Datasets:
PoetryMTEB
/
MultilingualPoetryThemeClassification

Dataset card Data Studio Files
xet
Community
language
stringclasses
81 values
author
stringlengths
1
120
⌀
title
stringlengths
1
409
⌀
text
stringlengths
4
32.8k
theme_code
stringclasses
6 values
theme_category
stringclasses
6 values
deepseek-v3-1-250821
stringclasses
6 values
kimi-k2-250905
stringclasses
6 values
doubao-seed-1-6-lite-251015
stringclasses
196 values
LZH
许学卫
咏梅和外
园林半树冲寒早， 桃李三春斗格难。 雪后添肥月前瘦， 山中相忆水边看。 仙标出世应称绝， 风味如君未去酸。 最爱黄昏暗香动， 好携尊酒佐清欢。
T1
自然、宇宙与地方感
T1
T1
T1
FRA
BANVILLE, Théodore
A Adolphe Gaïffe
Jeune homme sans mélancolie, Blond comme un soleil d'Italie, Garde bien ta belle folie. C'est la sagesse ! Aimer le vin, La beauté, le printemps divin, Cela suffit. Le reste est vain. Souris, même au destin sévère ! Et quand revient la primevère, Jettes-en les fleurs dans ton verre. Au corps sous la tombe enfermé Que reste-t-il ? D'avoir aimé Pendant deux ou trois mois de mai. Cherchez les effets et les causes, Nous disent les rêveurs moroses. Des mots ! des mots ! cueillons les roses.
T3
生命、时间与存在
T3
T3
T3
BUL
Константин Симонов
Чакай ме
Чакай ме и ще се върна. Истински ме чакай. Даже да посърнат цветовете в мрака, Чакай в зима, в лято, в студ и жега чакай, Даже и когато другите не чакат. Губят се писмата от места далечни, някой се отмята, ти ме чакай вечно. Чакай ме и ще се върна. Теб не утешава, че „дошло е трудно време за забрава“. Нека майка и синът да повярват, че ме няма и приятели да спрат да ме споменават, Чашата горчива щом преливат тихо. Чакай! Не отпивай, Само ме повикай. Чакай ме и ще се върна. На смъртта напук. Казват, че прегърнал съм късмета? Чух чуждото оплакване, чуждите сълзи… Твоето очакване в огън ме спаси. В мойта смърт не плакала, ще намерят тайна тук: Просто ти си чакала, както никой друг. 1941
T2
爱、情感与人际关系
T2
T2
T2
ZHO
秦立彦
夜林
我骑车经过城市中的一座树林 夜充满了那里 充满了树下的每一个角落 浸透了草的正面、反面 只有树的顶部升起在夜之上 仿佛瞭望远方 仿佛鲸鱼露出水面来呼吸 此刻，夜淹没了荒野中的树林 我永远不会知道的一种时刻 那里的夜像黑色的海 月光照在树的顶部 它们轻轻摇曳，泛起波纹 它们轻轻摇曳，泛起波纹
T1
自然、宇宙与地方感
T1
T1
T1
LZH
宋绳先
下清宫
仙观藏何处， 苍苍竹拂云。 天疑山树合， 地与海涛分。 樵斧鸣幽谷， 渔舟泛夕曛。 游人烟霭里， 钟磬但遥闻。
T1
自然、宇宙与地方感
T1
T5
T1
LZH
陳政
羅浮高
羅浮山高高， 莫知其紀極。 矗然以孤峙， 去天纔咫尺。 雲霞變態不可名， 掩映長留萬古青。 勢侔五嶽通勾曲， 四逺相望如在目。 潛蒸二氣作甘霖， 萬物沾濡生意足。 三千六百丈， 四百十二峯。 鳥飛尚不過， 獸迹豈能窮。 専竒擅勝奪神力， 巧成妙設虧天工。 我曽試一登， 絶頂凌天風。 彼滄溟之深若停潦， 諸山俯視猶蟻封。 羅浮山， 鎮兹東南何崔嵬。 羅山止其所， 浮山海上來。 羅耶浮耶終莫辨， 荒唐流説誰親見。 軒轅遺迹已成空， 葛洪丹竈封苔蘚。 但見石樓隠隠勢若仚， 鐵橋斗絶難夤縁。 瀑布垂流三千仞， 湖波直與海潮連。 璇房七十二， 玲瓏曲折天然異。 亞虎巡山不咥人， 越雞五距飛還止。 羅浮之山足遊娛， 有林可樵溪可漁。 羨君住近山之麓， 襟帶雲霞水竹居。 良田負郭課僮耕， 旣看東作又西成。 得禾釀作酒如澠， 頹然醉倒復還醒。 推窓便對羅浮青， 白雲英英水泠泠。 雲英英以怡情， 水泠泠以濯纓。 随取而足， 其誰與争。 羅浮之山， 鍾靈孕秀， 不在君身在君後。 鳯毛已見薄青雲， 事業終當嫓古人。 鄉園南望九千里， 為憶羅浮歌送君。
T1
自然、宇宙与地方感
T1
T1
T1
ARA
عبد الله بن الزبعري
قصيدة بَلِّغا سَهماً جَميعاً كُلَّها
بَلِّغا سَهماً جَميعاً كُلَّها سَيداً مِنها وَمَن لَمّا يَسُد مَنطِقاً يَمضي إِلى جُلِّهم أَنَكُم أَنتُم أَزرى وَعَضُد ثُمَّ عَدِّ القَولَ إِن أَفهَمتَهُ عِندَ مَن يَحفَظُ إَيمانَ العَهد ذَلِكَ العاصُ بِن سُلمى إِنَّهُ رَفعَ الذِكرَ فَقُل فيهِ وَزِد نَبتَ العائِلُ في أَكنافِهِ مَنبَتُ العيصِ مِن السَدرِ الزَبَد فَفَداهُ المَوتُ إِن حاوَلَهُ شَكِس شَيمَة جَلد الكَبِد
T4
社会、权力与历史
T4
T4
T2
FAS
احمدرضا احمدی
پاییز پشت پنجره
تا همه‌ی ما در پاییز در گل‌های داوودی غرق نشدیم تند پارو بزن درد می‌آید و می‌رود اما پاییز پشت پنجره استوار ایستاده است تند پارو بزن تا عمر به پایان نرسیده است به خانه برویم، سرد است چراغ راهرو را روشن گذاشته‌ام کسانی دیر آمدند چراغ را خاموش کردند کاش دزد بودند حالا که شب می‌شود به یاد تو هستم کاش خداحافظی نمی‌کردی و می‌رفتی من عمری خداحافظی تو را به یاد داشتم پاییز پشت پنجره استوار ایستاده است مرا نظاره می‌کند که چرا من هنوز جهان را ترک نکرده‌ام من که قلب فرسوده دارم من که باید با قلب فرسوده کم‌کم تو را فراموش کنم.
T2
爱、情感与人际关系
T2
T2
T2
ARA
محمد الطاهر بن عاشور
قصيدة هو العلم ضاءت من سناه المحافل
هو العلم ضاءت من سناه المحافل وشاعت له بين الأنام فضائل مزايا تجلت بالمحاسن والبها تقاعد عن إدراكهن المحاول رقى لسماء القوم حتى غدوا بها بدوراً ضياهم للبرية شامل مشارقهم تهدي السراة إلى المنى إذا عاقهم ليل من الجهل سادل كرام رأوا في المجد أنمى تجارة فكل إلى سمت المفاخر مائل ولا غرو أن سادوا البرايا فإنما تروم العلى من كان فيها يحاول ومن يخطب الحسناء نال وصالها وبالجد تسبى الطيبات الحوافل كجد الذي لاحت منارة سعده فقامت له بالرحب تلك الشمائل إما دعا ركب النجابة فانثنى إليه وجاءت بالكمال المحامل هو البحر إلا أن لامع دره غدا وله نظم من المثل عاطل إذا قام للإقراء فاسمع جواهراً على حسنها قامت لدينا دلائل لئالي عذارى صاغها عزم فكره نعم هن بالمعنى المحرر حامل معان تحاكي رقة عاطر الصبا لها في قلوب العارفين منازل يصول بميدان البلاغة ذهنه فتبدو له من خدرهن المسائل وأمّا نحا للنحو تسهيل صعبه صفت لنا بالتوضيح منه المناهل ويعرف بالتصريح حال مسالك لمنهجها تسدي الوفود القوافل يقول لسان الحال فيه محدثاً بمنِّ جليل فضله متواصل وأني وإن كنت الأخير زمانه لآت بما لم تستطعه الأوائل أ مولاي من فاق الأنا م بفضله ومن هو بحر لم تحطه السواحل ومن صيته قد شاع بين ذوي النهى وكل الورى في فوزه اليوم قائل تهن فهذا الدهر أنجز وعده وساعدك الإقبال والسعد قابل وحان المنى لما دنا الختم بالرضا ختام به تاج السعادة حافل أقامت به الأفراح وارتحل العنا وبدر الهنا في أفقنا اليوم نازل جزاك الذي أولاك أعظم منة جزاء بإحسان وبشر يواصل ودمت بعز للمؤمل ملجأ وطالعك الأسمى منير وكامل
T5
神圣、超验与智慧
T5
T5
T5
LZH
葉泰
泛舟昆明池
一曲瑤琴碧海頭， 野人生計滿汀洲。 歸來幸有揚雄宅， 老去寧無彭澤舟。 流水高山應我待， 陽春白雪竟誰謳。 漢家帶礪多豪傑， 李廣當年錯覓侯。
T3
生命、时间与存在
T3
T3
T4
SLV
Stritar, Josip
XL.
Serce mi kervavi, plamti mi jeza; V fevdalstvo, hlapčevstvo in zagorjanstvo Vklenili nam pošteno ste slovanstvo; Nečastna družba mi, ostudna zveza! Da vedno delj okrog po sveti seza To žalostno o nas, Slovanih, znanstvo, Storilo vaše je neotesanstvo, Ki nas v sramoto vedno bolj pogreza. Svet čuje naj moj glas: Mi nijsmo taki! Sovražniki ideje nijsmo nove! Svobodomorci, hlapci in mračnjaki! Kedo je kriv, da svet tako nas zove? Oj ti, moj rod slovanski, blagi, jaki! Razbij sramotne skoraj že okove!
T4
社会、权力与历史
T4
T4
T4
CES
Červinka, Karel
TULÁCI. (VI.)
Ale podzim mlhy věsí nad truchlící krajinou, prázdní se kraj, prázdní lesy, s minutou, ba vteřinou přibývá nám v hrudi žal, v suchých travách vítr svistí, drobný déšť neustává, s kaštanů zas žluté listí podél silnic spadává, prvý mrazík cestu bělí, sotva příval vichrů ztich’, v cestu, kde jsme šli a zmdleli, tiše padá první sníh, a my ještě dále chtěli, zimy chlad nás cestou stih. Smutně žloutnou v sněhu stohy, v bílé sněžné závěje tulácké se boří nohy, kraj se tmí, už pozdě je, nedorazíš dále v sněhu, začal sníh už padati, večer dnes, dnes na noclehu musíš v stohu zůstati. Tuláku, jenž nadšeně pustil jsi se v dálky bílé... měsíc svítí studeně, hvězdy jiskří v noční chvíle. Ztichla touha, jež tě hnala v čas, kdy kvetly fialky, mukami tě bičovala do dálky, pryč do dálky, srdce bije pokojněji, hoří mdle měsíční jas, andělé teď přicházejí, v ojíněný sáhnou vlas, křídla jich se zlehka chvějí tuláku, pojď, nastal čas...
T3
生命、时间与存在
T1
T3
T3
ARA
الشاعر أبو إسحاق الإلبيري
قصيدة فإن الردى غال أهل التقى
فَإِنَّ الرَدى غالَ أَهلَ التُقى فَلَم يَبقَ إِلّا الغَشومُ العَنيد وَأَودى بِكُلِّ خَليلٍ وَدودٍ فَأَينَ وَلا أَينَ خِلٌّ وَدود وَكَم مِن أَخي ثِقَةٍ قَد لَحَدتُ فَلِلَّهِ ما غَيَّبَتهُ اللُحود وَأَثكَلَني الأُنسَ ثُكلُ اللِداتِ فَصِرتُ كَأَنّي غَريبٌ وَحيد وَكَم مِن شَقِيٍّ يُوارى التُرابَ وَكَم مِن سَعيدٍ يُوارى الصَعيد
T3
生命、时间与存在
T3
T3
T3
CES
Pelikán, Jan
Znělka.
Proč tvou chtějí, národe můj milý, slávu zastříť hanby příkrovem, proč by rádi tobě nad rovem ku poslední pouti odzvonili? Co jím činíš, že bujaré síly zničiť usilují v mládí tvém, jaro tvé proč v dechu mrazovém by s tvou mluvou rádi upálili? Bojí se, že splatíš jim ty rány – v okovy že, jež tě poutaly, ruce jejich budou ukovány! Leč tys tichý jako holubice, voliť hotov, kdyby žádali, mír a pokoj věčné za různice.
T4
社会、权力与历史
T4
T4
T4
LZH
方畿
淮南
漕舟帆底客登楼， 漂母祠前树报秋。 地枕江湖连岱岳， 天开淮海是扬州。 战场旧握群雄策， 河势初分二水流。 自是世儿无具眼， 坐输荆布识王侯。
T4
社会、权力与历史
T4
T4
T4
ZHO
Van
另一面
太阳留下的光芒 被万物不停追赶 在这小小的行星上 不美好的事情从来不说早安 当人类被关进工作的笼里 总能听到一句内心的：我操 而那些动物植物在成为食物时 也会发出一声来自灵魂的悲鸣：我操 尽管他们心里有无数的“早安” 在这颗行星上幻想过无数的美好 总会给这颗行星一句：我操 作为好评
T4
社会、权力与历史
T4
T4
T4
HUN
Petrőczy, Kata Szidónia
XII. Más. Fakadj meg bár szemem hulló könyv... nótájára.
Oh kedves violám, hogy kezdjem el szómat, Hozzád én édesem, méltó panaszimat, Miképpen terjesszem elődbe kínomat, Hogy meg ne bántsalak, s értsed fájdalmimat. Benned csak egyedől nyugodott meg szívem, Nálad nélkűl soha nem volt semmi kedvem, Hogy változtál így meg, mért gyűlölsz így engem, Mért nem jut eszedbe az én nagy hűségem. Mióta szívemet, tudod, néked adtam, Az igaz hűségbe soha nem hibáztam, Csak gondolattal is, s ellened nem jártam, De mégis meguntál, jaj, mire jutottam! Nem félsz-e Istentől sokszori hitedért, Melyet hogy meg szegtél mások szerelméért, Bizonyos hogy útálsz most egy személyeért, Hitvesed halálát óhajtod kedvéért. Micsoda okokbúl méltóbb szerelmedre, Kincse vagy személye hatott-é szívedre, Nemzete s erkölcse kötelez-e erre, Hogy így én személyem jutott gyűlölségre? Semmibe különbnek nem tartom magamnál, Sőt az én hűségem böcsössebb aranynál, Melyet, tudom, nem lelsz édes szívem annál, Mert bizony kedvessebb más ottan náladnál. Tudom hogy éretted, s az te szerelmedért Meg nem veti bizony nem cseríli másért, Hidd el, ha nem szólok is, szívembe leszen, Az igaz ítílőt én bíróul teszem. Vajon mért haragutt az havazás közbe, Gondolod, nem tudom, hogy akkor szívedbe Szomorú hír jutott, mikor egy szegletbe Csókoltad, mit mondál, nincsen mentség ebbe. Mert immár sajdítván, hogy hozzá hajlottál, Mindenkor vigyáztam, akárholott voltál, Tudtam, bizony, tudtam, akármit mondottál, Nehezen szenvedtem, hogy úgy megútáltál. Egyet sem szólottam, csak sok sóhajtással, Fogyattam éltemet titkos könyvhullással, Nem akartam őtet megbántani azzal, Mert úgy tetszett, hogy volt hozzám barátsággal. Az szégyen is engem tartóztatott, hidd el, Mert voltam te hozzád, édesem, hűséggel, Hogy nem kellek immár hű szeretetemmel, E volt a hálája, megfizettél ezzel. Minden szavaimat, én édes violám, Visszamagyarázod, nem is nézhetsz reám, Ok nélkűl gyűlölsz így, egyetlenegy rózsám, Méltó-e miatta, hogy haragudjál rám. Mikor panaszképpen mondottad előttem, Hogy neheztel reád, nem tudod mért, véltem, Ott halok meg mindjárt, de mégis eltűrtem, Mért nyomod a lábát, csak nem azt feleltem. Az kályhás kemence eleget hallhatott, Ott mulattál véle, s tartottál tanácsot, Gondoltad, én látván, csalod ez bolondot, Vajh, ki gyakran sok szód az lelkemig hatott. Oh ki lehet vajon ilyen boldogtalan, Mint én oly megvetett, igen gyámoltalan, Várom halálomot reám minduntalan, Mint hogy már szót attál ő is várja talám. Ítílje meg minden az én kínjaimat, Nem orvosolhatni az én fájdalmimat, Könyvezve ohajtom ily megunásimat, Holtomig siratom megvetett voltomat. Elég nagy gyötrelem az szomorú szívnek, Állhatatlanságát ha szenvedi egynek, Hát hogy bírhatnám el terhét e kettőnek, Ki számlálhatná meg sebeit szívemnek. De talám ő mégis igaz lészen hozzám, Nem hiszi el szódat, meg nem hajol talám, Mert egy kemény szavát egyszer hozzád hallám, Jó barátságomért nem ás vermet alám. Talán nem úgy, mint te előttem játszottál, És hogy nem gyanakszom, azért gondolkodtál, De több volt tréfánál az csók s az mit súgtál, Azért vigyáztam rád, olykor mit mondottál. Hol szíved, hol lelked volt, hallottom, neve, Ígírted hittel is, hogy vagy igaz híve, Ha meghalok, holtom után, ha lesz kedve, Övé lész, és várod, halálom ne késne. Csak magamba tartom holtig gyötrelmimet, Versekkel enyhítem keserűségemet, Kinek terjeszthetném eleibe sebemet, Nincs, csak sírván nézem írott verseimet. De méltán Istentől félhetnél, édesem, Mert esküvésedet megszegted sok ízben, Bizony megtekinti még az én ínségem, Mert előtte nyilván van az én hűségem. Nem is panaszolom ezeket senkinek, Csak néki egyedül, mert tudom mindennek Ő legjobb orvosa, úgy én bús szívemnek, Lesz oltalmazója elhagyott igyemnek. Ő lesz hálálója hű szeretetemnek, Noha okom s módom lött volna, de ennek Kötele nem szakadt el, és hűségemnek Ő lesz fizetője, s pajzsa éltemnek. Nem ezt érdemlettem volna tőled szívem, Ha bűntűl nem féltél azért semmiképen, Ne vött volna erre akár csak a szégyen, Kínom enyhítője már az Isten légyen.
T2
爱、情感与人际关系
T2
T2
T2
ARA
الشاعر عبد اللطيف الطوير
قصيدة بِشَاراتٌ وأفراحٌ ونورُ
بِشَاراتٌ وأفراحٌ ونورُ بعيدٍ دائم معه السُّرورُ تَبدّى مشرِقاً بِشراً وبُشرى نَضيرَ الوجهِ ليس له نَظِيرُ به ظَهَرت تباشيرُ التَّهاني وَفيهِ قد تجمَّعَت الخُيُورُ فإن يَكُ في اسمهِ عيداً صغيراً فما هو بهجةً إلّا كَبيرُ بِتُونس قد تَزَيَّن كُلُّ قَصرٍ وَزِينَةُ تُونِس المَولى الأمِيرُ أبُو الحسَن الرّضاءُ عليّ ابن الأميرِ حسينٍ الصّدرُ الشَّهيرُ مَلِيكٌ قَد رَقى متنَ المَعَالي فدُونَ مُقامه الشِّعرى العَبُورُ وَزَيَّن كلّ مأثُرَةٍ فأضحَت عَلَيه حُلى مَحاسِنِها تَدُورُ فَخَارٌ قد سما فوقَ الثُّريَّا وَقَارٌ مِثلَ ما أرسى ثَبِيرُ وفاءٌ زانه حِلمٌ وعَدل فليسَ على أعاديه يَجُورُ نضظيفُ العرضِ محمود السَّجايا رحيبُ الصّدرِ مِفضَالٌ وَقُورُ تَسَربَلَ للعفاف ثيابَ تَقوَى فلم يستصبهِ الرشأَ النَّفُورُ بَشَاشَةُ وجهه تُوليك بُشرى وتُملأ من مهابته الصّدُور له خُلُقٌ كنشرِ الرّوضِ غضّا لطَافتُه تَلينُ لها الصّخُورُ كأنّ مِزاجَهُ مَمزوجُ راح له يصبو أخو النُّسكِ الوَقُورُ وَجَدّ قد أعَار البِيضَ حَداً لَهُ تنبُو صوارمها الذّكُورُ تراه باسماً طلق المحيَّا إذا عَبَس المُهَنَّدُ والطَّرير جليلُ القدر يكشِفُ كلّ جلىّ إذا سودُ الخُطُوبِ لها سُتُورُ اذا عاينتَه عايَنتَ بَدراً لِحُسن بَهَائِه عَنَتِ البُدُورُ وإن يمَّمتَه يمَّمتَ بحراً فُرَاتاً ما لنا عنه صدورُ فمن يمناه إيقاعاً وجَدوى تَفِيضُ لنا الوقائعُ والبُحُورُ وهِجّيَرَاهُ ذكر اللَهِ دوماً فلا يَعرُوهُ في الذكر الفُتُورُ بتَدريسِ العُلُومِ له اعتناءٌ فلا تُلفيه يضجَرُ أو يَخُورُ لقد وَرِثَ المآثر عن أبِيهِ وشبلُ اللَّيث عدّاءٌ هصُورُ يَصِيدُ بفكرِه نُكَتَ المَعَاني كما انقضّت على الصّيد الصّقورُ ويلمَحُ هاجسَ الأفكارِ حتَّى كأنّ بها يُناجِيهِ الضّمِيرُ فمن آرائِه البركاتُ تُجنَى فيسهُل عندَها الأمر العَسِيرُ يجُودُ بديهةً بِنِكَاتِ بحثٍ إذا انبَهَمت على الخرِقِ الأمورُ جرى ذِكري من الإخوان لَيلاً بمحضره وأنِّي لَو أزورُ ومنه الإذن لي طلبوه كَيما من ارضِ القَيرَوانِ لهُم أسِيرُ وكان الذّكر ليلةَ أربعاءٍ وفي غَدِها أتيحَ لِي المَسِيرُ تَخَاطبتِ النُّفُوس على بِعَادٍ لألفتها وليسَ لها شُعُور وطاعَتها الجُسُومُ الى التَّلاقي وسِرّ الأمرِ أن أذنَ الأمِيرُ فَأخَّرت السَّلام عليهِ يوماً فَعاتَبَ والجوابُ به قُصُورُ فقيل اذا أجبتَ بغير نظمٍ فإنّ العَتبَ ليس لهُ فُتُورُ فقلت له أيا ملِكَ المَزايا ومن منهُ المسائِلُ تستعيرُ أردنا أن نجيء بفألِ خيرٍ وَحُسنُ الفألِ ليس له نَكِيرُ فقدّمت التَّأخُّر يا مَلِيكي وقلبي نَحو حضرتكم يَطيرُ فكيف أقدّمُ التَّقديِمَ عَنه وفي التَّاخير خيرٌ يا خَبيرُ فلا زِلتَ المقَّدمَ في المَعَالي وفرعُكَ في الزّمانِ هُو الأخِيرُ ولا بَرِحَت لياليك اللآلي تُقَلَّدُ للدّهُورِ بها نُحُور ولا زِلتَ المُفيدَ لَنا كمالاً وربّ الخَلقِ عاضِدُك النَّصيرُ ولا قَرَعَت لك الأسواءُ باباً ولا دَبَّت بسَاحتِك الشُّرُورُ
T4
社会、权力与历史
T4
T4
T2
ARA
الشاعر سعيد بن قيس الهمداني
قصيدة أَيا شَرحُ يا اِبنَ السِمطِ أَصبَحتَ راجِعاً
أَيا شَرحُ يا اِبنَ السِمطِ أَصبَحتَ راجِعاً عَلى العَقبِ فَاِنظُر في رُجوعِكَ لِلعُقبِ أَخَذتُ اِبنَ هِندٍ مِن عَلِيٍّ وَبِئسَ ما وَفيها وَمِنكَ ذاكِيَةُ اللَهَبِ أَخَذتُ طَليقاً ناصِباً بِمُهاجِرٍ تَقَيٍّ لَهُ في الناسِ خَطبٌ مِنَ الخَطبِ عَلى غَيرِ شَيءٍ كانَ مِنهُ علِمتَهُ وَلَم يَكُ مِنهُ في اِبنِ عَفّانَ مِن ذَنبِ وَما كانَ إِلّا لازِماً قَعرَ بَيتِهِ قَليلَ التَجَنّي في الحَوادِثِ وَالغَصبِ إِذا أَن رَماهُ المَوتُ في جَوفٍ دارِهِ فَبايَعَهُ القَوم الذَينَ هُمُ حَسبي صِحابُ رَسولِ اللَهِ في كُلِّ مَوطِنٍ أولَئِكَ أَولى بِالهُدى مِن بَني حَربِ فَلَمّا أَرادَ اللَهُ تَغييرَ نِعمَةٍ عَلَيكَ بِما غَيَّرتَ مِن نِعَمِ الرَبِّ لَقيتَ رِجالاً لَفَّقوا لَكَ خُدعَةً وَلا يَنتَ فيها بِالعَظيمَةِ وَالكَذِبِ وَصَدَّقتَ قَوماً لَم يَرَوا أَو يُعايِنوا وَلَو عايَنوا كانوا كَمَن غابَ في جُبِّ فَقُلتُ الَّذي قالوا بِغَيرِ رَوِيَّةٍ وَلا سَمعِ أُذنٍ مِن بَعيدٍ وَلا قُربِ فَسُبحانَ مَن أَرسى ثَبيراً مَكانَهُ أَيُرضى مِنَ الرَأسِ المُقَدَّمِ بِالعَجبِ وَيَرضى اِبنُ هِندٍ من صِحابِ مُحَمّدٍَ بِرَجرَجَةًٍ راضينَ بِالأَكلِ وَالشُربِ
T4
社会、权力与历史
T4
T4
T5
CES
Mašek, Karel
XII. S časem se srdce mé sváří,
S časem se srdce mé sváří, bojí se smrti a stáří – oh, přijdou záhy tak! Mládí a krása zhyne, Ty dáš své srdce jiné – co bude se mnou pak? Z duše Ti vzpomínka zmizí, jako dřív budu Ti cizí, ba, musí se tak stát... Ale já na to scestí, kde mne dřív klamalo štěstí, už neumím se dát. Z všeho pak nejvíc mne raní, žes to snad nevěděl ani, jak velká je láska má, myslíš, že též srdce moje tak snadno jak na jiné boje na Tebe zapomíná...
T2
爱、情感与人际关系
T2
T2
T2
ARA
رافع الأقطع
قصيدة لها ريقة أستغفر الله إنها
لها ريقة أستغفر الله إنها ألذ وأشهى في النفوس من الخمر وصارم طرفٍ لا يزايل جفنه ولم أر سيفاً قبل في جفنه يبري فقلت لها والعيس تحدج للنوى أعدي لفقدي ما استطعت من الصبر سأنفق ريعان الشبيبة آنفاً على طلب العلياء أو طلب الأجر أليس من الخسران أن ليالياً تمر بلا نفع وتحسب من عمري
T2
爱、情感与人际关系
T2
T2
T2
LZH
华岳莲
晚自松门归蓼村
迢遰松门晚， 迂回向水边。 鸟惊槲叶路， 人语柳塘烟。 细火临江市， 清沤出浦船。 莫愁归路远， 月上见前川。
T1
自然、宇宙与地方感
T1
T1
T1
ZHO
柏桦
演春与种梨
一 日暮，灯火初上 二人在园里谈论春色 一片黑暗，淙淙水响 呵，几点星光 生活开始了…… 暮春，我们聚首的日子 家有春椅、春桌、春酒 呵，纸，纸，纸啊 你沦入写作 并暂时忘记了…… 二 足寒伤神，园庭荒凉 他的晚年急于种梨 种梨、种梨 陌生的、温润的梨呀 光阴的梨、流逝的梨 来到他悲剧的正面像 梨的命运是美丽的 他的注视是腼腆的 但如果生活中没有梨 如果梨的青春会老死 如果、如果…… 那他就没有依傍，就不能歌唱
T3
生命、时间与存在
T3
T3
T3
CES
Adámek, Bohumil
SELSKÁ SVATBA.
Svatba tryskem ku vesnici, jen se práší po silnici. Koně pestře vyšňořeni, pentle, kytky na řemení. Řehcí, skáčí do vesela, hybce vpřed a vzhůru čela. Hvizd a praskot bičů v poli po větru se třepe, drolí. Bryčky drnčí, až to buší, div, že nevytřesou duši. Vzadu zpěv i na kozlíku, každý výská po svém zvyku. Šátky, fábory se mává. Čapky krouží, bují vřava. Družka, tetky, stará svatby z pečiva si vezou hradby. Vlevo, vpravo z nich to lítá; mladí, staří – kde kdo chytá. Kohos koláč sekne v líci, jiným scuchá kašket, kštici. Ženichu v zdar připíjejí, nevěstě zas v štěstí její! Lahvice též za koláči v okna, lidi břinkat ráčí. Konec návsi kopcem vzhůru napjali jim v cestu šňůru. Při ní páni muzikáři za partesy s rudou tváří. Poblíž chasa s pistolemi, hmoždíře hned vedle v zemi. Hudba, střelba, vřeskot, sběhy – do koní jak břitké šlehy. Jeden za druhým se plaší, nestačí je držet braši. Struhou, břehem přes příkopy svatba křepčí hupy, hopy. Klobouk ulít' mládencovi, kmošce za ním šátek nový. Kočímu bič v stromě visí, do škarpy slít' tlampač lysý. Jeden vozík ztratil kolo, a to samo letí holo. V dví se roztrh' povoz jiný, v kolejích půl košatiny. A v ní babky žamputářky, že se zpozdí, vedou nářky. Kdo vpříč svatbě šňůru táhli, strženi teď v přemet náhlý. Trubky, skřipky, klarinety rozstříkly se na bankety. A kdo nadběh' střelné ráně, v mouřenína zčernal maně. Klení, řehot, řev kol řádí! Svatba nic – dál ze vsi pádí.
T2
爱、情感与人际关系
T2
T2
CUSTOM:乡村婚礼
ARA
الشاعر حسن عبد الله الكاف
قصيدة لقد أصبحت يا عمر ابن شيخ
لقد أصبحت يا عمر ابن شيخ بمغنا الأنس والراحات ساكن بقصر في محاسنه فريد يُصانُ بربنا عن كل عاين غدا للبسط والأفراح مجلى وفيه شراب أنس غير آسن فطب نفساً ودُم في حفظ عيش من الأخواف يابن الكاف آمن وصل على ختام الرسل أزكى نبيٍ حل في أزكى المدائن أتى تاريخه هذا مكان بديع قد حوى جمع المحاسن
T5
神圣、超验与智慧
T5
T5
T5
ARA
الزاهد الميرتلي
قصيدة اسمع أُخَيَّ نَصيحَتي
اسمع أُخَيَّ نَصيحَتي فَالنُصح من مَحض الدِيانَه لا تَقرُبنَّ من الشها دةِ والوَساطة والأَمانة تَسلم مِنَ اِن تُعزى لِزو رِ أو فُضولٍ خيانه
T5
神圣、超验与智慧
T5
T5
T5
DEU
Detlev Meyer
Mein Freund ist schön
Mein Freund ist schön wie ein Hawaii-Toast und klug wie ein Schnürsenkel. Ich bin sehr glücklich mit meinem Freund. Als ich ihn traf, war er ein Sportstudio; nun führt er das Leben eines Sofakissens. Ich bin sehr glücklich mit meinem Freund. Ich halte auf ihm meine Siesta.
T2
爱、情感与人际关系
T2
T2
T2
LZH
江振鸿
题杲堂诗卷后
林中唯独坐， 偶读杲堂诗。 云影在潭底， 清光人不知。 君今侣方外， 我亦识前期。 一片秋天月， 相逢会有时。
T2
爱、情感与人际关系
T6
T2
T2
LZH
张若嫺
随三姑母游王相国恬园
何意人间有洞天， 雕栏花木锁平泉。 莺喉乍啭调新曲， 柳眼初舒过禁烟。 绿野佳辰容共访， 兰亭雅集快随肩。 相期不负春明景， 红药翻阶续旧缘。
T1
自然、宇宙与地方感
T1
T1
T1
DEU
Paul Fleming
Gedanken über die Zeit
Ihr lebet in der Zeit und kennt doch keine Zeit; so wißt ihr Menschen nicht, von und in was ihr seid. Dies wißt ihr, daß ihr seid in einer Zeit geboren und daß ihr werdet auch in einer Zeit verloren. Was aber war die Zeit, die euch in sich gebracht? Und was wird diese sein, die euch zu nichts mehr macht? Der Mensch ist in der Zeit, sie ist in ihm ingleichen; doch aber muß der Mensch, wenn sie noch bleibet, weichen. Die Zeit ist, was ihr seid, und ihr seid, was die Zeit, nur daß ihr wen'ger noch, als was die Zeit ist, seid. Ach daß doch jene Zeit, die ohne Zeit ist, käme und uns aus dieser Zeit in ihre Zeiten nähme, und aus uns selbsten uns, daß wir gleich könnten sein wie der itzt jener Zeit, die keine Zeit geht ein!
T3
生命、时间与存在
T3
T3
T3
LZH
趙崇潔
遊亭晚酌
一樽對酌晚臨溪， 詩景撩人興不迷。 風約灘聲侵座冷， 月移花影落簷低。 銀箋白雪心先吐， 玉斝黄流手漫提。 自慶一時文物會， 肯拚身世醉如泥。
T1
自然、宇宙与地方感
T1
T1
T1
ASM
গোপাল নাথ
কেতিয়া আহিবা
আহিবা কেতিয়াবা সেই ৰাধাচূড়া গছজোপাৰ তললৈ মোক তোমাৰ গুনগুননি কথা আৰু বিষাক্ত কথাবোৰ শুনাবলৈ মোৰ আঁউসী ৰাতিৰ এটি জোনাকী পৰুৱা হৈ ।
T2
爱、情感与人际关系
T2
T2
T2
ARA
الشاعر إبراهيم مشارة
قصيدة الشهيد المتبسم
أسد الفرات قضيت غير ملثم نشوان طلق الوجه دون تبرم حاكيت نخل الرافدين شموخها وختمت دربا بالثبات الأعظم وهتفت تحريرا فلسطين التي ناصرت ثورتها ولست بمحجم وجراح وجهك فاح منها مسكها عم الأريج الأرض حتى الأنجم لله درك من شهيد باسل يلقى المشانق بالفم المتبسم! عجبا أهذا حلم عيسى أم جدا من آل بيت غيثهم للمعدم؟ يابارحا زعموك طيرا سانحا سترى بأم العين هول المغرم الله حسبك قد فجعت قلوبنا في يوم عيد غدا بطعم العلقم لمكيدة من رومها ويهودها فترقبوا لاريب ساعة مندم وبكى الخليل لأمة في عيدها نحروا فتاها وهو رمز المسلم سأل الإله فدا له فتزلزت دنيا لرب العزة المتكلم اليوم جنة خلد يلقى حورها فضل المليك لعبده المتنعم فملائك قد أسرجت أفراسها إستبرقا في موكب مستعظم ابن الوليد يقوم إجلالا وقد أطرى صلاح الدين صول الهيثم والحور صبت من أبارقها طهو ر وزغردت بتحية للمكرم نصبوا مشانق عارهم يا ويحهم قد أنفذوا حكم العدو المجرم قد صاح محتل وأنت ممدد أبشر يهوذا مات آخر ضيغم أأ باعدي لا تلم حكامنا جبنوا وقد ألفوا دلال المحرم قد أسلموا الأقصى نوالا للعدا لهثا وراء الحكم أو للمغنم تعسا له شعبا يخون عقابه ويسير خلف غراب بين أشأم أمقاومين خذوا بثأر شهيدنا واستبسلوا في دحر عدوان عم أرض الخليل حياتكم قربانها لا تنصر الأوطان إلا بالدم يبكيك دجلة والفرات وكل قط ر من بلاد العرب بكي ميتم وعليك ألف سلامنا وتحية ممن بكوك بدمع عين مسجم
T4
社会、权力与历史
T4
T4
T4
ITA
Bernardo Tasso
20
Se ben, famoso Po, con l' onde chiare t' onoran cento fiumi alteri e conti, e ben mille ruscelli e mille fonti, con le lor Ninfe leggiadrette e care; se ben fra quanti i salsi Dei del mare n' accolgon lieti con l' umide fronti, ove Febo s' inchine, ove sormonti, più pregiato di te null' altro appare, non perciò il ciel t' onora e 'l mondo cole, quanto perch' un Ginebro almo odorato co' verdi rami le tue rive adorna: quindi ne viene il tuo felice stato; alza dunque superbo, alza le corna, ché più ricco di te non vede il Sole.
T1
自然、宇宙与地方感
T1
T1
T1
HUN
Kazinczy Ferenc
A NAGY TITOK
Jót s jól! Ebben áll a nagy titok. Ezt ha nem érted Szánts és vess, s hagyjad másnak az áldozatot.
T5
神圣、超验与智慧
T5
T5
T5
ENG
William Browne, of Tavistock
Epitaph
UNDERNEATH this sable herse Lies the subject of all verse: Sidney's sister, Pembroke's mother: Death, ere thou hast slain another Fair and learn'd and good as she, Time shall throw a dart at thee.
T3
生命、时间与存在
T3
T3
T3
FAS
واهه آرمن
با آمدن ات فریب ام دادی
با آمدن ات فریب ام دادی یا با رفتن ات ؟ کاش هرگز تو را نمی دیدم تا همیشه سراغ ات را از فرشتگان می گرفتم تا تلخ ترین شعرم را هرگز در گوش خدا نمی خواندم کاش هرگز تو را نمی دیدم آن وقت نه بغضی در گلویم بود نه دل شدگی و نه مشتی شعر اِکولالیا در اینستاگرام
T2
爱、情感与人际关系
T2
T2
T2
ARA
الشاعر الشريف المرتضي
قصيدة قال لي عاذلي تناء عن الحب
قال لي عاذِلي تَناءَ عن الحب بِ وأَنّى من سَكْرَةِ الحبّ صَحْوُ لامَ مُستَهتراً بها وهو سالٍ وشجيّاً بحبّها وهْوَ خِلْوُ كلُّ يومٍ على الهوى لمحبٍّ هو في قبضةِ الصّبابةِ لَغْوُ لَيسَ إلّا التّكديرُ في الحبِّ والتّرْ نيقُ عَمْداً فكيف يُطلَبُ صَفْوُ قَد شَكَونا إلى الّتي ساقَنا الحُسْ نُ إِلَيها لو كان ينفعُ شَكْوُ وَسأَلنا الجاني عَلينا مدا الأي يام عفواً فلمْ يكنْ منه عَفْوُ كلَّ يومٍ له عليك اِحتراقٌ من فراقٍ ومِنْ صدودِك شَجْوُ وعقابٌ وليس منه اِجترامٌ وعتابٌ ولم يكن منه هَفْوُ
T2
爱、情感与人际关系
T2
T2
T2
LZH
陆自逸
晓登锺吾绝顶
石径扪萝葛， 来登千仞巅。 钟声催海日， 帆影破湖烟。 远岫云端列， 残星树杪悬。 长歌归院客， 鸡犬下方传。
T1
自然、宇宙与地方感
T1
T1
T1
LZH
韓愈
送進士劉師服東歸
猛虎落檻穽， 坐食如孤㹠。 丈夫在富貴， 豈必守一門。 公心有勇氣， 公口有直言。 奈何任埋沒， 不自求騰軒。 僕本亦進士， 頗嘗究根源。 由來骨鯁材， 喜被軟弱吞。 低頭受侮笑， 隱忍硉兀冤。 泥雨城東路， 夏槐作雲屯。 還家雖闕短， 指日親晨飧。 攜持令名歸， 自足貽家尊。 時節不可翫， 親交可攀援。 勉來取金紫， 勿久休中園。
T4
社会、权力与历史
T4
T4
T2
LZH
張瓊
雨中自萬壽宮歸
草草登臨未擬回， 烟昏雨溼賦歸哉。 山寒未放遷鶯出， 地勝先聞駕鶴來。 老去春光都是夢， 嬾邊心事總如灰。 歸尋藥裹扶筋力， 准擬東風得屢陪。
T3
生命、时间与存在
T3
T3
T3
ARA
محمد جواد حجي
قصيدة قلت للحاملين للنعش مهلا
قلت للحاملين للنعش مهلا إنه منهل الورى ورواها هو ملجى العفاة أن نابها الدهر وخضم الطغاة في ملتقاها ذاك موسى بفضله قد تغنى كل ماش وقاعد في ثراها كيف وأراك يا أخا الفضل قبر وربيب العلى وحامي حماها
T5
神圣、超验与智慧
T5
T3
T5
ASM
মৃদু জোনাক পয়োভৰ
মা
তোমাৰ বুকুৰ সেউজীয়াত সিদিনা ফুল হৈ ফুলিছিলো মই.. তোমাৰ চাদৰৰ আঁচলৰ তলত, তোমাৰ কোলাত জিৰণী লৈ দেখা পাইছিলো এই পৃথিৱীখন.. কিমান যে কষ্ট ভোগ কৰিছিলা, তুমি মোৰ বাবে.. সহ্য কৰিছিলা বহু বেদনা... মা...! বৰ শীত অনুভৱ কৰিছিলো এই পৃথিৱীখন, তুমি মোক সাৱতি লৈছিলা | ভয় খাই যেতিয়া কান্দিছিলো, তুমি মোক নিচুকাইছিলা | মোৰ দুখত দুখী হৈছিলা তুমি, আৰু সুখত সুখী... তুমিয়েইটো উপহাৰ দিলা মোক, মোৰ জীৱন, মোৰ ভাষা, মোৰ দেশ আৰু বহুতো.... তোমাৰ ঋণ কিদৰে পৰিশোধ কৰিম আই...?? আজীৱন ব্যক্ষ্মচাৰী হৈ... নে অন্য কিবা কৰি... তোমাৰ ঋণ পৰিশোধ কৰাৰ ক্ষমতা মোৰ নাই... আছে মাথো তোমাৰ চৰণত দিবলৈ, মোৰ এটোপাল অশ্যু অঞ্জলী… তাকে লবা তুমি, পুত্ৰ স্নেহ বুলি আকোঁৱালি...... ++++++++++++++++++++++++++ কবি :: মৃদু জোনাক পয়োভৰ ঠিকনা :: বকুলনী , দুলিয়াজান
T2
爱、情感与人际关系
T2
T2
T2
CES
Uhlíř, Josef
XII. Ó dnes mi láska blaho věstí;
Ó dnes mi láska blaho věstí; Neb ona o tom věděla, Že tady půjdu do náměstí A na mne s okna hleděla. Jaké to podívání krásné – Ta rámců lesklá ozdoba, S obou stran clony bělořásné, A v prostřed její podoba. Ó tak-bych přál si, aby k skvostné Pokoje mého ozdobě Co obraz v oné přemilostné Se jevila mi spůsobě. A vroucněji než obraz sobě By duše moje žádala, By ona žínky ve podobě Můj celý dům ovládala. Však nejmilejší bylo-by mně, Kdy krášlily-by oboje – Ten obraz tam, a ona při mně Prostranství mého pokoje.
T2
爱、情感与人际关系
T2
T2
T2
RUS
Ahmatova A.A.
Сон | «Был вещим этот сон или не вещим.....»
Был вещим этот сон или не вещим... Марс воссиял среди небесных звезд, Он алым стал, искрящимся, зловещим, -- А мне в ту ночь приснился твой приезд. Он был во всем... И в баховской Чаконе, И в розах, что напрасно расцвели, И в деревенском колокольном звоне Над чернотой распаханной земли. И в осени, что подошла вплотную И вдруг, раздумав, спряталась опять. О август мой, как мог ты весть такую Мне в годовщину страшную отдать! Чем отплачу за царственный подарок? Куда идти и с кем торжествовать? И вот пишу, как прежде без помарок, Мои стихи в сожженную тетрадь.
T2
爱、情感与人际关系
T2
T3
T2
DEU
Hagedorn, Friedrich von
Der schlechte Wein
Wein! den die Bosheit ausgedacht, Des Wassers Ruhm empor zu bringen, Der aus Verzweiflung trunken macht, In dem wir Gift und Tod verschlingen, In dem des Hafens Aufruhr tobt, Den niemand als der Wirth uns lobt, Den Wirth und Wirthin spart: von dir will ich jetzt singen. Ein harter Fluch beschwert das Land, Wo dieser Weinstock aufgeschossen; Es hat in dem bestraften Sand Ein Sohn des Vaters Blut vergossen, Und, falls mich kein Gedicht berückt, So ist der Winzer gleich erstickt, Der seiner Beeren Kost zum ersten Mal genossen. Auf, auf, ihr Keile! zeigt euch bald! Auf, auf, entzündet euch, ihr Blitze! Vereint die rächende Gewalt; Doch trefft nur dieses Weinbergs Spitze, Und macht, daß dieser Theil der Welt, Den diese Pflanze recht verstellt, Nicht ferner Heerlinge so schlimmer Art besitze!
T4
社会、权力与历史
T4
T4
CUSTOM:Moral condemnation of evil (via bad wine metaphor)
ARA
ورقة بن نوفل
قصيدة كفى حزناً كرّي عليه كأنّه
كفى حزناً كرّي عليه كأنّه لقى بين أيدي الطائفين حريمُ
T2
爱、情感与人际关系
T2
T3
T2
SLV
Bole, Marcela
OČETOVSKI PRAZNIK! — 1991
Očetje, za Vaš praznik Vam povem, kar iz prakse življenja vem. Najlažje jo oče postat’; težko dobrega očeta vlogo igrat’. Oče, pošteno delaj otrokom v zgled, da boš od družine in v svetu poštet. Kar oče otroku v srce vsadi, iz otroškega srca nikdar ne spuhti. Žena je kot kitara, bo zvenela lepo, ako boš znal dobro igrati na njo. Žena je kot otrok, ljubezni si želi, lepo jo pohvali, ko večeijo deli. Žena vesela, najlepša ti bo, nobene druge naj ne išče oko; vsaka dobre in slabe lastnosti ima, zato drži prvo do smrti doma. Oče, ako teh nasvetov se boš držal, v življenju ti nebo nikoli žal. Oče, bodi vesel, nikar pijan danes, ko je očetovski dan.
T2
爱、情感与人际关系
T2
T2
T2
LZH
黄仲
瀑布灣
飛來瀑布破青山， 遂作寒流水一灣。 民庶只疑投石效， 豈知龍卧在其間。
T1
自然、宇宙与地方感
T1
T1
T5
CES
Arietto, Ladislav
VEČERNÍ IDYLA.
Dvě malé bérky na stráni, nad nimi v letu havrani, rty z mechu květy špulí; struž jako oblouk přepíná keř střemchy, k olši kalina pol rozvita se tulí. Jak sníh bělostné berušky své hlavy v mechu podušky do vřesu měkce kladou; jim poblíž v oči vesele hoch jako kvítek jetele pastýřku líbá mladou. „Ó rci mně, hochu, nad hlavou ty obláčky kam poplavou, kde ku spánku se schýlí?“ Hoch líbá děvče do tváří: „Ty do nebe jdou k oltáři, jeť milá to a milý.“ „Zda zříš tu hvězdu ze zlata, jak překrásně je rozžata – tam snad ten párek stane? Tu modrou průzrač v nebesích a na horách ten padlý sníh, z nichž chlad ku skráním vane? Zda ptáky slyšíš šveholit, z jichž písní v duši slétá klid, ve sladké vábě snění? Zda vůni cítíš, jejíž dech pln síly vstoupá z keřů všech, jak vzduchu lehké chvění?“ Než hoch, v svém oku lásky jas, těch přírody kol nezří kras, jat kouzlem jiným v duši, v svou náruč tiskne milou druž a líbá ji a vine úž, a srdce jeho buší. V zem s nebe kane hvězdná zář, v své nyvé kráse luny tvář se v mléčné dráze zvedá a červánkových růží květ, jenž opadal a k moři slet, již mlha kryje šedá. A ruku v ruce pospolu hoch s dívkou kráčí k údolu po mezi žitným polem; vzdech poslední a ruky stisk, do vrátek chýžky měsíc blysk a ticho vládne kolem...
T2
爱、情感与人际关系
T2
T2
T2
ARA
الشاعر يزيد بن الطثرية
قصيدة أحبك أطراف النهار بشاشة
أُحِبُّكَ أَطرافَ النَهارِ بَشاشَةً وَبِاللَيلِ يَدعوني الهَوى فَأُجيبُ لَئِن أَصبَحَت ريحُ المَوَدَّةِ بَينَنا شَمالاً لَقَد ما كُنتُ وَهِيَ جُنوبُ
T2
爱、情感与人际关系
T2
T2
T2
LZH
許抗
西池清暉亭
亭號清暉闞碧漣， 半連村落半神仙。 青山剩得雲間日， 明月饒分水底天。
T1
自然、宇宙与地方感
T1
T1
T1
ARA
الشاعر سليمان المانع
قصيدة كيف أصونك
مو حقي أحلم وأرسم لغيري أحلام الا... بشعرٍ ما... يضلل.... عيونك لو تبحرين شوي مع حكي الأقلام ماعاد عصفور الهوى في غصونك لا مانسيت اغفاتك بين الأنغام ويما سقت قيعان روحي مزونك وضحكة تسافر بالتعب مبعد العام ترقص فرح وتلون الكون لونك هاك الصراحة واتعس الدرب قدام ماخنت شاعر داخلي يوم اخونك لاتعقدين حجاجك الغض وأنظام ماصنت نفسي من شقى كيف أصونك
T2
爱、情感与人际关系
T2
T2
T2
RUS
Bahturin K.A.
Хор разбойников | «Не леса шумят, не погодушка...»
Не леса шумят, не погодушка Разыгралася! Нет, рязанская наша волюшка Разгулялася! Родились мы врозь, породнились вдруг, Ночкой темною! Съединил друзей закадышный друг Свахой острою! Мы реку пронырнем, сквозь огонь мы пройдем Шайкой целою, Что ножом не возьмем, то огнем доберем Рукой смелою! Не леса шумят, не погодушка Разыгралася! Нет, рязанская наша волюшка Разгулялася!
T4
社会、权力与历史
T4
T4
T2
URD
Meer Anees
Numuud o buud ko aaqil habaab samjhe hain
numūd o buud ko aaqil habāb samjhe haiñ vo jāgte haiñ jo duniyā ko ḳhvāb samjhe haiñ kabhī burā nahīñ jaanā kisī ko apne sivā har ek zarre ko ham āftāb samjhe haiñ ajab nahīñ hai jo shīshoñ meñ bhar ke le jaa.eñ in āñsuoñ ko farishte gulāb samjhe haiñ zamāna ek tarah par kabhī nahīñ rahtā isī ko ahl-e-jahāñ inqilāb samjhe haiñ unhīñ ko dār-e-baqā kī hai puḳhtagī kā ḳhayāl jo be-sabāti-e-dahr-e-ḳharāb samjhe haiñ shabāb kho ke bhī ġhaflat vahī hai pīroñ ko sahar kī niind ko bhī shab kā ḳhvāb samjhe haiñ lahad meñ aa.eñ nakīrain aa.eñ bismillāh har ik savāl kā ham bhī javāb samjhe haiñ agar ġhurūr hai aadā ko apnī kasrat par to is hayāt ko ham bhī habāb samjhe haiñ na kuchh ḳhabar hai hadīsoñ kī in safīhoñ ko na ye ma.āni-e-ummul-kitāb samjhe haiñ kabhī shaqī mutamatta na hoñge duniyā se jise ye aab use ham sarāb samjhe haiñ muzīl-e-aql hai duniyā kī daulat ai mun.im usī ke nashshe ko suufī sharāb samjhe haiñ harārateñ haiñ ma.āl-e-halāvat-e-duniyā vo zahr hai jise ham shahd-e-nāb samjhe haiñ 'anīs' maḳhmal o diibā se kyā faqīroñ ko isī zamīn ko ham farsh-e-ḳhvāb samjhe haiñ
T3
生命、时间与存在
T5
T3
T3
LZH
黄元㳟
同張大司馬至茂嶼莊作
品山亭下品山人， 日日山中不記春。 一自白雲邀鶴駕， 但從綠野狎鷗隣。 春風秋月蘇門嘯， 翠竹明沙錦里巾。 借問巖巒誰第一， 欲分方丈迭為賔。
T1
自然、宇宙与地方感
T1
T1
T1
LZH
颜氏
哭母
我母辞人世， 淹忽八阅月。 卜时清和初， 归窀礼罔阙。 雪涕挽灵车， 肠断轮不发。 寡女啼血尽， 麻衣惨白发。 但恨地下土， 不使肉生骨。 皎日入西海， 荒林人影没。
T2
爱、情感与人际关系
T2
T2
T2
JPN
忠君（村上天皇更衣）
null
くらすへしやは　いままてにきみ　とふやとそ　われもまちつる　はるのひを
T2
爱、情感与人际关系
T2
T2
T2
ITA
Antonio Porta
Poesia di Antonio Porta - In re
Lo sguardo allo specchio scruta l'inesistenza, i peli del sopracciglio moltiplicano in labirinto, l'occhio nel vetro riflette l'assenza, nel folto i capelli, temporanea parrucca, sgomentano le mani: cadono sulle guance. L'inquietudine prolungata mette in evidenza il mortale infinito dei pori dilatati, estrema avventura di un oggetto che si trucca, sceglie una direzione inconsapevole o folle. Dietro il lavabo il corpo in oscillazione sfugge l'abbaglio, rivoltante presenza, indicatrice e lampante, nella camera a vuoto tra piume mulina la soffocazione. (Da I rapporti 1966)
T3
生命、时间与存在
T3
T3
T3
RUS
Курсинский Александр Антонович
Из письма
(Н. Д.) Когда во власти обаянья, В томленьи ласк, на трепетной груди Я стану говорить безумные признанья,-- Зови порыв негодованья, Не верь, -- уйди! То тень любви, то призрак отреченья, То парус челнока на грани бурных вод, То красный огонек в неверном отдаленьи, Он шлет привет и молит о забвеньи, Рыдает в полутьме и мерно вдаль плывет. Все реже мне излюбленная греза Надеждой смутною слегка волнует грудь, И я не верю сам, чтоб нежная мимоза Раскрыть листки могла когда-нибудь В серебряных полях сердитого мороза.
T2
爱、情感与人际关系
T2
T2
T2
LZH
陳文輔
厓山
禾黍離離滿故墟， 更堪黃幄盡南居。 華風掃地真陽九， 胡焰薰天亦閏餘。 寒浪憤吞千古恨， 斷厓腥染幾行書。 哀歌一曲慈元下， 當日雍門恐未如。
T4
社会、权力与历史
T4
T4
T4
CES
Vrchlický, Jaroslav
NÁRODNÍ PÍSEŇ.
Kdybys šla se mnou! – Což by to žití jak pírko neslo se i v půlnoc temnou, pozdravem hvězdě, která tu svítí, kdybys šla se mnou! Můj dech splyň s tvojím na hudbu jemnou, neroste krasší než v srdci tvém kvítí, jasnější nevzplá zář v půlnoc mou temnou. Hoch při své kytaře jinak to cítí, než my zde zabráni v duchů řeč jemnou. Srdce číš dala bys? – Doved bych píti, kdybys šla se mnou!
T2
爱、情感与人际关系
T2
T2
T2
ITA
Ernesto Ragazzoni
Ascensione
IL RAGGIO Io son la luce, l’anima del cielo e della terra, l’alfa e l’omega, il magico sguardo che tutto afferra: caddero l’ali agli angioli e ai diavoli le corna, l’ora che vibra è un attimo che fugge e non ritorna, io sol non muto e fulgido son come il primo dì; o nuvola, dileguati, l’aurora comparì. LA NUVOLA Io sono un’ombra, un morbido fiocco di bruma e d’aria, un’ala, una fantasima che ad ogni soffio varia; libera e viva, l’alito che più mi piace inseguo, corro pianure e vertici, mi ascondo e mi dileguo, e se talor nell’anfora del mare scendo a ber, tremano i flutti: oceano t’umilia al mio poter. L’OCEANO Fecondo, inesorabile come il dolore umano, io cullo nei miei vortici, la perla e l’uragano. L’orbe mi teme, io palpito, mi gonfio, m’apro in atri gorghi, accarezzo il libero volo degli alabatri, e in un eterno turbine mordo la spiaggia e vo’: o rivi, io son l’oceano chi pareggiar mi può? IL RUSCELLO Onore a me! io scivolo lieve tra ville e messi, allungo l’erbe e gli alberi in tremuli riflessi: limpido sempre, mormoro tra i ponti e lungo il margo, trabalzo contro i ciottoli, m’insinuo e m’allargo; fuggo e la fragil dondolo barca del pescator: o fonte, io passo, soffoca nell’ombra il tuo romor. LA SORGENTE Tra i fior, dove una vergine ninfa mi culla e accoglie, non mi conturba altr’alito che uno stormir di foglie; rotta fra i sassi, un placido sussurro effondo intorno, l’aura mi canta; il passero m’ama e mi dà il buon giorno; calma, felice, libera niun m’agita e rattien: rugiada, umile gocciola, sparisci nel mio sen. LA RUGIADA Io son l’aurora, l’iride racchiuso in una stilla, la gemma che nell’intime pieghe del fior scintilla; figlia del ciel, benefica scendo agli abissi e all’umo, dono agli steli e agli alberi un’anima e un profumo, splendo come una lagrima ma non conosco il duol: o raggio, io non t’invidio: chi mi ha creata è il sol.
T1
自然、宇宙与地方感
T1
T5
T1
JPN
宗忠
null
ちよをへて　そこまてすめる　いけみつに　ふかくもうつる　はなのいろかな
T1
自然、宇宙与地方感
T1
T1
T1
CES
Polom, J. B.
ÚTOK NÍŽINY.
Slyš, gazdo v nížině! Tvá chata sivá, jež tolikerý odchovala rod, hle, bortí se! A západ tak se stmívá –: snad letem přikvačí sem bouře divá i podmele jí základ vírem vod. Ty, hospodáři dobrý, potom s žalem tu nad troskami krovů budeš stát, nad hnizdem rozdrceným pod povalem, nad bílou stěnou zatopenou kalem i nad květnicí zdupanou jak mlat. I na komoře spatříš, ke dnu truhly jak zle se vedral zátopy té rmut: co kvítků tkalcův prst tu rozvil ztuhlý, jak přádlo to rval proud, a v světa úhly je vláčel ověšet vrb cizích prut. Jak marně schována tu byla hračka, z níž radoval se děd, ba praděd už: tu skřítek baňatý, tam peruť ptáčka, i fujara s hrou trylků pro pasáčka, již vruby posel dávno tupý nůž. I na ohništi uzříš vody stružku, i v oknech místo resed bahna křís a vodních ploštic chomáč v panny lůžku... své knihy svaté – stříbrem kuté v růžku – zedrány střepem malovaných mis... Ten hoch, jenž lásky pln se vždy sem dívá, pak nezatáhne zlehka po šňůrce, chtě do vrátek se loudit, když se stmívá, kde, vrtě ohonem, psík vstříc mu kývá, sám veda hosta k dívčí komůrce. Ach, kdež pak zbude místa pro koutnici, kam v těžký den se žena uchýlí, by rukou mdlou, leč radostí se chvící přitiskla muži k roztoužené líci nového rodu štípek spanilý?! – – – – Výš, gazdo, spěj: kde volné jsou ti lazy – kde bača, vlků jist, dlí se stády! Tam příval nížiny, jenž nemá hrází, svou vlnou vysokou přec nedorazí: tam vztyč svůj štít! tam chraň své poklady!
T1
自然、宇宙与地方感
T1
T4
T1
ASM
মেহেনাজ সৰকাৰ
লালকুৰা গাঁৱত আঘোণ নামিছে
তোমাৰ সোণাৰু হালধীয়া হাঁহিত জোনাকে গা ধুই আঘোণৰ বতৰা দিছে কুঁৱলীৰ শুভ্ৰ আচল মেলি আঘোণ নামিছে হালিজালি নাচিছে সোণালী ধাননি পথাৰ হয় , লালকুৰা গাঁৱত আঘোণ নামিছে তোমাৰ চকুত ৰাশি ৰাশি আঘোণৰ কবিতা কবিতা নহয় যেন বুকুৰ এফাল তোমাৰ নীলাভ কবিতাৰ অৰ্থ বিচাৰি ইচ্ ৰাম ! কোনোবাই দেখিব ওহোঁ ! নহয় নহয় কুঁৱলী পৰিছে অস্পষ্ট সকলো অস্পষ্ট লালকুৰা গাঁৱত আঘোণ নামিছে মোৰ সোণজনীৰ চিৎপখিলি পৰশত জীপাল হৈ উঠিছে লখিমী পথাৰ ।
T1
自然、宇宙与地方感
T1
T1
T1
TUR
Uğur Işılak
Geçen Gün Ömürdendir
Aklını al başına Geçen gün ömürdendir Oyalanma boşuna Geçen gün ömürdendir Yürüsen de, dursan da Türlü hayal kursan da Saati durdursan da Geçen gün ömürdendir Yanma gaflet narına Sadık ol kararına Erteleme yarına Geçen gün ömürdendir Ne sultana, ne şaha Kalmadı dünya aha Ele geçmez bir daha Geçen gün ömürdendir Gönül akıla şaştı Hatalar doldu taştı Hesap günü yaklaştı Geçen gün ömürdendir İbretin olsun dünün Hakkını ver bugünün Belki yarın son günün Geçen gün ömürdendir Unutmadan gayeyi Al zamandan payeyi Tüketme sermayeyi Geçen gün ömürdendir
T3
生命、时间与存在
T3
T3
T3
ARA
الشاعر فاضل العزاوي
قصيدة الموكب الصامت
واضعا يدي في جيبي المثقوبين سائرا في الشارع رايتهم يتطلعون خلسة الي من وراء زجاج واجهات المخازن والمقاهي ثم يخرجون مسرعين ويتعقبونني تعمدت ان اقف لاشعل سيجارة والتفت الى الوراء كمن يتجنب الريح بظهره ملقيا نظرة خاطفة الى الموكب الصامت: لصوص وملوك وقتلة, انبياء وشعراء كانوا يقفزون من كل مكان ويسيرون ورائي منتظرين اشارة مني. هززت رأسي مستغربا ومضيت وأنا اصفر بفمي لحن اغنية شائعة متظاهرا بأنني امثل دورا في فلم وبأن كل ما ينبغي علي ان افعله هو ان اسير دائما الى الأمام حتى النهاية المريرة.
T4
社会、权力与历史
T4
T4
T3
ENG
Mackenzie, Donald Alexander
V.
As snarls the wolf at bay within the wood On huntsmen and their hounds, so Garry stood Raging before the women who had made Secure retreat within the high stockade; He cursed them all, and their loud laughter rang More bitter to his heart than e'en the pang Of his fierce wounds. Then while his streaming blood Half-blinded him, he hastened to the wood, And a small tree upon his shoulders bore, And fixed it fast against the oaken door, That none might issue forth. Then once again Towards the wood he turned, but all in vain The women waited his return, till they Grey weary.. for in pain and wrath he lay In a close thicket, brooding o'er his shame, And panting for revenge. Then Finn's wife came To set the women to the wheel and loom, With angry chiding; and a heavy gloom Fell on them all. “Who knoweth,” thus she spake, “What evil may the Fian men o'ertake This day of evil omens. Yester-night I say the pale ghost of my sire with white And trembling lips... At morn before my sight A raven darted from the wood, and slew A brooding dove... What fear is mine!... for who Would us defend if our fierce foemen came — When Garry is against us... Much I blame Thy wanton deed.”... The women heard in shame, Nor answer made. The sun, with fiery gleam, Scattered the feath'ry clouds, as in a dream The spirits of the dead are softly swept From severed visions sweet. A low wind crept Around with falt'ring steps, and, pausing, sighed — Then fled to murmur from the mountain side Amid the pine-tree shade; while all aglow Ben-Wyvis bared a crest of shining snow In barren splendour o'er the slumbering strath; While some sat trembling, fearing Garry's wrath, Some feared the coming of the foe, and some Had vague forebodings, and were brooding dumb, And longed to greet the huntsmen. Mothers laid Their babes to sleep, and many a gentle maid Sighed for her lover in that lone stockade; And one who sat apart, with pensive eye, Thus sang to hear the peewee's plaintive cry — Peewee, peewee, crying sweet, Crying early, crying late — Will your voice be never weary Crying for your mate? Other hearts than thine are lonely, Other hearts must wait. Peewee, peewee, I'd be flying O'er the hills and o'er the sea, Till I found the love I long for Whereso'er he'd be — Peewee crying, I'd be flying, Could I fly like thee! When Garry, who had stanched his wounds, arose, He seized his axe, and‘ gan with rapid blows To fell down fir trees. Through the silent strath The hollow echoes rang. With fiendish wrath He made resolve to heap the splintered wood Against the door, and burn the hated brood Of his tormentors one and all. He hewed An ample pyre, then piled it thick and high, While the sun, sloping to the western sky, Proclaimed the closing of that fateful day. But the doomed women little dreamed that they Would have such fearsome end... As Garry lay Rubbing the firesticks till they‘ gan to glow, He heard a Fian mother singing low — Sleep, O sleep, I'll sing to thee — Moolachie, O moolachie. Sleep, O sleep, like yon grey stone, Moolachie, mine own. Sleep, O sleep, nor sigh nor fret ye, And the goblins will not get ye, I will shield ye, I will pet ye — Moolachie, mine own. The mother sang, the gentle babe made moan — And Garry heard them with a heart of stone... With fiendish laugh, he saw the leaping flames Possess the pyre; he heard the shrieking dames, And maids and children, wailing in the gloom Of smothering smoke, e'er they had met their doom. Then when the high stockade was blazing red, Ere yet their cries were silenced, Garry fled, And westward o'er the shouldering hills he sped.
T4
社会、权力与历史
T4
T4
T2
ARA
الشاعر الشريف الرضي
قصيدة لعمرك ما جر ذيل الفخار
لَعَمرُكَ ما جَرَّ ذَيلُ الفَخا رِ إِلّا اِبنُ مُنجِبَةٍ باسِلُ جَريءٌ يُشَيِّعُهُ قَلبُهُ كَما شَيَّعَ اللَهذَمَ العامِلُ يَنالُ مِنَ الطَعنِ ما يَشتَهي وَيَأخُذُ مِنهُ القَنا الذابِلُ وَها أَنا ذا غَرِضٌ بِالزَمانِ فَلا عَيشَ يَألَفُهُ العاقِلُ وَكُلُّ سُرورٍ أَرى أَنَّهُ خِضابٌ عَلى لِمَّتي ناصِلُ إِذا أَنا أَمَّلتُ قالَ الزَما نُ أَورَقَ حَبلُكَ يا حابِلُ وَلا بُدَّ مِن أَمَلٍ لِلفَتى وَأُمُّ المُنى أَبَداً حامِلُ وَدَهرٌ يُتابِعُ أَحداثَهُ كَما تابَعَ الطَلَقَ النابِلُ فَذاكَ أَبا حَسَنٍ في السَما حِ مَن لا يُلِمُّ بِهِ السائِلُ لَئيمٌ تَلَمَّسَ مِنهُ العُلى وَيَأنَفُ مِن يَدِهِ النائِلُ فَمِثلُكَ مَن لا يَني وَبلَهُ إِذا اِستَمطَرَ البَلَدُ الماحِلُ فَما هَزِئَت بِقِراكَ الضُيوفُ وَلا ذَمَّ مَنزِلَكَ النازِلُ وَكَم لَكَ مِن هِمَّةٍ يَستَطيلُ بِها العَضبُ وَالأَزرَقُ العاسِلُ وَوَعدٍ تُنَفِّرُهُ بِالعَطا ءِ كَالعامِ أَزعَجَهُ القابِلُ وَأَفوَهَ بادَرتَهُ بِالمَقالِ وَقَد لَجَّجَ الذَرِبُ القائِلُ فَرَجَّعَ في حَلقِهِ غُصَّةً كَما رَجَّعَ الجَرَّةَ البازِلُ لَكَ الخَيرُ وَعدُكَ لا يُقتَضى وَإِن حالَ مِن دونِهِ حائِلُ وَلا ضَيرَ بَعدَ مَجيءِ الغَما مِ إِن أَبطَأَ الوابِلُ الهاطِلُ وَمَطلُ الكَريمِ سَريعُ الزَوا لِ كَالظِلِّ رَيعانُهُ زائِلُ وَأَنتَ وَإِن كُنتَ بَحرَ السَما حِ فَخَيرُ مَواهِبِكَ العاجِلُ وَما صِدقُ وَعدِكَ إِلّا حُلى مُكَرَّمَةٍ جيدُها عاطِلُ
T4
社会、权力与历史
T4
T4
T5
RUS
Trediakovskij V.K.
Феоптия. Эпистола III
Творца зрим от стихий, творца и от небес, От трав, от древ его ж, в премножестве чудес. Посмотрим уж на всё, что с чувством есть животно,- Не меньше от сего строение добротно Создавшего во всем, кой бытствует везде, Возможем мы узреть, коль и от зарь в звезде. Итак, Евсевий, здесь я делом постараюсь, К чему, коль можно мне, толь с силами сбираюсь, Различный род живых и вид их примечать, А третие письмо к тебе тем и начать. Одни в животных суть, из зримых нам, двуножны; Другие, были б их прескоки все возможны, Четыре у себя имеют уж ноги́; В иных и больше ног на сродны им шаги. Те и́дут, те ползут, те пресмыкаться знают; Те плавают в водах, те в воздухе летают; Иные как летать, так могут и ходить, Чтоб с мест себя одних к другим производить; А в сем хотя они с природы все исправны, Однак движений тех в них скорости неравны. Всем птицам два крила к летению даны; А перия у рыб с обоея ж страны. Но что с двух сии стран, то столько есть услужно, Что им и на красу и на потребность нужно: Как весла у ладей, так точно те с боков. И ход у них у всех бывает в даль таков. О воздух опершись, те оный разделяют, А сии то ж с водой чинят, что населяют; Так производят путь они, куда хотят, Одни из них плывут, другие все летят. У птиц перо в крилах не только что есть густо, Но и притом еще во всю длину там пусто, На воздухе оно надуто без вреда, Отягощает же не сродна то вода. А рыбие перо есть птичьему противно, Как и во всем другом различие предивно: То сухо есть в воде, всегда и твердо там, Делится водный ток без трудности им сам И так послушен в плывь малейшим есть плотицам, Как воздух никогда непрекословен птицам. Которые из птиц живут и на водах, У оных кри́ла зрим струй выше при хребтах; Они их никогда внутрь вод не опущают, Сим способом пустых пер не отягощают, Но коим в глубину природно есть нырять, Тех плотности перу дана особа прядь И масляная толь, что сквозь ее пробиться Не может мокрота, ни сверху некак влиться. Есть в лапках у других и кожица еще, В промежках коя тех простерта не вотще: На самой держит их мест тонких та средине, На всяких и грязях, на жидкой также тине; Чрез то способно им по тем везде ступать, Да и не можно там ходящим утопать. Есть много и зверей, в них лютости немилы, Свирепы рожи их и чрезвычайны силы; Их челюсти весь зев велик и грозен есть, Их пазногти остры в оружие и в месть, Терзают те других зверей бессильных ими, А пожирают уж зубами их своими. В парящих много есть преславных как певиц, Так мног же видим сонм и хищных люто птиц; У каждой сих нос остр, остры весьма и когти, Подобный серпам, на них еще и ногти. Других птиц сии бьют и хитят их в корысть; Тверда у них вельми и вся ножная лысть. Их также взгляд свиреп, их кровопивна рожа, А кры́лам их дана в покрышку толста кожа, Чтоб их полету быть на воздухе ярчай И опускаться б им на лов свой в дол шибчай; Подъемлются они вверьх хоть других тяжеле, Но ки́даются вниз быстрее тех при деле. Скоты и звери суть, даны которым в часть Рога для оборон, случится как напасть. Суть, кои то гнездо, в котором породились, Носить всё на себе как будто осудились Из птиц и из зверков иныи на горах И на вершинах древ, в подземных и норах Вьют гнезда для себя, иль строят их, иль роют, Иль их в густой траве, в густом иль листе кроют, Чтоб от нападок те злодейских их спасти И без вреда б и зла там молодых взвести. Бобр в водной глубине творит себе жилище, То осыпью от волн хранит он логови́ще Два устья у иных в гнезде или в норе, Не тем, ин чтоб другим уйти от бед в поре. Суть многи из живых, что так, как человеки, Корм на зиму себе пасут, кладя в сусеки. Отменно сотворен весь ползающий гад; Отлично их родство других живых от стад: Сгибаются они, землею пресмыкаясь, И и́дут так вперед, улиткой разгибаясь. Составы у иных толь все оживлены, Что движутся особ, когда разделены. Колико тех ни есть, которы долгоноги, Незлобны ль по себе, или они суть с роги, То дивно, что у них и шея уж длинна, Чтоб на низу достать могла им корм она: Журавль есть и верблюд в пример тому собою. Однак произведен слон инако судьбою: В нем шее так себя когда б распространить, То б та могла собой его обременить; Затем то дан ему тот хобот от природы, Он сыскивает им все, как рукой, выгоды. Премножество зверей мы видим и скотов, Из коих каждый нам служить всегда готов: Для нас сотворены те будто как нарочно И на работы нам как подданы оброчно. Пес будто для того, чтоб нам всегда ласкать, Терпел бы зной и хлад, хранить и ночь не спать; Приказы б исполнять все наши научился, Не то чтоб он от нас собою подичился, Но, напроти́в, чтоб нам и образ показал Приветов и приятств, почти б не обязал, Чрез верные свои и чрез усердны службы, К хранению всегда и верности и дружбы, Различных бы зверей с охотою ловил И что ни приобрел, то нам же уступил. Конь, меск и всякий скот, зовущийся работным, Наш облегчал бы труд, под игом был бы потным, Пособствовал бы нам, когда ни повелим, Тянул бы, на него кой груз мы навалим, И на себя как нас, так наше вдруг и бремя Бесспорно возлагал во всякое и время; На то он сотворен, чтоб тягости носил Не легкие всегда, чтоб клади нам возил И дал бы отдыхать толь слабым нашим силам, Подверженный всегда бича ременным жилам, Как лености его наш недоволен глас Иль тихий и простый взбуждения приказ. Вол в крепости своей трудится терпеливо: Употреблен от нас он к плугу особливо. Насытивши в полях иль снопиком где трав, Мы получаем уж за то млеко́ от крав. Излишнее руно есть у овец природно, Которое растет на них всех ежегодно; В потребность нашу то должны мы остригать, А из прядей уже в одежду сукна ткать. Мы из звериных кож себе шьем шубны мехи, Дабы зимой от стуж нам не иметь помехи. Зиждитель повелел и так расположил, Чтоб и по смерти зверь полезно нам служил. Без шерсти, как без пер тварь коя, то примета, Вся толстою вельми та кожею одета, Иль черепом каким снабдена есть она, Во вред ей не была б жаров и стуж страна. Всё, что живет и дух что жизненный имеет, На пользу нашу тем создатель нам радеет. При многих тьмах примет, сия будь в образ нам: Рцет? Рыбы из морей станицами к рекам Плывут, чтоб их ловить тогда почти рукою, Как в пресной там воде стеснятся густотою. Зверь лютый самый нам подвластен есть всегда, Хотя и восстает как будто иногда; В те самы времена с природы он покорен И, коль ни дик сперва, потом бывает дворен. Творец, хотя добро от зла нам различить, А зрением на тварь нас благу научить, Животным свойства дал и склонности различны И предложил нам всем в них образы приличны Премногим, жизни сей пристойным, должностям, Чтоб нам те исполнять всегда не по страстям; Вложил, при добрых, в них и качества худые, Да убегаем мы от тех, которы злые. Так изображена́ есть в агнце простота И тихость, а во псе другая добр чета, Котора есть любовь и искренняя верность, Но, напротив, во льве хищения безмерность И лютость и еще зол множество таких, То ж в волке, в тигре то ж, в подобных то ж других. Наставить восхотел он тем нас чрезвычайно И тем же укорять готов есть некак тайно, Как свойства сии мы без чувства можем зреть, К которым не́льзя нам любви внутрь не иметь, Иль не гнушаться, зря в самих животных, ими Не научаясь так, нам должно быть какими. Все разумеем сей, коль ни немый, язык, И чувствия сего прегромок в сердце зык! С другой страны, когда б везде сельбу имела Земля вся на себе и жительми кипела, То не было б нигде, для множества людей, На всем лице Земли вредительных зверей, Кроме что превесьма в дубравах отдаленных, Иль в диких где местах, еще не населенных И разве ж бы на то, могли чтоб оказать В забаве храбрость мы: нужд не было терзать Войной себя и весть брань меж собой несносну, Долгопротяжну ту и обще смертоносну. Но должно примечать, в чем есть не без выго́д, Что вредных нам зверей не преобильный род: Тех больше есть везде, которые нам дружны Иль на потребы всем необходимо нужны. Бьют более овец, овнов, коз и быков, А нежель тигров, львов, медведей и волков, Однак последних сих повсюду меньше зрится — От голода ль число, от рока ль то морится, Иль промысл их от нас всех удаляет прочь, В глубокую от глаз ссылая жить их ночь. Как овцы нам дают в потребность нашу во́лну, Так, будто напрерыв пред ними, черви полну Чудес способность всю к мягчайшим тем шелкам, Достаточну весьма, оказывают нам. Предивно! какову в себе являют силу! Готовят как свою богатую могилу! От семени опять рождаются те как! И на себя потом берут червиный зрак! Червяк собою тот нам кажется толь гнусен, А делать нежный шелк на щегольство искусен! Не меньше дивно есть, летит что на цветок Пчела, по сластий в нем, росистый оный сок, Сбирает кой она всечасными трудами И в восковый прудок сливает то сотами. Премудро вышня власть сдружает пчельный рой Как в общество, иль в град единый меж собой: Имеет и царя себе сие гражданство И знает наблюдать послушное подданство; Производя ж особь для общей пользы труд, На тунеядцев в них казнь делает и суд. Исследовать всего подробнейше не можно, Что действует пчела, как с разумом, не ложно. Коль в муравье труда! коль мудр есть и паук! Бог не явил ли их для наших здесь наук? Смотря на обои́х, трудиться б научились И, как на мать всех зол, на праздность ополчились. Мы о животных сих известных говорим, Но сколько есть в вещах, которых мы не зрим, И действий, потому, отнюдь мы их не знаем? Довольно ж и по сим премудрость познаваем. Несчетный род живых меняется в червей И в бабочек и в мшиц во время летних дней. Хотя ж в них пользы нет, по-видимому, с века, Однако нужны все и тем для человека, Что к любопытству нам причину подают, В различии таком круг нас когда снуют, А взор наш веселя, прилежность пригвождают И рассуждать о всех внутрь мысли возбуждают. Мы заключений сих не можем произвесть, Что зримое то нам во свете втуне есть: Не знаем, склепан как мир цепию своею И как краи всех звен впреде и заде ею Сцепляются с собой по слогу своему И и́дут все к концу последнему тому, Который положил всеобщим быть создатель. Никто из человек, хоть коль ни остр снискатель, Постигнет здесь когда всех действие причин, Не разберет вконец счетанный вкупе чин; Бог бесконечен есть, на действия обилен И так, что всё понять всяк человек не силен. Когда ж мой разум мал к познанию конца, Кой в каждой твари вкруг предписан от творца, То всё, что в мире мне творец ни представляет, Смотрящего меня безмерно удивляет: Премудростию как он грубость вещества В тончайшую ту жизнь меняет существа; Дая ж им двиги все, творит их как игрушки. Чудесно оку зреть и малые те мушки! Но некие из них что беспокоят нас, То помнить должно всем на всякий твердо час, Что нам повелено́ иметь, и при покое, Подвижный труд всегда, чтоб не лежать, как в гное, Заплесневши без дел и без стремлений быть. Могли б мы ослабеть иль и себя забыть, Роскошствуя все дни в сей жизни без печали, А так бы живучи, без всех польз изветшали, Которы ныне мы приемлем от трудов Снисканием добра, а бегством от вредов; Избывши ж тем от зол, красуемся благими И веселимся уж сугубо в сердце ими. Размыслим обо всей премудрости, что здесь Мы видим как в большом, так в малом не чрез смесь. Мы Солнце зрим, оно (в колико ж верст мильонов?) Есть более Земли и обществом законов Иль ходит, иль стоит в пространствии таком, При коем то в себе есть маленьким кружком. Мы множество зрим звезд; сим, в оке б разверстаться, И больше солнца быть собой могло податься: Те расстоят от нас в далекостях таких, Что меры положить не можно есть до них. Сих выше звезды зрим еще, хотя и мрачно, Затем и различать не можем их удачно. Пред всем, что зрим, земля есть точечка уже И в ней с тем мер почти нет никаких ниже. Всё ж то сопряжено толь чинно меж собою, Что меньше стать в себе ни частию одною, Хотя б она во всем, велика иль мала, Иль предняя, или там задняя была, Не может без того, чтоб вдруг не сокрушился Исправных бегов ряд и свет не низложился. Поистине, рука содержит весь одна Зиждителева мир, с высот его до дна; Его повсюду толь в нем персты всем играют, Что, разбирая всё, в союз тверд собирают. Но целого сего ж и обща естества Не меньше дивны суть малейши существа; Всесильный и по сих не менее нам зрится, Коль по огромном всем наш ум им светл творится. То ж в малой мошке есть, что в ките и слоне; Есть голова, глаза и тела слог отвне. Ряд внутренних частей есть в них и кровь и жилы, Утробы, сердце есть и равномерны силы; Но в малости такой, что все сие наш ум Поемлющий мятет и весь мрачит от дум. Чрез микроскоп живых мы тьмы усмотреваем, Которых чрез простый глаз зреть не возмогаем, Но в каждом и из сих премноги ж части суть, И малы толь они, что не лежит к ним путь Ниже́ чрез микроскоп, чтоб видеть их раздельны; Однак различны все они в себе и тельны. А что ж бы мы еще увидеть возмогли, По счастию когда б здесь способы нашли Орудия привесть в последню тонкость исто, Что зрение очей, не крайно кое чисто (Ни прямо для того и ни исправно есть, Хоть оная вся в том не всеконечна лесть), Пособствуя ему, собою направляют И видеть чудеса несчетны сподобляют? Но в случае таком образований мощь Возможет просветить видения в нас нощь: От видимых не всех, но ведомых неложно, Незримых уж отнюдь мечтать нам тьмы возможно, А оны тьмы в вещах так должно полагать, Что сокровенны в тех от нас их признавать. Животное себе представим всякородно, Зря, что их те́ла есть в составе всё природно; И узрим мы во всех троякое сие, Что крайнейше дивит познание мое. Зрим первое в скоте, чем может борониться И от нападок тем и наглостей храниться; Второе, пищу чем он может потреблять И оною себя так в силы укреплять; А третие в нем есть, чем может умножаться И родом быть своим и оным продолжаться. Четвертое внутрь есть, что дивнейше еще, Которое зовем побудком мы вобще; Чрез сей побудок скот, ему в чем нужда, знает И от вреда и зла чрез сей же убегает. Умом сей не хочу, то ложно, величать; Довольно мне его здесь действо примечать. Зрим агнца, мать свою вдали еще познавша И в самой быстроте того к ней побежавша. Незлобивая вдруг почувствует овца Хотяща волка к ней приближиться бойца: Всё стадо от того, те зная неприязни, В смятения в себе приходит и в боязни. Доволен есть для пса один от зверя дух, Чтоб в тех местах его найти ему те вдруг. Не вем какой в скоте мех надувает жилы И умножает в нем невероятно силы, Проворным быть дает и резвым сей устав, И каждый в нем творит толь гибким он состав. Но нужное себе что знает тем животно, К приятному всему что клонится охотно, Что от ловца бежит и настигает лов, То много на сие хотя теряют слов, Которыи скотам иль смысл дать поспешают, Иль и мечтаний уж конечно их лишают; Однак я не сужду за благо здесь вступать В те тонкости и глубь бездонную копать. Довольствуюсь сказать, что тела их обраты Не можно утвердить впрямь чести без утраты. На верви пляшет кто из нас в руках с шестом, А станет говорить, толкуя сам о том, Что держит там его на той веревке тряской, Коль ни вертится он на ней различно пляской, То вринет разговор тотчас его в напасть И приведет на низ стремглав с нее упасть. Пусть говорят, что скот смысл подлинный имеет, Но опровергнуть кто сие мое посмеет, Что смысл не может тот сказать нам о вине Движений оных всех, мы кои зрим отвне? Твердят пусть о скоте, что правила он знает Меха́нически все и точно поступает По них во всем своем, по них его весь двиг, По них бежит, плывет, по них вертится вмиг, И прячется по них, и след по них хоронит, По них он, наконец, от зла себя боронит; Я, слыша всё сие, вот только что смеюсь, А говорить о том столь подлинно боюсь. Хоть математик толь скот есть, пусть также бают, Что столько сих наук ни люди сами знают, Но найдется ль из нас толико некто смел, Который бы сказать так в истину имел, Что производит скот, с искусством толь успешным, Все двиги, рассудив те помыслом поспешным? Как скажет? Ибо мы то ж в скорости творим Без помысла напредь, да действие уж зрим. Кто может смысл придать обратов тех началу, Когда ни в наших мы тень смысла видим малу? Иныи, что сию в том неудобность зрят, Так о животных уж обратно говорят: От тела разный в нас двизателем рассудок, Но в теле у скотов телесен есть побудок, Затем велений мы не чувствуем одни, А должно что скотам, то вдруг творят они. На что ж рассудок нам, в скоте что без рассудка Так делается всё от одного побудка? Мне хитрость вся сия непостижима есть. Но хитрости в делах мной не дается честь Животному скоту, без рассуждений сущу, И времени, в нем двиг как, думать не имущу. Конечно, тварей всех премудрость та в творце, Который знает всё, в преде что и в конце, И как бывает что, и быть чему есть можно, Всё зрит и правит всем всесильно и неложно. Об имени того побудка долг молчать, Ни разность находить, с умом ниже́ сличать; Побудок по себе одно есть только слово, Давно уж толку нет в нем точного, не ново. Ясняй, искусство мы всевышнего в скотах Побудком можем звать, чем движутся те в мах; Наш вымысл есть тому ни тению подобен; Тот разум крайний есть, ум мало наш удобен. Невольных мног есть ряд движений у скота; Сомненна никому ни мало правда та; Притом мы двигов тех отнюдь не постигаем; Тем в скрытых мы вещах от нас их полагаем. Однак зрим механисм мы совершенный в тех, Но в механисм какой сначала дует мех, То первейшей вины, кроме творца, не знаю, Уставу всё его подчинным называю. Бог вещи сотворил, бог двиги впечател, Бог, положив устав, вращаться повелел, В движении хранит и вещи управляет. Однак сие вторых причин не отдаляет: Самодержавный он, второе всё есть раб, Источник всех он сил, им подданный не слаб; Как обще написал, особно так творится, II дольный всяк делец в сей чин включенный зрится. Простых махин я действ хоть не даю скотам, Но сходственна ума им с нашим не придам; Единственное скот хотя и познавает, К повсемству ж от того отнюдь не отвлекает; Понятий сила есть от вображений в нем, Разумности той нет, что чистою зовем. Не знаю как, скоты не просто, но махина, С какою наших дел несходна ни едина,— Сама собою та стоит, идет, бежит, Таится, глас дает, боронится, лежит; Та нравится собой и делает исправно, Собою та себя живит и кормом равно. Имеет как предел иль меру в силах скот, Работой и трудом приходит в слабость тот. Что более когда случается трудиться, То больше ищет он от пищи утвердиться. Отягощенну толь работою всяк день, Что придет от того в расслабшую он лень, Потерянную корм всю силу возвращает И всю утробу в нем довольно насыщает, Изнывша корма в ней, сок, отделившись прочь От грубого всего, уходит в жилы вточь. В них претворяясь в кровь, а в разныи сосуды, В бесчисленный ж те, входя, живит все уды. Оттуду исходя, по телу уж течет, Сгустевши, там себе вид плоти привлечет. Итак, от разных трав, отменных соков цветом, Составится в скоте всё тело им же гретом. Бездушный оный корм, кой разно прегорит, Животное что день собой животворит; Потом бывает он и сам уж сим животным, Тем способом в него всегда меняясь льготным. Исчезли тела уж все части прежни в нем, В пременах повсегда и нощию и днем. Что пред четы́рьмя был конь некий где годами, То стало пар и чад нечувственно менами, Но сено было что, овес или ячмень, То оный добрый конь, по сей который день, Однак и был пред сим, и ныне тот же прямо, Собой и от бодцов стремяй рысь не упрямо. От пищи повсегда есть неотлучен сон: Привременный покой в животном каждом он. Движения отвне тогда уж не бывают И силы, что внутри, тогда ж ослабевают, Но остается в нем дыхание одно, Другое жизни всё как падает на дно. Двиг каждый, кой собой объемлет крепку силу, Иль, изнуряя ту, соделывает хилу, Весь требует себе намало отдохнуть; Животному затем и нужно есть уснуть, Как в темноте нощной нельзя уже работать, Ни рыща взад и впред копытом в поле ботать. Промежки сии кто ж уставил в точный час, Не для одних скотов, но купно и для нас, Их требуют когда животны утомлены, И наши, с ними в ряд, трудом ослабши члены? Потом, как пролиет заря свой яркий блеск, Встает и человек, и каждый скот, и меск. Забвенны все труды, вся тягость миновалась, Отъята сила вновь дается как давалась; Работают опять животные тогда, И толь, что как работ не знали никогда, Все жилы напряглись, вся кожа распростерлась И будто никаким та бременем не терлась. Животно тело тел премного неживых Изнашивает в тех трудах своих прямых: Теряет их оно помалу изнуряя, Но меры сил своих нимало не теряя. Изъездит много седл на конской коже в век И всадник и в пути кой часто человек. И отрок не одно всяк платьице износит, Пока еще себя до меры роста взносит Когда б свершенный корм нашел себе в жизнь скот, То мог бы получить бессмертие чрез тот И получил бы тем и вечную он младость, В том чувствуя всегда необычайну сладость. Но пища вся его несовершенна здесь, Затем помалу он и гибнет, тлея весь; Лишается не вдруг своих сил и ветшает; В нем слабость наконец всю живность погашает. Всё, что созданно есть в своей природе как, Несовершенств иметь то долженствует знак, А истлевая, с тем скончать свою и бытность, Особой приходить, не родом всем, в забытность. Един всесовершен создатель есть всему: Не можно совершенств иметь всех ничему. Мы в совершенствах зрим степени толь различны, И каждой вещи те, по сродству их, приличны; Но крайнейших не мог зиждитель им подать, Легко возможно нам умом то понимать, Чтоб каждой вдруг иметь все совершенства, пречно; Быть должно одному такому всеконечно. Коль дивно как скоты свой умножают род! И умножаясь, так мир полнят те чрез плод! Бессмертна, знаем, нет ни одного животна, Решится вся его махи́на, коль ни плотна. На падших место се рождается еще, Но коль? Давно сие примечено вобще, Рождается уже на падших место вдвое, Иль большее число родится, неж мрет кое: Строения нам знак не ясно ль подан сей? Печется некто вдруг тем о природе всей. От самых древних лет, почти с начала света, Как любопытна в нас уж началась примета, Не видывано здесь ни тигров, ни волов, Ни львов, ни псов, ниже́ и коней, и ослов, И, словом, никаких скотов, ни человека Не видано нигде и никогда от века, Чтоб произшел какой припадком в свет из них, А не рожден бы тот от сродных был своих; Из коих, первых всех животных, выключаю От первой тех вины созданных заключаю. Всем, зрим, родиться долг от мужа и жены: Вторы потомки так, по первых, рождены; Так и последни все от пары породятся; Так средни на земле, не и́нако, плодятся. О способе я сем когда здесь говорю, То промысл я такой в нем самом ясно зрю, Что оного не зреть — быть должно ослепленну И всеконечно уж вовек обезумленну. Чтоб скимну выйти в свет, без львицы и без льва Не можно, долг, чтоб те соединились два Взаимно в сильной той внутрь склонности друг к другу, Подобному себе и третьему в услугу. Что ж преклоняет львов, для оного плода, В спряжении своем к поднятию труда, Который обоим как тягостен не мнится, Так зельно та к тому чета еще стремится? Какой тот полам двум толь пребогатый дар, Кой вспламеняет так к собщению в них жар? Взаимна то любовь, магнит сердец небесный, Не нас одних, всего что тварь, союз нелестный. Движений мать и цель, всея природы сок, И жизнь, и красота, и красоты цветок. Всегдашняя живых и их нетленна сладость; Разумных здесь чинов неизреченна радость. Вина клоняща нас и к чести и к добру, Дающа нам покой, веляща быть в миру, Целяща яд вражды, к согласию ведуща, Вся тихости полна, зла люта не имуща, Бодряща слабых та, а тешаща в печали, По бедствующих всех нас приводяща в жали. Та делает всю жизнь здесь дольную не скучну И совершенно всю ее благополучну; Грунт вольности она, грунт мудрости всея, Не сущее, но тень доброта без нея. Конечно, мнится мне, любовь то называют, Которую вещей цепь тверду признавают, Подвижностью — Декарт, влечением — Невтон, А естества душойпревелией — Платон. Сия любовь во всем ничем есть не порочна, Но по всему собой всегда и всюду прочна. Что ж воля часто ту употребляет в зло, То у меня о сей любви здесь слов не шло: Нрав коего добра во зло не превращает? Отравы нрав своей чему злый не собщает? И в басне есть моя небесна дщерь любовь Плотска́я, нечистот и похотений, кровь. О той я говорю, есть коя совершенство, Всажденное в живых на общее блаженство. Бесчинная любовь есть беззаконий плод, Та огнь есть, страсть палить, не семя множить род. Без чистыя любви, живых в пол вкорененны, Животны не могли в мир быть произведены. Не ясно ль видим мы в сем промысл от творца, Что водрузил любовь животных он в сердца? Не токмо ж для того, взаимно б им любиться, Единственно или чтоб тьмами расплодиться, Но купно, чтоб и плод рожденный тот любить, Родившей кой еще млеко́м долг воздоить. А что ж бы описать родительску усердность И всю горячесть их, и всю их милосердность К рожденному от чресл и от утроб плоду, Кой получат они в свою себе чреду, То из родивших быть конечно должно стада, Быть то есть как отцом, так материю чада, И прямо уж тогда и точно познавать И самым чувством всю в себе испытыва́ть Невероятну всем нерождшим достоверность, В родительской любви колика есть безмерность! Животных каждый род, исшедший так во свет, В нем пребывает уж чрез многие тьмы лет: Чрез тысящи веков чтоб кой искорени́лся Конечно и совсем из жизни истребился, Не видно и ниже́ не слышно есть того. Не слышно и нигде не видно и сего, Чтоб лишним в них такой избыток умножался, Которого б другой животных род пужался, А в страхе б от него всегда был потому, Что вреден первый тот другому есть сему. Когда б медведи, львы и с хищными волками Умножились сверх мер своими вдруг стадами, То б овцы и тельцы, олени и волы, Брадатые притом и козы и козлы, Ленивейшии мски и веледушны кони, Легчащие наш труд и рыщущи в погони, Уж были б все давно вконец истреблены. И родом бы своим так всем погублены: Их ярость и до нас достигнуть бы имела, И так бы вся земля конечно опустела, А всех бы преблагих намерений конец Не исполнялся тем, кой положил творец. Но лютых тех зверей число есть не чрезмерно; Сочтенное предел себе имеет верно. Как в прочем ясно зрим премудрость, так и в сем Могущество, совет, радение о всем; Всех свойства сии здесь повсюду толь сияют. Что примечающ ум безмерно удивляют. Кто ж в тварях такову явить премудрость мог, Как сущий сам и мной дока́зуемый бог? Неложно, от его число зверей десницы, Нам, людям, вредных тех, есть включено в границы! Всё долженствует нас сие всех приводить, Дивящихся, в восторг и ум наш просветить Строением во всем премудрости толики, И благости творца, и силы превелики; Смотрение его толь ясно зримо есть, Что не возможет скрыть от нас никая лесть И что без слепоты извольныя не можно Не видеть нам везде того, что есть неложно. Премногому числу когда б тех быть зверей, То было без числа терзаемых людей. Предвидел вышний бог довольны к нашей казни И зависти и злоб толь неисчетны разни. Для наших всех неправд его верьховна власть Другим нас предала томления в напасть, А мучимым нам быть зверьми не попустила, Чтоб лютость их всех нас вконец не поглотила, Когда б от завистей и свойственных нам злоб Наш страждущий живот не сходит в смертный гроб. Сие ж да человек опомнится собою, Да, правды на стезе став, шествует уж тою, И да вину беды потщится познавать, От коей впредь ему б опасней убегать. Но злость и зависть в нас, за вред коль нам ни слезны, Однако иногда бывают те полезны. Всяк утесненный тем язвительным вредом К познанию себя приходит прямо в том: Томясь и мучась он так в бедстве и напасти, Пороки зрит свои, обуздавает страсти. С собой тогда тесняй живя и весь в себе, И буйно не ходя в той от других гоньбе, А всё, что он и как, уж здравей размышляет, А тем себя всяк час, как должно, исправляет. Сей тварей происход великим нам не так Быть кажется, ему казаться должно как: Привычка, может быть, мысль нашу превращая, А дивное в себе не дивным толь собщая, От размышлений вдаль всегда уводит нас И слышать не дает природы светлый глас. Что будут о таком художнике все мыслить И совершенства в нем имеют сколько числить, Который бы часы такии здесь сложил, Чтоб от самих был плод и в роды б оный жил? О зодчем как домов таком бы рассуждалось, Чтоб от его палат жилище созидалось Другое о себе, и сам бы всяк покой Возобновлялся в род, при ветхости, собой? Мы всё то зрим в зверях, зрим в каждом то животном. Махины суть они в своем составе плотном, Подобны все часам, имеющие в дар Внутрь, вместо всех пружин, душевный некий пар. Однак, при чувствах всех, премного разумеют И сами размножать собой себя умеют: С начала ту вложил способность в них творец, Его б им исполнять намеренный конец. Пусть множатся они для собственного плоду От семени, что в них есть вложено по роду И пребывает то в них в непредельный круг. И так, что не́льзя им перевестись как вдруг. Пусть производит их нарочна заготовка, От коей их родам всегдашня есть обновка. Но значит всё сие, что весь зараней род Их предусмотрен есть ,и всем снабден на плод. Пусть уверяют нас, что в каждом порознь звере Припасено по их числу, по их и мере, Зародыши пред сим уж за седмь тысяч лет, Чтоб каждый род от тех происходил на свет И никогда б отнюдь здесь не переводился, Один бы от того и далей так родился. Но что сим надлежит зародышам иметь Своих весь образ тел и так в утробе спеть, Имеющим уже всю точную основу. Возрастшую ж до мер, к исшествию готову; То всех животных есть созданность тем хитряй: Ум понимаяй то смятется сам скоряй, А нежель может в том постигнуть мудрость чудну, Искусство всё ее и хитрость столько трудну. Во-первых, должно в той всему основе быть, В малейшем и всему ж размере в той не ныть, И так, чтоб были в ней все внутренние части, И части сих частей разобраны, как в масти. Потом зародыш всяк чтоб столько содержал Зародышей в себе, из сих бы насажал В себя ж еще всяк их и столько ж, и нарочно Долг скольким быть ни всем, чтоб в век родиться точно. Уготовлений столь обнять возможно ль нам В зародыше одном по всем его рядам? В понятии у нас сему числу вмещаться Возможно ль без того, ему чтоб не смущаться? Но кое мнений сих от мудрых ни принять, Везде искусство долг всевышне обонять: Из них не знаю я, которо право делом, Премудрость зрю во всех я при рассудке зрелом. Однак, сомнений в сем, от вернейших примет, Нимало никаких и никому уж нет, Что не родится скот припадком во вселенной, Ни в мысли мнить того нельзя в неизумленной; Медведей, ни овец, ни львов, ни лошадей От случая не зрим, ни сим господ, людей, Но все от пары те подобные родятся И после как жена и муж совокупятся. А третиего так рождающая та, Совокупившись уж с любовию, чета, В рождении своем искусству не причина, Составить не могла и хитрого в том чина. Не токмо ж составлять та не могла частей, Но не дается ей отнюдь ниже́ вестей Познать бы точно, как, что оныя в утробе Составилось и есть по сродной ей особе. Орудие — отец, орудие и мать, Чтоб то производить, а как — того не знать. Так от кого ж сие предивное искусство, Когда в родивших то не видится досужство? Какая сила? Кто премудрый, и весьма, Той паре повелел родить? А чтоб сама В плоде своем отнюдь составов та не знала? Да только чтоб совсем готовое рождала? Хоть смысл дай весь скоту, хоть отыми и мысль, Хоть нашего ума в нем выше разум числь, Творению однак себя он не причастен, Ни, как есть сотворен, познать сие не властен. Нас некоих живых дивят вельми доеа, Как наша есть о тех примета вся зрела́. Посмотрим мы на пса; сей мукою томится И третьим уж путем за зверем вслед стремится, Когда разнюхать он не мог его по двум, Всё ж делает он то не так как наобум. Дивлюсь, как мышлю я, из птиц на исполине И толь хвостом своим гордящемся павлине, Как воспитать детей старается своих Там, где б пес находить не мог по духу их. Не ибисы ль летятк пределам вдруг Ливийским, Влететь бы помешать в Египет стаям змийским! Полуденным как ветр к Египту впрямь влечет Крылистых змиев сих, то ибис всяк течет Стадами, зная час, на те границы прямо: Так но впускают власть драконов тех упрямо Внутрь самыя страны, их истребляя там И не дая от них великим быть вредам. Желвь в черепе своем как от орла спасется? Схвативши сей того, с добычей вверьх несется И смотрит на низу, где б камня, с высоты О кой бы череп тот разбить без мешкоты. Представим мы себе в ум цаплю долгоногу, Дивятся и ее видавшие подлогу; Она хоронит нос свой долгий под крыло, Чтоб испужать и вдруг нападшу птицу зло Самой ей умертвить там носа остротою, Иль вдруг же б ту прогнать его ж прочь долготою Не дивно ль ремез как гнездо себе вязет? Зубчонками, как мышь, твердыни толь грызет? Не дивно ль, что древа червочик хилый точит? Слепый крот идучи в земле путь свой толочит? Не дивно ль, как гнездо и ласточка хитра К утесу прилепить и в том еще быстра? Размыслим хитрость ту, в ихневмоне котора, Сей вывалявшись весь в грязи тин от задора, Когда спит крокодил, в его отверсту пасть Вдруг вскакивает так, что строит там напасть; Он печень в нем, себе любимую, съедает, А черево проев, вон после выбегает, И яица его он смыслен находить, Не расплодился б тот змий лют, спешит те бить. Приятно слышать нам премногих в разни птичек, Толь щебетливых тех и сладостных певичек. Чудимся, как скворец, иль сойка говорит, Иль и сорока тож, иль попугай творит. Но счислить может кой естественник иль в птицах, В зверях, или в скотах, иль в гадах, че́рвях, мшицах
T5
神圣、超验与智慧
T1
T5
T5
RUS
Antokolskij P.G.
Рождение песни | «-- Садись в ночной трамвай, спеши к вокзалу...»
-- Садись в ночной трамвай, спеши к вокзалу, В грохочущую расставаньем залу, В лязг буферов и сцепок. Там Москва Кончается. Там дышит ночь пространством, Тревожным и ненасытимо страстным, Дождем и ветром дышит. Там слова Прощальные едва догонят поезд. Нам их в пути подскажет кто-нибудь. Садись, о багаже не беспокоясь. Пока ты жив, пока ты молод -- в путь! Не опоздай! Так много в жизни дела, Я стольких городов не доглядела, Я до республик стольких не дошла, Важнейших книг не дочитала за день, Нужнейших слов не досказала. Жаден Прошедший час, -- всем будущим хвала! И вот страна встает в могучем дыме; Цистерны с нефтью, провода, мосты. Там были мы и будем молодыми, Мы оба, -- понимаешь? -- я и ты. Всё доскажу. Меня не переспоришь! Ворвутся в окна крики людных сборищ, Неотразимых лозунгов слова, Рев рупоров и самолетов клекот, И трубных маршей гул, и так далеко, Так отовсюду слышная Москва. Багряными знаменами сверкая, Пройду я рядом в праздничной гульбе. Иди за мной!/ -- Так кто же ты такая? -- Я буду песней. Я пришла к тебе. Вот я стучу в окно твое крылами. Возьми меня, летучую, как пламя, Всю сразу, с сердцевинкой голубой. Сложи меня из лучших слов на свете. -- Как мне тебя услышать?/ -- Слушай ветер! -- Как быть тебя достойным?/ -- Будь собой! Вставай же и на голос протруби мой, Чтобы звучал он как сигнал в бою! -- Как мне назвать тебя?/ -- Своей любимой. -- Как сохранить?/ -- Как молодость свою.
T6
语言、艺术与创造
T6
T6
T6
ARA
الشاعر هارون بن علي المنجم
قصيدة الغانيات عهودُهنَّ
الغانيات عهودُهنَّ الى انصرامٍ وانفضابِ مَن شابَ شِبن له المودّ ةَ بالخديعةِ والكِذابِ فانعم بهنَّ وزَندُ سِنَّكَ في الشبيّبة غيرُ كابي كا دمتَ في وَرَقِ الصِبّا وغصونهِ الخُضرِ الرّطابِ فانعَم بأيّام الصِبّا واخلع عِذارَك في التَّصابي أعطِ الشّباب نصيبَه ما دمتَ تُعذرُ بالشّبابِ
T3
生命、时间与存在
T3
T3
T3
ARA
الشاعر أبو فراس الحمداني
قصيدة يَا جَاحِداً فَرْطَ غَرَامي بِهِ
يا جاحِداً فَرطَ غَرامي بِهِ وَلَستُ بِالناسي وَلا الجاحِدِ أَقرَرتُ في الحُبِّ بِما تَدَّعي فَلَستُ مُحتاجاً إِلى شاهِدِ
T2
爱、情感与人际关系
T2
T2
T2
LZH
周砥
張公洞
儵忽鑿混沌， 茲事豈其餘。 不知幾何年， 云古仙人居， 嗟我至此為之躊躇。 洞天諸宮窅兮黑， 試命烈火燭空虛。 森森怪石相對立， 如口欲語手欲抾。 前有紫翠房， 白雲閟丹書。 鷹揚燕舞化為石， 芝田久矣不復鉏。 可憐仙人常恍惚， 雖欲相從已超越。 昆侖閬風吁太高， 時亦幽潛到巖窟。 青泥爛爛浮土潤， 綠髓涓涓映山骨。 吾聞仙人不食而長生， 何得有此鹽米之空名。 豈伊往來真戲耳， 簸弄物化令人驚。 頗疑壺公壺， 樓閣中崢嶸。 摩尼珠光帶青色， 千奇百怪誰所營？ 須臾眼暗燭欲盡， 惟以拄杖相敲鏗。 松風漻漻呼我出， 耳中微吟白玉笙。 竦身欲上不可登， 綆引魚貫相支撐。 歸來此境若夢寐， 俯仰宇宙惟清明。
T5
神圣、超验与智慧
T5
T5
T5
JPN
如願
null
かねのおとも　あけはなれゆく　やまのはの　きりにのこれる　ありあけのつき
T1
自然、宇宙与地方感
T1
T1
T1
ARA
الشاعر محمد محمود الزبيري
قصيدة رثاء شعب
ما كنتُ أحسِبُ أني سوفَ أبكيهِ وأنّ شِعْري إلى الدنيا سينعيهِ وأنني سوف أبقى بعد نكبتهِ حيّاً أُمزّق روحي في مراثيهِ وأنّ من كنتُ أرجوهم لنجدتهِ يومَ الكريهةِ كانوا من أعاديهِ ألقى بأبطاله في شرّ مهلكةٍ لأنهم حقّقوا أغلى أمانيهِ قد عاش دهراً طويلاً في دياجرهِ حتى انمحى كلُّ نورٍ في مآقيهِ فصار لا الليلُ يُؤذيه بظلمتهِ ولا الصباحُ إذا ما لاح يهديهِ فإن سلمتُ فإني قد وهبتُ لهُ خلاصةَ العمرِ ماضيه، وآتيهِ وكنتُ أحرص لو أني أموت لهُ وحدي فداءً ويبقى كلُّ أهليهِ لكنّه أَجَلٌ يأتي لموعدهِ ما كلُّ من يتمنّاه مُلاقيهِ وليس لي بعده عُمْرٌ وإن بقيتْ أنفاسُ روحيَ تفديه، وترثيهِ فلستُ أسكُنُ إلا في مقابرهِ ولستُ أقتاتُ إلا من مآسيهِ وما أنا منهُ إلا زفرةٌ بقيتْ تهيم بين رُفاتٍ من بواقيهِ إذا وقفتُ جثا دهري بكَلْكَلِهِ فوقي وجَرّتْ بيافوخي دواهيهِ وإن مشيتُ به ألقتْ غياهبُهُ على طريقي شِباكاً من أفاعيهِ تكتّلتْ قوّةُ الدّنْيا بأجمعها في طعنةٍ مزّقتْ صدري وما فيهِ! أنكبةٌ ما أُعاني أم رؤى حُلُمٍ سهتْ فأبقتهُ في روحي دواهيهِ أعوامُنا في النضال المرِّ جاثيةٌ تبكي النضالَ، وتبكي خطبَ أهليهِ بالأمسِ كانت على الطغيان شامخةً تجلوه عاراً على الدنيا وتُخزيهِ وارتاع منها طغاةٌ ما لها صلةٌ بهم، ولا كان فيهم من تُناويهِ لكنهم أَنِسوها شعلةً كشفتْ من كان عُريانَ منهم في مخازيهِ فأجمعوا أمرَهم للغدر، وانتدبوا، لكيدنا كلَّ مأجورٍ، ومشبوهِ واسْتَكلبتْ ضدّنا آلافُ ألسنةٍ تسُومُنا كلَّ تجريحٍ، وتَشْويهِ من كلِّ مرتزقٍ لو نال رشوتَنا أنالنا كلَّ تبجيلٍ، وتنويهِ وكلِّ طاغيةٍ لو نرتضي معهُ خِيَانَةَ الشعبِ جاءتْنا تهانيهِ وكلِّ أعمًى أردنا أن نردّ لهُ عينيه، فانفجرت فينا لياليهِ! وكلِّ بوقٍ أصمِّ الحسِّ لو نَبَحَتْ فيه الكلابُ لزكّاها مُزَكيّهِ وألبّوا الشعبَ ضدَّ الشعبِ واندرأوا عليه من كلّ تضليلٍ وتمويهِ ياشَعْبَنا نصفَ قرنٍ في عبادتهمْ لم يقبلوا منكَ قُرباناً تُؤدّيهِ رضيتَهُمْ أنتَ أرباباً وعشتَ لهم تُنيلُهم كلَّ تقديسٍ، وتَأليهِ لم ترتفع من حَضيض الرقِّ مرتبةٌ ولم تذق راحةً مما تقاسيهِ ولا استطاعت دموعٌ منكَ طائلةٌ تطهيرَ طاغيةٍ من سكرة التّيهِ ولا أصختَ إلينا معشراً وقفوا حياتَهم لكَ في نُصحٍ وتوجيهِ نبني لك الشرفَ العالي فتهدِمُه ونَسْحَقُ الصَّنَمَ الطاغي فتبْنيهِ نَقْضي على خصمكَ الأفعى فتبعثُهُ حيّاً ونُشْعُلُ مصباحاً فتُطْفِيهِ قَضَيْتَ عُمْرَكَ ملدوغاً، وهأنذا أرى بحضنكَ ثُعباناً تُربّيهِ تشكو لهُ ما تُلاقي وَهْو مُبتعثُ الشْ كْوى وأصلُ البَلا فيما تُلاقيهِ أحْلى أمانيهِ في الدنيا دموعُكَ تُجْ ريها، ورأسُكَ تحت النّيرِ تُحْييهِ وجرحُكَ الفاغر الملسوعُ يحقِنُهُ سُمّاً، ويعطيه طِبّاً لا يداويهِ فلا تُضِعْ عُمْرَ الأجيالِ في ضعة الشْ كوى فيكفيكَ ماضيه، ويكفيهِ فما صُراخُكَ في الأبوابِ يعطفُهُ ولا سجودُكَ في الأعتاب يُرضيهِ لا عنقُكَ الراكعُ المذبوحُ يُشْبِعُهُ بطشاً، ولا دمُكَ المسفوحُ يُرويهِ فامْدُدْ يديكَ إلى الأحرارِ متّخذاً منهمْ ملاذَكَ من رقٍّ تُعانيهِ ماتوا لأجلكَ ثم انبثّ من دمهم جيلٌ تؤججُهُ الذكرى، وتُذكيهِ يعيشُ في النكبةِ الكبرى ويجعَلُها درساً إلى مُقْبِل الأجيالِ يُمليهِ لا يقبلُ الأرضَ لو تُعطى له ثمناً عن نهجه في نضالٍ، أو مَباديهِ قد كان يخلُبُهُ لفظٌ يفُوه به طاغٍ، ويخدعُهُ وعدٌ، ويُغْويهِ وكان يُعْجبه لصٌّ يجودُ لهُ بلقمةٍ سَلّها بالأمْسِ من فِيهِ وكان يحتسِبُ التمساحَ راهِبَهُ الْ قِدّيسَ من طولِ دمعٍ كان يجريهِ وكان يَبذُلُ دنياه لحاكِمِهِ لأنه كان بالأُخرى يُمنّيهِ وكان يرتاعُ من سوطٍ يلوحُ له ظنّاً بأن سلامَ الرقّ يُنجيهِ واليومَ قد شبَّ عن طوقٍ، وأنضجَهُ دمٌ، وهزّتْه في عنفٍ معانيهِ رأى الطغاةُ بزن الخوف يقتلهُ وفاتهم أن عنفَ الحقدِ يُحييهِ قالوا انتهى الشعبُ إنا سوف نقذفهُ إلى جهنّمَ تمحوه، وتُلغيهِ فلينطفئْ كلُّ ومضٍ من مشاعرهِ ولينسحقْ كلُّ نبضٍ من أمانيهِ وليختنقْ صوتُهُ في ضجّة اللهبِ الْ أَعْمى وتحترقِ الأنفاسُ في فِيهِ لِنْشربِ الماءَ دَمّاً من مذابحهِ ولنحتسِ الخمرَ دمعاً من مآقيهِ ولنفرحِ الفرحةَ الكبرى بمأتمهِ ولنضحكِ اليومَ هُزْءاً من بواكيهِ ولنمتلكْ كلَّ ما قد كان يملكهُ فنحن أولى به من كلّ أهليهِ وَلْينسَه الناسُ حتى لا يقولَ فَمٌ في الأرض ذلك شعبٌ مات نرثيهِ ويحَ الخياناتِ، مَن خانت ومن قتلتْ؟ عربيدُها الفظّ يُرديها وتُرديهِ الشعبُ أعظمُ بطشاً يومَ صحوتهِ من قاتليه، وأدهى من دواهيهِ يغفو لكي تخدعَ الطغيانَ غفوتُهُ وكي يُجَنَّ جنوناً من مخازيهِ وكي يسيرَ حثيثاً صوبَ مصرعهِ وكي يخر َوشيكاً في مهاويهِ علتْ بروحي همومُ الشعبِ وارتفعتْ بها إلى فوق ما قد كنتُ أبغيهِ وخوّلتْني الملايينُ التي قُتِلتْ حقَّ القِصاص على الجلاّد أَمْضِيهِ عندي لشرِّ طغاةِ الأرضِ محكمةٌ شِعري بها شرُّ قاضٍ في تقاضيهِ أدعو لها كلَّ جبّارٍ، وأسحبهُ من عرشه تحت عبءٍ من مساويهِ يحني ليَ الصنمُ المعبود هامتَهُ إذا رفعتُ له صوتي أُناديهِ أقصى أمانيه منّي أن أُجنّبَهُ حُكْمي، وأدفنه في قبر ماضيهِ وشرُّ هولٍ يلاقيه، ويسمعهُ صوتُ الملايينِ في شعري تُناجيهِ وإنْ يرى في يدي التاريخَ أنقلهُ بكلّ ما فيه للدنيا وأَرويهِ يرى الذي قد تُوفّي حُلْمَ قافيةٍ مني فيُمعن رعباً في تَوفّيهِ!! وليس يعرف أني سوف ألحقهُ في قبره ازْدادَ موتاً، أو مَرائيهِ أُذيقه الموتَ من شعرٍ أُسجّرهُ أشدُّ من موتِ «عزريلٍ» قوافيهِ موتٌ تجمّعَ من حقد الشعوبِ على ال طُغيانِ فازداد هولاً في معانيهِ يؤزّه في اللظى غمزي، ويُذهلُهُ عن الجحيم، وما فيه، ومَنْ فيهِ سأنبش الآهَ من تحت الثرى حِمَماً قد أنضجتْه قرونٌ من تلظّيهِ وأجمع الدمعَ طُوفاناً أُزيل بهِ حكمَ الشرورِ من الدنيا وأنفيهِ أُحارب الظلمَ مهما كان طابعُهُ الْ بَرّاقُ أو كيفما كانت أساميهِ جبينُ «جنكيزَ» تحت السوطِ أجلدهُ ولحمُ «نيرونَ» بالسفّود أشويهِ سِيّان من جاء باسم الشعبِ يظلمهُ أو جاء من «لندنٍ» بالبغي يَبغيهِ! «حَجّاجُ حَجّةَ» باسم الشعبِ أطردهُ وعُنْقُ "جنبولَ "باسم الشعبِ ألويهِ
T4
社会、权力与历史
T4
T4
T4
DEU
Salis-Seewis, Johann Gaudenz von
46. Der Gottesacker im Vorfrühling
Blätter treibt des Kirchhofs Flieder, Neigt auf Grüfte junges Laub; Kirschenblüte gaukelt nieder Auf der Abgeschiednen Staub. Bleicher Primeln Keime lüpfen Sanft das Moos, das sie umgab; Und des Dorfes Kinder hüpfen Achtlos auf der Mütter Grab. Junges Sinngrün drängt sich dichter An des Jünglings flachen Stein, Öffnet blauer Blumen Trichter, Saugt zerfloßnen Reifen ein. Schlaff gedrückte Halme richten Sich vom Winterschlaf empor, Und in naher Waldung Fichten Flötet laut ein Drosselchor. Drosseln, singt in leisen Chören! Amsel, flöt im Trauerhain! Nur wir Hinterbliebnen hören Eure Frühlingsmelode'n. Ach! ihr mahnt an die Genossen, Die ein früher Tod verklärt; An die Lenze, die verflossen, An die Zeit, die nimmer kehrt! Flötet nur gelaßne Klage, Hemmt der Trauertöne Lauf; Denn sie nahm von dunkler Tage Letzter Stuf' ihr Engel auf. Kies und dunkle Schollen warfen Wir auf den versenkten Sarg, Als, begrüßt von Himmelsharfen, Sich ihr Geist in Licht uns barg. In des Geisterreiches Stille Tobt kein Sturm der Leidenschaft, Und des Guten reiner Wille Lohnt sich durch erhöhte Kraft; Seelen, fremd im öden Thale Der umschränkten Wirklichkeit, Fanden froh die Ideale Seliger Vollkommenheit. Ihre Schwächen sind vergessen, Groll und Zwietracht sind versöhnt, Wo die Reue mit Cypressen Der Gekrönten Stätte krönt. Aus des niedern Neides Schranke Zu des Friedens Höh' entrückt, Ritzt sie nie der Bosheit Ranke, Die des Edeln Pfad umstrickt. Kühler Rasen überschleiert Sorgsam der Verwesung Spur; Auf des Moders Halle feiert Frühlingsfeste die Natur; Und die Thräne der Empfindung, Wenn ihr Grabgeläut' verklingt, Schmückt die Kette der Verbindung, Die ins Geisterreich sich schlingt. Auf den Gräbern unsrer Väter Sprießt des Erdrauchs Purpurstrauß, Ein entwölkter lautrer Äther Überwölkt ihr enges Haus; Auf vermorschter Särge Reste, Auf zerbröckeltes Gebein, Wallt durch weiße Blütenäste Goldner Frühlingsmorgenschein. Selbst wo rasenlos und mürbe Sich ein neuer Hügel hebt, Wo man den, der heute stürbe, An die Reihe hin begräbt, Wird der Grund sich bald behalmen; Wo jetzt Wermutstengel stehn, Hebt die Hoffnung Siegespalmen Für das große Wiedersehn. Drückt euch dicht, ihr Epheuzweige, An der Dulder stilles Grab! Schlaffe Trauerweide, neige Dein Gelocke tief herab! Flattert drüber, Hängebirken, Dämpft den Tag umher durch Laub, Und, Natur, mit leisem Wirken Wandl' in Blumen ihren Staub!
T3
生命、时间与存在
T3
T3
T3
ARA
الشاعر ناصر ثابت
قصيدة لو تنفع الكلمات
قلماً وقِرطاساً بربكِ هاتي إني سأبحرُ في مكامنِ ذاتي وسأكتبُ الكلماتِ فوقَ مدامعي وعلى عيونِ الليلِ في الظُلُماتِ "ماذا ستكتبُ؟"، قلتُ:"هذي فرصتي لأعيدَ بثَّ الروحِ في الثوراتِ" سأخطُّ:"يا عربيُّ، إضربْ وانتفضْ مرغْ وجوهَ جَحافلٍ وغُزاةِ" قالتْ:"كلامُك رائعٌ لكنه يأتي كمثلِ الطعنِ في الأمواتِ" فصرختُ:"كيف؟ وفي العراق طفولةٌ ديستْ على الآفاقِِ والطُرقاتِ ومآذنٌ قُتلتْ لأنَّ شفاهَها قالتْ كلاماً رائعَ الآياتِ قالتْ:"بربكَ، ليسَ في أوطانِنا من يسمعُ الأشعارَ والدعواتِ فالكلُّ مشغولٌ برقصٍ داعرٍ بالركضِ خلفَ العُهرِ والحَفلاتِ أنظر إليهم يضحكونَ بلاهةً ويخدِّرونَ عُقولَهم بالقاتِ أنظر إليهم يعبثونَ ويَمرحونَ وأرضُهم مذعورةُ الخُطُواتِ بغدادُ يحرِقُها التتارُ مجدداً والقدسُ تذرفُ كالدمِ العَبَراتِ لو تنفعُ الكلماتُ في إيقاظهم لاستيقظوا من شِدَّةِ الضَرَباتِ" . أقسمتُ:"سوفَ أقولُ شِعراً غاضِباً كالصُّور يُنفخُ آخرَ الأوقاتِ" قالتْ:"رويدكَ، هلْ سمعتَ بأمةٍ فتحتْ لقاتِلِها ثرى الجَبهاتِ أعطتْه كلَّ حدودِها وقلوعِها والسيفَ والبترولَ والصَهَواتِ أبناؤها يتواطئونَ بخِسَّةٍ أو يدفنونَ رؤوسهمْ بسُباتِ إن قلتَ لي:"وجنودُهم؟"، أبكيتني لم يعرفوا الإقدامَ من سنواتِ أو قلتَ لي:"إعلامُهم؟"، أضحكتني متخاذلٌ بالعُهرِ والشَهواتِ إما يوجهُ للأمير صلاتَه أو للتي سحرتهُ بالرَّقَصاتِ" * * * هذا إذن وضعُ البلادِ وأهلِها مَنْ زوَّدوا التاريخَ بالعَظماتِ الناسُ مهزومونَ من أعماقِهم وقلوبُهم تكتظُّ بالحَسراتِ فبكيتُ من ألمٍ يقطِّعُ أضلُعي وسألتُ ربيَ لطفَ ما هو آتِ سأقولُ للأطفالِ أنتم عزوتي أنتم جنودُ الحقِّ في الساحاتِ لا تتبعونا، إننا أفيونكم نُهدي إليكم أتفهَ العاداتِ إني أرى في روحِكم ناراً على رأسِ العدوِّ، فأقدموا بثباتِ * كاليفورنيا - 9 تموز 2004
T4
社会、权力与历史
T4
T4
T4
LZH
何佩珠
问春
底事年年费送迎， 回黄转绿判枯荣。 于人岂有炎凉意， 入世何多旖旎情。 未必易圆双燕语， 竟能催得百花生。 漫天匝地红无数， 可是君才长养成。
T1
自然、宇宙与地方感
T1
T3
T1
SPA
Guadalupe Grande
Meditación
Aturdidos de tanto saber y de no entender nada las cenizas de la memoria se esparcen en el aire Una cucharada más de polvo, tan sólo otra cucharada de nostalgia. Abre la boca, niña, come y calla. Cruel alimento es la nostalgia, naufragio desolado de la vida, espejo injusto e insaciable. Otro bocado más, niña, mastica y traga.
T3
生命、时间与存在
T3
T3
T3
SPA
Joan Margarit
La muchacha del semáforo
Tienes la misma edad que yo tenía cuando empezaba a soñar en encontrarte. No sabía aún, igual que tú no lo has aprendido aún, que algún día el amor es esta arma cargada de soledad y de melancolía que ahora te está apuntando desde mis ojos. Tú eres la muchacha que yo estuve buscando durante tanto tiempo cuando aún no existías. Y yo soy aquel hombre hacia el cual querrás un día dirigir tus pasos. Pero estaré entonces tan lejos de ti como ahora tú de mí en este semáforo.
T2
爱、情感与人际关系
T2
T3
T2
ARA
الشاعر المعطل الهذلي
قصيدة لِظَمياءَ دارٌ كَالكِتابِ بِغَرزَةٍ
لِظَمياءَ دارٌ كَالكِتابِ بِغَرزَةٍ قِفارٌ وَبِالمَنحاةِ مِنها مَساكِنُ وَما ذِكرُهُ إِحدى الزُلَيفاتِ دارُها ال مَحاضِرُ إِلّا أَنَّ مَن حانَ حائِنُ فَإِنّي عَلى ما قَد تَجَشَّمتُ هَجرَها لِما ضَمَّنَتني أُمُّ سَكنٍ لَضامِنُ فَإِن يُمسِ أَهلي بِالرَجيعِ وَدونَنا جِبالُ السَراةِ مَهوَرٌ فَعُواهِنُ يُوافيكَ مِنها طارِقٌ كُلَّ لَيلَةٍ حَثيثٌ كَما وافى الغَريمَ المُدايِنُ فَهَيهاتَ ناسٌ مِن أُناسٍ دِيارُهُم دُفاقٌ وَدورُ الآخَرينَ الأَوايِنُ فَإِن تَرَني قَصداً قَريباً فَإِنَّهُ بَعيدٌ عَلى المَرءِ الحِجازِيِّ آيِنُ بَعيدٌ عَلى ذي حاجَةٍ وَلَو أَنَّني إِذا نَفَجَت يَوماً بِها الدارُ آمِنُ يَقولُ الَّذي أَمسى إِلى الحِرزِ أَهلُهُ بِأَيِّ الحَشا أَمسى الخَليطُ المُبايِنُ سُؤالَ الغَنِيِّ عَن أَخيهِ كَأَنَّهُ بِذِكرَتِهِ وَسنانُ أَو مُتَواسِنُ فَأَيُّ هُذَيلُ وَهيَ ذاتُ طَوائِفٍ يُوازِنُ مِن أَعدائِها ما نُوازِنُ وَفُهمُ بنُ عَمرٍو يَعلِكونَ ضَريسَهُم كَما صَرفَت فَوقَ الجِذاذِ المَساحِنُ إِذا ما جَلَسنا لا تَزالُ تَزورُنا سُلَيمٌ لَدى أَبياتِنا وَهَوازِنُ رُوَيدَ عَلِيّاً جُدَّ ما ثَديُ أُمِّهِم إِلَينا وَلكِن وُدُّهُم مُتَّمايُنُ فَأَيُّ أُناسٍ نالَنا سَومُ غَزوِهِم إِذا عَلِقوا أَديانَنا لا نُدايِنُ أَبَينا الدِيانَ غَيرَ بيضٍ كَأَنَّها فُضولُ رِجاعٍ رَفرَفَتها السَنائِنُ فَإِن تَنتَقِص مِنّا الحُروبُ نُقاصَةً فَأَيَّ طِعانٍ في الحُروبِ نُطاعِنُ تَبينُ صُلاةُ الحَربِ مِنّا وَمِنهُمُ إِذا ما اِلتَقَينا وَالمُسالِمُ بادِنُ أُناسٌ تُرَبّينا الحُروبُ كَأَنَّنا جِذالُ حِكاكٍ لَوَّحَتها الدَواجِنُ وَيَبرَحَ مِنّا سَلفَعٌ مُتَلَبِّبٌ جَريءٌ عَلى الضَرّاءِ وَالغَزوِ مارِنُ مُطِلٌّ كَأَشلاءِ اللِجامِ أَكَلَّهُ ال غِوارُ وَلَمّا تُكسَ مِنهُ الجَناجِنُ لَهُ إِلدَةٌ سُفعُ الوُجوهِ كَأَنَّهُم يُصَفِّقُهُم وَعكٌ مِنَ المومِ ماهِنُ
T4
社会、权力与历史
T4
T4
T4
CES
Holý, Jindřich S.
VEČER.
Byl večer bázlivý – sám na hrázi dlouho jsem stál, nad rudými máky když západ nervosně has, soumrak se plazil a ve trávě lichotně tál – a známý alt na blízku rozmoklou vůní se třás... Přišla má bleďoučká Emma – na ústech intimní smích! Stiskla mně v teplá svá ňadra, jež smyslnou vášní vrou, vyžít jsem toužil poslední svěžest melancholických dnů svých a splnění cítit, jež dávno juž nemocnou duší šlo mou... Zelený měsíc nad městem pro effekt na chvíli zvad a tajemné dálky se zúžily v benevolentních tmách – – dech rozkvetlých illusí v zlákaných duších nám zmlád, k vesnici němí jsme šli – jen slavík lkal v houštinách...
T2
爱、情感与人际关系
T2
T2
T2
LIT
Tomas Venclova
Emigrantė
Tarp kitų, skubesnių naujienų – frazė ragely: “Ar girdėjai? Senokai. Beje, ji labai kamavos”. Nežinau, namie ar kitur. Dabar nedažnai lankausi tuose vitrinų ir tunelių tyruos. Neatspėju ir mėnesio. Rodos, pavasarį būna kiek lengviau pasitraukti: juoduojančio sniego, anglinų pumpurų ir valkų bjauratis apramina, nes atgimti daros ne taip jau svarbu. Aleksandras, Eduardas, Ksenija (ji dar gyva). Išsiblaškiusios kartos. Menu tik pūką ant skruosto, grebluojančią tarseną, dideles pėdas. Per ryškūs lūpų dažai. Ne iš karto suprantamos akys. Stalčiuje kaspinas, kvitai ir čekiai, jau pusė gyvenimo šičia. Treji pirmieji metai praslenka veltui – taip sako kiekvienas. Nevisiškai tai, ko tikėjais: šaltis retuos laiškuos iš gimtinės, kurioj nesikeičia nei kalėjimų sienos, nei laikraščių skiltys. Už grotų pirmajam aukšte reklamos, antenos ir purvas. Ties akiračiu smailas mormonų tabernakulio bokštas nei švirkštas (heroinas, ne opijus liaudžiai, šiandien tvirtintų Karlas). Nematau, ar ji vagone, ar jau sėdi už vairo: vis vien virš galvos grindinys, betonas, gelžgaliai, būsimas kapas. Patamsyje girgždantys liftai, sausas kontorų korys, kur tavo akcentas nekliudo, tačiau nesuteikia vilčių. Nuo skausmo pagelbsti ne žemynų kaita, o mirtis. Pradžioje ji padidina skausmą. Iš tikrųjų, tiek laiko. Po smilkiniu renkasi raukšlės, pro riešą, gal dar labiau pro pirštus prasišviečia kauliukai. Kitam gyvenime buvom pažįstami. Ten sidabravo ožekšniai, skroblynai riedėjo į slėnį. Ne, nieko tarp mudviejų. Ginčai apie skaitytas eiles, bičiulius. Vieną kartą net barnis prie durų, kur pora beveidžių sfinksų iš juosvo cemento tikriausiai stūkso ir šiandien. Paskui geresniojoj Bronxo dalyj molbertas, iškreivintos šaknys, turinčios reikšti nenykstantį ryšį su tėvynės gamta ir t.t. Nes gamta atsilygins: kūnas nugali sielą, limfos greitkeliu skuba ląstelės, bronchai džiūsta, ir medikas ištaria graikišką žodį, paaukojantį mus Browno judesiui, šarmui ir rūgščiai. Debesys, drėgnas granitas, pilkas vandens gomurys. Šitos upės neteka niekur. Prie garažo prislinkęs meškėnas snukeliu pabarbena duris, voverė kibirkščiuoja spygliuos. Įžiūrėdamas pirmą žibintą, beveik negalvoji apie tamsą. Širdis atkakliai tarsi kūdikio kumštis, daužo tai, ko nemoka įvardinti. Lapai apipila šaką, triūsia skruzdėlės, veidrody blizga dažų buteliukas, neįrėmintos sensta trapecijos, plaštakos, žvaigždės, brangios tik jai. Visa tai buvo senokai. Kūno gėda ir vargas, kosulys, nenumaldomas išskyrų kvapas, įsipykęs noras, kad tai greičiau pasibaigtų, abejingi praeiviai. Atleisk man tylą ragely.
T3
生命、时间与存在
T3
T3
T3
ENG
Giles Fletcher
Wooing Song
LOVE is the blossom where there blows Every thing that lives or grows: Love doth make the Heav'ns to move, And the Sun doth burn in love: Love the strong and weak doth yoke, And makes the ivy climb the oak, Under whose shadows lions wild, Soften'd by love, grow tame and mild: Love no med'cine can appease, He burns the fishes in the seas: Not all the skill his wounds can stench, Not all the sea his fire can quench. Love did make the bloody spear Once a leavy coat to wear, While in his leaves there shrouded lay Sweet birds, for love that sing and play And of all love's joyful flame I the bud and blossom am. Only bend thy knee to me, Thy wooing shall thy winning be! See, see the flowers that below Now as fresh as morning blow; And of all the virgin rose That as bright Aurora shows; How they all unleaved die, Losing their virginity! Like unto a summer shade, But now born, and now they fade. Every thing doth pass away; There is danger in delay: Come, come, gather then the rose, Gather it, or it you lose! All the sand of Tagus' shore Into my bosom casts his ore: All the valleys' swimming corn To my house is yearly borne: Every grape of every vine Is gladly bruised to make me wine: While ten thousand kings, as proud, To carry up my train have bow'd, And a world of ladies send me In my chambers to attend me: All the stars in Heav'n that shine, And ten thousand more, are mine: Only bend thy knee to me, Thy wooing shall thy winning be!
T2
爱、情感与人际关系
T2
T2
T2
ARA
الشاعر كليب بن ربيعة
قصيدة يا لَكِ مِن قُبَّرَةٍ بِمَعمَري
يا لَكِ مِن قُبَّرَةٍ بِمَعمَري لا تَرهَبي خَوفاً وَلا تَستَنكِري فَد ذَهَبَ الصَيّادُ عَنكِ فَاِبشِري وَرُفِعَ الفَخُّ فَماذا تَحذَري خَلا لَكِ الجَوُّ فَبيضي وَاِصفِري وَنَفِّري ما شِئتِ أَن تُنَفِّري فَأَنتِ جاري مِن صُروفِ الحَذَرِ إِلى بُلوغِ يَومِكِ المُقَدَّرِ
T1
自然、宇宙与地方感
T1
T1
T2
LZH
秦霖
希夷道院
图南曾憩迹， 作院号希夷。 地古莓苔老， 林春草木滋。 榻闲仙久化， 人到鹤先知。 愿借西亭竹， 吟镌小体诗。
T5
神圣、超验与智慧
T1
T5
T5
ENG
Erín Moure
Theatre of the Stone Chapel (Abades)
In one of its cornices are the two boots of a man In one of the stone canzorros If you listen you can hear him walk His walk is stone and his gasoline is stone and his quill is stone that’s why he hasn’t written because his quill is stone that’s why he hasn’t come yet his gasoline is stone that’s why at night you hear him walking his boots are stone even his field of corn is stone and his mother is water
T3
生命、时间与存在
T3
T3
T6
BUL
Ула Хан
Сама
Дошло ми е до гуша уморена съм и се боя дори от този първи топъл ден от малките деца и бременните майки и каквото още пролетта там може да роди. Сама съм нямам и какво да губя освен няколкото дни от предната година и страха да се изпробвам в нещо ново да не пукна от това което никога не е било. 1981
T3
生命、时间与存在
T3
T3
T3
ZHO
DD
故事
召开读剧大会 一字一句大声朗读 天上的云成排卷曲，排成自由的形状 他的爱是淡蓝色无法汹涌（轻声、叹息） 偶然藏在云后透着光 她在午夜三点醒来 翻身坠落兔子洞（不用惊讶状） 时间滴滴答答直线落下 可她不是爱丽丝 场景设在秘密花园 被清晨与落日追逐而喋喋不休的人们哪 在变大与缩小间，贪心徘徊着 找不到合宜尺寸，丈量所谓幸福的比例 灯暗（所有人肃静） 背景音衬着 Bossa Nova 以轻松奔放掩饰悬疑和猜忌的不安全感 （一男一女，角落各自独白后，退下） 我明白明天的明天，总有值得期待 你离去昨天的昨天，背对着背向更远走去 赶不及登上马车或南瓜车 道具没准备红苹果与玻璃鞋 还好有碗豆的床垫留在舞台中央 （灯渐亮） 她从兔子洞回来，睡得正香甜 醒来后她是自己的公主 不必等着谁来拯救 时间滴答落在她身上 她用盆子收拢每寸光阴 凝视镜子里的轮廓 不用谁来告诉她谁比较美 剧本标注未完待续，散开着 风吹过昨天、今天和明天
T3
生命、时间与存在
T3
T6
T3
BEN
হলধর নাগ
উজ্জ্বল সলিতা
প্রদীপ জ্বাললে জীবন উজ্জ্বল ঘুপচি ছাদের ঘরে চাঁদকে জীবন্ত উজ্জ্বল দেখে আঁধার পালায় ডরে।। অজ্ঞানতার আঁধার ভিতরে পাঁড় ছ্যাঁচোর রত্নাকর জ্ঞানের উজ্জ্বলতা দেখে হয়ে গেল বাল্মীকি মুনিবর।। আঁধারের ঝারে যোগ্য ছেলেটি দিয়েছে প্রদীপ জ্বালি জ্বলা সলিতার মতো উজ্জ্বল পশ্চিম উড়িষ্যার বুলি।। (অনুবাদ : কৌশিক ভাদুড়ি)
T5
神圣、超验与智慧
T5
T5
T5
JPN
兼教
null
ねをそへて　なほこそしのへ　あやめくさ　わすれぬつまの　けふのむかしを
T2
爱、情感与人际关系
T2
T2
T2
RUS
Хлебников Велимир (Виктор Владимирович)
Погонщик скота, сожранный им
В ласкающем воздухе леготе, О, волосы, по плечу бегайте. Погонщик скота Твердислав Губами стоит моложав. Дороги железной пред ним полотно, Где дальнего поезда катит пятно. Или выстукивай лучше колеса, Чтоб поезд быстрее и яростней несся, Или к урочному часу спеши И поезду прапором красным маши. Там за страною зеленой посева Слышишь у иволги разум напева. Юноша, юноша, идем и ты Мне повинуйся и в рощу беги, Собирай для продажи цветы, Чугунные уже зашатались круги. Нет, подъехал тяжко поезд - Из железа темный зверь - И совсем не беспокоясь Потянул погонщик дверь. Сорок боровов взвизгнуло, Взором бело-красных глаз И священного разгула Тень в их лицах пронеслась. Сорок боровов взвизгнуло, Возглашая: смерть надежде! Точно ветер дуя в дуло, Точно ветер тихий прежде. Колеса несутся, колеса стучат! Скорее, скорее, скорей! Сорок боровов молчат, Древним разумом зверей урчат! И к задумчивому вою Примешался голос страсти: Тело пастыря живое Будет порвано на части.
T3
生命、时间与存在
T3
T3
T3
LZH
方绩
送客楚游
武昌官路汉江堤， 细雨东风正作泥。 莫倚平生善吹笛， 梅花落在庾楼西。
T2
爱、情感与人际关系
T2
T2
T2
ARA
أبو نواس
قصيدة إصْدعْ نَجيَّ الْهُمومِ بالطّرَبِ
إِصدَع نَجِيَّ الهُمومِ بِالطَرَبِ وَاِنعَم عَلى الدَهرِ بِاِبنَةِ العِنَبِ وَاِستَقبِلِ العَيشَ في غَضارَتِهِ لا تَقفُ مِنهُ آثارَ مُعتَقَبِ مِن قَهوَةٍ زانَها تَقادُمُها فَهيَ عَجوزٌ تَعلو عَلى الحُقُبِ دَهرِيَةٌ قَد مَضَت شَبيبَتُها وَاِستَنشَقَتها سَوالِفُ الحِقَبِ كَأَنَّها في زُجاجِها قَبَسٌ يَذكو بِلا سَورَةٍ وَلا لَهَبِ فَهيَ بِغَيرِ المِزاجِ مِن شَرَرٍ وَهيَ إِذا صُفِّقَت مِنَ الذَهَبِ إِذا جَرى الماءُ في جَوانِبِها هَيَّجَ مِنها كَوامِنَ الشَغَبِ فَاِضطَرَبَت تَحتَهُ تُزاحِمُهُ ثُمَّ تَناهَت تَفتَرُّ عَن حَبَبِ يا حُسنَها مِن بَنانِ ذي خَنَثٍ تَدعوكَ أَجفانُهُ إِلى الرِيَبِ فَاِذكُر صَباحَ العُقارِ وَاِسمُ بِهِ لا بِصَباحِ الحُروبِ وَالعَطَبِ أَحسَنُ مِن مَوقِفٍ بِمُعتَرَكٍ وَرَكضِ خَيلٍ عَلى هَلا وَهَبِ صَيحَةُ ساقٍ بِحابِسٍ قَدَحا وَصَبرُ مُستَكرِهٍ لِمُنتَحِبِ وَرِدفُ ظَبيٍ إِذا اِمتَطَيتَ بِهِ أَعطاكَ بَينَ التَقريبِ وَالخَبَبِ يَصلُحُ لِلسَيفِ وَالقَباءِ كَما يَصلُحُ لِلبارِقَينِ وَالسُحُبِ حَلَّ عَلى وَجهِهِ الجَمالُ كَما حَلَّ يَزيدٌ مَعالِيَ الرُتَبِ
T2
爱、情感与人际关系
T2
T2
T3
ZHO
杨华
女工悲曲
星稀稀，风丝丝， 凄清的月光照着伊 搔搔面，拭开目睭， 疑是天光时。 天光时，正是上工时， 莫迟疑，赶紧穿寒衣。 走！走！走！ 赶到纺织工场去， 铁门锁紧紧，不得入去， 才知受了月光欺。 想返去，月又斜西又惊来迟； 不返去，早饭未食腹内空虚； 这时候，静悄悄路上无人来去， 冷清清荒草迷离， 风飕飕冷透四肢， 树疏疏月影挂在树枝。 等了等铁门又不开， 阵阵霜风较冷冰水， 冷呀！冷呀！ 冻得伊脚缩手缩，难得支持， 等得伊身倦力疲， 直等到月落，鸡啼。
T4
社会、权力与历史
T4
T4
T4
ARA
الشاعر عبد الله كمال
قصيدة كأنّ طفّاً جديدًا عادَ يوقِظُهمْ
كأنّ طفّاً جديدًا عادَ يوقِظُهمْ من حلمِ موتٍ، وفي أجفانهم ندمُ هم قَبلَ أن يُذبحوا، صلّوا لخالقِهمْ ليَنْعَمُوا في جِنانِ الْخُلْدِ إنْ قُدِمُوا
T5
神圣、超验与智慧
T5
T5
T5
LZH
馬福娥
漫興
風吹滿樹葉蕭蕭， 睡起珠簾影動揺。 却恠深閨天易晩， 藥爐烟重濕芭蕉。
T1
自然、宇宙与地方感
T1
T2
T1
RUS
Малахиева-Мирович Варвара Григорьевна
Как тихо. Оливы сплетают
Как тихо. Оливы сплетают Серебряно-серый убор По склонам террас, что сбегают Ступенями желтыми с гор. Как будто своею стеною Мою оградить тишину Им велено было судьбою, Пока здесь навек не усну. Не слышно ни птиц щебетанья, Ни чистых мелодий цикад. Лишь ветер прилива дыханье Доносит в Забвения сад.
T1
自然、宇宙与地方感
T1
T3
T1