Datasets:
Oimasi
/
OIMASIRUTEXT

Dataset card Data Studio Files
xet
 Community
1
text
stringlengths
0
1.16M
-- Что ты вякнул?! -- рассвирепел Альберт и покачал широкими плечами.
Предчувствуя драку, Нина и Лариса отшагнули от Паши-гнома.
Стремительной борцовской мельницей Альберт Везбин усадил сутенёра на
оплёванную урну.
-- Что ты наделал?! -- округлив от страха глаза, воскликнула Лариса.
-- Убрал мусор, -- буркнул Альберт, приобнял Нину за талию и увлёк в
здание вокзала.
-- Здравствуй, столица! Здравствуй, Москва! -- с сарказмом воскликнула
Лариса вслед подруге.
-- Кто он такой?! -- придя в себя после головокружительного полёта и
выбравшись из урны, взбесился Паша-гном, сбивая пальцами окурки и
бумажки, прилипшие к его брюкам, мокрым от тёплой мочи.
-- Не знаю, -- промямлила Лариса и нахмурилась, хотя хотела смеяться.
-- Звони своей товарке! -- рявкнул Паша-гном. -- Её документы у меня!
Без них она какашка! Без них она будет подстилкой для бомжей!
Лариса торопливо набрала на телефоне номер Нины и услышала ответ:
абонент недоступен.
-- За мной, сучка рваная, -- приказал Паша-гном и, прикрывая чемоданом
Ларисы мокрое пятно на брюках, мелкими шажками двинулся в проход между
зданием Ярославского вокзала и наземной станцией метро «Комсомольская».
** **
## **ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ** {#глава-четвёртая .chapter}
На привокзальной площади, рядом со спуском в подземный переход, Альберт
Везбин и Нина уселись на заднее сидение жёлтого такси.
-- Куды ехати? -- спросил длинноусый пожилой таксист в беретке. От
лёгкой улыбки его плоское лицо подобрело.
Альберт Везбин назвал адрес из записной книжки смартфона. Нина заметила
в уличной толпе Пашу-гнома, Ларису и склонила голову к коленям.
Услышанный адрес таксист занёс в навигатор на лобовом стекле и,
ориентируясь по зеленной линии, появившейся на экране гаджета, вывел
автомобиль под железнодорожным мостом на улицу с трамвайными рельсами.
Будь таксист экскурсоводом Альберт Везбин и Нина услышали бы, что
проехали мимо одной из семи сталинских высоток -- гостиницы
«Ленинградская», мимо стены скорби -- мемориала жертвам сталинских
репрессий, мимо станка-качалки нефти -- жанровой скульптуры перед
зданием нефтяной компании.
-- Памятник Крупской! Стой! -- радостно приказал Альберт.
Бронзовая жена и соратница Ленина возвышалась с двумя бронзовыми
пилонами на бульваре. Такси замерло у тротуара. Альберт Везбин
расплатился за поездку, прихватил чемодан и покинул за Ниной салон
автомобиля.
На противоположной стороне улице показывал себя храм Успенья Пресвятой
Богородицы. Ветра не было. Прозрачные мелкие облачка слегка и ненадолго
затеняли августовское солнце.
Альберт Везбин вместе с Ниной пересёк Сретенку, прошёл несколько минут в
сторону Сухаревской площади и свернул в переулок с плотно построенными
друг к другу невысокими домами.
-- Долго ещё? -- жалобно спросила Нина и вытерла носовым платочком
вспотевший лоб.
Альберт Везбин осмотрелся, провёл свою спутницу под аркой в узкий
дворик, а оттуда в подъезд векового дома с зарешеченными окнами.
Оказавшись на сумрачной лестничной площадке первого этажа, он позвонил в
квартиру, на двери которой висел ржавый почтовый ящик и громко сказал:
-- Клавдия Назаровна, откройте! Я -- племянник Бориса Ивановича
Жиколова.
Прошла минута. Ключ провернулся во врезном замке, и дверь в квартиру
приоткрылась насколько, позволяла цепочка ограничитель. На коврике в
прихожей стояла старушка в плюшевом халате. Полвека она преподавала
русский язык и литературу в школе. Теперь она, предчувствуя свою скорую
смерть, писала большую часть дня воспоминания об учителях, с которыми
дружила и враждовала; о тупых и талантливых учениках.
-- Я -- племянник Бориса Ивановича Жиколова, -- опять назвался Альберт.
-- Я поняла, молодой человек. Я ещё из ума не выжила, -- проворчала
старушка, достала из кармана халата и отдала Везбину крестовый ключ. --
Убедительно прошу не шуметь ни днём, ни ночью. Шум пугает мои
воспоминания.
-- Утром шуметь можно? -- пошутила Нина.
-- И утром нельзя, и вечером нельзя, -- заключила старушка сердито и
отделилась от визитеров дверью.
Альберт Везбин отпер дверь соседней квартиры, вступил в прихожую и
увидел своё и Нины ростовое отражение в старинном зеркале на стене.