Datasets:
DmitryYarov
/
aristitle_train

Dataset card Data Studio Files
xet
Community
1
text
stringlengths
0
76
всякий избегает быть для друзей виновником страданий. Именно поэтому
истинные мужи по своей природе остерегаются сострадания к ним самим, и если
только они не сверх всякой меры нечувствительны к страданию, то страданий,
которые они вызывают у друзей, не переносят и вообще не допускают к себе
плакальщиков, потому что и сами отнюдь не плакальщики; а женщины и подобные
им мужчины радуются тем, кто рыдает вместе с ними, и питают к ним дружбу как
к друзьям и делящим с ними горе. Ясно, что во всех случаях подражать следует
лучшему.
А присутствие друзей в дни удач означает с удовольствием проведенное
время и сознание, что друзья получают удовольствие от наших собственных
благ. Наверное, поэтому и считается, что в случае удачи следует радушно
звать к себе друзей (потому что прекрасно быть благодетельным), а в случае
неудачи - мешкать с этим. Действительно, надо возможно меньше своих
несчастий передавать [другому], откуда и поговорка: "Довольно, что я
несчастен". Призывать к себе друзей надо прежде всего тогда, когда им
предстоит, немного обременив себя, оказать нам великую помощь.
А приходить, напротив, подобает, наверное, к тому, у кого неудачи,
причем без зова и с охотой, потому что другу свойственно делать добро, и в
первую очередь тем, кто нуждается, притом тогда, когда на него не
рассчитывали: в этом для обоих больше прекрасного и удовольствия. И в случае
удачи подобает охотно оказывать содействие (ибо и тогда нуждаются в
друзьях), а что касается принятия благодеяний, тут [можно быть] ленивым,
ведь некрасиво охотно принимать помощь.
Однако, может быть, следует остерегаться прослыть неприятным (doxan
aedias) за то, что отталкиваешь [благодеяния], иногда ведь [и так] бывает.
Итак, во всех положениях присутствие друзей, видимо, заслуживает
предпочтения.
12 (XII). Не правда ли, подобно тому как созерцание любимого - для
влюбленных самая большая радость и они предпочитают это чувство всему
остальному, потому что существование и возникновение влюбленности
обусловлено в первую очередь этим [удовольствием от созерцания], так и
друзья всему предпочитают жизнь сообща? Ибо дружба - это общность, и, как
относятся к самому себе, так и к другу; а раз чувство собственного бытия в
нас заслуживает избрания, то и чувство бытия друга - тоже; между тем
деятельное проявление (energeia) этого [чувства] возникает при жизни сообща,
так что друзья, конечно, тянутся к ней. И чем бы ни было для каждого
отдельного человека бытие, и ради чего бы он ни предпочитал жизнь (to dzen),
живя, он хочет проводить время с друзьями. Вот почему одни вместе поют,
другие играют в кости, третьи занимаются гимнастикой, охотой или философией:
каждый проводит свои дни с друзьями именно в тех занятиях, какие он любит
больше всего в жизни, потому что, желая жить сообща с друзьями, люди делают
то и в том принимают участие, в чем и мыслят себе жизнь сообща.
Итак, у дурных дружба портится (ведь, шаткие [в своих устоях], они
связываются (koinonoysi) с дурными и становятся испорченными, уподобляясь
друг другу); а дружба добрых даже возрастает от общения, ведь принято
считать, что такие друзья становятся лучше благодаря воздействию друг на
друга и исправлению друг друга; они, конечно, заимствуют друг у друга то,
что им нравится, откуда [изречение]: "От добрых добро".
Итак, будем считать, что о дружбе сказано. Следом можно рассказать об
удовольствии.
КНИГА ДЕСЯТАЯ (К)
1(I). За этим следует, вероятно, описание удовольствия, ведь считается,
что оно особенно глубоко внедрилось в нашем [человеческом] роде, а потому и
детей воспитывают, подстегивая их удовольствиями и страданиями; и для
добродетели нрава самым важным считается наслаждаться, чем должно, и
ненавидеть, что следует. Это распространяется на всю жизнь и имеет влияние и
значение как для добродетели, так и для счастливой жизни, ибо удовольствия
люди избирают, а страданий избегают. Обсуждение таких вопросов, вероятно,
менее всего подобает пропустить, тем более что об этом много спорят.
Действительно, одни определяют удовольствие как собственно благо, а
другие, напротив, как нечто исключительно дурное, причем из этих последних
одни, видимо, убеждены, что так и есть, а другие думают, что для нашей жизни
лучше показывать удовольствие как одно из дурных [дел], даже если это не
так. [Они говорят, что] большинство рвутся к удовольствиям и являются их
рабами, а потому надлежит вести в противоположную сторону: так, мол, удастся
прийти к середине.
Но, боюсь, такое рассуждение неправильно. Ведь рассуждения, касающиеся
страстей и поступков, внушают меньше доверия, нежели [сами] дела, а когда
они к тому же не согласуются с тем, что люди видят, тогда, вызывая к себе
презрение, губят заодно то, что в них истинного. Если у осуждающего
удовольствия заметят однажды к ним тягу, кажется, что и он склоняется к ним,
потому что таким, [притягательным], людям представляется всякое
удовольствие, а разграничивать [притягательное и благо] большинству не
свойственно. Вот почему истинные суждения, очевидно, исключительно полезны
не только для знания, но и для жизни: идя тем же путем, что сами дела, они
внушают доверие и потому побуждают сообразительных жить повинуясь им.
Итак, довольно подобных рассуждений, перейдем к высказываниям об
удовольствии.
2(II). Евдокс полагал, что удовольствие есть собственно благо потому,
что видел, как все тянется (ephietai) к нему (и обладающее суждением
(elloga), и лишенное его (aloga)), и потому, что во всем предмет избрания -
это добро (to epieikes), причем наиболее [предпочтительно] наибольшее добро;
а что все обращено к одному, означает, что это для всех высшее благо, ведь
каждое существо находит благо для себя так же, как пищу, но благо для всех и
то, к чему тянутся все, - это, мол, собственно благо.
Этим рассуждениям доверяли, скорее, благодаря добродетели [Евдоксова]
права, нежели благодаря им самим, ибо [Евдокс] считался исключительно
благоразумным мужем, а потому казалось, что он говорит это не как любитель
(philos) удовольствий, но потому, что воистину так и есть.
[Евдокс] полагал также, что [его учение] ничуть не хуже обнаруживает
[свою истинность при рассуждении] от противного: мол, страдания самого по
себе все избегают и соответственно избирают его противоположность саму по
себе; причем особое предпочтение отдается тому, что мы избираем не из-за
другого и не ради другого, а таково, по общему согласию, удовольствие;