text
stringlengths
0
76
неспособности; в {13} самом деле, каждое из них называется таким не потому,
что кто-то находится в каком-то состоянии, а потому, что он имеет врожденную
способность или неспособность легко что-то делать или ничего не
претерпевать; так, кто-то называется искусным в кулачном бою или в беге не
потому, что он находится в том или ином состоянии, а потому, что он имеет
врожденную способность легко что-то делать, и здоровым - потому, что он
имеет врожденную способность не поддаваться легко действию случайностей, а
болезненным - потому, что он от природы способен сопротивляться действию
случайностей. Точно так же обстоит дело и с твердым и мягким.
Твердое называется так потому, что оно имеет способность не поддаваться
легко раздроблению, а мягкое - потому, что не имеет способности к этому.
Третий вид качества - претерпеваемые свойства и состояния. Таковы,
например, сладкость, горечь, терпкость и все сходное с ними; кроме того,
тепло, холод, белизна и чернота. Что они качества - это очевидно: то, что
ими наделено, называется таким-то в соответствии с ними; например, мед
называется сладким, так как он наделен сладкостью, и тело называется белым,
так как оно наделено белизной. Точно так же обстоит дело и в остальных
случаях. А претерпеваемыми свойствами они называются не потому, что то, что
наделено ими, само что-то претерпевает или испытывает: мед называется
сладким не потому, что он что-то испытал, и все тому подобное - точно так
же. Равным образом и тепло и холод называются претерпеваемыми свойствами не
потому, что наделенное ими что-то испытало. Называются они так потому, что
каждое из упомянутых качеств оказывает некоторое воздействие на [внешние]
чувства. Действительно, от сладкости воздействие испытывает вкус, а от тепла
- осязание, и сходным образом остальные [такого рода] качества.
Что же касается белизны, черноты и других цветов, то они называются
претерпеваемыми свойствами не по той же причине, что упомянутые качества, а
потому, что они сами порождены испытываемыми воздействиями. Что многие
перемены в цвете происходят из-за воздействий, испытываемых [душой], - это
ясно; в самом деле, кто испытал стыд - покраснел, кто испытал страх -
побледнел, п так в каждом подобном случае. Поэтому если кто так же
естественным образом испытал нечто подобное, то следует ожидать, что в
зависимости от некоторых естественных обстоятельств у него будет такой же
цвет [лица]. Действительно, то же состояние тела, которое в первом случае
возникло при испытании стыда, может возникнуть и в зависимости от
естественного строения тела, а потому естественным образом возникает и такой
же цвет. Таким образом, те явления (symptomata) этого рода, которые берут
свое начало от тех или иных устойчивых и длительных состояний, называются
претерпеваемыми свойствами. В самом деле, бледность или смуглость называются
качествами (ведь нас называют такими-то благодаря им), когда они появляются
не только в зависимости от естественного строения тела, но и вследствие
продолжительной болезни или солнечного жара, и они [в этом случае] лишь с
трудом исчезают и даже остаются на всю жизнь (ведь нас называют такими-то
точно так же благодаря им). А те явления, которые возникают от чего-то легко
прекращающегося и быстро исчезающего, называют состояниями, но не
качествами. Дело в том, что по ним никого не называют таким-то и таким-то:
ведь краснеющего от стыда не называют краснолицым, а бледнеющего от страха -
бледнолицым, а скорее о них говорят, что они что-то испытали. Так что в этих
случаях говорят о состояниях, а не о качествах.
Равным образом говорят о претерпеваемых свойствах и состояниях души. В
самом деле, те из них, что сразу возникли при рождении от тех или иных
устойчивых состояний, называются качествами, например умопомешательство,
раздражительность и тому подобное, ведь по ним называют кого-то таким-то и
таким-то - раздражительным или помешанным. Равным образом и те отклонения,
которые не {14} прирождены, но вследствие каких-то других обстоятельств
трудноустранимы или же вообще не поддаются изменениям, суть качества, так
как по ним называют людей такими-то и такими-то. А те, что возникают от
чего-то быстро исчезающего, называются состояниями, например если
испытывающий печаль становится более раздражительным. В самом деле, того,
кто в таком состоянии становится более раздражительным, еще не называют
раздражительным человеком, а скорее говорят, что он что-то испытал. Таким
образом, подобные [явления] называются состояниями, а не качествами.
Четвертый вид качества - это очертания имеющийся у каждой [вещи] внешний
облик и, кроме того, прямизна и кривизна и тому подобное. В самом деле, ведь
по ним в каждом случае называют что-то таким-то и таким-то, ибо вещь
называют такой-то и такой-то благодаря тому, что она треугольная или
четырехугольная, или благодаря тому, что она прямая или кривая, и равным
образом по внешнему облику что-то называют таким-то и таким-то. Что же
касается рыхлого и плотного, шероховатого и гладкого, то кажется, будто они
означают какое-то качество; однако они, видимо, не относятся к категории
качества; в самом деле, каждое из них указывает, по-видимому, скорее на то
или иное положение частей; а именно, нечто плотно потому, что части его
очень близки друг к другу, а рыхло потому, что они находятся на некотором
расстоянии друг от друга; гладко же потому, что части его лежат как бы по
прямой линии, а шероховато потому, что у него одна часть выше, другая ниже.
Можно было бы, пожалуй, указать и какой-нибудь другой вид качества. Но, во
всяком случае, упомянутые нами - наиболее распространенные.
Итак, качества - это те, о которых мы говорили, а такими-то и такими-то
вещи называют производными от них именами или именами, образованными от них
как-то иначе. В большей части случаев и даже почти во всех такими-то их
называют производными именами. Так, от бледности - бледным, от умения читать
и писать - умеющим читать и писать, от справедливости - справедливым. И
точно так же и в других случаях.
Иногда, однако, из-за того, что некоторые качества не имеют названий,
наделенное ими нельзя назвать производным от них именем; например, способный
к бегу или к кулачному бою, называемый так в силу своей природной
способности, не называется производным от какого-либо качества именем, ибо
для способностей, благодаря которым эти люди называются именно такими, нет
названий в отличие от искусств, по которым кого-то называют способным к
кулачному бою или к борьбе в силу их наклонностей: ведь говорят об искусстве
кулачного боя и об искусстве борьбы, а тех, кто расположен к ним, называют
такими-то и такими-то т.е. производным от этих искусств именем.
Иногда же хотя качество и имеет название, но то, что называется в