text stringlengths 0 76 |
|---|
превосходстве и в том, что ничего [дурного] испытать не придется. Так же |
ведут себя и упившись пьяными, потому что становятся самонадеянны. Но когда |
обстоятельства для них неблагоприятны, они обращаются в бегство. |
Мужественному свойственно выносить являющееся и кажущееся страшным для |
человека потому, что так поступать прекрасно, а не [так] - позорно. Вот |
потому и считается, что более мужествен тот, кому присущи бесстрашие и |
невозмутимость при внезапных опасностях, а не предвиденных заранее. Ведь как |
мы знаем, [источник мужества] - это скорее [нравственные] устои, так как при |
подготовленности [мужества] меньше. При опасностях, известных заранее, выбор |
можно сделать по расчету и рассуждению, но при внезапных - согласно устоям. |
Мужественными кажутся и те, кто не ведает об опасности, и они очень |
похожи на самонадеянных, однако хуже последних, потому что не имеют [высокой |
само]оценки (axioma), а те имеют. Именно в силу такой [самооценки |
самонадеянные] известный срок держатся, те же, кто - в силу заблуждения, |
поняв, что [дела обстоят] иначе, чем они предполагали, обращаются в бегство, |
как и произошло с аргивянами, которые напали на лакедемонян, думая, что это |
сикионцы. |
Итак, сказано и о том, каковы разновидности мужественных, и о том, кого |
принято считать мужественными. |
12 (IX). Мужество связано с тем, что внушает отвагу и страх, но оно |
связано с тем и другим не одинаково, но больше - со страшным. В самом деле, |
кто невозмутим в опасностях и ведет себя как должно, более мужествен, чем |
тот, кто мужествен при обстоятельствах, придающих отваги. Как уже было |
сказано, мужественными почитаются за [стойкое] перенесение страданий. Вот |
почему мужество сопряжено со страданиями и ему по праву воздают хвалу; в |
самом деле, переносить страдания тяжелей, чем воздерживаться от |
удовольствий. |
Впрочем, цель, достигнутая мужеством, пожалуй, доставляет удовольствие, |
но она не видна за тем, что вокруг, как бывает хотя бы на гимнастических |
состязаниях; цель кулачных бойцов, ради которой [бьются}, - венок и честь - |
доставляет удовольствие, но получать удары больно, раз плоть живая, и |
доставляет страдания, как и всякое напряжение; и вот, поскольку этого много, |
а то, ради чего [состязаются], незначительно, кажется, что у них нет |
никакого удовольствия. Если так и с мужеством, значит, смерть и раны |
принесут мужественному страдания, причем против его воли, но он вынесет их, |
так как это прекрасно и так как не вынести позорно. И чем в большей степени |
он обладает всей добродетелью и чем он счастливее, тем больше он будет |
страдать, умирая, ведь такому человеку в высшей степени стоит жить и он |
лишает себя величайших благ сознательно, а это мучительно (lyperon). Но он |
от этого ничуть не менее мужествен, а, может быть, даже более, потому что |
столь [великим благам] предпочитает нравственно прекрасный [поступок] на |
войне. Да и не для всех добродетелей удовольствие от их проявления имеет |
место, разве только в той мере, в какой достигается цель. Но ничто не |
мешает, наверное, чтобы самыми лучшими воинами были не такие, а менее |
мужественные люди, которые, однако, не имеют никакого другого блага; ведь |
они готовы к риску и меняют жизнь на ничтожную наживу. |
Итак, будем считать, что о мужестве сказано, и не трудно понять из |
сказанного, в чем его суть по крайней мере в общих чертах. |
13 (X). После этой добродетели поговорим о благоразумии, ведь [мужество |
и благоразумие] - добродетели частей [души], не обладающих суждением. А мы |
уже сказали, что благоразумно - это обладание серединой в связи с |
удовольствиями, потому что со страданием оно связано меньше и не так, (как с |
удовольствиями); в тех же вещах проявляется и распущенность. |
Поэтому определим теперь, с какого рода удовольствиями связано |
благоразумие. Пусть различаются удовольствия тела и души; возьмем [из |
последних] честолюбие и любознательность: в обоих случаях человек |
наслаждается тем, что ему приятно, причем тело ничего не испытывает, но, |
скорее, мысль. В связи с такими удовольствиями ни благоразумными, ни |
распущенными не называются. Равным образом не называются так и те, кто имеет |
дело с прочими удовольствиями, которые не являются телесными: ведь |
болтливыми, а не распущенными мы называем тех, кто любит послушать и |
порассказывать и проводит дни, судача о происшествиях; не называем мы так и |
тех, кто страдает из-за потери имущества или из-за близких. |
Благоразумие связано, пожалуй, с телесными удовольствиями, но и с |
телесными не со всеми. Кто наслаждается созерцанием, например, красок и |
линий картины, не называется ни благоразумным, ни распущенным. Впрочем, и |
этим, вероятно, можно наслаждаться должно, чрезмерно и недостаточно. |
То же справедливо и для удовольствий слуха: тех, кто чрезмерно |
наслаждается пением или лицедейством, никто не назовет распущенными, а тех, |
кто [наслаждается] этим как должно, - благоразумными. |
Никто не назовет так и [наслаждающихся] обонянием, если исключить |
привходящие обстоятельства, ибо мы называем распущенными не тех, кто |
наслаждается запахом яблок, роз или воскурении, но, скорее, тех, кто |
наслаждается запахом мира и яств; распущенные наслаждаются именно этим |
потому, что запахи напоминают им о предметах их влечения. Можно, пожалуй, |
увидеть, как и другие, когда голодны, наслаждаются запахом пищи, но присуще |
наслаждение такими вещами [именно] распущенному, ибо для него это - предметы |
влечения. |
И другие животные, если исключить привходящие обстоятельства, не |
получают удовольствия от этих чувств. Ведь не обоняя, а пожирая зайцев, |
получают наслаждение псы, почуять же [добычу] позволил запах; так и лев |
[рад] не мычанию, а пожиранию быка, а что бык близко, он почуял по мычанию, |
вот и кажется, будто мычание доставляет ему наслаждение. Точно так не виду |
"или оленя или дикой козы" [бывает он рад], а тому, что получит добычу. |
Благоразумие и распущенность связаны с такими удовольствиями, которые |
общи людям и остальным животным, а потому представляются низменными и |
скотскими. Это осязание и вкус. Но ко вкусу человек, кажется, прибегает мало |
или даже вовсе им не [пользуется], ведь от вкуса зависит различение соков, к |
нему прибегают, проверяя вина и приготовляя кушанья, однако отнюдь не это |
доставляет наслаждение, по крайней мере распущенным, но смакование - а оно |
возникает всегда благодаря осязанию - как при еде, так и при питье и при так |
называемых любовных утехах. Вот почему один чревоугодник, полагая, что |
удовольствие он получает от осязания [пищи], молился, чтобы глотка у него |
стала длиннее журавлиной. |
Итак, распущенность проявляется в связи с тем чувством, которое, более |
чем все другие, является общим [всем живым существам], и ее с полным правом |
можно считать достойной порицания, потому что она присутствует в нас не |
постольку, поскольку мы люди, а постольку, поскольку мы животные. |
Subsets and Splits
No community queries yet
The top public SQL queries from the community will appear here once available.