text stringlengths 0 76 |
|---|
ориентированного на либеральные ценности, может разочаровать то, что учение |
о счастье, которое Аристотель собирается изложить, оказывается наукой о |
государстве. Разумеется, никакого этатизма или превознесения государства в |
современном смысле здесь нет. Все проще. Поскольку человек, по Аристотелю, - |
существо политическое, т.е. живущее в полисе (государстве), ясно, что там он |
и может достичь счастья. А наше понимание государства иного рода. Любопытна |
классификация образов жизни: государственный, созерцательный и, пардон, |
скотский. Последний избирает большинство, это - жизнь, полная грубых |
чувственных наслаждений. Государственный образ жизни ведет человек |
деятельный, тот, для которого счастье связано с почетом. Но лучший образ |
жизни - созерцательный. Речь идет о размышлении, познании истины ради нее |
самой, а не ради какой-либо пользы. Ясно, почему это так. Ведь счастье есть |
деятельность, сообразная с добродетелью, а высшей добродетелью является |
разум. В конце книги первой вводится различение добродетелей на мыслительные |
(дианоэтические) - мудрость, сообразительность, рассудительность и |
нравственные (этические) - щедрость, благоразумие. |
Книга вторая разъясняет природу добродетелей того и другого вида. |
Мыслительные добродетели формируются обучением, а нравственные - привычкой. |
И то, и другое предполагает многократное повторение. Пожалуй, подходящее |
здесь слово - упражнение, т.е. работа, смысл которой не столько в единичном |
результате, сколько в обретении навыков. Аристотель ясно высказывается о |
цеди этики - не просто знать, что такое добродетель, а стать добродетельным. |
В сфере нравственной нечего рассуждать, надо совершать нравственные |
поступки. |
Хотя вся "Никомахова этика" посвящена исследованию добродетели, время |
от времени Аристотель дает этому главному понятию краткие определения. Вот и |
здесь мы находим определение добродетели "по родовому понятию". Оказывается, |
что это - нравственные устои или склад души. Это то, в силу чего мы хорошо |
или дурно владеем своими страстями. |
В этой книге Аристотель приступает к изложению своего, ставшего |
знаменитым, учения о середине, можно сказать, золотой середине. Это то, что |
не избыточно и не недостаточно: избыток и недостаток губительны для |
добродетели. Излюбленное занятие Аристотеля - давать определения разным |
добродетелям как серединным состояниям. Например, мужество - это обладание |
серединой между страхом и отвагой. Или щедрость - это середина между |
мотовством и скупостью. |
Книга третья начинается с разграничения произвольных и непроизвольных |
поступков. Непроизвольное совершается подневольно и по неведению. Иными |
словами, здесь на первом месте внешние условия. А при произвольных действиях |
главную роль играет мотив - нечто внутреннее. Далее рассматривается вопрос о |
сознательном выборе и принятии решений. Это необходимо, чтобы показать, что |
добродетели произвольны и зависят от нас. |
Аристотель весьма конкретен, он предпочитает простые примеры и разборы |
обыденных ситуаций. Ему надо сосчитать число добродетелей, взяв каждую в |
отдельности и рассмотрев, какова она, к чему относится и как проявляется. |
Много говорится, например, о мужестве. Для греков, а особенно для римлян, |
эта добродетель была на втором месте, после мудрости. "Мужественные |
решительны в деле, а перед тем спокойны", - пишет Аристотель. Ясно о каком |
деле речь - о войне. Но не только в битве проявляется мужество. Всего видов |
мужества Аристотель насчитывает пять. Кроме воинского, еще гражданское, из |
тех, что могут быть названы кратко. Далее можно перечислить: немужественен |
тот, кто легко впадает в гнев, кто самонадеян и кто пребывает в незнании. |
Противоположные им - мужественны. В конце книги подробно рассматривается |
вопрос, о том, что есть благоразумие. |
Книга четвертая. По порядку исследования в этой книге присутствуют |
следующие добродетели: щедрость, великолепие, величавость, ровность, |
любезность. Человеку нашего времени слова величавость и великолепие мало о |
чем говорят. О других добродетелях из этого списка мы знаем или |
догадываемся. Чтение Аристотеля позволяет нам и узнать, и уточнить. |
Любопытно, что учение о середине формально предполагает существование для |
каждой добродетели крайних состояний - того, во что превращается добродетель |
при избытке или недостатке. Но в языке не всегда находятся слова, выражающие |
эти состояния. Есть такие слова для мужества и щедрости, а для ровности нет. |
Точнее, само слово ровность не обозначает точно ту золотую середину, которой |
надо обладать, чтобы быть добродетельным. И для соответствующих крайностей |
нет слов. "Мы относим к середине ровность, которая отклоняется в сторону |
недостатка", - пишет Аристотель. А страсть, вокруг которой обсуждается тема |
ровности, есть гнев. Не обладающие этой добродетелью гневливы, горячи, |
желчны, злобны. |
Смысл великолепия можно понять, зная соответствующие крайности. |
Недостаток в великолепии есть мелочность, а избыток - безвкусная пышность. |
Эта добродетель имеет отношение к имуществу. Траты великолепного велики и |
подобающи. А величавость - добродетель особенная. Это, можно сказать, |
украшение добродетелей. Истинно величавым быть трудно, это требует |
нравственного совершенства. Величавых часто считают гордецами. Они |
равнодушны к ценностям толпы, не суетливы, даже праздны. Однако же они |
деятельны в великих и славных делах, каковые, естественно, не каждый день |
случаются. Великое - большая редкость, поэтому величавому мало что важно. |
Книга пятая. Она целиком посвящена справедливости, точнее, добродетели, |
которая обозначается словом "dikaiosyne" (латинская транскрипция). |
Переводчик "Никомаховой этики", представленной в данном томе, отказался от |
традиции переводить "dikaiosyne" словом "справедливость", предложив вместо |
него слово "правосудность". Классический русский язык это позволяет: |
правосудный человек - тот, кто судит и поступает по праву. Короче говоря, в |
этой книге речь идет о справедливости, праве и правосознании. Мы будем |
использовать слова "правосудность" и "справедливость" как синонимы. Текст |
весьма сложен, читателю, желающему разобраться в этой теории, надо набраться |
терпения. |
Прежде всего Аристотель различает справедливость общую и частную. Это |
вроде понятного нам различения на мораль и право. Общая справедливость - |
величайшая из добродетелей. Это даже не отдельная добродетель, а признак |
гармонического единства всех других добродетелей. Здесь Аристотель солидарен |
с Платоном, который в "Государстве" под справедливостью понимает единство |
мудрости, мужества и рассудительности. Далее вводится два вида частной |
справедливости: коммутативная и дистрибутивная (латынь). Термины эти |
появились позже, в русском языке принята соответствующая пара - |
распределительная и компенсаторная (уравнительная). Первая относится к |
ситуациям распределения благ в зависимости от статуса (достоинства), вторая |
- к разнообразным ситуациям обмена (простейший пример - купля-продажа). |
Книга шестая. При рассмотрении добродетелей Аристотель следует |
Subsets and Splits
No community queries yet
The top public SQL queries from the community will appear here once available.