dmgold/train_pushkin · Datasets at Hugging Face

text stringlengths 0 56
Младая Изабела
В то время с важною монахиней сидела.
Постричься через день она должна была
И разговор о том со старицей вела.
Вдруг Луцио звонит и входит. У решетки
Его приветствует, перебирая четки,
Полузатворница: «Кого угодно вам?»
— Девица и судя по розовым щекам,
Уверен я, что вы девица в самом деле,
Нельзя ли доложить прекрасной Изабеле,
Что к ней меня прислал ее несчастный брат?
«Несчастный? почему? что с ним? скажите смело:
Я Клавдио сестра». — Нет, право? очень рад.
Он кланяется вам сердечно. Вот в чем дело:
Ваш брат в тюрьме. — «За что?» — За то, за что бы я
Благодарил его, красавица моя,
И не было б ему иного наказанья, —
Тут он в подробные пустился описанья,
Немного жесткие своею наготой
Для девственных ушей отшельницы младой,
Но со вниманием все выслушала дева
Без приторных причуд стыдливости и гнева.
Она чиста была душою как эфир.
Ее смутить не мог неведомый ей мир
Своею суетой и праздными речами.
— Теперь, — примолвил он, — осталось лишь мольбами
Вам тронуть Анджело, и вот о чем просил
Вас братец. — «Боже мой, — девица отвечала, —
Когда б от слов моих я пользы ожидала!
Но сомневаюся; во мне не станет сил…»
— Сомненья нам враги, — тот с жаром возразил, —
Нас неудачею предатели стращают
И благо верное достать не допущают.
Ступайте к Анджело, и знайте от меня,
Что если девица, колена преклоня
Перед мужчиною, и просит и рыдает,
Как бог он все дает, чего ни пожелает.

</s>

Девица, отпросясь у матери честной,
С усердным Луцио к вельможе поспешила
И, на колена встав, смиренною мольбой
За брата своего наместника молила.
«Девица, — отвечал суровый человек, —
Спасти его нельзя; твой брат свой отжил век;
Он должен умереть». Заплакав, Изабела
Склонилась перед ним и прочь идти хотела,
Но добрый Луцио девицу удержал.
«Не отступайтесь так, — он тихо ей сказал, —
Просите вновь его; бросайтесь на колени,
Хватайтеся за плащ, рыдайте; слезы, пени,
Все средства женского искусства вы должны
Теперь употребить. Вы слишком холодны,
Как будто речь идет меж вами про иголку.
Конечно, если так, не будет, верно, толку.
Не отставайте же! еще!»
Она опять
Усердною мольбой стыдливо умолять
Жестокосердого блюстителя закона.
«Поверь мне, — говорит, — ни царская корона,
Ни меч наместника, ни бархат судии,
Ни полководца жезл — все почести сии —
Земных властителей ничто не украшает,
Как милосердие. Оно их возвышает.
Когда б во власть твою мой брат был облечен,
А ты был Клавдио, ты мог бы пасть, как он,
Но брат бы не был строг, как ты».

</s>

Ее укором
Смущен был Анджело. Сверкая мрачным взором,
«Оставь меня, прошу», — сказал он тихо ей.
Но дева скромная и жарче и смелей
Была час от часу. «Подумай, — говорила, —
Подумай, если тот, чья праведная сила
Прощает и целит, судил бы грешных нас
Без милосердия; скажи: что было б с нами?
Подумай — и любви услышишь в сердце глас,
И милость нежная твоими дхнет устами,
И новый человек ты будешь».
Он в ответ:
«Поди; твои мольбы пустая слов утрата.
Не я, закон казнит. Спасти нельзя мне брата,
И завтра он умрет».
Изабела
Как завтра! что? нет, нет.
Он не готов еще, казнить его не можно…
Ужели господу пошлем неосторожно
Мы жертву наскоро. Мы даже и цыплят
Не бьем до времени. Так скоро не казнят.
Спаси, спаси его: подумай в самом деле,
Ты знаешь, государь, несчастный осужден
За преступление, которое доселе
Прощалось каждому; постраждет первый он.
Анджело
Закон не умирал, но был лишь в усыпленье,
Теперь проснулся он.
Изабела

Младая Изабела

В то время с важною монахиней сидела.

Постричься через день она должна была

И разговор о том со старицей вела.

Вдруг Луцио звонит и входит. У решетки

Его приветствует, перебирая четки,

Полузатворница: «Кого угодно вам?»

— Девица и судя по розовым щекам,

Уверен я, что вы девица в самом деле,

Нельзя ли доложить прекрасной Изабеле,

Что к ней меня прислал ее несчастный брат?

«Несчастный? почему? что с ним? скажите смело:

Я Клавдио сестра». — Нет, право? очень рад.

Он кланяется вам сердечно. Вот в чем дело:

Ваш брат в тюрьме. — «За что?» — За то, за что бы я

Благодарил его, красавица моя,

И не было б ему иного наказанья, —

Тут он в подробные пустился описанья,

Немного жесткие своею наготой

Для девственных ушей отшельницы младой,

Но со вниманием все выслушала дева

Без приторных причуд стыдливости и гнева.

Она чиста была душою как эфир.

Ее смутить не мог неведомый ей мир

Своею суетой и праздными речами.

— Теперь, — примолвил он, — осталось лишь мольбами

Вам тронуть Анджело, и вот о чем просил

Вас братец. — «Боже мой, — девица отвечала, —

Когда б от слов моих я пользы ожидала!

Но сомневаюся; во мне не станет сил…»

— Сомненья нам враги, — тот с жаром возразил, —

Нас неудачею предатели стращают

И благо верное достать не допущают.

Ступайте к Анджело, и знайте от меня,

Что если девица, колена преклоня

Перед мужчиною, и просит и рыдает,

Как бог он все дает, чего ни пожелает.

</s>

Девица, отпросясь у матери честной,

С усердным Луцио к вельможе поспешила

И, на колена встав, смиренною мольбой

За брата своего наместника молила.

«Девица, — отвечал суровый человек, —

Спасти его нельзя; твой брат свой отжил век;

Он должен умереть». Заплакав, Изабела

Склонилась перед ним и прочь идти хотела,

Но добрый Луцио девицу удержал.

«Не отступайтесь так, — он тихо ей сказал, —

Просите вновь его; бросайтесь на колени,

Хватайтеся за плащ, рыдайте; слезы, пени,

Все средства женского искусства вы должны

Теперь употребить. Вы слишком холодны,

Как будто речь идет меж вами про иголку.

Конечно, если так, не будет, верно, толку.

Не отставайте же! еще!»

Она опять

Усердною мольбой стыдливо умолять

Жестокосердого блюстителя закона.

«Поверь мне, — говорит, — ни царская корона,

Ни меч наместника, ни бархат судии,

Ни полководца жезл — все почести сии —

Земных властителей ничто не украшает,

Как милосердие. Оно их возвышает.

Когда б во власть твою мой брат был облечен,

А ты был Клавдио, ты мог бы пасть, как он,

Но брат бы не был строг, как ты».

</s>

Ее укором

Смущен был Анджело. Сверкая мрачным взором,

«Оставь меня, прошу», — сказал он тихо ей.

Но дева скромная и жарче и смелей

Была час от часу. «Подумай, — говорила, —

Подумай, если тот, чья праведная сила

Прощает и целит, судил бы грешных нас

Без милосердия; скажи: что было б с нами?

Подумай — и любви услышишь в сердце глас,

И милость нежная твоими дхнет устами,

И новый человек ты будешь».

Он в ответ:

«Поди; твои мольбы пустая слов утрата.

Не я, закон казнит. Спасти нельзя мне брата,

И завтра он умрет».

Изабела

Как завтра! что? нет, нет.

Он не готов еще, казнить его не можно…

Ужели господу пошлем неосторожно

Мы жертву наскоро. Мы даже и цыплят

Не бьем до времени. Так скоро не казнят.

Спаси, спаси его: подумай в самом деле,

Ты знаешь, государь, несчастный осужден

За преступление, которое доселе

Прощалось каждому; постраждет первый он.

Анджело

Закон не умирал, но был лишь в усыпленье,

Теперь проснулся он.

Изабела