Split (1)

train · 48.5k rows

text stringlengths 0 4.32k
Отступления от основной линии повествования условно делятся на две основные группы замечания историка о противоречиях в источниках и сухие сообщения о смертях магистратов и жрецов, основании храмов, продигиях, фактах голода и эпидемий123. Иногда Ливий высказывает собственные соображения о важных событиях, которые зачастую носят нравоучительный характер, но не навязывают свою точку зрения читателю124.
Ливий достигает выразительности изложения с помощью целого ряда риторических приёмов. Излюбленные тропы Ливия метафора totam plebem aere alieno demersam esse плебс утонул в долгахкомм. 7, гипербола, метонимия. Основные фигуры хиазм, анафора, асиндетон, аллитерация например, quorum robora ac vires vix sustinere vis ulla possit нет такой силы, которая могла бы противостоять их мощному напору, в переводе созвучие утеряно126. По наблюдению С. И. Соболевского, чаще других применяется анафора, но в целом в Истории фигур сравнительно немного107. Т. И. Кузнецова связывает разумное использование риторических приёмов с развитым чувством меры автора126. На уровне синтаксиса Ливий многократно использует паратаксис и нередко прибегает к триколону группе из трёх схожих выражений, часто всё увеличивающейся длины127 tunc adgredi Larisam constituit ratus vel terrore vel beneficio vel exemplo на них должны были подействовать либо страх , либо благодеяние царя , либо, наконец, пример стольких покорившихся общин128, иногда ограничиваясь только двумя элементами. Использует он и гипербатон, разрывая привычный порядок членов предложения Aetolique et Athamanes in suos receperunt se fines Этолийцы же и афаманы вернулись к себе в переводе С. А. Иванова буквально в свои вернулись границы128. В некоторых случаях у Ливия встречается параллелизм частей фразы например, я предпочитаю, чтоб меня умный враг боялся, чем чтобы глупые сограждане хвалили malo, te sapiens hostis metuat, quam stulti cives laudent107.
По античной традиции, в Историю Ливия включены речи различных персонажей. В дошедшей до наших дней части сочинения их насчитывается 407, они занимают около 12 текста129. Стиль тщательно построенных речей героев Ливия высоко ценили в античную эпоху их хвалили Квинтилиан и Светоний118. Стиль речей и основного сочинения немного отличаются, поскольку, помимо особенностей публичных выступлений, в речах древних персонажей ожидалось использование устаревших слов130. Если источник Ливия например, Полибий сочинил или воспроизвёл версию некой речи, то Ливий её существенно переписывает, причём с точки зрения стиля версия Ливия зачастую выглядит предпочтительнее104. Выступления играют определённую роль и в структуре сочинения. Парные речи двух Сципионов отца и сына соответственно и Ганнибала в книгах 21 и 30 задают рамки для всей третьей декады сочинения122. Помимо психологической характеристики персонажей см. выше, речи помогают лучше раскрыть политическую или военную обстановку на момент произнесения и разъясняют политические взгляды персонажа и его оппонентов115. Все или почти все выступления действующих лиц в Истории по крайней мере, в её сохранившихся книгах наверняка вымышленные115129. Как замечает И. М. Тронский, мысли и чувства, высказываемые в речах, более характерны для конца I века до н. э., чем для предшествующих столетий115. Н. Ф. Дератани констатирует, что изящные речи, построенные по всем канонам ораторского мастерства, произносят даже мало образованные сенаторы и полководцы125.
Начиная писать Историю, Ливий намеревался создать целостную картину прошлого, а не ограничиться пересказом сочинений предшественников. Несмотря на масштабный характер замысла, римский автор сумел рассмотреть прошлое с единых позиций. Важным элементом исторической концепции Тита Ливия считается теория упадка нравов, которую римские историки заимствовали у греков131. Наибольшее развитие в Риме эта теория получила в трудах Гая Саллюстия Криспа, оказавшего значительное влияние на римскую историографию. Ещё в античную эпоху Ливия и Саллюстия сравнивали с классиками греческой историографии Геродотом и Фукидидом. С Геродотом, автором увлекательной Истории, сопоставлялся Ливий, а пару серьёзному аналитику Фукидиду составил Саллюстий, несмотря на противоположную последовательность деятельности греческих и римских авторов. Однако, несмотря на хронологическую и отчасти идейную близость, Ливий не сделал сочинения Саллюстия образцом и не следовал основным принципам изучения истории, которые развивал его предшественник. По мнению А. И. Немировского, отход Ливия от исторических наработок Саллюстия был вызван падением Римской республики и, как следствие, потерей самостоятельности в мыслях и поступках132.
Разделяя известное высказывание Цицерона historia est magistra vitae История наставница жизни, Ливий считал историю средством воспитания. Исследователи по-разному понимают значение примеров exempla Ливия, о которых он писал во введении к первой книге. Например, В. С. Дуров понимает слова римского историка как констатацию важности истории для будущих поколений133. Рональд Меллор не только акцентирует внимание на призыве Ливия к читателям выбирать пример для подражания, но видит и намеренные параллели между прошлым и современностью например, между Тарквинием Гордым и Катилиной134. На рубеже XXXXI веков появились новые интерпретации этого фрагмента, раскрывающие взаимосвязь примеров Ливия с идеологией и политикой Августа и рассматривающие действенность использования примеров на материале поступков римлян135. Примеры начали рассматриваться не как вспомогательные инструменты историка для раскрытия обстановки и характера персонажей, а как самостоятельные структурные элементы повествования с чётко выраженным моральным содержанием примеры обнаруживаются не только в прямой речи персонажей, но и в основном повествовании136.
Существует версия о том, что эволюция морального состояния римлян виделась Ливию более сложным процессом, нежели механическое движение от высокодуховной древности к развращённой современности. В результате допускается, что Ливий в полной мере разделял циклические взгляды на историческое развитие, хотя это предположение нечасто встречается в современных исследованиях137. Сторонник этой точки зрения Бернар Минео фр. Bernard Mineo обнаруживает в Истории два ярко выраженных цикла римской истории приблизительно одинаковой длины 360365 лет, не совпадающие с традиционным делением римской истории до установления принципата на царский и республиканский периоды. Начало первого цикла французский исследователь связывает с основанием города Ромулом, его апогей с правлением Сервия Туллия, после чего следует постепенный закат. Поворотный момент в римской истории он видит в нашествии галлов в 390 году до н. э. и деятельности Марка Фурия Камилла, которого Ливий представил вторым основателем Рима, то есть фигурой, равноценной Ромулу искусственную героизацию Камилла исследователи замечали и ранее. Затем начинается второй цикл, который достиг апогея при Сципионе Африканском, после чего последовал новый закат и метафорическое разграбление в годы гражданских войн, остановленное третьим основателем Рима Октавианом Августом. Главным критерием развития и регресса для Ливия служит не только и не столько состояние общественной морали, а господство в обществе согласия concordia или раздоров discordia138. Впрочем, такое деление не является общепринятым например, В. С. Дуров обнаруживает в сочинении Ливия всего один исторический цикл, характеризующийся постепенным упадком морали и завершившийся реформаторской деятельностью Октавиана Августа139.
Предполагается, что Ливий не занимал никаких общественных должностей, что отличало его от других римских историков Саллюстий был проконсулом Африки, Азиний Поллион консулом, Лициний Макр активным плебейским трибуном. Кроме того, Ливий нигде не заявляет прямо о своих политических убеждениях, ограничиваясь лишь общими словами о важности свободы, мира и единства. В результате, различные современные исследователи приходят к противоположным выводам о политических взглядах историка141142 ему приписывают и явные республиканские симпатии24142143, и умеренно-консервативную просенатскую ориентацию4144, и полное принятие принципата6133142. Причиной разногласий считаются противоречия между фактами из его биографии и мнениями, высказанными в Истории например, его слова мы ни пороков наших, ни лекарства от них переносить не в силах считаются явным намёком на политику Августа, но достоверно известно о близости историка к императору. Выводы о политических взглядах Ливия иногда делаются и на основании эпитета помпеянец, которым Октавиан Август называл историка, восхвалявшего деятельность Гнея Помпея Магнацит. 4142. При описании событий позднереспубликанской эпохи Ливий высоко оценивал не только Помпея, но также Марка Юния Брута и Гая Кассия Лонгина62. Всё это могло расцениваться как проявление оппозиционных настроений Помпей был противником Цезаря посмертно обожествлённого приёмного отца Августа в гражданской войне, а Брут и Лонгин убийцами диктатора. Более того, Сенека оставил такое свидетельство Как многие говорили в народе об отце Цезаря, а Тит Ливий закрепил и в письменном виде, нельзя решить, что было лучше для государства производить ему на свет сына или нет25комм. 8.
Об отношении Ливия к политике Октавиана Августа существуют различные мнения. По одной версии, Ливий мог быть искренним приверженцем программы Августа, а восхваление историком римской старины могло повлиять на массовое восстановление храмов и возрождение древних ритуалов императором26. Отмечается и происхождение Ливия из тех консервативно настроенных слоёв с периферии Италии, на которых опирался Октавиан Август в своё правление4. Впрочем, в современной историографии высказывается и обратное мнение о скептическом отношении падуанского историка к политике первого императора. Согласно этой точке зрения, последние книги труда Ливия были наполнены скепсисом к политике Августа и задержка в их публикации была вызвана исключительно желанием историка дождаться смерти Августа, чтобы опубликовать их, не опасаясь цензуры36146комм. 9. Рональд Меллор допускает, что взгляды Ливия могли измениться от первоначальной поддержки к разочарованию в связи с узурпацией власти вместо ожидавшегося восстановления республики. Впрочем, он видит в поздней публикации последних книг Истории проявление не страха, а уважения и считает, что они не были слишком крамольными147. Роберт Огилвиангл. склоняется к признанию Ливия политически нейтральным историком по его наблюдениям, в сохранившихся частях Истории не прослеживаются ни нападки на политику Августа, ни попытки его оправдания, а имеются лишь общие идеи стремления к миру, стабильности, свободе148. Со второй половины XX века предпринимаются попытки доказать раннее создание первых книг Истории, что позволяет предполагать не влияние политики Августа на сочинение Ливия, а обратный процесс149.
Нет единого мнения и в вопросе о том, планировал ли Ливий повлиять своим сочинением на политическую жизнь государства в целом и на выработку политических решений императором и его окружением в частности. По мнению Роберта Огилви, историк не ставил никаких политических целей, и в Истории нет ни нападок на Августа, ни оправданий его политики, а присутствуют лишь общие идеи стремления к миру, стабильности, свободе148. Напротив, Ханс Петерсен увидел в Истории послания, адресованные императору, задуманные как предостережение от установления единоличной монархии150. А. И. Немировский видит уже в самом начале Истории попытку Ливия осмыслить современность и выразить отношение к событиям своего времени через описание древности, а также обнаруживает завуалированное, но узнаваемое для современников описание Октавиана Августа при рассказе про царя-миротворца Нуму Помпилия151. Рональд Меллор допускает, что Ливий мог отчасти повлиять на некоторые решения императора в частности, на программу перестройки древних храмов и на возрождение древних религиозных ритуалов26.
Историк представляется поборником народных прав и свобод, но выступает против власти толпы152. При этом под свободой, замечает А. И. Немировский, Ливий понимает прежде всего повиновение законам республики и обычаям предков153. Скорее отрицательно он относится к плебеям и к деятельности народных трибунов62. В изображении Ливия римский народ часто сопротивляется задумкам своих лидеров, что мешает развитию государства153. Несмотря на заявленное намерение описать деяния народа римского, на страницах Истории народ как самостоятельный субъект политической жизни появляется очень редко. Как правило, простые римляне изображены рядовыми зрителями разворачивающихся событий, которые обычно погружены во внутренние конфликты и забывают о них лишь перед лицом внешней угрозы80. По мнению Н. Ф. Дератани, историк пишет историю не римского народа, а римской аристократии, что красноречиво свидетельствует о его симпатиях154. Римский народ занимает в труде Ливия третьестепенное место, соглашается А. И. Немировский153. Историк нередко предвзято относится к политикам, которые боролись с засильем нобилитета и опирались в своей деятельности на народ например, на Гая Фламиния и Теренция Варрона возлагается вина за военные неудачи, а их оппоненты изображены в выгодном свете155. При этом Тит Ливий отмечает отрицательные стороны у патрициев и нобилитета и положительные у плебеев156. Редки и голословные обвинения в адрес римского плебса обычно историк признаёт несправедливое обращение аристократии с народом и сообщает о причинах возникающих противоречий153.
Идеалом для него является исполнение законов и обычаев предков всеми гражданами, а также приоритет общественных интересов перед личными157. По мнению Г. С. Кнабе, наибольшим злом для Римского государства историк считал гражданские войны25.
Его отношение к единоличной власти смешанное. Так, он в первое время оправдывает царскую власть152, но в оценке Тарквиния Гордого подчёркивает тиранический характер его правления. Хотя последние книги Истории не сохранились, предполагается, что действия Августа оценивалась историком без особой лести к своему покровителю158.
Тит Ливий всячески идеализирует римлян и предвзято относится к другим народам. Сосредоточенность автора на римской истории выразилась в отказе от попыток написать всеобщую историю и, в результате, другие народы появляются на страницах Истории только при их контактах с римлянами74. В отличие от живо интересовавшегося чужеземными обычаями Геродота, Ливий обычно упоминает лишь о тех элементах материальной и духовной культуры других народов, которые римляне восприняли и адаптировали74. В речах персонажей Истории неоднократно высказываются идеи об исключительности римлян и об их превосходстве над другими народами159.
Поскольку Ливий придерживался распространённой теории об упадке нравов, наиболее ярко традиционные черты римского национального характера проявляются при описании раннеримской истории119. Различные персонажи в его изображении обладают неодинаковым набором черт исконно римского характера. Идеальный римлянин это суровый, мужественный воин и патриот, благочестивый, гордый, здравомыслящий гражданин, отличающийся скромностью образа жизни, серьёзностью, великодушием, умением повиноваться дисциплине и умением руководить, резюмирует Т. И. Кузнецова159. По мнению Ливия, традиционные ценности начали постепенно забываться под влиянием чужеземных обычаев, проникших в Рим в результате завоеваний160. Впрочем, последние книги Истории, в которых должна была подробно раскрываться заявленная ещё во введении тема упадка нравов, не сохранились.
Идеализируемым качествам римлян историк противопоставляет испорченность других народов. Ливий изобразил карфагенян вероломными, жестокими, хвастливыми, надменными из-за этих качеств они антиподы римлян, а их союзников нумидийцев ненадёжными. Галлов историк описывает легкомысленными, нетерпеливыми, надменными, дикими, этрусков вероломными, а сирийцев устами одного из полководцев называет более похожими на рабов, чем на воинов. Греки в целом показаны легкомысленными, а часто упоминаемые в четвёртой декаде Истории этолийцы недисциплинированными и неверными119161.
Историк объясняет испорченными нравами других народов и победы римлян над ними160. При этом солдаты противников Рима могут изображаться и положительно, но в этом случае признание их доблести лишь подчёркивает заслуги победивших римлян162. Тем не менее, Ливий отмечает те положительные качества противников Рима например, сабинян и лично Ганнибала, которые совпадали с традиционными римскими доблестями158161. Факты, которые могли раскрыть отрицательные черты характера римлян, Ливий нередко замалчивает или подаёт в менее невыгодном свете. Нередко неприглядные действия римлян изображаются как инициатива отдельных людей, которые действуют вопреки воле богов, повинуясь лишь собственным страстям163.
Ливий последовательно оправдывает внешнюю политику Рима, вплоть до явного искажения действительности. В его изображении войны всегда начинаются из-за действий противников римлян158. Поражения римских войск обычно вызваны независящими от них обстоятельствами164. Впрочем, подобная тенденция была характерна для многих античных историков. Кроме того, допускается, что Ливий мог лишь механически заимствовать все трактовки начала войн от историков-предшественников158. Впрочем, Ливий признаёт жестокость римлян по отношению к покорённым народам. Так, он осуждает разграбление римлянами завоёванной Греции164, не скрывает факты разрушения городов, не умалчивает о протестах местного населения против новой власти, хотя старается убедить читателей в том, что в конце концов римляне и покорённые народы пришли к согласию165.
Мне небезызвестно, что из-за нынешнего всеобщего безразличия, заставляющего думать, будто боги вообще ничего не предвещают, никакое знамение не принято теперь ни оглашать для народа, ни заносить в летописи. Однако же, когда пишу я о делах стародавних, душа моя каким-то образом сама преисполняется древности и некое благоговение не дозволяет мне пренебречь в летописи моей тем, что и самые рассудительные мужи почитали тогда важным для государства166
Религии уделено значительное место в сочинении Ливия. Историк отстаивает убеждение, что боги участвуют в земных делах, помогают благочестивым и мешают неправедным. При этом они не сходят с неба и не вмешиваются непосредственно, но помогают предоставлением удобного случая для победы167. По мнению историка, боги особенно покровительствуют именно римскому народу. В то же время, пренебрежение к богам может обернуться для римлян причиной многих бедствий168. Он считает религию фундаментом общественной морали169, признаёт существование свободы воли, из-за чего люди несут ответственность перед богами за свои поступки152. Для Ливия очень важно, действовали ли описываемые им политики и полководцы в соответствии со сверхъестественными знамениями см. ниже или же пренебрегали ими90. Начиная с третьей декады внимание Ливия к религиозным вопросам начинает снижаться возможно, вследствие внимательного изучения рационалистически настроенного Полибия170. Тем не менее, Плутарх пересказывает сообщение о гадателе, узнавшем про результат битвы при Фарсале в 48 году до н. э. по полёту птиц, со ссылкой на последние, несохранившиеся книги Ливия15.
Религиозные воззрения самого историка оценивают по-разному ему приписывают как рациональный скептицизм, так и непоколебимую веру в римских богов171172173. Как замечает С. И. Соболевский, едва ли Ливий разделял все сверхъестественные верования, о которых писал, а его религиозные представления по меньшей мере отличались от народных174. А. И. Немировский полагает, что религиозные воззрения римского историка сформировались под влиянием постепенно вводимого Октавианом Августом культа императора. Ливий, предполагает исследователь, относился к религии как к проверенному временем способу умиротворить римлян175. Вместе с тем, наряду с демонстрацией важности религии для римского общества Ливий критически переосмысливает ряд положений мифологизированной ранней истории Рима92169. Тенденция сообщать контрдоводы сразу же после рассказа о чудесах и легендах без итогового вывода может быть навеяна популярным в те годы философским скептицизмом, рекомендовавшим воздерживаться от категоричных суждений, или желанием оставить решение спорного вопроса на усмотрение читателя173.
Нередко высказываются мнения о влиянии на Ливия философии стоицизма. Михаиэль фон Альбрехт предполагает, что историк был лишь знаком с этим учением, а отнести его к стоикам невозможно из-за рассмотрения в качестве творца истории не безличного рока, а человека176. Другие исследователи, напротив, обнаруживают в Истории последовательно проводимую мысль о решающей роли всевластной судьбы или провидения идеи, характерной именно для стоиков90177178179180. По мнению Патрика Уолшанем., близость Ливия к идеям стоицизма наиболее заметна в использовании терминов судьба fatum и удача fortuna в их стоическом понимании177. Его стоические убеждения могли быть тем крепче, что сформировавшийся в Греции стоицизм хорошо согласовывался с принципами традиционной римской религии177. При этом отмечается, что сами стоики были отчасти расколоты по некоторым вопросам в частности, Посидоний защищал значимость сверхъестественных знамений как выражения воли богов, а Панетий её отрицал. Ливий в этом вопросе присоединялся к точке зрения Посидония177.
Ливий записывает все чудесные знамения продигии, считая их проявлением воли богов168. Больше всего их содержится в описании событий после 249 года до н. э., когда римские понтифики начали вносить все сведения о продигиях в государственную летопись181. Повышенный интерес к сверхъестественным явлениям историка, неоднократно сомневавшегося в правдивости ряда мифов и легенд см. выше, связывается с убеждением, будто через знамения реализуется божественная воля179. Впрочем, иногда Ливий сомневается в истинности чудес и продигий174.
Гай Азиний Поллион однажды сказал, что Ливий отличается patavinitas падуанскостью, от названия родного города историка. Значение этого слова точно неизвестно, и в настоящее время существует несколько разных трактовок этого высказывания. По одной версии, речь шла о падуанизмах в его сочинении, то есть о словах и оборотах, свойственных провинциальной речи в Патавии182. Поллион мог иметь в виду и насыщенный130 или возвышенный стиль Истории95. Существует и версия о намёке Поллиона на моральные качества самого Ливия жители Патавия в римскую эпоху слыли приверженцами строгих моральных принципов183. Предлагается и версия о намёке Поллиона на узость мышления провинциала141.
Из 142 книг Истории до наших дней дошло 35 книги 110 о событиях от мифического прибытия Энея в Италию до 292 года до н. э. и книги 2145комм. 10 о событиях от начала Второй Пунической войны до 167 года до н. э. Кроме того, частично уцелела книга 91 о войне с Серторием.
Называются различные причины, по которым сочинение Ливия не дошло до наших дней целиком, несмотря на огромную популярность в античную эпоху. Огромный объём работы при переписывании требовал значительных затрат и, как следствие, каждая полная копия должна была стоить целого состояния. На сохранность этого сочинения повлияли и иные факторы. В VI веке римский папа Григорий I приказал сжечь все книги историка за многочисленные рассказы об идольском суеверии34184.
До наших дней также дошли многочисленные сокращения труда Ливия, сделанные в позднеантичную эпоху. Первое подобное извлечение из труда Ливия было составлено уже в I веке н. э. о нём упоминает Марциал. Наиболее известные из сохранившихся эпитоматоров от др.-греч. ἐπιτομή сокращение, извлечение, краткое изложение Ливия Граний Лициниан, Евтропий, Фест, Павел Орозий. Известен также папирус неизвестного автора III начала IV века с очерком римской истории за 150137 годы до н. э. Были и тематические извлечения Луций Анней Флор сконцентрировался на описании войн, Юлий Обсеквент на сверхъестественных событиях и знамениях, представления о которых играли значительную роль в общественной жизни Рима Кассиодор заимствовал у Ливия списки консулов185. Впрочем, эти извлечения могли составляться на основании не оригинального сочинения, а некоего промежуточного сокращения возможно, упомянутого Марциалом186. Для навигации по огромному труду Ливия были составлены периохи др.-греч. περιοχή извлечение из текста, выдержка краткое, обычно в несколько строккомм. 11, перечисление основных событий, о которых подробно рассказывалось в каждой книге. Периохи дошли до наших дней целиком, за исключением извлечений из книг 136 и 137. Наконец, сохранились отдельные извлечения у различных античных авторов185.
Другие сочинения Ливия не сохранились.
Большой объём Истории привёл к тому, что в Средние века разные части сочинения как правило, декады сохранялись и переписывались по отдельности, что предопределило их различную судьбу.
Первая декада сохранилась благодаря копиям IXXI веков, которые восходят к единственной несохранившейся рукописи, отредактированной в конце IV начале V века см. ниже187 и известной как Симмахова или Никомахова условное обозначение N. С учётом позднесредневековых копий, сделанных незадолго до изобретения книгопечатания лат. recentiores, общее количество рукописей первой декады превышает 200. Долгое время рукописи делили на итальянские и галльские, но к концу XX века их распределили по трём группам μ мю, Λ ламбда, Π пи. Первая группа представлена лишь рукописью Mediceus условное обозначение M, созданной в северной Италии в середине X века, и утерянной ныне рукописью Vormaciensis название дано из-за обнаружения в Вормсском соборе условное обозначение Vo, часть разночтений которой с другими рукописями записали филологи XVI века188. Отдельный интерес представляют два позднеантичных фрагмента короткий отрывок книги 1 в папирусе IVV веков, найденном в Оксиринхе, и фрагменты книг 36 в Веронском палимпсесте XL IVV веков условное обозначение V, который был обнаружен Карлом Блюме в 1827 году и опубликован Теодором Моммзеном в 1868 году187188. В последнем тексте, при всей его краткости, обнаружилось несколько разночтений со всеми остальными известными рукописями188.
Третья декада дошла до наших дней благодаря более чем 170 рукописям, которые делятся на две основные группы во-первых, рукопись Puteanus Paris. lat. 5730 P и её многочисленные копии, во-вторых рукописи, скопированные с утерянного codex Spirensis. Первая группа условно называется путеанской по латинизированному варианту фамилии гуманиста Клода Дюпюиангл. Puteanus, вторая группа шпайерской Spirensis из-за Шпайерского собора, в котором была найдена самая известная рукопись этой группы. Рукописи первой группы содержат книги с 21 по 30, а в рукописях второй группы записаны книги 2630, а также четвёртая декада Истории. Рукопись P была написана в V веке унциальным письмом, впоследствии вышедшим из употребления, что предопределило многочисленные ошибки при её копировании в Средние века. За тысячу лет, прошедших до изобретения книгопечатания, состояние этой рукописи значительно ухудшилось, а некоторые страницы, особенно в самом начале и конце, были утеряны. Первые известные копии выполненная в Туре Vaticanus Reginensis 762 или Romanus, R начала IX века и сделанная в Корби или Туре Mediceus конца IX века M тоже сохранились не очень хорошо, и для реконструкции изначального текста особенно первых и последних страниц, впоследствии утерянных в оригинальном манускрипте более ценна рукопись Parisinus Colbertinus XI века C, выполненная в Клюни. Все остальные копии в путеанской группе были сделаны с R189190191. В начале XIV века на основе копии этой группы была создана рукопись Aginnensis A, в создании которой, по теории Джузеппе Биллановичанем., активно участвовал Петрарка. Помимо третьей декады, в эту рукопись были включены первая и четвёртая декады Истории, а в текст внесены поправки, которые Билланович приписал Петрарке. Впоследствии в эту рукопись внёс исправления и крупнейший филолог своего времени Лоренцо Валла192. Хотя гипотеза о серьёзном вкладе Петрарки получила широкое распространение, в настоящее время его вклад пересмотрен в сторону серьёзного уменьшения основную работу проделали его предшественники193. Первоисточник рукописей шпайерской группы неизвестен. Долгое время им считалась рукопись, найденная Беатом Ренаном в Шпайерском соборе и вскоре утерянная сохранилось лишь два листа, позволившие датировать её XI веком, а наиболее вероятным местом создания считать Италию. Другим возможным первоисточником для этой традиции иногда считается палимпсест Taurinensis назван по латинизированному названию Турина, условное обозначение Ta с фрагментами книг 27 и 29, рукопись с которым была утеряна в 1904 году при пожаре. Оригинальный документ был сделан в V веке и по большинству разночтений он совпадал с рукописями шпайерской группы. Впрочем, с конца XX века Ta иногда относят к самостоятельной традиции, не оставившей средневековых копий. Интерес для реконструкции изначального текста представляет и рукопись H, созданная уже в XV веке, но по ряду вариантов прочтения отличающаяся от других рукописей шпайерской группы192.
Четвёртая декада сохранилась благодаря нескольким рукописям разного происхождения. Абсолютное большинство рукописей около ста, содержавших текст четвёртой декады, имеют две значительные по объёму лакуны в них пропущены книга 33 и окончание книги 40. Недостающий текст был восстановлен лишь к XVII веку по двум рукописям, скопированным с других оригиналов. Первым источником для реконструкции недостающего текста стала рукопись, найденная в кафедральном соборе Майнца Moguntinus, которая была утеряна вскоре после публикации её текста. Вторым источником стал фрагментарно сохранившийся унциальный манускрипт Bambergensis Class. 35a, созданный в V веке и о котором известно, что его приобрёл в Пьяченце император Оттон III. С этого манускрипта успели снять две копии, прежде чем древнюю рукопись использовали в хозяйственных целях два её фрагмента были использованы для переплёта другой книги194195196. В 1906 году в Латеранской базилике в Риме обнаружили разрозненные фрагменты рукописи книги 34 IVV веков196.
Пятая декада сохранилась благодаря единственной рукописи Vindobonensis Lat. 15, относящейся к началу V века и обнаруженной лишь в 1527 году в монастыре Лорш Симоном Гринеемангл.194. Эту рукопись монастырь, предположительно, приобрёл в годы расцвета в каролингское возрождение197, но она была надолго забыта. После обнаружения рукопись перевезли в Вену, хотя несколько листов к этому времени потерялись, и их содержание восстанавливается только по напечатанному Гринеем тексту. Текст рукописи довольно труден для прочтения и оставляет простор для интерпретаций, что усугубляется посредственной сохранностью полуторатысячелетнего документа и ошибками переписчика предполагается, что он не всегда верно разбирал курсивный почерк в исходной рукописи198.
Наконец, значительный фрагмент 91-й книги сохранился благодаря палимпсесту в рукописи Vaticanus Palatinus lat. 24199. Он был обнаружен в 1772 году позднее в той же рукописи были обнаружены фрагменты работ Сенеки, которые сначала приняли за утерянные сочинения Цицерона200. Периохи Истории лучше всего сохранились в Гейдельбергской рукописи XI века201.
Характерные для гуманистов поиски рукописей античных писателей распространялись и на Ливия многочисленные успехи любителей старины позволяли надеяться на обнаружение недостающих книг его сочинения, поскольку о масштабности Истории было известно из отзывов античных писателей. Активно искал книги Ливия непосредственный предшественник гуманистов Ловато Ловатиангл., живо интересовавшийся античностью202. Петрарка сожалел об утрате второй декады203. Известно, что целенаправленно разыскивал рукописи Ливия и Колюччо Салютати204. Поиски гуманистов подогревались циркулировавшими слухами поговаривали, будто в монастыре под Любеком возможно, речь шла о Цисмаре сохранился полный текст Истории, а некий датчанин, прибыв в Италию, утверждал, что видел в Сорё рукописи десяти декад Истории205206. Все эти слухи не подтвердились. Отчаявшись отыскать вторую декаду Истории, Леонардо Бруни составил собственную историю Первой Пунической войны на латинском языке207.
Несмотря на усилия ценителей старины по поиску рукописей утерянных частей Истории, находки весьма редки и нередко являются копиями уже известных рукописей такова, например, обнаруженная в Марбурге в архиве бывшего княжества Вальдек рукопись с фрагментами первой декады208. Рукописи потерянных книг обычно очень древние и небольшие по объёму, как небольшой фрагмент книги 11, найденный польской археологической экспедицией в древнем коптском монастыре в 1986 году209210.
Первое печатное издание editio princeps Истории было выполнено около 1469 года в Риме Арнольдом Паннарцем и Конрадом Свейнхеймом211. Предисловие к изданию написал гуманист Джованни Андреа Буссиангл., ученик Витторино да Фельтре212. В нём отсутствовали книги 4145, найденные спустя полвека, и часто отсутствовавшая в рукописях книга 33213. В 1519 году Николай Карбах Nicholas Carbach или Carbachius и Вольфганг Ангст Wolfgang Angst издали в Майнце Историю с фрагментами книги 33 начиная с середины 33.17, обнаруженными в рукописи из кафедрального собора Майнца см. выше196. В 1616 году Гаспар Лузиньян Gaspar Lusignanus опубликовал в Риме Историю с книгой 33 целиком, основываясь на Бамбергской рукописи196.
Первые переводы Истории на современные европейские языки итальянский, французский и испанский появились ещё в Средние века см. ниже. В 1505 году Бернард Шёфферлин нем. Bernhard Schöfferlin и Иво Виттиг Ivo Wittig опубликовали первый перевод доступных им книг Истории на немецкий язык214. Поскольку они не ставили цель создать максимально точный перевод, Шёфферлин и Виттиг иногда отступали от оригинального текста и, например, вставляли комментарии о тождестве древних галлов с современными французами прямо в текст215. В 1523 году Николай Карбах издал новый, более полный, перевод на немецкий язык. На английский язык Ливия впервые перевёл Филемон Холландангл. в 1600 году214.
Среди современников и ближайших потомков мнение о Ливии было смешанным, но в дальнейшем утвердилась высокая оценка его творчества. Гай Азиний Поллион критически отзывался о Ливии194. Светоний сообщает, что император Калигула собирался изъять его сочинения из библиотек см. врезку справа216. Сообщение Светония об этих планах Калигулы иногда трактуется как свидетельство реального уничтожения многих рукописей, что повлияло на плохую сохранность сочинений Ливия217, но нередко оно считается не имевшей последствий в реальности неудачной шуткой или критикой императора218219220221. С подозрением относился к историку и император Домициан, который казнил некоего Меттия Помпузиана, поскольку он, по словам Светония, имел императорский гороскоп и носил с собой чертёж всей земли на пергаменте и речи царей и вождей из Тита Ливия222. Квинтилиан высоко ценил стиль Ливия, сравнивая его с отцом истории Геродотом. Тацит считал Ливия самым красноречивым историком, а Сенека отводил ему третье место по этому показателю среди всех римских авторов после Цицерона и Азиния Поллиона223.
Информативное сочинение Ливия стало источником для ряда авторов, писавших о прошлом. Среди них Лукан, Силий Италик, Валерий Максим, Фронтин112, Веллей Патеркул224, Плутарх225, Дион Кассий, Асконий Педиан226, Флор, Граний Лициниан, Аврелий Виктор, Евтропий, Фест, Кассиодор, Юлий Обсеквент199, Павел Орозий227. Известны также фрагменты Эпитом, сохранившиеся в известном папирусе 13англ. из египетского Оксиринха см. фото выше199. По версии Михаэля фон Альбрехта, поэт II века Альфий Авитангл. пересказал некоторые фрагменты Ливия в стихотворной форме199 Бенджамин Фостер приписывает схожий труд позднеантичному писателю Авиену226. Всеобщее признание Истории способствовало популярности стиля Ливия античные авторы нередко ему подражали112. С интересом относились и к исторической концепции Ливия. Например, его младшего современника Веллея Патеркула иногда считают продолжателем Ливия, хотя сочинение Веллея многократно меньше Истории предшественника228.
Интерес к Ливию и высокая оценка его сочинения сохранялись и в позднюю античность. Иероним Стридонский считал Ливия, наряду с Геродотом, Фукидидом и Саллюстием, образцом для подражания для историков229. В 396 году Квинт Аврелий Симмах в письме к Протадию предлагает альтернативу Истории Ливия для изучения ранних войн с германцами Германские войны Плиния Старшего и Записки о Галльской войне Цезаря230. Децим Магн Авсоний, рассказывая об учителях риторики и грамматики в Бурдигале современный Бордо, упоминает о знакомстве одного из них с Ливием231. В конце IV начале V века трое знатных римлян Тасций Викториан, Никомах Декстер и Никомах Флавиан на досуге исправляли ошибки в первых книгах Ливия. Исправленный ими текст лёг в основу всех сохранившихся рукописей с первой декадой Ливия232233. В 401 году Симмах передал Валериану копию Истории, который занялся исправлением текста. Позднейшие переписчики перенесли исправления, сделанные Валерианом, вместе с некоторыми из сопутствующих комментариев230комм. 12.
На рубеже античной эпохи и Средних веков Ливий сохранял авторитет его цитировал римский папа Геласий I, а грамматик Присциан использовал Историю в своей работе226. Однако в раннее Средневековье интерес к Ливию падает вместе с общим уровнем образованности. Ярким свидетельством смены приоритетов считается повторное использование рукописей Истории, которые стирали и использовали для записи других сочинений234. В Латеранской базилике в рукопись Истории завернули христианские реликвии196. Позднейшие авторы приписывали римскому папе Григорию I инициативу сожжения всех обнаружившихся экземпляров Истории из-за обилия в них языческих предрассудков235 эта версия принимается и в современной историографии184. В середине VII века епископ Руана Одуанангл., отстаивая приоритет церковной литературы перед светской, упомянул в числе светских авторов и Ливия. Джон Сэндисангл. обратил внимание, что епископ считал Туллия и Цицерона двумя разными людьми, поэтому, по мнению исследователя, Одуан мог осуждать светских авторов, не читая их сочинений236. Несмотря на обострившуюся борьбу с языческим культурным наследием, современник Одуана монах Иона из Боббиоангл., автор жития Колумбана, не видел ничего дурного в цитировании Ливия237.
Всплеск интереса к римскому историку приходится на каролингское возрождение. Следы изучения Ливия обнаруживаются у Эйнхарда, хотя главным образцом для его биографии Карла Великого послужила Жизнь двенадцати цезарей Светония238. Отсылки к Ливию и многим другим античным авторам встречаются у Сервата Лупа, аббата монастыря Ферьерангл.239. В этот период снимаются две копии Истории в Туре около 800 года и в Корби в середине IX века240. Сто лет спустя ценную рукопись с четвёртой декадой купил император Оттон III195 см. раздел Рукописи.
На протяжении большей части Средних веков наиболее читаемыми были первые четыре книги Истории, в которых рассказывалось о первых столетиях римской истории199. Помимо интереса к фактическим сведениям Ливия, средневековые авторы ценили изящество его стиля например, историк Ламберт Герсфельдский старался подражать стилю Ливия и Саллюстия241. На XII век приходится постепенное увеличение популярности Ливия242. Вильгельм Тирский был знаком с Ливием и использовал его социальную терминологию243. Его знал Иоанн Солсберийский, хотя обнаруживается всего одна ссылка на Историю244. Жан де Мен использовал рассказ о Виргинии в Романе о Розе199, римского историка цитирует Пьер из Блуа245 и знает Роджер Бэкон246. В середине XIII века профессор Сорбонны Иоанн де Гарландия включил Ливия в список литературы для изучения студентами247. Из-за нехватки фактических сведений средневековые авторы иногда считали Туллия и Цицерона двумя разными людьми см. выше, а Плиния Старшего и Плиния Младшего одним человеком. Вальтер Бурлей же смешал Ливия с Ливием Андроником248.
Значительное воздействие Ливия испытал историк Альбертино Муссато249. Особенно ярко влияние Истории проявилось в адаптации описаний Камилла и Сципиона Африканского римским историком250. Подражали стилю Ливия Джованни да Черменате250 и написавший историю Богемии Энеа Сильвио Пикколомини, впоследствии ставший римским папой под именем Пия II251. Влияние языка Ливия обнаруживается и в сочинениях Данте Алигьери252комм. 13. Хотя Ливий не оказался среди персонажей Божественной комедиикомм. 14, поэт ссылается на него как на достоверный источник информациикомм. 15. Перу Брунетто Латини приписываются вымышленные речи из Ливия, популярные в этот период256.
По распространённой версии, Франческо Петрарка лично участвовал в собрании воедино полного корпуса Истории он корректировал 1, 3 и 4 декады, которые переписывались под его руководством. Возможно, Петрарка проделал и критическую работу, записав разночтения по другой рукописи. Рукопись с автографами Петрарки сохранилась до наших дней на тот момент считалась полной, поскольку книги с 41 по 45 ещё не были обнаружены257 о версии об активном участии Петрарки см. раздел Рукописи. Позднее Петрарка назвал сочинения Ливия и Валерия Максима самыми любимыми историческими книгами258. Итальянский поэт писал и письма к мёртвым авторам, среди адресатов которых был и Ливий203. Интересовался Ливием и Боккаччо. Помимо цитат из Истории, на форзаце рукописи Ливия из Лауренцианы обнаружены комментарии итальянского писателя259. Предполагается, что именно Боккаччо был автором перевода книг 2140 Истории на итальянский язык147260. До изобретения книгопечатания рукописи Истории были чрезвычайно дорогими известно, что поэт Антонио Беккаделли продал имение, чтобы купить копию труда Ливия226.
Друг Петрарки Пьер Берсюир перевёл Историю Ливия на французский язык по просьбе Иоанна Доброгокомм. 16, что содействовало распространению популярности римского автора среди читающей публики261262. Труд Берсюира лёг в основу переводов на Пиренейском полуострове Педро Лопес де Айала и в Шотландии Джон Белленденангл.262. Во Франции было распространено и современное сокращение Ливия Бенвенуто да Имола написал, а Жан Мьелоангл. перевёл на французский язык Romuleon компиляцию о римской истории, важным источником которой был Ливий263.
В эпоху Возрождения на Ливия обратили внимание как на самостоятельного автора, в то время как ранее История рассматривалась преимущественно как галерея образцовых героев и источник военных и политических приёмов. Тогда же за ним закрепляется слава величайшего римского историка147262. Гуманисты считали сравнение современников с Ливием чрезвычайно почётным. Так, Франсуа де Ла Мот Ле Вайе сравнил заслуги историка Марка Антония Сабеллика для Венеции с ролью Ливия для Рима264, а Леонардо Бруни сознательно пытался сделать для Флоренции то же, что Ливий сделал для Рима265. Поэт Генрих Бебель поставил Ливия выше всех других историков всех времён, хотя хвалил преимущественно его изящный стиль215. В целом, гуманистическая историография стремилась частично дистанцироваться от средневекового летописания и авторы чаще ориентировались на античные образцы прежде всего, на популярных Саллюстия и Ливия266.
Никколо Макиавелли написал Рассуждения о первой декаде Тита Ливия одно из первых сочинений по политической теории, хотя к идеям флорентийского автора был ближе не Ливий, а Тацит147262268. Другой влиятельный мыслитель XVI века Мишель Монтень свободно ориентировался в сочинении Ливия269. В 1548 году в Падуе был возведён мавзолей знаменитому горожанину262.
Сюжет трагедии Джанджорджо Триссино Софонисба 15141515, оказавшей большое влияние на современный театр, основан на событиях, описанных Ливием262. В Англии Ливий был ценным источником вдохновения и источником политической мудрости для читающей публики в правление Елизаветы I и Якова I. Историю ценили за изящный стиль, но критиковали за введение в повествование вымышленных речей. Кроме того, Ливия использовали в качестве источника для драматических сочинений во многом на материале Истории были написаны три пьесы Джона Уэбстера, Томаса Хейвуда и Джона Марстона, а также пьеса Аппий и Виргиния 1575 года неизвестного автора270 и поэма Лукреция Уильяма Шекспира впрочем, не менее важным источником для последней был Овидий271. Во Франции История послужила основой для сюжета пьесы Гораций Пьера Корнеля271 и была одним из источников вдохновения для Жана Расина272. Ливий был среди источников вдохновения итальянского либреттиста Апостоло Дзено273. Популярность сюжетов из Истории в европейской культуре Нового времени была обусловлена умелой композицией текста Ливия, яркими образами персонажей и обсуждением актуальных нравственных вопросов271. Помимо литературных произведений, История была источником вдохновения и для художников, писавших на популярные темы из античной истории, и для композиторов например, для Франческо Кавалли272.
К XVI веку известность Ливия стала всемирной. В Восточной Европе История была одной из моделей прозы, на которую ориентировались местные авторы, писавшие на латинском языке275, а в результате колонизации Америки с Ливием познакомились и американские индейцы, поскольку Историю изучали в коллегиуме Санта-Крус де Тлателолько в Мехико в 1530-е годы наряду с другими классическими авторами276.
Развивавший теорию международного права Гуго Гроций часто привлекал свидетельства Ливия для иллюстрации своих мыслей271. Первая декада Истории вдохновила Монтескьё на написание Размышлений о причинах величия и падения римлян, а составленный Жаном-Жаком Руссо сборник речей из Истории повлиял на выступления ораторов Великой французской революции271. В публичных выступлениях ораторов и периодики этого времени обнаруживается много образов, взятых из читаемой в школах Истории277. Ценителем речей в сочинениях Ливия и Саллюстия был Томас Джефферсон, который, как оратор, ставил их выше выступлений Цицерона278.
Н. М. Карамзин писал, что никто не превзошёл Ливия в красоте повествования107. Высоко оценивали Тита Ливия декабристы280. По воспоминаниям активного участника декабристского движения И. Д. Якушкина, Плутарх, Тит Ливий, Цицерон и другие древние авторы были почти у каждого из нас настольными книгами. По мнению Г. С. Кнабе, декабристов привлекали превознесение республиканских идеалов свободы, осуждение тиранического единовластия и поддержка борьбы с монархией281. В. Г. Белинский сравнил Ливия с Гомером, указывая на эпический характер Истории6 см. врезку справа.
Критическая работа по исправлению ошибок в рукописях Истории началась ещё в античную эпоху на рубеже IV и V веков усилиями Валериана, Тасция Викториана, Никомаха Декстера и Никомаха Флавиана был внесён ряд исправлений в текст первой декады232233. Некоторые комментарии этих позднеантичных знатоков впоследствии механически копировались средневековыми переписчиками230. В эпоху Возрождения гуманисты знатоки латинского языка продолжили работу по составлению эмендаций исправлений. По версии Джузеппе Биллановича см. раздел Рукописи, Петрарка, руководивший составлением рукописи с полным текстом Истории, указал на несколько разночтений в тексте, используя другую рукопись257. Этой рукописью пользовался известный филолог Лоренцо Валла. Его исправления в книгах с 21 по 26 считаются очень ценными, и многие из них принимаются до сих пор282. Опубликованные отдельным трудом исправления Валлы не только решали научные задачи, но и показывали современникам, как следует вести филологическую работу. Многие образованные люди предлагали собственные варианты прочтения рукописных текстов, но Валла задал чрезвычайно высокий стандарт критической работы, тем самым дискредитировав работу некоторых своих коллег283.
Из-за огромного объёма Истории и запутанности рукописной традиции см. выше оригинальный текст сочинения Ливия восстанавливается разными исследователями по частям. Из современных изданий Истории на языке оригинала лучшей версией текста первых пяти книг считается издание, подготовленное Робертом Огилви в 1974 году284. Из-за отсутствия новых качественных изданий книг 6-10, базовым вариантом текста является издание, отредактированное Чарльзом Уолтерсом Charles F. Walters и Робертом Конуэем Robert S. Conway в 1919 году. Ему свойственны существенные для критического издания недостатки ненадёжность выбора вариантов в разночтениях и устаревшая реконструкция рукописной традиции, из-за которой предпочтение отдавалось текстам других рукописей284. Качественные издания книг 21-45 были выпущены в серии Тейбнеровская библиотекаангл. в 197090-е годы. Редакторами латинского текста были Томас Дори Thomas A. Dorey книги 21-25, Патрик Уолш книги 26-30 и Джон Бриско John Briscoe книги 31-45. Их работа оценивается высоко, хотя у каждого исследователя обнаруживаются мелкие недочёты, например выбор Патриком Уолшем эмендаций при разночтениях в рукописях иногда признаётся неочевидным, а Джон Бриско предпочитал вовсе не заполнять короткие лакуны и повреждённые фрагменты текста эмендациями284.
Объёмный труд Ливия с рядом неясных мест нередко требовал разъяснения различных филологических или исторических вопросов. Около 1318 года Николай Тривет составил комментарий к Истории Ливия по просьбе папской курии285. Единственным полным комментарием к Ливию является 10-томный труд Вильгельма Вайсенборнанем. позднее к работе присоединились Мориц Мюллер и Отто Россбах, издававшийся в 18801924 годах. Этот комментарий характеризуется акцентом на языковых особенностях Истории, а его роль для решения исторических и общелитературных вопросов значительно меньшая. Основные современные работы комментарии Роберта Огилви к книгам 1-5, Стивена Оуклиангл. к книгам 6-10, Урсулы Гендль-Загаве Ursula Händl-Sagawe к книге 21 и Джона Бриско к книгам 31-40284.
Отношение исследователей к Ливию значительно менялось на протяжении XIXXX веков. К началу XIX века Тита Ливия сопровождала слава крупнейшего римского историка см. раздел Влияние, однако внимательное изучение текста Истории и сопоставление с данными других источников превратило его в объект жёсткой критики. Историчность Истории подвергали сомнению Пьер Бейль, Луи де Бофорангл. и Бартольд Нибур, изучавшие преимущественно первую декаду сочинения Ливия, посвящённую ранней истории Рима286. Нибур предположил, что первоисточником для многих сведений Ливия о ранней Республике было устное народное творчество287. Под его влиянием в XIX веке проводилось много исследований, искавших в тексте Истории следы заимствований из анналистов источников Ливия. Методы, применённые исследователями при анализе сочинения Ливия, впоследствии распространились во всей исторической науке286. Теодор Моммзен обосновал идею о механическом переносе Ливием политико-правовых реалий своего времени на историю царского периода и ранней Римской республики288. В результате, в историографии на долгое время закрепился образ Ливия как рассказчика и выдумщика272. Наряду с умеренно-критическими и гиперкритическими взглядами, некоторым влиянием пользовались приверженцы правдивости Ливия. В частности, достоверной считал Историю Ипполит Тэн289.
Гэри Форсайт Gary Forsythe разделил исследования, в которых изучаются различные аспекты Истории, на две основные группы традиционную историческую школу и литературную школу, сформировавшуюся во второй половине XX века под влиянием работ Эриха Бурканем. Erich Burck и Торри Льюса Torrey J. Luce. Представители первого направления обычно рассматривают Историю как механическую компиляцию утерянных впоследствии трудов анналистов, что определяет особый интерес к поиску первоисточников Ливия. Представители литературной школы в своих выводах исходят из признания самостоятельности Истории и изучают внутренние особенности этого текста. Однако признание Истории самодостаточным объектом исследований имеет и обратный эффект вместо ориентированного на практику подхода исторической школы представители нового поколения исследователей не всегда стремятся установить связь между текстом Ливия и исторической реальностью, а их выводы иногда вступают в противоречие с концепциями, принятыми в антиковедении. Различия между двумя направлениями распространяются и на методы исследования. В отличие от представителей исторической школы, методы исследования которых мало изменились с XIX века и потому серьёзно устарели, исследователи литературной школы используют весь арсенал методов современной литературной критики290. Распространение нового подхода в изучении Истории происходило одновременно с улучшением общего мнения о Ливии. Были учтены объективные трудности, которые сопутствовали римскому историку в сборе документов, распространилось убеждение в том, что Ливий тщательно работал с доступными источниками, а многие недостатки его работы были характерны почти для всей античной историографии81. По замечанию Рональда Меллора, исследователи часто предъявляли к Ливию требования, принятые для современных историков, и только в XX веке стало возможным по достоинству оценить место Ливия на фоне историографии его времени272.
Комментарии
Цитаты
</s_text>

<s_text>
Ромул и Рем лат. Romulus et Remus согласно классической версии античной традиции, оба родились в 771 году до н. э., Рем погиб в апреле 754753 года до н. э., Ромул пропал без вести 7 июля 716 года до н. э. легендарные братья-близнецы, основатели города Рима. По преданию, они принадлежали к роду царей Альба-Лонги и были детьми весталки Реи Сильвии и по одной из версий бога Марса. Родились в результате тайной и противозаконной связи, были брошены на берегу реки, где их выкормила волчица. Повзрослев, Ромул и Рем вернули власть над родным городом своему деду, царю Нумитору, а сами решили основать новую общину. Они не договорились о месте для города и о разделе власти, а потому рассорились в результате Ромул убил Рема. После этого Ромул основал город, названный в его честь Римом лат. Roma ˈroːma, и стал первым его царём в 754753 году до н. э.. При нём был учреждён сенат, граждане были поделены на патрициев и плебеев, на патронов и клиентов, были сформированы первые легионы. Чтобы расширить общину, Ромул раздавал гражданство бродягам, преступникам и беглым рабам, организовал похищение сабинянок. Несколько лет его соправителем был сабинянин Тит Таций. Ромул одержал ряд военных побед и подчинил Риму соседние общины. После долгого правления он, согласно мифам, вознёсся на небо или был убит сенаторами.
В историческую эпоху Ромул почитался римлянами как основатель их города и обожествлялся под именем Квирин. С его именем связывали возникновение ключевых военно-политических и культурных институтов. В современной науке считается, что Ромул и Рем мифические персонажи-эпонимы, легенда о которых возникла под влиянием греческой культуры. Кроме того, Ромул был популярным персонажем живописи Нового времени в частности, в связи с сюжетом о похищении сабинянок.
Античная традиция называет Ромула и Рема потомками Энея. Этот герой греческой мифологии, сын Анхиза и богини Венеры, принадлежал к роду троянских царей и после взятия Трои ахейцами бежал на запад, в Италию, где основал город Лавиний12. Его сын Асканий стал основателем и первым царём города Альба-Лонга.
Существовали разные версии генеалогии близнецов источники Плутарха называют Ромула и Рема сыновьями Энея3 от Дексифеи, дочери Форбанта, внуками Энея через его дочь от Лавинии Эмилию или даже сыновьями Латина, сына Телемаха сына Одиссея, от троянки Ромы45. Сам Плутарх считал наиболее правдоподобной версию, согласно которой Ромул и Рем были отдалёнными потомками Энея через царей Альба-Лонги6. Тит Ливий перечисляет предков в четырнадцати поколениях, отделявших Ромула и Рема от Аскания7.
Дед близнецов, царь Альба-Лонги Нумитор, был свергнут собственным братом Амулием. Последний сослал низложенного царя, убил его сына, а дочь по имени Илия или Рея Сильвия сделал весталкой и обрёк таким образом на безбрачие. Тем не менее вскоре девушка забеременела. По самой древней версии, она зачала от бога Марса, по более поздним альтернативным версиям от какого-то смертного Ливий пишет о насилии8 либо от демона. Амулий хотел казнить племянницу, но прислушался к мольбам своей дочери Анто и ограничился тем, что отправил беременную весталку в тюрьму. Когда она родила двух мальчиков-близнецов, царь приказал бросить младенцев в Тибр. Было время паводка, так что раб, которому это было поручено, оставил корзину с детьми на мелководье она поплыла было по течению, но зацепилась за ветви смоковницы, посвящённой Румине богине вскармливания новорождённых. Пришедшая на водопой волчица накормила мальчиков своим молоком, а дятел птица, посвящённая Марсу принёс им немного еды в клюве. Свидетелями этого чуда стали царские пастухи, жившие на холме Палатин. Один из них, Фаустул, унёс детей к себе домой9101151213.
Фаустул и его жена, Акка Ларенция, решили воспитывать найдёнышей вместе со своими двенадцатью сыновьями. Близнецы получили имена Ромул и Рем от слова, обозначающего сосок, ибо впервые их увидели сосавшими волчицу14. Известно, что они научились грамоте в городе Габии, а позже росли на Палатине вместе с тамошней молодёжью. Братья выделялись красотой, физической силой, стремлением руководить другими. Они возглавляли сверстников в их борьбе с разбойниками, совершавшими набеги на холмы над Тибром в ряде случаев они сами действовали как разбойники или принимались за таковых. В одной из стычек Рем попал в плен к пастухам Нумитора и предстал перед царём Амулием. Тот, вынеся смертный приговор, отправил его к брату на казнь, но Нумитор догадался, что перед ним не простой пастух. Расспросив Рема об обстоятельствах, связанных с его рождением, бывший царь узнал в нём собственного внука. Рем получил от деда воинский отряд, а Ромул тем временем, собрав пастухов, разбойников и беглых рабов, привёл к Альба-Лонге целое войско. Действуя совместно, братья взяли город штурмом. Амулий погиб в схватке от руки Ромула, и Нумитор вернулся на престол15161713.
Вернув власть деду, Ромул и Рем решили основать новую общину. Среди их сторонников было много беглых рабов и преступников, которых жители Альба-Лонги не хотели принимать в свою среду, а распускать войско близнецы не хотели в этом случае они потеряли бы только что обретённое могущество. Поэтому Ромул и Рем решили построить новый город в тех местах, где когда-то их выкормила волчица. Однако они не смогли прийти к единому решению о том, где именно начинать строительство Ромул был за холм Палатин, Рем за холм Авентин, как будет называться город Рома или Ремория соответственно и кто из них будет там править. По совету Нумитора близнецы прибегли к птицегаданию ауспиции. Рем первым увидел счастливое предзнаменование шесть парящих коршунов знамение для Ромула запоздало, но выглядело более внушительным это были двенадцать коршунов5. Каждый из братьев был уверен, что боги высказались в его поддержку, и в результате разногласия переросли в открытый конфликт181920.
Ромул начал копать ров, чтобы обозначить границы своего города. Рем постоянно издевался над братом и мешал ему работать. Однажды он перепрыгнул через ров, по-видимому, совершив таким образом святотатство, и тут же был убит. Его ударил мечом или сам Ромул, или друг Ромула по имени Целер в той же стычке погибли Фаустул и его брат Плистин. Ромул, осознав случившееся, пришёл в отчаяние и хотел было отказаться от планов строительства города, но Акка Ларенция убедила его продолжить работу. Сразу после погребения Рема оно состоялось на Авентине на Палатине был основан новый город, получивший название Roma Рим. Это событие античные авторы датируют одиннадцатым днём до майских календ, то есть 21 апреля21222313. Согласно эре Варрона, это был 754 или 753 год до н. э.12
Рим был основан в соответствии с этрусскими обычаями. Сначала была вырыта круглая яма, куда сложили первины всего, что люди признали полезным для себя в соответствии с законами, и всего, что сделала необходимым для них природа24, и куда каждый гражданин будущего города бросил горсть земли. Эта яма стала центром большого круга, по границам которого основатели пропахали борозду, обозначив таким образом священную границу Рима померий. Внутри этой границы оказался не только Палатин, но и соседний двуглавый холм Капитолий. Народное собрание провозгласило Ромула царём. Ромул окружил себя двенадцатью ликторами, издал первые законы чтобы заселить обширную территорию внутри померия, он объявил рощу между холмами убежищем и начал предоставлять гражданские права стекавшимся в его город преступникам, беглым рабам и прочим искателям счастья252613.
Граждан Рима царь поделил на патрициев и плебеев. К первой группе он отнёс сто лучших граждан, которые заседали в царском совете, получившем название сенат. Сам Ромул стал первым в истории Рима магистратом и создал таким образом три основообразующих элемента Римской республики сенат, магистратуры и народное собрание27. Ему приписывают также создание системы патроната28 и формирование первых легионов, включавших по три тысячи пехотинцев и триста всадников таким образом, всадническое сословие появилось тоже при нём29.
Молодое римское государство сразу столкнулось с серьёзной проблемой. Число граждан быстро росло, но это были почти исключительно бессемейные мужчины, а окрестные общины не хотели отдавать римлянам своих девушек, поэтому Ромул решил организовать масштабное похищение. Он пригласил жителей соседних сабинских городов с их жёнами и дочерьми на праздник, посвящённый богу Консу. В самый разгар торжеств царь дал условный сигнал, услышав который, римляне начали хватать незамужних девушек и уносить их за городские стены30. Разные источники сообщают о 30, 527 или 683 похищенных сабинянках, из которых замужней оказалась только одна Герсилия. Похитители взяли их в жёны3132.
Ромул обратился к сабинянам с предложением признать заключённые браки и жить в мире, но получил отказ. Царь соседнего города Ценина по имени Акрон немедленно двинулся походом на Рим Ромул разбил ценинцев, Акрона убил в поединке, а Ценину взял штурмом. Жители этого города были переселены в Рим333435.
Одержав эту победу, Ромул взял штурмом города Фидены, Крустумерияангл. и Антемнаангл.. Однако остальные сабиняне собрали большую армию во главе с Титом Тацием и смогли занять крепость на Капитолии благодаря предательству Тарпеи дочери коменданта. Между тибрскими холмами произошла большая битва, в которой обе стороны сражались с крайним ожесточением. Сам Ромул был ранен камнем в голову. Римляне обратились было в бегство, но их остановило вмешательство самого Юпитера. Наконец, в решающий момент в самую гущу схватки бросились похищенные сабинянки, которые остановили бой и помирили отцов и братьев с мужьями. Тут же был заключён договор, согласно которому замужние женщины в Риме освобождались от домашней работы за исключением прядения шерсти, мужчины-сабиняне селились рядом с римлянами и получали равные гражданские права, а Тит Таций становился соправителем Ромула32. Соответственно увеличилось число воинов в легионе до шести тысяч шестисот и число сенаторов до двухсот3637. Все граждане были поделены на три трибы, получившие названия Рамны в честь Ромула, Татии в честь Тита и Лукеры либо в честь рощи, обладавшей правами убежища, либо в честь этрусского бога Лукумона38. Каждая триба состояла из десяти курий, названных по именам похищенных сабинянок39404142.
Совместное правление Ромула и Тация продолжалось четыре года, пока последний не был убит жителями Лаврентаангл.43. В последующие годы Ромул взял штурмом и заселил Камерию, разбил войско города Вейи. Один из источников Плутарха утверждал, будто в решающем сражении царь лично убил семь тысяч врагов44. После смерти Нумитора Ромул подчинил Альба-Лонгу власти своего наместника на завоёванных территориях он раздавал земли плебсу, не считаясь с интересами знати, и этим вызвал недовольство патрициев3845.
Правление Ромула продолжалось тридцать шесть или тридцать семь лет. Однажды, в ноны квинтилияангл. 7 июля, когда царь проводил очередной смотр войск на поле у Козьего болота, произошло солнечное затмение, и на некоторое время наступила полная темнота после возвращения дневного света римляне увидели, что царь бесследно исчез. Сенаторы объявили, что Ромула забрали на небо боги, а в народе появился слух, будто патриции воспользовались темнотой, чтобы убить царя, а потом разодрали его тело на части и тайком унесли. Из-за этого могли начаться серьёзные внутренние распри, но вскоре один из друзей Ромула по имени Прокул Юлий объявил, что видел исчезнувшего царя на дороге из Альба-Лонги в Рим. Ромул рассказал ему, что действительно взят на небо и что сам стал богом под именем Квирин он передал римлянам, что их город будет господствовать над миром, а потом поднялся на небо на глазах у Прокула46. С этого момента начал свою историю культ бога Квирина47384849.
Согласно данным Зенодота Трезенского, на которого ссылается Плутарх, Герсилия единственная из похищенных сабинянок, оказавшаяся замужней стала женой Ромула и родила ему дочь Приму и сына Авилия. Впрочем, тот же Плутарх сообщает, что многие античные авторы не были согласны с Зенодотом. По альтернативной версии, Герсилия стала женой не Ромула, а Гостия Гостилия, одного из знатнейших римлян, и её внук, Тулл Гостилий50, стал третьим царём Рима. В историографии существует гипотеза о том, что Гостий искусственно созданный кем-то из античных авторов двойник Ромула и что Тулл был или считался внуком последнего515253.
О судьбе Примы сохранившиеся источники ничего не сообщают53.
Рождение и юность Ромула и Рема вплоть до свержения ими Амулия в Альба-Лонге подробнее всего описаны у двух греческих авторов Дионисия Галикарнасского и Плутарха54. Последний сообщает, что самая правдоподобная и подкреплённая наибольшим числом свидетельств версия этой истории принадлежит греку Диоклу Пепарефскому первому писателю, взявшемуся за эту тему по альтернативным данным, первым был другой грек, Каллеб Сиракузский55. Почти без изменений рассказ Диокла воспроизвёл древнейший римский историк, старший анналист Квинт Фабий Пиктор, а потом этому рассказу следовал сам Плутарх56, использовавший также текст Пиктора57. Дионисий ссылается только на Пиктора, добавляя, что у последнего заимствовали информацию Луций Цинций Алимент, Марк Порций Катон Цензор, Луций Кальпурний Пизон Фруги и другие58 по-видимому, Дионисий, так же как Тит Ливий, опирался на труды разных анналистов59.
Диокл, живший не позже середины III века до н. э., мог написать о Ромуле и Реме в своём сочинении о святилищах героев, которое Плутарх упоминает в Греческих вопросах60. Об источниках Диокла ничего не известно. Бартольд Нибур в начале XIX века предположил, что такими источниками могли стать римские народные сказания, но позже эта гипотеза была признана ошибочной. Выдвигались также версии, что Диокл опирался на Пиктора, а не наоборот что Плутарх упомянул Диокла, но труд его не использовал61 что в основе рассказа Диокла лежит сюжет трагедии Еврипида Ион. В этой пьесе тоже фигурирует сын бога и смертной женщины, который уже взрослым узнаёт о своём происхождении62.
Сообщения Дионисия, Плутарха и Ливия не противоречат друг другу, расходясь только в ряде деталей например, у Дионисия не упоминается дятел, а значит, и у анналистов эта птица не фигурирует таким образом, все они восходят к одному основному источнику предположительно к Диоклу63. Упоминаются и две альтернативные версии. Согласно Промафиону, написавшему историю Италии, в Альба-Лонге правил жестокий царь по имени Тархетий, и однажды из его очага восстал мужской член. Прорицатели объяснили царю, что его дочь должна сочетаться с этим фаллосом, и от этого брака родится доблестный герой, но царевна послала вместо себя служанку. Разгневанный царь приказал убить родившихся у этой служанки близнецов, а дальше события развивались, как в классическом варианте легенды. Согласно другому источнику Плутарха, оставшемуся неизвестным, Ромул и Ром были сыновьями Энея и родились за пределами Италии64. Эти две версии не имели серьёзного влияния на античную литературу65.
Античные писатели, разрабатывавшие классический вариант истории о Ромуле и Реме, дают новую оценку фактам в первую очередь легендарной составляющей сюжета. Например, об отцовстве Марса Плутарх предпочёл вообще промолчать. Дионисий пишет, что дочь Нумитора была кем-то изнасилована в священной роще возможно, Амулием или одним из своих женихов, влюблённым в неё с детства и что большинство предпочитает верить в сказки66. Ливий тоже сообщает о насилии и пишет, что весталка объявила отцом Марса то ли веря в это сама, то ли потому, что прегрешенье, виновник которому бог, меньшее бесчестье8. Наконец, Страбон ограничивается следующими словами Миф утверждает, что дети родились от Ареса6768.
О волчице эти авторы пишут с несколько меньшим скепсисом. Дионисий без каких-либо оговорок рассказывает, как Ромул и Рем напились волчьего молока69, и только существенно ниже приводит альтернативную версию, основанную на двух значениях слова lupa волчица и распутная женщина в этом случае детей накормила своим молоком Акка Ларенция, зарабатывавшая проституцией70. Плутарх тоже пишет о двух версиях, добавляя, что терминологическая путаница могла повернуть предание в сторону чистой сказки71. Ливий предваряет сообщение о волчице словом рассказывают и уточняет, что Акка Ларенция отдавалась любому, почему и получила своё прозвище727374. Именно ливиев вариант изложения легенды считался классическим уже в античности по словам исследователя Сергея Ковалёва, он достаточно лаконичен, но не лишён ярких моментов75.
Альтернативные детали сообщают римские поэты. Гней Невий, по-видимому, первым назвал мать Ромула и Рема дочерью Энея, а Квинт Энний дал ей имя Илия. Предположительно он это имя придумал как производное от второго названия Трои Илион. Энний первым ввёл в повествование Руминальскую смоковницу, а волчица согласно его поэме жила в пещере Марса. Илия в его изложении была брошена в Тибр вместе с детьми и стала женой бога реки Аниен76. Овидий подробнее, чем другие авторы, пишет о зачатии Ромула и Рема он рассказывает, что весталка Илия пришла на берег реки за водой, решила отдохнуть и уснула ей приснились два выросших дерева, которые Амулий хотел срубить и на защиту которых встали волк и дятел. Спустя десять месяцев Илия родила двойню, причём статуя Весты во время родов закрыла лицо руками7778.
Все античные авторы вне зависимости от того, как они относились к легендарным деталям, были уверены в том, что Ромул и Рем реально существовавшие исторические деятели73. Известно, что Марк Теренций Варрон попросил своего друга, астролога Тарутия, рассчитать дату рождения Ромула и Рема, исходя из их судьбы. Тот, по словам Плутарха, весьма отважно и уверенно объявил, что основатель Рима был зачат в первый год второй олимпиады, в двадцать третий день египетского месяца хеакаангл., в третьем часу, в миг полного затмения солнца, родился в двадцать первый день месяца тоитаангл. на утренней заре, а Рим основал в девятый день месяца фармути между вторым и третьим часом79. Таким образом, зачатие было датировано декабрём 772 года до н. э., а рождение сентябрём 771 года до н. э. Основание Рима Варрон датирует третьим годом шестой олимпиады, то есть 754753 годом до н. э. Эта дата Варронова эра стала общеупотребительной, но были и другие варианты. Тимей из Тавромения пишет про 38 лет до первой олимпиады 814 год до н. э., Катон Цензор про 432 года после Троянской войны 752 год до н. э., Полибий, Диодор Сицилийский и Марк Туллий Цицерон про второй год седьмой олимпиады 752751 год до н. э., Фабий Пиктор про первый год восьмой олимпиады 748 год до н. э., Цинций Алимент про четвёртый год двенадцатой олимпиады 729728 год до н. э.8081.
Ромула в Риме почитали как основателя города. Впоследствии почётные титулы второй основатель Рима и третий основатель Рима получили Марк Фурий Камилл и Гай Марий соответственно один из них настоял на восстановлении города после галльского нашествия многие римляне тогда предлагали переселиться в Вейи, а другой разгромил угрожавших городу германцев82.
С именем Ромула связывали возникновение ряда основополагающих для Рима политических институтов сената, патрициата, всадничества, системы патроната, военной системы5. Он считался первым триумфатором, поскольку, победив царя ценинцев Акрона и разгромив его войско, прошёл по улицам Рима в нарядной одежде и с лавровым венком на голове, держа на правом плече ствол дуба, на котором были развешены доспехи врага. В последующие времена трофей такого рода, доспехи командира вражеской армии, побеждённого в поединке римским командующим spolia opima, считался особо почётной добычей и подносился в дар Юпитеру-Феретрию83. После Ромула только двое римлян захватили такую добычу Авл Корнелий Косс, убивший в 437 году до н. э. царя города Вейи Ларса Толумния, и Марк Клавдий Марцелл, который в 222 году до н. э. победил царя инсубров Вертомара Бритомарта. По образцу победного шествия Ромула организовывались все триумфы последующих эпох. Основным отличием было то, что первый царь прошёл по Риму пешим, а более поздние триумфаторы ехали в колеснице84.
В связи с историей о птицегадании перед основанием города римляне считали Ромула первым авгуром и основателем соответствующей жреческой коллегии85. Жезл литуус, с помощью которого он расчерчивал небо, хранился как реликвия и считался утраченным во время галльского нашествия 390 года до н. э., но позже был найден в пепле, причём огонь его не тронул865. Некоторые источники приписывают Ромулу создание коллегии весталок, хотя по самой распространённой версии античной традиции весталкой была уже его мать. С Ромулом связывают и возникновение жреческой коллегии арвальских братьев, состоявшей из двенадцати человек предполагалось, что изначально это были двенадцать сыновей Фаустула и Акки Ларенции и что место одного из них, рано умершего, занял будущий основатель Рима873888.
Древнейшими святынями города считались в историческую эпоху хижина Ромула, гробница Ромула, Руминальская смоковница, под ветвями которой была найдена корзина с новорождёнными близнецами38, дерево, выросшее на Палатине из брошенного Ромулом копья. Существовала также гробница Рема на Авентине. Ромулу приписывалось строительство древнейшего храма Юпитера Статора Останавливающего согласно легенде, храм появился на том месте, где Юпитер остановил бегущую римскую армию во время решающего сражения с сабинянами. С именем первого царя римляне связывали многие обряды, истинный смысл которых стал непонятен в историческую эпоху. Это бег обнажённых юношей вокруг Палатина в день луперкалий считалось, что этим путём пробежали Ромул и Рем, празднуя свержение Амулия, свадебные крики Талассий! их связывали с похищением сабинянок89, праздник поплифугийангл. народного бега, возникновение которого объясняли всенародными поисками Ромула после его исчезновения90. Праздник мёртвых лемурии связывали с гибелью Рема, полагая, что изначально он назывался ремурии91.
Персонализированного культа Ромула не существовало, либо он заглох в самом начале римляне испытывали традиционную антипатию к царской власти в частности и к сильной личной власти вообще. По этой причине и культ Квирина не имел большого значения в рамках римской религии. Вместо этого Ромул встраивался в постепенно формировавшийся миф о Риме как уникальном городе, которому предначертано властвовать над всем миром90. Имя первого царя активно использовалось в политической пропаганде эпохи гражданских войн. Как создатель государственной системы, в рамках которой лучшие граждане осуществляли в патриархальном духе опеку над обществом, Ромул мог считаться идеальным оптиматом. В один ряд с ним ставил себя Луций Корнелий Сулла, проводивший консервативные реформы, а враг Суллы Марк Эмилий Лепид у Саллюстия называет своего оппонента горе-Ромулом лат. Scaevus Romulus9293. Гай Юлий Цезарь тоже потомок Энея и царей Альба-Лонги активно использовал образ Ромула для самовозвеличивания он поставил свою статую в храме Квирина82, а игры в честь победы при Мунде 45 год до н. э. организовал 21 апреля, в день парилий, как будто именно он был основателем города9495.
Затянувшиеся гражданские войны заставили многих римских интеллектуалов искать причины этого бедствия в прошлом. Такая причина была найдена в братоубийстве, совершённом при основании города96. О попрании Ромулом братских чувств и человечности пишет Цицерон97, но в законченном виде идея о том, что римляне расплачиваются за грех их первого царя, выражена в одном из Эподов Горация98
Куда, куда вы валите, преступники,
Мечи в безумье выхватив?!
Неужто мало и полей, и волн морских
Залито кровью римскою
Ни львы, ни волки так нигде не злобствуют,
Враждуя лишь с другим зверьём!
Ослепли ль вы? Влечёт ли вас неистовство?
Иль чей-то грех? Ответствуйте!

Subsets and Splits

No community queries yet

The top public SQL queries from the community will appear here once available.