text
stringlengths
0
32k
измучит охотника, особенно в жаркое время. Чем собака лучше дрессирована, чем
крепче у ней стойка, тем труднее ей поднять коростеля: почуяв близко дичь,
издающую из себя особенно сильный запах, отчего всякая собака ищет по коростелю
необыкновенно горячо, она сейчас делает стойку, а коростель, как будто с
намерением приостановясь на минуту, пускается бежать во все лопатки. Покуда
охотник успеет сказать пыль и собака подойти или броситься к тому месту, где
сидела птица, коростель убежит за десять, за двадцать сажен; снова начнет искать
собака по горячему следу, снова сделает стойку, и опять повторится та же
проделка; собака разгорячится и начнет преследовать прыжками беспрестанно ее
обманывающего дергуна и, наконец, спугнет его; но это чрезвычайно портит собаку.
Вот почему охотники не дают молодой хорошей собаке искать по коростелям и вот
почему бьют их не так много; впрочем, для старой, твердо дрессированной собаки
приискиванье коростелей безвредно, особенно для имеющей верхнее чутье; она, не
утомляя себя разбираньем и беганьем по перепутанным, бесконечным дергуновым
следам, поведет охотника скоро и прямо к нему, и он принужден будет подняться.
На местах, поросших невысокою и негустою травою, коростели подымаются гораздо
скорее, потому что боятся подпускать собаку к себе слишком близко. Но вот
странность: мне и другим охотникам часто случалось спугивать дергунов
неожиданно, без собаки, ходя совсем не за ними и даже в большой траве; кажется,
им было бы очень легко спрятаться или убежать.
Всего замечательнее в коростеле -- его голос, или крик,
доставляющий ему общенародную известность. Этот крик очень похож на слог
дерг, дерг, дерг
, повторяемый им иногда до пятнадцати раз сряду. В
хриплых звуках этого крика есть какая-то горячность и задорность. Прислушиваясь
внимательно, сейчас почувствуешь, что это не просто спокойный голос или пенье
птицы, а крик страсти. Этот крик имеет еще ту особенность, что в одно время
слышится в разных направлениях и расстояниях; сначала я думал, что кричат
несколько коростелей вдруг, но впоследствии имел случай убедиться, что кричит
один и тот же коростель. Я увидел своими глазами причину, от которой происходит
этот обман: коростель кричит, как бешеный, с неистовством, с надсадой, вытягивая
шею, подаваясь вперед всем телом при каждом вскрикиванье, как будто наскакивая
на что-то, и беспрестанно повертываясь на одном месте в разные стороны, отчего и
происходит разность в силе и близости крика. Как скоро коростель крикнет,
отвернувшись головой в противоположную сторону, крик покажется гораздо дальше, и
наоборот. Притом коростель, прокричав раз с десять или более, сейчас начинает
бегать взад и вперед и, отбежав на сажень или на две, опять начинает кричать,
следственно беспрестанно переменяет место. Различия в полноте и силе голоса
коростеля, которое замечается у перепелов, я не находил, но есть разница в числе
криков, или ударов. Из всего вышесказанного я заключаю, что крики коростеля не
что иное, как призыванье самки и выражение собственного чувства сладострастия.
Много хлопотал я, чтоб все это узнать поближе и поподробнее, но при всех моих
стараниях никак не мог подглядеть их совокупления, потому что в траве и в кустах
ничего разглядеть нельзя, несмотря на довольно сильную зрительную трубку,
которою я вооружался в своих наблюдениях. Мне сказывал крестьянин, что однажды
он спал в кустах и, проснувшись, увидел, что недалеко от него дергун
совокуплялся с дергунихой самым обыкновенным порядком, после чего самка,
отряхнувшись, убежала, а самец, немного погодя, начал кричать. Это подтверждает
мое предположение, что коростель криком зовет самку, которая или к нему
прибежит, или подаст ему от себя голос, как перепелка: голоса этого, впрочем,
никто из охотников не слыхивал. -- Несмотря на неопределенность и неполноту этих