text
stringlengths
0
76
одному и тому же, они это делают не одинаково, а один по сознательному
выбору, другой нет.
Вот почему мы, скорее, назовем распущенным того, кто, не испытывая
влечения или испытывая его слабо, преследует чрезмерные удовольствия и
избегает [даже] умеренных страданий, нежели назовем так того, кто делает это
по сильному влечению. Что же в самом деле натворит первый, появись в нем к
тому же юношески [страстное] влечение и сильное страдание из-за нужды в
необходимых вещах?
Однако среди влечений и удовольствий существуют такие, что по роду
относятся к вещам прекрасным и доброкачественным (ибо, согласно делению,
произведенному ранее, среди вещей, доставляющих удовольствие, иные по
природе достойны избрания, другие им противоположны, третьи находятся
посредине), например имущество и прибыль, победа и почет. По поводу всего -
и этих вещей, и лежащих посредине - людей осуждают не за то, что они
испытывают их воздействие, питают к ним влечение и любовь, но за то, как они
это делают, а именно за то, что нарушают меру. Вот почему осуждаются и те,
кто вопреки [верному] суждению либо воздерживаются от чего-то прекрасного по
природе и благого, либо (вопреки суждению] преследуют это, как, например,
те, кто больше, чем нужно, хлопочут о почете или о детях и родителях, ибо
хотя это тоже относится к благам и, кто хлопочет об этом, заслуживает
похвалы, однако и тут бывает своего рода чрезмерность (если, скажем, как
Ниоба, спорить с богами или относиться к отцу, как Сатир, прозванный
от-целюбом, так как считали, что он ведет себя слишком глупо); ввиду
сказанного в этом [все-таки] нет никакой порочности, потому что сам по себе
каждый такой предмет влечения относится к вещам по [своей] природе достойным
избрания, а дурными и такими, которых избегают, являются излишества в этом.
Соответственно нет и невоздержности, коль скоро невоздержность не только
нечто избегаемое - это еще и одна из тех вещей, которые осуждаются - и
все-таки в силу сходства страсти мы даже здесь говорим о невоздержности,
уточняя в каждом отдельном случае, в чем невоздержность, так же как "плохой
врач" и "плохой лицедей" мы говорим о человеке, которого не назвали бы
"плохим" (kakos) безотносительно. И вот как здесь мы не [обходимся без
уточнения], потому что каждая из этих ["порочностей"] означает не собственно
порочность (kakia), но подобна ей по соответствию, так, очевидно, и в случае
с невоздержностью и воздержностью нужно подразумевать (hypolepteon) только
ту невоздержность и ту воздержность, что имеют отношение к тому же, что
благоразумие и распущенность. А в связи с яростью мы употребляем эти слова
только из-за сходства [страсти], и потому говорим "невоздержный", уточняя:
"в порывах ярости", так же как: "в често[любии]", "в наживе".
(V). Если некоторые вещи доставляют удовольствие по природе в разных
смыслах: одни - в безусловном, другие - в зависимости от рода животных и
людей, а [некоторые доставляют его не по природе], но одно - в силу уродств,
другое - в силу привычек, третье - по испорченности естества, [или природы],
то и для каждого из названных случаев тоже можно обнаружить наиболее близкие
им склады [души]. Последние же я называю звероподобными складами, например:
существо женского пола, о котором рассказывают, что оно, взрезав беременных,
пожирает детей; или тех, кто наслаждаются (как рассказывают о некоторых из
дикарей, живущих у Понта) сырым или человеческим мясом; или тех, кто
одалживают друг другу детей для праздничной трапезы; или то, что
рассказывают о Фалариде.
Это склады звероподобные, другие возникают вследствие болезней (причем
у некоторых от помешательства, как, например, у человека, принесшего в
жертву и съевшего свою мать, или у раба, съевшего печень товарища по
рабству), и, наконец, бывают [состояния] как бы болезненные или от [дурных]
привычек, как, например, привычка выдергивать волосы и грызть ногти, а также
уголь и землю, добавим к этому любовные наслаждения с мужчинами. Ведь у
одних это бывает от природы, у других - от привычки, как, например, у тех,
кто с детства терпел насилие. Тех, у кого причиной [известного склада]
является природа, никто, пожалуй, не назовет невоздержным, как, например,
женщин за то, что в половом соединении не они обладают, а ими, [как и
невоздержным владеет влечение]; соответственно обстоит дело и с теми, кто
находится в болезненном состоянии из-за привычки.
Итак, каждое из этих состояний, подобно зверству, находится за
пределами порочности.
Если состояние таково, то уметь держаться или быть одержимым (kratein e
krateisthai) не означает [воздержности и соответственно] невоздержности в
общем смысле, но [невоздержность только] в силу [внешнего] сходства, подобно
тому как человека, чье состояние в порыве ярости имеет вид этой страсти, не
следует называть невоздержным.
Ведь всякая чрезмерность и в безрассудстве, и в трусости, и в
распущенности, и в злобности либо звероподобная, либо болезненная. А именно,
если человек по природе таков, что всего боится, даже если мышь зашуршит, он
труслив звероподобной трусостью, а если испугался куницы, то от болезненного
[страха именно перед этим зверем}. Что до безрассудных, то одни из них,
будучи от природы неспособны рассчитывать (alogistoi) и живя только
чувством, звероподобны (как, например, некоторые племена далеких варваров),
а другие из-за болезней (например, эпилепсии и помешательства) имеют
болезненный [склад души].
Можно обладать одним из этих [свойств, складов, или качеств], только
временно, но не быть им одержимым [всегда]; я имею в виду возможность того,
что некий Фа-ларид сдержится, испытывая влечение пожрать ребенка или
насладиться нелепой любовью. А можно и быть одержимым, а не только иметь
[склонность]. Словом, подобно тому, как испорченность, когда она
соответствует [природе] человека, определяется как испорченность в
безусловном смысле, а когда она с уточнениями "звероподобная" или
болезненная, как безусловная не определяется, подобно этому, очевидно, что
одна невоздержность может быть зверской, другая болезненной, но
невоздержность в безусловном, [или общем], смысле соответствует именно
человеческой распущенности.
7. Ясно, таким образом, что невоздержность и воздержность касаются
только того, чего касаются распущенность и благоразумие, и что разным видам
этого соответствуют разные виды невоздержности, называемые так переносно и
не в безусловном смысле.
(VI). Давайте уясним себе (theoresomen), что невоздержность в порыве
ярости (peri toy thymoy) менее позорна, нежели невоздержность во влечениях.
Ведь похоже, что порыв в какой-то мере слушает [голос] суждения, [т. е
разума], но недослышит, как торопливая прислуга, что выбегает вон, не
дослушав, что говорят, а потом, исполняя поручение, допускает промах, и как
псы, что начинают лаять, едва послышится шорох, не рассмотрев, не свой ли.