Datasets:
DmitryYarov
/
aristitle_train

Dataset card Data Studio Files
xet
Community
1
text
stringlengths
0
76
Те, кто в любовных делах обмениваются не удовольствием, а пользой, и
худшие друзья, и менее постоянные, а те, кто друзьями бывают из соображений
пользы, расторгают [дружбу] одновременно с [упразднением] надобности, ибо
они были друзьями не друг другу, а выгоде.
Поэтому друзьями из соображений удовольствия и из соображений пользы
могут быть и дурные [люди], и добрые [могут быть друзьями] дурным, и
человек, который ни то ни се, - другом кому угодно; ясно, однако, что только
добродетельные [бывают друзьями] друг ради друга, ведь порочные люди не
наслаждаются друг другом, если им нет друг от друга какой-нибудь выгоды.
И только против дружбы добродетельных бессильна клевета, потому что
нелегко поверить кому бы то ни было [в дурное] о человеке, о котором за
долгое время сам составил мнение: между ними доверие и невозможность обидеть
(adikein) и все прочее, что только требуется в дружбе в истинном смысле
слова. А при других [отношениях] легко может возникнуть всякое.
Итак, поскольку друзьями называют и тех, кто дружит из соображений
пользы, как, например, государства (ибо принято считать, что военные союзы
возникают между государствами по надобности), и тех, кто любит друг друга за
удовольствие, как, например, дети, то, видно, и нам следует называть таких
людей друзьями, учитывая, что видов дружбы несколько. Но прежде всего и в
собственном смысле слова (protos men kai kyrios) дружбою является дружба
добродетельных постольку, поскольку они добродетельны, а остальные следует
называть дружбами по сходству с этой, так что другие - друзья в той мере, в
какой неким благом является и то, что подобно [истинному благу] в [истинной]
дружбе, ведь и удовольствие - благо для тех, кто любит удовольствие. Эти
[виды] дружбы не обязательно предполагают друг друга, да и не одни и те же
люди становятся друзьями ради пользы и друзьями ради удовольствия, ибо
второстепенные свойства не обязательно сочетаются между собою.
6. Коль скоро дружба поделена на эти виды, дурные люди будут друзьями
из соображений удовольствия или пользы, ибо в отношении к этим вещам они
похожи, а добродетельные будут друзьями один ради другого, ибо [они дружат]
как добродетельные [сами по себе]. Следовательно, они "друзья" в
безотносительном смысле, а те другие в силу второстепенных обстоятельств и
по сходству с первыми.
(V). Так же как в случае с добродетелями одни определяются как
добродетельные по складу, а другие - по деятельным проявлениям, так и [в
случае] с дружбой. Действительно, одни друзья, живя сообща, наслаждаются
друг другом и приносят друг другу собственно блага; другие, когда спят или
отделены пространством, хотя и не проявляют [дружбы] в действии (oyk
energoysi), но по своему складу [и состоянию] таковы, что способны проявлять
себя дружески (energein philikos), ибо расстояния расторгают не вообще
дружбу, а ее деятельное проявление. Однако если отсутствие друга
продолжительно, оно, кажется, заставляет забыть даже дружбу; потому и
говорится:
Многие дружбы расторгла нехватка беседы.
По-видимому, ни старики, ни скучные люди не годятся для дружбы, ибо с
ними возможны лишь скудные удовольствия, а ведь никто не способен проводить
дни с тем, кто не доставляет удовольствия; действительно, природа, очевидно,
прежде всего избегает того, что доставляет страдание, стремится же к тому,
что доставляет удовольствие.
Те, кто признают друг друга, но не живут сообща, скорее, походят на
расположенных, чем на друзей. В самом деле, ничто так не свойственно
друзьям, как проводить жизнь сообща (к поддержке-то стремятся и нуждающиеся,
однако даже блаженные стремятся проводить свои дни вместе [с кем-то], ибо
они менее всего должны быть одинокими). Но проводить время друг с другом
невозможно, если не доставлять друг другу удовольствия и не получать
наслаждение от одинаковых вещей; именно эти [условия] и присутствуют, как
кажется, в товарищеской дружбе.
7. Стало быть, как уже было сказано многократно, дружба - это прежде
всего дружба добродетельных, потому что предметом дружеской приязни и
предпочтения (phileton kai haireton) считается безотносительное благо или
удовольствие и соответственно для каждого [благо и удовольствие] для него
самого, между тем для добродетельного добродетельный [человек - предмет и
дружбы, и предпочтения] как на одном, так и на другом основании: [как
безотносительно, так и для него].
Дружеское чувство походит на страсть, а дружественность - на
определенный склад, ибо дружеское чувство с таким же успехом может быть
обращено на неодушевленные предметы, но взаимно дружбу питают при
сознательном выборе, а сознательный выбор обусловлен [душевным] складом.
Кроме того, добродетельные желают собственно блага тем, к кому питают
дружбу, ради самих этих людей, причем не по страсти, но по складу [души]. И,
питая дружбу к другу, питают ее к благу для самих себя, ибо, если
добродетельный становится другом, он становится благом для того, кому друг.
Поэтому и тот и другой питают дружбу к благу для самого себя и воздают друг
другу равное в пожеланиях .и в удовольствиях, ибо, как говорится, "дружность
(philotes) - это уравненность" (isotes); а это дано в первую очередь дружбе
добродетельных.
(VI). Между людьми скучными и старыми тем менее бывает дружественность,
чем более они вздорны и чем менее они наслаждаются взаимным общением, а ведь
именно [наслаждение общением], кажется, главный признак дружбы (malista
philika) и создает ее в первую очередь. Недаром юноши быстро становятся
друзьями, а старики - нет: не становятся друзьями тем, от кого не получают
наслаждения. То же самое справедливо и для скучных. Однако такие люди могут
испытывать друг к другу расположение, ибо желают друг другу собственно блага
и в нужде идут друг другу навстречу, но едва ли они друзья, потому что не
проводят дни совместно и не получают друг от друга наслаждения. А именно это
считается главными признаками дружбы.
Быть другом для многих при совершенной дружбе невозможно, так же как
быть влюбленным во многих одновременно, ([влюбленность] похожа на чрезмерную
[дружбу] и является чем-то таким, что по [своей] природе обращено на
одного). Многим одновременно трудно быть подходящими для одного и того же
человека, и, вероятно, [трудно, чтобы многие] были добродетельными. Нужно
ведь приобрести опыт и сблизиться, что трудно в высшей степени, [если друзей
много]. А нравиться многим, принося им пользу или удовольствие, можно, ибо
таких - [ищущих выгод и удовольствий] - много, а оказывание услуг не
[требует] долгого срока.
Из этих [видов] дружбы больше походит на [собственно] дружбу та, что