text
stringlengths
0
76
Одно и то же не доставляет удовольствия постоянно, ибо естество наше не
просто (me haple), а присутствует в нас и нечто другое. В силу этого мы
бренны (phthartoi). Так что, когда одна из [частей в нас] делает что-либо,
для другого [нашего] естества это противоестественно, а когда достигается
равновесие, кажется, будто действие не доставляет ни страдания, ни
удовольствия. Если естество просто, наивысшее удовольствие всегда доставит
одно и то же действие. Поэтому бог всегда наслаждается одним и простым
удовольствием, ведь не только для изменчивого возможна деятельность, но и
для неизменности, а удовольствие в спокойствии возможно скорее, чем в
движении. Однако "перемена всего слаще" (как говорит поэт), в силу известной
"подлости" [естества], ведь подобно тому, как подлый человек склонен к
перемене, так и естество, нуждающееся в перемене, - [подлое], ибо оно и не
простое, и не доброе.
Итак, сказано о воздержности и невоздержности, об удовольствии и
страдании: что они собою представляют по отдельности и в каком смысле часть
из них относится к благу, [или добродетели], а часть - ко злу, [или пороку];
еще нам осталось сказать о дружественности [и дружбе].
КНИГА ВОСЬМАЯ (О)
1(I). Вслед за этим, видимо, идет разбор дружественности (philia), ведь
это разновидность добродетели, или, [во всяком случае, нечто] причастное
добродетели (met' aretes), а кроме того, это самое необходимое для жизни.
Действительно, никто не выберет жизнь без друзей (philoi), даже в обмен на
все прочие блага. В самом деле, даже у богачей и у тех, кто имеет должности
начальников и власть государя, чрезвычайно велика потребность в друзьях.
Какая же польза от такого благосостояния (eyeteria), если отнята возможность
благодетельствовать (eyergesia), а благодеяние оказывают преимущественно
друзьям, и это особенно похвально? А как сберечь и сохранять [свое
благосостояние] без друзей, ибо, чем оно больше, тем и ненадежней? Да и в
бедности и в прочих несчастьях только друзья кажутся прибежищем. Друзья
нужны молодым, чтобы избегать ошибок, и старикам, чтобы ухаживали за ними и
при недостатках от немощи помогали им поступать [хорошо]; а в расцвете лет
они нужны для прекрасных поступков "двум совокупно идущим", ибо вместе люди
способнее и к пониманию и к действию.
Пo-видимому, в родителе дружественность к порожденному заложена от
природы, так же как в порожденном - к родителю, причем не только у людей, но
и у птиц, и у большинства животных, и у существ одного происхождения - друг
к другу, а особенно у людей, недаром мы хвалим человеколюбивых
(philanthropoi). Как близок и дружествен (hos oikeion kai philon) человеку
всякий человек, можно увидеть во время скитаний. Дружественность,
по-видимому, скрепляет и государства, и законодатели усердней заботятся о
дружественности, чем о правосудности, ибо единомыслие - это, кажется, нечто
подобное дружественности, к единомыслию же и стремятся больше всего
законодатели и от разногласий (stasis), как от вражды, охраняют
[государство]. И когда [граждане] дружественны, они не нуждаются в
правосудности, в то" время как, будучи правосудными, они все же нуждаются
еще и в дружественности; из правосудных же [отношений] наиболее правосудное
считается дружеским (philikon).
[Дружба - это] не только нечто необходимое, но и нечто нравственно
прекрасное, мы ведь воздаем хвалу дружелюбным, а иметь много друзей
почитается чем-то прекрасным. К тому же [некоторые] считают, что
добродетельные мужи и дружественные - это одно и то же.
2. О дружбе немало бывает споров . Одни полагают ее каким-то сходством
и похожих людей - друзьями, и отсюда поговорки: "Рыбак рыбака..." и "Ворон к
ворону..." и тому подобные. Другие утверждают противоположное: "Все гончары"
- [соперники друг другу]. Для этого же самого подыскивают [объяснения] более
высокого порядка и более естественнонаучные, так Еврипид говорит: "Земля
иссохшая вожделеет к дождю, и величественное небо, полное дождя, вожделеет
пасть на землю"; и Гераклит: "Супротивное сходится", и "Из различий
прекраснейшая гармония", и "Все рождается от раздора"; этому [мнению] среди
прочих противостоит и Эмпедоклово, а именно: "Подобное стремится к
подобному".
Итак, мы оставим в стороне те затруднительные вопросы, которые
относятся к природоведению (это ведь не подходит для настоящего
исследования), а все то, что касается человека и затрагивает нравы и
страсти, это мы внимательно исследуем, например: у всех ли бывает дружба,
или испорченным невозможно быть друзьями, а также один ли существует вид
дружбы или больше. Те, кто думают, что один, по той причине, что дружба
допускает большую и меньшую степень, уверились в этом без достаточного
основания, ибо большую и меньшую степень имеет и различное по виду. Об этом
и прежде было сказано.
(II). Когда мы будем знать, что вызывает дружескую приязнь (phileton),
вероятно, прояснятся и эти [вопросы]. Ведь считается, что не все вызывает
дружбу (phileisthai), но только ее собственный предмет (to phileton), а это
благо, или то, что доставляет удовольствие, или полезное (agathon e hedy e
khresimon). Правда, может показаться, что полезно то, благодаря чему
возникает известное благо или удовольствие, так что предметами дружеской
приязни окажутся лишь благо вообще (tagathon) и удовольствие - в качестве
целей. А в таком случае, к чему питают дружбу (philoysi): к благу вообще или
к благу для самих себя (to haytois agathon)? Ведь иногда эти вещи не
согласуются. Соответственно и с удовольствием. Принято считать, что всякий
питает дружбу к благу для самого себя, и, хотя благо есть предмет дружеской
приязни в безотносительном смысле, для каждого [благом является] благо для
него, а дружбу каждый питает не к сущему для него благом, но к кажущемуся.
Разницы тут никакой нет: предметом дружеской приязни будет то, что кажется
[приятным].
Есть три [основания], по которым питают дружескую приязнь, но о
дружеском чувстве (philesis) к неодушевленным предметам не говорят как о
"дружбе", потому что здесь невозможно ни ответное дружеское чувство, ни
желание блага для другого (наверное, смешно желать блага вину, но если и
[говорить о таком пожелании], то это желание быть ему в сохранности, чтобы
иметь его самому); между тем говорят: другу надо желать благ вообще ради
него самого. Желающих вообще благ именно таким образом называют
расположенными (eynoi), если то же самое желание не возникает и у другой
стороны, потому что при взаимном расположении (eynoia) возникает дружба.
Может быть, уточнить: "при не тайном [расположении]"? Многие ведь бывают