text
stringlengths
0
76
Итак, будем считать, что о благоразумии мы сказали.
КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ (Д)
1(I). Теперь по порядку следует рассуждение о щедрости. А ею принято
считать обладание серединой в отношении к имуществу, ибо щедрого хвалят не
за [подвиги] на войне, и не за то, в чем [заслуги] благоразумного, и равным
образом не за то, как он судит, но за отношение к даянию и приобретению
имущества, причем больше за то, что связано с даянием. А имуществом мы
называем все, стоимость чего измеряется деньгами. Мотовство и скупость - это
соответственно излишество и недостаточность в отношении к имуществу И если
скупость мы всегда приписываем тем, кто больше, чем следует, хлопочет [об
имуществе], то мотовство ставим в вину, когда имеем в виду несколько
[пороков], в самом деле, мы зовем мотами невоздержных и тратящих [имущество]
на распущенную [жизнь]. Недаром они признаются самыми дурными людьми они
ведь соединяют в себе много пороков. Имя же им дают неподходящее, потому что
"быть мотом" - значит иметь один какой-то порок, а именно уничтожать свое
состояние, в самом деле, мот гибнет по собственной вине, а своего рода
гибелью его кажется уничтожение состояния, ибо [как мот] он живет,
[уничтожая состояние]. В таком смысле мы и понимаем мотовство.
Чем пользуются, можно пользоваться и хорошо и плохо, а богатство
относится к используемым вещам, и лучше всех пользуется всякой вещью тот,
кто обладает соответствующей добродетелью. Значит, и богатством
воспользуется лучше всего тот, чья добродетель - в отношении к имуществу. А
таков щедрый. Пользование - это, по-видимому, трата и даяние имущества, а
приобретение и сбережение - это, скорее, владение, [а не пользование].
Поэтому щедрому более свойственно давать тому, кому следует, нежели получать
от того, от кого следует, и не получать, от кого не следует. В самом деле,
свойство добродетели состоит, скорее, в том, чтобы делать добро (еу poiein),
а не принимать его (еу paskhein), и в том, чтобы совершать прекрасные
поступки, более, чем в том, чтобы не совершать постыдных. Между тем
совершенно ясно, что даяние предполагает добрые дела и прекрасные поступки,
а приобретение - принятие добра, если уж не совершение постыдных поступков,
и, наконец, благодарность причитается тому, кто дает, а не тому, кто не
берет. Да и похвалу, скорее, заслуживает первый. Легче ведь не брать, чем
давать, ибо расточать свое [добро] люди еще менее склонны, чем не брать,
пусть даже больше, чужого. И вот щедрыми именуются дающие, а тех, кто не
берет, не хвалят за щедрость, но хвалят все же за правосудность; берущие же
вовсе хвалы не заслуживают. Среди тех, с кем дружат из-за их добродетели,
пожалуй, больше всего дружат со щедрыми, ведь они помощники, так как помощь
состоит в даянии.
2. Поступки, сообразные добродетели, прекрасны и совершаются во имя
прекрасного (toy kaloy heneka). Следовательно, и щедрый будет давать во имя
прекрасного и правильно: кому следует, сколько и когда следует, и так далее
во всем, что предполагается правильным даянием, а кроме того, это доставляет
ему удовольствие и не приносит страдания, ибо согласное с добродетелью или
доставляет удовольствие, или не причиняет страданий (менее всего это
заставляет страдать).
А кто дает, кому не следует и не во имя прекрасного, но по некоей
другой причине, будет именоваться не щедрым, а как-то иначе. Не заслуживает
этого имени и тот, кто, давая, страдает. Он ведь охотно предпочел бы
имущество прекрасному поступку, а щедрому это чуждо.
Щедрый не станет и брать, откуда не следует, ибо такое приобретение
чуждо человеку, который не ценит имущество. Видимо, он не станет и
просителем, ибо делающему добро не свойственно с легкостью принимать
благодеяния. Но откуда следует, он будет брать, например из собственных
владений, не потому, что это прекрасно, а потому, что необходимо, чтобы
иметь, что давать другим. Он не будет невнимателен к собственным
[владениям], раз уж намерен с их помощью удовлетворять чьи-либо [нужды], и
не станет давать кому попало, чтобы иметь, что дать тем, кому следует, в
нужное время и ради прекрасной цели.
Щедрому весьма свойственно даже преступать меру в даянии, так что себе
самому он оставляет меньше, [чем следует]. Дело в том, что не принимать себя
в расчет - свойство щедрого человека.
О щедрости говорят, учитывая состояние, ибо на щедрость указывает не
количество отдаваемого, а [душевный] склад даятеля, а уже он соразмеряется с
состоянием. Ничто поэтому не мешает, чтобы более щедрым оказался тот, кто
дает меньше, если он дает из меньшего состояния.
Более щедрыми, видимо, бывают те, кто не сами нажили состояние, а
получили его по наследству: во-первых, они не испытывали нужды, а,
во-вторых, все сильнее привязаны к своим творениям (erga), как, например,
родители [к детям] и поэты [к стихам].
Нелегко щедрому быть богатым, потому что он не склонен к приобретению и
бережливости, и при том расточителен и ценит имущество не ради него самого,
а ради даяния. Отсюда и жалобы на судьбу, что-де наиболее достойные
[богатства] менее всего богаты. Вполне понятно, что происходит именно это:
как и в других случаях, невозможно обладать имуществом, не прилагая стараний
к тому, чтобы его иметь. И все же щедрый не станет давать кому не следует и
когда не следует и так далее; ведь в подобных поступках еще нет щедрости, и,
израсходовав [деньги] на такое, он будет лишен [средств], чтобы расходовать
их на должное, ибо, как уже было сказано, щедрый - это человек, который
тратит сообразно состоянию и на то, на что следует, а кто в этом преступает
меру - тот мот. Тиранам, владеющим огромными [состояниями], нелегко,
кажется, преступить меру в даяниях и тратах, именно поэтому мы и называем их
мотами.
Но поскольку щедрость - это обладание серединой в отношении к даянию и
приобретению имущества, щедрый и давать, и тратить будет на TO, на что
следует, и столько, сколько следует, одинаково и в большом, и в малом, и
притом с удовольствием; а кроме того, он будет брать откуда следует и
сколько следует. Ведь коль скоро добродетель - это обладание серединой по
отношению к тому и другому, [и к даянию, и к приобретению], щедрый и то и
другое будет делать как должно. Доброе (epieikes) приобретение
предполагается [добрым] даянием. А не доброе [приобретение] противоположно
[доброму даянию]. Поэтому свойства, предполагающие друг друга, совмещаются в
одном человеке, а противоположные, разумеется, нет. Когда же случается
щедрому издержаться, нарушив должное и прекрасное, он будет страдать, однако
умеренно и как подобает, потому что добродетели присуще переживать