Datasets:
Imperius
/
ru-classic

Dataset card Data Studio Files
xet
 Community
1
text
stringlengths
0
32k
улетят если не в первый год, то в следующий; если же крылья подрезывать, то
остаются ручными, но детей не выводят.
Вообще журавль довольно осторожная птица, и к журавлиной стае
подъехать и даже подкрасться очень мудрено, но в одиночку или в паре, особенно
если найдешь их около тех мест, где они затевают гнездо, журавли гораздо
смирнее, и на простой телеге или охотничьих дрожках иногда можно подъехать к ним
в меру ружейного выстрела. Нечего и говорить, что дробь надобно употреблять
самую крупную, безымянку, а для журавлиных стай в осеннее время необходимо иметь
в запасе заряды мелкой картечи. Обыкновенным образом стрелять журавлей очень
трудно и мало убьешь их, а надобно употреблять для этого особенные приемы и
хитрости, то есть подкрадываться к ним из-за кустов, скирдов хлеба, стогов сена
и проч. и проч. Можно также, узнав предварительно, куда летают журавли
кормиться, где проводят полдень, где ночуют и чрез какие места пролетают на
ночевку, приготовить заблаговременно скрытное место и ожидать в нем журавлей на
перелете, на корму или на ночевке; ночевку журавли выбирают на местах открытых,
даже иногда близ проезжей дороги; обыкновенно все спят стоя, заложив голову под
крылья, вытянувшись в один или два ряда и выставив по краям одного или двух
сторожей, которые только дремлют, не закладывая голов под крылья, дремлют чутко,
и как скоро заметят опасность, то зычным, тревожным криком разбудят товарищей, и
все улетят.
Весьма естественно, что журавль -- сильная птица, но к этой
силе присоединяются особенные оборонительные оружия, которыми снабдила его
природа; они состоят в крепости костей его крыльев, удар которых ужасно силен, в
длинных ногах и крепких пальцах с твердыми ногтями и, наконец, в довольно
длинном, очень крепком и остром клюве. При помощи такого оружия раненный легко
журавль делается опасною птицею для охотника и собаки, если они вздумают
неосторожно его схватить. Сначала подстреленный журавль бежит прочь, и очень
шибко, так что без собаки трудно догнать его: скорости своему бегу придает он
подмахиваньем крыльев или крыла, если одно ранено; видя же, что ему не уйти, он
на всем бегу бросается на спину и начинает защищаться ногами и носом, проворно и
сильно поражая противника. Я видел печальные следствия такой храброй обороны:
одного кривого охотника и одну кривую собаку: и тот и другая потеряли по глазу,
неосторожно бросившись схватить раненого журавля.
Когда журавль серьезен и важно расхаживает по полям, подбирая
попадающийся ему корм всякого рода, в нем ничего нет смешного; но как скоро он
начнет бегать, играть, приседать и потом подпрыгивать вверх с распущенными
крыльями или вздумает приласкаться к своей дружке, то нельзя без смеха смотреть
на его проделки: до такой степени нейдет к нему всякое живое и резвое движение!
Несколько журавлей, выплясывающих друг перед другом, или пара соединяющихся
супругов способны заставить расхохотаться всякого несмешливого человека.
Разумеется, такие сцены можно видеть или издали, или подкравшись так осторожно,
чтоб журавли не приметили человека.
Я уже сказал, что журавлей стрелять трудно по разным причинам и
что никогда не добудешь их много в одно поле, особенно не убьешь одним зарядом
двух или трех. Для этого нужен какой-нибудь счастливый случай: со мной случилось
таких два. Один раз поздно воротившиеся с работы крестьяне сказали мне, что
проехали очень близко мимо станицы спящих журавлей; ночь была месячная, я
бросился с ружьем в крестьянскую телегу и велел везти себя по той самой дорожке,
по которой ехали крестьяне. Журавли подпустили меня очень близко; хотя сторожа
их не спали, но не подняли тревоги. Я заехал так, чтоб можно было ударить вдоль