Datasets:
Oimasi
/
OIMASIRUTEXT

Dataset card Data Studio Files
xet
 Community
1
text
stringlengths
0
1.16M
Не один раз она возвращалась к оилам, чтобы отдать собранное, надеясь, что именно этот раз станет последним, после чего сразу отправлялась на следующий виток своего рабства. Постепенно внутри стала разрастаться злоба. Время шло, а до полного освобождения было еще очень далеко. Зарабатывать честно было нестерпимо долго,...
Атла кардинально изменилась, стала сильней и уверенней, но, как и раньше, оставалась лишь рабыней. Она привыкла видеть мир серым и уже стала забывать, каким он был на самом деле. Поначалу воровство было мелким и безобидным. Атла была карманником, обирая на межпланетных станциях своих же зажиточных крамов, арцев, ионцев...
Списки стали пополняться в десятки раз быстрее. Атла стала даже получать удовольствие от своих афер, входила в азарт и играла. Многие из деталей было невообразимо трудно найти, а большинство и того хуже — могло быть выполнено только под заказ. Это требовало от неё еще большей изобретательности. Так Атла попала в черный...
Поначалу вместе с ними, а затем уже одна она стала промышлять космическим пиратством и контрабандой. Про эту девочку говорили: «У нее нет головы, она исчадье черной дыры!»
Её бесстрашие пугало, она шла напролом, не видя никаких преград. В то же время она готова была выложить последнее, раздать всю себя и остаться ни с чем. Только пес мог вовремя остановить ее. У Атлы появилось собственное лицо, выразительный подчерк и несравнимое ни с кем амплуа. Где бы ни появлялась, она оставляла за со...
Атла говорила на всех языках, при этом говорила громко и властно. Она научилась влюблять в себя с первого взгляда и впечатлять толпу, после чего без зазрения совести обирала всех до нитки и сбегала, а чаще обставляла дело так, что бедолаги сами ей все отдавали и более того — были счастливы встречей с ней.
Шло время, Атла взрослела, превращаясь из ребенка в подростка, из подростка в девушку. Она с отчаянием работала на оилов, но те так и не спешили отдавать ее чувства, шантажируя и обременяя все новыми поручениями.
За эти годы Атла научилась подстраиваться под любое, даже самое замкнутое общество — будь то бездушные роботы с Ионы, или мечтательные мурийцы на скатах, или осторожные пацифы. Она обросла связями так сильно, что теперь уже могла зарабатывать на них. Если вдруг у капитана гинейского судна ребенок заболевал неизлечимой ...
Атла стала безошибочно разбираться в людях и расах. Кого-то она задаривала экзотическими подарками из далеких уголков, кого-то забалтывала приукрашенными рассказами о таинственных странствиях и далеких мирах, с кем-то сразу переходила на деловой лад. Результат был один: она забирала что хотела, будь то редкий товар, вы...
Порой с досадой она смотрела на себя в зеркало, по нескольку раз спаянное лазером после очередного раскола. Удлинившиеся черты лица, волевой подбородок, окрепшие острые скулы, мимические морщины от постоянно натянутой на лицо улыбки, бездонная пустота и боль в глазах. Красный цвет слабо, но проскальзывал в ее жизни. Чт...
Атла была везде и знала всё. И только одну планету она по-прежнему обходила стороной — Краму. Безумный стыд и чувство огромного невыполненного долга вспыхивали в ней при взгляде в бледно-красные космические дали родного мира. Крамы и теперь не искали её.
— Атла, твоя гордость умирает! — полушепотом послышалось по прямой связи с кораблем оилов.
Атла вздрогнула, и резко повернула к кольцу астероидов. Ничего больше говорить не потребовалось, девушка все поняла. Погибала женщина, хранительница её гордости, и главным теперь было успеть. Судя по тому, как тихо и с опаской говорил голос, кто-то из оилов пошел поперек воли смотрителя и предупредил ее тайком.
— Где она? — закричала Атла, ворвавшись в двери космического корабля рыжеволосых.
Встретившие её оилы испугано переглянулись и потупили глаза в пол.
— Её нет здесь, — произнес один из них, разглядывая спиралевидный рисунок на потолке.
— Смотри в глаза! — с отчаянием завопила Атла.
— Оилы никогда не смотрят в глаза, забыла, чему я тебя учила! — послышался из-за спины знакомый голос когда-то пленившей ее оилки.
— Уж лучше бы ты тогда позволила своему супругу меня съесть, чем так пытать! — с горечью произнесла Атла, не поворачивая головы. — Где моя гордость? — резко развернувшись и вцепившись женщине в горло, застонала она.
Хромой пес поддержал хозяйку грозным рыком.
— Пусти! — захрипела оилка.
— Говори!
Женщина помолчала и посмотрела Атле прямо в глаза. Её лицо наполнилось морщинами за эти годы, а глаза были такими красными, словно она не спала сотню ночей.
— Нас атаковали гинейцы, — тихо произнесла она.
Атла осмотрелась и, вспомнив, что на подлете к кораблю не видела ни малейших следов боя, наградила оилку прямым недоверительным взглядом. Женщина поспешила объяснить:
— Они воздействовали сильным магнитным полем. Такого оружия у них раньше не было. Пара минут воздействия, и полсотни из нас, кто был послабей, лежат с кровоизлияниями в западной части корабля.
— И она? — растерянно спросила Атла,
— И она, — прикрыв веки, произнесла оилка.
Атла вздрогнула и хотела было бежать,
— Постой!
Атла замерла.
— Это я позвала тебя, Атла! Ты нужна нам сейчас сильнее, чем когда-либо. Прошу, обещай, что, получив свою гордость назад, ты не бросишь нас.
— Я не брошу вас, получив даже все свои чувства назад. Кроме вас у меня никого нет, — посмотрев на оилку искренне, ответила она. — Я привыкла служить вам.
По щеке девушки поползла слеза, оставляя на лице след растекшейся черной краски.
Рыжеволосая посмотрела на нее внимательно: девочка не врала. Оилке даже стало ее жаль. Юная крамовка была теперь их бесценной и покорной марионеткой. Женщине льстило, что они так лихо смогли приручить жрицу. Эта девочка смогла вселить надежду в её обреченный на вымирание народ — по сути, только она одна честным и нечес...
Атла была переполнена ожиданием. Она смотрела на оилку и пыталась понять, что было у той в голове, но не могла.
«Ее воля сломлена, — думала оилка. — Она ничего не приобретет, вернув себе гордость. Стоит отдать? Да, девочку надо задобрить перед столь ответственным и серьезным заданием»
— Атла, мы крайне ценим твою помощь, — произнесла она, — и чтобы ты знала, что мы не лжецы и свое слово держим, сегодня ты получишь свою гордость назад, а после выполнения последнего поручения — и все свой чувства.
Атла робко улыбнулась.
Женщина взяла ее за руку и повела по коридору. Они шли быстро, на корабле было тихо, и, судя по кровавым пятнам на полу, Атла сделала вывод о том, что о нападении женщина не врала. Сквозь полупрозрачную тунику рыжеволосой оилки просматривался округлый живот.
— Закон же запрещает вам рожать, — заметив, что хранительница её страха была в положении, спросила Атла.
— Ты изменила закон, ты вселила в нас веру, и я не боюсь рожать.
Атла опустила глаза.
Уже скоро они добрались до лазарета. Отворилась дверь, и множество измученных красных глаз уставились на вошедшую в мрак Атлу. Осмотрев полумертвые лица, Атла быстро и безошибочно узнала ту, которая когда-то забрала у нее гордость. Лица этих пяти женщин были выгравированы острым резцом у нее на сердце, и ошибиться она ...
— Отдайте мне мою гордость, — прошептала она.
Женщина медленно открыла глаза и бесшумно повернула голову по направлению Атлы. Возле носа и ушей ее были разводы от запекшейся крови, а в глазах просматривались кровавые порывы тонких жилок. Узнав Атлу, женщина перепугалась и стала хрипло кашлять. Она пыталась что-то сказать, но из её дрожащих уст вылетала только тиши...
— Успокойся, прошу, соберись и верни девочки её гордость, — наигранно ласково и душевно произнесла оилка, обвив руку подруги своей рукой. — Наша героиня это заслужила.
Женщина из последних сил мотала головой, показывая, что не согласна с милосердием своей живой беременной подруги.
— Не упрямься! — просила её она.
Женщина молча посмотрела на неё, затем недоверительно на Атлу и, осознав, что не может издать и звука, стала медленными и слабыми движениями рук рисовать что-то на своей тунике. Она макала палец в собственную кровь, струящуюся из уголков губ, и выводила витиеватый символ. Красная змейка, закрученная в спираль, села на ...