотек школ, организация работы с интерактивными выставками и механизмы размещения их на веб-сайтах образовательных учреждений.
Проблемы социального партнёрства
Анализ форм взаимодействия с библиотеками образовательных учреждений, используемых кафедрой БИР ВСГИК, показывает ряд проблем, из которых самой острой является кадровое обеспечение отрасли. Двойственность трактовки требований профессионального стандарта к образованию и обучению педагогов-библиотекарей приводит к отсутствию у них интереса к получению профильного библиотечного образования, повышению квалификации в данной области. Недостаток профессиональных библиотечно-библиографических знаний становится особенно заметным во время прохождения ими аттестации для установления квалификационной категории. Однако потребность в их получении у школьных библиотекарей по уже рассмотренным причинам довольна расплывчата. Поэтому и точки взаимодействия в данном направлении между вузом и школьными библиотеками довольно непрочны.
Более чётко прослеживается взаимодействие между институтом и школьными библиотекарями в научном плане. В частности, педагоги регулярно выступают на различных мероприятиях. Назовём для примера несколько: семинар для библиотекарей школьных и муниципальных детских библиотек «Заглянем за горизонт: через библиотеки в будущее» (2023), секция «Школьные библиотеки и школьные информационно-библиотечные центры» конференции педагогических работников системы образования Улан-Удэ «Столичное образование: ценности нашего времени» (2023), секция «Современные механизмы (технологии) формирования читательской грамотности» республиканской научно-практической конференции «Функциональная грамотность: проблемы, идеи, перспективы» (2022), на которых большинство специалистов-практиков, как правило, присутствует в качестве слушателей. Полагаем, что социальное партнёрство успешно только в случае совместной, диалоговой формы работы, когда участники заинтересованы друг в друге, активно высказывают свою точку зрения, общаются на профессиональном уровне.
Ряд проблем, выделенных в процессе взаимодействия других вузов культуры со школьными библиотеками, отмечает Н. В. Лопатина. Опираясь на результаты экспертных интервью школьных библиотекарей, она справедливо отмечает «…недостаточный уровень понимания ими возможностей влияния библиотечно-информационной деятельности на качество образования». Ею подчёркивается, что «…все предложения оказались не связанными с ФГОС, дополнительные вопросы показали крайне слабые представления о поставленных ФГОС задачах и содержании ООП тех образовательных организаций, в которых работают респонденты. У ряда библиотекарей затруднения вызвал даже вопрос о нормах обеспеченности образовательной деятельности учебными изданиями» [17].
Таким образом, социальное партнёрство позволяет кафедре БИР осуществлять корректировку учебных планов, идти навстречу запросам работодателей, разрабатывать оптимальные формы и направления сотрудничества.
| 569 |
20210310.txt |
Корпоративная библиотека
и её место в типологии библиотек
Корпоративные библиотеки – это библиотеки различных организаций, как государственных, так и коммерческих (банки, фонды, финансовые и промышленные корпорации – форма собственности скрыта аббревиатурами ПАО, ООО, ЗАО и др.). Они создаются в интересах учредителя и осуществляют свою деятельность по его заданиям. Главная задача – удовлетворение информационных потребностей организации и запросов её сотрудников.
В мировой практике корпоративные библиотеки относятся к специальным. В советском библиотековедении они не изучались.
По большому счёту, их в стране не было.
Проведённый Е. Н. Гусевой анализ показал, что отечественным учёным пока не удалось выработать единую типологию, так как формы, функции и параметры деятельности библиотек существенно изменялись в разные периоды. «В настоящее время у отечественных библиотековедов нет единой позиции в определении основных типов библиотек, в то время как функционирование системы библиотек страны, эффективность управления библиотечным делом во многом зависят от разработки теоретически обоснованной и практически применимой типологии» [1. С. 3].
Отметим, что метод типологии направлен на группировку элементов по некоторым заранее упорядоченным группам с помощью идеализированной модели или типа. Классификация представляет собой логическое ступенчатое деление, в основе которого – иерархическое соподчинение понятий или объектов. Оба метода используются в национальной классификационной системе ББК.
В опубликованных в 2011 г. Средних таблицах ББК (вып. 4) в подразделении 78.347 Типы библиотек. Отдельные библиотеки специальными названы только библиотеки для слепых и слабовидящих. Показаны системы отраслевых библиотек (технических, сельскохозяйственных и медицинских). Все остальные представлены по ведомственному признаку. Выделены библиотеки образовательных учреждений, академий наук, а также общественных, религиозных и других организаций. Это удобно, например, для распределения (поскольку классификация – это распределение) выпускаемой в стране литературы. Но совершенно непонятно, как можно вести поиск по зарубежным информационным ресурсам, если российская и зарубежная терминологии несопоставимы.
Иностранные классификационные системы считаются структурированным отображением уровня развития науки, изучаются в университетах и средних школах. ББК – самая молодая из крупнейших мировых классификационных систем, поэтому отражает самые современные понятия, явления и тенденции. В ББК можно найти систему соподчинения реально существующих научных понятий не только в нашей профессиональной сфере, но и в социологии, этике, эстетике, литературоведении, языкознании.
Ближе всех к пониманию отличительных особенностей и практики работы корпоративных библиотек подошла Т. Ф. Каратыгина (1937–2016): «Специальные библиотеки в XXI веке включают в себя как государственные, так и частные центры НТИ и нацелены на удовлетворение самых разнообразных профессиональных потребностей и интересов, определяемых производственной, научной, учебной деятельностью их пользователей» [2. С. 298].
В последнее время внимание к деятельности библиотек организаций возросло; делаются попытки дать определение новому понятию, рассмотреть место корпоративных библиотек в общей библиотечной системе страны [3–8]. Каждая публикация или выступление на конференции вызывает интерес и острую дискуссию. Между тем в зарубежной библиотечной науке корпоративные библиотеки давно перестали быть «вещью в себе». Специфика их деятельности известна, проблемы и пути решения широко обсуждаются в профессиональной литературе; рассматриваются структура корпоративной библиотеки, функциональность сотрудников, их компетентность как информационных специалистов.
Несколько слов из истории. В Советском Союзе каждое производственное предприятие имело свою техническую библиотеку.
Осуществлялось методическое руководство – территориальное (центральной научно-технической библиотекой области, края, республики) и отраслевое (центральной отраслевой научно-технической библиотекой). Существовали различные варианты структурного взаимодействия библиотек и органов научно-технической информации.
В 1990-х гг. в результате приватизации большинство государственных и муниципальных промышленных и сельскохозяйственных предприятий перестали существовать. Были последовательно объединены и акционированы предприятия многих отраслей промышленности и сельского хозяйства. Родились гиганты индустрии, объединяющие десятки, а иногда сотни предприятий, в которых были технические библиотеки. Их судьба неизвестна.
Трудно представить, чтобы акционерное объединение, принадлежащее крупному собственнику и являющееся, по сути, промышленным производством, работало без библиотеки. Очевидно, что библиотеки здесь есть, необходимая нормативно–техническая, справочная, производственная литература собирается, хранится и используется. Но связаться с корпоративными библиотеками очень трудно. Служба безопасности препятствует получению любой информации. Не даёт её даже Российский союз промышленников и предпринимателей.
В статье 4 Федерального закона «О библиотечном деле» от 29.12.1994 № 78-ФЗ (ред. от 01.05.2019) в отдельный вид выделены библиотеки предприятий, учреждений, организаций. Однако поправки, дополнения и комментарии, внесённые в закон с 1994 г. и до настоящего времени, с ними не связаны. А число таких библиотек в современной России выросло в сотни раз.
Российских корпоративных библиотек ни в типологии, ни в библиотечной теории пока нет. Не представлены они и в Российской библиотечной ассоциации.
Почему мы говорим о кадрах и персонале. Удалось собрать информацию о некоторых корпоративных библиотеках. Нас не интересовали ни производственно-экономические показатели, ни технологические секреты организации. Любая корпоративная библиотека – это, прежде всего, кадры, обеспечивающие библиотечное «производство»: комплектование и обработку фондов, их рациональное хранение, обслуживание читателей, в том числе – справочное и библиографическое. Нам представлялось, что это – фундамент, основа любой корпоративной библиотеки. Её эффективное функционирование напрямую зависит от образования и квалификации, накопленного опыта и компетентности персонала.
Оказалось, мы ошибались. Отвечая на наши вопросы, сотрудники перечисляли обязанности, связанные с обычным делопроизводством (ведение архива переписки, подготовка переводов и рефератов, приём гостей (с организацией питания), проведение экскурсий, подготовка (написание, редактирование, тиражирование) рекламного буклета, изготовление сувениров и т.д.). Не сразу выяснилось: на многих предприятиях библиотека была первым подразделением, созданным администрацией. Библиотекарям поручалось то одно, то другое. Самостоятельные подразделения (по связям с общественностью, редакционно-издательские и даже музеи) создавались позже, после осознания специфики функций.
С сожалением приходится констатировать: во многих корпоративных библиотеках мы встретились с явным непониманием необходимости библиотечного образования («Чтобы переводить, надо знать язык. А что надо знать, чтобы складывать книги в шкаф?»). Поэтому в корпоративной библиотеке оказываются сотрудники без специального образования. Не все кадровики (как правило, юристы) знают, что существует «библиотечное образование». Со временем выяснилось, что ожидания оправдываются далеко не всегда. Успех деятельности во многом зависит от качества запрашиваемого информационного ресурса, предоставить который может только квалифицированный персонал.
В государственной библиотеке сложилась определённая, выработанная многолетней практикой система подбора и расстановки кадров, их обучения на рабочем месте, оценки и продвижения. Эффективность труда библиотечных работников определяется знаниями и умениями, отработанными навыками (компетенциями), которые они используют для выполнения своей работы.
Всего этого не оказалось в новой реальности. Ликвидация библиотек иногда влекла за собой гибель фондов и справочно-библиографического аппарата, а упразднённый персонал переходил в другие библиотеки или иные организации. Когда же на таких «новых» предприятиях понадобились нормативы, государственные стандарты, технические справочники и прочие документы, нашли более-менее грамотного человека и сказали: «Всё это где-то свалено. Найдите, разберитесь, полезное поставьте в шкаф. Будете заведовать библиотекой».
Аналогичным образом была разрушена и сеть профсоюзных библиотек.
Корпоративные библиотеки сегодня
В сегодняшних реалиях руководители корпораций видят объективную ценность корпоративной библиотеки. Без квалифицированного референта невозможно из потока данных отобрать необходимую информацию для подготовки текущих или стратегических управленческих решений. Правильно подобранный персонал ориентирован на оперативное, полное и точное удовлетворение информационных потребностей специалистов своих организаций (в основном – первых лиц компании). Например, знание иностранного языка – одно из квалификационных требований к сотрудникам корпоративных библиотек, и проверяется оно элементарно.
Гораздо сложнее выяснить, справится ли кандидат с отбором документальной информации, установлением её соответствия информационным потребностям, с решением задач конкурентоспособности предприятия? Ведь в корпоративных библиотеках существует традиция ведения научно-исследовательской деятельности [6. С. 141].
Корпоративные библиотеки функционируют не только в крупных промышленных коммерческих структурах, но и в финансовых и управляющих компаниях (Альфа-Банк, Сбербанк), аналитических информационных агентствах (REGNUM), компаниях по защите информации («Лаборатория Касперского») и телекоммуникационных (МТС), медиахолдингах («Газпром-медиа», «Совершенно секретно») и интернет-поисковиках (Yandex) и др. Можно предположить, что они появятся в пенсионных, страховых, инвестиционных фондах. Во многих организациях корпоративные библиотеки уже работают, но структурно не выделены. Рано или поздно они будут признаны руководством компании.
Требования к кадрам корпоративных библиотек
за рубежом
Мы уверены, что необходимо обсуждать кадровые проблемы российских корпоративных библиотек. Посмотрим, какие требования предъявляются к персоналу таких библиотек за рубежом.
В условиях глобализации, непрерывно растущего потока информации, развития цифровых технологий зарубежные специалисты изучают эту проблему. В 2013 г. Ассоциация специальных библиотек США (SLA) совместно с Financial Times исследовала критерии оценки библиотекаря – информационного специалиста [9].
Основной критерий – качество и полнота собранной информации. Однако менеджмент организации прежде всего заинтересован в своевременном получении данных, их пригодности для принятия стратегических решений. Специалисты среднего звена хотели бы включить в состав своих команд консультантов по работе с информацией.
Динамика требований совета директоров SLA к компетенциям такова: в 2013 г. – управление потоками и распространением информации; в 2016 г. – управление данными, информацией и знаниями; понимание потребностей, сопричастность с целями организации; коммуникативные компетенции (умение выстраивать и поддерживать отношения, сотрудничать с пользователями).
Современные требования SLA, предъявляемые к корпоративному библиотекарю (информационному специалисту) [10]:
своевременная подготовка аналитической информации; опережение пользовательских ожиданий (предполагать возможные информационные запросы);
выстраивание партнёрских, доверительных отношений с пользователями (незаменимый информационный консультант);
взаимодействие с внешними поставщиками информации, изучение их опыта, посещение релевантных конференций;
личное непрерывное образование; понимание тенденций развития организации; изучение и использование на практике знаний, умений и навыков;
соблюдение этических норм и правил общения с пользователями.
Этот перечень можно дополнить профессиональными требованиями, носящими личностный характер: критическое мышление, рассудительность, инициативность, адаптивность, гибкость, креативность, инновационный подход к решению проблем. Устное общение и деловая переписка должны строиться на основе принципов сотрудничества и взаимоуважения.
Наблюдается тенденция переименовывать библиотеки в отделы коммерческой разведки, центры анализа информации, а библиотекарей, работающих в новых структурах, – в информационных профессионалов. Считается, что новые понятия сохраняют в полной мере традиции библиотечной деятельности, обогащая её новым содержанием.
Требования к кадрам корпоративной библиотеки.
Отечественный опыт
Многое из сказанного давно известно российским специалистам по проблеме управления персоналом и кадровому менеджменту [11–19]. Поэтому руководству организации следует формировать список компетенций таким образом, чтобы он отвечал общим требованиям, всесторонне охарактеризовывал работника: образование, уровень профессиональных знаний, опыт работы, свойства личности. Специалист корпоративной библиотеки должен совмещать компетенции разного профиля и направления. Квалификационные требования разрабатываются в соответствии с функциональными обязанностями и указываются в трудовом договоре и должностной инструкции.
Прежде всего претендент должен продемонстрировать так называемые пороговые, минимальные, компетенции (необходимые свойства личности): ответственность и аккуратность, коммуникабельность, умение работать как в команде, так и самостоятельно. Пороговые компетенции воспитываются, как правило, в школьные годы. «Они или есть, или их нет, – говорят кадровики. – В последнем случае претендовать на должность кандидаты не могут».
Дифференцирующие компетенции, в отличие от пороговых, дают возможность оценить претендентов, выбрать лучших. Перечислим эти компетенции, опираясь на исследования С. Б. Давыдовой [20, 21]. Выделяются способность и готовность:
1) искать информацию – умение и намерение запрашивать базы данных; самостоятельно разрабатывать информацию; работать с документами и классифицировать их; консультироваться с экспертами;
2) думать – умение и намерение оценивать взаимосвязь прошлых и настоящих событий; критически воспринимать информацию и явления действительности; реализовывать познавательную активность в условиях неопределённости; оценивать политические и экономические системы, окружение;
3) сотрудничать – умение и намерение взаимодействовать и работать в группе; принимать решения; конструктивно разрешать конфликты; договариваться; разрабатывать и выполнять контракты;
4) включаться в деятельность – умение и намерение входить в проект; нести ответственность; определять своё место в группе и совместной деятельности; демонстрировать солидарность; организовывать свою работу;
5) адаптироваться – умение и намерение использовать новые технологии; проявлять гибкость мышления; находить новые решения в проблемной нестандартной неопределённой ситуации;
6) изучать – умение и намерение устанавливать взаимосвязь различных знаний и их упорядочивание; разрабатывать собственные приёмы и методы обучения; обучаться самостоятельно; решать сложные проблемы; извлекать опыт;
7) искать и анализировать данные – умение и намерение общаться с сотрудниками организации для выявления и уточнения потребностей в информации и знаниях; разрабатывать стратегии поиска для обнаружения и извлечения информации из различных систем и хранилищ; оценивать достоверность и качество информации на информационных ресурсах и в информационно-поисковых системах; своевременно предоставлять качественную и полную информацию так, чтобы её можно было использовать в практической деятельности организации;
8) следовать этическим нормам в профессиональной деятельности – умение и намерение признавать этические проблемы при обработке информации: конфиденциальность, информационную безопасность, интеллектуальную собственность, авторское право; моделировать этическое информационное поведение; формировать информационную этику организации и контролировать её реализацию.
Перечисленные компетенции объединяют как профессиональные, так и личностные качества специалиста корпоративной библиотеки. Список может быть расширен с учётом требований определённой организации.
Лидерские и управленческие компетенции не менее важны для специалистов корпоративных библиотек. В. К. Клюев отмечает: «В повседневной библиотечной работе профессиональное лидерство может проявляться по-разному, поэтому логично ориентироваться на формирование некой так называемой мультиролевой модели лидера, трансформируемой в зависимости от реальной ситуации и базирующейся на развитии и практическом применении коммуникативных компетенций, дающих возможность создавать и поддерживать продуктивные рабочие взаимоотношения с другими сотрудниками» [22. С. 19].
Библиотекари самостоятельно управляют фондом и услугами, решают библиографические задачи, демонстрируют эффективность библиотеки как структуры в контексте целей и приоритетов организации. Лидерские и управленческие компетенции отражают мотивацию профессиональной деятельности; адаптацию к различным стилям управления; понимание принципов планирования и бюджетирования корпоративной библиотеки, управления человеческими ресурсами, проектами и рисками; принятие решений. Все эти компетенции имеют решающее значение для профессиональной деятельности.
Несколько слов в заключение
Мы рассмотрели лишь некоторые вопросы кадрового менеджмента корпоративной библиотеки. Сбор и анализ материала по теме продолжаются. За пределами статьи оказались вопросы организационной (корпоративной) культуры и корпоративной этики. Можно проанализировать проблемы кадровой политики. Продолжается изучение значительного и весьма интересного зарубежного опыта.
Надеемся, что публикации привлекут внимание тех кадровых служб и корпоративных библиотек, которые до сих пор не размещали в профессиональных изданиях какой-либо (подчеркнём – открытой) информации о своей деятельности. Развитие корпоративных библиотек – насущная необходимость. Пора выйти из тени.
| 175 |
20240706.txt |
Cite: Katina A. A. Information support of volunteering in the library information environment // Scientific and technical libraries. 2024. No. 7, pp. 103–125. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2024-7-103-125
Введение
В последние несколько лет можно наблюдать всплеск интереса к волонтёрской деятельности, оказывающей влияние на все сферы общества. Не является исключением и библиотечно-информационная сфера, в которой тема волонтёрства развивается в двух направлениях:
1. Библиотеки активно вовлекают волонтёров в свою проектную деятельность. Наиболее показательным может служить опыт федеральных библиотек (Всероссийская государственная библиотека иностранной литературы им. М. И. Рудомино (ВГБИЛ), Российская государственная библиотека (РГБ), Российская государственная библиотека для молодёжи (РГБМ), Российская национальная библиотека (РНБ)), а также общедоступных библиотек (Центральная городская публичная библиотека (ЦГПБ) им. В. В. Маяковского, Детская библиотека МЦБС им. М. Ю. Лермонтова, библиотека «На Морской» ЦБС Василеостровского района и др.).
2. Информационная поддержка библиотеками волонтёрской деятельности. Она включает выполнение читательских запросов по теме волонтёрства (https://vss.nlr.ru/archive.php), организацию проектов и мероприятий (https://rgub.ru/video/item.php?new_id=795530) [1], создание информационной продукции: методические рекомендации [2, 3], сборники [4, 5], библиографические пособия [6, 7], дайджесты [8] и др.
Повышенное внимание к волонтёрской деятельности влечёт увеличение числа информационных ресурсов (ИР) по теме в первичном документальном потоке. Большая часть из них не систематизируется и рассеивается по официальным сайтам волонтёрских организаций и иных учреждений, вовлечённых в сферу добровольчества. В связи с этим возникает дублирование ИР, из-за которого всё сложнее становится ориентироваться в их тематическом и видовом многообразии. Следовательно, появляется необходимость создания информационных продуктов в виде вторичных ИР.
Цель данной статьи – рассмотреть ИР в сфере волонтёрства и предложить рекомендации для создания библиотечных продуктов и услуг о волонтёрской деятельности. Полагаем, что вклад библиотек как ведущих учреждений, занимающихся аналитико-синтетической переработкой информации по различным отраслям, может способствовать формированию комплексной инфраструктуры информационной поддержки института волонтёрства в библиотечно-информационной сфере и за её пределами для всех субъектов добровольчества.
Изученность темы исследования
Вопросы анализа предметного поля ИР, их классификации, типологии и видового разнообразия рассматриваются в работах А. Б. Антопольского [9], М. Г. Вохрышевой [10], Д. Н. Грибкова [11], О. Н. Ильиной, С. Д. Градобоевой, С. Д. Мангутовой [12], Н. И. Колковой и И. Л. Скипор [13], А. Ю. Лузан и Т. А. Серебряковой [14], Т. В. Майстрович [15], Г. И. Сбитневой и А. Ш. Меркуловой [16–18], Ю. Н. Столярова [19], Я. Л. Шрайберга [20, 21] и др. Отраслевая специфика информационных ресурсов отражена в публикациях О. А. Александровой [22], В. В. Брежневой [23], Г. Ф. Гордукаловой [24, 25], Т. В. Захарчук и Е. А. Плешкевича [25, 26], М. И. Кий и И. Р. Хасановой [28, 29], А. С. Крымской [30, 31].
Отдельного внимания заслуживают индивидуальные (Е. Ю. Мазаракий [32, 33], Е. В. Тарасенко [34]) и подготовленные в соавторстве работы (Т. Г. Бахматова и А. Е. Хроменкова [35]; Н. А. Войтова, Н. Д. Ульянова, И. Л. Копущу [36]; И. В. Мерсиянова и А. С. Брюхно [37]), раскрывающие проблемы информационной поддержки волонтёрства и пути их решения (табл. 1).
Таблица 1
Проблемы информационной поддержки института волонтёрства
и пути их преодоления в публикациях современных исследователей
Проблема
Пути решения
Исследователи
Год
Необходимость повышения уровня информационной культуры субъектов волонтёрства
Разработка образовательного курса по развитию навыков работы с информацией для волонтёров
Е. Ю. Мазаракий
2023
Проблема информационного обеспечения некоммерческих организаций (НКО) при взаимодействии с добровольцами, в том числе:
– нерегулярное и бессистемное использование каналов коммуникации;
– отсутствие исчерпывающих сведений о НКО, характеризующих сферу их деятельности;
Применение специализированных платформ и омниканальной стратегии для оптимизации и синхронизации каналов коммуникации
Т. Г. Бахматова и А. Е. Хроменкова
2021
Окончание таблицы 1
Проблема
Пути решения
Исследователи
Год
– привлечение к вопросам информационного обеспечения НКО сотрудников, не являющихся специалистами в SMM-продвижении и PR
Разрозненность, труднодоступность и однообразность ИР о волонтёрстве, представленных в различных источниках
Создание единого ИР, содержащего релевантные для волонтёрского сообщества виды документов
Е. Ю. Мазаракий
2021
Потребность субъектов волонтёрства в разработке цифровых платформ для информирования заинтересованных граждан о возможностях участия в волонтёрских проектах
Разработка актуальных и достоверных источников информации, аккумулирующих необходимые для субъектов волонтёрской деятельности сведения
И. В. Мерсиянова и А. С. Брюхно
2020
Необходимость оптимизации системы документооборота волонтёрских организаций в структуре учебных организаций
Разработка информационной системы для ведения документооборота в сфере волонтёрства
Н. А. Войтова, Н. Д. Ульянова, И. Л. Копущу
2018
Устранение перечисленных проблем требует последовательных действий. В первую очередь, необходимо сплочение усилий организаций, занимающихся волонтёрской деятельностью на различных уровнях (федеральный, региональный, местный), для развития единой системы информационной поддержки института волонтёрства. По нашему мнению, существенную роль в достижении поставленной цели могут сыграть федеральные органы государственной власти Российской Федерации как разработчики и агрегаторы официальных документов по различным отраслям, включая сферу волонтёрства. В Концепции развития добровольчества на период до 2025 г. им отведена главенствующая роль в реализации мер, направленных на информационную поддержку волонтёрской деятельности [38].
Источниковая база и методика исследования
На первом этапе нами был определён круг источников, в число которых вошли официальные сайты федеральных органов государственной власти Российской Федерации. Они выявлялись через справочную правовую систему «КонсультантПлюс», в которой для каждого учреждения сформирована отдельная карточка. В ней содержатся сведения о полном наименовании органа власти, контактная информация (адрес регистрации, телефон, ссылка на официальный сайт) и ФИО официального представителя. Всего было отобрано 24 учреждения: органы законодательной и исполнительной власти федерального уровня (Федеральное Собрание Российской Федерации, Правительство Российской Федерации), а также 22 федеральных министерства, находящихся в их ведомстве.
В рамки источниковой базы на данном этапе не были включены подведомственные федеральным министерствам федеральные службы и федеральные агентства; волонтёрские ресурсные центры иных федеральных органов РФ; вузы культуры, реализующие образовательные программы по направлению подготовки «Библиотечно-информационная деятельность» (бакалавриат, магистратура, аспирантура); библиотеки Санкт-Петербурга, вовлечённые в волонтёрскую деятельность и создание ИР по рассматриваемой теме. Несомненно, вклад перечисленных учреждений в совершенствование информационной поддержки добровольчества крайне существенен, и впоследствии нами планируется проведение исследования по данному вопросу.
На втором этапе мы изучали наполнение официальных сайтов отобранных учреждений с целью выявления ИР о волонтёрстве.
Каждый раздел сайта просматривался нами de visu. Результаты поиска заносились в таблицу согласно следующим критериям: наименование учреждения; названия разделов сайта, в которых представлены ИР; вид литературы, вид ИР; ссылка на источник.
В некоторых случаях ключевая информация о деятельности организаций отражена исключительно в социальных сетях. В таких случаях данные об учреждении в таблицу заносились, но не учитывались.
На третьем этапе отобранный массив ИР был систематизирован по трём критериям, благодаря которым представляется возможным проанализировать не только виды и примеры ИР, но и способы их выявления на веб-сайтах: критерий А – навигация по разделам веб-сайтов, критерий Б – видовой состав ИР, критерий В – примеры создания и систематизации ИР.
Обсуждение результатов
Критерий А. Навигация по разделам представляется интуитивно понятной, но периодически могут возникать затруднения из-за многоуровневой системы вложенности страниц и выбора необходимого раздела/подраздела, расположенного не на первом, а на третьем-пятом уровнях. В частности, на официальном сайте Министерства внутренних дел Российской Федерации (МВД РФ) информация о волонтёрстве представлена в разделе «Студенческая жизнь», путь к которому требует пятиступенчатого перехода по гиперссылкам: МВД России – Структура министерства – Главные управления – Главное управление по контролю за оборотом наркотиков – Молодёжи – Студенческая жизнь.
Ещё одна проблема заключается в рассеянии ИР в нескольких разделах одновременно. Если по названию раздела можно догадаться о его наполнении (например, в разделе «Новости» – новостные заметки, в разделе «Ресурсы» – примеры ИР по интересующей теме), то нахождение ответа на поисковый запрос не потребует большого количества времени. В том случае, если ИР рассеяны по нескольким разделам разного уровня, а по названию раздела сайта сложно понять, какая информация в нём размещена, то поиск будет проходить менее
оперативно.
Для облегчения процесса навигации можно использовать инструменты веб-сайтов: функции «Поиск по сайту», «Карта сайта», «Рубрикатор», «Термины». Однако их применение не может гарантировать выявления исчерпывающего перечня информации, так как требует от пользователя определённых знаний о структуре и примерном содержании разделов сайта. В рамках настоящего исследования для оптимизации процесса поиска ИР мы применяли функцию «Поиск по сайту», в ходе которого удавалось найти новостные заметки или нормативные правовые акты (НПА). Дополнительно через поисковые системы Google.com и Yandex.ru мы формулировали поисковый запрос, содержащий название органа власти и ключевое слово «волонтёр»/«волонтёрство» (например, «Министерство культуры РФ волонтёрство»). В результате среди первых пяти ссылок удавалось выявить нужную гиперссылку, ведущую к разделам о волонтёрстве на сайтах федеральных министерств.
Критерий Б. Видовой состав ИР включает следующие документы: нормативно-правовые; производственно-практические; учебные, справочные, рекламные (см. табл. 2, в ней ИР сгруппированы на основании классификации, предложенной в учебнике «Документоведение» (2013) [39. С. 112–140]).
Таблица 2
Примеры систематизации ИР по волонтёрству,
размещённых на официальных сайтах федеральных органов
государственной власти РФ
Название раздела на сайте
Вид документа
Пример ИР
Общие разделы: «Документы СФ», «Документы», «Приказы и распоряжения», «Полезные ресурсы», «Всемирные универсиады», «Архив Олимпийских игр»
Специальные разделы, посвящённые волонтёрству:
«Программа “Волонтёры культуры”», «Поддержка добровольчества и СОНКО», «Добровольчество (волонтёрство) в МЧС России»
Нормативно-правовой
Федеральный закон, указ/распоряжение Президента РФ, постановление Правительства РФ, правительственная телеграмма, законопроект, обращение главы или первых лиц государства, методические рекомендации, стратегия (проект стратегии), отчёт, протокол заседаний, резолюция, повестка, план мероприятий, письмо
Общие разделы: «Документы», «Мероприятия», «Полезные ресурсы», «Коллегия Минэнерго России», «Всемирные универсиады», «Спартакиады молодёжи России», «Архив Олимпийских игр», «Международные соревнования»
Специальные разделы, посвящённые волонтёрству:
Производственно-практический
Стандарт, регламент, программа, информационный бюллетень, список координаторов (контакты региональных координаторов программы «Волонтёры культуры»), методическое пособие, перечень добровольческих организаций, список образовательных программ и площадок обмена опытом по взаимодействию со СМИ для СОНКО и добровольческих объединений, перспективный график событий и тематических дней, перечень
мероприятий, план, соглашение,
Окончание таблицы 2
Название раздела на сайте
Вид документа
Пример ИР
«Программа “Волонтёры культуры”», «Добровольчество», «Добровольчество (волонтёрство) в МЧС России»
рекомендуемая форма устава, положение о конкурсе, информационное письмо о профессиональном конкурсе, перечень волонтёрских организаций, расписание, календарь тестовых мероприятий, итоги работы
Общий раздел: «Студенческая жизнь»
Специальный раздел, посвящённый волонтёрству: «Добровольчество (волонтёрство) в МЧС России»
Учебный
Обзорная статья, статья, виртуальный интерактивный обучающий комплекс «Пожарно-техническая выставка»
Специальные разделы, посвящённые волонтёрству: «Добровольчество», «Добровольчество (волонтёрство) в МЧС России»
Справочный
Сборник
Общие разделы:
«Главная», «Новости», «Новости и анонсы»,
«Новости и события», «Пресс-служба», «Пресс-центр», «Деятельность», «Полезные ресурсы»,
«Мероприятия», «Новости министерства», «Всемирные универсиады», «Грантовые проекты», «Видеозаписи», «Форумы и конференции», «Мониторинг СМИ»
Специальные разделы, посвящённые волонтёрству:
«Программа “Волонтёры культуры”», «Социальные инновации. Некоммерческие организации. Добровольчество и волонтёрство.
Благотворительность»
Рекламный
Новостная заметка, пресс-релиз,
новостной видеосюжет в СМИ,
видеоролик, презентация программы, дайджест
Превалирующее большинство – это нормативно-правовые, производственно-практические и рекламные ИР. К первой группе относятся: федеральные законы, указы и распоряжения Президента РФ, постановления Правительства РФ, правительственные телеграммы, законопроекты, планы мероприятий и др. Как правило, они размещаются в таких разделах, как «Документы СФ», «Документы», «Приказы и распоряжения», «Полезные ресурсы», «Всемирные универсиады», «Архив Олимпийских игр». Некоторые ИР можно встретить в специальных разделах сайта, посвящённых волонтёрству: «Программа “Волонтёры культуры”», «Поддержка добровольчества и СОНКО», «Добровольчество (волонтёрство) в МЧС России».
Вторая группа включает стандарты, регламенты, программы, информационные бюллетени, методические пособия, перечни добровольческих организаций с указанием контактных данных руководителей, списки образовательных программ и площадок обмена опытом по взаимодействию со СМИ для социально ориентированных некоммерческих организаций (СОНКО) и добровольческих объединений, перспективные графики событий и тематических дней и др. Они встречаются преимущественно в общих разделах: «Документы», «Мероприятия», «Полезные ресурсы», «Коллегия Минэнерго России», «Всемирные универсиады», «Спартакиады молодёжи России», «Архив Олимпийских игр», «Международные соревнования» и реже в специальных разделах («Программа “Волонтёры культуры”», «Добровольчество», «Добровольчество (волонтёрство) в МЧС России»).
Рекламные ИР в виде новостных заметок, пресс-релизов, новостных видеосюжетов в СМИ, видеороликов, презентаций программы или дайджестов можно увидеть в разделах «Главная», «Новости», «Новости и анонсы», «Новости и события», «Пресс-служба», «Пресс-центр», «Деятельность», «Полезные ресурсы», «Мероприятия», «Новости министерства», «Всемирные универсиады», «Грантовые проекты», «Видеозаписи», «Форумы и конференции», «Мониторинг СМИ». Иногда эти ИР дублируются в специальных разделах на сайтах, отражающих достижения в сфере волонтёрства.
Критерий В. Примерами систематизации ИР в сфере волонтёрства выступают перечни добровольческих организаций, списки образовательных программ и площадок обмена опытом по взаимодействию со СМИ для СОНКО и добровольческих объединений, перспективный график событий и тематических дней. В них даётся фактографическая информация о различных организациях с указанием направлений их деятельности в сфере волонтёрства, а также контактная информация руководителей. Данные ИР могут представлять интерес для учреждений, заинтересованных в привлечении волонтёров для организации проектов и разработки ИР волонтёрской направленности в сфере образования. Ценным примером для организаторов волонтёрской деятельности в библиотечно-информационной сфере выступает перечень вузов культуры, подведомственных Министерству культуры РФ, на базе которых инициированы волонтёрские организации.
Ещё один, на наш взгляд, успешный пример создания ИР для информационной поддержки волонтёрства представлен на официальном сайте Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий. В разделе «Добровольчество (волонтёрство) в МЧС России» приводится краткая характеристика волонтёрской деятельности министерства со статистическими показателями, отражающими вклад в область защиты населения. Имеются подразделы, содержащие информацию о НПА, координирующих деятельность министерства через призму волонтёрства, деятельности волонтёрских организаций министерства, а также обучающие онлайн-видеокурсы для волонтёров. Ещё один пример ИР – разработанный по инициативе Всероссийского добровольного пожарного общества совместно с МЧС России виртуальный интерактивный обучающий комплекс «Пожарно-техническая выставка». На нём собраны ИР по вопросам культуры безопасности и пожарного добровольчества для населения в целом (массовая литература), специалистов и педагогов (профильная литература). Есть специальный раздел «Библиотека», в котором аккумулированы различные виды документов по теме пожарного добровольчества: учебники, справочники, учебные пособия, сборники очерков, монографии, брошюры, фотоальбомы.
Анализ ИР в сфере волонтёрства на официальных сайтах органов государственной власти федерального уровня свидетельствует о том, что данные учреждения в большей степени выступают как агрегаторы ИР по теме исследования. Отчасти это может быть связано с тем, что создание и распространение ИР не входит в область их деятельности. Однако нам кажется, что данные учреждения могут внести большой вклад не только в распространение, но и в создание тематических ИР для вовлечения заинтересованных граждан в новые для них направления волонтёрской деятельности.
Результаты исследования и рекомендации
для развития информационной поддержки волонтёрства
Таким образом, проведённый анализ свидетельствует о видовом разнообразии ИР в сфере волонтёрства. Однако отсутствие единой системы ИР по исследуемой теме влечёт дублирование ИР в различных источниках и усложняет процесс создания и нахождения уникальных ИР, актуальных для всех субъектов волонтёрской деятельности. В связи с этим нами был сформулирован ряд рекомендаций, направленных на совершенствование информационной поддержки института волонтёрства в целом и в библиотечно-информационной сфере в частности:
1. Создание ежемесячного дайджеста по ИР о волонтёрстве. В нём могут быть собраны ключевые НПА, регулирующие волонтёрскую деятельность, актуальные новости, примеры волонтёрских практик в библиотечной отрасли. Для успешной реализации данной рекомендации целесообразно опираться на опыт библиотек, в которых развита практика разработки дайджестов по различным темам.
В качестве разработчика дайджеста предлагается волонтёрское объединение «Почтальоны добра» Санкт-Петербургского государственного института культуры (СПбГИК). Полагаем, что этот ИР может быть полезен вузам культуры нашей страны, на базе которых действуют волонтёрские организации, для проведения совместных мероприятий в рамках библиотечного волонтёрства как одного из направлений волонтёрства в сфере культуры.
2. Создание перечня волонтёрских организаций на базе вузов, ведущих подготовку библиотечно-информационных кадров по аналогии с перечнем, представленным на официальном сайте Министерства образования и науки РФ. Предлагаемый ИР может рассматриваться в качестве первоосновы для формирования единой информационной системы по библиотечному волонтёрству, интегрирующей разные виды ИР о волонтёрстве.
Данная рекомендация частично нашла воплощение в разработке перечня волонтёрских движений на базе 13 вузов культуры, находящихся в ведомстве Министерства культуры РФ (табл. 3). В качестве ориентира для формирования реестра вузов послужили статистические показатели, представленные в Стратегии развития библиотечного дела в Российской Федерации на период до 2030 г. [40]. Сведения о волонтёрских организациях выявлялись через официальные сайты вузов культуры. В некоторых случаях не удавалось найти исчерпывающую информацию. Поэтому для уточнения некоторых лакун в перечне нами впоследствии планируется проведение социологического исследования в форме онлайн-анкетирования для выявления фактографических сведений о волонтёрских организациях в вузах культуры, направлениях волонтёрства и успешных практиках организации проектов в рамках библиотечного волонтёрства.
Таблица 3
Волонтёрские организации в вузах культуры, находящихся
в ведомстве Министерства культуры Российской Федерации
и ведущих подготовку библиотечно-информационных кадров
Название вуза
Название волонтёрской
организации
Направления волонтёрской деятельности
Источник
Образование
Здравоохранение
Социальная
поддержка
Культура
Физическая культура
и спорт
Охрана природы
Предупреждение и
ликвидация ЧС
Инклюзивное
Алтайский государственный институт культуры
Центр волонтёров
культуры «Лига добра»
+
+
+
+
+
+
+
https://agik22.ru/students/студенческие-сообщества/
volontjorskij-tsentr-liga-dobra
Восточно-Сибирский государственный институт культуры
Волонтёрский центр «Горячее сердце»
+
+
+
+
+
https://www.vsgaki.ru/educational-activities/
volunteer-center-hot-heart/
Продолжение таблицы 3
Название вуза
Название волонтёрской
организации
Направления волонтёрской деятельности
Источник
Образование
Здравоохранение
Социальная
поддержка
Культура
Физическая культура
и спорт
Охрана природы
Предупреждение и
ликвидация ЧС
Инклюзивное
Московский государственный институт культуры
Волонтёрский центр МГИК
Раздел на сайте не представлен.
Санкт-Петербургский государственный институт культуры
Волонтёрское объединение СПбГИК «Почтальоны добра»
+
+
+
+
+
+
https://spbgik.ru/pochtalony-dobra/
Волонтёрское движение СПбГИК
+
+
+
+
+
+
+
+
https://spbgik.ru/stud/studencheskie-obedineniya/volontyerskoe-dvizhenie/
Кемеровский государственный институт культуры
Волонтёрский отряд «Зеркало»
+
+
+
+
+
+
+
+
https://kemgik.ru/institute/struct/volontyerskiy-otryad-zerkalo/
Орловский государственный институт культуры
Центр «Арт-волонтёры»
Раздел на сайте не представлен.
Продолжение таблицы 3
Название вуза
Название волонтёрской
организации
Направления волонтёрской деятельности
Источник
Образование
Здравоохранение
Социальная
поддержка
Культура
Физическая культура
и спорт
Охрана природы
Предупреждение и
ликвидация ЧС
Инклюзивное
Тюменский государственный институт культуры
Добровольческое движение ТГИК
Проблема с доступом к сайту.
Краснодарский государственный институт культуры
Волонтёрский отряд «Книгодарцы»
Раздел на сайте не представлен. Есть отдельный сайт: https://kgik-foreverbooks.vsite.pro/
Волонтёрское движение
+
+
+
https://kgik1966.ru/institut/deyateljnostj/vospitateljnaya-rabota
Челябинский государственный институт культуры
Волонтёрский центр «Живи сердцем»
+
+
+
+
+
https://chgik.ru/sitemap/volonterskiy-centr-zhivi-serdcem
Казанский государственный институт культуры
Волонтёрский центр «Добро в КазГИК»
Раздел на сайте не представлен.
Окончаниение таблицы 3
Название вуза
Название волонтёрской
организации
Направления волонтёрской деятельности
Источник
Образование
Здравоохранение
Социальная
поддержка
Культура
Физическая культура
и спорт
Охрана природы
Предупреждение и
ликвидация ЧС
Инклюзивное
Самарский государственный институт культуры
–
–
Пермский государственный институт культуры
Студенческий волонтёрский корпус Пермского государственного института культуры «Волонтёры культуры»
Раздел
на сайте не представлен.
Хабаровский государственный институт искусств и культуры
–
–
3. Разработка образовательных ИР в формате видеоуроков, посвящённых библиотечному волонтёрству. Реализация рекомендации возможна благодаря объединению усилий библиотечно-информационных специалистов и библиотечных волонтёров, заинтересованных в подготовке достоверных и актуальных ИР в сфере волонтёрства в целом и в области библиотечно-информационной деятельности в частности. Подобные видеоуроки можно размещать на официальных сайтах Министерства культуры Российской Федерации, региональных ресурсных волонтёрских центров и вузов культуры, ведущих подготовку библиотечно-информационных кадров.
Полагаем, что предложенные рекомендации могут эффективно влиять на информационную поддержку добровольчества для развития сферы культуры как одного из национальных приоритетов нашего государства.
| 494 |
20221204.txt |
Cite: Evstigneeva G. A. Russian publishing market and sci-tech library collection development / G. A. Evstigneeva // Scientific and technical libraries. 2022. No. 12. P. 70–84. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2022-12-70-84
Общая характеристика
российского книжного рынка
Комплектование библиотечных фондов напрямую зависит от состояния книжной отрасли. Этим объясняется пристальное внимание библиотек к процессам книгоиздания и книгораспространения: ситуация в данной сфере определяет возможность системного и целенаправленного формирования фондов. Доступность издания для библиотеки зависит от многих факторов: тиража, места издания, наличия информации о выпускаемой литературе, способов книгораспространения.
По данным Российской книжной палаты (РКП) [1], в 2021 г.
в России выпущено 108 460 изданий при совокупном тираже 389 463,11 тыс. экз., то есть средний тираж составил 3 590 экз.
По данным Главного информационно-вычислительного центра Минкультуры России [2], в 2020 г. в стране насчитывалось 41 597 библиотек, а в 2021 г., по результатам исследования Российской национальной библиотеки, их число сократилось до 41 123 [3]. Таким образом, соотношение «книга – библиотека» обнажает серьёзную проблему: на одно учреждение приходится только 2,6 издания последнего года, то есть книжная новинка в библиотеке – это большая редкость. Абсолютным лидером книгоиздания в России является Москва: здесь самое большое количество наименований и самые высокие тиражи.
Санкт-Петербург поставляет незначительный объём книжной продукции – как по числу изданий, так и по тиражам. Остальные регионы России также занимают скромное место в этой сфере (рис. 1) [4].
Рис. 1. Региональное распределение
российского книгоиздания
В Москве выпускается более половины российских изданий, а тиражи книжной продукции составляют 87%. Во всех остальных регионах, включая Санкт-Петербург, книги печатаются незначительными тиражами. Если доля изданий составляет 42% от присутствующих на рынке страны, то объёмы тиражей – всего лишь 13%, то есть почти половина литературы, изданной не в Москве, малодоступна для потребителя, в том числе для библиотек.
На рис. 2 показано, как распространяется книжная продукция по регионам [4].
Во всех регионах страны книготорговые организации преимущественно (75% и более) предлагают литературу московских издателей. Более 70% от незначительного объёма изданий, выпущенных в Санкт-Петербурге, реализуется в Москве и Санкт-Петербурге. Около четверти от скромных тиражей книжной продукции, выпущенной в остальных регионах, также находит покупателя в двух российских столицах.
Таким образом, повсеместно пополнение библиотек в значительной степени осуществляется за счёт литературы московских издателей, а книги из других регионов присутствуют в ограниченном ассортименте. В сложившейся ситуации имеются определённые трудности с приобретением литературы для фондов библиотек. Наиболее удобный для библиотек способ комплектования – работа с книжными коллекторами.
Рис. 2. Территориальное распределение
в книготорговых сетях
выпущенной книжной продукции
В отраслевом докладе Минцифры России «Книжный рынок России» [4] перечислены ведущие по многообразию ассортимента книжные оптовики и библиотечные коллекторы России в 2011–2021 гг. Это 22 организации, девять из которых находятся в Москве, одна – в Санкт-Петербурге и 12 – в регионах России. Специализированно комплектованием библиотек занимаются пять организаций, выполняющих функции библиотечных коллекторов:
«БИБКОМ» (Москва),
«ГРАНД-ФАИР» (Москва),
Книготорг «Инфра-М» (Москва),
«ОМЕГА-Л» (Москва),
«Бизнес-Пресса» (Санкт-Петербург).
Ситуация, при которой ведущие многопрофильные коллекторы находятся только в Москве, создаёт серьёзные проблемы при комплектовании региональных библиотек.
Существенно затрудняет работу и отсутствие современной, полной
и доступной базы сведений о новых изданиях. В РКП с 1995 г. по 2014 г. действовала Национальная информационная система «Книги в наличии и печати» (российский Books in Print) [5], задача которой состояла в предоставлении книготоргам, библиотекам, издательствам и другим организациям актуальной информации о книжном рынке страны и перспективных изданиях. Фактически банк данных «Книги в наличии и печати» перестал пополняться с 2018 г. Все участники книжного рынка ощутили острую потребность во взаимодействии на единой информационной платформе, где издательства могли бы предоставлять в полном объёме сведения о своей продукции, а библиотеки – получать и использовать эту информацию в удобном формате. Для реализации этих потребностей в 2021 г. на платформе Национальной электронной библиотеки (НЭБ) началась разработка Национального библиографического ресурса (НБР) и Национальной книжной платформы (НКП) [6]. НБР – единая электронная среда, содержащая информацию о максимально полном спектре книг, изданных в России. НКП – общероссийский книжный навигатор для удобного и эффективного взаимодействия государственных органов власти, библиотечного и издательского сообщества. В перспективе данный ресурсный комплекс должен обеспечить формирование каталога на основе изданий, полученных в качестве обязательного электронного экземпляра. Платформа также должна способствовать дополнительному стимулированию передачи обязательного электронного экземпляра, формированию достоверной отраслевой статистики, аналитических и библиографических сервисов, качественному взаимодействию издателей и библиотек [7].
Важным для библиотек сегментом книжного рынка являются цифровые издания, распространяемые электронными библиотечными системами (ЭБС). Большая надежда в будущем возлагается на электронные копии книг, которые должны передаваться в РКП в качестве обязательного экземпляра (ОЭ). В 2021 г. в РКП поступили ОЭ в электронной форме от 766 издательств и издательских групп, что составляет лишь 16,4% от числа отправителей печатной продукции. Изучая статистику РКП за 2021 г. [1], касающуюся исполнения закона «Об обязательном экземпляре документов» [8], мы видим, что доля электронных копий, поступивших в РКП в указанном году от 50 издателей-лидеров, составляет только 60,9% от объёма переданной ими печатной продукции. При этом 33 организации из 50 вовсе не предоставили электронный ОЭ. В их числе некоторые издательства, распространяющие свои книги через ЭБС. В то же время четыре издающие организации передали в РКП больше электронных копий, чем изданных книг. Первое место занимает компания «Издательские решения» из Екатеринбурга, выславшая в РКП в 19 раз больше электронных копий, чем печатных изданий. На рис. 3 показаны 15 издательств, передавших наибольшее количество электронных копий в отношении к печатным изданиям.
Представленная характеристика книжного рынка показывает, что библиотеки нуждаются в полноценной информационной базе, в которой будут сведения о предлагаемой рынком литературе и о возможностях оперативного приобретения печатных изданий или получения доступа к их аналогам. Решить непростые проблемы библиотек в перспективе смогут НБР и НКП.
Рынок научно-технической литературы.
Анализ на основе данных
по комплектованию фонда ГПНТБ России
ГПНТБ России – главная научно-техническая публичная библиотека России, обладающая восьмимиллионным фондом литературы, получатель ОЭ по естественным наукам, технике, экономике. Из-за малого объёма выпускаемой научной литературы этот сегмент крайне скупо представлен в официальных отчётах. Однако показатели комплектования библиотечного фонда ГПНТБ России могут служить ориентиром для характеристики ситуации в научном книгоиздании. На основе сведений о поступлении книг в качестве ОЭ, а также изучения различных официальных источников информации проанализировано состояние рынка в сегменте научно-технической и экономической литературы, выпущенной в 2021 г.
Рис. 3. Издательства, передавшие наибольшее количество
электронных копий в отношении к печатным изданиям, – топ-15
Ниже представлены статистические данные РКП [1], показывающие долю научных изданий в общем потоке выпускаемой книжной продукции (табл. 1).
Таблица 1
Доля научных изданий
в общем потоке книжной продукции
Год
Процент к числу изданий
Процент к тиражу
2022 (1-е полугодие)
17,66
1,78
2021
17,67
1,7
2020
18,26
1,9
2019
18,8
1,74
Примерно 18% от изданных в последние три года книг – научные издания. При этом доля от совокупных тиражей в десять раз меньше, она составляет всего 1,8%. Это означает, что научная литература относится к разряду малотиражной и, следовательно, труднодоступной литературы.
В ГПНТБ России поступило около 13,5 тыс. книг, изданных
в 2021 г., львиная доля которых относится к ОЭ – 96%. Значительную часть (47%) составляет литература региональных издательств (рис. 4).
Рис. 4. Поступление литературы
естественно-технического профиля – географический разрез
Чтобы составить представление о полноте комплектования, было проведено сравнение списков книг 2021 г. издания:
поступивших в фонд ГПНТБ России;
предложений библиотечных коллекторов по профилю ГПНТБ России (табл. 2);
книг из подписок ЭБС ГПНТБ России (табл. 3).
Таблица 2
Предложения библиотечных коллекторов
Бибколлектор
Количество
названий книг 2021 г.
по естественным наукам, технике,
экономике
Средняя цена (р.)
Примечания
Источник
информации
«БИБКОМ»
3 320
1 338
Предлагает прямые
поставки
литературы
от 37
издательств
https://ckbib.ru/
bibliotekam/
akomlekt
«Омега-Л»
2 000
1 784
Оптовый
бибколлектор. Представлены издания более 700 издающих организаций
http://www.
omega-l.ru/
trade/price/
«ГРАНД-ФАИР»
1 021
1 173
Предлагает книги более 100 издающих организаций
http://www.
grand-fair.ru/
price
Книготорг «Инфра-М»
426
1 120
Оптовый
бибколлектор. Преимущественно распространяет
издания группы компаний «Инфра-М»
https://infra-m.
ru/pricelist/
index1.php
Формирование списков литературы, соответствующей требованиям ГПНТБ России, проведено по прайс-листам, размещённым на сайтах организаций, с применением предлагаемых параметров отбора. Наибольшее количество изданий научно-технического профиля представлено в коллекторах «БИБКОМ» и «Омега-Л». Пересечение репертуара всех коллекторов составляет не более 10%. Это означает, что при комплектовании необходимо работать с несколькими поставщиками.
Дополнением к печатному книжному фонду ГПНТБ России служат ресурсы ЭБС, перечисленные в табл. 3.
Таблица 3
Книги, доступные в ГПНТБ России в ресурсах ЭБС
и в поступлениях из РКП
Название ЭБС
Точка доступа
Количество книг 2021 г. издания,
доступных в подписках ЭБС
Количество книг в поступлениях из РКП
Количество книг, содержащихся
в обоих
источниках
BOOK.RU (издательства: «КноРус», «Лаборатория знаний»)
https://book.ru/
1 505
«КноРус» – 4,
«Лаборатория знаний» – 34
2
ibooks.ru
https://
ibooks.ru/
119
130
12
IPR Smart (книги издательства «Ай Пи Ар Медиа», а также других организаций)
https://www.
iprbookshop.ru/
245 книг издательства «Ай Пи Ар Медиа»,
898 – от других организаций
0 книг издательства «Ай Пи Ар Медиа»
0 книг издательства «Ай Пи Ар Медиа», 62 – от других организаций
Znanium.com (книги издательства «Инфра-М»)
https://
znanium.com/
1 568
57
30
«Лань» (коллекции издательства «Лань»: «Математика», «Физика, «Химия», «Инженерно-технические науки»)
https://
e. lanbook.com/
584
4
4
Из таблицы видно, что печатные издания из состава ЭБС передаются в РКП в крайне ограниченном количестве, и большая часть книг не доходит до библиотек – получателей ОЭ. Контент ОЭ и ЭБС пересекается в очень незначительной степени. Книги из ЭБС дополнили традиционные поступления ГПНТБ России – суммарное количество электронных книг выпуска 2021 г. в потоке комплектования составило около 17,7 тыс. названий. Доля дублирования книг из ЭБС и печатных изданий не превысила 4%.
Возможности покупки научно-технической литературы можно рассмотреть на примере предложений библиотечного коллектора «БИБКОМ» как ориентированного на научные библиотеки. «БИБКОМ» с 2002 г. осуществляет очное и заочное комплектование всех категорий библиотек России. Из 3 320 названий книг научно-технического профиля 2021 г. выпуска, отобранных по прайс-листам коллектора, лишь 166 попали в фонд ГПНТБ России. Этот факт можно толковать двояко. С одной стороны, «БИБКОМ» – серьёзный источник комплектования при необходимости покупки книг для фонда библиотеки. С другой стороны, не обладая правом на обязательный экземпляр, ГПНТБ России смогла бы получить через «БИБКОМ» всего лишь 1,2% от нынешнего объёма поступлений. Если учесть, что больше половины в комплектуемом потоке – это литература, выпускаемая в региональных издательствах и ведомственных организациях, можно сразу сказать, что она будет практически недоступна для комплектования.
Электронные форматы научной литературы также не решают проблему полноты комплектования библиотечных фондов. Лишь малую часть выпущенной научной литературы можно получить из ЭБС
(табл. 3), а процесс передачи электронных экземпляров книг в РКП развивается медленными темпами. При наличии полноценного ОЭ электронных книг на платформе НКП можно было бы организовать доступ к электронным книгам, и это стало бы решением многих вопросов комплектования библиотек.
Рассматривая вопрос финансирования в области комплектования литературы научно-технического профиля, за основу можно взять среднюю цену книги из прайс-листов библиотечных коллекторов
(табл. 2), которая составляет 1 366 р. Если предположить, что пополнение фонда ГПНТБ России книгами, изданными в 2021 г. (13,5 тыс.), осуществлено только за счёт покупки, то затраты на комплектование составили бы не менее 18 млн р.
Инфраструктура и устойчивость книжного рынка, направления его развития, состояние информационно-коммуникативного пространства существенным образом влияют на процессы и результаты формирования библиотечного фонда [9]. В сложившихся условиях информационной бессистемности библиотеки преодолевают серьёзные трудности
в формировании фондов уже на этапе отбора изданий. В условиях минимальных тиражей научных изданий и неразвитости сервисов для библиотек в системе книгораспространения, в частности, отсутствия единого электронного каталога с функцией приобретения изданий,
в том числе региональных и ведомственных, возникает опасность снижения информационного качества библиотечных фондов. Решением многих проблем может стать НКП как инструмент тесного взаимодействия издателей и библиотек.
| 344 |
20210601.txt |
Мониторинг динамики документно-информационных потоков демонстрирует тенденции развития российской науки, а также служит аргументом при принятии управленческих решений. Исследования в этом направлении регулярно проводятся разными коллективами специалистов [1–12].
Представленная статья состоит из двух основных разделов. Первый посвящён динамике российских научных публикаций за десять лет: 2010–2019 гг. Для полноты информации параллельно использовались два наиболее авторитетных политематических международных ресурса – Web of Science Core Collection (WoS CC) и Scopus. Динамика публикационных массивов России представлена в двух вариантах: все типы публикаций, проиндексированных системами; избранные типы публикаций – исследовательские статьи, обзоры, главы из книг и письма. Были собраны данные по публикациям с российским участием за каждый отдельный год исследуемого периода по всем БД, входящим
в WoS CC и Scopus. Для большей наглядности динамика российского сегмента публикаций представлена в долевом выражении. В результате определена доля российских публикаций в мировом массиве, а также выявлен рейтинг России по числу публикаций в каждом отдельном году рассматриваемого периода.
Второй раздел статьи посвящён анализу динамики массивов публикаций за 2010–2019 гг. по 153 научным областям (классификатор – «Research Areas») в WoS CC. Из-за разницы в классификаторах WoS CC и Scopus исследование проводилось только по одному ресурсу. Анализировались четыре группы публикационных массивов:
все публикации с российским участием в БД WoS CC: Science Citation Index Expanded – с 1975 г. по настоящее время; Social Sciences Citation Index – за тот же период; Arts & Humanities Citation Index – за тот же период; Conference Proceedings Citation Index- Science – 1990 – по настоящее время; Conference Proceedings Citation Index- Social Science & Humanities – за тот же период; Book Citation Index– Science – 2005 – по настоящее время; Book Citation Index– Social Sciences & Humanities – за тот же период; Emerging Sources Citation Index (ESCI) – 2015 – по настоящее время;
все публикации с российским участием в WoS CC за исключением Emerging Sources Citation Index (ESCI);
избранные типы публикаций*, проиндексированные WoS CC;
избранные типы публикаций, проиндексированные WoS CC без учёта ESCI.
Российскими публикациями считались те, в которых по меньшей мере один из авторов имел хотя бы одну российскую аффилиацию. Далее публикации анализировались по областям исследования, после чего данные выгружались для последующего анализа. Следует учитывать, что классификатор «Research Areas» WoS CC привязан к предметным категориям журналов, поэтому отнесение статей к тому или иному научному направлению можно считать приблизительным. Кроме того, из-за принадлежности журналов одновременно к различным областям, публикации учитывались для каждой из них.
Динамика доли российских публикаций
в мировом массиве за 2010–2019 гг.
На протяжении 2010–2019 гг. наблюдался рост доли российских публикаций в мировом массиве (рис. 1).
Рис. 1. Динамика доли публикаций с российским участием
в мировом массиве за 2010–2019 гг. – все типы публикаций
На рис. 1 видна положительная динамика роста доли публикаций с российским участием в мировом массиве. Наиболее интенсивный рост начался в 2014 г., и эта тенденция сохраняется. Если в 2010–2012 гг. доля российских публикаций была примерно равна в WoS CC и Scopus, то, начиная с 2014 г., доля в Scopus стала заметно увеличиваться. Это можно объяснить как бóльшим, чем в WoS CC числом наименований российских изданий, индексируемых в Scopus, так и довольно разнообразным репертуаром индексируемых трудов конференций.
Рассмотрим динамику публикационных массивов, состоящих только из исследовательских статей, монографий, глав из книг, обзоров и писем (рис. 2).
Рис. 2. Динамика доли избранных типов публикаций (статьи, монографии,
главы из книг, обзоры, письма) с российским участием за 2010-2019 гг.
По данным, представленным на рис. 2, видно, что в 2010–2012 гг. доли избранных типов публикаций с российским участием в WoS CC были немного выше, чем в Scopus. Однако начиная с 2013 г. рост долей российских публикаций в Scopus начал заметно опережать динамику в WoS CC. Интересно, что в Scopus доли избранных типов публикаций с российским участием в мировом массиве в 2010–2015 гг. (рис. 2) были даже выше по сравнению с долями всех типов публикаций (рис. 1). Тем не менее стоит отметить, что в WoS CC заметного увеличения долей российских публикаций в мировых массивах не было: напротив, наблюдается стагнация.
Динамика долей публикаций с российским участием оказывает прямое влияние на рейтинговые позиции России в мировом научном пространстве. Рассмотрим изменение рейтинговых позиций России для разных массивов публикаций (табл.1).
Таблица 1
Рейтинговые позиции России по количеству публикаций
в WoS CC и Scopus 2010–2019 гг.
Год
WoS CC
Scopus
Ранг России в мире
Ранг России в мире
Все типы публикаций
Статьи, монографии,
главы из книг, обзоры, письма
Все типы
публикаций
Статьи, монографии,
главы из книг,
обзоры, письма
2010
16
15
16
15
2011
17
15
15
15
2012
17
15
15
15
2013
17
15
15
15
2014
15
15
15
15
2015
15
14
14
14
2016
14
14
13
14
2017
13
14
12
14
2018
12
14
11
12
2019
12
14
9
12
По данным, представленным в табл. 1, видно, что рейтинговые позиции России в мире по числу всех публикаций заметно выросли как
в WoS CC, так и в Scopus: Россия поднялась с 16-го места в 2010 г.
(WoS CC, Scopus) на 12-е – в 2019 г. в WoS CC и на 9-е – в Scopus, войдя в десятку стран-лидеров впервые за много лет. Однако если рассматривать массив избранных типов публикаций, то в WoS CC не наблюдалось существенного улучшения рейтинга: Россия поднялась лишь на одну позицию – с 15-го на 14-е место. В Scopus ситуация выглядит лучше: по количеству избранных типов публикаций Россия поднялась
с 15-го на 12-е место в рейтинге стран.
Динамика массивов публикаций 2010–2019 гг. в WoS CC
по исследовательским областям
Российские публикации в бóльшей или меньшей степени представлены во всех 153 научных областях WoS CC, однако их доли распределены по этим направлениям неравномерно: какие-то дисциплины представлены бóльшим сегментом публикаций, а какие-то – лишь единичными работами, которые почти не заметны как на российском, так и на мировом поле. Для анализа динамики развития научных областей в России были отобраны только те направления, в которых доля работ была не менее 1% в российском сегменте публикаций. Таких направлений обнаружилось 42 (из 153).
Как уже упоминалось выше, публикационные массивы анализировались по четырём группам: все публикации в WoS CC; все публикации в WoS CC за исключением ESCI; избранные типы публикаций в WoS CC – статьи, монографии, главы из книг, обзоры, письма; избранные типы публикаций в WoS CC без учёта ESCI – статьи, монографии, главы из книг, обзоры, письма.
Традиционно в России наибольшие сегменты публикаций, отражённых в WoS CC, принадлежали физике и химии. Однако в последние годы стала наблюдаться тенденция к уменьшению долей публикаций по этим областям знания в российском публикационном массиве. Так, если в 2010–2012 гг. доля всех публикаций по физике была на уровне 26–27%, то в 2019 г. она сократилась до 17%. Аналогичные процессы – и в сегменте российских публикаций по химии: 2010–2013 гг. – доля работ составляла 15–16% в общем массиве российских публикаций; в 2016–2019 гг. – лишь около 10%. В табл. 2 представлен топ-5 направлений, в которых наблюдалось максимальное сокращение доли публикаций в WoS CC.
Nf,kbwf
Такое уменьшение долевого распределения публикаций не говорит о том, что поток публикаций по этим областям сократился. Напротив, он год от года увеличивается, а перечисленные направления всё равно остаются лидерами по доли публикаций в российском массиве. Такой процесс объясняется тем, что растут доли публикаций по другим областям знания, в частности, по гуманитарным и общественным наукам. Большую роль в этом играет БД ESCI, которая вошла в WoS CC с 2015 г. Кроме того, существенную роль играет и активная индексация в WoS CC материалов конференций.
Если проанализировать публикационные массивы по областям знания без ESCI, учитывая только избранные типы публикаций, то увидим, что доля публикаций в российском сегменте по физике сократилась незначительно: с 27–28% в 2010–2013 гг. до 23% в 2019 г. По химии доля публикаций оставалась на протяжении всего исследованного периода практически неизменной (около 18%), как и доли по остальным направлениям, представленным в табл. 2.
Какие направления особенно интенсивно нарастили своё присутствие в российском сегменте публикаций? Топ-5 таких областей знания представлен в табл. 3.
По данным табл. 3 видно, что четыре из восьми направлений-лидеров – гуманитарные и общественные науки. Заметно увеличили долю в сегменте российских публикациях и технические науки.
Если посмотреть динамику вклада перечисленных в табл. 3 областей знания в российский документопоток без учёта ESCI и только по избранным типам публикаций, то обнаружится: рост наблюдался лишь по четырём областям знания из восьми – Engineering; Science technology Other topics; Business Economics; Telecommunications. По остальным четырём направлениям доля публикаций сохранялась примерно на одном уровне: небольшой рост/снижение на уровне погрешности в течение всего исследованного периода. А в таких направлениях, как: History; Education Educational research; Arts Humanities Other topics доля избранных типов публикаций без учёта ESCI не достигла порогового уровня в российском сегменте в 1%.
Таким образом, несмотря на происходящее перераспределение долей публикаций по областям знания в российском сегменте, лидерство традиционно принадлежит физике и химии. Тем не менее обозначился заметный вклад в российский массив публикаций со стороны технических, гуманитарных и общественных наук.
Заключение
Доли публикаций с российским участием в международных
БД WoS CC и Scopus в мировом потоке растут год от года, что влечёт за собой повышение рейтинговых позиций России. В Scopus положительная динамика этих процессов выражена более отчётливо.
Исследование показало, что публикации с российским участием присутствуют во всех 153 областях знания классификатора WoS CC «Research Areas». Однако лишь по 42 направлениям был преодолен барьер в 1% от общего сегмента российских публикаций, отражённых в WoS CC. Несмотря на то что доли физики и химии в российском массиве снижаются, эти направления остаются пока безусловными лидерами по вкладу в российский сегмент научных публикаций. Заметный рост публикационной активности наблюдается в технических, гуманитарных и общественных науках. Активному продвижению работ по гуманитарным и общественным наукам в мировое публикационное пространство способствует ESCI, вошедшая в WoS CC с 2015 г.
| 194 |
20240804.txt |
Cite: Beskaravainaya E. V., Mitroshin I. A. The modern methods of data preservation in libraries. The key aspects and solutions // Scientific and technical libraries. 2024. No. 8, pp. 78–97. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2024-8-78-97
В современном мире научная информация является одним из наиболее ценных для человечества ресурсов: каждое научное открытие или полученные в ходе исследований данные потенциально способны изменить наше восприятие мира и содействовать решению мировых проблем. Так как объём данных постоянно растёт, а достижения в науке во многом основаны на предыдущих исследованиях, представленных в научных документах, обеспечение долгосрочного хранения информации – критически важная задача, которую предстоит решать современной библиотеке.
Актуальность темы обусловлена непрерывным развитием технологий (в том числе и информационных) и программного обеспечения, требующих постоянной адаптации к условиям функционирования библиотек с целью оптимизации их услуг.
Цель нашей работы – рассмотрение основных методов и способов хранения, отбора и обработки информации, обсуждение роли информационных технологий в обеспечении хранения научной информации.
В качестве метода исследования мы применяли метод наблюдения, основанный на собственном опыте многолетней работы в академической библиотеке, и метод обобщения, основанный на изучении публикаций сотрудников отечественных и зарубежных библиотек и специалистов, обслуживающих программное обеспечение в них. Публикации собирались с помощью поисковой системы Google Scholar и информационно-аналитического портала eLIBRARY.RU, по ключевым словам: «хранение в библиотеках», «цифровое архивирование в библиотеках», «цифровая сохранность в библиотеках», «хранение данных в репозиториях», «цифровизация фондов библиотек», «миграция данных», «применение интеллектуального анализа в библиотеках» на русском и английском языках. Критериями отбора литературы являлись: 1) хронологический период не старше 20 лет; 2) применение результатов описанных исследований на практике в библиотеках или информационных центрах.
Хотя в существующей литературе предлагаются различные составляющие организации новых сервисов, учитывающие различия в типах библиотек, целевой аудитории и финансовых возможностях, можно выделить некоторые общие предварительные задачи и проблемы, встающие перед библиотекарями на начальном этапе организации хранения. Это определение понятия «данные» применительно к библиотечному делу, стратегия сбора литературы для хранения, оценки наборов данных при отборе на долговременное хранение.
Сохранение данных, включая цифровой контент, всё ещё является относительно молодой областью, непрерывно развивающейся и требующей выработки единых терминов и определений. Анализ понятия «данные» применительно к библиотечному делу провели M. Zhan & G. Widén (2019) [1] по статьям из баз Library, Information Science & Technology Abstract (EBSCO) и Web of Science, Scimago Journal & Country Ranking. Они пришли к выводу о существовании двух способов определения больших данных в библиотечном деле: ориентированных на данные (большой, быстро увеличивающийся объём) и ориентированные на возможности (технология обработки). Поскольку G. Bellinger с соавторами [2] рассматривают информацию как «данные, которые обрабатываются для использования», можно предположить, что данными может являться и информация, расширяя таким образом область применения этого понятия. Объединив эти два определения, приходим к выводу, что в библиотечном деле это данные или информация, подлежащие обработке с помощью развитых технологий.
Одним из вопросов является стратегия сбора литературы. Для статей из академических баз данных и журналов J. Frizzo-Barker [3] предлагает метод перекрёстного поиска литературы, когда статьи проверяются на наличие в разных источниках для обеспечения полноты поиска. Briner R. с соавторами советует использовать систематические обзоры и отталкиваться от конкретной тематики [4]. Основываясь на принципах «находимость», «доступность», «взаимодействие» и «повторное использование», M. Martone с коллегами [5] уделяют особое внимание расширению возможностей находить и использовать данные автоматически, а также поддерживать их повторное использование через применение различных утилит. При этом критерии отбора данных [6] для обеспечения научных исследований остаются неизменными: типология, статистика использования, библиометрическая оценка, экспертная система комплектования и др. [7–9].
Методы оценки наборов данных при отборе на долговременное хранение – ещё одна насущная задача. Австралийская национальная служба предлагает семь общих критериев: соответствие миссии, научная или историческая ценность, уникальность, потенциал для перераспределения, невоспроизводимость, экономическое обоснование, полнота документации [10]. Ключевыми концепциями Службы данных
Великобритании являются: соответствие компетенции стандартам государства, научная или историческая ценность, новые источники или типы данных, международная ценность, уникальность/риск потери, удобство использования/перераспределение, эксплуатационные преимущества, репликация [11]. Digital Curation Centre (DCC) в своём руководстве по отбору данных предлагает включить: потенциальные цели для повторного использования, риски, связанные с соблюдением законодательства или политики, долгосрочная ценность, завершённость оценки данных [12]. Учёные из США, Испании, Нидерландов на начальном этапе выделяют четыре составляющих для отбора метаданных: «находимость», «доступность», «взаимодействие» и «повторное использование» [13]. Итак, как отмечает большинство исследователей, основными критериями являются целостность, воспроизводимость (наличие данных, подтверждающих результаты исследования), возможность повторного использования (доступность данных для обмена с другими пользователями) [14].
На данный момент общей концепции по сохранению цифровых данных, которая включала бы сразу все проблемные точки: финансовые и кадровые вопросы, вопросы интеллектуальной собственности, соответствие стандартам, стратегию хранения носителя, сертифицирование, аудит, оценку рисков и пр., не существует. Политику сохранения цифровых данных библиотеки чаще всего разрабатывают с помощью служб курирования, например, Digital Curation Centre, Jisc и др. (Великобритания), Roper Center for Public Opinion Research и др. (США), LinguaManga и др. (Китай), Библиотека для открытой науки (Россия); либо используют собственную службу, направленную на эту деятельность, как в Библиотечной системе Массачусетского технологического института, Национальном научном фонде в Великобритании, Ассоциации европейских исследовательских библиотек LIBER в Нидерландах.
Привлекая инновационные технологии для решения собственных задач и меняющихся потребностей пользователей, библиотекам необходимо решить вопросы хранения как традиционных фондов, так и цифровых материалов.
В большинстве библиотек основной объём информации пока представлен на бумаге: книги, журналы, газеты, рукописи и другие печатные издания. На первый взгляд, надёжность хранения информации на бумажных и фотографических носителях не вызывает сомнений. Однако следует учитывать ряд важных аспектов. Во-первых, качество бумаги может варьироваться в зависимости от времени её изготовления: бумага XIX в. и XXI в. – это два разных типа бумаги [15].
Во-вторых, даже в пределах одного столетия бумага может быть разной: «финской», «писчей» и т. д. Кроме того, материалы представления информации на бумаге также меняются: чернила, тушь, карандаши, пишущие машинки, лазерные принтеры и т. д. Утверждение о том,
что бумага способна храниться тысячу лет, является достаточно условным. Недостатками традиционных фондов следует считать физический износ, зависимость от пожаров и влажности. Таким образом, методом хранения традиционных документов является консервация, направленная на обеспечение долговременной защиты от неблагоприятных воздействий окружающей среды (ГОСТ 7.50-2002 «СИБИД. Консервация документов. Общие требования»). Сложность консервации заключаются в нарастающем объёме материала и ежедневном контроле за внешними условиями и частично решается оцифровкой.
Итак, вторым методом хранения библиотечных фондов является перевод документов в цифровой формат, позволяющий представить ресурсы в более компактном виде, сделать их удобнее для автоматического поиска, снять вопрос физической доступности.
При этом актуальной задачей становится выбор документов для первоочередного перевода в цифровой формат. Оцифровка библиотечных фондов ГПНТБ России ведётся на базе специально созданного для этих целей подразделения «Центр сканирования» и включает все категории документов, подлежащих оцифровке. Национальная библиотека Беларуси заключила договор с Национальным центром интеллектуальной собственности на передачу авторских неимущественных прав для оцифровки музыкальных коллекций, позволяющий разрешить одну из сложнейших проблем – поиск автора произведения. Приоритетными документами для оцифровки в Вологодской областной универсальной научной библиотеке, Архангельской областной научной библиотеке, национальной библиотеке Республики Саха являются издания, представляющие интерес для фольклористов, языковедов, краеведов. Центральная научная сельскохозяйственная библиотека при создании цифровых документов отдаёт предпочтение книжным памятникам и наиболее востребованным экземплярам изданий в плохом физическом состоянии. Российская государственная библиотека искусств переводит в цифровой формат гравюры, театральные эскизы, открытки, уникальные коллекции оригинальных фотографий, театральных программок и др. В Библиотеке по естественным наукам РАН, кроме планового перевода фондов в цифровой формат, пользователи могут предложить для оцифровки интересующее их издание.
Среди крупных отечественных проектов по цифровизации, предполагающих тесное взаимодействие различных организаций, следует упомянуть Национальную электронную библиотеку – НЭБ (https://rusneb.ru/), электронную библиотеку «Научное наследие России» (http://e-heritage.ru/Catalog/About); Научную электронную библиотеку eLIBRARY.RU (https://elibrary.ru/defaultx.asp) и др., источниками комплектования которых являются библиотечные, архивные, музейные фонды академических организаций.
При переводе фондов в цифровой формат появляются совершенно новые задачи по обеспечению хранения уже цифровых фондов [16]:
сохранение подлинности и цельности данных в течение всего периода хранения;
поддержание возможности интерпретации (воспроизведения формата цифровой информации) в течение всего периода хранения;
обеспечение надёжности носителя или системы хранения цифровой информации.
Хранение цифровой информации в библиотеках подразумевает использование физических носителей: перфокарт, магнитных лент, магнитных дисков (жёсткие диски HDD и дискеты), оптических накопителей (CD, DVD, Blu-ray Discs) твёрдотельных накопителей (SSD, флеш-память) и технических устройств, обслуживающих их работу. Для применения в библиотеках мы рекомендуем использовать диски SSD и HDD. Со временем их скорость и производительность уменьшаются, а гарантия на работу составляет не более 10 лет. Но, на наш взгляд, этот выбор пока оптимален по стоимости и надёжности.
На данный момент в мире нет опыта действительно долгого сохранения цифровых данных, отсюда некоторая иллюзорность предсказания спектра возможных проблем. Именно поэтому одним из методов хранения и цифровых, и бумажных фондов является консервация – сохранение материалов в оригинальных форматах и на оригинальных носителях (включая микрофильмы, микрофиши, оптические диски).
Нерешённой проблемой, с которой сталкиваются все библиотеки при цифровизации, является обилие разнообразных форматов данных (текст, изображения, видео, статистические таблицы, ценные ресурсы), подразумевающие различные подходы к их обработке и архивированию [17–19]. Данные, записанные несколько десятков лет назад на цифровые носители, даже при надлежащем хранении становятся недоступными не только из-за устаревания носителей, но и из-за способов записи, а также прекращения поддержки со стороны производителей программного обеспечения и операционных систем. Методом хранения, позволяющим сгладить эту проблему, является эмуляция – создание совокупности программных и технических средств, позволяющих воспроизводить функциональность исходной аппаратно-программной среды.
Опираясь на собственный опыт, хочется обратить внимание на возможную потерю информации как при хранении, так и при переносе с одного носителя на другой, в связи с чем важнейшими методами сохранения цифровых данных становятся резервное копирование (сохранение информации на отдельном сервере) и репликация (хранение данных в нескольких местах).
В качестве варианта цифрового хранения для больших тематических коллекций [20–22] наиболее распространённым и приемлемым, в том числе для российских библиотек [23], на сегодняшний день являются репозитории, такие как OpenDOAR (глобальный каталог репозиториев открытого доступа – https://v2.sherpa.ac.uk/opendoar/), bioRxiv.org (бесплатный электронный архив научных статей и препринтов по биологии – https://www.biorxiv.org/), The World Bank Open Knowledge Repository (официальное хранилище результатов исследований Всемирного банка – https://openknowledge.worldbank.org/home), НОРА (Национальный агрегатор открытых репозиториев российских университетов – https://openrepository.ru/) и мн. др. Наиболее полная информация и уникальные данные, собранные в одном месте, актуальны для пользователей, работающих в узких областях или имеющих специфические потребности. Посетителям обеспечивается экономия времени, а библиотеки получают возможность осуществлять контроль за данными, отслеживать использование материалов, определять потребности читателей, оптимизировать процессы приобретения новых изданий и т. д. Кроме того, поддержка репозиториев позволяет перераспределить фонд библиотек и перенести фокус внимания с хранения коллекций и покупки материалов на курирование контента, в том числе открытого доступа [24–26].
В будущем именно библиотечные репозитории с качественно отобранными и структурированными данными могут стать основой для машинного анализа – процесса исследования и интерпретации данных с помощью специализированного программного обеспечения и алгоритмов, которые изначально применялись для анализа текста в поисковых системах, чат-ботах и при переводах. Уже сегодня отечественные и зарубежные авторы, описывая аналитику данных в библиотечном контексте при переходе к цифровым ресурсам, цифровому хранению, онлайн-сервисам с акцентом на открытый доступ, говорят о новых возможностях по улучшению функционирования библиотек при использовании искусственного интеллекта для сбора данных и их дальнейшей обработки [27–32]. Мы согласны с тем, что машинный анализ является одним из перспективных направлений в библиотеках, где содержатся и обрабатываются большие и разнообразные объёмы данных, включающие в себя информацию о публикациях, авторах, темах исследований, патентах, экспериментальных данных, пользовательской активности и других аспектах научной деятельности. Опираясь на хранимую в библиотеке информацию, машинный анализ может использоваться для разработки, например, собственных рекомендательных систем, интегрированных в «личные кабинеты учёных» [33; 34], основываясь на анализе доступных ресурсов, поведении пользователей, их предпочтениях и предыдущих запросах [35]; изучать и прогнозировать спрос на определённые книги, журналы и др. материалы; анализировать тренды в использовании фондов библиотеки для нахождения наиболее популярных тем и направлений исследований; проводить анализ качества переводов [36–41].
Ещё одним методом хранения, позволяющим решить проблему износа и устаревания, является регулярное обновление – перенос информации с одного физического носителя на идентичный. Несмотря на то, что обновление не считается долговременным способом архивирования, оно позволяет сохранить информацию для более сложного процесса – миграции данных (преобразование данных на другие носители или операционную систему) [42; 43]. Миграция данных в библиотеках – самый сложный процесс хранения: требуется учитывать не только различие в технологиях (могут иметься цифровые копии, полученные на разных этапах развития техники, запакованные в различные форматы), но и специфику перехода от одной АБИС к другой (перенос каталогов и коллекций книг, журналов, электронных ресурсов, патентов, информации о читателях, электронных ресурсов и других данных, необходимых для работы библиотеки). Миграция данных, начиная от этапа планирования и заканчивая проверкой целостности сохранённой информации, потребует установки программного обеспечения и привлечения в работу библиотек программистов-специалистов.
Перевод традиционных фондов в цифровые и обеспечение их сохранности затрагивает принципиальные вопросы безопасности, связанные с управлением правами с течением времени. Например, каков механизм предоставления доступа для различных групп пользователей при взаимодействии с метаданными архива, как будут обновляться права доступа при изменении статуса авторских прав или уровня безопасности материала [44–46]. Эталонные модели архивирования как стандарты цифровых архивов с защитой цифровых сведений, устройств и ресурсов были разработаны ещё в начале XXI в. (CCSDS 2001 [47], OAIS [48] и др.) и сегодня используются в большинстве крупных библиотек Австралии, Великобритании, Нидерландов и США. На их основе существуют крупные проекты по сохранности данных [49]: Cedars – консорциум университетских исследовательских библиотек, Kulturaw3 – Королевская библиотека Швеции, NEDLIB – сеть европейских депозитных библиотек, LOCKSS – библиотеки Стэнфордского университета, PANDORA – Национальная библиотека Австралии, SPAR – Национальная библиотека Франции [50], EVA – Национальная библиотека Финляндии при Хельсинкском университете [51].
Серьёзную задачу для сбора, анализа, визуализации, обработки данных и их воспроизводимости [52] в библиотечных системах представляет собой разработка программного обеспечения, включающего в себя как исходный код, так и исполняемые файлы, используемые в процессе сохранности данных. Примерами поставщиков этой категории [53], обеспечивающих программное сохранение, являются CLOCKSS, Internet Archive, HathiTrust и Portico. Кроме того, существуют сторонние платформы сохранения с собственными технологиями (APTrust, Archivematica, Arkivum, Islandora, LIBNOVA, MetaArchive, Samvera и Preservica), которые используются отдельными организациями, и, как правило, не бесплатно.
Выводы
В настоящее время перед библиотеками стоят четыре глобальные задачи по сохранению фондов:
1. Создание условий для сохранения традиционного фонда.
2. Перевод документов в цифровой формат.
3. Поддержка сохранности документов в любом формате.
4. Обеспечение безопасности данных на всех этапах хранения.
Основными этапами при подготовке к хранению данных любых форматов должны оставаться: фильтрация данных (удаление шума, дубликатов, ошибок, пропусков и т. д.); масштабирование данных для облегчения сравнения (нормализация и стандартизация); преобразование и адаптация к конкретному аналитическому инструменту; агрегирование и интеграция данных, объединение информации из разных источников и преобразование её в единую систему.
Следует отметить, что невозможно выбрать и использовать какой-то один метод для хранения, они не являются взаимозаменяемыми и требуют совокупного применения. Методами хранения информации в библиотеках и информационных центрах, объединяющими программные средства и технологии, являются:
консервация,
перевод документов в цифровой формат,
эмуляция,
резервное копирование,
репликация,
регулярное обновление,
миграции данных,
облачное хранение.
Одной из основных проблем, связанных с переносом данных и их хранением, является выбор носителя для хранения цифровых данных. Следует учитывать его стабильность, надёжность и совместимость с существующими системами хранения.
Разработка процессов миграции данных – важная задача, включающая в себя поиск специальных алгоритмов, которые позволяли бы не только эффективно переносить данные на цифровой носитель, но и сохранять их целостность после переноса.
Хочется подчеркнуть, что затронутые в статье вопросы разработки и проверки новых алгоритмов хранения, их стандартизации должны решаться при взаимодействии библиотек с архивами, музеями, научными лабораториями, технологическими и исследовательскими компаниями. Такая работа потребует экономических, юридических, финансовых, организационных усилий не только со стороны библиотек и институтов памяти.
| 499 |
20250702.txt |
Cite: Blaginin V. A., Sokolova E. V., Goncharova M. N. Scientific legacy: The bibliometric mapping. (Part 2: International level) // Scientific and technical libraries. 2025. No. 7, pp. 29–47. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2025-7-29-47
Введение
Изучение научного наследия как культурного и научного феномена продиктовано необходимостью сохранения и систематизации накопленных знаний, а также выявления новых подходов к их интерпретации и интеграции в современный научный дискурс, что приобретает особое значение в условиях глобальных вызовов и нарастающей интернационализации научной деятельности. В данном контексте справедливо напомнить мнение Джулиана Холланда, который подчёркивал, что «материал не обязательно должен быть древним, чтобы обладать исторической значимостью. Всё, что мы можем сделать, чтобы сократить разрыв между созданием записей и их сохранением, уменьшает риск того, что судьба распорядится не в нашу пользу» [1].
Эта мысль акцентирует внимание на необходимости системного подхода к сохранению научного наследия: не только минимизировать вероятность утраты значимых данных, но и обеспечить условия для их дальнейшего анализа и использования.
Следует отметить, что при современном подходе научное наследие рассматривается не только как историческая ценность, но и как фактор, способствующий развитию новых исследовательских парадигм. В данном контексте подчёркивается, что «научное наследие, рассматриваемое как часть культурного капитала, играет ключевую роль
в создании уникальной среды, способствующей научным открытиям
и инновациям» [2]. Видится необходимым не только сохранять материальные и нематериальные аспекты научного наследия, но и разрабатывать политики, направленные на его эффективную интеграцию в научный дискурс и использование для решения актуальных исследовательских задач.
В рамках первой части данного исследования рассматривались ключевые аспекты понимания и интерпретации научного наследия
в Российской Федерации, включая изучение его семантического содержания, хронологическую эволюцию интереса к данному понятию
в научной среде, а также тематическую направленность и гендерную специфику публикаций, что позволило систематизировать существующие подходы и выявить приоритетные направления научной работы
в данной области.
На основе анализа отечественных публикаций было выдвинуто предположение, что научное наследие – это не только совокупность материальных и нематериальных компонентов, включающих научные достижения, методы и традиции, но и важнейший инструмент передачи знаний, играющий ключевую роль в укреплении научной идентичности и национального самосознания. Результаты анализа демонстрируют, что, несмотря на вклад отечественных учёных в изучение научного наследия, существующие исследования зачастую ограничиваются локальными контекстами и не охватывают всех аспектов феномена, необходимо его рассмотрение в более широком международном контексте.
При этом изучение публикационной активности в зарубежной научной литературе, где подходы к осмыслению научного наследия могут существенно отличаться не только по содержательным, но и
по методологическим параметрам, представляется необходимым для формирования более целостной картины, позволяющей выявить универсальные и специфические черты данного феномена. Сравнительный анализ отечественных и зарубежных исследований позволит оценить уровень заинтересованности в изучении научного наследия за пределами России, определить отличия в подходах к его концептуализации, а также выявить перспективы интеграции российских научных достижений в международное научное пространство, что, в свою очередь, будет способствовать развитию новых междисциплинарных подходов и созданию более глубокого понимания данного явления.
Материалы и методы
Вторая часть исследования опирается на анализ метаданных журнальных статей, извлечённых из открытой научной базы данных (БД) OpenAlex, которая, по мнению авторского коллектива, представляется наиболее релевантным политематическим зарубежным источником для целей данного исследования, превосходя по ряду параметров более известные рецензируемые международные научные базы данных (МНБД) [3, 4]. Так как в рамках текущего исследования интерес представляет распространение концепции научного наследия в академических публикациях, вне зависимости от их условного качественного уровня, видится необходимым соблюсти максимальное геополитическое разнообразие, что зачастую считается слабой стороной традиционных МНБД.
Аналогично первой части исследования настоящая работа направлена на комплексный анализ динамики употребления термина «научное наследие» в академических публикациях, индексируемых в специализированных БД, в данном случае – в OpenAlex. В БД OpenAlex были отобраны публикации, соответствующие следующему запросу: Title includes “(Scientific OR Academic OR Scholarly) AND (Legacy OR Heritage)”. На основании анализа литературы было принято решение о расширении перечня синонимичных терминов для поиска в глобальном масштабе с учётом многообразия контекстов и языковых особенностей в целях увеличения полноты выявления релевантных публикаций.
По состоянию на октябрь 2024 г. было идентифицировано 2562 публикации, удовлетворяющие установленным критериям.
Также необходимо отметить, что выборка данных из OpenAlex, безусловно, включает публикации российских авторов (приблизительно 9,5% от общего массива) как части глобального научного сообщества. Однако, поскольку в рамках настоящего исследования не предусмотрен анализ пересечения этих публикаций с отечественной выборкой, а также учитывая, что часть из них создана в международных авторских коллективах, в дальнейшем для удобства вся данная выборка будет обозначаться как «зарубежная».
Для статистической обработки, структурирования информации
и визуального представления использовалась среда RStudio, обеспечивающая взаимодействие с большими объёмами данных. Определение гендерной принадлежности авторов и исторических фигур, научное наследие которых становилось объектом анализа, осуществлялось
с использованием API-инструмента Namsor.
Результаты исследования
Безусловно, прямое сопоставление объёмов публикационной активности, зафиксированной в БД elibrary.ru и в БД OpenAlex, методологически неточно, поскольку эти ресурсы различаются по охвату, принципам индексирования и составу включённых публикаций. Однако сравнительный анализ тенденций, динамических изменений и контекстов употребления термина «научное наследие» в данных OpenAlex представляет самостоятельный научный интерес.
Исследование публикационной активности в OpenAlex позволит выявить специфику распространения термина в глобальном академическом сообществе, а также зафиксировать различия и возможные параллели с результатами анализа публикаций, представленных
в elibrary.ru. Сопоставление выявленных закономерностей позволит глубже понять особенности восприятия и использования понятия «научное наследие» в различных научных традициях и информационных средах, что расширит аналитический потенциал исследования.
Однако при интерпретации результатов, особенно относящихся
к ранним публикациям, необходимо учитывать, что они не отражают полный объём реально созданных научных работ, а лишь ту их часть, которая представлена в конкретной базе данных. БД OpenAlex была создана лишь в 2022 г., однако в её составе представлены метаданные научных публикаций, датируемых началом XIX в. Это обусловлено интеграцией данных из различных источников, включая ретроспективное оцифровывание и агрегацию библиографической информации существующих баз и архивов. Таким образом, выявляемые показатели
в большей степени свидетельствуют о степени наполненности и специфике формирования рассматриваемых выборок данных, нежели
об исчерпывающей динамике научной активности. Тем не менее, даже при наличии ограничения данные о публикациях, особенно в ретроспективном аспекте, сохраняют свою ценность и должны учитываться
в анализе, поскольку позволяют выявить общие закономерности распространения и использования термина «научное наследие» в научном сообществе.
Так, за рубежом периоды публикационной активности относительно вопросов научного наследия немногим отличаются от отечественных. Во-первых, зарубежные публикации по данной проблематике появились раньше – в 1940-х гг., тогда как, согласно БД elibrary.ru, первая отечественная публикация датируется лишь 1956 г. Тем не менее число таких ранних публикаций невелико, порядка десяти. Наиболее ранняя из известных публикаций в выборке – «Научное наследство В. В. Пашкевича» – написана Ф. К. Тетеревым и опубликована
в 1940 г. в журнале «Вестник социалистического растениеводства», издаваемом в СССР [5]. Данная работа, как и ряд прочих давно опубликованных отечественных трудов, отсутствует в БД elibrary.ru.
Во-вторых, при сравнительном анализе динамики публикационной активности можно отметить, что в зарубежной науке выделяются иные этапы, чем в отечественной. Формирование этих этапов определяется статистическими изменениями в объёмах публикаций, содержащих термин «научное наследие», что позволяет зафиксировать ключевые точки интенсивного роста интереса к данной тематике в глобальном академическом сообществе.
На основании выборки из БД OpenAlex были выделены следующие этапы публикационной активности:
до 1975 г. – период стагнации (1919–1975), в течение которого количество публикаций составляло от 1 до 5 в год;
1976–1998 гг. – период начального роста (первая фаза), количество публикаций выросло до 14 в год;
1999–2012 гг. – период начального роста (вторая фаза), характеризующийся увеличением числа публикаций от 20 до 60 в год;
с 2013 г. по настоящее время – период интенсивного роста (2013–2024), когда количество публикаций варьировалось от 65
до 180 в среднем, с пиковым значением в 213 публикаций в 2021 г.
Можно констатировать, что отечественная активность по рассматриваемой тематике отстаёт от международной примерно на десятилетие (учитывая, что ряд отечественных публикаций с переведёнными метаданными включён в выборку МНБД), однако темпы роста на обоих уровнях схожи.
В период активного роста коэффициент вариации равен 35,2%, что свидетельствует о достаточно стабильных темпах увеличения числа публикаций, без интенсивных колебаний. Результат указывает на устойчивый интерес научного сообщества к данной тематике и систематический прирост публикаций. В случае сохранения текущей тенденции при положительном сценарии прогнозируется, что к 2030 г. ежегодное количество публикаций по теме научного наследия превысит 350 единиц. Но в глобальном контексте результат остаётся весьма скромным (например, объём публикаций по рассматриваемой теме
в 2022 г. составил лишь 0,002% от общего количества научных публикаций за тот же период).
Также присутствует пересечение термина «научное наследие»
в семантических контекстах, но не в распределении публикаций по ним. Термин применяется в пяти категориях отечественных публикаций, в зарубежной практике чётко прослеживается новая, шестая категория – социокультурный контекст научного наследия. Данная категория включает в себя исследования, направленные на изучение влияния научного наследия на общественные процессы, аспекты социальной жизни и культурные трансформации. Согласно проведённому анализу, публикации, относящиеся к данной категории, составляют около 10% выборки. Весомый результат, в особенности если учитывать, что на национальном уровне ни одна из категорий, кроме персонализированного научного наследия, не занимала более 2%.
Персонализированное научное наследие на зарубежном уровне продолжает оставаться доминирующей категорией, однако его доля составляет лишь 55% от общего числа публикаций, что существенно ниже по сравнению с 95% в отечественных исследованиях. На втором месте находится третья категория – «Тематическое, территориальное или этнокультурное научное наследие», охватывающая 19,4% публикаций, тогда как в отечественных исследованиях её доля ограничивается 2%.
Далее следует новая категория – «Социокультурное научное наследие», которая ранее не была выделена на национальном уровне. После неё идёт категория «Институциональное и организационное научное наследие», доля которой в публикациях – 8,5% (в отечественной выборке – 1,1%). Неклассифицируемые упоминания занимают 5,6% от общего числа, что также превышает их долю в национальном контексте (2%). Менее всего (1%) представлена четвёртая категория – «Научное наследие как объект исследования» (24 публикации).
Следовательно, различия в многообразии семантических контекстов термина «научное наследие» в глобальной и отечественной выборках незначительны, а тематическое распределение в зарубежных публикациях является более равномерным. Кроме того:
Среди уникальных авторов публикаций, посвящённых научному наследию, пол которых удалось определить с достаточным уровнем достоверности, на протяжении всего исследуемого периода 36% составляют женщины. В периоды стагнации и начального роста женщины-авторы составляли около четверти, тогда как за последние три года их доля увеличилась до 43%, что всё же немногим уступает аналогичному показателю среди отечественных авторов. В итоге наблюдается поступательное движение к более равномерному распределению вклада и достижению гендерного равенства в области.
Достижение гендерного равенства, особенно в технологических областях, не только способствует более справедливому распределению возможностей, но и расширяет доступ к полному спектру талантов и компетенций, что существенно для дальнейшего прогресса науки и инноваций [6]. Гендерное равенство в научной сфере всё более очевидно, хотя для его дальнейшего прогресса требуется не только реализация целенаправленных институциональных инициатив, но и масштабные общественные трансформации, направленные на преодоление культурных барьеров. Кроме того, важнейшим условием успешного продвижения к равенству являются активное участие и заинтересованность со стороны научного сообщества [7].
1. Лишь 13% зарубежных публикаций о персонализированном научном наследии посвящено наследию женщин-учёных, что немного превышает аналогичный уровень в отечественных публикациях (11%). Количество публикаций, посвящённых научному наследию женщин-учёных, соизмеримо с общим числом публикаций в данной тематической рубрике и демонстрирует относительную независимость от конкретной области знания.
2. В зарубежных исследованиях, посвящённых персонализированному научному наследию, отчётлив исторический контекст, в рамках которого акцент делается на двух ключевых аспектах: принадлежности к определённой области знаний и национальной принадлежности учёного [8, 9]. Эти характеристики рассматриваются как неотъемлемая составляющая анализа личности учёного, подчёркивая их взаимосвязь и значимость в формировании его научного вклада. В то же время обобщённые исследования, направленные на комплексное изучение жизни учёных, менее распространены, что, возможно, указывает на приоритет специализированного подхода к анализу персонального научного вклада.
3. Примечательной особенностью является наличие, пусть и ограниченное, исследований, посвящённых понятию научного наследия как такового. В ряде этих работ рассматривается непосредственно сущность научного наследия, однако чаще внимание уделяется вопросам его изучения и сохранения [10, 11]. Более того, встречаются части и полноценные публикации, анализирующие методы привлечения внимания научного сообщества к собственному научному наследию, что может свидетельствовать о возникновении интереса к стратегическим подходам популяризации и осознания значимости накопленного научного опыта [12, 13].
4. Среди публикаций, имеющих ненулевое значение по показателю Field-weighted Citation Impact (FWCI – взвешенный индекс цитирования), отражающему сравнительную значимость цитирования с учётом специфики исследовательской области, более представлены статьи по категориям «Социокультурное научное наследие» (15% против 10%
в базовой выборке) и «Институциональное и организационное научное наследие» (12% против 9% в базовой выборке) [14]. Тем не менее количественное лидерство по-прежнему остаётся за рубрикой «Персонализированное научное наследие» (215 публикаций, 45%).
5. Среди публикаций с высоким значением FWCI (в данном случае 5 и более) 34% (26 публикаций) относятся к категории «Тематическое, территориальное или этнокультурное научное наследие», по 25% относятся к категориям социокультурного и персонализированного научного наследия, что явным образом отражает различия в приоритетах между интересами исследователей области научного наследия и интересами тех, кто читает и цитирует данные работы. В зарубежной выборке категория «Тематическое, территориальное или этнокультурное научное наследие» вызывает наибольший интерес, причём зачастую внимание уделяется именно территориальному аспекту, за ним следует тематический и лишь затем этнокультурный. В равной степени представлено внимание к вопросам персонализированного и социокультурного научного наследия.
Следует также учитывать, что в рамках текущего исследования для каждой публикации определялась лишь одна основная категория, тогда как на практике исследование может преследовать несколько целей и затрагивать сразу несколько аспектов научного наследия [15].
Можно предположить, что значительное число англоязычных публикаций (91% выборки), намеренно или нет, способствуют распространению знаний о выдающихся учёных через просветительский контекст. При этом акцент делается на представление учёных как (в порядке убывания): 1) представителей своей страны, внёсших основательный вклад в развитие национальной науки; 2) деятелей, способствовавших общественному прогрессу в целом; 3) исследователей, достигших выдающихся успехов в конкретной научной области.
Таким образом, на глобальном уровне первоначальная авторская гипотеза находит большее подтверждение по сравнению с отечественными результатами, так как более половины публикаций в выборке посвящены не только персонализированному научному наследию, но и охватывают более широкие аспекты. Международное сообщество проявляет больший интерес к накопленному научному знанию, связанному с определёнными территориями, а также к его значению для общества. Поэтому российским авторам можно было бы рекомендовать расставить акценты в тех публикациях, которые направлены на зарубежную читательскую аудиторию: уделять больше внимания достижениям страны через вклад исследователей в развитие научной и общественной жизни, а не ограничиваться только описанием личных достижений отдельных учёных. Такой подход позволит представить российскую науку в более многослойном контексте, подчёркивающем не только индивидуальные успехи, но и их значимость для развития научного потенциала и общественного прогресса в целом, а также, вероятно, будет точнее соответствовать интересам аудитории.
Тем не менее вышеизложенные результаты базируются на общей выборке, и выявленные тенденции могут быть менее релевантными для конкретной страны или тематического направления. Распределение количества публикаций по теме научного наследия в зарубежной выборке по областям наук представлено на рис. 1. Отчётливо заметно преобладание социальных наук (61% от общего числа публикаций), что в целом соответствует аналогичной ситуации в российской выборке, где социальные науки занимают 71%. Основную часть публикаций
в этой категории составляют работы по политологии, социологии
и истории.
Риc. 1. Распределение статей выборки с упоминанием научного наследия
в названии, индексируемых в БД OpenAlex, по тематическим областям
и входящим в них подтемам
Ещё большую долю – 79% – среди зарубежной выборки, фильтрованной по высокому значению FWCI (в контексте данного исследования это результат от 5 и выше) занимают социальные науки.
Примечательно, что значительная часть публикаций с высоким FWCI (около одной пятой) относится к археологии, несмотря на то, что в общей выборке данное направление не занимает лидирующих позиций по объёму. Тем не менее исследования, посвящённые научному наследию в области этой науки, чаще прочих находят заслуженное признание.
За социальными науками следуют физические, которые привлекают вдвое больше внимания среди зарубежных авторов по сравнению с российскими (28% против примерно 12%). Особенно выделяется категория «Информационные системы», занимающая лидирующую позицию в физико-математических науках и в глобальной выборке в целом. Наиболее близким аналогом данной категории в отечественной системе рубрикации является «Информатика», однако в российской выборке она занимает весьма скромное положение и практически не представлена. Данное направление – информационные технологии – является одной из принципиальных областей, в которых российская научная практика по изучению научного наследия заметно отстаёт от мировых тенденций.
В зарубежной выборке естественные науки и науки о здоровье занимают примерно равные, но сравнительно небольшие доли – по 6% каждая. В российской же выборке естественные науки получают большее внимание, занимая 11%, что в значительной степени обусловлено долей исследований в областях сельского и лесного хозяйства.
Это направление, представленное достаточно широко в отечественной выборке, практически отсутствует на международной арене. Сохранение традиционного внимания к направлениям, имеющим важное значение для национальной экономики логично, тем не менее малая представленность подобных исследований в зарубежной выборке указывает на возможную узость их применения за пределами национальных границ, что, в свою очередь, подчёркивает необходимость дополнительного внимания к проблемам интернационализации ряда направлений в контексте изучения научного наследия.
Интерес представляет географическая принадлежность исследований, посвящённых научному наследию. В том числе и потому, что территориальное научное наследие, как ранее было установлено, занимает существенную долю среди направлений исследования научного наследия в зарубежной выборке.
Распределение публикаций о научном наследии по странам демонстрирует значительную неравномерность: коэффициент Джини, равный 0,75, и доля вклада топ-10 стран, составляющая 68,3%, свидетельствуют о высокой концентрации публикационной активности в ограниченном числе государств. Безусловными лидерами по объёму публикаций выступают Российская Федерация (243 статьи) и Соединённые Штаты Америки (241 статья). Далее следуют Великобритания (77 публикаций), Украина (60 публикаций) и Италия (57 публикаций) (рис. 2).
Рис. 2. Распределение статей выборки с упоминанием научного наследия
в названии, индексируемых в БД OpenAlex, по странам
с цветовым градиентом по количеству публикаций
Несмотря на лидерство Российской Федерации по количеству публикаций, её позиция по показателям цитируемости значительно уступает другим странам. Соотношение числа публикаций к цитированиям для России – 1:1, тогда как для США – 1:10. Среднее количество цитирований на одну статью в Великобритании равно 7,1,
в Италии – 7,4, во Франции – 1,8 (шестая позиция с 50 публикациями), на Украине – 0,6.
Следует учитывать, что средний год публикации для Российской Федерации является наивысшим среди рассматриваемых стран (2019 г.), в то время как для других стран топа показатель варьируется в диапазоне с 2012 по 2016 г. Тем не менее даже с учётом сравнительно недавнего периода публикационной активности Россия отстаёт по показателю среднего нормированного числа цитирований в разы.
Таким образом, наличие значительного объёма публикаций автоматически не коррелируется с их востребованностью и вниманием
со стороны международного научного сообщества. Следующий исследовательский вопрос – выявление причин столь выраженного разрыва между объёмом публикационной активности и уровнем цитируемости российских публикаций. Предположительно, подобное отставание может быть обусловлено как содержательными факторами, так и институциональными или коммуникационными аспектами. Тем не менее проведённое исследование позволяет в сложившейся ситуации указать авторам на ключевую роль содержательной составляющей публикаций, посвящённых научному наследию. Их смысловое наполнение и релевантность интересам международного научного сообщества с большей вероятностью оказываются критически важными факторами. Это означает, что адаптация тематики и методологического подхода к глобальным научным трендам и потребностям может существенно повысить значимость и видимость отечественных публикаций на глобальной арене, обеспечив тем самым большую интеграцию результатов исследований в мировое научное пространство.
Заключение
Сравнительный анализ зарубежной и российской научной активности в области исследования научного наследия выявил широкое разнообразие категорий использования термина на международной арене, включая социокультурный контекст, не представленный в российской выборке и являющийся перспективной и практически неосвоенной нишей для отечественных исследователей. Было установлено, что на глобальном уровне термин «научное наследие» тесно связан
с тематическим, территориальным и этнокультурным аспектами, тогда как в российской научной практике подобного не наблюдается.
Пересмотр и расширение подходов к исследованию научного наследия в России с учётом международных практик может способствовать более полноценному интегрированию отечественной науки в глобальный исследовательский контекст.
В рамках настоящего исследования анализ проводился исключительно на основе количественных показателей встречаемости термина «научное наследие» в академических публикациях, что позволило зафиксировать тенденции его распространения в научном дискурсе. Однако на данном этапе работа не предполагает оценку взаимосвязи выявленных количественных изменений с реальным состоянием научного наследия. В дальнейшем авторским коллективом будет предпринята попытка осмысления данного вопроса с целью выяснить, отражает ли частота употребления термина реальные процессы в сфере сохранения и развития научного наследия или же это связано с иными факторами.
Авторский коллектив предполагает, что представленные результаты исследования феномена научного наследия в публикациях будут способствовать не только углублённому пониманию его структурных составляющих, но и сохранению научного наследия в различных научных и культурных контекстах. Выводы данной работы станут основой для дальнейших авторских исследований и могут учитываться при формировании инициатив, направленных на популяризацию значимого вклада учёных, а также на формирование устойчивой инфраструктуры для сохранения и передачи научного опыта будущим поколениям.
| 573 |
20240904.txt |
Cite: Plotnikova I. Y., Klimova O. V. The specifics of academic publishing (The case study of publishing departments of Ekaterinburg universities) // Scientific and technical libraries. 2024. No. 9, pp. 99–124. https://doi.org/10.33186/1027-3689-2024-9-99-124
Введение. С начала пандемии в обиход прочно вошло словосочетание «жить в период турбулентности» – это значит работать и действовать в условиях неопределённости. Турбулентность резко снижает горизонт планирования, и это накладывает отпечаток на организацию работы предприятий. Даже государственные учреждения и их подразделения оказываются в такой системе координат, когда ситуационные решения существенно влияют на организацию работы в будущем. Именно поэтому важно изучать опыт работы других предприятий, перенимать удачные решения и оперативно устранять выявленные в работе недостатки.
Ключевыми этапами организации работы вузовских издательств представляются система планирования (зависит от показателей книгообеспеченности, количества студентов и сотрудников), система опубликования (доведение готовой продукции до потребителя, в том числе через библиотеки вузов, виды изданий, форма публикаций), количественные и качественные характеристики выпускаемой продукции (рецензирование и нормы работы сотрудников, объём продукции, участие в конкурсах), а также возможность организации коммерческой деятельности подразделения (как правило, издательства в вузах переведены на хозрасчётную деятельность) и др.
Для реализации исследования нами было проведено интервьюирование руководителей ведущих вузовских издательств Екатеринбурга. Это позволило сравнить организацию работы в разных вузах, оценить степень влияния санкций и пандемии на рабочие процессы, обменяться опытом решения вопросов в области планирования, управления работой и коммерциализации деятельности. Метод интервьюирования выбран как первичный метод сбора информации в связи с высокой занятостью руководителей вузовских издательств. Полученные данные были формализованы и позволили провести сравнительный анализ, ставший основой настоящего исследования (см. табл. ниже).
Особенности организации работы вузовского издательства. Организация издательской деятельности в вузе имеет специфику в планировании, учёте, управлении и других аспектах. Подробно эта тема рассмотрена Е. В. Смирновой, З. Н. Фёдоровой, С. Г. Богацкой, И. С. Сковородиной: «Издательская деятельность в высших учебных заведениях имеет целый ряд особенностей, без учёта которых невозможно организовать эффективную систему книгоиздания» [1. C. 8].
Важной спецификой вузовских публикаций является вид изданий. Все издательские подразделения вузов нацелены на подготовку и публикацию учебной и научной литературы [2].
Значимым становятся не только вид издания, но и содержание книги, и качество публикации: грамотность текста, оформление, структура, проработка темы, доступность восприятия материала, читательский адрес, наличие справочного и библиографического аппарата и др. «То, что фигурирует сейчас в качестве того же “цифрового учебника” – зачастую сканы или плохо распознанные тексты, – менее всего напоминают самостоятельный культурный объект, каким должна являться вузовская книга» [3. С. 47].
С другой стороны книгоиздательского процесса в вузе – авторы-преподаватели, научные работники и даже студенты (например, в сборниках научных докладов) [4. С. 112]. Однако сотрудники вуза, которые решились написать книгу, не всегда владеют навыками письменной речи и писательским опытом, поэтому часто не могут правильно структурировать и подать материал читателю. Это создаёт значительные проблемы для работников вузовских издательств, поскольку приходится глубоко погружаться в проблематику текста, разбираться в научной специфике, чтобы ориентироваться в тематике, формировать справочный и библиографический аппарат, менять структуру, заниматься литературной переработкой и помогать автору довести материал до нужного уровня, развивая в нём писательский талант. Это повышает трудозатраты при подготовке издания и значительно увеличивает время на его подготовку.
Большое разнообразие тематики выпускаемых книг – ещё одна особенность работы вузовских издательств [1. С. 9]. Например, в Уральском федеральном университете 12 крупнейших институтов с разнообразной тематикой, охватывающей гуманитарные, технические и естественно-научные направления.
Однако редактор не может взять на себя всю ответственность за содержание книги. Качественно изданная книга – это продукт согласованного взаимодействия автора, научного редактора, заведующего кафедрой (учёного секретаря кафедры), ответственного за издательскую деятельность в подразделении, рецензентов, редактора, дизайнера, сотрудников типографии, администрации (менеджеров, занимающихся организацией редакционно-издательского процесса в вузе), библиотеки (книга должна доходить до своего читателя) и др.
Таким образом, в процессе подготовки вузовской публикации становятся значимыми рецензирование рукописи, наличие научного редактора, соответствие рукописи учебной программе курса, актуальность публикуемого материала, использование современных научных знаний, соблюдение законодательства в области авторского права (правильное оформление ссылок и цитат). Кроме того, организация редакционно-издательского процесса должна обеспечивать технически грамотно подготовленную рукопись, пригодную для внесения правки и вёрстки материалов. Всё это требует слаженности рабочих процессов и чёткой организации взаимодействия служб университета, регулирующих издательскую деятельность в вузе.
К сожалению, не всегда администрация вуза (как правило, в лице проректора по научной или учебной работе), ответственная за организацию редакционно-издательской деятельности, понимает специфику редакционно-издательских процессов, фокусируя «на себе наиболее насущные проблемы организационно-управленческого характера, связанные как с позиционированием вуза по отношению к внешней среде, так и с характером его внутреннего администрирования» [3. С. 46], «в то же время вуз обладает весьма ограниченным диапазоном возможностей… поскольку вынужден, в первую очередь, считаться с необходимостью учёта показателей РИНЦ и публикационной активности авторов… требования к вузовским электронно-библиотечным системам предусматривают в их составе монографии и рецензируемые журналы. Ценностные ориентиры потребительского поведения читательской аудитории оказываются здесь
вне стратегий модернизационных преобразований вузовской системы, задаваемых государственными стратегиями развития» [3. С. 50]. И это тоже является особенностью организации деятельности вузовских издательских подразделений.
Ещё одним нюансом работы вузовского издательства является авторское право, когда созданное сотрудником вуза произведение должно быть выполнено по служебному заданию. Этот процесс должен носить документированный характер, позволяющий закрепить права за каждым участником деятельности: автор (сотрудник вуза) – издательство – университет/институт.
Вузовские издания всегда относились к малотиражной литературе (менее 500 экз.) и были затратными. Публикация печатных малотиражных изданий экономически невыгодна университету, поэтому вузы ежегодно стремятся сократить расходы на издательскую деятельность. Вузовские издательства, наряду с уменьшением тиражей, в качестве серьёзной проблемы выделяют снижение уровня качества учебной литературы, связанного с сокращением спроса вследствие увеличения цен на издания.
Выявленная специфика организации работы помогает определить основные элементы издательской деятельности, оказывающие существенное влияние на организацию работы вузовского издательства: количество обучающихся студентов, в зависимости от которого определяется потребность в тиражах (нормативный показатель книгообеспеченности, как правило, одна учебная книга на четырёх студентов); основной вид выпускаемой литературы; нормы работы сотрудников издательства (существенно влияет на объёмы, сроки и качество публикаций); система планирования и наличие локальных нормативных документов, регулирующих издательскую деятельность; наличие полиграфической базы, которая позволяет осуществлять тиражирование продукции для собственных целей вуза, и другие факторы. В ходе дальнейшего исследования рассмотрим эти факторы более подробно.
Основные проблемы, с которыми сталкиваются вузовские издательства. Для анализа специфики деятельности вузовских издательств Екатеринбурга в период с 2020 по 2023 г., а также выявления ключевых проблем, с которыми столкнулись вузовские издательские подразделения Екатеринбурга, было предпринято исследование методом интервьюирования руководителей вузовских издательств совместно с выпускницей кафедры издательского дела Ю. М. Ананченко (бакалавриат) под научным руководством автора.
Процедура интервьюирования – личная беседа респондента с интервьюером с записью на диктофон. Часть сведений респонденты сообщали в неформальной беседе после окончания интервьюирования. Все интервью проходили после предварительной договорённости в заранее назначенное время, это связано с высокой занятостью руководителей издательств.
После вводной части (приветствия и уточнения темы интервью) интервьюер переходил к основным вопросам, высланным респондентам заранее. Лист регистрации ответов содержал список указанных вопросов:
1. Расскажите, пожалуйста, как называется и как выглядит ваш производственный участок.
2. Сколько сотрудников и на каких должностях работает у вас?
3. Какова норма работы в учётно-издательских листах?
4. Каковы сроки формирования плана?
5. Сколько учётно-издательских листов вы выпускаете за год?
6. Каковы основные показатели, влияющие на объём и структуру годового плана?
7. Имеется ли у вас система рецензирования? Какая?
8. Сколько изданий в год вы выпускаете?
9. Какую продукцию вы выпускаете? (Виды изданий; основная и дополнительная.)
10. Берёте ли вы коммерческие заказы?
11. Каково количество коммерческих заказов и их объём?
12. Готовите ли вы электронные публикации?
13. Каков средний тираж выпускаемой продукции?
14. Оказала ли пандемия существенное влияние на организацию работы вашего издательства?
Диктофонные записи были расшифрованы и переведены в текстовую форму, составившую текст объёмом более 30 страниц. При анализе полученных данных некоторые вопросы уточнялись дополнительно в форме электронной переписки или делового телефонного разговора.
В ходе исследования было проинтервьюировано восемь руководителей крупных вузовских издательств Екатеринбурга: Уральский государственный лесотехнический университет (УГЛТУ), Уральский государственный университет путей сообщения (УрГУПС), Уральский государственный экономический университет (УрГЭУ), Уральский государственный аграрный университет (УрГАУ), Уральский государственный архитектурно-художественный университет (УрГАХУ), Уральский федеральный университет (УрФУ), Российский государственный профессионально-педагогический университет (РГППУ) и Уральский институт государственной противопожарной службы МЧС России (УИ ГПС МЧС).
Среди основных критериев анализа были выделены те, которые оказывают существенное влияние на организацию работы издательских подразделений в вузах Екатеринбурга [5]: количество студентов (контингент), тиражи, норма и годовой объём работы издательства; структура издательского подразделения (наличие полиграфического участка, должности персонала, занятого в редакционно-издательском процессе (РИП)); планирование издательской деятельности в вузе (сроки формирования плана, показатели, влияющие на структуру и объём плана, финансирование и возможность создания изданий на заказ); основной вид издательской продукции; система рецензирования; возможность подготовки коммерческих проектов; распространение (печатных и/или электронных изданий, наличие портала или электронного магазина), а также влияние пандемии и санкций.
В таблице представлены сводные данные, полученные в ходе интервью.
Полученные данные позволили выделить ключевые факторы, влияющие на организацию работы вузовских издательств Екатеринбурга, выявить общие тенденции и специфику их деятельности.
1. Как правило, тиражи не зависят от количества студентов в вузе и обусловлены существующим финансированием, хотя, казалось бы, основная задача вузовского издания – обеспечить студентов, особенно новых направлений подготовки, учебной литературой. Издательская деятельность в вузе не подразумевает продажу изданий сотрудникам и студентам, а значит, не приносит дохода. Об убыточности вузовских издательств, их специфике говорится также в работах [6. С. 26; 7; 8]. Во время проведения интервью стало известно, что некоторые издательства Екатеринбурга предпринимали попытки полностью перейти на выпуск электронных изданий, но такого рода практика не закрепилась ввиду отсутствия подтверждения публикации ВАК для авторов, в связи с этим издательства выпускают минимальные тиражи (30–50 экз.) для каждого издания, что многократно увеличивает себестоимость каждой книги. «О труднопреодолимом барьере при выборе печатной и электронной книги», снижении роли издательств и проблемах финансирования говорят также Т. Н. Моковая, Е. Капьев и А. Касьяненко [8; 9. С. 96; 10]. Таким образом, деятельность вузовских издательств за последнее время стала ещё более затратной на единицу продукции. Не способствует экономической эффективности и Федеральный закон «Об обязательном экземпляре документов» от 29.12.1994 № 77-ФЗ [11], который предписывает обязательную рассылку 16 экз. печатных изданий за счёт собственных средств вуза. При этом администрация вузов осознаёт, что любая публикация является нужной и востребованной в научном сообществе, способствует научной деятельности и нацелена на улучшение образовательного процесса. Ограничение тиражей до минимально возможных привело к попытке руководства одного из издательств договориться с Российской книжной палатой (РКП) о рассылке обязательных экземпляров в формате PDF за неимением 16 печатных экземпляров, что, к сожалению, окончилось неудачей. В результате издательство вынуждено было допечатать тираж для РКП. При проведении исследования стали известны случаи вынужденной фальсификации тиражей (при выпуске 20–30 экз. в книге указывался тираж в 100–500 экз.) с целью выполнения публикационных условий для
внесения в отчётные документы (например, для отчёта по гранту, получения учёной степени, звания и др.).
2. Нормы и годовой объём работ существенно отличаются в разных издательствах. В некоторых случаях издательские подразделения не справляются с заявленным объёмом работы, что вынуждает их публиковать материалы в авторской редакции. К примеру, издательства УрГУПС, УИ ГПС МЧС и некоторые другие готовы выпускать издания в авторской редакции, однако издательство УрФУ не ставит выходные сведения на рукопись, не прошедшую редакционно-издательскую обработку. В РГППУ иной подход: изданы будут все авторы рукописей, но не все в вузовском издательстве. Часть материалов по согласованию передаётся в коммерческие издательства, которые готовы публиковать университетских авторов. Критерием отбора рукописей для публикации в этом издательстве является внутреннее рецензирование библиотекой вуза: если материал будущей книги является остро востребованным студентами вуза, то издание оказывается в приоритете и публикуется в РГППУ. Если же направление подготовки, по которому планируется будущее издание, уже укомплектовано актуальной литературой, то авторам предлагается опубликовать книгу в издательствах-союзниках, таких как «Лань», «Юрайт» и др.
3. Финансирование деятельности издательств в основном осуществляется за счёт бюджетных и внебюджетных средств университета, а также за счёт авторов, чьи произведения издаются как коммерческий заказ. При этом все руководители издательств в последнее время отмечают экономию на полноцветной печати, удерживание объёма тиражей на минимально возможном уровне, сокращение тиражей печатных изданий и научных журналов, ограничение расходов на выпуск бланков, афиш и сувенирной продукции для университета.
4. Структура издательского подразделения (наличие полиграфического участка, количество сотрудников и их должности, иерархия) зависит от планирования и организации редакционно-издательской деятельности в вузе. Стоит отметить, что почти во всех вузах Екатеринбурга так или иначе сохранена система, применявшаяся ещё в советское время: годовое планирование, рецензирование, научное редактирование, утверждение плана на коллегиальном административном совете (методический совет, редакционно-издательский совет, учёный совет и др.).
5. Количество редакторов и их месячная норма работы разнятся во всех издательствах. Многие сотрудники издательств (редакторы, верстальщики, операторы компьютерной вёрстки) переведены на удалённую работу (влияние пандемии). В некоторых вузовских издательствах введена сдельная оплата труда. Во многих издательствах сотрудники вынуждены работать по совместительству на несколько ставок и/или совмещать работу в других организациях в связи с низкой оплатой труда, граничащей с прожиточным минимумом (МРОТ с 01.01.2024 составляет 19 242 руб., оклад корректора (ПКГ 2.2.1) в УрФУ с 01.02.2024 составляет 19 250 руб.1). Профессию корректора можно считать устаревающей в связи с изменением технологических процессов (цифровая печать), совмещением должностных обязанностей редактора и корректора, а также в связи с минимальной оплатой труда. Данные в таблице показывают, что ставки корректора остались только в трёх издательствах из восьми, при этом все редакторы выполняют обязанности корректоров. В УИ ГПС МЧС две ставки корректора были выделены для молодых специалистов с целью обновления штата.
В условиях оптимизации штата некоторые вузовские издательства принимают решение выпускать всю методическую литературу и монографии в авторской редакции. Подготовка рукописей таким образом целиком ложится на авторов и происходит без участия РИО. Как правило, это приводит к катастрофичному снижению качества публикаций, что сказывается на имидже и репутации не только издательства, но и вуза в целом.
6. План по выпуску научной и учебной литературы зависит от объёма финансирования университетом и поставленных им задач. К примеру, издательство УрГУПС выпускает до 7 тыс. наименований в год, при планировании в 2 тыс. наименований, не учитывая нормы работы редактора в месяц (по словам руководителя издательства, редактор должен вычитать минимум 10 уч.-изд. л.2 в месяц независимо от объёма выданных ему рукописей, который может достигать 30 уч.-изд. л.; если редактор не успевает вычитать весь объём, то книги выходят в авторской редакции). Некоторые издательства (при превышении заявок на выпуск изданий) просят авторов сократить объём рукописи. Отчасти такое положение дел связано с ограничением финансирования. Также стоит отметить, что не в каждом вузе формирование плана зависит от объёма вычитки редакторов, гораздо чаще при планировании ориентируются на обеспеченность направлений подготовки учебно-методической литературой и необходимость публикаций для авторов вуза.
7. Основным видом издательской продукции являются учебные и научные издания: учебники, учебные пособия, учебно-методические пособия, практикумы, монографии, научные журналы, сборники трудов и материалы конференций. Вид изданий определяется по ГОСТу Р 7.0.60–2020 «Издания. Основные виды. Термины и определения», но авторы иногда настаивают на своём понимании терминологии, определяя учебное пособие как учебник или монографию как учебное пособие, что приводит к разногласиям между автором и издательством, вызывая конфликт среди участников издательского процесса.
8. Система рецензирования чаще всего носит формальный характер. Научное редактирование и рецензирование выполняются на «дружественной» основе, следовательно, вся нагрузка по подготовке качественного издания ложится на редактора и на издательство.
Помимо сведений, представленных в таблице, данные опроса показали снижение общего уровня подготовки рукописей, предоставляемых авторами в издательство; отсутствие качественного научного редактирования и рецензирования; формализм в подготовке документов, получение экспертных документов по знакомству, по дружбе или взаимозачётом «ты – мне, я – тебе». Все эти факторы (издание в авторской публикации, отсутствие качественной экспертизы публикуемых материалов) приводят к очередному снижению качества учебной и научной литературы, а значит, и общему уровню российского образования и науки.
9. Возможность подготовки коммерческих проектов имеется, однако многие руководители вузовских издательств отмечают, что с каждым годом коммерческих заказов становится всё меньше, количество авторов, самостоятельно публикующих свои работы, существенно снижается в связи со значительным удорожанием печати.
10. Печатные издания нередко распределяются следующим образом: 16 экз. высылается в РКП, 5–10 – в библиотеку вуза (для учебных изданий), 1 экз. (пилотный) остаётся в РИО, 5–7 экз. передаются на кафедру или автору. Только в одном издательстве осуществляется продажа изданий (издательство УГЛТУ имеет собственный магазин), которую курирует выпускающий редактор. Как отмечает начальник
РИО УГЛТУ, при формировании цены издания учитывается стоимость тиража в типографии. Средняя цена печатных изданий – 200 руб., монографий – 500 руб. Такого рода реализация позволяет значительно сократить производственные убытки [5]. Некоторые вузы в состоянии выслать в РКП только 5–6 экз. в связи с необходимостью жёсткой экономии средств.
11. Снижение печатных тиражей привело к тому, что все вузовские издательства публикуют издания на порталах вузов и в электронных библиотеках. Трансформация деятельности в вузах и цифровизация образования оказали существенное влияние и на вузовские издательства. Переход на удалённый режим работы в вузах выявил сильные и слабые стороны информационной инфраструктуры, качества контента, цифровой подготовки. Оказалось, что успешная поддержка образовательных процессов во многом зависит от сервисов вузовских библиотек, партнёрства с издателями и агрегаторами [12. С. 14].
12. Оптимизация штата издательских подразделений вузов приводит к увеличению норм работы сотрудников издательства (редактора, корректора, верстальщика). Также стоит отметить, что среди сотрудников преобладают работники старшего и/или пенсионного возраста. Возрастной коллектив имеет свои особенности: нежелание принимать новое и менять методы и технологии в своей работе, нежелание обучаться новому (работа с современными ПК и ПО). Возрастные сотрудники, как правило, имея пенсионные выплаты, согласны работать за деньги, которые выделяются вузом. Однако низкая оплата труда отталкивает молодых специалистов и, как следствие, приводит к кадровому голоду среди сотрудников вузовских издательств. Одновременно приветствуется «многопрофильность» редактора (нередко он выполняет функции корректора, дизайнера, технического и выпускающего редакторов, менеджера и т. д. – ставки корректора остались только в трёх издательствах из восьми).
13. Большинство издательских подразделений принимает участие в различных конкурсах («Университетская книга», Конкурс на лучшее издание по версии АСКИ и др.). Издательство РГППУ участвует в конкурсах серий педагогических изданий с 2022 г. Издательство УрГАХА участвует только в специализированных архитектурных конкурсах. Издательское подразделение УИ ГПС МЧС ни в каких конкурсах не участвует в связи с низким качеством выпускаемой полиграфической продукции.
14. Необходимо отметить влияние пандемии и санкций на работу вузовских издательских подразделений. За последние годы во всех издательствах произошло снижение печатных тиражей до минимума, уменьшение коммерческих заказов, некоторые издательства вынуждены были отказаться от полиграфических участков. В 2020–2022 гг. слабым звеном в издательской деятельности вузов стала полиграфия. Издательства, имеющие собственные печатные машины, ощущали гораздо большую неопределённость, чем издательства, у которых их нет. К примеру, в издательстве УрФУ полиграфическое производство было практически остановлено в период с апреля по июнь 2020 г. в связи с пандемией коронавируса, а подорожание бумаги в несколько раз привело в 2021 г. к резкому снижению тиражей со 100 до 50 экз. каждого наименования книги и с 50 до 30 экз. (40 экз. – для учебников).
Неопределённость в работе издательских подразделений вузов сохраняется, но понимание процессов стало более глубоким, решение проблем осуществляется на уровне руководства вуза, которое старается понять и поддержать свои издательства. Пандемия коронавируса ускорила переход вузовской литературы в электронный формат, а также вынужденно простимулировала развитие онлайн-библиотек. Важность этих процессов обусловлена тем, что в условиях электронной трансформации меняется запрос читателя и растёт уровень цифрового потребления. По данным И. Чернышёва, ИТ-директора образовательной платформы «Юрайт», в период изоляции чтение учебников на платформе в среднем выросло в пять раз [12. С. 19].
Выводы. Понимание основных процессов на рынке вузовского книгоиздания, а также знакомство с опытом работы издательств вузов Екатеринбурга позволили выделить основные проблемы и в некоторых случаях предложить пути их решения.
Все издательства, участвующие в исследовании, столкнулись со снижением тиражей. Произошёл частичный отказ от собственных полиграфических участков при увеличении количества студентов (преимущественно за счёт студентов, обучающихся по контракту). Исключением в этой ситуации стал УрФУ, который не отказался от своей типографии. Однако выпускаемые издания призваны обеспечить студентов учебной литературой, а также закрыть потребность вуза в публикационной активности преподавательского состава, что в настоящее время позволяют сделать только печатные издания.
Снижение тиражей привело к публикации аналогов печатных изданий ЭБС вуза. Это позволило предоставить свободный доступ к учебным и научным изданиям всем желающим, в том числе зарубежным пользователям (статистика скачиваний показала востребованность наших изданий в США, Канаде, странах Европы и др.). Важно отметить, что публикации в авторской редакции (неграмотный текст, ошибки в оформлении материалов) гарантированно приведут к снижению имиджа вуза в международном пространстве и станут серьёзными репутационными рисками для университетского сообщества в целом.
Сложившаяся ситуация актуализирует важность сотрудничества или даже объединения вузовских издательств и библиотек, так как именно вузовские библиотеки помогают издательствам не потерять своего читателя и сохранить позиции, что подтверждается в работах многих исследователей [13. С. 106–108; 14. С. 26]. Стоит отметить, что вузовские библиотеки в настоящее время испытывают не меньшие трудности [15].
В этой ситуации нужно сосредоточиться на качестве изданий при условии снижения норм выработки на одного редактора. Опыт издательства УрФУ показывает, что снижение объёма плановых изданий позволяет редактору уделять больше времени на подготовку материалов к публикации, а значит повышать качество изданий в целом и, соответственно, рейтинг вуза в российском и мировом научном и образовательном пространстве.
Отдельно стоит отметить качество подготовки электронных изданий. В сложившейся ситуации, когда основной контингент студентов вынужден обучаться по электронной учебной литературе, даже незначительное улучшение интерфейса издания, интерактивное оглавление, цветные иллюстрации существенно повышают их востребованность. «От качества учебной литературы во многом зависит и качество образования студентов», – справедливо замечает К. С. Зинцов [16. С. 111]. Кроме печатных издательство УрФУ выпускает электронные издания, формирует электронные образовательные ресурсы, не предназначенные для сплошного чтения: «Особенностью издания является интерактивность заголовков в содержании, шмуцтитулах и заголовках разделов. Все заголовки кликабельны, переходы по ссылкам можно использовать в прямой и обратной последовательности, открывая нужный раздел или подраздел издания и возвращаясь обратно. Макет в электронной форме может иметь элементы интерактива» [17. С. 7].
Удержание или повышение качества изданий требует добросовестной экспертизы материалов. Полагаем, что пока на государственном уровне рецензирование не будет переведено на платную основу, эта проблема останется существенной для издателей и по-прежнему будет ложиться на плечи редакторов.
Важным условием выживания вузовских издательств остаётся финансирование. Низкое финансирование издательской деятельности (оплата труда, отсутствие оснащения, низкие тиражи и др.) является серьёзной проблемой и требует поиска решения в планировании и организации издательской деятельности. Одним из вариантов может стать развитие коммерческой деятельности. Привлечение коммерческих проектов, продажа собственных изданий, выполнение печати по требованию (print on demand) позволят поднять уровень оплаты труда, принести доход вузу и привлечь к работе перспективных специалистов.
Особое влияние на работу полиграфических участков оказали пандемия и санкции: рост цен на бумагу и расходные материалы, отсутствие материалов, перебои с поставками, поломки, обслуживание оборудования и многое другое. Кризис 2020 г. послужил поводом для сокращения и без того небольших тиражей печатной продукции, спрос на которую существенно снизился в карантинный период.
Несмотря на адаптацию вузовских издательств к условиям пандемии, кризис в издательской отрасли в 2022 г. усугубился. Большее сокращение объёмов книжного рынка связано с резким ухудшением политической и экономической ситуации, девальвацией рубля, снижением покупательской способности [18]. Кроме того, приостановка деятельности зарубежных поставщиков, производителей ПО вынуждает переходить на отечественные ресурсы и сервисы, что вызывает опасения.
Многие эксперты и сотрудники вузовских издательств отмечают, что санкции позволят переоценить потенциал отечественного книжного рынка, пересмотреть показатели научной эффективности и стимулирование российских авторов. Вузы ожидают стратегических изменений по отношению к наукометрии со стороны министерств и Правительства РФ, которые позволили бы, например, считать электронное издание правомерной публикацией [4; 18].
В целом деятельность вузовских издательств можно назвать стагнирующей: в каждом из издательств – участников опроса за последние семь лет (во многих – за больший срок) не было изменений в структуре и принципах управления. Многие вузовские издательства Екатеринбурга и по сей день ориентируются на нормативные акты СССР. Исключением является только издательство УрФУ, разработавшее собственные локальные нормативные документы (Положение о присвоении грифа учебным изданиям, регламент об издательской деятельности, Положение о конкурсах на лучшее учебное и учебно-методическое издания, лучшее научное издание, лучший ЭОР), принимающее активное участие во внешних профессиональных конкурсах и постепенно обновляющее штат.
Предпринятое исследование показало, что, несмотря на кризисные процессы, вузовские издательства не использует весь потенциал [4. С. 115], возможность «самовыражения, необходимого для достижения реальных результатов в динамичных условиях современности»
[3. С. 46–47] сохраняется. Одним из вариантов развития вузовских издательств видится тесное сотрудничество преподавателей, издательств и библиотек, поскольку именно преподаватели (кафедры) и библиотеки, оказав помощь при распространении вузовских изданий, могут способствовать стабилизации ситуации и выживанию современных вузовских издательств [9].
| 506 |
Subsets and Splits
No community queries yet
The top public SQL queries from the community will appear here once available.