Datasets:
dmgold
/
last_poem_data

Dataset card Data Studio Files
xet
Community
text
stringlengths
0
3.24k
тоскою горькой и мятежной
душа, как адом, вся зажглась.
но это чувство улетело
валла́х! исполню клятву смело!
как зимний снег в горах, бледна,
пред ним повергнулась она
на ослабевшие колени
мольбы, рыданья, слезы, пени
перед жестоким излились.
ох, ты ужасен с этим взглядом!
нет, не смотри так! отвернись!
по мне текут холодным ядом
слова твои о, боже мой!
ужель ты шутишь надо мной?
ответствуй! ничего не значут
невинных слезы пред тобой?
о, сжалься! говори – как плачут
в твоей родимой стороне?
погибнуть рано, рано мне!
оставь мне жизнь! оставь мне младость!
ты знал ли, что такое радость?
бывал ли ты во цвете лет
любим, как я? о, верно нет!
хаджи в молчанье роковом
стоял с нахмуренным челом.
в твоих глазах ни сожаленья,
ни слез, жестокий, не видать!
ах! боже! ай! дай подождать!
хоть час один одно мгновенье!!
блеснула шашка. раз, – и два!
и покатилась голова
и окровавленной рукою
с земли он приподнял ее.
и острой шашки лезвеё
обтер волнистою косою.
потом, бездушное чело
одевши буркою косматой,
он вышел и прыгнул в седло.
послушный конь его, объятый
внезапно страхом неземным,
храпит и пенится под ним
щетиной грива, – ржет и пышет,
грызет стальные удила,
ни слов, ни повода не слышит,
и мчится в горы как стрела.
заря бледнеет поздно, поздно,
сырая ночь недалека!
с вершин кавказа тихо, грозно
ползут, как змеи, облака
игру бессвязную заводят,
в провалы душные заходят,
задев колючие кусты,
бросают жемчуг на листы.
ручей катится, – мутный, серый
в нем пена бьет из-под травы
и блещет сквозь туман пещеры,
как очи мертвой головы.
скорее, путник одинокой!
закройся буркою широкой,
ремянный повод натяни,
ремянной плеткою махни.
тебе во след еще не мчится
ни горный дух, ни дикий зверь,
но, если можешь ты молиться,
то не мешало бы – теперь.
скачи, мой конь! пугливым оком
зачем глядишь перед собой?
то камень, сглаженный потоком!
то змей блистает чешуей!
твоею гривой в поле брани
стирал я кровь с могучей длани
в степи глухой, в недобрый час,
уже не раз меня ты спас.
мы отдохнем в краю родном
твою уздечку еще боле
обвешу русским серебром
и будешь ты в зеленом поле.
давно ль, давно ль ты изменился,
скажи, товарищ дорогой?
что рано пеною покрылся?
что тяжко дышишь подо мной?
вот месяц выйдет из тумана,
верхи дерев осеребрит,
и нам откроется поляна,
где наш аул во мраке спит
заблещут, издали мелькая,
огни джематских пастухов,
и различим мы, подъезжая,
глухое ржанье табунов
и кони вкруг тебя столпятся
но стоит мне лишь приподняться,
они в испуге захрапят,
и все шарахнутся назад
они почуют издалека,
что мы с тобою дети рока!
долины ночь еще объемлет,
аул джемат спокойно дремлет
один старик лишь в нем не спит.
один, как памятник могильный,
недвижим, близ дороги пыльной,