text
stringlengths
0
76
от чего отняли. По этой части, таким образом, мы узнаем и что нужно отнять у
владеющего слишком многим, и что добавить владеющему слишком малым, ибо,
насколько средняя [величина] превосходит [меньшую), столько нужно добавить
имеющему меньшую часть, а насколько средняя [величина} превышена, столько
нужно отнять от наибольшей части.
[Возьмем, например, три] равных между собой [отрезка]: AA, BB и YY
отнимем от AA [отрезок] AE и прибавим его к YY, обозначив через ES, так что
весь [отрезок] SYY больше EA на YS+YG, а следовательно, больше BB на SY.
[10]. Названия эти, и "убыток" и "нажива", пришли из [области]
произвольного обмена. Ведь иметь больше своей [доли] - значит "наживаться",
а иметь меньше, чем было первоначально,- значит "терпеть убытки", как бывает
при купле, продаже и всех других [делах], дозволенных законом. А когда нет
ни "больше", ни "меньше", но как раз все то же самое, говорят, что у каждого
его [доля] и никто не терпит убытка и не наживается.
Итак, правосудие при обмене, противном воле, - это, во-первых, середина
между своего рода наживой и убытком и, во-вторых, обладание справедливо
равной [долей] до и после [обмена].
8(V). Некоторые считают между тем, что расплата (to antipeponthos) и
есть вообще (haplos) правосудие, как то и утверждали пифагорейцы, ибо вообще
они определяли правосудие, [или право}, просто (haplos) как расплату с
другим [лицом, т. е. с потерпевшим]. Однако [понятие] расплаты не подходит
ни для распределительного права, ни для направительного (впрочем, в
Радамантово "право" вкладывают все-таки тот смысл:
Терпишь когда что содеял, то правда прямая родится), -
ибо [оно] многому противоречит. Так, например, если исполняющий
должность начальника (arkhon) нанес удар, то ответный удар наносить не
следует, а если удар нанесен начальнику, то [в ответ] следует не только
ударить, но и подвергнуть каре. И кроме того, весьма важно, произвольно ли
[действовал человек] или непроизвольно. Между тем во взаимоотношениях [на
основе] обмена связующим является именно такое право - раcплата, основанная,
однако, не на уравнивании, а на установлении пропорции. Дело ведь в том, что
и государство держится на пропорциональном ответном даянии. В самом деле,
либо стремятся [делать] зло в ответ на зло, а [вести себя] иначе кажется
рабством, либо - добро [за добро], а иначе не бывает передачи (metadosis),
между тем как вместе держатся благодаря передаче, недаром храмы богинь
Благодарения ставят на видном месте: чтобы воздаяние (antapodosis)
осуществлялось; это ведь и присуще благодарности - ответить угодившему
услугой за услугу и в свой черед начать угождать ему.
Пропорциональное воздаяние получается при перекрестном попарном
объединении. Так, например, строитель дома будет A, башмачник - B, дом - Y,
башмаки - S. В этом случае строителю нужно приобретать [часть] работы этого
башмачника, а свою собственную передавать ему.
Если сначала имеется пропорциональное равенство [работы], а затем
произошла расплата, получится то, что называется [правосудным в смысле
справедливого равенства]. А если нет, то имеет место неравенство, и
[взаимоотношения] не поддерживаются; ничто ведь не мешает работе одного из
двух быть лучше, чем работа другого, а между тем эти [работы] должны быть
уравнены. Так обстоит дело и с другими искусствами: они были бы уничтожены,
если бы, производя, не производили {нечто} определенного количества и
качества, а получая это, не получали бы [как раз] такое количество и
качество. Ведь [общественные] взаимоотношения возникают не тогда, когда есть
два врача, а когда есть [скажем], врач и земледелец и вообще разные и
неравные [стороны], а их-то и нужно приравнять.
Поэтому все, что участвует в обмене, должно быть каким-то образом
сопоставимо. Для этого появилась монета и служит в известном смысле
посредницей, ибо ею все измеряется, а значит, как преизбыток, так и
недостаток, и тем самым сколько башмаков равно дому или еде. Соответственно
отношения строителя дома к башмачнику должны отвечать отношению
определенного количества башмаков к дому или к еде. А если этого нет, не
будет ни обмена, ни [общественных] взаимоотношений. Не будет же этого, если
[обмениваемые вещи] не будут в каком-то смысле равны. Поэтому, как и было
сказано выше, все должно измеряться чем-то одним. Поистине такой мерой
является потребность, которая все связывает вместе, ибо, не будь у людей ни
в чем нужды или нуждайся они по-разному, тогда либо не будет обмена, либо он
будет не таким, [т. е. не справедливым]; и, словно замена потребности, по
общему уговору появилась монета; оттого и имя ей "номисма", что она
существует не по природе, а по установлению (nomoi) и в нашей власти
изменить ее или вывести из употребления.
Итак, расплата будет иметь место, когда справедливое равенство
установлено так, чтобы земледелец относился к башмачнику, как работа
башмачника к работе земледельца.
Но этого в виде пропорции не следует представлять, когда обмен уже
совершен (иначе оба преимущества будут находиться у одного из крайних
[членов пропорции]), а лишь когда [стороны] обладают своим собственным.
Тогда они равны и [могут] участвовать (koinonoi) [в общей жизни], так как
это приравнивание может осуществиться. [Пусть] земледелец - A, еда - Y,
башмачник - B и его работа, приравненная [к Y], - S. Будь невозможной
подобная расплата, не было бы и [общественных] взаимоотношений.
Что потребность связывает так, как будто существует известное единство,
станет, должно быть, ясно, потому что если нет потребности друг в друге (у
обеих ли сторон или у одной из двух в другой), то обмен и не происходит,
например, когда у одного есть то, в чем другой, нуждаясь (скажем, в вине),
позволяет [взамен] вывоз хлеба. А значит, это, [т. е. хлеб и вино], должно
быть приравнено.
И если сегодня нет ни в чем нужды, то монета служит нам как бы залогом
возможности обмена в будущем, если возникнет нужда, ибо нужно, чтобы у того,
кто приносит [деньги], была возможность приобрести [на них что-либо].
Но и монета претерпевает то же, [что и другие блага], ведь не всегда
она имеет равную силу. И все же монета более тяготеет к постоянству. Потому
и нужно, чтобы всему была назначена цена, ибо в таком случае всегда будет
возможен обмен, а если будет обмен, будут и [общественные] взаимоотношения.
Итак, монета, словно мера, делая вещи соизмеримыми, приравнивает; и как без
обмена не было бы [общественных] взаимоотношений, так без приравнивания -
обмена, а без соизмеримости - приравнивания.
Конечно, в действительности вещи столь различные не могут стать
соизмеримы, но, если иметь в виду потребность, основания [для соизмерения]
достаточны.