gowitheflow/parallel-global-voices-deduplicated

english stringlengths 1 1.63k	non_english stringlengths 0 1.42k	language stringclasses 28 values
A group of neighbors are huddled there, half hidden in the gloom.	Там ютится группа соседей, полускрытая мраком.	en-ru
A woman I remember from a nearby apartment sobs in a corner.	В углу плачет женщина — помню, что живёт в соседней квартире.	en-ru
Her cries sound small, fragile, painful.	Её всхлипы кажутся маленькими, хрупкими, полными боли.	en-ru
My neighbor shrugs and looks around.	Моя соседка пожимает плечами и оглядывается.	en-ru
I feel her impotence.	Я чувствую её бессилие.	en-ru
Like mine.	Как своё.	en-ru
Like everyone’s, I suppose.	Как и всех остальных, вероятно.	en-ru
“We don’t know what to do.	«Мы не знаем, что делать.	en-ru
The people downstairs just came up," she explains to me quietly. "Let's just wait here until everything passes.	Люди только что поднялись с нижних этажей, — тихо объясняет она мне. — Давайте просто подождём здесь, пока всё пройдёт.	en-ru
Put this on your face so you can breathe.”	Приложи это к лицу, чтобы дышать».	en-ru
I obey.	Я повинуюсь.	en-ru
The rag is soaked in some liquid with a curious citrus smell infused with something I do not immediately recognize.	Тряпка вымочена в какой-то жидкости с любопытным цитрусовым запахом, который я не сразу узнаю.	en-ru
I let myself slide down to the floor by the door.	Я сползаю на пол около двери.	en-ru
My heart is thumping so hard I can hardly breathe, my tightening throat grips me in a slow, blinding panic that I struggle to contain.	Моё сердце бьётся так сильно, что я едва могу дышать, моё сжимающееся горло захватывает меня в медленной, ослепляющей панике, которую я еле могу сдержать.	en-ru
I hear a new blast.	Я слышу новый взрыв.	en-ru
An enraged shout.	Разъярённый крик.	en-ru
The sound of breaking glass.	Звук бьющегося стекла.	en-ru
The woman's sobs in the hallway grow louder and take on a tone of childlike fright.	Всхлипы женщины в коридоре становятся громче и звучат, как детская паника.	en-ru
Fear is everywhere, like an unbearable stench that steals my breath from me.	Страх везде, как невыносимая вонь, которая крадёт у меня дыхание.	en-ru
I cover my ears with my hands and try to stay calm.	Я закрываю глаза руками и пытаюсь сохранить спокойствие.	en-ru
I am not going to cry, I tell myself. I am not going to cry, I repeat.	Я не заплачу, — говорю я себе. — Я не заплачу, повторяю я.	en-ru
We hear another blast.	Мы слышим ещё один взрыв.	en-ru
The street is desolate now, with scorched garbage and pieces of broken glass scattered everywhere.	Улица уже опустела, повсюду валяется обгоревший мусор и разбитое стекло.	en-ru
An insignificant scene from some random pitched battle.	Незначительная сцена какой-то случайной военной операции.	en-ru
I tread carefully, trying not to stumble.	Я аккуратно пробираюсь вперёд, пытаясь не споткнуться.	en-ru
A woman advancing from a few feet away shakes her head and kicks what appears to be the twisted remains of a plastic container.	Женщина несколькими метрами впереди трясёт головой и пинает что-то, что выглядит как искореженные останки пластикового контейнера.	en-ru
“You know what hurts the most?” She says when I catch up to her.	«Знаешь, из-за чего больнее всего?» — говорит она, когда я догоняю.	en-ru
Her face is sorrowful.	Её лицо печально.	en-ru
Like mine, I suppose—I do not know what will happen next with all these protests.	Как и моё, вероятно — я не знаю, что будет дальше со всеми этими протестами.	en-ru
You feel the rage, the fury, but don’t know what will happen next.	Ты чувствуешь гнев, ярость, но не знаешь, что будет дальше.	en-ru
Together, we walk a few feet further.	Вместе мы проходим ещё несколько метров.	en-ru
The scorched remnants of one of the countless political campaign posters plastered all over the city float in a dirty puddle.	Обгоревшие останки одного из бесчисленных политических плакатов, расклеенных по всему городу, плавают в грязной луже.	en-ru
I look at it and am overtaken by a feeling of deep disgust.	Я смотрю на него, и на меня находит чувство глубокого отвращения.	en-ru
I think back on all the years of political battles, of polemical debates.	Я думаю обо всех годах политических сражений, полемических дебатов.	en-ru
Of pained hatred spewing forth in all directions, emanating from a twisted core of intolerance and fanaticism.	Страдальческой ненависти, выплёвываемой во всех направлениях из извращённой нетерпимости и фанатизма.	en-ru
Nearly two decades of a blind fight that advances and retreats at the whims of the powerful, a confrontation fueled by resentment and fratricidal malevolence.	Почти двух десятилетиях слепой борьбы, которая продолжается и отступает по капризу власть имущих, противостояния, подогреваемого отторжением и братоубийственной злобой.	en-ru
How close are we to the abyss, I ask, and force myself to keep moving.	Как близки мы к пропасти, спрашиваю я, и заставляю себя идти дальше.	en-ru
How close are we to the final confrontation?	Как близки мы к последнему сражению?	en-ru
Will that moment ever arrive?	Придёт ли когда-нибудь это время?	en-ru
A ramshackle fence is still standing two blocks from where I live, smeared and darkened with soot from where fire licked the wood.	Ветхий забор всё ещё стоит в двух кварталах от места, где я живу, грязный и почерневший от сажи там, где по дереву прошёл огонь.	en-ru
Someone told me several of the tear gas bombs launched that night landed near this rickety fortification.	Кто-то сказал мне, что несколько слезоточивых бомб, запущенных той ночью, приземлились рядом с этим покосившимся укреплением.	en-ru
Amidst the clash of uniformed officials and protesters, this cheap bulwark of wood and plastic was battered by stones and broken bottles.	Среди столкновений полицейских в форме и протестующих эта дешёвая стена дерева и пластика была потрёпана камнями и разбитыми бутылками.	en-ru
I gaze at the ashen prints left by the fire and try to picture the scene in my mind: the group of invaders hiding in the dark in an embankment piled with garbage, listening to the same blasts as me, breathing the same tear gas, unable to escape or protect themselves.	Я смотрю на следы пепла, оставленные огнём, и пытаюсь представить: группа захватчиков прячется в темноте на насыпи, полной мусора, слушая те же взрывы, что и я, дыша тем же слезоточивым газом, неспособные спастись или защитить себя.	en-ru
I quicken my pace, sickened and reeling.	Я убыстряю шаг, чувствуя тошноту и головокружение.	en-ru
Terrified by the haunting effects of fears both tangible and imaginary.	Напуганная навязчивым воздействие страхов, реальных и воображаемых.	en-ru
A survivor among a group of locals who have taken cover in a vacant lot watches me, shielded by one of the last pieces of zinc sheeting in his possession.	Выживший среди группы местных, укрывшихся на строительной площадке, смотрит на меня, защищаясь одним из своих последних кусков цинкового листа.	en-ru
His face is taut and hollow with tension.	Его лицо напряжено и впало.	en-ru
Like mine, I remind myself.	Как и моё, напоминаю я себе.	en-ru
I hear a broken wooden door shut somewhere behind me.	Я слышу, как где-то позади захлопывается сломанная деревянная дверь.	en-ru
It makes a hollow sound, small, futile.	Она издаёт пустой звук, маленький, бесполезный.	en-ru
It brings my thoughts back to the violence, the death, and the toxic cloud that enveloped the street the night before.	Он заставляет меня вспомнить о насилии, смерти и токсическом облаке, окутавшем улицу прошлой ночью.	en-ru
We who were due to inherit the fulfilment of society’s vindications, the faithful believers in Hugo Chavez’s revolution, have instead fallen prey to a colossal, historical hoax.	Мы, которые должны были унаследовать удовлетворение требований общества, преданные верующие революции Уго Чавеса, вместо этого стали жертвой колоссального исторического обмана.	en-ru
Who are the victims and enemies at the frontlines of this raging antagonism?	Кто они, жертвы и враги на передовой этого бушующего противостояния?	en-ru
Who will be the survivors?	Кем будут выжившие?	en-ru
The stench of tear gas lingers everywhere.	Везде остаётся вонь слезоточивого газа.	en-ru
An invisible trace that recalls the existence of something abject and difficult to adequately express.	Невидимый след, который напоминает о существовании чего-то жалкого, что невозможного адекватно описать.	en-ru
I stand in the middle of the street, contemplating the brittle normalcy around me.	Я стою посередине улицы, размышляя о хрупкой нормальности вокруг меня.	en-ru
There is something unreal in this vision of the commonplace, of inertia, of violence on the other side of an imaginary border.	Есть что-то невозможное в виде банальности, инерции, насилия на другой стороне воображаемой границы.	en-ru
This is how we've learned to live after 20 years, each and every day, with the aggression, abuse and fear that is now a regular part of our daily life.	Вот так мы научились жить после 20 лет, любой и каждый день, с агрессией, бранью и страхами, которые теперь стал обычной частью нашей повседневной жизни.	en-ru
When will we realize we are prisoners of a failed and violent system?	Когда мы поняли, что мы узники сломанной и жестокой системы?	en-ru
How much more do we need to understand the real scope of this ongoing tragedy?	Как ещё много нам нужно, чтобы понять настоящий масштаб разворачивающейся трагедии?	en-ru
What unimaginable calamity will be next?	Какая невообразимая катастрофа будет следующей?	en-ru
I know very little about civil war, even if at times I think I do.	Я очень мало знаю о гражданской войне, даже если иногда я думаю, что это не так.	en-ru
I know nothing about genocide and mass murder, in spite of how much I’ve read about those subjects in books, articles, and personal accounts.	Я ничего не знаю о геноциде и массовых убийствах, хотя так много читала о них книг, статьей и личных историй.	en-ru
The only thing I know is helplessness, this sense of nameless terror that infuses everything I look at, everything I think about.	Единственное, что я знаю, — это беспомощность, это чувство безымянного ужаса, которое наполняет всё, на что я смотрю, всё, о чём я думаю.	en-ru
I watch passersby trudge slowly down the street, women clutching children in their arms, men rushing to cross the avenue.	Я смотрю на прохожего, который медленно тащится по улице, женщин, сжимающих детей на руках, мужчин, бегущих через дорогу.	en-ru
How many of us understand what the tragedy of violence really means?	Сколько из нас понимают, что действительно значит трагедия насилия?	en-ru
How many of us truly realize the traumatic cost of a confrontation that warps us into irreconcilable enemies?	Сколько из нас на самом деле осознают травматическую цену противостояние, которое превращает нас в непримиримых врагов?	en-ru
I stand and gaze at the street where I grew up, its little details, the places I know by heart.	Я стою и смотрю на улицу, на которой выросла, её маленькие детали, места, которые я знаю сердцем.	en-ru
Traces of violence everywhere.	Следы насилия повсюду.	en-ru
When did violence become part of my life?	Когда насилие стало частью моей жизни?	en-ru
Of the everyday landscape?	Повседневного пейзажа?	en-ru
I myself don't know, or even worse: I do not remember.	Сама я не знаю или даже хуже: я не помню.	en-ru
And the possibility of forgetting, of losing that uniform gaze at both past and future, is more painful than anything else, more difficult to understand than any other thought.	И возможность потери памяти, потери того единого взгляда одновременно на прошлое и будущее, больнее, чем всё остальное, сложнее для понимания, чем другие мысли.	en-ru
A hostage of my own memory.	Заложница собственной памяти.	en-ru
At the bakery, a man comments aloud about the street protests happening in Caracas.	В пекарне мужчина громко рассуждает об уличных протестах в Каракасе.	en-ru
His voice is ragged, angry, confrontational, pained.	Его голос неровен, зол, полон боли; это голос для спора.	en-ru
He does not make a partisan proclamation nor express a political opinion, but rather a sincere, concerned complaint.	Он не делает заявление в поддержку конкретной стороны и не выражает политического мнения; скорее, это искренняя, обеспокоенная жалоба.	en-ru
Our daily burden to bear.	Ноша, которую мы несём каждый день.	en-ru
“Something has to happen, for better or worse.	«Что-то должно произойти, к лучшему или к худшему.	en-ru
Something has to happen from all this,” he repeats, shrugging his shoulders, shaking his head. “Something has to happen to make people understand how screwed we all are.	Что-то из этого всего должно произойти, — повторяет он, пожимая плечами, тряся головой. — Что-то должно произойти, чтобы люди поняли, как нас всех обманули.	en-ru
All of us—no one is safe.”	Всех из нас — никто не в безопасности».	en-ru
Customers lined up at the counter avert their eyes, shake their heads, nervously clear their throats.	Посетители в очереди у стойки отводят глаза, трясут головой, нервно прочищают горло.	en-ru
The man clenches his fists, his face flushed with fury.	Мужчина сжимает кулаки, его лицо горит яростью.	en-ru
“Am I lying?	«Что, я лгу?	en-ru
All of us are fucked, aren't we?”	Нас всех поимели, ведь так?»	en-ru
“The problem is we're all so used to ignoring what goes on, we look the other way and try to carry on like we did before.	«Проблема в том, что мы так привыкли игнорировать то, что происходит, мы отворачиваемся и стараемся продолжать жить, как раньше.	en-ru
No one remembers they should stand up and face this,” says a woman next to the cash register. “In this country everyone goes on and acts like nothing ever happens.”	Никто не помнит, что мы должны встать и бороться, — говорит женщина рядом с кассой. — В этой стране все просто продолжают жить, как раньше, и действовать так, как будто ничего не происходит».	en-ru
I'm irritated by the resigned, almost bored tone with which she speaks.	Меня раздражает покорный, почти скучающий тон, которым она говорит.	en-ru
But I also can't stop thinking about the truth of her words.	Но я не могу перестать думать о правде в её словах.	en-ru
Over the last decade-and-a-half under the Chávez administration, most Venezuelans have faced fear, hope, terror and exhaustion on a daily basis; a blank space without name or definition, whose emptiness seems to define better than anything else this point in history at which we live.	За последние полтора десятилетия при администрации Чавеса большинство венесуэльцев каждый день испытывают страх, надежду, ужас и опустошение; пробел без имени или определения, чья пустота, судя по всему, определяет лучше всего остального тот момент в истории, в котором мы живём.	en-ru
Or perhaps there just isn't a name for this broken, soft indifference, this cracked exhaustion crushing our civic consciousness, this simple perception of reality we endure day by day.	Или, возможно, вовсе и нет имени для этого сломанного мягкого безразличия, этого треснувшего истощения, ломающего наше гражданское самосознание, это простое восприятие реальности, в которой мы живём изо дня в день.	en-ru
It's a kind of deaf battle against nothingness, against despair and distress.	Это глухая борьба с небытием, против отчаяния и страданий.	en-ru
There is a general murmur of approval.	Общий гул одобрения.	en-ru
The man sighs, hunches his shoulders.	Мужчина вздыхает, горбя плечи.	en-ru
Emotion colors his cheeks, makes him clench his fists.	Эмоции красят его щёки, заставляют сжимать кулаки.	en-ru
I relate to his frustration, his weariness.	Я понимаю его раздражение, его усталость.	en-ru
That fall into silence.	Они встречаются с тишиной.	en-ru
The scene repeats itself a thousand times over, mirrors the twisted face of a country deeply wounded by fear.	Сцена повторяется тысячу раз, отражая искажённое лицо страны, глубоко раненной страхом.	en-ru
“Venezuela is falling to pieces,” the man says. “We’re falling apart and I wonder if any of us are even aware of it.”	«Венесуэла распадается на части, — говорит мужчина. — Мы распадаемся, и мне хотелось бы знать, осознаёт ли это хоть кто-нибудь из нас».	en-ru

A group of neighbors are huddled there, half hidden in the gloom.

Там ютится группа соседей, полускрытая мраком.

en-ru

A woman I remember from a nearby apartment sobs in a corner.

В углу плачет женщина — помню, что живёт в соседней квартире.

en-ru

Her cries sound small, fragile, painful.

Её всхлипы кажутся маленькими, хрупкими, полными боли.

en-ru

My neighbor shrugs and looks around.

Моя соседка пожимает плечами и оглядывается.

en-ru

I feel her impotence.

Я чувствую её бессилие.

en-ru

Like mine.

Как своё.

en-ru

Like everyone’s, I suppose.

Как и всех остальных, вероятно.

en-ru

“We don’t know what to do.

«Мы не знаем, что делать.

en-ru

The people downstairs just came up," she explains to me quietly. "Let's just wait here until everything passes.

Люди только что поднялись с нижних этажей, — тихо объясняет она мне. — Давайте просто подождём здесь, пока всё пройдёт.

en-ru

Put this on your face so you can breathe.”

Приложи это к лицу, чтобы дышать».

en-ru

I obey.

Я повинуюсь.

en-ru

The rag is soaked in some liquid with a curious citrus smell infused with something I do not immediately recognize.

Тряпка вымочена в какой-то жидкости с любопытным цитрусовым запахом, который я не сразу узнаю.

en-ru

I let myself slide down to the floor by the door.

Я сползаю на пол около двери.

en-ru

My heart is thumping so hard I can hardly breathe, my tightening throat grips me in a slow, blinding panic that I struggle to contain.

Моё сердце бьётся так сильно, что я едва могу дышать, моё сжимающееся горло захватывает меня в медленной, ослепляющей панике, которую я еле могу сдержать.

en-ru

I hear a new blast.

Я слышу новый взрыв.

en-ru

An enraged shout.

Разъярённый крик.

en-ru

The sound of breaking glass.

Звук бьющегося стекла.

en-ru

The woman's sobs in the hallway grow louder and take on a tone of childlike fright.

Всхлипы женщины в коридоре становятся громче и звучат, как детская паника.

en-ru

Fear is everywhere, like an unbearable stench that steals my breath from me.

Страх везде, как невыносимая вонь, которая крадёт у меня дыхание.

en-ru

I cover my ears with my hands and try to stay calm.

Я закрываю глаза руками и пытаюсь сохранить спокойствие.

en-ru

I am not going to cry, I tell myself. I am not going to cry, I repeat.

Я не заплачу, — говорю я себе. — Я не заплачу, повторяю я.

en-ru

We hear another blast.

Мы слышим ещё один взрыв.

en-ru

The street is desolate now, with scorched garbage and pieces of broken glass scattered everywhere.

Улица уже опустела, повсюду валяется обгоревший мусор и разбитое стекло.

en-ru

An insignificant scene from some random pitched battle.

Незначительная сцена какой-то случайной военной операции.

en-ru

I tread carefully, trying not to stumble.

Я аккуратно пробираюсь вперёд, пытаясь не споткнуться.

en-ru

A woman advancing from a few feet away shakes her head and kicks what appears to be the twisted remains of a plastic container.

Женщина несколькими метрами впереди трясёт головой и пинает что-то, что выглядит как искореженные останки пластикового контейнера.

en-ru

“You know what hurts the most?” She says when I catch up to her.

«Знаешь, из-за чего больнее всего?» — говорит она, когда я догоняю.

en-ru

Her face is sorrowful.

Её лицо печально.

en-ru

Like mine, I suppose—I do not know what will happen next with all these protests.

Как и моё, вероятно — я не знаю, что будет дальше со всеми этими протестами.

en-ru

You feel the rage, the fury, but don’t know what will happen next.

Ты чувствуешь гнев, ярость, но не знаешь, что будет дальше.

en-ru

Together, we walk a few feet further.

Вместе мы проходим ещё несколько метров.

en-ru

The scorched remnants of one of the countless political campaign posters plastered all over the city float in a dirty puddle.

Обгоревшие останки одного из бесчисленных политических плакатов, расклеенных по всему городу, плавают в грязной луже.

en-ru

I look at it and am overtaken by a feeling of deep disgust.

Я смотрю на него, и на меня находит чувство глубокого отвращения.

en-ru

I think back on all the years of political battles, of polemical debates.

Я думаю обо всех годах политических сражений, полемических дебатов.

en-ru

Of pained hatred spewing forth in all directions, emanating from a twisted core of intolerance and fanaticism.

Страдальческой ненависти, выплёвываемой во всех направлениях из извращённой нетерпимости и фанатизма.

en-ru

Nearly two decades of a blind fight that advances and retreats at the whims of the powerful, a confrontation fueled by resentment and fratricidal malevolence.

Почти двух десятилетиях слепой борьбы, которая продолжается и отступает по капризу власть имущих, противостояния, подогреваемого отторжением и братоубийственной злобой.

en-ru

How close are we to the abyss, I ask, and force myself to keep moving.

Как близки мы к пропасти, спрашиваю я, и заставляю себя идти дальше.

en-ru

How close are we to the final confrontation?

Как близки мы к последнему сражению?

en-ru

Will that moment ever arrive?

Придёт ли когда-нибудь это время?

en-ru

A ramshackle fence is still standing two blocks from where I live, smeared and darkened with soot from where fire licked the wood.

Ветхий забор всё ещё стоит в двух кварталах от места, где я живу, грязный и почерневший от сажи там, где по дереву прошёл огонь.

en-ru

Someone told me several of the tear gas bombs launched that night landed near this rickety fortification.

Кто-то сказал мне, что несколько слезоточивых бомб, запущенных той ночью, приземлились рядом с этим покосившимся укреплением.

en-ru

Amidst the clash of uniformed officials and protesters, this cheap bulwark of wood and plastic was battered by stones and broken bottles.

Среди столкновений полицейских в форме и протестующих эта дешёвая стена дерева и пластика была потрёпана камнями и разбитыми бутылками.

en-ru

I gaze at the ashen prints left by the fire and try to picture the scene in my mind: the group of invaders hiding in the dark in an embankment piled with garbage, listening to the same blasts as me, breathing the same tear gas, unable to escape or protect themselves.

Я смотрю на следы пепла, оставленные огнём, и пытаюсь представить: группа захватчиков прячется в темноте на насыпи, полной мусора, слушая те же взрывы, что и я, дыша тем же слезоточивым газом, неспособные спастись или защитить себя.

en-ru

I quicken my pace, sickened and reeling.

Я убыстряю шаг, чувствуя тошноту и головокружение.

en-ru

Terrified by the haunting effects of fears both tangible and imaginary.

Напуганная навязчивым воздействие страхов, реальных и воображаемых.

en-ru

A survivor among a group of locals who have taken cover in a vacant lot watches me, shielded by one of the last pieces of zinc sheeting in his possession.

Выживший среди группы местных, укрывшихся на строительной площадке, смотрит на меня, защищаясь одним из своих последних кусков цинкового листа.

en-ru

His face is taut and hollow with tension.

Его лицо напряжено и впало.

en-ru

Like mine, I remind myself.

Как и моё, напоминаю я себе.

en-ru

I hear a broken wooden door shut somewhere behind me.

Я слышу, как где-то позади захлопывается сломанная деревянная дверь.

en-ru

It makes a hollow sound, small, futile.

Она издаёт пустой звук, маленький, бесполезный.

en-ru

It brings my thoughts back to the violence, the death, and the toxic cloud that enveloped the street the night before.

Он заставляет меня вспомнить о насилии, смерти и токсическом облаке, окутавшем улицу прошлой ночью.

en-ru

We who were due to inherit the fulfilment of society’s vindications, the faithful believers in Hugo Chavez’s revolution, have instead fallen prey to a colossal, historical hoax.

Мы, которые должны были унаследовать удовлетворение требований общества, преданные верующие революции Уго Чавеса, вместо этого стали жертвой колоссального исторического обмана.

en-ru

Who are the victims and enemies at the frontlines of this raging antagonism?

Кто они, жертвы и враги на передовой этого бушующего противостояния?

en-ru

Who will be the survivors?

Кем будут выжившие?

en-ru

The stench of tear gas lingers everywhere.

Везде остаётся вонь слезоточивого газа.

en-ru

An invisible trace that recalls the existence of something abject and difficult to adequately express.

Невидимый след, который напоминает о существовании чего-то жалкого, что невозможного адекватно описать.

en-ru

I stand in the middle of the street, contemplating the brittle normalcy around me.

Я стою посередине улицы, размышляя о хрупкой нормальности вокруг меня.

en-ru

There is something unreal in this vision of the commonplace, of inertia, of violence on the other side of an imaginary border.

Есть что-то невозможное в виде банальности, инерции, насилия на другой стороне воображаемой границы.

en-ru

This is how we've learned to live after 20 years, each and every day, with the aggression, abuse and fear that is now a regular part of our daily life.

Вот так мы научились жить после 20 лет, любой и каждый день, с агрессией, бранью и страхами, которые теперь стал обычной частью нашей повседневной жизни.

en-ru

When will we realize we are prisoners of a failed and violent system?

Когда мы поняли, что мы узники сломанной и жестокой системы?

en-ru

How much more do we need to understand the real scope of this ongoing tragedy?

Как ещё много нам нужно, чтобы понять настоящий масштаб разворачивающейся трагедии?

en-ru

What unimaginable calamity will be next?

Какая невообразимая катастрофа будет следующей?

en-ru

I know very little about civil war, even if at times I think I do.

Я очень мало знаю о гражданской войне, даже если иногда я думаю, что это не так.

en-ru

I know nothing about genocide and mass murder, in spite of how much I’ve read about those subjects in books, articles, and personal accounts.

Я ничего не знаю о геноциде и массовых убийствах, хотя так много читала о них книг, статьей и личных историй.

en-ru

The only thing I know is helplessness, this sense of nameless terror that infuses everything I look at, everything I think about.

Единственное, что я знаю, — это беспомощность, это чувство безымянного ужаса, которое наполняет всё, на что я смотрю, всё, о чём я думаю.

en-ru

I watch passersby trudge slowly down the street, women clutching children in their arms, men rushing to cross the avenue.

Я смотрю на прохожего, который медленно тащится по улице, женщин, сжимающих детей на руках, мужчин, бегущих через дорогу.

en-ru

How many of us understand what the tragedy of violence really means?

Сколько из нас понимают, что действительно значит трагедия насилия?

en-ru

How many of us truly realize the traumatic cost of a confrontation that warps us into irreconcilable enemies?

Сколько из нас на самом деле осознают травматическую цену противостояние, которое превращает нас в непримиримых врагов?

en-ru

I stand and gaze at the street where I grew up, its little details, the places I know by heart.

Я стою и смотрю на улицу, на которой выросла, её маленькие детали, места, которые я знаю сердцем.

en-ru

Traces of violence everywhere.

Следы насилия повсюду.

en-ru

When did violence become part of my life?

Когда насилие стало частью моей жизни?

en-ru

Of the everyday landscape?

Повседневного пейзажа?

en-ru

I myself don't know, or even worse: I do not remember.

Сама я не знаю или даже хуже: я не помню.

en-ru

And the possibility of forgetting, of losing that uniform gaze at both past and future, is more painful than anything else, more difficult to understand than any other thought.

И возможность потери памяти, потери того единого взгляда одновременно на прошлое и будущее, больнее, чем всё остальное, сложнее для понимания, чем другие мысли.

en-ru

A hostage of my own memory.

Заложница собственной памяти.

en-ru

At the bakery, a man comments aloud about the street protests happening in Caracas.

В пекарне мужчина громко рассуждает об уличных протестах в Каракасе.

en-ru

His voice is ragged, angry, confrontational, pained.

Его голос неровен, зол, полон боли; это голос для спора.

en-ru

He does not make a partisan proclamation nor express a political opinion, but rather a sincere, concerned complaint.

Он не делает заявление в поддержку конкретной стороны и не выражает политического мнения; скорее, это искренняя, обеспокоенная жалоба.

en-ru

Our daily burden to bear.

Ноша, которую мы несём каждый день.

en-ru

“Something has to happen, for better or worse.

«Что-то должно произойти, к лучшему или к худшему.

en-ru

Something has to happen from all this,” he repeats, shrugging his shoulders, shaking his head. “Something has to happen to make people understand how screwed we all are.

Что-то из этого всего должно произойти, — повторяет он, пожимая плечами, тряся головой. — Что-то должно произойти, чтобы люди поняли, как нас всех обманули.

en-ru

All of us—no one is safe.”

Всех из нас — никто не в безопасности».

en-ru

Customers lined up at the counter avert their eyes, shake their heads, nervously clear their throats.

Посетители в очереди у стойки отводят глаза, трясут головой, нервно прочищают горло.

en-ru

The man clenches his fists, his face flushed with fury.

Мужчина сжимает кулаки, его лицо горит яростью.

en-ru

“Am I lying?

«Что, я лгу?

en-ru

All of us are fucked, aren't we?”

Нас всех поимели, ведь так?»

en-ru

“The problem is we're all so used to ignoring what goes on, we look the other way and try to carry on like we did before.

«Проблема в том, что мы так привыкли игнорировать то, что происходит, мы отворачиваемся и стараемся продолжать жить, как раньше.

en-ru

No one remembers they should stand up and face this,” says a woman next to the cash register. “In this country everyone goes on and acts like nothing ever happens.”

Никто не помнит, что мы должны встать и бороться, — говорит женщина рядом с кассой. — В этой стране все просто продолжают жить, как раньше, и действовать так, как будто ничего не происходит».

en-ru

I'm irritated by the resigned, almost bored tone with which she speaks.

Меня раздражает покорный, почти скучающий тон, которым она говорит.

en-ru

But I also can't stop thinking about the truth of her words.

Но я не могу перестать думать о правде в её словах.

en-ru

Over the last decade-and-a-half under the Chávez administration, most Venezuelans have faced fear, hope, terror and exhaustion on a daily basis; a blank space without name or definition, whose emptiness seems to define better than anything else this point in history at which we live.

За последние полтора десятилетия при администрации Чавеса большинство венесуэльцев каждый день испытывают страх, надежду, ужас и опустошение; пробел без имени или определения, чья пустота, судя по всему, определяет лучше всего остального тот момент в истории, в котором мы живём.

en-ru

Or perhaps there just isn't a name for this broken, soft indifference, this cracked exhaustion crushing our civic consciousness, this simple perception of reality we endure day by day.

Или, возможно, вовсе и нет имени для этого сломанного мягкого безразличия, этого треснувшего истощения, ломающего наше гражданское самосознание, это простое восприятие реальности, в которой мы живём изо дня в день.

en-ru

It's a kind of deaf battle against nothingness, against despair and distress.

Это глухая борьба с небытием, против отчаяния и страданий.

en-ru

There is a general murmur of approval.

Общий гул одобрения.

en-ru

The man sighs, hunches his shoulders.

Мужчина вздыхает, горбя плечи.

en-ru

Emotion colors his cheeks, makes him clench his fists.

Эмоции красят его щёки, заставляют сжимать кулаки.

en-ru

I relate to his frustration, his weariness.

Я понимаю его раздражение, его усталость.

en-ru

That fall into silence.

Они встречаются с тишиной.

en-ru

The scene repeats itself a thousand times over, mirrors the twisted face of a country deeply wounded by fear.

Сцена повторяется тысячу раз, отражая искажённое лицо страны, глубоко раненной страхом.

en-ru

“Venezuela is falling to pieces,” the man says. “We’re falling apart and I wonder if any of us are even aware of it.”

«Венесуэла распадается на части, — говорит мужчина. — Мы распадаемся, и мне хотелось бы знать, осознаёт ли это хоть кто-нибудь из нас».

en-ru