text
stringlengths
2
1.22k
Скажем, добродетель глаза делает доброкачественным и глаз, и его дело, ибо благодаря добродетели глаза мы хорошо видим.
Точно так и добродетель коня делает доброго коня, хорошего для бега, для верховой езды и для противостояния врагам на войне.
Если так обстоит дело во всех случаях, то добродетель человека - это, пожалуй, такой склад , при котором происходит становление добродетельного человека и при котором он хорошо выполняет свое дело.
Каково это дело, мы, во-первых, уже сказали, а во-вторых, это станет ясным, когда мы рассмотрим, какова природа добродетели.
Итак, во всем непрерывном и делимом можно взять части большие, меньшие и равные, причем либо по отношению друг к другу, либо по отношению к нам а равенство - это некая середина между избытком и недостатком.
Я называю серединой вещи то, что равно удалено от обоих краев, причем эта одна и для всех одинаковая.
Серединою же по отношению к нам я называю то, что не избыточно и не недостаточно, и такая середина не одна и не одинакова для всех.
Так, например, если десять много, а два мало, то шесть принимают за середину, потому что, насколько шесть больше двух, настолько же меньше десяти, а это и есть середина по арифметической пропорции.
Но не следует понимать так середину по отношению к нам.
Ведь если пищи на десять мин много, а на две - мало, то наставник в гимнастических упражнениях не станет предписывать питание на шесть мин, потому что и это для данного человека может быть много или мало.
Для Милона этого мало, а для начинающего занятия - много.
Так и с бегом и борьбой.
Поэтому избытка и недостатка всякий знаток избегает, ища середины и избирая для себя ее, причем середину , а для нас.
Если же всякая наука успешно совершает свое дело таким вот образом, т. е. стремясь к середине и к ней ведя свои результаты откуда обычай говорить о делах, выполненных в совершенстве, ни убавить, ни прибавить, имея в виду, что избыток и недостаток гибельны для совершенства, а обладание серединой благотворно, причем иску...
Я имею в виду нравственную добродетель, ибо именно она сказывается в страстях и поступках, а тут и возникает избыток, недостаток и середина.
Так, например, в страхе и отваге, во влечении, гневе и сожалении и вообще в удовольствии и в страдании возможно и больше, и меньше, а и то и другое не хорошо.
Но все это, когда следует, в должных обстоятельствах, относительно должного предмета, ради должной цели и должным способом, есть середина и самое лучшее, что как раз и свойственно добродетели.
Точно так же и в поступках бывает избыток, недостаток и середина.
Добродетель сказывается в страстях и в поступках, а в этих последних избыток - это проступок, и недостаток , в то время как середина похвальна и успешна и то и другое между тем относят к добродетели.
Добродетель, следовательно, есть некое обладание серединой во всяком случае, она существует постольку, поскольку ее достигает.
Добавим к этому, что совершать проступок можно по-разному ибо зло, как образно выражались пифагорейцы, принадлежит беспредельному, а благо - определенному, между тем поступать правильно можно только одним-единственным способом недаром первое легко, а второе трудно, ведь легко промахнуться, трудно попасть в цель.
В этом, стало быть, причина тому, что избыток и недостаток присущи порочности , а обладание серединой - добродетели.
Лучшие люди просты, но многосложен порок. .
Итак, добродетель есть сознательно избираемый склад , обладание серединой - это благоразумие , а избыток - распущенность .
Люди, которым бы недоставало к удовольствиям, вряд ли существуют, именно поэтому для них не нашлось названия, так что пусть они будут бесчувственные .
Что касается даяния имущества и его приобретения , то обладание в этом серединой - щедрость , а избыток и недостаток - мотовство и скупость .
Те, у кого избыток, и те, у кого недостаток, поступают при противоположным образом.
В самом деле, мот избыточно расточает и недостаточно приобретает, а у скупого избыток в приобретении и недостаток в расточении.
Конечно, сейчас мы даем определения в общем виде и в основных чертах, и этим здесь удовлетворяемся, а впоследствии мы дадим этому более точные определения.
С отношением к имуществу связаны и другие наклонности .
Обладание серединой здесь - великолепие великолепный ведь не то же, что щедрый первый проявляет себя в великом, второй - в малом, а избыток здесь - безвкусная пышность и недостаток - мелочность .
Эти отличаются от тех, что соотносятся со щедростью, а чем именно, будет сказано ниже.
В отношении к чести и бесчестию обладание серединой - это величавость избыток именуется, может быть, спесью , а недостаток - приниженностью .
В каком отношении по нашему суждению щедрость, отличаясь тем, что имеет дело с незначительными вещами, находится к великолепию, в таком же отношении некая другая наклонность находится к величию души, так как величие души связано с великой честью, а эта наклонность - с небольшой.
Можно ведь стремиться к чести столько, сколько следует, а также больше и меньше, чем следует, и тот, чьи стремления чрезмерны, честолюбив , а чьи недостаточны - нечестолюбив .
Тот же, кто стоит посредине, не имеет названия, безымянны и наклонности, за исключением честолюбия у честолюбца.
Отсюда получается, что крайности присуждают себе наименование промежутка и мы иногда называем того, кто держится середины, честолюбивым, а иногда нечестолюбивым и хвалим то честолюбивого, то нечестолюбивого.
Почему мы так делаем, будет сказано впоследствии, а сейчас будем рассуждать об остальных наклонностях тем способом, какой мы здесь ввели.
Возможен избыток, недостаток и обладание диной в связи с гневом , причем соответствующие наклонности, видимо, безымянны, и все же, называя ровным человека, держащегося в этом середины, будем называть обладание серединой ровностью , а из носителей крайностей тот, у кого избыток, пусть будет гневливым , и его порок - гне...
Существуют еще три обладания серединой, в одном они подобны, в другом различны.
Все они касаются взаимоотношений посредством слов и поступков а различия их в том, что один связан с правдой в словах и поступках, а два других - с удовольствием это касается как развлечений, так и всего, что бывает в жизни.
Поэтому надо сказать и об этом, чтобы лучше понять, что обладание серединой похвально в чем бы то ни было, а крайности и не похвальны, и не правильны, но достойны осуждения.
Впрочем, и тут по большей части нет названий.
Мы же попытаемся все-таки так же, как и раньше, тут тоже создать имена ради ясности изложения и простоты усвоения.
Итак, что касается правды , то пусть, кто держится середины , называется, так сказать, правдивым , обладание серединой - правдивостью , а извращения в сторону преувеличения - хвастовством и его носитель - хвастуном , а в сторону умаления - притворством и - притворой .
По отношению к удовольствиям в развлечениях держащийся середины - остроумный , а его склонность - остроумие , избыток - это шутовство , а в ком оно есть - шут , тот же, в ком недостаток, - это, может быть, неотесанный , а склад - неотесанность .
Об остальных вещах, доставляющих удовольствие, , что человек, доставляющий нам удовольствие должным образом, - друг и обладание серединой - дружелюбие , а кто излишне заботится о нашем удовольствии, но не ради чего-то - угодник , если ради собственной выгоды, то он подхалим , у кого же в этом отношении недостаток и кто...
Обладание серединой возможно и в проявлениях страстей, и в том, что связано со страстями так стыд - не добродетель, но стыдливый заслуживает похвалы и в известных вещах держится середины, а у другого - излишек стыда, например у робкого -, который всего стыдится.
Если же человеку не хватает стыда, или его нет вовсе, он беззастенчив , в то время как держащийся середины стыдливый.
Негодование - это обладание серединой по сравнению со злобной завистью и злорадством это все связано со страданием и удовольствием из-за происходящего с окружающими.
Кто склонен к негодованию - страдает, видя незаслуженно благоденствующего, а у завистливого в этом излишек, и его все заставляет страдать что же до злорадного, то он настолько лишен способности страдать, что радуется .
Об этом, однако, уместно будет сказать и в другом месте.
Что же касается правосудности , поскольку это слово не однозначно , то после разбора вышеназванных мы скажем о той и другой , в каком смысле каждая представляет собою обладание серединой. .
Итак, существуют три наклонности, две относятся к порокам - одна в силу избытка, другая в силу недостатка - и одна к добродетели - в силу обладания серединой все эти в известном смысле противоположны друг другу, ибо крайние противоположны и среднему, и друг другу, а средний - крайним.
Ведь так же как равное в сравнении с меньшим больше, а в сравнении с большим меньше, так и находящиеся посредине склады избытком сравнительно с недостатком и недостатком сравнительно с избытком как в страстях, так и в поступках.
Так, мужественный кажется смельчаком по сравнению с трусом и трусом - по сравнению со смельчаком.
Подобным образом и благоразумный в сравнении с бесчувственным распущен, а в сравнении с распущенным - бесчувствен, и щедрый перед скупым - мот, а перед мотом - скупец.
Потому-то люди крайностей отодвигают того, кто держится середины, к противоположной от себя крайности и мужественного трус называет смельчаком, а смельчак - трусом соответственно и с другими.
Так получается, что, хотя друг другу противоположны, крайности в наибольшей степени противоположны не середине, а друг другу, подобно тому как большое дальше от малого и малое от большого, нежели то и другое от того, что ровно между ними.
Кроме того, некоторые крайности представляются отчасти подобными середине, как, например, смелость - мужеству или мотовство - щедрости.
Крайности же не имеют между собой никакого сходства.
А более всего удаленное определяется как противоположное, и, следовательно, более противоположно то, что больше удалено.
Середине же в одних случаях более противоположно то, в чем недостаток, в других - то, в чем избыток, скажем, мужеству более противоположна не смелость, в которой избыток, а трусость, в которой недостаток напротив, благоразумию не так противостоит бесчувственность, в коей присутствует какая-то обделенность , как распуще...
Это происходит по двум причинам, одна в самом предмете.
Ведь поскольку одна из крайностей ближе к середине и довольно похожа на нее, мы противопоставляем ее не середине, а, скорее, противоположной крайности например, поскольку смелость представляется более или менее подобной и близкой мужеству, то более непохожей будет трусость, и ее мы резче противопоставляем мужеству, а в...
Итак, это и есть одна из причин, заключенная в самом предмете, другая же заключается в нас самих, ибо, чем более мы склониы к чему бы то ни было, тем более это, видимо, противоположно середине.
Например, мы сами от природы более склонны к удовольствиям, и потому мы восприимчивее к распущенности, нежели к скромности .
Так что мы считаем более резкой противоположностью середине то, к чему больше приверженность .
И вот по этой причине распущенность, будучи излишеством, резче противопоставлена благоразумию, . .
Итак, о том, что нравственная добродетель состоит в обладании серединой и в каком смысле, и что это обладание серединой между двумя пороками, один из которых состоит в избытке, а другой - в недостатке, и что добродетель такова из-за достижения середины как в страстях, так и в поступках, - обо всем этом сказано достаточ...
Вот почему трудное это дело быть добропорядочным, ведь найти середину в каждом отдельном случае - дело трудное, как и середину круга не всякий определит, а тот, кто знает, .
Точно так и гневаться для всякого доступно, так же как и просто дать и растратить деньги, а вот тратить на то, что нужно, столько, сколько нужно, когда, ради того и как следует, способен не всякий, и это не просто.
Недаром совершенство и редко, и похвально, и прекрасно.
А значит, делая середину целью, прежде всего нужно держаться подальше от того, что резче противостоит середине, как и Калипсо советует В сторону должен ты судно отвесть от волненья и дыма.
Ведь в одной из крайностей погрешность больше, а в другой меньше, и потому, раз достичь середины крайне трудно, нужно, как говорят, во втором плаванье избрать наименее дурной путь, а это лучше всего исполнить тем способом, какой мы указываем.
Мы должны следить за тем, к чему мы сами восприимчивы, ибо от природы все склонны к разному, а узнать к чему - можно по возникающему в нас удовольствию и страданию, и надо увлечь самих себя в противоположную сторону, потому что, далеко уводя себя от проступка, мы придем к середине, что и делают, например, исправляя кри...
Больше всего надо во всем остерегаться удовольствия и того, что его доставляет, потому что об этих вещах мы судим крайне пристрастно.
А значит, именно то, что испытали к Елене старейшины народа, и нам надо испытать к удовольствию и при всех обстоятельствах повторять их речи, ибо если мы сможем так, как они, отдалить от себя удовольствие, то меньше будем совершать проступки.
Словом, так поступая, мы, чтобы сказать лишь самое главное, лучше всего сумеем достичь середины.
Это, вероятно, трудно, и особенно в каждом отдельном случае, ибо не просто определить, как, из-за кого, из-за чего и сколько времени следует, , гневаться.
В самом деле, мы иногда хвалим тех, в ком недостаточно гнева, и называем их ровными, а иногда тем, кто зол, даем другое имя, истинными мужами.
Но осуждения заслуживает не тот, кто немного отходит от совершенства, будь то в сторону большего или меньшего, а тот, кто далеко отходит, ибо такое не остается незамеченным.
Не просто дать определение тому, до какого предела и до какой степени заслуживает осуждения так ведь обстоит дело со всем, что относится к чувственно воспринимаемому, а все это - частные случаи, и судят о них, руководствуясь чувством.
Итак, стало быть, ясно по крайней мере, что срединный склад во всех случаях заслуживает похвалы и что следует отклоняться в одних случаях к избытку, а в других - к недостатку, ибо так мы легче всего достигнем середины и совершенства.
КНИГА ТРЕТЬЯ Г .
Поскольку добродетель связана со страстями и поступками, причем за произвольные страсти и поступки хвалят или осуждают, а непроизвольным сочувствуют и иногда даже жалеют за них, то при внимательном исследовании добродетели необходимо, вероятно, разграничить произвольное и непроизвольное это могут использовать и законод...
Принято считать, что поступки, совершаемые подневольно или по неведению , непроизвольны, причем подневольным является тот поступок, источник которого находится вовне, а таков поступок, в котором действующее или страдательное лицо не является пособником, скажем если человека куда-либо доставит морской ветер или люди, об...
Спорным является вопрос о том, непроизвольны или произвольны поступки, которые совершаются из страха перед достаточно тяжкими бедами или ради чего-либо нравственно прекрасного, например если тиран прикажет совершить какой-либо постыдный поступок, между тем как родители и дети человека находятся в его власти и если сове...
Нечто подобное происходит, когда во время бури выбрасывают за борт.
Ведь просто так по своей воле никто не выбросит за борт, но для спасения самого себя и остальных так поступают все разумные люди.
Поступки такого рода являются, стало быть, смешанными, но больше они походят на произвольные их предпочитают другим в то время, когда совершают, но цель поступка зависит от определенных условий .
Так что поступок следует называть произвольным и непроизвольным в зависимости от того, когда он совершается.
В таким смешанном случае, совершая поступки, действуют по своей воле, ибо при таких поступках источник движения членов тела заключен в самом деятеле, а если источник в нем самом, то от него же зависит, совершать данный поступок или нет.
Значит, такие поступки произвольны, но они же, взятые безотносительно, вероятно, непроизвольны, ибо никто, наверное, ничего подобного не брал бы само по себе.
За поступки такого рода иногда даже хвалят, а именно когда во имя великого и прекрасного терпят нечто постыдное или причиняющее страдание, в противном же случае осуждают, ибо терпеть постыднейшие вещи без какой-либо прекрасной цели или ради чего-то заурядного свойственно дурному человеку.
Некоторые поступки не похвальны, однако вызывают сочувствие, когда человек совершает недолжное из-за таких обстоятельств, которые пересиливают человеческую природу и которых никто не мог бы вынести.
Однако существуют, вероятно, некоторые поступки, к совершению которых ничто не должно вынудить, но скорее следует умереть, претерпев самое страшное а потому смехотворными кажутся причины, принудившие Алкмеона у Еврипида убить мать.
Но иногда трудно рассудить, какой поступок какому следует предпочесть и что во имя чего вынести, а еще труднее держаться того, что нам заведомо известно, ведь, как правило, либо нас ожидает страдание, либо принуждение к постыдным вот почему хвалу и осуждение получают в зависимости от того, по принуждению или нет соверш...
Итак, какие поступки следует признать подневольными?
Может быть, взятые безотносительно, поступки подневольны всякий раз, когда причина находится вовне и, совершая поступок, человек никак не способствует ее действию?