Datasets:
Imperius
/
ru-classic

Dataset card Data Studio Files
xet
 Community
1
text
stringlengths
0
32k
он сейчас начинает так проворно нырять, что на широкой воде в одну минуту
очутится в безопасном расстоянии от выстрела. Если же это случится не на широкой
реке и нырку придется нырять вниз по течению, то он производит с таким
проворством свое подводное плаванье, что стрелок, если захочет догнать его,
должен бежать, как говорится, во все лопатки. Наконец, когда охотник внезапно
явится слишком близко к вынырнувшему нырку, забежав вперед за излучину или
колено реки, -- нырок поднимается; сначала отделяется от воды довольно трудно,
летит, шлепая крыльями по водяной поверхности, но скоро разлетится, полетит
очень быстро и поднимется высоко. Нырки прилетают весной ранее всех уток. В
исходе марта иногда стоит в Оренбургской губернии глубокая зима: ни малейших
признаков наступающей весны, кроме ослепительного блеска, которым стекленеется
поверхность снегов!.. И вдруг охотник слышит, что в вышине, под облаками,
раздаются какие-то особенные звуки; он легко узнает их: это дребезжащий свист
или шум от резкого полета огромных стай нырков. Поглядев пристально, зоркими
глазами можно увидеть их, быстро и высоко летящих, подобно облаку или серой
тучке, гонимой сильным ветром. Трудно пересказать, какое сладкое впечатление
производят на сердце охотника эти неясные звуки, этот неопределенный шум,
означающий начало прилета птицы, обещающий скорое наступление весны после
долгой, нестерпимо надоевшей зимы, которая доводила до отчаяния охотника своею
бесконечностью... Вот пример, как иногда бывает длинна зима в Оренбургской
губернии: в 1807 году 1 апреля перед солнечным восходом было двадцать градусов
мороза по Реомюру! Это так красноречиво, что ничего прибавлять не нужно и,
несмотря на первое апреля, -- совершенно верно, ибо с точностью записано мною в
моих охотничьих записках. Не знаю, как другие охотники, но я всегда встречал с
восхищением прилет нырков и, в благодарность за раннее появление и радостное
чувство, тогда испытанное мною, постоянно сохранял к ним некоторое уважение и
стрелял их, когда попадались... Хороша благодарность и уважение, скажут не
охотники, но у нас своя логика: чем более уважается птица, тем более стараются
добыть ее.
Сначала большие стаи нырков пролетают, не опускаясь, да и
некуда им опускаться; вслед за ними появляются нырки парами везде, где река или
материк в пруде очистились от льда, а на больших реках -- по полыньям; потом до
лета нырки продолжают держаться по рекам и прудам, парами и в одиночку. В
продолжение лета нырков встречаешь мало, и то селезней, а осенью они опять
собираются к отлету большими стаями. Никогда не нахаживал я их гнезд, но выводки
мне попадались. Кажется, можно сказать утвердительно, что нырки не вьют гнезд на
твердой земле, как все предыдущие, описанные мною утиные породы, а, подобно
другим рыболовным уткам, ухитряются класть свои гнезда в камышах или высокой
густой осоке,
на воде
или
над водою
. Я нашел два такие гнезда, и
они будут описаны в своем месте. С нырка начинаются утиные породы, которые почти
лишены способности ходить по земле: лапы их так устроены, что ими ловко только
плавать, то есть гресть, как веслами; они посажены очень близко к хвосту и
торчат в заду. У нырка эта особенность еще не так резко выдается, и он
составляет как будто переходную породу. Нос у него обыкновенного устройства,
черноватый, не узенький и не бледно-рогового цвета, как у всех остальных пород
рыбалок, кроме черни. Все водоплавающие птицы снабжены от заботливой природы
густым и длинным пухом, не пропускающим ни капли воды до их тела, но
утки-рыбалки, начиная с нырка до гоголя включительно (особенно последний),