text stringlengths 0 76 |
|---|
Если человек считает себя достойным великого, этого достоин, и особенно |
если он достоин величайшего, то этим величайшим в первую очередь бывает |
что-то одно. [Понятие] достоинства (he axia) относится к внешним благам, а |
величайшим из таких благ мы признаем, видимо, то, что воздаем богам, то, к |
чему более всего стремятся высокопоставленные люди, и награду, присуждаемую |
за самые прекрасные [деяния]; это и есть честь, ибо именно она величайшее из |
внешних благ. Величавый, стало быть, как должно относится к чести и |
бесчестью. Что величавые имеют дело с честью, ясно и без рассуждения: они |
ведь считают самих себя достойными прежде всего чести, причем по |
достоинству. |
Что касается приниженного, то ему недостает как чувства собственного |
достоинства, так и [понимания] достоинства величавого человека. Спесивый |
преступает меру применительно к самому себе, но все же не применительно к |
величавому. |
Но величавый, коль скоро он достоин самого великого, будет, пожалуй, и |
самым добродетельным: действительно, большего всегда достоин более |
добродетельный и величайшего - самый добродетельный. Следовательно, поистине |
величавый должен быть добродетельным и величие во всякой добродетели можно |
считать признаком величавого. Разумеется, величавому ни в коем случае не |
подобает ни удирать со всех ног, ни поступать против права (adikein). В |
самом деле, чего ради совершит постыдные поступки тот, для кого нет ничего |
великого? Если внимательно рассмотреть [все] по отдельности, станет ясно, |
что величавый, если он не добродетелен, предстанет во всех отношениях |
посмешищем. Как дурной человек, он не был бы достоин чести, ибо честь - это |
награда, присуждаемая за добродетель, и воздается она добродетельным. |
Итак, величавость - это, видимо, своего рода украшение добродетелей, |
ибо придает им величие и не существует без них. Трудно поэтому быть истинно |
величавым, ведь это невозможно без нравственного совершенства |
(kalokagathia). Величавый, таким образом, имеет дело прежде всего с честью и |
бесчестьем. При этом удовольствие от великих почестей, воздаваемых |
добропорядочными людьми, будет у него умеренное, как если бы он получал |
положенное или даже меньше: дело ведь в том, что нет чести, достойной во |
всех отношениях совершенной добродетели; он тем не менее примет эту честь, |
затем что нет ничего большего, чтобы воздать ему. Но он будет совершенно |
пренебрегать честью, оказываемой случайными людьми и по ничтожным [поводам]. |
Не этого он достоин. Соответственно он отнесется и к бесчестью, ибо по праву |
оно не может его коснуться. |
Итак, величавый проявляет себя прежде всего, как было сказано, в |
отношении к чести; вместе с тем и в отношении к богатству, и к власти |
государя, и вообще ко всякой удаче и неудаче он, как бы там ни было, будет |
вести себя умеренно и не будет ни чрезмерно радоваться удачам, ни чрезмерно |
страдать от неудач, ведь даже к чести он не относится как к чему-то |
величайшему; а между тем и власть государя, и богатство избирают ради чести, |
во всяком случае, обладая ими, хотят за это быть в чести, а для кого даже |
честь - пустяк, для того и все прочее [ничтожно]. Вот почему величавые |
слывут гордецами (hyperoptai). |
8. Принято считать, что удачные обстоятельства способствуют величию. |
Действительно, достойными чести считаются благородные, государи или богачи, |
ибо они обладают превосходством, а всякое превосходство в благе заслуживает |
большей чести. Потому подобные обстоятельства и делают более величавыми: |
ведь некоторые почитают таких людей. |
Однако только добродетельный поистине заслуживает чести, а у кого |
имеется и то и другое, [и добродетель, и удачные обстоятельства), те более |
достойны чести. Но кто, не будучи добродетелен, обладает подобными благами, |
не по праву считает себя достойным великого и неправильно именуется он |
величавым, ибо без добродетели, совершенной во всех отношениях, [величие] |
невозможно. Гордецами и наглецами (hybristai) также становятся обладатели |
этих благ, потому что нелегко без добродетели пристойно переносить удачи. Не |
способные переносить их и мнящие о себе, что превосходят других, они других |
презирают, а сами совершают какие угодно поступки. Они ведь только подражают |
величавому, не будучи ему подобны, и делают это, в чем могут, т. е. |
добродетельных поступков они не совершают, зато презирают других. |
Что касается величавого, то он по праву выказывает презрение, ибо он |
составляет мнение истинно, тогда как большинство наугад. |
И тот, кто величав, не подвергает себя опасности ради пустяков и не |
любит самой по себе опасности, потому что [вообще] чтит очень немногое. Но |
во имя великого он подвергает себя опасности и в решительный миг не боится |
за свою жизнь, полагая, что недостойно любой ценой остаться в живых. |
Он способен оказывать благодеяния, но стыдится принимать их, так как |
первое - признак его превосходства, а второе - превосходства другого. За |
благодеяние он воздаст большим благодеянием, ведь тогда оказавший услугу |
первым останется ему еще должен и будет облагодетельствован. Говорят, люди |
величавые помнят, кому они оказали благодеяние, а кто их облагодетельствовал |
- нет (облагодетельствованный-то ниже благодетеля, а они жаждут |
превосходства), притом величавые с удовольствием слушают о благодеяниях, |
которые они оказали, и недовольно - об оказанных им. Вот почему даже Фетида |
не упоминает благодеяния, оказанного ею Зевсу, и лаконяне - благодеяний, |
оказанных ими афинянам, но только те, что были оказаны им самим. Признак |
величавого - не нуждаться [никогда и] ни в чем или крайне редко, но в то же |
время охотно оказывать услуги. |
Кроме того, с людьми высокопоставленными и удачливыми величавые |
держатся величественно, а со средними - умеренно, ибо превосходство над |
первыми трудно и производит впечатление, а над последними не составляет |
труда; и если возноситься над первыми отнюдь не низко, то над людьми убогими |
гадко (phortikon), так же как выказывать силу на немощных. |
Величавый не гонится за тем, что почетно, и за тем, в чем первенствуют |
другие; он празден и нетороплив, покуда речь не идет о великой чести или |
[великом] деле; он деятелен (praktikos) в немногих, однако великих и славных |
[делах]. |
Ненависть его и дружба необходимо должны быть явными (ведь и таиться, и |
правде уделять меньше внимания, чем молве, свойственно робкому); и говорит, |
и действует он явно (он свободен в речах, потому что презирает трусов, и он |
правдив [всегда], за исключением притворства перед толпой). |
Он не способен [приспосабливать свою] жизнь к иному человеку, за |
исключением друга, ведь это рабская способность, недаром подхалимы [бывают] |
из прислуги и убогие - подхалимы. |
Его нелегко удивить, ибо ничто не [кажется] ему великим. |
Он и не злопамятен: величавому вообще не свойственно кому-то что-то |
припоминать, особенно когда [речь идет о причиненном ему] зле, скорее, ему |
Subsets and Splits
No community queries yet
The top public SQL queries from the community will appear here once available.