text stringlengths 0 76 |
|---|
случае тому, кто хочет стать мастером и быть способным охватывать предмет |
умозрением, - тому, надо полагать, следует прибегать к общему правилу и, |
насколько возможно, с ним ознакомиться. Ведь сказано, что науки имеют дело с |
общим. |
Может быть, тому, кто желает делать людей - многих или немногих - |
лучшими, уделяя внимание [их воспитанию], надо постараться научиться |
создавать законы, коль скоро благодаря законам мы можем стать |
добродетельными. Конечно, не всякий способен правильно наставить кого бы то |
ни было, кого ему предложено [воспитывать], а если кто и способен, то это |
знаток, так же как во врачебной науке и в прочих [делах], в которых |
[потребны] своего рода внимание [к другим] и рассудительность. |
А потому не нужно ли теперь тщательно рассмотреть, от чего и как можно |
обрести качества законодателя? Может быть, как и в других случаях, [учиться |
надо] у государственных мужей? Ибо мы сочли, что законодательное искусство - |
часть государственного. Но может быть, с государственным искусством дело |
обстоит не так, как с прочими науками и умениями (dynameis)? Ибо в других |
случаях, как мы видим, одни и те же люди и передают свои способности |
(dynameis) [детям], и проявляют их сами в своей деятельности, как, скажем, |
врачи и художники; обучать же государственным делам (ta politika) берутся |
софисты, но ни один из них не действует [в этой области]; а те здесь |
действуют, кто занимается делами государства, однако они, надо полагать, |
действуют так благодаря известной способности и, скорее, руководствуясь |
опытом, а не мыслью. Они-то, оказывается, не пишут и не произносят речей о |
таких [предметах, как политика], хотя, может статься, это было бы |
прекраснее, чем в суде и в народном собрании, и, наконец, они не сделали |
государственными людьми своих сыновей или кого-нибудь из друзей. А это было |
бы вполне разумно, умей они [воспитывать], ибо они не могли бы оставить |
своим государствам лучшего наследства, да и сознательно избрать для самих |
себя и для самых близких друзей что-либо важнее такой способности. Впрочем, |
и опыт, наверное, не мало прибавляет к способности, иначе не становились бы |
государственными людьми благодаря близкому знакомству с государственной |
жизнью. Вот почему тем, кто тянется к знанию государственных дел, нужен, |
надо полагать, еще и опыт. |
А кто из софистов обещает научить [искусству управлять государством], |
слишком явно далек от того, чтобы это сделать. Софисты ведь вообще не знают |
ни того, что такое [политика], ни к чему она имеет отношение, иначе они бы |
не ставили ее в один ряд с риторикой или ниже ее и не думали бы, что легко |
дать законодательство, собрав законы, пользующиеся доброй славой О том, что |
можно выбрать самые лучшие законы, они говорят так, будто выбор не зависит |
от соображения, а умение судить правильно не имеет огромной важности при |
выборе, так же как в музыке. Действительно, в каждом деле опытные правильно |
судят о том, что сделано (eiga), и соображают, посредством чего и как |
исполняется [работа] и что к чему подходит. Что же касается неопытных, то |
они должны быть довольны, если от них не скроется, хорошо сделана работа |
(ergon) или плохо, как, скажем, в живописи. |
Законы между тем похожи на произведения (erga) государственного |
искусства. Как же тогда по ним научиться создавать законы или судить, какие |
самые лучшие? Мы же видим, что и врачами становятся не по руководствам, и |
это несмотря на то, что [сочинители подобных руководств] стараются все-таки |
не только назвать лечение, но, предварительно разобрав, какие бывают склады |
[людей, указать], как может быть исцелен [такой-то больной], и как надо |
лечить каждого в отдельности. Но если для опытных это считается подспорьем, |
то для не владеющих научным знанием это бесполезно. А раз так, то своды |
законов и [описаний] государственных устройств только тем, должно быть, |
сослужат добрую службу, кто способен охватить их умозрением (theoresei) и |
рассудить, (krinai), что в них хорошо (kalos) или, напротив, [плохо] и каким |
государствам какие подходят законы. Но тем, кто пересмотрит такие |
[собрания], не имея соответствующего склада [и навыка], тем не будет дано |
правильно судить об этих вещах, разве только совершенно случайно, однако |
они, возможно, станут больше соображать в таких вопросах. |
Поскольку же наши предшественники оставили без разбора вопрос о |
составлении законов, лучше, вероятно, рассмотреть его с большим вниманием, а |
значит, и вопрос о государственном устройстве в целом, чтобы так философия, |
касающаяся человеческих дел, получила по возможности завершенность [и |
полноту]. |
Прежде всего мы постараемся проверить, не высказали ли наши |
предшественники что-нибудь правильное в частностях; затем, исходя из |
сопоставления государственных устройств, постараемся охватить умозрением, |
какие причины сохраняют и уничтожают государства [вообще] и какие [служат |
сохранению и уничтожению] каждого [вида] государственного устройства, а |
также по каким причинам одними государствами управляют хорошо, а другими |
плохо. Ведь охватив это умозрением, мы скорее, наверное, узнаем, какое |
государственное устройство является наилучшим, каков порядок при каждом |
[государственном устройстве], какие законы и обычаи (ethe) имеют в нем силу. |
Сделав таким образом зачин, перейдем к рассуждению. |
КОММЕНТАРИИ |
Это - трактат о счастье, о том, как достичь счастливой жизни, или |
блаженства. Написан Аристотелем зрелого возраста и посвящен то ли отцу, то |
ли сыну, рано умершему, оба носили имя Никомах. Философские направления, как |
известно, именуются путем прибавления частицы "изм" к категории, которая для |
мыслителей этого направления считается базисной. Трудно придумать в данном |
случае термин на русском языке, древнегреческий это позволяет. И придумано |
название эвдемонизм для направления, в котором счастье признается высшей |
целью жизни. От эв - благо, и даймоний - дух, получается что-то вроде |
благодушия, душевного покоя. Так что "Никомахова этика" считается выдающимся |
памятником античного эвдемонизма. Тут читатель может спросить: а как же |
иначе, что еще, кроме счастья, может быть высшей целью жизни? Ну, хотя бы |
свобода, так говорят современные философы. И разъясняют, что в жизни вполне |
возможны ситуации, когда человек стоит перед выбором: счастье или свобода. |
Греки перед таким выбором не стояли. |
"Никомахова этика" состоит из десяти книг. Структура сочинения довольно |
четкая. Она задана ясным принципом: подробно рассмотреть добродетели, чтобы |
понять все, связанное со счастьем. Ибо счастье - это деятельность души в |
полноте добродетели. Вот они и рассматриваются, добродетели, на протяжении |
многих страниц, весьма подробно. |
Книга первая. В ней анализируется исходное понятие - счастье. Человека, |
Subsets and Splits
No community queries yet
The top public SQL queries from the community will appear here once available.