text
stringlengths
0
76
отличается жизнь по рассуждению (kata logon) от жизни по страсти, а
стремление к нравственно прекрасному - от стремления к кажущемуся полезным.
Поэтому все признают и хвалят тех, кто выдается усердием в прекрасных
поступках. Если бы все соревновались в прекрасном и напрягали свои силы,
чтобы совершать самые прекрасные поступки, тогда в обществе было бы все, что
должно, а у каждого частного лица были бы величайшие из благ, коль скоро
добродетель именно такое благо.
Следовательно, добродетельному надлежит быть себялюбом (ведь, совершая
прекрасные поступки, он и сам получит пользу и окажет услуги другим), а
испорченному не [должно быть себялюбом], ибо, следуя дурным страстям, он
принесет вред и себе, и окружающим. Действительно, у испорченного [человека]
не согласуется то, что он должен делать, с тем, что делает, а добрый, что
должно, то и делает; ведь всякий ум избирает для себя самое лучшее, а добрый
подчиняется уму.
Правда о добропорядочном заключается в том еще, что он многое делает
ради друзей и отечества и даже умирает за них, если надо: он расточит
имущество и почести и вообще блага, за которые держатся другие, оставляя за
собою лишь нравственную красоту; он скорей предпочтет испытать сильное
удовольствие за краткий срок, а не слабое за долгий, и год прожить прекрасно
[предпочтительнее для него], чем много лет - как придется, и один прекрасный
и великий поступок он предпочтет многим, но незначительным. Это, вероятно, и
происходит с теми, кто умирает за других: они в этом случае избирают то, что
для них самих есть величие [и] красота. И они, пожалуй, расточат [свое
достояние] на то, от чего больше получат их друзья; тогда друзьям достанутся
деньги, а им самим - нравственная красота, так что самим себе уделяется
большее благо. Точно таким образом [обстоят дела] с почестями и должностями
начальников, ибо все это предоставят другу, потому что [отдавать другу] -
это прекрасно и похвально. Естественно, добропорядочным считается тот, кто
всему предпочитает нравственную красоту. А можно предоставить другу и
[прекрасные] поступки, и даже прекрасней оказаться причиною [прекрасного
поступка] для друга, нежели совершить его самому.
Итак, во всех делах, достойных похвалы, добропорядочный, как мы видим,
уделяет себе большую долю нравственной красоты. Вот, стало быть, в каком
смысле должно, как сказано, быть себялюбом, а так, как большинство, не
нужно.
9 (IX). Спорят и о счастливом, будет ли он нуждаться в друзьях или нет.
[Некоторые] утверждают, что у блаженных и самодостаточных нет никакой
надобности в друзьях, потому что как таковые блага (tagatha) у них имеются.
А значит, как самодостаточные, они ни в чем дополнительно не нуждаются;
между тем друг, будучи вторым "я", дает как раз только то, что человек не
способен получить благодаря самому себе; отсюда [изречение]: "Когда добром
дарит демон, что нужды в друзьях!" Но ведь это, похоже, нелепость:
приписывая счастливому все блага, не дать ему друзей - того, что считается
самым важным из внешних благ!
И вот если другу свойственнее делать добро, а не принимать, и оказывать
благодеяния - свойство добродетельного и добродетели, и, наконец, если
делать добро друзьям прекраснее, чем посторонним, то добропорядочный
[человек] будет нуждаться в тех, кто примет его благодеяния. Поэтому
следующий вопрос о том, при удачах или при неудачах больше надобность в
друзьях, если иметь в виду, что и неудачник нуждается в тех, кто будут ему
благодетелями, и удачливые - в тех, кому они будут делать добро.
Вероятно, нелепо также делать блаженного одиночкой, ибо никто не избрал
бы обладание благом для себя одного; действительно, человек - общественное
[существо], и жизнь сообща прирождена ему. Значит, эти [черты] есть и у
счастливого, ведь он от природы имеет блага, между тем ясно, что с друзьями
и добрыми людьми лучше проводить дни, нежели с посторонними и случайными.
Следовательно, у счастливого есть нужда в друзьях.
Что же в таком случае имеют в виду те, первые, и в каком отношении они
говорят правду? Не в том ли дело, что большинство считают друзьями полезных
людей? Но в таких блаженный, конечно, ничуть не будет нуждаться, поскольку
блага у него имеются, а тогда не будет нужды и в друзьях ради удовольствия,
разве только в ничтожной степени (ибо раз жизнь [сама по себе] доставляет
удовольствие, не нужно никакого удовольствия, привлекаемого извне). И вот,
поскольку блаженный не нуждается в друзьях такого рода, кажется, что он не
нуждается в друзьях [вообще].
Но это, видимо, неправда. В начале уже было сказано, что счастье - это
своего рода деятельность; ясно между тем, что деятельность возникает, а не
наличествует, наподобие своего рода приобретения.
Если же быть счастливым - значит жить и действовать и деятельность
добродетельного сама по себе добропорядочна и доставляет, как было сказано в
начале, удовольствие; и если родственное (to oikeion) - это тоже одна из
вещей, доставляющих удовольствие, причем окружающих мы скорее способны
созерцать, нежели самих себя, и их поступки - скорее, нежели собственные; и
если, [наконец], поступки добропорядочных людей - и друзей при этом -
доставляют добродетельным удовольствие (ибо в них содержатся оба
естественных удовольствия, [ - от естественного и от добропорядочного - ]
то, стало быть, блаженный будет нуждаться в таких друзьях, если только он
действительно предпочитает созерцание добрых и родственных ему поступков,
поступки же добродетельного человека, являющегося другом, именно таковы.
Предполагается далее, что счастливый человек должен жить с
удовольствием. Однако для одиночки жизнь тягостна, потому что трудно
непрерывно быть самому по себе деятельным, зато с другими и по отношению к
другим это легко. Деятельность, сама по себе доставляющая удовольствие,
будет тогда непрерывнее, как и должно быть у блаженного. В самом деле,
добропорядочный в меру своей добропорядочности наслаждается поступками
сообразными добродетели и отвергает то, что от порочности, подобно тому как
музыкант находит удовольствие в красивых напевах и страдает от дурных. От
жизни сообща с добродетельными, как утверждает и Феогнид, получается даже
что-то вроде упражнения в добродетели.
При внимательном рассмотрении вопроса, скорее с точки зрения природы,
кажется, что добропорядочный друг по природе заслуживает избрания для
добропорядочного. Сказано ведь, что благо по природе для добропорядочного
само по себе является благом и доставляет ему удовольствие.
[Понятие] "жить" (to dzen) для животных определяется по способности
чувствовать, а для людей - по способности чувствовать и понимать (aisthesis
e поеsis). Способность we возводится к деятельности, ибо главное заключено в
деятельности. Таким образом, видимо, "жить" - значит собственно
"чувствовать" или "понимать". "Жить" между тем относится к благам и
удовольствиям самим по себе, потому что жизнь определенна, а определенность