text
stringlengths
0
76
глаза, руки, ноги и вообще каждой из частей [тела] обнаруживается
определенное назначение, так и у человека [в целом] можно предположить
помимо всего этого определенное дело? Тогда что бы это могло быть?
В самом деле, жизнь представляется [чем-то] общим как для человека, так
и для растений, а искомое нами присуще только человеку. Следовательно, нужно
исключить из рассмотрения жизнь с точки зрения питания и роста (threptike
kai ayxetike). Следующей будет жизнь с точки зрения чувства, но и она со
всей очевидностью то общее, что есть и у лошади, и у быка, и у всякого
живого существа. Остается, таким образом, какая-то деятельная (praktike)
[жизнь] обладающего суждением [существа] (to logon ekhon). {Причем одна его
[часть] послушна суждению, а другая обладает им и мыслит}. Хотя и эта
[жизнь, жизнь разумного существа] определяется двояко, следует полагать ее
[именно] деятельностью. потому что это значение, видимо, главнее.
Если назначение человека - деятельность души, согласованная с суждением
или не без участия суждения, причем мы утверждаем, что назначение человека
по роду тождественно назначению добропорядочного (spoydaios) человека, как
тождественно назначение кифариста и изрядного (spoydaios) кифариста, и это
верно для всех вообще случаев, а преимущества в добродетели - это [лишь]
добавление к делу: так, дело кифариста - играть на кифаре, а дело изрядного
кифариста - хорошо играть) - если это так, {то мы полагаем, что дело
человека - некая жизнь, а жизнь эта - деятельность души и поступки при
участии суждения, дело же добропорядочного мужа - совершать это хорошо (to
ey) и прекрасно в нравственном смысле (kalos) и мы полагаем, что каждое дело
делается хорошо, когда его исполняют сообразно присущей (oikeia) ему
добродетели; если все это так}, то человеческое благо представляет собою
деятельность души сообразно добродетели, а если добродетелей несколько - то
сообразно наилучшей и наиболее полной [и совершенной). Добавим к этому: за
полную [человеческую] жизнь. Ведь одна ласточка не делает весны и один
[теплый] день тоже; точно так же ни за один день, ни за краткое время не
делаются блаженными и счастливыми.
7. Итак, пусть это и будет предварительное описание [высшего
человеческого] блага, потому что сначала нужно, наверное, дать общий очерк,
а уже потом подробное описание.
Всякий, пожалуй, может развить и разработать то, для чего есть хорошее
предварительное описание, да и время в таких делах добрый подсказчик и
помощник, отсюда и успехи в искусствах: всякий может добавить недостающее.
Надо, однако, памятуя сказанное ранее, не добиваться точности во всем
одинаково, но в каждом случае сообразовываться с предметом, подлежащим
[рассмотрению, и добиваться точности] в той мере, в какой это присуще
данному способу исследования (methodos). Действительно, по-разному
занимается прямым углом плотник и геометр, ибо первому [он нужен] с такой
(точностью], какая полезна для дела, а второму [нужно знать] его суть или
качества, ибо он зритель истины. Подобным образом следует поступать и в
других случаях, чтобы, [как говорится], "задел не больше дела был".
Не следует также для всего одинаково доискиваться причины, но в иных
случаях достаточно правильно указать, что [нечто имеет место] (to hoti), как
и в связи с началами, ибо что [дано] (to hoti) - это первое и начало. Одни
из начал постигаются через наведение, другие - чувством, третьи - благодаря
некоему приучению (ethismoi), а другие еще как-то иначе. Нужно стараться
"преследовать" каждое начало по тому пути, который отвечает его природе, и
позаботиться о правильном выделении [начал] ведь начала имеют огромное
влияние на все последующее. В самом деле, начало - это, по всей видимости,
больше половины всего [дела] и благодаря [началу] выясняется многое из того,
что мы ищем.
8(VIII). Исследовать это [начало, т. е. счастье], нужно исходя не
только из выводов и предпосылок [нашего] определения, но также из того, что
об [этом] говорят. Ведь все, что есть, согласуется с истиной, а между ложью
и истиной очень скоро обнаруживается несогласие.
Итак, блага подразделяют на три вида: так называемые внешние,
относящиеся к душе и относящиеся к телу, причем относящиеся к душе мы [все]
называем благами в собственном смысле слова и по преимуществу, но мы именно
действия души и ее деятельности представляем относящимися к душе. Таким
образом, получается, что наше определение (высшего блага и счастья]
правильно, по крайней мере оно согласуется с тем воззрением, которое и
древнее и философами разделяется.
[Определение] верно еще и потому, что целью оно называет известные
действия и деятельности, ибо тем самым целью оказывается одно из благ,
относящихся к душе, а не одно из внешних благ.
С [нашим] определением согласуется и то [мнение], что счастливый
благоденствует и живет благополучно, ибо счастьем мы выше почти было назвали
некое благоденствие и благополучие (eyzoia kai eypraxia).
9. По-видимому, все, что обычно видят в счастье, - все это присутствует
в [данном нами] определении.
Одним счастьем кажется добродетель, другим - рассудительность, третьим
- известная мудрость, а иным - все это (вместе] или что-нибудь одно в
соединении с удовольствием или не без участия удовольствия; есть, [наконец],
и такие, что включают [в понятие счастья] и внешнее благосостояние
(eyeteria). Одни из этих воззрений широко распространены и идут из
древности, другие же разделяются немногими, однако знаменитыми людьми.
Разумно, конечно, полагать, что ни в том, ни в другом случае не заблуждаются
всецело, а, напротив, хотя бы в каком-то одном отношении или даже в основном
бывают правы.
Наше определение, стало быть, согласно с [мнением] тех, кто определяет
счастье как добродетель или как какую-то определенную добродетель, потому
что добродетели как раз присуща деятельность сообразно добродетели. И может
быть, немаловажно следующее различение: понимать ли под высшим благом
обладание добродетелью или применение ее, склад души (hexis) или
деятельность. Ибо может быть так, что имеющийся склад [души] не исполняет
никакого благого дела - скажем, когда человек спит или как-то иначе
бездействует, - а при деятельности это невозможно, ибо она с необходимостью
предполагает действие, причем успешное. Подобно тому как на олимпийских
состязаниях венки получают не самые красивые и сильные, а те, кто участвует
в состязании (ибо победители бывают из их числа), так в жизни прекрасного и
благого достигают те, кто совершает правильные поступки. И даже сама по себе
жизнь доставляет им удовольствие. Удовольствие ведь испытывают в душе, а
между тем каждому то в удовольствие, любителем чего он называется. Скажем,
любителю коней - конь, любителю зрелищ - зрелища, и точно так же правосудное