text
stringlengths
0
76
мудрого мы хвалим за [его душевный] склад, а те склады [души], которые
заслуживают похвалы, мы называем добродетелями.
КНИГА ВТОРАЯ (В)
1(I). Итак, при наличии добродетели двух [видов], как мыслительной, так
и нравственной, мыслительная возникает и возрастает преимущественно
благодаря обучению и именно поэтому нуждается в долгом упражнении, а
нравственная (ethike) рождается привычкой (ex ethoys), откуда и получила
название: от этос при небольшом изменении [буквы].
Отсюда ясно, что ни одна из нравственных добродетелей не врождена нам
по природе, ибо все природное не может приучаться (ethidzein) к чему бы то
ни было. Так, например, камень, который по природе падает вниз, не приучишь
подниматься вверх, приучай его, подбрасывая вверх хоть тысячу раз; а огонь
не [приучится двигаться] вниз, и ничто другое, имея по природе некий [образ
существования], не приучится к другому.
Следовательно, добродетели существуют в нас не от природы и не вопреки
природе, но приобрести их для нас естественно, а благодаря приучению (dia
toy ethoys) мы в них совершенствуемся.
Далее, [все] то, чем мы обладаем по природе, мы получаем сначала [как]
возможность (dynameis), а затем осуществляем в действительности (tas
energeias apodidomen). Это поясняет пример с чувствами. Ведь не от частого
вглядывания и вслушивания мы получаем чувства [зрения и слуха], а совсем
наоборот: имея чувства, мы ими воспользовались, а не то что воспользовавшись
- обрели. А вот добродетель мы обретаем, прежде [что-нибудь] осуществив
(energesantes), так же как и в других искусствах. Ибо [если] нечто следует
делать, пройдя обучение, [то] учимся мы, делая это; например, строя дома,
становятся зодчими, а играя на кифаре - кифаристами. Именно так, совершая
правые [поступки], мы делаемся правосудными, [поступая] благоразумно -
благоразумными, [действуя] мужественно - мужественными.
Доказывается это и тем, что происходит в государстве, ведь
законодатели, приучая [к законам] граждан, делают их добродетельными, ибо
таково желание всякого законодателя; а кто не преуспевает [в приучении] - не
достигает цели, и в этом отличие одного государственного устройства от
другого, а именно добродетельного от дурного.
Далее, всякая добродетель и возникает и уничтожается, так же как
искусство, из одного и того же и благодаря одному и тому же. Играя на
кифаре, становятся и добрыми (agathoi) и худыми (kakoi) кифаристами, и
соответственно - (добрыми и худыми] зодчими и всеми другими мастерами, ибо,
хорошо строя дома, станут добрыми зодчими, а строя худо - худыми. Будь это
не так, не было бы нужды в обучении, а все так бы и рождались добрыми или
худыми (мастерами].
Так обстоит дело и с добродетелями, ведь, совершая поступки при
взаимном обмене между людьми (prattontes ta en tois synallagmasi), одни из
нас становятся людьми правосудными, а другие неправосудными; совершая же
поступки среди опасностей и приучаясь к страху или к отваге, одни становятся
мужественными, а другие - трусливыми. То же относится и к влечению, и к
гневу: одни становятся благоразумными и ровными, другие - распущенными и
гневливыми, потому что ведут себя по-разному. Короче говоря, [повторение]
одинаковых поступков порождает [соответствующие нравственные] устои
(hexeis).
Потому-то нужно определить качества деятельностей: в соответствии с их
различиями различаются и устои. Так что вовсе не мало, а очень много,
пожалуй даже все, зависит от того, к чему именно приучаться с самого
детства.
2(II). Итак, поскольку нынешние [наши] занятия не [ставят себе), как
другие, цель [только] созерцания (мы ведь проводим исследование не затем,
чтобы знать, что такое добродетель, а чтобы стать добродетельными, иначе от
этой [науки] не было бы никакого проку), постольку необходимо внимательно
рассмотреть то, что относится к поступкам, а именно как следует поступать.
Ведь мы уже сказали: от того, как мы поступаем, зависит, какими быть складам
[души, или устоям].
Итак, поступать согласно верному суждению (kata ton orthon logon) - это
общее правило, и мы примем его за основу, а поговорим о нем позже, как и о
том, что такое верное суждение и как оно соотносится с другими
добродетелями.
Впрочем, условимся заранее, что давать любое [определение] поступкам
лучше в общих чертах и не точно, согласно сказанному вначале, что [точность]
определений необходимо соразмерять с предметом. А ведь во всем, что связано
с поступками, их пользой [и вредом], нет ничего раз и навсегда
установленного, так же как и [в вопросах) здоровья. Если таково определение
общего, то еще более неточны определения частного. Ведь частные случаи не
может предусмотреть ни одно искусство и известные приемы [ремесла);
напротив, те, кто совершает поступки, всегда должны сами иметь в виду их
уместность и своевременность, так же как это требуется от искусства врача
или кормчего.
И все же, хотя это так, надо попытаться помочь делу. Прежде всего нужно
уяснить себе, что добродетели по своей природе таковы, что недостаток
(endeia) и избыток (hyperbole) их губят, так же как мы это видим на примере
телесной силы и здоровья (ведь для неочевидного нужно пользоваться
очевидными примерами). Действительно, для телесной силы гибельны и
чрезмерные занятия гимнастикой, и недостаточные, подобно тому, как питье и
еда при избытке или недостатке губят здоровье, в то время как все это в меру
(ta symmetra) и создает его, и увеличивает, и сохраняет. Так обстоит дело и
с благоразумием, и с мужеством, и с другими добродетелями. Кто всего
избегает, всего боится, ничему не может противостоять, становится трусливым,
а кто ничего вообще не боится и идет на все - смельчаком. Точно так же,
вкушая от всякого удовольствия и ни от одного не воздерживаясь, становятся
распущенными, а сторонясь, как неотесанные, всякого удовольствия,- какими-то
бесчувственными. Итак, избыток (hyperbole) и недостаток (eleipsis) гибельны
для благоразумия и мужества, а обладание серединой (mesotes) благотворно.
Но добродетели не только возникают, возрастают и гибнут благодаря
одному и тому же и из-за одного и того же [действия], но и деятельности
[сообразные добродетели] будут зависеть от того же самого. Так бывает и с
другими вещами, более очевидными, например с телесной силой: ее создает
обильное питание и занятие тяжелым трудом, а справится с этим лучше всего,
видимо, сильный человек. И с добродетелями так. Ведь воздерживаясь от