Datasets:
DmitryYarov
/
aristitle_train

Dataset card Data Studio Files
xet
 Community
1
text
stringlengths
0
76
создателя. Причина в том, что для всех бытие (to einai) -- это предмет
избрания и приязни (haireton kai phileton), а бытию мы причастны (esmen) в
деятельности (т. е. живя и совершая поступки), и с точки зрения деятельности
(energeiai) создатель -- это в известном смысле его творение (ergon), так
что [творцы] любят свое творение по той же причине, что и свое бытие. И это
естественно, ибо что человек есть в возможности (dynainei), его творение
являет в действительности (energeiai).
Вместе с тем если для благодетеля связанное с его поступком прекрасно и
поэтому радует его в том, в ком [сказывается], то для того, кому оказано
благодеяние, в оказавшем его нет ничего прекрасного, разве только полезное,
а в этом меньше удовольствия и основания для дружеской приязни.
Удовольствие доставляют: деятельность в настоящем, надежда на будущее и
память о прошлом; самое большое удовольствие доставляет то, что связано с
деятельностью, и соответственно это вызывает чувство дружбы. И вот, если для
создателя [его] творение остается неизменным (ибо прекрасное живет долго),
то польза для получателя скоропреходяща. К тому же память о прекрасных делах
доставляет удовольствие, а память о полученной пользе либо совсем нет, либо
меньше. В случае предвосхищения [пользы] имеет место, видимо, обратное[32].
Далее, если чувство дружеской привязанности (philesis) похоже на
делапие (poiesis), то когда [к тебе] питают дружбу (to phileisthai) -- [это
похоже] на страдательность (to paskhein) [33]. Следовательно, те, у кого
превосходство с точки зрения действия, будут "питать дружбу" и "проявлять
дружбу".
Наконец, все больше дорожат доставшимся с трудом (например, тем, кто
нажил деньги, они дороже, чем тем, кто их унаследовал), и считается, что
получать благодеяния не требует усилий, между тем как делать добро
многотрудно. Не случайно матери и любят детей сильнее, [чем отцы], ведь
рождение ребенка требует от них больших усилий и они лучше [отцов] знают,
что это их собственное [создание]. Такое, пожалуй, свойственно и
благодетелям.
8 (VIII).
Сложен и такой вопрос: к кому нужно питать дружбу в первую очередь -- к
самому себе или к кому-нибудь другому? В самом деле, тем, кто в высшей
степени себя любит, ставят это в вину и в посрамление зовут их себялюбами
(philaytoi) [34], и считается, что дурной человек все делает ради самого
себя, причем тем больше, чем он хуже (так что жалуются на него за то,
скажем, что он все делает только для себя, а не для другого), добрый же
[совершает поступки] во имя прекрасного и тем больше, чем он лучше, причем
ради друга, а своим пренебрегает.
Что происходит на деле, не согласуется с этими рассуждениями, и это
вполне понятно. Действительно, говорят[35], что в первую очередь следует
питать дружбу к тому, кто является другом в первую очередь, а друг в первую
очередь -- тот, кто, желая кому-то собственно благ, желает их ради самого
того человека, даже если никто об этом не узнает. Между тем эти [свойства]
имеются у человека прежде всего в отношении его к самому себе, так же как и
все остальные [признаки], по которым определяют друга; было ведь
сказано[36], что все проявления дружбы из отношения к самому себе
распространяются на отношение к другим. И все поговорки в этом согласны,
например: "душа в душу", и "у .друзей все общее", и "уравненность -- это
дружность", и "своя рубашка ближе к телу" [37], ибо все это, конечно,
присутствует в отношении к себе самому в первую очередь, так как и другом
бывают в первую очередь самому себе и к себе самому в первую очередь следует
питать дружескую приязнь.
Конечно, трудно решить, за кем нужно последовать, коль скоро оба
[мнения] внушают известное доверие.
Так что надо, наверное, разобрать такие суждения и определить,
насколько и в каком смысле те или другие [мнения] истинны.
Если же мы поймем, какой смысл и те и другие вкладывают в [понятие]
"себялюбия", то [все], вероятно, станет ясно.
Итак, кто, вводит [это понятие] для порицания, те называют себялюбами
уделяющих себе большую долю в имуществе, почестях и телесных удовольствиях,
а именно к этому стремится большинство людей и в этом они усердны, словно
это высшие блага, недаром оии даже дерутся [друг с другом] из-за таких
вещей? Кто в таких вещах своекорыстен, тот угождает влечениям и вообще
страстям, т. е. чуждой рассуждения, [неразумной] части души; однако таково
большинство. Так что происхождение этого названия -- "себялюб" --
обусловлено тем, что большинство дурно и, стало быть, "себялюбу" в указанном
смысле слова по праву выносится порицание. Так что вполне понятно, почему
большинство обыкновенно называет себялюбами тех, кто уделяет самим себе то,
что мы назвали выше: действительно, если кто всегда усерден в том, чтобы
прежде всего самому совершать поступки правосудные, благоразумные или
какие-то из тех, что так или иначе подобают добродетели, и вообще всегда
оставляет за собою нравственную красоту, то -никто не скажет, что этот
человек "себялюбив", и не осудит его.
А ведь именно такого можно посчитать в большей мере "себялюбом", ибо он
уделяет себе самые прекрасные и первейшие блага и угождает самому главному в
себе, во всем ему повинуясь; и как государство и всякое другое образование
-- это прежде всего его главнейшая часть, так и человек[38]; выходит, что
себялюбом [в высшем смысле] является в первую очередь человек, дорожащий
этой частью себя и угождающий ей. Кроме того, воздержным и невоздержным
называют в зависимости от того, удерживает ли ум [главенство] или не
удерживает, как если бы каждый и был [сам] этим [умом]; и как кажется,
поступки совершают сами, т. е. произвольно, когда совершают их при участии
суждения (meta logoy). Совершенно ясно, таким образом, что каждый
представляет собою эту евою часть или прежде всего ее, а также что добрый
человек особенно ею дорожит. Вот почему он будет себялюбом по преимуществу,
но иного рода, нежели порицаемый себялюб, причем настолько от него