Split (2)

train · 12.6k rows

language stringclasses 81 values	author stringlengths 1 120 ⌀	title stringlengths 1 409 ⌀	text stringlengths 4 32.8k	theme_code stringclasses 6 values	theme_category stringclasses 6 values	deepseek-v3-1-250821 stringclasses 6 values	kimi-k2-250905 stringclasses 6 values	doubao-seed-1-6-lite-251015 stringclasses 196 values
ZHO	林旭埜	死胡同	我时常拐进一些死胡同走到尽头只好往回走却看到另一些人往里走我怀疑自己变成了误导他人的路标	T3	生命、时间与存在	T3	T3	T3
SPA	Pedro Granados	Estás muerto	Estás muerto. Muertísimo. Hecho todo un cadáver. No lo niegues. Muertos tus recuerdos. Muerto el amor desde hace mucho tiempo. Mano que se abre y exhibe las entrañas. Mano que se cierra y escribe. Has dosificado las palabras. Pero tu corazón gira sobre la estepa. Va dando tumbos. Pero ahora es sólo la muerte. Te llamo porque me muero. Te digo adiós para siempre. Juntos y disciplinados todos. Calzados incómodamente para esta nueva civilización. Te llamo desde una ventana. El Perú ha sido una trampa. Trampa para los afectos, para dejar la lengua a la intemperie. No amo al Perú. El Perú no existe. Tus manos tan sólo a estas horas. Y un muro de barro con el tatuaje de un arcoiris. En ese muro yo quisiera penetrar. A ese altorrelieve fundirme. Qué fácil sale la poesía de la muerte. Te he llamado pero aún no te lo he dicho. Y no hay derecho alguno. Y no hay pie sin bola. Y nos la hemos pasado detrás. Tristes ya y mareados y exhaustos. Sin despachar el palo ni pegar el balonazo. Te he llamado para perderte. Te he llamado desde esta máscara de muerte. Colmillos, mandíbula, grandes cavidades oculares de muerte. Te he llamado para ser un muerto. Para desde los pies a la cabeza ser un muerto. Para que me des, querido mío, esta dádiva y este consuelo. Poema inédito proporcionado por el autor	T3	生命、时间与存在	T3	T3	T3
LZH	张复纯	乙丑十月望前一日同人小集赋诗	古洞何年凿，吾家几叶传。招来云外侣，都是酒中仙。清兴殊无敌，清诗会有缘。迟迟下山去，谷鸟破轻烟。	T2	爱、情感与人际关系	T1	T2	T2
ZHO	牛汉	悼念一棵枫树	我想写几页小诗，把你最后的绿叶保留下几片来――摘自日记湖边山丘上那棵最高大的枫树被伐倒了……在秋天的一个早晨几个村庄和这一片山野都听到了，感觉到了枫树倒下的声响家家的门窗和屋瓦每棵树，每根草每一朵野花树上的鸟，花上的蜂湖边停泊的小船都颤颤地哆嗦起来……是由于悲哀吗？这一天整个村庄和这一片山野上飘着浓郁的清香清香落在人的心灵上比秋雨还要阴冷想不到一棵枫树表皮灰暗而粗犷发着苦涩气息但它的生命内部却贮蓄了这么多的芬芳芬芳使人悲伤枫树直挺挺的躺在草丛和荆棘上那么庞大，那么青翠看上去比它站立的时候还要雄伟和美丽伐倒三天之后枝叶还在微风中簌簌地摇动叶片上还挂着明亮的露水仿佛亿万只含泪的眼睛向大自然告别哦，湖边的白鹤哦，远方来的老鹰还朝着枫树这里飞翔呢枫树被解成宽阔的木板一圈圈年轮涌出了一圈圈的凝固的泪珠泪珠也发着芬芳不是泪珠吧它是枫树的生命还没有死亡的血球村边的山丘缩小了许多仿佛低下了头颅伐倒了一棵枫树伐倒了一个与大地相连的生命	T3	生命、时间与存在	T1	T3	T3
LZH	嚴煥	五言戲贈呂神童行	自我諏人物，天涯實眇然。晚觀童子意，早拍病夫肩。凜凜神鋒異，琅琅腹笥傳。晴溫武林道，光怪呂家船。	T2	爱、情感与人际关系	T2	T2	T2
ARA	الشاعر شهاب الدين الخلوف	قصيدة أبَدْرَ الدّينِ لاَ تَخْشَى كُسُوفًا	أبَدْرَ الدّينِ لاَ تَخْشَى كُسُوفًا وَإنْ كُنْتَ ابنَ تِسْعٍ قَبْلَ خَمْسِ فَإنَّ الكسفَ ينشَأ عَنْ قِرَانٍ وَخَدُّكَ لاَ أقَارِنُهُ بِشَمْسِ	T2	爱、情感与人际关系	T2	T2	T5
ZHO	沈浩波	鼠辈	在一帮文化人聚集的宴会上觥筹交错间诗人Y脱口而出我觉得我们的诗歌已是世界一流此语一出满坐皆惊坐在我对面的那一个来自某出版社的白面书生更是吓得几欲掉箸就这么一句话他们就被吓成这样真是胆小如鼠但若以此为标准放眼偌大中国鼠辈遍地都是	T4	社会、权力与历史	T4	T4	T4
LZH	陈凤	戴文进溪山春雨图	林间雀声急，知有少女风。溪云挟雨至，倏忽弥春空。霏霏湿尽山桥路，行人冲雨行唤渡。沾泥涉险亦何为，兴来疑向若耶去。山环水绕路不分，绝径乃有逃名人。贪看秀色卷帘坐，不觉岚气侵衣巾。林花落地半随水，流向前溪犹未已。新水才添势正雄，客舟多系垂杨里。意匠经营何太奇，空堂素壁迥含姿。恍然对此翻自讶，如在山村看雨时。	T1	自然、宇宙与地方感	T1	T1	T1
ZHO	黄唐	我们绝不再	关于过去我们绝不再提起那些美好的在回忆里变成灾难我们渴求着神来救治人类可就在神的注视下她任由悲苦和灾难反复没有任何的警示，只是静静的看着我们也绝不再自信的介绍彼此我们避之不及迫切的希望能把以往擦拭干净渴望能够做到弃之不理就像神似笑话的欣赏着我们一样我们只是一个会跳动的火柴人我们也绝不会再遇见最期待的同样是最无奈的它们往往选择背驰而行纠缠着你，在你最无力的时候绕到背后重重的给你一击击碎正走在美好幻梦里的影子我们依然回忆苍白的过去在夜里，匆忙的跑过满是破碎影子的神道	T3	生命、时间与存在	T3	T3	T3
PAN	خواجہ فرد فقیر	ساون	آ ساون سِر تے گجیا میرا عقل فکر سبھ بھجیا کیہی بجلی چمک ڈراونی گھٹ اُٹھی مینہہ وساونی میرے سِر توں پانی چلیا میں رو رو کانگاں چاڑھدی جیہڑے تارُو آہے تَر گئے سِر دوس تتی دے دھر گئے میں ڈردی پَیر نہ پایا میرا غفلت جِیو ڈرایا کدی بیڑا ٹھیل مُہانیا میں کندھی ویکھاں پار دی مینوں پیا سمندر جھاگنا ہُن مَوتوں کِت ول بھاگنا اوتھے چپہ ونجھ نہ لگدا جِتھے پانی وگے اگ دا میں ڈُبی بحر عمیق وِچ جتھے خبر اُرار نہ پار دی میں ڈُبدی لیندی ہاوڑے متاں خضر کدائیں باہوڑے یا مدد ہووے پِیردی کدی سُنے دُعا فقیر دی مینوں کڈھے بحر عمیق تھیں وس پاوے شاہ سوار دی	T5	神圣、超验与智慧	T5	T3	T5
ARA	الشاعر أحمد فارس الشدياق	قصيدة تدل دنياي عجا	تدل دنياي عجا واذ تدل تضل مع اننا قد عمينا عنها ففيم تدل	T3	生命、时间与存在	T3	T3	T3
FIN	Mikko Viljanen	Vanhemmat ääntelevät seinän takana	Vanhemmat ääntelevät seinän takana kieltä luodaan päätetään mikä merkitsee saksia mikä kiveä. Äiti painaa paperin haavaan isä laskee kiven päälle minä juoksen ulos sormet kädessä	T2	爱、情感与人际关系	T6	T2	T2
ARA	الشاعر محمد أبو يوسف	قصيدة أخدود	أخدود مرصود للي بيخلص واللي بيوفي مليون إخدود م الناس أه يا ناس أنا متاخد وكمان مخضوض خير تعمل شر تلقي والكون بشطوط من غير مرسي وضمير الخلق يا خلق الله داير ينشع جواها الدود والفاجر طالع بمطالع والمخلص نازل بنوازل وكمان مهدود ياهل الإحسان صار أيه حاصل أحزاننا بتكتر وتواصل الشر مسيطر ع الآخر والخير بيغادر ويتاخر والنخل العالي صار محني ومكسور العود	T4	社会、权力与历史	T4	T4	T4
RUS	Багрицкий Эдуард Георгиевич	О любителе соловьев	Я в него влюблена, А он любит каких-то	T2	爱、情感与人际关系	T2	T2	T2
ARA	يحيي السلاوي	قصيدة بليت وطرفى للمحاسن يقظان	بليت وطرفى للمحاسن يقظان وطرف الليالى عن ذوى المجد وسنان عفا الدهر بعد الأكرمين وما عفا كمالى ولكن للسعادة ابان	T3	生命、时间与存在	T3	T3	T5
LZH	陈撰	古荡归途	日暮东风急，归途雨正繁。泥深黏屐重，云湿带林昏。野水喧鱼艇，人家掩竹门。遥怜折梅处，回首更西村。	T1	自然、宇宙与地方感	T1	T1	T1
FAS	ان سکستون	شاعر جهالت	شاید که زمین معلق است در هوا، نمی‌دانم من. شاید ستاره‌ها برش‌های کاغذی کوچکی هستند که قیچی غول پیکری بریده باشدشان، نمی‌دانم من. شاید که ماه اشکی ست در آسمان، نمی‌دانم من. و شاید خداوند آوایی‌ست ژرف، که ناشنوایی شنیده باشدش، من نمی‌دانم. شاید که هیچ کس نیستم من. البته، پیکری دارم که قادر به گریختن نیستم از آن. من، اما دلم می‌خواهد بزنم بیرون از سرم،‌ هرچند که آن هم خواهشی ست بی‌معنا. بر لوح تقدیر، ثبت گشته است، که من محبوسم در این کالبد انسانی. از این روست که می‌خواهم توجه‌تان را به مشکلی که دارم جلب کنم. اِکولالیا در اینستاگرام من درونم جانوری هست، که چنگ می‌اندازد بر قلبم، خرچنگی عظیم الجثه. پزشکان بوستون دستانشان را در کار انداخته‌اند. تیغ‌های جراحی خویش را آزموده‌اند، سرنگ‌ها، گازهای سمی و چیزهایی از این دست را. جانور هنوز همان جاست. وزنه‌ایی بسیار سنگین. من حتی تلاش کردم فراموشش کنم، سرگرم کارهای خویش شوم، بروکلی بپزم، لای کتاب‌های نیمه خوانده را دوباره باز کنم، دندان‌هایم را مسواک بزنم و گره کفش‌هایم را ببندم. و دعا کردن را هم آزمودم، اما هربار که مشغول دعا بودم بیشتر چنگ می‌انداخت جانور و افزون تر می‌گشت درد. زمانی رویایی داشتم، احتمالا یک رویا بود، که جانور، جهل من است از خدا، اما کیستم من که رویاها را باورم باشد؟ ■	T3	生命、时间与存在	T3	T3	T3
LZH	崔元道	贈遁村詩	慷慨當年淚滿襟，流離孝懇達幽陰。漢山迢遞岡巒阻，羅峴盤回草樹深。天占後先雙馬鬣，誰知君我兩人心。願言世世長如此，須使交情利斷金。	T2	爱、情感与人际关系	T2	T2	T2
RUS	Гребенщиков Георгий Дмитриевич	У океана	На перепутье долгого пути и бездорожья, Где-то у синих диких Орегонских гор, У их скалистого безлюдного подножья, Меня остановил многоголосый хор. То пели сонмы волн седого океана И бились грудью в грудь неодолимых скал, Но всепобедною октавой урагана Грознее всех гремел Девятый Вал. Как самая унылая струна на гуслях у Баяна, Гремела у подножия могучая волна И спорила со скалами о мощи океана, О глубине стихий, о вечных тайнах дна. И здесь, на грани желтого песка и скал, Где заглушает все желания немолчный шум, Я замер и забыл, что в жизни я искал: Хор волн остановил теченье грустных дум. И только явь, столь явная в живом просторе, И пена белая громкокипящих волн, И сила неуемная в стихийном споре Уносит в даль, как перышко, рыбачий утлый челн... Это моя привычная распятая мечта, Мой челн на родину, в обитель Бога, К подножью кровью обагренного креста Открылась предо мной безбрежная дорога. Не надо слов, когда живая явь ясна: Вот скалы вечные дробятся на куски, С песком из них, играя, тешится волна... Мой парус поднят. Мой путь -- за океан тоски.	T1	自然、宇宙与地方感	T1	T5	T1
LZH	侯昶泰	五里塘即事	百尺高楼接水天，法王宫殿柳堤边。曾奉三岛群仙境，一阁秋声半树烟。	T1	自然、宇宙与地方感	T1	T1	T1
ARA	الشاعر شاكر لعيبي	قصيدة الناس	الناس تقول انقرض الناموسْ الناس تؤول موتَ الناسْ تقرأ كف المَيْتِ وروح المحبوسْ الناسُ توسوس في قلب الجمرهْ وتقلقل حِمل الشجرهْ الناس غلاةٌ وغيارى يمضون حيارى من طاقات النورِ إلى رائحة السوسْ الناس سهارى في ليل الطاعونْ يمدون يداً للأبديِّ المطعونْ الناس التوَّاهونَ جهارا بين دروب الجعلان السودْ الناس القديسون يُصلُّون على قبرٍ منفردٍ في الأرضْ والبوَّالون على قبر في الأرض كذلكْ الملاكون لروح الزئبق والحمَّالون لروح السوقْ الغول، الثؤلول، التوأم والثوم، الأرضيون وعُبَّاد النور، القرآن، الماحوز، الناس البلبل والسجادة والقرميد، الفتك، السحر وغالية الهند، القرحة والفرح السنوي ويوم الفيضان، الناس الإشماس وسكرة عربيد العرب النائم في حد السكين، طويل الوجه، الشامة في جسد المعبودة يمدّد رجليه سعيداً كالهفوهْ كهوامِ البيت بعيداً في الطرف المغرور من المنزلْ كالحوَّةِ في شفة العازبْ الناسُ الحيرانةُ في ليلِ القَدَر الأعمى قرّاء البخت مِنَ أجل البخت العاثرِ والعانسْ الناس المخلوعون مُذِ اليوم السادسْ من ملكوت الربِّ المبهورون بألوان الضبِّ على ساق النبتهْ الناس الحكمة والفلتهْ هائمةً في سُكْرِ الفاجرْ الناس الحاكم والشاعر والتاجرْ يستجدون الأبديَّ الواقف في الريحْ التاريخ سُدَى والكائن رمية أحجارٍ في السهب العاري التاريخ سُدى التاريخ مدى وكتاب مطعونٌ بالسكينْ التاريخ سُدى والأعشاب مُدَى في خاصرة العاشقْ التاجر والشاعر والفاسقْ مجتمعون على مائدة السرمديْ من أجل هلال العربيْ ورايات الكردي المارقْ في الجبل العالي الناسُ حظوظٌ عاثرة في الصيفْ وخطوط مبهمةٌ في الرمل الناسُ طيوفٌ مرمية فوق الحائطْ الفَتَكَهْ ذو الخِرْقة والصعلوكْ المالك والمملوكْ الدمعة تتلألأ في العين العارية الكبرى والماء المتبقي في جوف البئرْ سِلْمُ الخاسر والمتنبي في ذات القبرْ الجاحظ والأحوص في ذات العَتَمَهْ فاطمة وثريا الموطوءة بنعال المُغْل على ذات الهودجْ النجم الثاقب والقمر الأهوجْ يعتنقان بفسحة عدم الله الله الله على الناسْ الوردةُ والخناسْ المأكولان سُدىً منذُ متى عُرِّفتَ بأن الأعشاب سكاكينٌ في خاصرة العاشقْ الله الله على الولد الغارقْ في أمواج زُحَلْ في القافية الطنانهْ والرنّانهْ والطنانهْ والرنّانهْ والطننّنانه الرنّا… الطّنا… الرنُّ، الطنُّ، أننننننننن……......	T4	社会、权力与历史	T4	T4	T4
ASM	পলাশ পৱন	ছায়ামূৰ্তি	আপোনাৰ কবিতাৰ শেষৰ শাৰীটো তিতিছে নেকি বৰষুণত নে শব্দবোৰৰ নিসংগ যাত্ৰাত আপুনি সাধুকথাৰ এটা বাটেৰে ঘূৰি ফুৰিছে দুডোখৰ হৈ ভাগি পৰা এজোপা গছৰ ছাঁৰ তলত আপুনি নিহত হৈছে নেকি নে ক্ৰমশ: বাঙ্ময় হৈ উঠা বতাহজাকত উৰুৱাই দিছে নষ্ট নগৰৰ মাইল মাইল অতীত আপোনাৰ ছায়াহীন চুলিৰ বেঁকাৰেখাৰ তলত মই ডুব যাওঁ আপোনাৰ আত্মাৰ তালে তালে মই নাঁচি উঠোঁ প্ৰাচীনৰো প্ৰাচীন যন্ত্ৰণাৰ পৃষ্ঠাত মই হাঁহোঁ কান্দো চিঞৰোঁ চুঁচৰোঁ বাগৰোঁ_ আৰু আপুনি, মোক বিচাৰেণে; আপোনাৰ কোঁচ খোৱা হাতৰ তলুৱাত নাইবা দুচকুৰ স্তূপীকৃত ভৌতিক ভাৱনাত নে সেইকুৰা জুইত আপুনি বুকু উদঙাই দিয়ে যিকুৰা জুই আপোনাৰ আৰু মোৰ আত্মহাৰাৰ কাৰণ _ কেতিয়াবা সপোনবোৰে আমনি কৰে যেতিয়া সিঁহতক পকেটত লৈ ঘূৰি ফুৰো থিক গৰ্ভৱতী নাৰীয়ে সপ্তম মাহৰ উদৰত লৈ ফুৰা কণ্যশিশুটোৰ দৰে তেতিয়া ডুব যোৱা জাৰণিখনৰ এটা দুখে আহি মোক হেঁকুচি ধৰে আপুনি ক'ৰবাত স্খলিত হৈছে নেকি, নে সমৰ্পিত হৈছে মন যায় কেতিয়াবা আপোনাৰ ঘাঁহৰ পেপাটোৰ ৰহস্য জানিবলৈ ওহো: এতিয়া ই যে একেবাৰেই অসম্ভৱ মাথো ক্ৰমশ: এটা ছায়ামূৰ্তিৰ দৰে আপোনাৰ পৰা মই আতৰি আহিছোঁ মকৰাজালৰ অদৃশ্য সূতাবোৰৰ দৰে আপোনাৰ ধক্ ধকীয়া ভাৱনাবোৰৰ পৰা \|	T2	爱、情感与人际关系	T2	T2	T2
ITA	Torquato Tasso	1640	Carlo, che pasci in sì felice mensa di dolce ambrosia le divote menti, il cibo che nel ciel può far contenti gli spirti gloriosi, a me dispensa. E 'l digiuno mio cor che brama e pensa al mio tardo pentire, a' dì correnti, vie più che strali o fulmini o torrenti riempi, e sazia la mia fame immensa. Nudri quest'alma sì pensosa ed egra, la qual sospira; e mentre ferve e langue, in Dio tu la ristora e riconforta, Talch'ella adori in questo corpo integra la divina sostanza e 'n questo sangue maraviglioso, onde la Morte è morta.	T5	神圣、超验与智慧	T5	T5	T5
LZH	趙士秀	輓金右相克成	十八班頭老，凌煙第一勳。訏謨安社稷，碩德靖囂紛。疾病同司馬，忠誠似子文。皇天猶不憖，何獨薄吾君。	T4	社会、权力与历史	T4	T4	T4
SPA	Luis de Ulloa Pereira	- CII - Al incendio del Escorial	Arda el gran edificio, o sus primores asolen los incendios más robustos, ruega Laurecio en medio de los sustos, que causan amenazas superiores. Sean con tal exceso los rigores, que algún error los presumiera injustos, cuando se vieron castigar los justos, para el ejemplo de los pecadores. No admita dudas el talento humano, cuando enseñe la Fe con evidencia, que en Dios es infalible la justicia. Pues permite su Imperio Soberano, que alguna vez padezca la inocencia, para que se redima la malicia.	T5	神圣、超验与智慧	T5	T5	T5
ARA	الشاعرة إيمان الأهدل	قصيدة أيَا ذِكرًا سَبَا طَرْفي	أيا ذكراً سبا طرْفي وعشقاً طافَ في حَرَمِ يكبِّرُ باسمهِ فجري فيأتي الطَّيفُ كالحُلُم وتسمو الرُّوح منزلةً فيحيني من العدمِ..	T2	爱、情感与人际关系	T2	T2	T2
LZH	陳元初	憶長安七月	憶長安，七月時，槐花點散罘罳。七夕針樓競出，中元香供初移。繡轂金鞍無限，遊人處處歸遲。	T1	自然、宇宙与地方感	T1	T2	T1
LZH	张尔岐	列仙诗	汉宫衰草夕阳寒，泪滴铜人久不乾。举手摩挲相慰语，海沤生灭本漫漫。	T3	生命、时间与存在	T3	T3	T3
DEU	Hans Raimund	curriculum vitae	ZU LANGE SCHON hört niemand was Er sagt... Und wenn er schriee! Schriee! Hat wollen Herzen zähmen so wie Löwen Hat ungezähmt sie von sich weggescheucht In seinem Reden viel zu viel Gebärde Befanden die des Maßes Stäbe Setzenden Hat mit sich selbst nicht Schritt gehalten Hat selber sich zu oft das Bein gestellt Ist immer wieder gegen sich selber eingeschritten Taub für jeden Rat: „Mach endlich Schluß! So Gibs doch auf! Probier einmal was anderes! Miethling Tagewähler Federleser...!" Und doch war er es der einst sagte : „Die räudigen Kamele halten still... „ Ein schöner Satz aus einer fernen Zeit Doch nur die Halbscheid so wie immer	T3	生命、时间与存在	T3	T3	T3
IND	Dena Resthyandini	DONE	DONE Oleh Dena Resthyandini Maybe, I look like a girl with spirit Rise before the sun Back after the night Shining more than the light But the truth is, I'm not I'm not rising I'm not shining There is always a day when I'll giving up On everything or anything Some times i could survive But some times i couldn't even try I'm tired and no one knows I'm crying but everyone goes Be professional, they said Act Mature, they said You have to do everything They said You have to stop doing it They said STOP! I screamed You have no idea I said You'll never know the struggle I said I'm confuse They were expecting When I can't even handling I wanna give up I wanna stop I hate this I can't take anymore I quit I'm done God please listen to me I'm done	T3	生命、时间与存在	T3	T4	T3
SLV	Lukan, Blaž	Prsti	PRSTI so zbledeli od mehkobe, volhka polt Je utrujena in spi. Njiva je preorana in Grmovje polno šipka. Kožuhi so razgrnjeni Po tleh in volčje matere tulijo od ihte, V grapi je doma mir, globoko noč, in noč Ima prste. PRSTI in prsti: koža vzdrgeta, pore srkajo semena, znoj, in veter, ljubimec noči, trosi semena po koži. Mandlji pokajo od slasti, da se bliska, trosi se zaglodajo v kost, sapa zdrsne po koži . . . SATIRSKI prsti prihajajo iz še globljega dna, in iz najglobljega sporočila o soli. Iz soli rastejo prsti morja, in morje je vendar oče oči! Sol se ob zori strdi in iz prstov se razprostro plavuti: joj, kako se takrat dan drsti! Joj, koliko sonc pošlje takrat morje na vse strani! Sol pa zaspi v morski zvezdi, tudi globina zaspi, vse zaspi. PRSTI in prsti: kri odteče v poti in podplate, groza tišči iz vršičkov (kristali so se pravkar dobro zapekli), v mleku so ognji, vse se duši, vozovi na vse strani. . . in prsti ostanejo sami. PRSTI so vsak dan bolj rdeči, in rokavica, spletna iz skalnih žil, tudi.	T1	自然、宇宙与地方感	T1	T3	T1
FRA	Jules de Rességuier	Sonnet	Fort Belle, Elle Dort ; Sort Frêle ! Quelle Mort ! Rose Close, La Brise L’a Prise. Jules de Rességuier	T3	生命、时间与存在	T1	T3	T3
POR	Janice Caiafa	Luz-sem luz	Meia-lua escura na unha é anel de musa, ao céu é ranhura de luz no sexo marca difusa vala ventosa que suga com ar rarefeito Palma acidental só vulto varia vertente convulsa versátil em ondas em outra de uma estrela ausente veluda o rastro de pontas.	T1	自然、宇宙与地方感	T1	T3	T1
LZH	回山人	熙寧元年八月十九日過湖州東林沈山用石榴皮寫絕句於壁自號回山人	西鄰已富憂不足，東老雖貧樂有餘。白酒釀來緣好客，黃金散盡爲收書。	T5	神圣、超验与智慧	T5	T5	T3
LZH	陸游	雨夜觀史	讀書雨夜一燈昏，嘆息何由起九原。邪正古來觀大節，是非死後有公言。未能劇論希捫蝨，且復長歌學叩轅。它日安知無志士，經過指點放翁門。	T4	社会、权力与历史	T4	T4	T4
ARA	الشاعر راشد بن إسحاق	قصيدة أَنوحُ وَأَبكي خادِماً لي رُزِئتُهُ	أَنوحُ وَأَبكي خادِماً لي رُزِئتُهُ عَلى مِثلِهِ تَبكي العُيونُ الجَوامِدُ الأَصدقاءُ مكانهُ ويغبِطُني الأَدنى بِهِ والأباعِدُ لَهُ خِدمَةٌ تَشفي النُفوسَ كَما شَفى غَليلَ الصَدى عَذبٌ مِنَ الماءِ بارِدُ وَيَغرَقُ في الأَلطافِ حَتّى كَأَنَّهُ أَخٌ مُشفِقٌ أَو والِدٌ مُتَعاهِدُ وَكانَ لَهُ وَجهٌ يُدِلُّ بِحُسنِهِ إِذا اِمتَحَنَت حُسنَ الوُجوهِ المَشاهِدُ لَعَمري لَئِن عَزَّت عَلَيَّ حَياتُهُ لَقَد غالَها سَهمٌ مِنَ المَوتِ قاصِدُ كَأَنَّ ظَريفاً لَم يُشَمِّر ثِيابَهُ لِخِدمَةِ بَيتي وَالعُيونُ رَواقِدُ كَأَنَّ ظَريفاً لَم يُبَلِّغ رِسالَتي وَيَشهَد لَهُ بِالنُصحِ عِندي شَواهِدُ كَأَنَّ ظَريفاً لَم يَكُن لي مُساعِداً إِذا غابَ عَنّي في الأُمورِ المُساعِدُ كَأَنَّ ظَريفاً لَم تَطِب لي بِقُربِهِ مَصادِرُ لِذّاتِ الهَوى وَالمَوارِدُ كَأَنَّ ظَريفاً لَم يَذُق رَوحَ ساعَةٍ وَلَم يَغذُهُ يَومٌ مِنَ العَيشِ واحِدُ تَوَلّى ظَريفٌ وَاِستَقَلَّت بِهِ النَوى بِحَيثُ اِستَقَرَّ النازِحُ المُتَباعِدُ بِحَيثُ تَخَلّى مِنهُ كُلُّ مُمَرِّضٍ وَأَعرَضَ عِنهُ الثِقاتُ العَوائِدُ فَباتَ كَأَنّا لَم نُمَهِّدهُ مَضجَعاً سِوى مَضجَعٍ فيهِ الثَرى وَالجَلامِدُ إِذا ذَكَروا عِندي ظَريفاً وَمَوتَهُ بَكَيتُ كَما يَبكي مِنَ الثُكلِ والِدُ بَلَيتَ وَما يَبلى حَديثُكَ عِندَنا وَغِبتَ وَطَيفٌ مِن خَيالِكَ شاهِدُ فَإلّا الموتُ أو يقبل الفدى فيكفيك من طريفٌ وتالدُ خَليلَيَّ لا يَغرُركُما بِاِختِداعِهِ سُكونُ اللَيالي وَالمَنايا رَواصِدُ فَإِنَّ الَّذي أَهدى ظَريفاً إِلى البِلى عَلى كُلِّ نَفسٍ بِالمَنِيَّةِ عائِدُ	T2	爱、情感与人际关系	T2	T2	T2
ARA	الأعمي الشريف	قصيدة أَصِخ لِلَّذي لَم يَأتِ دَهرٌ بِمِثلِهِ	أَصِخ لِلَّذي لَم يَأتِ دَهرٌ بِمِثلِهِ لَعَمري وَلَم يَسمَعُ بِهِ قَطُّ سامِعُ لِبَيّاسَةٍ قاضٍ قَطيمٌ مُثَولَلٌ ثَواليلُهُ مِن أَن يُناكَ مَوانِعُ فَراحَتُهُ في أَن يَرى نَيكَ عِرسِهِ كَذي العُرِّ يُكوى غَيرُهُ وَهوَ راتِعُ	T2	爱、情感与人际关系	T2	T4	T2
ARA	الشاعر بديع القشاعلة	قصيدة وجوه	وُجوهٌ كَالنُّحاسِ كَادِحات كَالِحات فَاتِنات مُثيرات كَغَيمَةٍ فِي سَماءِ الشِّتاءِ وَوُجوهٌ كَالنُّحاسِ كَأنَّها كَوكَبٌ دُرِّيٌ تَلمَعُ فِي الشَّمْسِ سَاعَةَ الظَّهيرَةِ انًعَكسَت عَليهَا مَلامِحُ الزَّمان ارْتَسَمَتْ فِيها آهَاتُ الأَيَّام وَوُجوهٌ كَالنَّحاسِ قَاسِيات جَافِيات عَارِيات كَطَريقٍ طَويلٍ يَمُرُّ فِيهِ النَّاسُ مَرَّ الكِرامِ كَقَلْعَةٍ شَامِخَةٍ تَعَلَّقَتْ فِيهَا بَقَايا سِهَام وَوُجوهٌ كَالنُّحاسِ عَالِيات بَارِزَات كَأَسْنِمَةِ البُخْتِ كَالأَيَّام كَلَحْظَة حُزْنٍ عِميق كَوَجَعِ الزَّمَان كَالجَمْر وَوُجوهٌ كَالنُّحاسِ تَلْصِفُ حِيناً وَتُعْتِمُ أَحْياناً تَشِعُّ مَعانٍ وَآمال كَوَرْدةٍ جُورِيَّةٍ فِي صُلْبِ الرَّبيعِ كَحَبَّةِ زَيتونٍ إكْتَنَزَتْ فَلَصَفَتْ كَغُصْنٍ يَافِعٍ تَحَرَّكَ وَمَال وَوُجوهٌ كَالنُّحاسِ وَدُموعٌ كَالمَطَر يَشْطِفُ الطَّريقَ الطَّويل كَمَوجَةٍ تَكَسَّرَتْ عَلى شَاطِئ البَحْر كَعَينٍ لَم تَنَمْ ***	T3	生命、时间与存在	T3	T3	T3
ITA	Harold Norse	Poesia di Harold Norse - La questione poetica	Poesia di Harold Norse La questione poetica è l'immagine di un giovane che fa musica, che fa la corte a una ragazza i cui interessi in musica e in amore coincidono con un'enorme disperazione in entrambi i loro io interiori simili a una chitarra arpeggiata nel caldo arido sole della speranza dove uomini brutali e selvaggi lacerano la vita come una pagina di un libro molto vecchio e ingiallito.	T6	语言、艺术与创造	T6	T6	T6
HUN	Verseghy Ferenc	Szenderedő Thirzisre	Estvéli Szelletek! tsendesben zúgjatok; ne énekellyetek, Madarkák! Kis Tsermelyek! tompább morgással follyatok hogy Thirzist fel ne ébresszétek. Altasd el őtet, képzelésnek Istene! Altasd el édes Álmaiddal; ‘s ha majd a’ méllyebb szunnyadásig elmerűl, tedd tsendes kézzel nyíltt ölembe. Itt ő, ha ébren van, legsúlyosb gondgyait, magával eggyütt, elfelejti. Laurának, bárha képzeltt ápolási köztt alvása is legédesb lészen. (1793.)	T2	爱、情感与人际关系	T2	T2	T2
JPN	資盛	null	かよひける　こころのほとは　よをかさね　みゆらむゆめに　おもひあはせよ	T2	爱、情感与人际关系	T2	T2	T2
CES	Vrchlický, Jaroslav	Parini.	„Můj drsný verš jest v jádru poctivec,“ děl jiný druh tvůj, pln svatého hněvu, jenž v nesmrtelném, vítězícím zpěvu lví tlapou rozbil zlatou panství klec. Tvůj elegantní verš mu bratrem přec, ač nezajásal v revoluce řevu, na posledního šlechtice ač střevu věšeti nechtěl slední kněžskou plec. Jsi stejně velký ve své ironii s abbého dvornou nakloněnou šíjí, chceš jak on pravdu, právo, volnost všech. Ty nelítáš, jdeš občanským jen krokem, ty nehřímáš, jen v žertu mrkneš okem: Svět starý stejně stojí v plamenech!	T6	语言、艺术与创造	T6	T4	T6
LZH	刘学洙	邻女	邻女嫁豪华，被服多珠翠。昨归宁父母，蓬巷高车贲。荣光炫人目，女心常惴惴。入门争取怜，金钗行十二。婉转事君子，深惭未当意。寒女躬操作，寤寐淡无事。谁言劳力苦，心逸良不易。	T4	社会、权力与历史	T4	T4	T3
LZH	張明中	瓶裏桃花	折得蒸紅簪小瓶，掇來几案自生春。珠唇絳口都開了，始信桃花解笑人。	T1	自然、宇宙与地方感	T1	T1	T1
ENG	Miller, Joaquin	VII.	Then long the long oars idle lay. The cabin's smoke came forth and curl'd Right lazily from river brake, And Time went by the other way. And who was she, the strong man's pride? This one fair woman of the world. A captive? Bride, or not a bride? Her eyes, men say, grew sad and dim With watching from the river's rim, As waiting for some face denied. And yet she never wept or spake, Or breath'd his name for her love's sake. Yea, who was she?— none ever knew. The great strong river swept around, The cabins nestled in its bend, But kept its secrets. Wild birds flew In bevies by. The black men found Diversion in the chase: and wide Old Morgan ranged the wood, nor friend, Nor foeman ever at his side Or shared his forests deep and dim, Or cross'd his path or question'd him. He stood as one who found and named The middle world. What visions flamed Athwart the west! What prophecies Were his, the gray old man, that day Who stood alone and look'd away,— Awest from out the waving trees, Against the utter sundown seas. Alone oft-time beside the stream He stood and gazed as in a dream, As if he knew a life unknown To those who knew him thus alone. His eyes were gray and overborne By shaggy brows, his strength was shorn, Yet still he ever gazed awest, As one who would not, could not rest. And whence came he? and when, and why? Men question'd men, but nought was known Save that he roam'd the woods alone, And lived alone beneath the stir Of leaves, and letting life go by, Did look on her and only her. And had he fled with bloody hand? Or had he loved some Helen fair, And battling lost both land and town? Say, did he see his walls go down, Then choose from all his treasures there This love, and seek some other land? And yet the current of his life Mostlike had flow'd like oil; had been A monk's, for aught that all men knew. Mostlike the sad man's only sin, A cruel one, for thought is strife, Had been the curse of thought all through. Mayhap his splendid soul had spurn'd Insipid, sweet society, That stinks in nostrils of all men High-born and fearless-souled and free;— That tasting to satiety Her hollow sweets he proudly turn'd, And did rebel and curse her then; And then did stoop and from the sod Pluck this one flower for his breast, Then turn to solitude for rest, And turn from man in search of God. And as to that, I reckon it But right, but Christian-like and just, And closer after Christ's own plan, To take men as you find your man, To take a soul from God on trust, A fit man, or yourself unfit: To take man free from the control Of man's opinion: take a soul In its own troubled world, all fair As you behold it then and there, Set naked in your sight, alone, Unnamed, unheralded, unknown: Yea, take him bravely from the hand That reach'd him forth from nothingness, That took his tired soul to keep All night, then reach'd him out from sleep And sat him equal in the land; Sent out from where the angels are, A soul new-born, without one whit Of bought or borrow'd character. Ah, bless us! if we only could As ready spin and willing weave Sweet tales of charity and good; Could we as willing clip the wings Of cruel tales as pleasant things, How sweet‘ twould then be to believe, How good‘ twould then be to be good.	T3	生命、时间与存在	T3	T3	T3
POR	Jonas da Silva	Barro Amarelo	Do cemitério o chão, aqui, a cova, Parece de oiro: é lindo este amarelo. Aqui vieram fazer o seu castelo Os que passaram pela Grande Prova. Os que têm fome de oiro, os que uma trova À auricídia cantaram com desvelo, Aqui o têm sob a folha do cutelo Da Morte, curvo como a Lua Nova. As raízes das árvores tenazes Não penetram no solo socalcado; No entanto viçam rosas e lilases. — Vais em visita a alguém que tua alma chora? Liga-te a argila os pés ao chão... Cuidado! Este barro amarelo te devora! ...	T3	生命、时间与存在	T3	T3	T3
FAS	شاه نعمت الله ولی	شمارهٔ ۲۶۱	هر دم تویی در چشم من هم خویش را هم خود ببین غیر تو باشد دیگری از دیده ها بیرون کنم	T5	神圣、超验与智慧	T5	T5	T5
CES	Balcárek, Alexandr	Mé srdce.	Srdce mé, ty’s citův schránka, ohlas dojmův cítěných! Duch můj létá, citem nešen, bloudí v krajích nadhvězdných. Jak to srdce divně cítí, brzo plesá, brzo lká, tu zas, jak by pookřálo v písni rozplynouť se zdá. Srdce, rci, čím jest to asi, rychleji že proudí krev, duch že spěje k ideálům, zřím-li nebes krásy zjev? Hmota mizí, duch že spěje v kraj, kde žádný není klam: kdeže věčné lásky sídlo, pravda plaší světa mam. „Toť ta jiskra s nebes výšin, božského jsouc původu.“ – Proto srdce k výši spěje, tam svou hledá svobodu.	T5	神圣、超验与智慧	T5	T5	T5
LZH	张梁	琴意诗	丁东莲漏隔花滴，花影离离月波白。水精帘卷碧窗幽，座上清风拂瑶席。素琴徐拨玉玲玲，远寺疏钟相间鸣。夜深错认天仙下，空里微摇环佩声。	T1	自然、宇宙与地方感	T1	T6	T1
RUS	Palitsyn A.A.	Послание к Привете, или Воспоминание о некоторых русских писателях моего времени \| «Ты любишь свой язык, Привета, очень нежно...»	Ты любишь свой язык, Привета, очень нежно, Читаешь всё на нем прилежно; Я вижу, как с тобой читаем вместе мы, Что русские тебе приятнее умы: Ты все черты в них замечаешь, С восторгом отличаешь, С другими сравниваешь их; И больше помнишь, чем чужих, Писателей своих; Хотя еще и в колыбели Тебе французски песни пели, Большая редкость то в наш век, Чтоб русское любил и русский человек. Чуднее и того, что нашего язы́ка Тебе понравилась музы́ка, Когда твой круг кричит, что русские стихи Читать или писать лишь можно за грехи, Тогда как у людей со вкусом непоследних Я Ломоносова в пыли видал в передних, Куда он для услуг Был сослан праздных слуг, С язы́ком вместе русским; Затем что господа Вели всю речь всегда Языком лишь французским. В такие времена Немалая чудесность, Что русская тебе понравилась словесность, Когда в дворянски времена Чужих язы́ков семена, Всеваемы из детства Без осторожности и чрез дурные средства, Укоренясь произросли Средь нашей ко всему способнейшей земли И напоследок принесли Языку нашему и нравам вредны следства; В такие времена, Когда в российски письмена Вползло премножество (как черви или гады), Моралей, Энерги́й, Фантомов, Гармони́й, Сцен, Форм, Идей и Фраз, Жени?, Монотони́й, Меланхоли́й и всех подобных им Мани́й И портят наш язык прекрасный без пощады; В такие времена, Когда Россия вся почти заражена Болтаньем и письмом и чтением французским, Презреньем же к речам, к письму и книгам русским, -- Приятно о тебе, Привета, то сказать, Что с страстью свой язык печешься ты узнать. Любви к отечеству нельзя не почитать. Пусть там творцов писать искусство совершенно, Ты знаешь, что язык наш лучше несравненно. Не собран из других, он древний, коренной, Исполнен всех красот, богатый сам собой. В нем птичьих посвистов, протяжных нет напевов, Ни звуков с выгнуской, ни диких уху ревов, Какие слышатся в чужих язы́ках нам, Затем что наш язык от них свободен сам. Хотя кричат, больших писцов у нас не много, Но как бы ни судил кто строго, Признаться должен наконец, Что не един уже творец Сравнил с ученым светом россов. Есть Пиндар свой у нас, бессмертный Ломоносов, Творец язы́ка своего; И с одами его Нет равного в стихах французских ничего. Смеются правде сей все русские французы; Им наши ни стихи не нравятся, ни музы; Меж тем, как то признал французский сам Парнас, Что Сумарокова дойдет в потомство глас: Он наш Софокл, отец театра он у нас, В трагедиях его пребудет имя вечно; Бессмертен в баснях он, конечно. О сладостный певец, могу ль тебя забыть! Ты много подавал изустных мне уроков; Ты много раз желал мне к музам жар внушить: Тебе за страсть я к ним обязан, Сумароков. Есть также свой у нас Вергилий иль Гомер, Херасков, чистого витийства наш пример. В маститой старости, в почтеннейшей судьбине, Уже в безмолвии покоится он ныне. Гораций есть у нас, есть свой Анакреон: Державин дал их лир почувствовать нам звон. Еще он услаждает Нас лирою своей, Певцов одушевляет Среди и поздних дней; Как громкий соловей Вечернею зарей, Петь прочих возбуждает. В тот час, как я пишу, зефиров на крылах Промчался глас его и на псельских брегах. В младенчество наук, еще во дни Петровы, Гремел уж Феофан, сей Демосфен наш новый. Что многих из творцов не ниже Кантемир, На то согласен весь давно ученый мир. Бесплодный чтитель муз, страдалец их союза, Пример учености, без дара и без вкуса; Терпенья образец, Ролленев ученик, Воспомнись, написав нам сотню толстых книг, По трудолюбию чудесный Тредьяковский. Быть может, Попием у нас бы был Поповский, Который так его прекрасно перевел, Когда бы дней его не краток был предел. С талантом был к стихам Санковский: Удачно начат им Марон; И так же начат был Назон. Здесь кстати вспомним мы, Привета, труд Петрова: Он Энеиду всю Маронову нам дал; Но, шепчешь ты, Марон ее бы не узнал. По крайней мере, наш Гомер Кострова И Оссиан его Ни слуха не томят, ни вкуса твоего. Дары природы чтя, нельзя забыть Баркова, Хотя он их презрел: Он нам Горация и Федра перевел. Но также, говоришь ты, плохо их одел. Как жаль, что он не шел За ними к Геликону, А пресмыкался вслед Скаррону! Его бы лирный глас Мог славить наш Парнас. О воспитание! о нравы! Без вас, при всех дарах, ни пользы нет, ни славы. Послания к слугам творец, Сей муз самих игры прекрасной И прозы чистой и согласной Наш лучший Визин образец. Как зависть труд его ни гложет, Но правды сей изгрызть не может, Что он в комедии один у нас Мольер, Что слога нового в «Иосифе» пример, Что слог его везде так сладок, как музы́ка, Что им приятности умножены язы́ка. Счастливый «Душеньки» творец, наш Лафонтен Друзьями муз вовек пребудет незабвен. Он станет Добромыслом Дух русский услаждать, Доколе русским смыслом Мы станем обладать; И русские французы Должны признаться в том, Что грации и музы, Водя его пером, Явили образец тут русский, И Богдановичу и стихотворству в честь, Которого певец французский На скудный свой язык не может перевесть. Довольно одного «Росслава», Чтоб вечно Княжнина не увядала слава. Бесспорно, что его «Вадим» Был духом дерзости не вовремя водим, Притом и строго был судим, -- Всё с жалостью его театр наш помнить будет; Парнас его стихов вовеки не забудет. Княжнин -- наш Кребильон, Хотя и подражал италианцам он. Не исчисляя всех писцов красноречивых И переводчиков у нас трудолюбивых, Хотя и менее известных и счастливых, Которые в Руси, в недолги времена, Обогатили наш язык и письмена, Мне сладко произнесть иных здесь имена: Они иль в юности меня их дружбой чтили, Иль в детстве свой язык и муз любить учили; Приятно их труды на память, приводить: О современниках приятно говорить. Мы вспомним здесь с тобой, любезная Привета, Не Виланда и не Боннета, Со всем почтеньем нашим к ним, Священнее для нас французов всех и немцев Любезны имена своих единоземцев. Почтеннее владеть сокровищем своим. Но про Татищева, Щербатова, Хилкова, Про Голикова тож, Не станем говорить ни слова: Итак, Привета, нас давно марает ложь; И то смеются нам, что мы с тобой читаем Славенскую всю дрянь и плеснь, Которую притом и худо понимаем; Что Нестор с Никоном и Игорева песнь, Для нас забавнее «Заиры» и «Альзиры». Такие за любовь к отечеству сатиры Пусть делают тебе и честь, Однако от друзей всегда их больно снесть... В отмщенье вспомним мы еще кого ни есть. Кто старый русский слог, простой и ясный, знает, Который без чужих прикрас был с первых числ, Кто любит русский здравый смысл, Наш Крашенинников того увеселяет, Волчков нам много книг полезных перевел, Хоть к красноречию он дара не имел. Обязаны его мы первого раченью Изданьем Словаря, трудов ко облегченью. Прекрасно перевел Тюрпина нам Козмин. Не гладко, а с умом писал всегда Лукин; И, ежели судить не строго, В комедиях его и остроты есть много. Без вкуса, но богат был мыслями Эмин. Кутузов оживлял свой слог своей душею; Довольно уж письма Клеонина к Цинею, Чтоб переводчика нас трогал слог его, Как слог и Ду́ша самого. Олсуфьев вкусом был наполнен тонким, нежным Для прозы и стихов; Как жаль таких даров, Что не был он притом писателем прилежным! Ученость, ум и вкус сливал в письме Теплов. С приятностью писал стихи один Попов; Нам Иерусалим его освобожденный, Но жаль, что прелестей поэзии лишенный. Разборчив и в стихах и в прозе Свистунов. Есть песенка одна между его стихами, Где грации писали сами. Аблесимов с большим успехом часто пел. Козицкий знанием в словесности блестел И греческого был язы́ка страстный чтитель. Мотонис был ему ревнитель И Храповицкий, муз любитель. В трудах их также есть приметные черты, Которые давно, Привета, знаешь ты. У Адодурова слог ясен, чист и плавен. Глубоким знанием языка Нартов славен. Он Плиниево нам витийство показал, С каким сей римлянин Траяна прославлял. За опытность его, ученость и словесность, За многие труды, за строгу нравов честность, За добродетели, заслуги Аполлон Препоручил ему в России Геликон. Представил Глебов нам в чертах Плутарха русских; Жаль только, что он их со списков снял французских. Ревнитель Эйлеров и Урани́и друг, Ко умножению и славы и заслуг, К высоким знаниям прибавил то Румовской, Что, бывши астроном, Любил словесность он, умел владеть пером. Ученость с нею слил равно Озерецковской. Лепехина ученые труды Украшены словесности цветами; Везде ее блестят у нас плоды, Но смотрим мы холодными глазами. Подобно сопрягать умел ее Чертков С строением, взятьем, защитой городов. Словесностью дышал с ним вместе Пастухов. Порошин, ты ее любил, я знаю, страстно, Но в цвете дни твои пресеклися несчастно! И от своих даров Принесть ты не успел желаемых плодов. Трудился много в ней, любя ее, Чулков. Леонтьев услаждал и лирною игрою, И просвещением, и доброю душою. Хемницер баснями нас также веселил И также с добрым сердцем был, Хоть много в рифмы он глаголов становил. Лекень наш прежде знаменитый, Котурнов русских образец, Дмитревский также был певец; И ныне, сединой покрытый, Театр описывает нам, Где был предметом плесков сам. Воспоминанию сии назнача строки, Я памяти одной и следую лишь в них; Не критику пишу, не строгие уроки -- Порядка нет в стихах, ни в именах моих. Не с правилами здесь сношуся я, а с чувством, Как сердце мне о ком напомнит, так пишу; С природой живучи, не занят я искусством, И, скрывшись от сует, я славы не ищу. Теперь Елагина себе воображая, С ним вижу к музам страсть, к отечеству любовь; Они до смерти в нем воспламеняют кровь, За красноречие венец ему вручая. Захаров, от него уроки получая, Явил достойные сей школы нам плоды. И, подаря нас Телемаком, Прославил тем свои в словесности труды. Опровержение Леклерка верным знаком, Что знал историю Болтин и свой язык. Хвостова и к стихам и к прозе дар велик. Из первых опытов его то было ясно, Из оды шуточной его И из посланья одного, Что он в словесности трудился не напрасно. Мне жаль и Рубана: он больше чтил бы муз, Когда бы нравы он имел и чище вкус. Домашнев некогда был муз главой возвышен, И лирный глас его бывал меж ними слышен. Приятен и умом, и слогом он своим! Мы к еру ненависть его за то простим; И вспомним мы притом, Привета, брося шутки, Кто так тщеславие презрел и предрассудки, Чтоб отличиться чем-нибудь не пожелал?.. Наш ум против страстей не вечно ль слаб и мал! Вот, верно, я тебе тем больше угождаю, Что Дашкову напоминаю: То самолюбию, конечно, женщин льстит, Коль женщина блестит, Но самолюбие я это обожаю. Сия почтенная российская жена, Умом, науками, словесностью полна, Была достойно муз главой возведена: Труды их и успехи -- Ее то страсть, ее утехи. Ельчанинов, сей муз питомец, Марсов сын, Как шпагой, так пером блистал лишь миг один. Чего бы нам дары его ни обещали!.. Но к вечным мне слезам и к общей всех печали, Перуны дни его во цвете окончали! На ратном поле пал он как герой. Румянцев смерть его почтил слезой, Как жизнь его он чтил всегда хвалой. И в сем любимце Аполлона Любимца своего лишилась и Беллона. О страсти к ней его уже умолк и шум, Лишь Фалия хранит его нам вкус и ум. Любовь к отечеству питая, Язык природный сильно зная И к музам страсть горя излить, Уверил Майков нас не ложно, Что без чужих языков можно Хорошим стихотворцем быть. Со вкусом, с даром от природы, Узнав он стихотворств все роды, Писал трагедии, поэмы, басни, оды; Но то в трудах его Чудеснее всего, Что мы читаем в них еще и переводы. Он прежде смыслы их от прочих узнавал, Которые потом с раченьем украшал Нередко сильными и чистыми стихами. Его почтенными мы чувствуем трудами В «Меропе» русской весь Вольтеров жар, Во «Превращениях» Назонов дар, Во преложении военного искусства И подражателя и Фридерика чувства. Почтенно для него, притом и сладко нам, Что русским приносил творцам он фимиам И возжигал его без лести, Всегда быв нежным другом чести. Приятно повторить мне здесь стихи его, Где имя он свое связал с их именами, Достойными себя и их хвалами; Я в детстве от него их слышал самого: «О ты, певец преславный россов, О несравненный Ломоносов! Ты все исчерпал красоты; Твоя огромна песнь и стройна Была монархини достойна; Достоин петь ее был ты. О ты, при токах Иппокрены Парнасский сладостный певец, Друг Фалии и Мельпомены, Театра русского отец, Изобличитель злых пороков, Расин полночный, Сумароков!» Сравненьем веселясь словесности трудов, Успехов прежних в ней и нынешних плодов, Вчера с тобой, Привета, Сличали мы притом С бессмертным образцом Наш русский список Магомета, Который подарен Потемкина пером Без дальнего от муз совета. Итак, мы вспомним и об нем. Он в молодости мне бывал знаком. Способным одарен к поэзии умом, Он в выборе был тонок, нежен; С неутомимостью прилежен, Чрезмерно терпелив, Равно честолюбив; И если б на беду не сделался он знатным, То стихотворцем бы, конечно, был приятным. Он много начинал, Но мало окончал. Жан-Жаком он пленялся И нечто из его творений перевел; Как многие, против него вооружался, И так же мало в том успел, Затем, как видно, что достался Ему в бессмертии удел. Для автора сего он слога не имел. Он также начинал Руссову «Элоизу», Которую тогда ж за ним я кончил вслед. Валялась у меня она премного лет, Но дружеский совет Склонил, не в добрый час, пустить ее на свет И там в раздранную ее одели ризу. Издатель прежних всех лишил ее цветов. Бумаги пожалев он несколько листов, Отбросил разговор Жан-Жаков о романах; Он посвящение мое в ней утаил; Друзей моих стихи на перевод мой скрыл. Слыхал ли жадность кто такую и в цыганах, Тогда как я издать три книги подарил? Не бывши грамотен гораздо и по-русски, Не только по-французски, К письму же и совсем не с острой головой, Он вздумал перевод однако ж править мой. Языка чистого гнушаясь простотою, Размазал он мой слог несносной пестротою. Невежи любят все кудряво говорить, Отборные слова некстати становить Иль новые ловить, Чему другие их невежи научают, И дикословием язык наш заражают. Так точно Юлии и Клеры он моей Испортил разговор по грамоте своей. Не выучась читать не только с чувством, с толком Заставил на Руси он выть их, бедных, волком: Везде всё кончится «ею -- ию -- ою». Учил ли так я петь здесь Юлию мою? Представь, Привета, ты в тот час мою досаду. Суди ты, каково Для сердца было моего, Для вкуса и язы́ка, Как стала уши драть такая мне музы́ка!.. Как было за труды и за подарок мой Неблагодарности такой мне ждать в награду, Чтоб слог мой превратил невежа в волчий вой. И в сем издании поддельном и подложном, Обезображенном, обкраденном, ничтожном, Чтоб имя он мое еще поставить смел И безнаказанно за всё остался цел. Вот участь какова трудов уединенных, Писцов, подобно мне, от света удаленных. Они труды свои дарят, Книгопродавцев богатят, А те нередко их марают и срамят,-- Так бойтеся, писцы, сих книжных Тамерланов, Подобных моему издателю тиранов. Я в осторожность вам сей случай и открыл, Который уж давно презрел и позабыл. За неприятное такое отступленье Напомним мы певца какого в утешенье, Который бы навел нам сладкое забвенье... Таков у нас Капнист: Огнем поэзии он полон, нежен, чист. Всегда его мы вспомним оды, Детей искусства и природы. Надежда станет нас прельщать, Смерть сына станет поражать, И памятник его почтенный, Монархине сооруженный, На истребленье слова раб Удар разрушить время слаб: Косой его не сокрушится, Что всеми наизусть твердится. Певец про старину на древний лад стихов, Со вкусом краснобай наш Львов Всегда наполнен острых слов Для былей, небылиц, на вымыслы забавен; Равно как плодовит, удачен, часто нов В изобретениях строений и садов; Он как в словесности, так в зодчестве был славен. Для самолюбия приятно моего Напоминать его: Мои с ним сходны к музам страсти, Хотя в дарах различны части; Словесность с зодчеством равно Предмет трудов моих давно Иль лучших для меня утех в уединеньи, Но, может быть, они останутся в забвенья. Московский никогда не умолкал Парнас, Повсюду муз его был слышен лирный глас -- Живущим внутрь иль вкруг сея градов царицы, Язы́ка чистого российского столицы, И должно в нем служить всем прочим образцом. Не легче ль в той стране быть сладостным певцом, Красноречивым быть творцом, Где всё, что окружает, Природный к слову дар острит и умножает? Где весел вкруг народ, проворен, ловок, жив, Смышлен, досуж, трудолюбив И больше свойствами, чем участью счастлив; Где слышны верные в языке ударенья В жилищах поселян, среди уединенья. В окрестностях Москвы, и в рощах, и в полях, В народных всех речах, В их песнях, в шутках их, пословицах, в играх, Блистают правильность и острота в словах, Служащие другим наречиям законом И подражаемы российским Геликоном. Московский говорит крестьянин, как и князь: Произношенье их равно и в речи связь, Иль часто лучше тех князей и к смыслу ближе, Которые язык забыли свой в Париже. Прелестна мне Москва с окрестностьми ея, Тем боле что люблю язык свой страстно я, В ней некогда мои любезны предки жили И с пользой своему отечеству служили. Там современников ученых зрю опять, Которых имена достойно вспоминать, И ежели мне всех исчислить их не можно, О коих вспомню, тем отдам почтенье должно За их к словесности и к знаниям любовь, За услаждения мои от их трудов, Я молодость мою напомню с ними вновь. Из них иные, мне подобно, устарели, Повесив навсегда и лиры и свирели Иль, память сладкую оставя по себе, По общей смертным всем судьбе, На злачны преселясь брега чудесной Леты, Как все воспевшие их древние поэты, Струи забвения похвал и критик пьют И гимны, может быть, бессмертны там поют. Их русский меценат, Шувалов, ободряет, И Елисейских внутрь полей Ему и тамо хор муз русских воспевает О благодарности своей; Его и там Парнас московский услаждает, Которого он был творец И муз его всегда отец. Неутомимый мне Веревкин вобразился, Который весь свой век в словесности трудился. Оставя прочее, довольно вспомянуть, Что за Лагарпом он свершил всех странствий путь. Он русской верности к царям еще представил Монарха, коего достойно Сюллий славил. Из первых опытов явил нам Воронцов По красноречию и выбору трудов, Каких словесность ждать могла от них плодов, Когда б Фемидой сей питомец Аполлона Не отнят был от Геликона. Чертами многими нам Ржевский показал, Что он к словесности похвальну страсть питал: Он вкусом, знанием и слогом в ней блистал; И если б звание его не скрыло пышно, В писателях его бы имя было слышно. Нарышкин мог у нас прекрасный быть поэт, Когда б не скрылся тож в блестящий круг и свет. Меж русских, бы творцов и Пушкин отличался, Когда б словесностью он больше занимался. Тщеславие своей заразой много раз Лишало без плода писателей Парнас. Для Марсова венца оставил муз Козловский; О коем станет век жалеть Парнас московский: Тогда как он его «Сумбеки» ожидал, Екатерине им не конченных похвал, С «Евстафием» его при Чесме понт пожрал. Херасков памятник воздвиг ему нетленный, А Майков надписью украсил незабвенной. С чрезмерной строгостью разборчивый Карин, Равно московского Парнаса нежный сын, От скромности труды свои, достойны чтенья, Погреб во тьме забвенья. Слог важный Барсова в словах я помню там, Каким он передал потом Бильфельда нам. Там Погорецкий был, Зибелин в то же время; Искусные врачи, словесность полюбя, К ученому причли сообществу себя, Энциклопедии делить труды и бремя, Но столь полезное намеренье тогда Для славного сего труда По первых опытах осталось без плода. Нельзя о том теперь не пожалеть сердечно: На подвиг мы такой едва ль дерзнем уж вечно. Теперь ученый наш, равно как прочий свет, Не отягчит себя трудами многих лет. Что слыло преж сего терпеньем, постоянством, От многих ныне то считается педантством. В сей век другой закон ученым правит царством. В то время все у нас любили свой язык; Для пользы лишь его, наук и чтенья книг Иноплеменные учили мы язы́ки, А не для их отнюдь музы́ки. Отечества друзья, боляре и столпы -- Румянцев, Панины, Орловы, Чернышовы, Потемкин, Репнины, Суворов, Воронцовы Не в том отличия искали от толпы, Чтоб матерний язык понизить, В передние его иль на площадь сослать: Они с отечеством пеклись его возвысить И красноречия примеры подавать. Училищами в нем бывали нам их домы, Где русский разговор мы слышали всегда, Чужеязычия ж без нужды никогда, Хотя мы были с ним не менее знакомы. Сама монархиня, монархов образец, Возросшая среди словесности французской, Не нам в угодность лишь язык любила русский, По превосходству им пленялась наконец. На нем она была творец. Ее История, божественны уставы, Все письма, зрелища, нам давши дух и нравы И утверждающи ей творческие правы, Суть знаки вечные ее и русской славы. Когда был укорен Клопштоком Фридерик За то, что презирал природный свой язык, Как в прочем ни был в век великих он велик; Языка русского за порчу и обиду, Кто слов чужих в него вмешает дикий звон, Екатериною для тех был дан закон Во храме муз ее читать Телемахиду. И шуточный закон священным чтут сердца, Когда боготворят его творца; Подобные царей любимых игры, шутки Сильнее действуют на вкус и предрассудки И чистят более и нравы и язык Всех правил, школ и книг. Великие умы одною слов игрою Владеют, как цари чувствительной душою. Как жаль, что мудрый сей монархини пример, Пример вельмож и все уроки с образцами, Что дали нам Софокл наш, Пиндар и Гомер, Забыты многими теперь у нас писцами! Привета, ты всегда досадуешь на них, Когда читаем мы их новости с тобою, Где слог наш искажен французской пестротою; Насчет их ты твердишь какой-нибудь мне стих. Не более бывал и Сумароков лих, Как ты на новый слог французско-русских книг. Не стыдно ль, говоришь, как нищим нам скитаться В чужеязычный склад вдаваться, Словами побираться? Возможно ль, чтоб язык наш мог тем украшаться? Скуднее ли в словах язы́ков он других, Иль к красноречию в источниках своих? Француз, англичани́н, гишпанец иль германец, Швед, датчанин, голланец, С язы́ками слова от корней взяв одних, Все могут занимать и друг у друга их, Не возмущая тем ни разума, ни слуха, Народного не унижая духа; А нам как вмешивать, природе вопреки, Живые ль, мертвые ль чужие языки? Они от нашего язы́ка далеки, По их началу, свойствам, звуку Славянам галлы не с руки; Невежество ввело пестрить язык науку, Ты с жаром говоришь, словесности на муку, На порчу вкуса в ней, чтецам на смех и скуку. Расиновым стихам завидовал Вольтер -- Наш школьник Визина не хочет брать в пример! Из чужеречия он новый слог нам сплавил, Где грамматических нет русских свойств, ни правил. И множество тогда в досаде ты своей Подобных говоришь речей. Приводишь книгу ты о слоге тут Шишкова, Всю помня наизусть ее почти до слова. Противу новостей смешных она твой щит, Который здравый смысл и чистый вкус хранит. С восторгом хвалишь в ней ты смелость благородну, Талантам истинным и знаниям столь сродну И им одним пригодну, С какою показал он, первый из творцов, Все заблуждения теперешних писцов, Сражаясь с множеством, с пристрастием, с хвалами, Которые невежество и лесть Всегда привыкли плесть Всем новостям, равно худым и добрым в честь, И кои те писцы плетут друг другу сами. Хвалю с тобой его полезный сей урок, Хотя он кажется иным и слишком строг, Но им чужих речей и слов удержан ток, Готовый потопить наш прежний, чистый слог. Сию словесности, отечеству услугу Нам стыдно б, их любя, Привета, не любить, Нам стыдно б меж собой подчас не похвалить, Однако я притом скажу тебе как другу, Что лучше нам еще ее в молчаньи чтить. Желаешь и твердишь ты мне в своем совете, Чтоб здесь я написал Для всех собрание и критик и похвал. Не мог бы отказать я в том моей Привете, И может быть, что, твой изобразя восторг, Из неизвестности себя бы тем исторг. Но если дара я к витийству не имею, Бранить или хвалить приятно не умею, Не лучше ль нам о том заботу отложить, Чтоб слабой похвалой заслуги не затмить, Достоинства не умалить; Чтоб скромности не оскорбить Иль нежности не утомить, Не лучше ль без прикрас нам правду говорить И чувствия одне сердец своих представить? Не ясно ль показал Шишков тебе притом, Любезная Привета, Что здравого совета Не слушают с больным умом. Труды ученые, дела полезны, громки Прославят и без нас таланты и потомки. Натянутые все хвалы не хороши, Как критики, все знак пристрастия души. Потребно сверх того на них иметь нам право, Без права же судить, рядить дела грешно, И самозванцем быть смешно Для всякого, кто мыслит здраво. Некстати без заслуг заслуги нам хулить, Не выслужа хвалы себе, других хвалить. Смешно тебе всегда, как пухлыми стихами Иль новобранными нерусскими речами То хвалят и бранят, чего не знают сами. Шутила долго ты, как школьник за грехи Нам выдан был примером, Смеялся над Вольтером, Судя после него Мароновы стихи. Жалели доброго Евстафья мы с тобою, Любуяся его прекрасною душою И стихотворного приятною игрою, Что грубо труд его критиковал Зоил Иль паче поносил, Какого нам еще он сам не приносил. Без желчи, знать, труды он ближних оценяет, Что книгу находя дурною всю вобще, Страницы критикой подробной наполняет. Не хуже ль книг худых те критики еще, Когда на них труды потрачены вотще? Итак, чтоб в те же нам погрешности не вдаться, Покойнее похвал и критик удаляться. С Вольтеровым или с Лагарповым умом Полезен приговор над авторским трудом. Мы можем почерпать в нем лучшие уроки: Там блещут все красы, чернеют все пороки; - Там видны средства нам искусства и творца, Судей и авторов таланты и сердца, А наши приговоры Обыкновенных суд умов. Хвалы или хулы посредственных даров, Равно как критики недельных всех листов Заводят только споры И меж писателей раздоры,-- Такие все судьи с неважным их судом Забыты навсегда читателем потом. Не может критиком быть дюжинный писатель. Наш критик должен быть в письме законодатель. Известен должен быть он важностью заслуг, Дар творческой иметь, неробкий ум и дух, Примерный слог и вкус изящный, тонкий слух И беспристрастием глубоким отличаться, Чтоб критики его и правые суды, Подобно как труды, Могли желаемым успехом увенчаться Назначено ль судьбой, Привета, нам с тобой Сей славой наслаждаться! И много ль критиков таких мы можем счесть, Которым бы за то принадлежала честь И коим именем сим можно украшаться? Я больше бы не пожелал, Когда б мое воспоминанье, Где нет ни критик, ни похвал, А только чувствий излиянье, Внушило их младым сердцам Словесности своей к творцам, Умножило б у нас вниманье Узнать свой более язык Из чтения славенских книг, Отвергло б странное мечтанье, Что нет у русских образцов, Что нет в них авторских даров, Что груб их ум и вкус в писанье, Что будто нет речей, ни слов. И ежели сие посланье Заслужит, чтоб прочел Шишков Его же мыслям подражанье, -- Вот цель вся слабых сих стихов И всё за труд мой воздаянье... Ах! в сладком муз очарованье Еще я чувствую желанье, Для пользы общества и книг, Чтоб женщин лучшее собранье, Моей Привете в подражанье, Любило так же свой язык, Презрев французское болтанье. Простите старику, который закоснел, Который русаком присяжным поседел, Что чужеречие назвать болтаньем смел. Он груб и одичал, не знает света ныне, Давно живет в глухой пустыне, Однако любит он муз, граций, весь Парнас И с русским языком и сердцем любит вас, А к смеху вам, еще вернее много раз, Чем ваши прежни петиметры, Иль франты нынешни, или по-русски -- ветры; Вот для ради чего он к вам склоняет речь, Желая вас от странностей отвлечь, Чтоб тем их в нас убавить, Когда уже совсем не можно их пресечь, И славой сей еще гордиться вас заставить. Известно то давно, Что делать чудеса вам таинство дано. Не превращают ли волшебны ваши очи Спокойства ясных дней печали в темны ночи? Чего не сделают улыбка, страстный вид, Витийство сладкое, осанка, нежный стыд? Взгляните ж ласковым, единоземки! взором На сирый матерний язык; Коснитесь нежными руками русских книг; Прелестные уста пусть русским разговором Восхитят общество, и наш язык тотчас Получит новый блеск от ваших уст и глаз. Покинут дикий шум все русские французы, Чем мучат русский слух теперь в угодность вам, И сладостнее петь начнут российски музы В честь вашим прелестям, талантам и сердцам. От вас польются нам в словесности примеры, Явятся русские Жанлисы, Дезульеры. Вы созданы на то, чтоб всё животворить. С душой чувствительной и с гордым русским духом, Со вкусом нежным, с тонким слухом, Не жалко ль свой язык природный вам мертвить? Не стыдно ль в наши дни нескладно говорить Язы́ком и своим, которого стыдимся, Язы́ком и чужим, с которым не родимся? Представьте, что всегда какой-нибудь Лекень Язы́ка своего на тонкостях французских Легко на трех словах поставить может в пень И лучших знатоков французов наших русских. Не возмечтает ли француз, что он велик, Когда мрачит своим языком наш язык? Не скажет ли, везде нескладный слыша клик, Собрав премного нам других еще улик, Что может превратить нас силой чародея И так, как спутников Улиссовых Цирцея? Хотя писателей и новых много есть, Которых нам труды приносят с пользой честь, Но, мало зная их в моем уединенье, Боюсь произносить мое об них сужденье. Отважно было бы писателей живых, В поре, в красе, в жару, во славе молодых, Хвалить в стихах моих, подобно мне, седых, Мои холодные, сухие псальмопенья. Старинные слова и выраженья Не могут им принесть нимало утешенья. Я благодарность лишь иным из них воздам За сладкие мои часы и восхищенья, Какие чувствую, читая их творенья: Она приятна всем сердцам. Украшу я мой стих опять их именами И их почтенными трудами, Как новыми цветами и плодами. Ужели возбранят мне нынешни певцы Им незабудки вплесть в их розовы венцы, Хотя б пустынные сии стопосложенья, Противу моего им назначенья, Из неизвестности исторглись и забвенья? Не зависть и не лесть Подвигнули их плесть, А ревность дар простой для памяти принесть. Противно ли друзьям то будет просвещенья, И чем пред ними погрешу, Когда здесь напишу, Что я люблю читать их все стихотворенья; Что полон вымыслов удачных в них Хвостов, Хотя ты иногда, Привета, и желаешь Связнее мыслей в нем и глаже в нем стихов, Затем что с тонкостью излишней разбираешь И в срочных ничего работах не прощаешь. Приятен и в стихах и в мыслях Горчаков. Со вкусом, с мастерством в них нежен Салтыков. О, если бы труды могли их быть уделом, То, посвящая им свои свободны дни, Чего б не сделали они С дарами их, писав притом не между делом! Равно у прочих там певцов Прекрасных много есть стихов, А паче тем их все труды общеполезны, Друзьям словесности любезны, Что памятник творцам российским зиждет вновь Их нежная к отечеству любовь. С произнесением сего священна слова Здесь имя и труды мы вспомним Новикова В собраньи древностей, в печатании книг, Чем много приобрел, Привета, наш язык. Неблагодарны б мы еще с тобою были, Коль Николева бы с Нелединским забыли; Хотя уже теперь их лиры не звенят, Нам звуки прежние певцов своих твердят. Пальмиру одного еще мы вспоминаем И песни иногда другого припеваем. О Сумарокове я также не забыл, Который меж певцов приметен новых был, А боле как в своем послании к Всемилу «Фелице» подражать имел он дух и силу. И в сказках, и во всех стихотвореньях тож Забавен слог его, чист, ясен и пригож; Картины только нас иные не прельщают, Такие, например, где барыня верхом, Героя Греции любовница притом, На Аристотеле в узде и под седлом По общей воле их всю школу разъезжает. Любя муз русских молодых И все в словесности новинки, Приятно вспомнить между них О даровании мне Глинки. Он дружество ко мне питал, К которому в нем сердце нежно, В пустыне он моей певал; Я все труды его читал И то могу сказать надежно, Что он, достигнув зрелых лет, Счастливый может быть поэт, А паче если удалится От вредных городских зараз И больше к музам прилепится. Ах, если бы его Пегас Унес скорее на Парнас! Вмещая пожилых писцов меж молодыми, Не наблюдаю я порядка между ними: Нет в музах старости... но есть она в певцах... Увы! я чувствую ее в моих стихах!.. Так, переводчика Вольтеровой «Альзиры», Здесь Карабанова я вспомню звуки лиры. Не пышен пусть его, не велегласен стих, Но важен иногда и чист, хотя и тих. Готовится певец нам с летами Востоков: В нем есть познания, и дар, и вкус, и ум, И много стихотворных дум, Когда б он более держался тех уроков, Какой меж прочих нам оставил Сумароков В бессмертной басенке к Мотонису своей: «Смотри на истину, и ты Востоков в ней, И отвращение имей От тех людей, Которые гнушаются собою, Которых речи смесь язы́ков всех и сброд, А сочинения как робкий перевод, Ты басенного пса иль их учись судьбою, От англо-франков сих направь к славянам путь И этой басенки конца не позабудь: Вовек отеческим язы́ком не гнушайся И не вводи в него Чужого ничего, Но собственной своей красою украшайся». Фантазий новых нам в стихи ты не вводи И вместо их слова природны находи Да более переводи. Полезнее сто раз с творцов великих списки, А паче ежели они еще и близки, Чем подлинники низки, Которые у нас нередко на беду Лишь служат вкуса ко вреду. Посредственное всё в твореньях забывают. Стихи Поповского едва ли ныне знают: Из Попия ж его и Локка перевод Из рук доднесь нейдет, И больше ваших всех творений их читают. Так власть всегда сильна великого ума, Хотя бы иногда на ум пришла чума. Достигнешь скоро ты Кастальских чистых токов, Лишь только славиться успехом не спеши, Исправнее и думай и пиши, И чисти более стихи свои, Востоков: Незрелые плоды Для вкуса неприятны, Читателям невнятны Так слабые труды. Вот чувства ис	T6	语言、艺术与创造	T6	T6	T6
LZH	陈铣	题蒋星华遗像	忆昔相逢甥馆中，廿年尘事叹怱怱。而今画里容颜似，无复樽前笑语同。	T2	爱、情感与人际关系	T2	T3	T2
TUR	Ali K. Metin	Mızrak Ve Cüret	Ey muştusuyla kanımı çalkalayan Uluma! Ey kara dirim, ey seğirten mızrak! Göğün şimdi halkı kışkırtan bir maviliğidir Günlerimiz geniş hüzün akıyor Çığ sesleri geliyor boynumun damarlarından Kelimeler hamle ediyor aklımın namlusunda Öpüşlerim benim hoyrat bir ırmak Bir uğultu oluyor, bir infilak. Kuşların cıvıltısı kanımı köpürtüyor Bıçkın ağızlarla kaplanıyor gövdem Daralan berzahında ömrün umutlar, engebeler, kavlı bir şafak ve de kınından sıyırdığım kavganın şavkı alnıma çatılıyor İzini sürüyorum elbet yalçın bir gebeliğin Yaralarımı azdırıyor çürütülen güneşler Atlarım eksildikçe dünyaya hıncım budanıyor Bir kahramanlığı hep itiyorum dağların zümrüdüne Yaşamak çünkü inadına şuracığımda militan, şakrak bir hışırtı çoğalırım çünkü ben ter kokan başkalığımla her gün çoğalırım şehrin balkonlarından her gün Her gün işte ellerim mızrak bomba değil bana her taştan mızrak hayatla kapışan bir tövbe vuruşu, bir sevgi istifi Bana can verir böyle çapalanan devrimler Köklerimi ısladıkça daima ellerim gürleşir Ne şehvet ne de yeis Kanımı daha daha çatlatıyor dilsiz topraklar Ey büyük neşe, ey güzel yalnızlık! Hangi taşı kaldırsam, altında bilirim inançlarım kıpırdanan bir cürettir çarkların çarmıhıyla karşı karşı kamaşan yerlerimde artık ve aşk ve devrim! (Barbar Senfoni’den)	T4	社会、权力与历史	T4	T4	T4
LZH	朱可貞	淡交行	盍簪高誼淩千載，君子之交淡如水。青松白日表同心，車笠死生原不改。窮途雨雪漲連天，桃也何如哀也賢。勉君策步陽臺上，餓殍甘埋落木邊。今古信心原有幾，把臂之言猶在耳。朱張豈為友黃金，黃金欲盡酬知己。播州路比柳州長，有母那堪入瘴鄉。烽火臨關不忍去，胡賊聞之亦斷腸。古來友誼傳青史，鮑肆蘭房隨所與。世上悠悠輕薄兒，波瀾翻覆嗟雲雨。寧論隙末且凶終，人心安可獸心同。腹為劍戟貌為笑，黃金為壽酒興濃。世情冷暖人秦越，卻憶淡交懷白雪。援琴一奏來知音，共挹清風嘯明月。藥石金蘭素不移，淡交真與古人期。知我誰無稱管鮑，相顧全憑急難時。君不見，澤中蘭，一種清芬耐歲寒。又不見，槿花紅，朝存夕謝逐狂風。淡中最有如蘭氣，穠豔無根不久逢。	T2	爱、情感与人际关系	T2	T2	T2
ASM	অংকুৰ জ্যোতি বুঢ়াগোঁহাই	শান্তিৰ সন্ধানত	পলকতে গাওঁখন দাও দাও কৈ জ্বলি উঠিল ক'লা ৰাজনীতিৰ হাতোৰাত শেষ হ'ল শতজনৰ প্ৰাণ ইয়াতকৈ আৰু কি হ'ব পাৰে দুখ ? মাতৃৰ বুকুত আজি নিৰৱে ওমলে মৃত শিশু গাদিৰ বাবে শত জনে কৰে শত নৰমেধ যজ্ঞ গাদি বচোৱাৰ যজ্ঞ ..... গাদি লোৱাৰ যজ্ঞ..... অসমীয়া হ'ল আজি অসমীয়াৰে ৰক্ত পিপাষু বাহ: কি নিপুন ক'লা ৰাজনীতি !! মোৰ হাতৰ নঙঠা হেংদাংঙেৰে কাকনো কাটিম ? সকলো চোন মোৰেই আপোন ! মই অসমৰে অসমীয়া একটাৰ ডোলেৰে গঢ়া মোৰ জাতি অপৰূপা আহা সকলো মিলি হাতত হাত থৈ আৰম্ভ কৰো সেউজ যাত্ৰা..........	T4	社会、权力与历史	T4	T4	T4
CES	Dürich, Josef	Mor ho!	Mor ho, vraha, krutou mukou, v třemen hanby vlasť co vpřahá a svatokrádežnou rukou v poklad zlatý práv jí sahá. Zahoď vše, co chabosť budí, a kdy v divém války ryku vrah ti mečem proklál hrudi, vyrvi jej a v smrti vzlyku mor ho! Mor ho zrádce, který ve lži s hladkou tváří sem se hlásí a zatím se kradí belží, kde by ucpal zřídla spásy. Odkopni tu hnusnou zmíji, by ti neztřísnila šatu, nechť se ve svém babství svíjí, až zavzní tvůj rozkaz katu: Mor ho! Mor ho sketu, s chabou myslí jenž se k trýzni vlasti dívá krče se v svou díru syslí, kdy ho doba v boj pozývá. Kdo se choulí v bázně lůže, zviklá jiné duše matné, statné musíme mít muže, raděj žádné, nežli špatné! Mor ho! „Mor ho!“ v boji nadšen horlí, jak to naši staří znali, když caesara četné orly – sami hrstka – potírali. Volnosti si trhá plody jenom chtění neúprosné, s ním nám z vrahů zklene schody každé naše smrtonosné „mor ho!“	T4	社会、权力与历史	T4	T4	T4
LZH	王士禎	題田綸霞漪亭讀書圖	清逺如苕霅，檀欒即渭川。巻簾度沙鳥，倚檻集江船。漁父歌相答，郊居賦早傳。披圖憶田叔，幽思滿林泉。	T1	自然、宇宙与地方感	T1	T1	T1
SPA	Félix de Lucio Espinosa y Malo	A las obras de don Agustín Salazar y Torres	Este docto Volumen, que hoy alcanza veneración, y envidia gloriosa, para la imitación más cuidadosa da el ejemplar, y quita la esperanza El pincel de su Autor la confianza sólo tendría, en línea tan dudosa, de pasar más sutil, más ingeniosa otra línea, entre asombro, y alabanza Tú nos muestras, don Juan, tú nos revelas (haciéndole inmortal con tus cinceles) la estatua, que a dejar labrada anhelas Y de este numeroso, y dulce Apeles serán más veneradas hoy sus telas, pues sepultó contigo sus pinceles	T6	语言、艺术与创造	T6	T6	T6
ITA	Antonio Tebaldeo	463	Non so qual sia più dura impresa: o a pieno dir di vostra bellezza, o de l'ardore che per quella mi strugge a tutte l'hore, donna, che avete de mia vita il freno. E se del vostro bel viso sereno taccio, e sol parlo del mio ardente core, non è che questa sia soma minore, ma che l'ingiuria mia me spiace meno. Se di tanta bellezza io dico poco, offendo l'honor vostro; io son l'offeso, se la parte minor narro del foco. Così ambedui per il gravoso peso perdem: voi l'esser nota in ciascun loco, io, che si creda quanto Amor m'ha acceso.	T2	爱、情感与人际关系	T2	T2	T2
POR	Olegario Schmitt	O Nasimento	À Cecília Meirelles (Saudades, Cecília, das tuas idéias no ar) Como "assistir ao nascimento mudo das formas", Cecília, se as coisas quando nascem largam um berro mais alto do que um tiro? Não percebes o rasgo no mundo que é o nascimento de tudo? Espaço delimitado —minha marca está presente nas coisas —existo. A prova disto é esse poema... Não sentes o tremor que paira no ar? É esse poema, futucando na tua orelha e dizendo: Acorda, Cecília. Santa Maria/RS Brasil	T6	语言、艺术与创造	T6	T6	T3
DEU	Friedrich Rückert	Ursprung der Rose	Den Rosenzweig benagt ein Lämmchen auf der Weide, Es tuts nur sich zur Lust, es tuts nicht ihm zuleide. Dafür hat Rosendorn dem Lämmchen abgezwackt Ein Flöckchen Wolle nur; es ward davon nicht nackt. Das Flöckchen hielt der Dorn in scharfen Fingern fest; Da kam die Nachtigall und wollte baun ihr Nest. Sie sprach: »Tu auf die Hand und gib das Flöckchen mir, Und ist mein Nest gebaut, sing ich zum Danke Dir.« Er gab, sie nahm und baut, und als sie nun gesungen, Da ist am Rosendorn vor Lust die Ros entsprungen! Tweet Blumengedichte - Gedichtinterpretationen - Gedichtanalysen audible-Hörbücher KOSTENLOS testen Impressum - Datenschutz	T1	自然、宇宙与地方感	T1	T1	T1
ARA	الشاعر ابن رازكه	قصيدة تخافقت البروق على الغميم	تَخافَقَتِ البُروقُ عَلى الغَميمِ شِفاؤُكِ يا مُقَيلَةُ أَن تَشيمِ مُخَيَّم جيرَةٍ شُمٍّ كِرامٍ طَهارى أَوجُهٍ بيضٍ وَخيمِ أَعِزّاءُ القَنا حَيٌّ لَقاحٌ يَرَونَ المَوتَ في عَيشِ المُضيمِ مُسيموا الغَضيَياتِ بِكُلِّ أَرضٍ حَماها الخَوفُ غاشِيَة المُسيمِ فَوارِسُ يَركضونَ بَنات عوجُ أَتَوا وَأَتَينَ بِالعَجَبِ الجَسيمِ حَقيقَةَ أَنَّ جِنسَ اللَيثِ يَعدو إِلى الهَيجا عَلى جِنسِ الظَليمِ بُناتُ الرَيطِ في الفَلَواتِ يَبدو عَلى الأَميالِ كَالرَملِ العَظيمِ خِيامُ الناسِ لَكِن كُلُّ سَجفٍ يُزاوِجُ بَينَ قَسوَرَةٍ وَريمِ سُقاةُ الضَيفِ ألبانَ المَهارى وَمَن عادوهُ بِالآنِ الحَميمِ فَفي أَسيافِهِم حَتفُ الأَعادي وَفي راحاتِهِم كَسبُ العَديمِ نَأَوا بِخَريدَةٍ غَيداءَ رَأدٍ وَنيمٍ لِلغَواني أَيِّ نيمِ طَوَت كَشحي عَلى جَمرٍ تَلَظّى غَضىً طِيانَةُ الكَشحِ الهَضيمِ أَثيثَةُ وَحفِها الحاكي اِسواداداً وَطولاً لَيلَ عاشِقِها السَليمِ يَصولُ إِلى مُخَلخِلِها هُوِيّاً لِيُنقِذَهُ مِنَ الحِجلِ الفَصيمِ تُري عَينَ الفَتى جَنّاتِ عَدنٍ وَتُصلي قَلبَهُ نارَ الجَحيمِ قَواطِعُ في حَشا المُصغي إِلَيها مَقاطِعُ دُرِّ مَنطِقَها الرَخيمِ وَتَسري في حُشاشَتِهِ فَيَحيى حُمَيّا الكَأسِ في قَلبِ النَديمِ أَقَرَّ المُلكُ حُسناً في يَدَيها وَتيرَةَ ذي الأَناةِ المُستَديمِ أَردتُ وِصالَها طَمَعاً فَهِمنا بِأَودِيَةِ الغَرامِ المُستَهيمِ وَحالَت دونَ رُقباها خَيالاً عَوارِضُ مِن عَذابِ هَوىً أَليمِ مُبينَةُ خُلفِ عَرقوب وَحَقٌّ لَدَيها واجِبٌ مَطلُ الغَريمِ ثَنا القُرطانِ أُذنيها وَأَصغا هُما الشَنفانِ لِلواشي النَميمِ لِرِدفَيها وَخِصريها اِختِلافٌ رَجاجَةُ مُقعِدٍ وَضَوىً مُقيمِ وَأَنوارُ الدَراري وَالزَهاوي تَلاشَت في مُحَيّاها الوَسيمِ رَداحٌ فَعمَةُ اللّاذِ اليَماني رِوا ماء الشَّبيبَةِ وَالنَّعيمِ وَما أَدري أَعارَت أَم أُعيرَت مَحاجِرها بَناتُ مَهى الصَريمِ أَأَلبَسَها الكَمالَ كَما اِكتَساهُ مُحَمَّدٌ الكَريمُ بنُ الكَريمِ إِمامٌ بَلَّغَت يَدُهُ المَعالي مَحَلّاً لَم تَرُمهُ يَدا أَريمِ كَأَن قَد خوطِبَت فيهِ اِستَقري لَدَيهِ كَيفَ شاءَ وَلا تَريمِ يُدافِعُ عَن حَقائِقِ كُلِّ مَجدٍ مُدافَعَةَ الغَيورِ عَنِ الحَريمِ لِآلِ الفاضِلِ الفُضَلاء أَيدٍ شُدِدنَ عَلى عُرى المَجدِ الصَميمِ كُسوا حُلَلَ التُقى الضُفيا وَأعطوا تَمامَ الخَلقِ وَالخُلُقِ التَميمِ هُمُ الأَمثالُ في الآفاقِ سارَت مَسيرَ الشَمسِ بِالضَوءِ العَميمِ لِشَرحِهِمُ خَبايا كُلِّ فَنٍّ جَهِلنا ما البَليدُ مِنَ الفَهيمِ فَما نَخشى الضَلالَ وَهُم نُجومٌ تُرينا الهَديَ في اللَيلِ البَهيمِ أَئِمَّةُ حِزبِ أَحمَدَ ما نَعيهِم مَكايِدَ حِزبِ إِبليسَ الرَجيمِ سَعَت في الخِدمَةِ الدُنيا عَلَيهِم وَهُم في خِدمَةِ الدينِ القَويمِ ثِمالُ الناسِ في اللَّأواءِ يُسلى بِهِم فقدانُ كُلِّ أَبٍ رَحيمِ جَميلٌ لَيسَ مَعزُوّاً إِلَيهِم بِلا حاءٍ وَلا دالٍ وَميمِ بَيانُ مُحَمّدٍ صُبحٌ مُنيرٌ فَأَفحَمَ كُلَّ ذي جَدَلٍ خَصيمِ مُجَلّي حَلبَةَ الأَدَبِ المُسَمّى مُسابَقَةَ المُبَرّزِ بِاللَّطيمِ أَبو الطُلّابِ لا يَنفَكُّ مِنهُم حَنانُ الأُمِّ بِالطِفلِ الفَطيمِ أَقولُ لِحاسِدٍ رامَ اِعتِسافاً يُسابِقُهُ رَكِبتَ عَلى مُليمِ تَيَقَّظ مِن كَرى حَسَدٍ مُخِلٍّ شَبِعتَ بِهِ مِنَ البَنجِ المُنيمِ فَأُمَّ كَوالِدَيكَ بِوالِدَيهِ بِهِ أَمَّ الصِراطِ المُستَقيمِ عَسيرٌ ما تُعالِجُهُ فَأَولى عِلاجُكَ داءَ خاطِرِكَ السّقيمِ فَما ساعٍ إِلى مَجدٍ بِجِدٍّ كَمُتَّكِلٍ عَلى عَظمٍ رَميمِ أَتَرضى وَيحَ أُمِّكَ ما يُؤَدّي إِلى تَعقيبِ أَقضِيَةِ الحَكيمِ زَعَمتكَ بَينَنا مَلِكاً مُطاعاً لِيَهنَئكَ الخَراجُ بِغَيرِ جيمِ ظَنَنّاكَ الزَعيمَ وَما صَدَقنا وَفُزنا مِنكَ بِالرَجُلِ الزَعيمِ شَفى السُؤّالَ إِلّا حاسِديهِ وَهَل يَشفي الزُلالُ غَليلَ هِيمِ أَسَيِّدي العَزيزَ عَلى قَدراً رَضيتُ لَهُ بِمَسكَنَةِ الخَديمِ أَخلتَ فَتاكَ مَحظوطاً بِعِلمٍ فَخِفتَ عَلَيهِ تَعلاكَ الشَكيمِ أَفادَكَ مَحضُ وُدِّكَ فيهِ ظَنّاً جَميلاً صُنعَ ذي قَلبٍ سَليمِ فَلم وَلَدَيكَ رَوضُ العِلمِ غَضّاً رَعاكَ اللَهُ تُعنى بِالهَشيمِ وَكائِن حُزتَ مِن مَرعى مَرِيئٍ فَأَيَّةُ حاجَةٍ لَكَ بِالوَخيمِ وَشَرُّ إِصابَةِ الدُنيا كَريماً إِذا ما أَحوَجَتهُ إِلى لَئيمِ يَنالُ اِبنُ الكَريمَةِ شَرَّ خَطبٍ وَلا يَرضى التَخَلُّصَ بِالذَميمِ أَجَل دَرَجاتُ أَهلِ العِلمِ شَتّى تَناهيها إِلى اللَهِ العَليمِ لأَمرٍ في اِزدِيادِ العِلمِ سارَت إِلى الخَضِرِ العَزيمَةُ بِالكَليمِ عَدِمنا قَبلَ شِعرِكَ كَونَ شِعرٍ قَوافيهِ مِنَ الدُرِّ اليَتيمِ جَوابٌ عَنهُ جُهدُ أَخٍ مُقِلّ جَزاءَ التُربِ عَن تِبرٍ فَخيمِ تَرى العَينانِ في رَشّاتِ مِسكٍ لِأَوّلِ وَهلَةٍ شَبَهَ الوَنيمِ فَتَفصِلُ مِسكَ تُبَّتَ دونَ لَبسٍ مِنَ الحَتّيتِ جارِحَةُ الشَميمِ وَما العَرّارُ كَالرِئبالِ بَطشاً وَإِن حاكاهُ في رَجعِ النَئيمِ إِلَيكَ فَأَغضِ جِحمَرِشٌ عَجوزٌ تَقُصُّ مَعالِمَ الزَمَنِ القَديمِ لَها في اللَهوِ ضَربٌ بَعدَ ضَربٍ عَلى آذانِ أَصحابِ الرَقيمِ فَتاةٌ حينَ جُرهُمٌ اِستَعاذوا وَطافوا بِالمَقامِ وَبِالحَطيمِ وَإِذ بَكَرَت عَلى طِسمٍ جَديسٌ وَإِذ خَرِبَت دِيارُ بَني أَميمِ وَإِذ صَلِيَت تَميمٌ نارَ عَمرٍو مُضيفِ البُرجُمِيِّ إِلى تَميمِ هَدِيَّةُ عَبدِكَ البادِ المُساوي فَغَطَّ مَساوِيَ العَبدِ الجَريمِ خَدَمتُ مَقامَكَ الأَعلى اِمتِداحاً أَتَيتُ بِهِ عَلى نَمَطٍ عَقيمِ لِشِعري مِنهُ عِزٌّ وَاِرتِفاعٌ نَصيبَ السِلكِ مِن شَرَفِ النّظيمِ وِدادُكَ في مَشيجِ دَمي وَلَحمي وَفي عَظمي وَفي ضاحي أَديمِ صَلاةُ اللَهِ أَزكى ما يُحَيِّي زُجاجَةَ ذَلِكَ الوَجهِ الوَسيمِ مَطايا الشَوقِ في قَلبِ المُعَنّى إِلَيكَ الدَهرَ عامِلَةَ الرَسيمِ وَفُضَّ تَحِيَّتَيكَ خِتام مِسكٍ يُذيعُ أَريجُهُ طيبَ النَّسيمِ	T5	神圣、超验与智慧	T5	T4	T5
ZHO	毛子	忏悔	我穷。说过谎。八岁时偷过父亲的钱。至于我拖欠的命，有青蛙、蚂蚁、麻雀和跟随我多年的一条狗。 20岁进工厂，我嘲笑过一个喜欢我的女孩原因是她丑。 95年在郑州火车站，面对一个发高烧的农民工我犹豫半天，但没有掏出钱…… 现在我四十有八，尚在人世苟活。我写一种叫诗的东西，它们大多对不住汉语。看来我远不止七棕罪但这首诗不算，它不是诗它是忏悔	T3	生命、时间与存在	T3	T3	T3
ARA	الشاعر ربيعة الرقي	قصيدة يا أميرَ المؤمنينَ	يا أميرَ المؤمنينَ اللهُ سماك الأمينا سرقوني من بلادي يا أميرَ المؤمنينا سرقوني فاقض فيهمْ بجزاءِ السارقينا	T4	社会、权力与历史	T4	T4	T2
LZH	釋谷泉	贈古調奴	我有山童名古調，不誦經，不禮祖。解搬榾柮禦冬寒，隨分衣裳破不補。會栽蔬，能種芋，千山萬山去無懼。	T5	神圣、超验与智慧	T5	T5	T5
POR	João de Brito	Toda mulher	Toda mulher tem a sua beleza, Pode ser Jaqueline ou Tereza. Toda mulher tem a sua ginga, Pode ter dezoito ou mais de trinta. Toda mulher tem um remelexo, De quadril largo ou estreito, De andar macio ou de qualquer jeito, Por onde quer que passe, me faz cair o queixo. Toda mulher tem a sua graça. Qualquer sorriso que me faça, Me deixa sem graça, me acanha, Me enche de manha, até me assanha. Toda mulher tem a sua alegria Quando menina... inspira devoção Quando mulher... é toda emoção Ilusão dos sonhos, leva a devaneios e euforia. Toda mulher tem o que tem Mas, todo homem quer dar-lhe um vintém Para que seja a odalisca de seu harém Mas, engana-se quem pensa, que não há um porém. S.P. 18/06/96	T2	爱、情感与人际关系	T2	T2	T2
LZH	焦和生	贈中憲大夫四川崇慶州牧常公殉節詩	妖氛倉猝起金川，慷慨儒臣奉檄年。報國孤忠生氣凜，捐軀大節史宬傳。錦城祠在寒雲杳，雪棧神留皎月懸。試向西州問遺老，謌思惠愛尚淒然。	T4	社会、权力与历史	T4	T4	T4
LZH	劉峻	陰雨	陰雨兼春春漫回，百花沈睡不知開。雄關寥絶哀排闥，華表蒼茫碧作灰。難訴東山鵑忽逝，縱歌黃竹駿還來。眼中種樹書猶在，莫憶昭王舊築臺。	T4	社会、权力与历史	T4	T4	T4
LZH	陳芹	聞笛有懷朱比部	空林寂寞雨絲絲，折得梅花未滿枝。正值鄰家夜吹笛，倚闌無限故人思。	T2	爱、情感与人际关系	T2	T2	T2
CES	Toman, Karel	Tobě, mé peklo a mé nebe,	Tobě, mé peklo a mé nebe, vyzpívat chtěl jsem svět i sebe, snů zrádnou hru a komedii a pudy, které v černých nocech vyjí. A písně šerem v slzy tály, na slunci divým rytmem hrály a ve všech, ve všech věčně hoří reflexy dvou hvězd, tancující v moři.	T2	爱、情感与人际关系	T2	T2	T2
LZH	許上之	和戴奎韻	溪上扁舟載鶴過，紅塵回首謾如何。晚年丘壑襟期好，此日江湖感慨多。狂客空遺鸚鵡賦，家人休唱扊扅歌。等閒一笑成疎放，倒着秋衣似敗荷。	T3	生命、时间与存在	T3	T3	T3
FAS	شیخ بهایی	بخش ۲۴ - فی نغمات الجنان من جذبات الرحمان	اشف قلبی، ایها الساقی الرحیم بالتی یحیی بها العظم الرمیم زوج الصهباء بالماء الزلال واجعلن عقلی لها مهرا حلال بنت کرم تجعلن الشیخ شاب من یذق منها عن الکونین غاب خمرة من نار موسی نورها دنها قلبی و صدری طورها قم فلاتمهل، فما فی العمر مهل لا تصعب شربها و الامر سهل قم فلاتمهل فان الصبح لاح والثریا غربت والدیک صاح قل لشیخ قلبه منها نفور لا تخف، فالله تواب غفور یا مغنی ان عندی کل غم قم والق النار فیها بالنغم یا مغنی قم فان العمر ضاع لا یطیب العیش الا بالسماع انت ایضا یا مغنی لا تنم قم واذهب عن فؤادی کل غم غن لی دورا، فقد دار القدح والصبا قد فاح والقمری صدح واذکرن عندی احادیث الحبیب ان عیشی من سواها لا یطیب واذکرن ذکری احادیث الفراق ان ذکر البعد مما لا یطاق روحن روحی باشعار العرب کی یتم الحظ فینا والطرب وافتحن منها بنظم مستطاب قلته فی بعض ایام الشباب قد صرفنا العمر فی قیل و قال یا ندیمی! قم فقد ضاق المجال ثم اطربنی باشعار العجم و اطردن همتا علی قلبی هجم وابتداء منها ببیت المثنوی للحکیم المولوی المعنوی « بشنو از نی، چون حکایت می کند وز جداییها، شکایت می کند» قم و خاطبنی بکل الالسنه عل قلبی ینتبة من ذی السنه انه فی غفلة عن حاله خائض فی قیله مع قاله کل ان فهو فی قید جدید قائلا من جهله: هل من مزید تائه فی الغی قد ضل الطریق قط من سکرالهوی لا یستفیق عاکف دهرا، علی اصنامه تنفر الکفار من اسلامه کم انادی و هو لایسقی یصغی؟ التناد وافادی، وافادی، وافاد یا بهائی اتخذ قلبا سواه فهو ما معبوده الا هواه هر چت از حق باز دارد ای پسر نام کردن، نان و حلوا، سر به سر گر همی خواهی که باشی تازه جان رو کتاب نان و حلوا را بخوان	T5	神圣、超验与智慧	T5	T5	T5
ARA	الشاعر محمد علي محمد بلخير	قصيدة العرايا	أتلفاز (المَجَرْ) بك طاب السمر أرويت غلي بأروعْ صور تريني الصبايا من أحلى البشر وأنا في عذابي أعاني الكدر محروم حتى من كلمةٍ أو نظرةٍ، يا لَظلم القدر أشاهد الحور من كل لون زرق العيون وشقر الشعر وبعضهن صفر العيون أفسفورُ شَعَّ؟ أم انعكاس القمر؟ بياضهن بياض الشموع مَشُوبٌ بِحُمْرَة عند أخر أصواتهن وضحكاتهن كمقطوعةٍ عُزِفت بالوتر سكان (هنقاريا) أصلهم من الشرق جاء تقول السير وفي (أوربا) بسكانها امتزج الشرق ثم انصهر فجاء شعب هجين الجدود فريد الجمال شعبُ (المَجَرْ) بودابست 1982م	T2	爱、情感与人际关系	T2	T2	T4
DEU	Götz, Nicolaus	Auf Olympens Hand	Hand, mit Aurorens Hand Im nächsten Grad verwandt, Die Amathunt regieret, Ist Venus auser Land; Und Amorn selber führet. Dein Ursprung ist bekannt: Ein paphisch Rösgen zeugete Dich in der Eh' Mit einer reinen Lilie.	T2	爱、情感与人际关系	T2	T2	T2
LZH	唐棋	遊桃川	淥蘿煙雨霽，乘興訪仙家。綠樹鶯啼近，青山鶴去賒。碧桃含晚色，瑤草自春華。無處尋行跡，空餘滿洞花。	T1	自然、宇宙与地方感	T1	T5	T1
LZH	胡圭	入山	擺落世塵縛，願結巖栖緣。一層復一層，古道多迴旋。白雲隨我後，幽鳥鳴我前。雲禽亦佳侶，一見即忻然。	T1	自然、宇宙与地方感	T1	T1	T1
TUR	Erol Çankaya	Uzak Ufuklar İçin	Yürek de dolunup bitince şehrin vakti Sokağa çıkılıyor kimseyi görmemek için Oysa yazdır, tutuştuğu görülür bir gülün İnsan kaç umut okşar her seher belki Sözlerin çırpınırken kafanla yürek arasında Şehir eskir çünkü vakit kararmaktadır. Yazık ki yaz başlıyor vakit tükenirken Gözlerinde bir ufuk ki çağrıp durur bu yüzden Bir vakit ki bomboştur en dolu anlarında Sözler vardır, yaralı en sağlam yerlerinden Sözler ki kansızdır o sıcak dudaklarda Gözlerinde bir ufuk ki çağrıp durmaktadır. Öyleyse varacaksın sızlayıp duran ufka Ya bildiğin, bileklerinde vuran yerler Bastığın bir toprağın o sabah esintisine Ya da birini tanımak için o uzak kıyılarda O zaman kardeşim bırakıp gideceksin Çünkü vakit incelmiş kalbin dışarlardadır. Elbet inatla kavrasan iyiydi bilmen fakat Çok denedin, kaydı parmakların işte Çaresiz bırakıp gideceksin o toprağın koynuna Hele bu sözler kendini söyeltiyorsa böyle, Sanki gökte mavilik bile seyreyliyorsa yürü, Savul bu çalgın yürek ışısın oralarda, Çünkü o ufuk ki daha sözlerde parlamaktadır.	T3	生命、时间与存在	T3	T3	T3
ARA	ابن حمديس	قصيدة بكرتْ تُغازلهُ الدُّمى الأبكار	بَكرَتْ تُغَازِلُهُ الدُّمى الأبْكارُ فهفا له حِلْمٌ وطاشَ وَقَارُ وأظنّهُ مترنّحاً من نَشْوَةٍ كاساتُها بهوَى العيون تُدارُ يا لُوّمي ومتى بُليت بلوّمٍ إلّا وَهُمْ ببليّتي أغمَارُ فُكُّوا الغضَنفَرَ من إسار غزالَةٍ قيداه خَلْخَالٌ لها وسِوارُ ما أَحْرَقتْ خَدِّي سَواكِبُ أدمُعي إلّا بِماءٍ في حَشَاهُ نارُ والماءُ مُنفَجِرٌ منَ النارِ الَّتي في القلب منها يَسْتَطيرُ شرارُ عَجَبي لأَضدادٍ عَلَيَّ تَناصَرَتْ جَوْراً عَلَيَّ وَلَيس لي أنْصارُ فَخُذوا الهوى عنِّي بِنَقل ملاحةٍ عَن أَعيُنٍ يرنو بِهِنَّ صُوَارُ ومباسماً تجلو شقائقَ روضةٍ للأقحُوَانَةِ بينها نُوّارُ إنَّ المها تُمْهي سيوفَ جفونها فَحَذارِ منها لو يُطاقُ حِذارُ مِنْ كلِّ مُشْرَبةٍ بجريال الصبا لوناً كما لَمسَ اللُّجَينَ نُضارُ في خلقها الإنْسيِّ من وحشيّةٍ كُحْلٌ وحُسْنُ تَلَفُّتٍ وَنِفارُ طَرفي بِرَجْعَتِهِ إِلَيَّ أذاقَني مِنها الرّدى لا طَرْفُها السَّحّارُ وإذا انثى سهمٌ على الرّامي به غَرَضاً له فالجُرْحُ منه جبارُ طَرَقَتْ تَهادى في اختيالِ شبيبةٍ تُخطِي مُطِيلَ الوجد وهيَ قصارُ سَفَرَتْ فما دَرَتِ الظنون ضميرها أَسُفُورها من صُبحِها إِسفارُ حَتَّى إذا خافَتْ مُرَاقِبَها عَلا مِنها عَلى الوجهِ المنيرِ عِجارُ وَكَأنَّما زُهْرُ النُّجومِ حمائِمٌ بِيضٌ مَغارِبُها لَها أَوكارُ وكأنّما تذكي ذُكاءُ تَوَهُّجاً فيه يذوبُ من الدُّجُنَّةِ قارُ يا هَذِهِ لا تَسألي عن عَبرَتي عَيني على عَيني عَلَيكِ تَغارُ هل كانَ نَهدُكِ صِنوَ قَلبكِ تَتَّقي عَن لَمسِهِ في صَدرِكِ الأَزرارُ ما كنتُ أحسبُ غُصنَ بانٍ في نَقا تشكو أليمَ القطفِ منه ثمارُ نَصَّلْتِ سَهْمَيْ مُقلَتَيكِ ليُصْمِيا بِنِصالِ سِحرِ الطرفِ فهيَ حِرارُ وهما المعلّى والرقيبُ وإنّما قلبي المعذَّبُ منهما أعشارُ لا ثأر يدرَك منك في المُّهَجِ الَّتي أرديتها أوَ مِنْكِ يُدْرَك ثارُ هلَّا التفَتِّ كما تَلَفّتُ مُغْزِلٌ لترَى مَكان الخِشْفِ وهيَ نَوَارُ وَبرَدْتِ حرَّ الشّوْقِ بالبردِ الَّذي شَهدٌ ومِسكٌ دونَهُ وعقارُ إِنّي دُفِعْتُ إلى هَواكِ وغُربةٍ هَتَفَتْ بها العَزَمَاتُ والأَسفارُ وغَرستُ عمري في الزَّماعِ فمرّرتْ لفمي جَنَاهُ نجائِبٌ وقِفارُ وَجَعَلتُ دَاري في النَّوى فَمُؤانسي وحشُ الفلا وَمَجَالسي الأكوارُ لولا ذُرَى الحسن الهمامِ وَفَضْلُهُ ما قَرَّ بي في الخافِقَينِ قَرارُ هَذا الَّذي بَذَلَتْ أناملُهُ النّدى وهُدِيْ الكرامُ إليه لمّا حاروا هذا الَّذي سلَّ السيوفَ مجاهداً فَبِضْربها للمُشركينَ دَمَارُ هذا الذّي جَرّ الرّماحَ لحربهم سَعْيَ الأساود جيشُهُ الجرّارُ قَهَرَتْ ظُبَا توحيده تثليثَهمْ وقَضى بذاكَ الواحِدُ القهّارُ غَضباً على الأعلاج منه فَرَبّهُ يَرْضَى به ونَبِيُّهُ المختارُ فَلِوَجهِهِ البادي عَلَيهِ سَنا الهدى ضَرَبَتْ وُجُوهَ عُداتِهِ الأقدارُ أمّا عُلا حسنٍ فبين مَصَامِها شَرَفاً وبين الفرقَدَينِ جِوارُ خَلُصَتْ خلائِقُهُ ولَم يَعْلَقْ بها جَبْرِيّةٌ لم يَرْضَها الجبّارُ وَسما لَهُ حلمٌ وَجَلَّ تَفَضُّلٌ وَزَكا لَهُ فَرعٌ وَطاب نجارُ يَنْدى بلا وَعْدٍ وكم من عارضٍ من غير بَرْقٍ صوبه مدرارُ فربُوعُه بالمُعتَفينَ أوَاهِلٌ وَبَنَانُهُ بالمَكرُمات بحارُ وإذا عفا صفحاً عفا عن قُدْرَةٍ والحلمُ في الملك القدير فخارُ سُلَّتْ صوَارِمُهُ الحِداد ففَلَّقَتْ هاماً عليها للجيادِ عِثارُ في جَحفَلٍ كَالبحرِ ماج بضمَّرٍ فتَكَتْ على صَهوَاتِها الأذْمارُ لا يَجْزَعُونَ مِنَ المَنونِ كَأَنَّما آجالُهُمْ لِنُفوسِهِم أعمارُ فَصَعيدُ وجهِ الأرْضِ منه مُبَعْثَرٌ وَذَرُورُ عين الشَّمسِ منه غبارُ إنَّ الحروبَ وأنتُمُ آسادُها فَتَكاتُكمْ في عُرْبها أبكارُ أَضحَتْ لِصَونِكُمُ الثغورُ كأعيُنٍ وشفاركمْ من حولها أشفارُ زانَت سِيادَتُكم كرامَةَ بَرِّكم خيرُ الملوكِ السادةُ الأبرارُ يا من عِتاقُ الخَيْلِ تُوسَمُ باسمِهِ والدرهمُ المضروبُ والدّينارُ وبكلّ أرضٍ تستنيرُ بذكره خُطَبٌ منَ الفصحاءِ أو أشعارُ خدمتْ رئاستَك السعودُ وأصبحتْ للفضل تحْسُدُ عَصرَكَ الأعصارُ ورِجالُ دَولَتِكَ الَّذينَ لِقَدرِهِم بكَ في الورى الإجلالُ والإكبارُ فمن المقدّم والزمام كفايةٌ نُجْحٌ بها الإيرادُ والإِصْدارُ فَهُما وَزيراكَ اللَّذانِ عَلَيهِما لنفوذِ أمْرِكَ في السداد مَدَارُ جَبَلانِ يَقتَرِنانِ للرأيِ الَّذي لِعِداكَ منه مذلّةٌ وصَغارُ فالملك بينهما حديثٌ حُسْنُهُ قَطَعَتْ لياليَها به السُّمّارُ وكأنّ ذا سمعٌ وذا بصرٌ له حَسَدتْهُما الأسْماعُ والأبصارُ واللَّيثُ إبراهيمُ قائدُك الّذي تَدمى بِصَولَتِه لهُ أظْفارُ يرمي شدادَ المُعْضِلاتِ بنفسه بَطَلُ الكفاحِ وَذِمْرُها المغوارُ وإذا تَفَجّرَ جدولٌ من غِمْدِهِ شَرِقَتْ بماءِ غَمامِهِ الفُجّارُ وعبِيدُكَ الغلمانُ إن نادَيْتَهُم نَهَضُوا مُوَاثَبَةَ الأسود وثاروا وَمَشَوْا مع التّأييدِ قاماتٍ إلى هيجاءَ مَشْيُ حُماتِها أشبارُ سَبَحوا إلى الأعلاج إذ لم ينزلوا مِن فُلكهم فَحِجالُها تَيَّارُ وَرَمَوْهُمُ بِجَنادِلٍ فكأنَّها لأجورها عندَ الإِلهِ جِمارُ وَبِكُلِّ سَهمٍ واقعٍ لِكنَّهُ بِثلاثِ أجنِحَةٍ له طَيَّارُ وَحمَوْا حِمى الأسوَارِ وهيَ وراءهُم حَتَّى كأنَّهُمُ لها الأسوارُ وكَأنَّما حَرّ المَنايا عِندَهم بَرْدٌ إذا ما اشتدَّ مِنهُ أوارُ لا يتَّقي في الضَّربِ سَيْفُكَ مِغْفَراً فله من القَدَرِ المُطاعِ غِرَارُ لو أنَّ أعْرَاضاً تُجَوْهَرُ أصْبَحَتْ في كفّكَ العَزَماتُ وهيَ شِفارُ أَو أنَّ للأرْضِ الجمادِ تَنقُّلاً حَجّتْ إلى أمْصارِكَ الأمْصارُ فليهنِك الشهرُ المعظَّمُ إنّه ضيفٌ قِراه البِرُّ والإيثارُ أَصبَحتَ فيه لِوَجهِ ربِّكَ صائماً لَكِن لِكَفِّكَ بالنّدى إفطارُ ضيفٌ أتَاكَ به لتعرفَ حَقّهُ فَلُكٌ بقدرةِ ربّهِ دَوّارُ لا زالتِ الأيّامُ وافِدةً على ما تشْتَهي منها وما تختارُ	T4	社会、权力与历史	T2	T4	T4
ARA	عبد الله بن عمر الشاطري	قصيدة طاب لي في حظائر قدس مولاى شربي	طاب لي في حظائر قدس مولاى شربي وانفتح بابى المغلق وسامرت حبى ايش هذاالعطا الممنون من غير كسبى قد دعونى وقالوا قف هنا لا تغبى وآذنوا أهل ودى ياحبيبي بقربى صاح شاووش مجدى وانجلى رين كربى يارياح الصفا من نحولا حباب هبى ذى دواعى الهوى تنشى وتبدى وتنبى لاحظتنى عناية نور عينى المربى آه لولا المربى ماهتديته لربى آه لولاه ماناديت يارب ربى شو دواعيه تدعو والمللبى يلبى والعنايات لاهليها تراعى نربى ذا نلاحظه في شرقه وهذا لغربى قربت ذا وأقصت ذا بعدل المربى كم وكم عبد في العصيان غارق مكبى عنده الجو يامسعود مظلم مقبى هب نود الصفا نجدى وشرقى وغربى بخت من كان في صفى وساير لصحبى أو مشى في طريقى أو سعى ركبى او سلك مسلكى أو سارفى وسط دربي شف حبيبي يجر منى الى خير ضربى جودوا اهل الوفا يانون عينى بطبى واسعفوا باللقا واجلو كسوفات قلبيقربونى ورقونى مع خير حزبى	T5	神圣、超验与智慧	T5	T5	T5
ARA	الشاعر هدي السعدي	قصيدة دموع الشموع	تضيعُ الأماسي هباءً تضيعُ الدموعْ وضوءُ الشموعِْ يموت انصياعا وتستعمر الظلماتُ الشعاعا *** ويبرقُ يأسٌ يشبُّ حنايا الفؤادْ ودهشةُ خوفٍ تقلِّصُ عَدْوَ الجيادْ وغدرٌ يَفوعْ ويفتك سبعٌ عجافٌ بسبع شدادْ فحقٌّ يُبادُ وظلمٌ يُشادْ ويُعمي اليراعَ سوادُ المدادْ وأوهى الفروعِْ تصفِّق جذلى لأعتى الجذوعْ بصَلب يسوعْ * * * * * * * * ولمّا يزمجرُ صمتُ الحقيقةِ بين الضلوعْ يئن فؤادٌ ذوى في خضوعْ بنار الولوعْ يغوصُ إلى الفوق فيه النشيجُ ويطفر للعمق حبُّ النزوعْ وإن شُدَّ فيه الزفير بحبل الوريدْ تفور الدماءُ عليه ومنه وفيه لتطفئ حس العروقْ بحرِّ الجليد وبردِ الحروقْ وترسم فوق جنون القصيدةِ أبياتَ جوعْ تدق الوشومَ خريطةَ حزنٍ تَخُطُّ الهباءْ كنقش على وجهِ ماءْ وتطمسُ من تحتِ كلِّ المفارقِ كلَّ الفروقْ ليفرح نسرٌ ويزهى يغوثٌ ويرضى يَعوقْ ويا لكِ سوقْ يتاجر فيها الشريفُ الوضيعُ بسُبحةِ شيخٍ وقرطيْ فتاةٍ وألعابِ طفل رضيعْ * * * * * * * * شموعَ الدموعِ دموعَ اللجينْ محالٌ خُفوقكِ في الخافقينْ حياةُ البطولةِ في مسمعيكِ نشيدْ وموت الطفولة بين يديكِ انتصارْ وما بينَ بين.. وبين.. وبينْ سأنجِبُ صبراً بلون الترابْ كغربة روحي كرجفةِ ذاتي على مقلتيكِ سأغلق كل دروب الرجوع فلا عود لي عنك إلا إليكِ وإلاّ فأينْ؟! سأغزلُ شيبَ دموعي مناديلَ حمراءَ مثل دموع المسيحْ بيضاءَ مثل دماء الحسينْ وحين المنايا تَضوعْ وتفتجُّ روحُ الجبانِ فجاجَ الضلوعْ سأقتل موتاً يحاول موتي ويبقى هواي عنيداً يضاحكُ آلامَهُ في سطوعْ يرفرف فوق الثريّا ويعلو على الفرقدينِ ويأبى الخضوعْ!. *** تضيعُ الأماسي هباءً تضيعُ الدموعْ وضوءُ الشموعِْ يموت انصياعا وتستعمر الظلماتُ الشعاعا ...... ويبرقُ يأسٌ يشبُّ حنايا الفؤادْ ودهشةُ خوفٍ تقلِّصُ عَدْوَ الجيادْ وغدرٌ يَفوعْ ويفتك سبعٌ عجافٌ بسبع شدادْ فحقٌّ يُبادُ وظلمٌ يُشادْ ويُعمي اليراعَ سوادُ المدادْ وأوهى الفروعِْ تصفِّق جذلى لأعتى الجذوعْ بصَلب يسوعْ * * * * ولمّا يزمجرُ صمتُ الحقيقةِ بين الضلوعْ يئن فؤادٌ ذوى في خضوعْ بنار الولوعْ يغوصُ إلى الفوق فيه النشيجُ ويطفر للعمق حبُّ النزوعْ وإن شُدَّ فيه الزفير بحبل الوريدْ تفور الدماءُ عليه ومنه وفيه لتطفئ حس العروقْ بحرِّ الجليد وبردِ الحروقْ وترسم فوق جنون القصيدةِ أبياتَ جوعْ تدق الوشومَ خريطةَ حزنٍ تَخُطُّ الهباءْ كنقش على وجهِ ماءْ وتطمسُ من تحتِ كلِّ المفارقِ كلَّ الفروقْ ليفرح نسرٌ ويزهى يغوثٌ ويرضى يَعوقْ ويا لكِ سوقْ يتاجر فيها الشريفُ الوضيعُ بسُبحةِ شيخٍ وقرطيْ فتاةٍ وألعابِ طفل رضيعْ * * * * * * * * شموعَ الدموعِ دموعَ اللجينْ محالٌ خُفوقكِ في الخافقينْ حياةُ البطولةِ في مسمعيكِ نشيدْ وموت الطفولة بين يديكِ انتصارْ وما بينَ بين.. وبين.. وبينْ سأنجِبُ صبراً بلون الترابْ كغربة روحي كرجفةِ ذاتي على مقلتيكِ سأغلق كل دروب الرجوع فلا عود لي عنك إلا إليكِ وإلاّ فأينْ؟! سأغزلُ شيبَ دموعي مناديلَ حمراءَ مثل دموع المسيحْ بيضاءَ مثل دماء الحسينْ وحين المنايا تَضوعْ وتفتجُّ روحُ الجبانِ فجاجَ الضلوعْ سأقتل موتاً يحاول موتي ويبقى هواي عنيداً يضاحكُ آلامَهُ في سطوعْ يرفرف فوق الثريّا ويعلو على الفرقدينِ ويأبى الخضوعْ!. ***	T4	社会、权力与历史	T4	T4	T4
ZHO	蔡富澧	大兵非梦事	我们每天带着一支下垂的步枪与一支下垂的阴茎，走在铁丝网的边缘。步枪只是白天偶尔用来打打靶，因为还打不到敌人；阴茎只是夜晚偶尔用来打打手枪，因为已经没有八三么可去。铁丝网外有浪，翻飞。盯着浪，就像盯着菲梦丝白色短裙下摇摆的臂波。端起枪，朝那诱人的屁股打一枪，「碰！」空包弹一发，手上黏糊糊一片。浪，表示有风；浪，不表示那女的可以上。好想翻过铁丝网，去看看只敢用飞弹嚣张的敌人长个什么样子，或到女人堆里，去通一通快生锈了的枪膛。可是有那一道铁丝网，又怕受伤。	T4	社会、权力与历史	T4	T4	T4
ZHO	钟国强	开在马路上的雨伞	开在马路上的雨伞不等雨也不等风承着脚步那么多天了只有沥青可退开在马路上的雨伞绽开了石壆边的两片叶夜凉了脚踝缩回营帐天末一灯如豆仍黄开在马路上的雨伞是尾站的空巴士给遗忘了的一些什么角落的黑，没有一声呼喊开在马路上的雨伞没有像伞一样合上开在雨伞上的马路也没有像路一样好走	T3	生命、时间与存在	T3	T3	T3
ASM	প্রদীপ দাস	ব'হাগ	ব'হাগ বিনন্দীয়া ৰূপ ; কুঁহিপাতত আশাৰ সপোন ।‌ তোৰ কজলা চকুত আইলিনা নাসানিবি নাসানিবি ওঁঠত ব্ৰেণ্ডেদ লিপিষ্টিক ... ব'হাগে লাজ পাব ! টোপাই বুৰ মৰাদি কুলিটোও আঁতৰি যাবগৈ সেউজীয়া আঁচল গুছাই প্ৰকৃতিও নঙঠা হ'বগৈ ...।‌ বাৰিষাৰ বৰষুণত তই তিতা নাই হাতত তোৰ ফুলাম ছাটি ।‌ যৌৱনৰ বৰষুণত তই তিতিছ গাৰ হালধীয়াবোৰ অকপটে বিলাই দিছ ...।‌ তোৰ ককালত পশ্চিমীয়া নাচোন কৃত্ৰিম প্ৰসাধনেৰে দেহ সাজোন কাচোন ।‌ বোলো ব'হাগ আহিছে - প্ৰকৃতিয়ে বিলাইছে আভা এবাৰ মৌন হৈ চা - ধাৰ কৰি হ'লেও সাতামপুৰুষীয়া বিহুগীত এফাঁকিকে গা !	T1	自然、宇宙与地方感	T1	T4	T1
ARA	الشاعر حمدون بن الحاج السلمي	قصيدة صددت الكأس يا ميمون عنا	صددت الكأس يا ميمون عنا وكان الكأس مجراها اليمينا ولم تعمل بحكم الشرع فيها كما جلاهُ خيرُ المرسلينا رسول اللَهِ فيما صحَّ عنهُ من انه قال ناولها يمينا ويكفي في انزجارك ما سمعنا عن الحبر ابن عباسٍ مبينا من انه كان وهو صغير سنٍّ يمينَ رسول ربِّ العالمينا وسيف اللَهِ كان على يسارٍ وقد حضرَ الشرابُ له معينا فناوله له بعد ارتواءٍ وقال حقيقٌ انت به يقينا وإن توثر سواك به ففضل تنال به ثوابَ الموثرينا فأقسم لست أوثرُ من سوائي بحظٍّ منكَ بر بهِ يمينا وأعجبُ منك يا ميمونَ إذ لم يكن هذا ببالك مستبينا وأنت بمجلسٍ يزهو بعلمٍ لمولانا أمير المومنينا محمدٍ بن عبد الله من لم يزل يبدي لنا العلم المتينا به طلعت شموسُ مسانِدٍ في أقاصي مغربٍ للناظرينا ولم يعرف لها من قبلُ ذكرٌ ولا طرقت بأذن السامعينا وجامعه تضمن ما احتوته وجمعه به جمعاً رصينا ونصر اللَهِ وقعَ في سيوفٍ له فيها حتوفُ الكافرينا ويخزهم وينصركم عليهم ويشفِ صدورَ قومٍ مومنينا أدامَ اللَهُ نصرَهُ في ازديادٍ وأجزَ له ثوابَ المحسنينا	T5	神圣、超验与智慧	T5	T5	T5
CES	Haber, Alois Věkoslav	MOTIV NA KARMAŇOLU.	Chcem čistší vzduch – zahrajte skočnou, volně chcem vydechnout, dusna je hospoda. Na dlažbu ulic. – Páni ať počnou, zavzněte polnice a teď již do kola: Dansons la Carmagnole! Děvče se zatoč, stul ke mně se blíž, bujaře výskni! Paša tvůj dávno schromlý je již, jen očima blýskni: Dansons la Carmagnole! Hoj, byl to veselý tenkráte ples. Měli jsme zbraně jen na polo zbroušené, když jsme šli na ně, prach už byl mokrý v ručnicích. To bylo jedno. Trompety vřeskly, první rány z ručnice třeskly, městem se rozlehlo v ulicích: Dansons la Carmagnole! Byl to tenkráte hluk a řev, a smích a pláč a křik a zpěv, a radost ohromná, jak rachot hromů, rány jen pršely a tekla krev. My zpívali a vy jste táhli domů! Tehdy jistě vám nechtělo se smáti! My byli veselí a dali jsme si hráti! Krev naše hoří v jednom plameni. Činely i bubny třeskně znějte. Kapelníku! K tanci dejte znamení! Do kola! Do tance, všichni za mnou spějte!	T4	社会、权力与历史	T4	T4	T4
ARA	الشاعر عبده فايز الزبيدي	قصيدة ألم تَرَ أن قلبيَ لا يتوبُ الوافر	أَلَمْ تَرَ أَنَّ قلبيَ لا يَثوبُ إلي نُصْحِ المُجَرِّبِ أَوْ يَتُوْبُ غَرَامٌ قَدْ تَمَكَّنَ مِنْ فُؤَادي ووطَّدَ شَأْنَهُ ظَبْيٌ لَعُوْبُ وكيفَ أتوبُ عن خُوْدٍ عَريبٍ مَتابِيَ عنْ هواهُ هَوَ العجيبُ ولائمَةٍ لِدَمْعيَ إذ رأتْهُ يَسيلُ على الخُدودِ لَهُ دُروبُ وأُخرى شَأْنُها إشهارُ أمري وثالثةٍ لَنا زُوراً تَعيبُ وأعرفُ بالدِّيارِ لنا حبيباً يَذُوبُ صَبَابَةً مِثْليْ يَذوبُ أُسائِلُ شَمْألاً عَنْ حَالِ خِلِّيْ وعَنْ حَالِي تُخَبّرُها الجَنُوْبُ وأَنْظُرُ في الوجوه لعلَّ وجْهاً يَكُوْنُ شَبِيْهَهَا عَنْها يُجيْبُ فَدَاءُ الحُبِّ ليسَ لَهُ دَواءٌ وأَعْلَنَ دُوْنَهُ عَجْزَاً طَبيبُ وآيَسْتُ العَذولَ فَقُلْتُ يَوْمَاً سيَبْقَى الحُبُّ مَا بقيتْ قُلُوْبُ سأطلبُ بالقصيد وِدادَ حُرٍّ فللإخوانِ في شعري نصيبُ إليك مغرداً يسعى نشيدي وهذا الشعر للعليا طَلوبُ لَكمْ دانتْ ضروبُ الشِّعرِ قَسْرَاً رِثاءٌ فالمدِيْحُ وَ ذا النَّسيبُ تَدَاركْتَ القَريْض وكادَ يطوي شُمُوسَ الشِّعْرِ في الأُفِقِ الغروبُ وحَاجُ النَّاسِ صَارَ لها نَقيبٌ فخافَ القولَ ذوْ رُتَبٍ نَجيبُ لسانُ النَّاس ترجَمَهُ مَجيدٌ فشعْرُك عنْ مشاكلِهم خَطيبُ تسيرُ بشهرةِ النَّابوشِ رِيْحٌ وشهرة غيرهِ فينا دَبيبُ كَريمُ الدَّارِ والآبَاءِ حَقَّاً كَريمُ الشِّعْرِ ذو أدَبٍ أَرِيْبُ شُمْوسُ المَجْدِ في جَازانَ حيٌّ إذا نادى الغريبُ هُمُ المُجيبُ فَمَا وَجَدَ الغريبُ أَعَزَّ منكم كَأَنَّهُ في مَنازِلِكمْ قَرِيْبُ تَنَاسى غُرْبَةَ الأوطانِ لَمَّا تَدَارَكََ مَحْلَهُ خَصْبٌ خَصِيْبُ يُعَاتُبني لِمدحِ سواكَ قُوْمٌ وعَنْ مدْحيْ لكم قالوا: مُصِيْبُ إمَامَ الشِّعْرِ فيْ جَازَانَ: أهلاً تُرددها الحَنَاجِرُ والقُلوبُ فوادينا لواديكم حبيبٌ وأَنْتَ اليومُ أنْتَ لنا الحَبيبُ	T2	爱、情感与人际关系	T2	T2	T2
ZHO	小荒	民国六年风调雨顺	民国四年大旱日平均气温四十摄氏度两大家族争水我家太爷爷死得光荣民国五年水涝家中无粮太奶奶为捞一头死猪做了河伯的新娘民国六年风调雨顺稻谷满仓南乡匪帮打家劫舍抢光粮食还轮奸十二岁的水仙致死水仙他爹一怒之下投靠北乡帮不几月后带回大队人马把南匪杀个尽光离去时挟走孤儿张小山民国七年地震整个村子顷刻间化为云烟爷爷每次谈到这里总心有余悸他说，幸好义父当年带他走。否则俺们张家就绝后	T4	社会、权力与历史	T4	T4	T4
LZH	林椿	次韻崔伯環見贈	期年去國戀交親，尙喜今朝見似人。豈臥元龍樓百尺，求田問舍且謀身。	T2	爱、情感与人际关系	T2	T2	T2
LZH	李本固	楚雄道中	山行亦不惡，疏雨夜來過。祇覺峰巒秀，誰云瘴癘多。人家依水竹，僧寺隔煙蘿。越嶺分林莽，遙聞伐木歌。	T1	自然、宇宙与地方感	T1	T1	T1
PAN	وجاہت مسعود	مائے نی سانوں نیندر بھائے	اکھیں نیندر بھائے نیندر چ سدھر نیندر چ سُفنا نیندر سیج سہائے جاگن دُکھ ویہار مائے جاگن کس درکار	T3	生命、时间与存在	T3	T3	T3
ZHO	殷龙龙	不着边际的香山，周云蓬	壶开了，我倒出落日，黄昏是谁？她安静、空，树枝在疼，一个人只能有一面镜子，旧鼓楼多了几家发廊。如果我们走了很长的路，来看你，云蓬，半山腰有没有歇脚的地方，我实在累，就像这上坡、下坡的时代。你说快到了，你说不着急，我们都要等着自己。秋天学会了躲藏，越发透明，好像“沉默如谜的呼吸”；泼一盆水—— 我的兄弟啊再次醉倒，一把一把的日子往外漏。你看见我们的命正在加盖子，自由，爱情，白日梦，这些竹竿敲击着路面—— 我们活着是兄弟，死了下地狱。	T3	生命、时间与存在	T3	T3	T3
SLV	Pesjak, Luiza	Pozor, otroci	Hčem postaviti, otroci, Vam Slovena pred oči, Njega, ki vrstnika najti Zlahka mu med nami ni. Mož izvoljeni navdušen Um rojakom je bistril. Rod spoznavati sladkoto Svojih glasov je učil. Skrbno čistil, umno gladil Sleharno je nam besed, Pod rokama je narastal Diven mu za cvetom cvet. ln Sloveniji odičil Milo s cvetjem je glavo, Da zavzete rodne sestre Gledale so čudo to. A ponižen, nesebičen Učenik nam vsem je bil, Znanstva večne on zaklade Rad z rojaki je delil. On je zvezda bil blesteča, Ki ne vtrne se nikdar, Dokler bode rod slovenski Pesništva prešinjal čar. Petja njega je soglasje Onih zlatih strun odmev, Ki v nebeški visočini Spremlja angeljski jih spev. – Resno bilo mu je lice In veličesten pogled, Čislal je samo pravico, Nje iskal jedino sled. Toda sinjega očesa Svit prijazno zasijal, Ko nedolžnost je ugledal, Nji v veselje cvetje bral. Ti mladost, bila mu sreča, Nadovita mu pomlad, Htel razsipati nad tabo Žitja plodnega je sad. Mislil je na vas, otroci, Mož preblagi sleharn dan. Mislil še na vas v ljubezni, Ko je smrtno bil bolan. Nikdo pogovarjal z vami V takem se jezici ni, Ki šumel je kakor vrelec, Ko iz skale čist kipi. Čitajoč zvesto prejmite Blagoslov njega besed In branite jih v spominu V dobi resni moških let. Oj, utisnite si v srce, Kar Nam blago je srce Njega dalo, ki na zemlji Bilo – Levstik mu ime! Drago nam ime, katero, Od veselja se solzeč, Zapisala mati Slava V knjigo častno je ljubeč.	T2	爱、情感与人际关系	T2	T2	T2
LZH	閭丘曉	夜渡江	舟人自相報，落日下芳潭。夜火連淮市，春風滿客帆。水窮滄海畔，路盡小山南。且喜鄉園近，言榮意未甘。	T1	自然、宇宙与地方感	T1	T2	T1
RUS	Кукольник Нестор Васильевич	О боже мой, как я ее люблю!	О боже мой, как я ее люблю!.. Ни крик врагов, ни шум разгульный пира Не отвлекут от моего кумира Крылатых дум! Я все ее пою! Но стих моих страданий глух, невнятен, Он к темноте загадочной привык; Но вече чувств - особенный язык, И редкому он может быть понятен. В моей любви нет людям откровенья! Пусть я паду под тайною моей, Пусть в жизни не увижу вдохновенья, Но не отдам любви на суд людей! Я не скажу печального признанья Ни ей, ни вам, враги страстей святых! От вашего до моего страданья Нет переходов, ступеней земных. Прочь, искренность! Скорее - легкой птице, Когда уж должно откровенным быть! Еще скорее - разрушенной гробнице Решусь любовь несчастную открыть; Но никогда Элеоноре милой Ни страстных слов, ни взоров не пошлю, А прошепчу сам про себя уныло: "О боже мой, как я ее люблю!.."	T2	爱、情感与人际关系	T2	T2	T2
RUS	Глазков Николай Иванович	Честь	– Береги честь смолоду! – Справедливо слово то. Было много раз оно Там, где надо, сказано!.. Но и в зрелые года Честь твоя – не ерунда, И ее – об этом речь – Тоже следует беречь! А в преклонном возрасте Честь дороже почести: Жизнь осмысленна, коль есть Сохранившаяся честь! Ну, а после? Ну, а после?.. Если жизнь прошла без пользы, То от жизни толка чуть: Остается только жуть. Люди добрые, поверьте: Честь нужна и после смерти. Долговечней жизни честь – Это следует учесть!	T3	生命、时间与存在	T3	T5	T3
ZHO	bee	秋天之三：纳莉在哪里	在这兵马倥偬的秋天风雨祷念，加持，然后灌顶当人们搬来了一堆一堆的沙包，叠叠高高以抵御涌来的大水，然而嘴是救不了身的唔……噤声，俨若一种禅境而后，我们逆着时间之流上溯至光的源头无以再细分，善与恶，只好囫囵般地吞了	T3	生命、时间与存在	T3	T4	T3
SLV	Medved, Anton	Zlomljena podkva	Ko nepoznan je in ubog Zveličar hodil še okrog, učenci k njemu so privreli, ki nič prav niso ga umeli. On pa najraji blagovest oznanjeval je poleg cest, ker pod obrazom se neba vse bolje, lažje reči da: Nebeški nauk vsem je mil iz svojih svetih ust delil. – Prilik, podob je na izbero imel in jasnil sveto vero. Nekdaj gre mirnega srca z učenci v mestece tija. Kar vidi v prahu tam svetlo ležati zlomljeno podkvo. Takoj šent-Petru poveli: "Poberi to, kar tam leži!" A Peter, čisto nič voljan med potjo je tako v en dan sanjaril od posvetne vlade, ker ta črez vse se mu dopade. (Brez vse skrbi, saj mislim v glavi sam cesar se ne zoperstavi.) Pobralo bi se že in neslo, ko krona bila bi in žezlo, – toda zavoljo podkve pol ni vredno skloniti se dol: Zato pa se obrne v stran, kot da ne meri govor nanj. Gospod je ves krotak pobral to podkvo potlej sam od tal – Pokaral Petra ni za to. Kadar pa v mestece prispo, poišče s podkvijo kovača, ki s tremi penezi jo plača. Na trg potem odhajajo. Tam črešnje se prodajajo. S trojakom kupi tolikanj teh črešenj, kar dobi jih zanj. In mirno črešnje vse v rokavi po stari šegi v shrambo spravi. Skoz druga vrata gredo proč črez polje, travnike brez koč: Ob potu senčnih ni dreves, pripeka solnce iz nebes tako, da dali mnogokaj bi za požirek vode zdaj. Gospod le spredaj gre povsod. Glej! – Črešnja pade mu na pot. Šent-Peter jo pobere hlastno, kot bila jabelko bi slastno. To zrnce mu je ugajalo. A ni več dolgo trajalo, že črešnjo drugo izpusti – za njo šent-Peter se skrivi. In še, seveda mnogokrat po črešnjah vklanjal se je rad, dotlej, da vseh je bilo kraj. Gospod vesel mu reče zdaj: . "Ko bi se pravi čas pripognil, bi pripogibanju se ognil. – Kdor male stvarce ne časti, za manjšo često se poti."	T5	神圣、超验与智慧	T5	T5	T5
ENG	Matvei Yankelevich	Some Worlds for Dr. Vogt XXV	Pose a world as a tautology, or an equilibrium –– a state of balance, or static. Something like the river flows –– already redundant. What in fact is its shape? For instance, someone gave you this beer so you can’t do anything about it. You can drink it as long as you stand relatively still, describing to yourself the view or the way the tree trunks lay in the northern woods, leafless then, save for the ground cover, so that vision is not a noun, but the un- achievable form of the verb reading. Legere: Greeks choose to speak; Romans pick through the ruins. All this is well known but bears repeating. Cherry blossoms in the rain: the season’s emotional efficacy. To chew the crust, another way to bite down. Even the shapes of Eros, you know, are finite.	T6	语言、艺术与创造	T6	T6	T3
JPN	為長（藤原雅正男）	null	まつみれは　たちうきものを　すみのえの　いかなるなみか　しつこころなき	T1	自然、宇宙与地方感	T1	T2	T1
ARA	الشاعر حمدون بن الحاج السلمي	قصيدة كن مطيعاً لمن تحب وتهوى	كن مطيعاً لمن تحب وتهوى أنسهُ بمذلةٍ وهوانِ وتلذذ بما أنالك واجعَل ذكرَهُ خدمةً بغيرِ توانِ حجرٌ من يدِ الحبيبِ أراهُ خيرَ تفاحةٍ بغيرِ أوانِ	T2	爱、情感与人际关系	T2	T2	T2
ZHO	胡翔	美人，我在一粒宋词中寻找你	视觉之外一粒冷霜一粒低雁一粒愁烟一粒残月一粒苏子琴音一粒深院红叶一粒晓风弹指一粒燕宿雕梁视觉之外一粒宋词像一粒药丸一寸寸地滚过一饮而尽仍不见美人一粒胭脂一粒乳汁仍不见美人一粒光线一粒呼吸一粒雏菊一粒良田一饮而尽仍不见美人一粒子弹拐个弯来我这里	T2	爱、情感与人际关系	T2	T2	T2

Subsets and Splits

No community queries yet

The top public SQL queries from the community will appear here once available.