Datasets:
Imperius
/
ru-classic

Dataset card Data Studio Files
xet
 Community
1
text
stringlengths
0
32k
это время застрелить дрофу еще труднее, чем весною. Во множестве они очень
сторожки и не допускают на ружейный выстрел, даже картечью, хотя бы охотник
подъезжал на крестьянской телеге, обтыканной зелеными ветвями, или спрятанный в
возу травы или сена. Но в одиночку, даже в паре, дрофы несколько смирнее; иногда
может удасться подъехать к ним в меру выстрела крупною гусиною дробью или
безымянкой: последняя благонадежнее потому, что стрелять приходится не близко, и
потому, что эта птица к ружью очень крепка. Пешком подойти к ней невозможно, а
можно, если местность будет благоприятна, как-нибудь подползти оврагом,
подкрасться из-за бугра, нежатого хлеба или стога сена. Дрофу в одиночку и даже
в паре можно
заездить
, как говорят охотники, то есть, увидав их издали,
начать ездить кругом; сначала круги давать большие, а потом с каждым разом их
уменьшать; дрофа не станет нажидать на себя человека и сейчас пойдет прочь, но
как везде будет встречать того же, все ближе подъезжающего охотника, то, походя
взад и вперед, ляжет в какую-нибудь ямку, хотя бы в ней негде было спрятать
одной ее головы: в этом глупом положении, вытянув шею и выставив напоказ все
свое объемистое тело, подпускает она охотника довольно близко. Разумеется, не на
всякой местности можно исполнить этот нехитрый маневр.
Все, что я говорю о дрофах -- говорю понаслышке от достоверных
охотников. К собственному моему удивлению и огорчению, я почти незнаком с
нравами и стрельбой этой первоклассной степной дичи, хотя долго жил в такой
губернии, где дрофа в некоторых уездах продолжает водиться довольно изобильно.
Чтоб понять такую странность, надобно принять в соображение огромное
пространство Оренбургской губернии: это обширный край, целое царство. Я живал
всегда именно в тех уездах, где даже залетные дрофы считались редкостью. Прежде
они водились везде, но теперь держатся только там, где не так сильно умножилось
народонаселение, где остались большие пространства нераспаханной, мало
посещаемой башкирскими табунами ковылистой степи. Впрочем, мне случалось
несколько раз находить дроф по одной и по две и даже по нескольку штук, но не
только не удалось убить, даже выстрелить в дрофу привелось один раз во всю мою
жизнь, и то в лет, утиною дробью и не в меру. Во встречах моих с тудаками
господствовала совершенная неудача, полное охотничье несчастие. Боясь наскучить
моим читателям, я не стану их описывать. Но застреленных дроф другими
охотниками, молодых и старых, худых и жирных, я видел не один раз и мог
рассмотреть внимательно их наружность и внутренность. -- Полет у дрофы тяжел,
крыльями она машет редко и как будто слегка переваливается с боку на бок, но
летит сильно и скоро. Весною оказывается не рано, а по наступлении теплой
погоды, когда подрастет уже молодая трава. Говорят, что осенью дрофы собираются
перед отлетом огромнейшими стаями и держатся долго, постепенно подвигаясь к югу.
Рассказывали также мне башкирцы, что тудаки очень охотно бродят целыми станицами
по старым, уже брошенным башкирским
кочам
, или
кочевьям
. Дрофы
предпочтительно любят рыться и копаться там, где стояли плетеные шалаши, или так
называемые калмыцкие кибитки, и где осталось много нечистот человеческих и
скотских.
Дальнейших подробностей о нравах этой замечательной птицы,
равно и о средствах ее добывания, к сожалению, сообщить не могу, потому что не
люблю основываться на одних рассказах.
2