Datasets:
Imperius
/
ru-classic

Dataset card Data Studio Files
xet
 Community
1
text
stringlengths
0
32k
волков заганивают верхами на лошадях и убивают одним ударом толстой ременной
плети, от которой, впрочем, и человек не устоит на ногах. Успех травли и гоньбы
происходит от того, что лошадям и высоким на ногах собакам снег в две и две с
половиной четверти глубины мало мешает скакать, а зверю напротив: он вязнет
почти по уши, скоро устает, выбивается из сил, и догнать его нетрудно. С первою
оттепелью, с первою осадкой снега и образованьем наста, без чего редко
становится зима, всякое добыванье зверя в степи гоньбою прекращается, потому что
снег окрепнет и, поднимая зверя, не поднимет ни человека, ни лошади. Одни зимние
вьюги, по-оренбургски -- бураны, беспрепятственно владычествуют на гладких
равнинах, взрывая их со всех сторон, превращая небо, воздух и землю в кипящий
снежный прах и белый мрак... О, не дай бог никому испытать жестокость зимних
метелей в степях оренбургских!
Кроме известной дичи: тудаков, кроншнепов, стрепетов и других,
в степях водятся звери и разные зверьки: белесоватая степная лиса, которая хуже
мехом и меньше ростом лесной, красной лисицы, называемой
огневка
, зайцы,
русаки и тумаки, которых охотники называют
ковыльниками
, хорьки,
горностаи, ласки и карбыши. В отрогах водятся волки, изредка и барсуки, а по
скатам гор водились прежде в великом множестве сурки. Я еще помню, что около
самых деревень, куда, бывало, ни взглянешь, везде по сурчинам
Сурчинами
называются бугорки, насыпанные сурками при
рытье своих нор, которые бывают очень глубоки, всегда имеют два входа и
проводятся под землею на довольно большое расстояние. Главный, или передний,
вход, широкий и утолоченный от беспрестанного влезанья и вылезанья, называется
норою, а задний, малоприметный, употребляемый только в крайности, называется
поднорком
. Эти бугорки, а иногда порядочные бугры, если семейство сурков
велико, составляются первоначально из чернозема, а потом, по мере углубления
норы, заметываются выгребаемою лапами сурков глиною и даже галькой и потому
краснеются издали, покуда плотно не обрастут чилизником и бобовником.]
сидят они на задних лапках, как медвежата, и громким свистом
перекликаются между собою. По мере населения края сурки отступали от новых
пришельцев в места более уединенные и, наконец, в некоторых уездах почти
перевелись. Бесчисленные сурчины, но уже пустые, свидетельствуют о множестве
прежних жильцов. В покинутых норах нередко поселяются лисы и выводят детей, а
зайцы русаки прячутся в них от всякой невзгоды. Крепкая кожа и отлично мягкое
сало сурков, которые бывают до невероятности жирны к осени, весьма пригодны для
домашнего обихода. Бить из ружей их трудно, потому что сурки сидят над самою
норою и, будучи даже смертельно ранены, падают прямо в нору и успевают залезать
в нее так глубоко, что их не достанешь, а разрывать нору много хлопот. Туземцы
ловят сурков петлями, которые настораживают над лазом из главной норы, и
капканами, которые ставят на торных тропах, проложенных от одной сурчины к
другим; сурки любят целыми семьями посещать своих соседей и принимать гостей:
соберутся кучкой, посидят на задних лапках, посвищут и разойдутся. Бывало,
станешь приближаться к такой приятельской беседе, и вдруг хозяева попрячутся в
норы, а гости побегут неуклюже и смешно к своим сурчинам. -- Сурки рано осенью
уходят в норы, затыкают их изнутри сухою травою и засыпают до весны, до
пробуждения от зимнего сна всей природы.
Со временем не останется лоскута нераспаханной степи в