text
stringlengths
0
76
соглашаются, что ничего нет выше знания; но что никто не поступает вопреки
тому, что показалось наилучшим, не соглашаются. И потому они утверждают, что
невоздержный одержим (krateisthai) удовольствиями как имеющий не знание, а
только мнение. А если это в самом деле только мнение и не [точное] знание и
если удовольствию и страсти противодействует не четкое представление, а
смутное, как у нерешительных, то можно посочувствовать тому, кто не
придерживается (me menein) этих [мнений и представлений] перед лицом сильных
влечений. Но испорченным не сочувствуют, так же как всему прочему, что
достойно осуждения.
Тогда рассудительность, может быть, противостоит [влечению]? Ведь она в
нас - самое сильное. Но и [такое предположение] нелепо: ибо тогда один и тот
же человек будет одновременно рассудительным и невоздержным, между тем
никто, пожалуй, не станет утверждать, что рассудительному свойственно по
собственной воле совершать самые дурные поступки. Кроме того, прежде уже
было показано, что рассудительный как имеющий дело с последними данностями
есть [человек] поступков (praktikos), обладающий и другими добродетелями.
Далее, если быть воздержным - значит иметь сильные и дурные влечения,
то ни благоразумный не будет воздержным, ни воздержный - благоразумным,
потому что благоразумному не свойственно иметь ни чрезмерных, ни дурных
влечений; а если влечения полезны, склад [души], который препятствует
следовать им, - дурной склад; таким образом, не всякая воздержность
оказывается чем-то добропорядочным. Но если влечения слабые и не дурные, [в
воздержности] нет ничего впечатляющего, а если они дурные, но слабые, то -
ничего великого.
Далее, если воздержность заставляет держаться всякого мнения, в том
числе ложного, она дурна. А если невоздержность состоит в отступлении от
всякого мнения, то будет [существовать] некая добропорядочная
невоздержность, как, например, у Софоклова Неоптолема в "Фи-локтете": ведь
он заслуживает похвалы за то, что не держался того, в чем его убедил
Одиссей, так как лгать было мучительно.
Кроме того, трудный вопрос ставит софистическое рассуждение.
Действительно, из-за того, что софисты хотят заставить принять парадоксы,
чтобы, когда это удастся, [вызвать удивление] своей изобретательностью, -
из-за этого полученный силлогизм и являет собой неразрешимую трудность. В
самом деле, мысль связана, когда из-за неудовлетворенности выводом держаться
его не хочет, а идти дальше не может, потому что не способна опровергнуть
[это] рассуждение.
При одном [софистическом] рассуждении выходит, что безрассудство
(aphrosyne) вкупе с невоздержностью есть добродетель. Действительно, от
невоздержности человек совершает поступки, противоположные [его собственным]
представлениям, а [от безрассудства] ему представляется, что добродетельные
[поступки] порочны и совершать их не следует, и, значит, он будет совершать
поступки добродетельные, а не порочные.
Далее, кто доставляет себе удовольствия и преследует их по убеждению и
сознательному выбору, тот покажется, должно быть, лучшим в сравнении с тем,
кто так поступает не по расчету, а от невоздержности, ведь его легче
исцелить, потому что можно переубедить. К невоздержному же относится
пословица, в которой говорится: "Когда водой подавишься, чем запивать?",
потому что если бы человек совершал поступки по убеждению, то, будучи
переубежден, он перестал бы так поступать, в данном же случае убежденный {в
одном} он, тем не менее, поступает по-другому.
И наконец, если невоздержность и воздержность могут относиться ко
всему, кто же тогда будет невоздержным во всех отношениях, [т. е. в
безусловном смысле слова] (haplos)? В самом деле, никто не наделен всеми
[видами] невоздержности в совокупности, а между тем мы говорим, что
некоторые безусловно невоздержны.
4. Таковы, стало быть, определенные [логические] за труднения. которые
тут возникают. Одни из них надо отбросить, а другие сохранить, ибо
разрешение [логического] затруднения - это обнаружение [истины].
(III). Прежде всего, конечно, надо рассмотреть, сознательно (eidos) или
нет [поступает невоздержный], и если сознательно, то в каком смысле; затем,
в каких вещах следует полагать человека невоздержным и воздержным, т. е. в
любых ли удовольствиях и страданиях или [только] в известных, [строго]
определенных вещах, а кроме того, одно ли и то же быть воздержным и
выдержанным, или это разные вещи? Соответственно надо рассмотреть и другие
[вопросы], которые тесно связаны с настоящим исследованием (theoria).
Начало нашего рассмотрения (skepsis) - [вопрос о том], различаются ли
воздержный и невоздержный по тому, с чем они имеют дело, или по тому, как
они к этому относятся, иными словами, является ли человек невоздержным
только потому, что невоздержен в отношении совершенно определенных вещей,
или не поэтому, а по тому, как он к ним относится, или же и не по этому
[тоже], но в силу того и другого вместе. Следующий вопрос:, ко всему ли
относится невоздержность и воздержность или нет? Дело ведь в том, что
невоздержный в безусловном смысле слова невоздержен не во всем, но как раз в
том, в чем невоздержен распущенный; однако и не от того он невоздержен, что
просто имеет дело с этими вещами, [т. е. не в безусловном смысле слова] (ибо
тогда невоздержность была бы тождественна распущенности), но от того, что
имеет с ними дело вполне определенным образом. Ведь если распущенного
толкает сознательный выбор, так как он считает, что нужно всегда
преследовать непосредственное удовольствие, то невоздержный так не думает,
но преследует [все-таки то же самое].
5. Для нашего рассуждения не важно, что невоздержную жизнь ведут
вопреки истинному мнению, а не вопреки знанию, ведь некоторые из тех, у кого
есть мнения, не сомневаются, а, напротив, думают, что их знания точны.
Поэтому, если [скажут, что те], кто имеют лишь мнения, из-за слабой
уверенности скорее, нежели те, у кого [твердые] знания, поступают вопреки
своим представлениям [о должном], то окажется, что никакой разницы между
знанием и мнением нет. В самом деле, иные ничуть не менее уверены в том, о
чем имеют мнение, нежели и том, о чем имеют знание. Гераклит ясно это
показывает.
Но поскольку мы говорим "знать" в двух смыслах: "знает" говорят и о
том, кто, обладая знанием, не применяет его, и о том, кто применяет
(khromenos), - различие окажется между поступками вопреки должному у
обладателя знания, который его не применяет, и обладателя знания, который
его применяет (tlieoron), именно это последнее нелепо, а не [то, что так
поступают] без применения [знания].
Далее, коль скоро посылки бывают двух видов, ничто не мешает, имея обе,
поступать вопреки знанию, а именно применять знание общей посылки, а частной